Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Треть патентных заявок в Америке в 1905 году так или иначе касались велосипеда.

Еще   [X]

 0 

В лабиринтах тёмного мира. Том 2 (Северюхин Олег)

Вернувшийся из опасных приключений в Древних Риме и Руси, спасшийся от гибели на планете Тарбаган отставной полковник Северцев окунается в пучину президентской гонки в Билбордии, из которой он не может выйти, потому что в борьбу включились все сущие в этой стране силы.

Год издания: 0000

Цена: 100 руб.



С книгой «В лабиринтах тёмного мира. Том 2» также читают:

Предпросмотр книги «В лабиринтах тёмного мира. Том 2»

В лабиринтах тёмного мира. Том 2

   Вернувшийся из опасных приключений в Древних Риме и Руси, спасшийся от гибели на планете Тарбаган отставной полковник Северцев окунается в пучину президентской гонки в Билбордии, из которой он не может выйти, потому что в борьбу включились все сущие в этой стране силы.


В лабиринтах темного мира Похождения полковника Северцева, том 2 Олег Васильевич Северюхин

   © Олег Васильевич Северюхин, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Северцев

   – Какие могут быть ванильные духи? – возмутился я. – Где ты видела ванильные духи? Просто мне пришлось беседовать с очень многими людьми, в том числе и в кондитерском цехе и, возможно, где-то схватился за ваниль…
   – А Ваниль твоя, наверное, получила большое удовольствие? – съехидничала жена.
   – Естественно, – поддержал я ее, – мужчина средних лет и средней упитанности, недурен собой, да и мозги еще шевелятся вместе с кое с чем, поэтому давай переведем разговор в другое русло, чтобы не поругаться как следует, потому что история, в которую я вошел, может иметь самые неприятные последствия для большого количества людей, не исключая и меня. И выйти из этого дела по своей воле я не могу. Туда вход стоит рупь, а выход – пять. Так что, может, тебе с дочерью стоит съездить в гости к родным? Давно уже не были. Проведаете стариков, а там и я все дела закончу и к вам приеду.
   – Неужели все так серьезно? – спросила жена.
   – Пока не могу определить степень опасности, потому что ситуация непредсказуема, – сказал я. – Возможно, что ничего не будет, а я просто слишком осторожничаю. Кстати, что там случилось в сериале «Великолепный век»?
   – Ничего сверхособенного, – рассказала жена, – Хюррем Султан расправилась с последней сестрой своего супруга, султана Сулеймана и сейчас готовится нанести последний удар по наследнику престола шехзаде Мустафе. Молодец женщина. У тебя что там, телевизора нет?
   – По правде говоря, не до телевизора было, – сказал я. – Сама знаешь, как уйдешь в работу, так забываешь и про еду и про отдых. Соскучился по домашней пище и хочу борща. Пойдем на кухню и вместе все приготовим. Я работаю на кухонном комбайне, ты – все остальное. Борщ будет вегетарианский, по семейному рецепту. Что там на Украине?
   – И на Украине все по-старому. Идет война, гибнут люди. Наши бугры заварили эту кашу, а расхлебывать будут простые люди. Сейчас вот под видом гуманитарного конвоя введут войска в братское государство.
   – Ты у меня прямо аналитик в международных делах и разведчик с большим опытом работы, – улыбнулся я.
   – С кем поведешься, от того и наберешься, – парировала жена, – лук тоже можешь пропустить через машинку. Все будет вариться в одном месте, как компот.
   Мы разговаривали по домашним делам, а я прокручивал в голове варианты всего, что могло произойти в самое ближайшее время.
   Завтра мне нужно идти к банкиру, чтобы доложить промежуточные результаты. Он меня нанимал, перед ним я и должен отчитываться. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку.
   Выкладывать всю информацию нельзя ни в коем случае. Причины. Банкир держит в банке деньги уголовного мира и имеет с ними тесные связи, при случае отмывая не без пользы для себя деньги, нажитые криминальным путем. А посему, органы внутренних дел должны держать его на коротком чомбуре (чомбур – верёвка, с помощью которой привязывают лошадь, когда она в недоуздке – уздечка без удил, назначение которой – содержание лошади на привязи. Существуют тесьмяные, цепные или веревочные чомбуры). Иного не дано. Затем. В банке хранятся деньги высокопоставленных чиновников. Их нужно крутить и вертеть для получения прибыли, иначе откуда чиновник при маленькой зарплате может ездить на суперсовременном автомобиле и иметь дачку о трех этажах вверх и десяти этажах вниз. Следовательно, банкира пасут и органы госбезопасности. Поэтому, что бы я ни сказал, все это почти одновременно будет известно организованной преступности, органам внутренних дел и органам госбезопасности, тех трех столпах, на которых держится все наше общество с тех пор, как мы вступили в полосу как бы демократии.
   Итого, что мы имеем в знаменателе? Три главных силы и окончательный итог будет зависеть от того, что мы будем иметь в числителе, то есть того, что расскажу я. Чем больше я расскажу, тем сильнее возможно воздействие всех этих трех сил на сделанные мною открытия. Кто-то полезет в прошлое, чтобы подчистить хвосты ранних преступлений, кто-то пойдет туда, чтобы с кистенем быстренько сколотить начальный капитал, кто-то подкрутить винтики в политической системе, чтобы в настоящем времени быть не тем, кто он есть сейчас. Совсем как в старой загадке. Сидели у ели и ели то, чего не имели, а если бы они это имели, то были бы не тем, кем были. Кто и что ел? Не знаете? Ну что же, у вас впереди еще много времени, чтобы составить уравнение и ответить на поставленный вопрос.
   По борщам в моей семье всегда были пятерки, причем все три борща – мой, жены и дочери были совершенно разными и каждый мог безошибочно сказать, кто его готовил.
   – Кстати, – сказал я жене, облизывая ложку, – узнал тут один рецепт, со специалистами общался. Берем мы бутылку «Кока-Колы» и заливаем ее в слив кухонной раковины, умывальника и ванны. К утру все засоры и все предпосылки к ним исчезают как по волшебству. Спасибо братьям-американцам. Они туда ортофосфорную кислоту кладут, и она все растворяет. Все эти мистеры мускулы и прочие коке в подметки не годятся. Ржавчину растворяет, золото и серебро обновляет. Как немного освобожусь, обязательно сделаем.
   Я спал в своей кровати, мне было хорошо и беззаботно, пока не появился Велле Зеге Вульф и не сказал так отчетливо, как будто он был рядом со мной:
   – Андрей Васильевич, а ведь нехорошо сбрасывать со счетов старых друзей. Мы с вами так сработались, что мне просто жаль быть где-то в стороне, когда в стране Билбордии назревают важные события, связанные с вашим завтрашним докладом. Чем меньше вы будете рассказывать, тем больший интерес вы вызовете. Больше рассказывать тоже нельзя, вас могут обвинить во вмешательстве в мировую историю и припаять все, что угодно, начиная с того, что это вы распяли Иисуса Христа и апостола Петра или то, что вы передали классовым врагам методику печатания книг. Или то, что вы обманули князя Василия Темного, а ведь история Билбордии могла пойти по другому пути и сейчас бы именно она была самым развитым государством в мире, а не какая-то там Америка. Но я вас не брошу, я присоединюсь к вам в самый интересный момент.
   Я резко проснулся, встал с постели, но вокруг никого не было. И даже запаха, свойственного Велле, не было. Часы показывали шесть часов утра.

Банкир

   Наконец-то позвонил мой следователь. Мы, банкиры, не любим работать с самого раннего утра. Пусть с утра работают другие люди, которые зарабатывают для нас деньги. Мы работаем с десяти часов. Как это говорится, мы спим, а денежки к нам рекой текут. И вообще не нужно относиться к нам, как к пиявкам, которые присосались к чужим богатствам и сосут из них соки. Работа с деньгами – это очень важный и трудоемкий процесс. Все деньги нужно принять, пересчитать, разгладить, заменить порванные и испачканные купюры. Иногда приходится менять и вполне годные купюры, от которых пахнет так, как будто их кто-то использовал в качестве туалетной бумаги. Причем, ими пользуются и такие засранцы, запах которых ничем не выветривается. А вы еще говорите, что деньги не пахнут. Еще как пахнут. Например, тысячные купюры от гламурной дамы пахнут густыми французскими духами и этот запах окутывает всю пачку денег. Так вот, эти деньги пересчитывают, подводится дневной дебет (для активных счетов: дебет – приход, кредит – расход средств. Для пассивных: кредит – приход, дебет – расход), то есть приход, а с него нужно снять процент с дохода и за обслуживание счета, потом разные услуги и скрытые проценты. А как же иначе? Нам тоже жить нужно. И нужно жить хорошо. На широкую ногу, иначе скажут, что банкиры мы хреновые, если последний хлеб с редькой доедаем. Nobles oblige. Положение обязывает. Вот станете банкирами, тогда и вспомните меня.
   Мы встретились в двенадцать у меня в офисе. Самое удачное время – полдень. Не до полудня и не после полудня, а именно в полдень. Все важные совещания или договоры лучше подписывать в полдень. Тогда ни у кого из участников встречи не бывает тени. То есть все как будто голые, сами по себе. У другого смотришь, огромная и толстая тень, а сам он тоненький и щупленький. Это важный человек. А другой – солидный и массивный, говорит басом, на руке перстни с бриллиантами, а на тень посмотришь, тощенькая и сгорбленная. Ясно, что человек совсем не тот, за кого он себя выдает. Так что, если хотите равноправия во всем, то все сложные дела начинайте в полдень.
   Еще одно скажу. Нравятся мне настоящие офицеры. Они и в запасе, и в отставке остаются офицерами. Бывших офицеров не бывает. В странах с большой историей офицерское звание очень ценится и даже к бывшим полковникам почтительно обращаются «мистер полковник» или «полковник такой-то».
   Что же в этих офицерах такое особенное? Вроде бы ничего, но все же. Первое. Образованность. Прямо-таки энциклопедические знания. Но не у всех. Знает понемногу обо всем и может поддержать разговор на любую тему, а уж в том вопросе, где он специалист, тут ему равных нет. Второе. Воспитание, прямо скажем, аристократическое, хотя он и вышел из среды пролетариата или крестьянства. Иногда это выглядит старомодно, но всегда ценится высоко. Третье. Верность присяге и данному слову. Офицер принимает присягу один раз. И если дал слово, то он его держит. Об остальных качествах просто не буду говорить. Если он пьет, так пьет, в лоск или в дребодан, в зависимости от того, где и с кем происходит данное действо. Если начинает ухаживать за женщиной, то укладывает ее в постель в течение первого же вечера. На крайний случай, на следующий день, после того как проснется и приведет себя в привычное состояние. Анекдоты про поручика Ржевского вырастают не на пустом месте. Если матерится, то как сапожник. И не теряет голову в любой ситуации. Если всех вышеперечисленных качеств нет, то это не офицер, а так, случайный человек, по недоразумению получивший офицерские погоны.
   Полковник Северцев прибыл минута в минуту. Нравится мне такая точность. Некоторые короли специально опаздывают везде, заставляя себя ожидать как персону, без которой петухи кричать не будут, возвещая о наступившем дне. Такие всегда в истории остаются как неудачники, которые хотели стать великими, но так и остались лаобайсинами (китайское слово лаобайсин обозначает простой народ, простонародье), князьями, выскочившими из грязи и вернувшимися туда же. Такие сами из истории не уходят. Их уходят тем или иным путем, как, например, одному такому же царю при гипертоническом кризе никто не оказывал помощи в надежде, что он самостоятельно отдаст концы. Он и отдал их. Зато какие ему пышные похороны устроили. Как все плакали и кричали, типа, отец родной, да как мы без тебя жить-то будем. А ничего, на второй день забыли. Старые портретики поснимали, поставили за шкаф пылиться и новые портреты на стенку повесили. Все как в Билбордии. Умер Максим, ну и так далее.
   Перечень проведенной работы просто поражает. Вот бы все так у нас трудились, проявляя инициативу в выполнении поставленной задачи. Я не продешевил, предложив эту работу именно этому человеку. На его месте я запросил бы больше денег на оплату труда, но этот человек может и не станет обсуждать вопрос оплаты, посчитав это ниже своего достоинства. Хотя, лучше предложить сразу некоторое повышение оплаты, потому что передо мной человек решительный и если он запросит новую цену, то можно будет сказать, что цену он заломит. Инициатива в этом вопросе более предпочтительна.
   Мое сообщение о повышении цены за работу воспринято как должное удовлетворительным и легким кивком головы.
   Первый и главный вывод для меня – зря я вложился в эту гостиницу. Если она рухнет, то все инвесторы будут сопричастными к этому делу. Нужно будет выводить свои деньги оттуда, а для этого нужно вложить определенную сумму на рекламу и подороже продать акции держателям счетов в банке и другим акционерам гостиницы. У себя оставить самую малость, но для этого нужно обновить стратегию банка, типа, я перенацеливаюсь на другие виды бизнеса. Например, на сельское хозяйство. Хватит кормить заграницу нашими деньгами, пусть Билбордия кормит заграницу нашими продуктами и получает за это деньги. И вообще, от этой гостиницы нужно держаться подальше, но все-таки иметь своего полномочного представителя там. А что если полковника сделать вице-президентом банка? По всяким там специальным вопросам. Пусть ездит по разным временам и работает на банк издалека. Дельно. Нужно это продумать.
   Пожалуй, я соглашусь с тем, что в гостинице временной портал и оттуда могут хлынуть орды дикарей в наше время. Будет резня дикая, если дикари не погибнут под колесами наших машин. А если организовать экстремальный туризм в разные времена, то это будет туристический Клондайк. Деньги потекут рекой, если грамотно изложить договор с клиентом, что он знает о смертельных рисках и берет на себя всю ответственность за возможные последствия.
   Попадание в разные времена – это не простое перемещение во времени туда и сюда. Это совершенное изменение организма во времени, когда ты еще не появился или, когда тебя уже давно нет. То есть, все те болезни, которые у тебя были, исчезают в том времени, когда тебя еще или уже нет. Тут нужно проконсультироваться с врачами, провести эксперименты и можно обеспечить вечную жизнь тем, кто не пожалеет никаких денег, чтобы прожить еще год-другой.
   Как я понял, время выбирать не приходится. Открытие портала происходит случайным образом и человек может очутиться даже во времена динозавров в качестве червячка для плотоядных хищников. Нужно искать пульт управления порталом.
   Следующее. Существует опасность того, что государство может засекретить все, что известно и если кто-то попробует открыть рот о возможной упущенной выгоде, то рот он закроет где-нибудь в тюрьме, в которой содержался олигарх Дворковский, совершенствуя свои десятилетние навыки в пошиве рукавиц для строительных рабочих.
   Полковника я поблагодарил за проделанную работу и торжественно сообщил ему о назначении вице-президентом нашего банка и дал ему несколько дней на отдых, пока приготовят его кабинет с видом на новую церковь.
   В этот же день у меня состоялись телефонные переговоры с начальниками областных управлений внутренних дел и службы безопасности, ментом и чекистом, а также смотрящим по нашему региону авторитетом Корепаном.
   К вечеру созвонились снова и договорились встретиться через день у меня все вместе, чтобы заслушать доклад моего работника и определить, что и как дальше.
   Значит, все они сразу позвонили своим начальникам и получили задание уточнить все детали для повторного доклада буграм.

Чекист

   Наши банкиры совсем охренели. Сидят себе, наши денежки пересчитывают и раскапывают мистические истории. Сейчас можно выйти на улицу, кликнуть свидетелей Иеговы или свидетелей распятия Христа, так сразу человек двадцать набежит и все будут громко доказывать, что это они были там в первых рядах, все видели и все помнят так, как будто это произошло сегодня или же вчера вечером. А тех, кто открывает себе чакру и путешествует по космосу посредством Вселенского разума, наберется процентов тридцать от всего здравомыслящего населения. То, что мне говорил директор банка, похоже на бред сумасшедшего, но там находился как бы наш коллега, бывший пограничный полковник Северцев.
   Служба безопасности всегда жила на подсосе от пограничников. Исстари повелось, что пограничная стража это было нечто особое, постоянное и боеготовое войско, удерживающее супостата на границах, пока царь с основным войском не подойдет. Даже название ему дали особое – Отдельный корпус пограничной стражи. Тогда же и появились у них зеленые фуражки. Корпус находился в ведении Министерства финансов, но в военное время он мог поступить в распоряжение Военного министра. Все в корпусе было свое – боевая подготовка, финансирование, разведка и контрразведка. И люди туда отбирались не абы как, а проходили проверку на три ряда. Неграмотных на службу туда не брали. К слову сказать, отец Генерального штаба Билбордии генерал лейтенанта Еникина Антона Ивановича, был майором пограничной стражи, где из крепостного рекрута выслужился в фельдфебели, а потом и получил офицерский чин. Пограничники знали все, что творится в приграничных районах Билбордии и в сопредельном приграничье. Кто же вслепую охраняет границу.
   После революции все как бы осталось на своих местах. В марте 1918 года при Наркомате финансов Билбордии было создано Главное управление пограничной охраны, в 1919 году переданное в ведение Наркомата торговли и промышленности. В ноябре 1920 года ответственность за охрану границы Билбордии была передана Особому отделу ВЧК. В сентябре 1922 года был сформирован Отдельный пограничный корпус войск ОГПУ. С июля 1934 года Главное управление пограничной и внутренней охраны НКВД Билбордии, а позже КГБ и ФСБ.
   Вот времена были. Все в одной конторе, только фуражки разные. Надел зеленую фуражку – уже пограничник, надел фуражку с васильковым верхом и краповым околышем, и ты уже лагерный вертухай или оперативный сотрудник НКВД. Надел фуражку с темно-синим верхом и голубым околышем – и ты уже милиционер со свистком. Но пограничники всегда были на особом счету и в НКВД по своей воле не переходили. А уж в послевоенные годы ко всем сотрудникам КГБ относились как к пиджакам, которые вставляют палки в колеса охраны государственной границы. И полковник этот отставной тоже носом будет вертеть, считая себя выше сотрудника федеральной службы безопасности.
   Сейчас пока один нерешенный вопрос. Докладывать или не докладывать центральному руководству о том, что созывается совместное совещание по расследованию убийств в гостинице «International»? Доложу позже. Доложишь заранее, направленцы с шеи не слезут, каждый будет торопиться раньше всех доложить и ходить гоголем, вот я какой, раньше всех узнал и доложил. И ведь, зараза, еще и опошлит тех, кто информацию добыл. Сволочь на сволочи сидит в каждом управленческом звене. Да и в нашем управлении тоже самое. Каждый старается выслужиться и пораньше что-либо доложить по обстановке или стукануть на начальника. Тут тоже нужно быть острожным, частенько доносы возвращаются обратно, тому, на кого был написан донос. При докладе информации нужно изловчиться и доказать, что эту информацию добыл ты, а не кто иной. И еще. Стоит чуть-чуть замешкаться, как кто-то другой доложит подготовленную тобой информацию и будет какое-то время на коне, потому что начальнику она тоже нужна, чтобы доложить наверх и показать, что он не зря штаны просиживает и получает большие деньги. У нас даже анекдот такой есть. Чекистский. Сидят в камере два зека. Один из них сидит за лень. Как так? Очень просто. Сидели с другом и рассказывали политические анекдоты. Он решил с утра донести на друга, а друг не поленился и вечером доложил в НКВД.
   Ладно, утро вечера мудренее. Завтра и будем думать, что докладывать в зависимости от того, что нам расскажут.
   Внезапно зазвонила «вертушка» высокочастотной правительственной связи. Звонил директор ФСБ:
   – Ты, когда будешь докладывать, что завтра у вас совещание в банке по гостинице «International»?
   Во бляхамуха, совещания еще не было, а уже директор звонит по результатам. Докладываю:
   – Не поверите, товарищ директор, вот руку к аппарату протянул, чтобы позвонить, а тут ваш звонок.
   – Смотри, – грозно сказал директор, – у меня все схвачено, лучше, если доклад последует от тебя, а не от кого-то другого.
   – Так точно, доложу сразу, – сказал я и положил трубку.
   – Так-так, – подумал я, – менты уже постарались, припомним им это. Или это бандюганы уже всех оповестили?

Мент

   Задолбала эта гостиница. Как только начали ее строить, так сразу кровь пролилась, а потом все началось. И одни висяки («вися́к», «вися́чка», «глухарь» – преступление, вероятность раскрытия которого крайне мала). А начальство все долбит, ты чего снижаешь раскрываемость по всему управлению. Потом криминал начинает косо смотреть, подозревая, что это мы потихоньку уничтожаем его, а в судах почти все дела почему-то разваливаются и преступники выходят на свободу и фигушки показывают моим милиционерам. Сами понимаете, какая законность у нас в стране. Все так переплелось, что неизвестно, кто борется, против кого борешься ты и вообще непонятно, кто же стоит за всей этой борьбой, правда или кривда. Сегодня никто об этом не узнает. Но если начнется революция, то все скрываемое вытащат наружу и тогда будет понятно, кто и за кого кровь проливал. Опять же все будет зависеть от того, какая будет революция. Если пролетарская революция, то движущей силой будет люмпен-пролетариат, то есть самый настоящий криминал, который и займет главенствующее место в диктатуре пролетариата и все будет так же, как и было. Как в 1917 году написали законы, защищающие преступников от честных людей, не имеющих права на защиту свой жизни и жизни своих близких, так оно все так и будет.
   Хуже, если революция будет демократическая и бескровная. Если демократы соберутся вместе и заставят власть провести честные выборы, то существующий режим может рухнуть быстро и навсегда. Вот тогда демократы и проведут люстрацию, то есть вычистят все органы власти, систему образования и средства массовой информации от скрытого криминала и сторонников сгнившего режима, и через пару месяцев в стране все будет тихо и спокойно, как будто так было всегда.
   Не сомневайтесь, все так и будет. Смотрите. Кто мог поверить, что ненависть билбордян к краинцам достигнет пика за несколько месяцев. А вот случилось это, и никто отрицать не будет. Когда билбордянским гражданам через каждое информационное окно стали вливать информационную блевотину о том, что на Краине все бендеровцы, а они все фашисты и сотрудничают с Вашингтоном, чтобы захватить Билбордию, то и аннексия Рыма в пользу Билбордии прошла безболезненно, но вот аннексия Востока и Юга Краины захлебнулась в протестах тех же украинцев и билбордян, которые проживают там. И началась откровенная война. Да что я вам рассказываю. Все это об стенку горох. Вы сами все это знаете, да только национальная гордость великобилбордян не дает вам самокритично отнестись ко всему происходящему на Краине. А если, к примеру, та же Бесня или Тыкутия с Мурятией заявят о том, что они самодостаточные суверенные и независимые республики и потребуют, чтобы все члены ООН признали их, то через неделю бомбардировщики и артиллерия в центрах этих республик камня на камне не оставят и все будут удовлетворенно кивать этому, потом средства информации докажут, что это были скрытые бенедеровцы и фашисты, которые при поддержке Вашингтона хотели захватить всю Билбордию и что они всех билбордян постоянно называли какими-то обидными словами. И вся Билбордия в едином порыве бросится на войну с этими сепаратистами.
   Так Восток и Юг Краины – это билбордяне территории возразите вы мне и будете правы, но сейчас-то они являются территорией другого государства. И не надо говорить, что это государство не состоялось и прочую ерунду. Это не наш метод. Этот метод был придуман товарищами Гитлером, Розенбергом, фон Риббентропом и вложен в умы граждан товарищем Геббельсом. Спросите, какие же они товарищи? Да самые настоящие товарищи. Партайгеноссе из разных партий. На приеме по случаю подписания «Договора о дружбе и границе» с Германией 28.09.1939 Стулин представил Лаврентия Мерия, главу комиссариата внутренних дел и главу ГПУ Иоахиму фон Риббентропу словами: «…Это – наш Гиммлер!» А в телеграмме Гитлеру в декабре 1939 года он же писал: «Дружба народов Германии и Билбордии, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». С кем поведешься, от того и наберешься. Бациллы и вирусы – это самые живучие существа на планете. От вирусов и бактерий пошла жизнь на земле, и они же живут и здравствуют в каждом живом организме. Где-то они побеждают и триумфально шествуют, вгоняя организм в гроб и перебираясь разными путями из умершего организма в другой. Успешно борются с разного рода антителами в противовирусных сыворотках, меняя свое обличие от фашизма и коммунизма к либерал-демократизму или национальному миру, разбросанному по всей планете. У китайцев каждый китаец, где бы он ни был, это хуацяо – мост в Китай. У поляков каждый носитель польской крови и языка может назвать себя поляком и будет тепло встречен на исторической родине. Билбордяне создали свой Билбордский мир, простирающийся так далеко, что даже Чингисхан со своими ордами окажется в меньшинстве перед этим миром. Только этот мир настолько разобщен и многолик, что существует только лишь в мозгах кремлевских обитателей, живущих как бы на другой планете и не знающих о том, что же делается в стране.
   Спросите, откуда я все это знаю? Знаю. По должности положено. По уровню доступа к секретной информации. А у нас вся информация секретная.
   Только я подумал о том, что нужно будет взять для завтрашнего совещания в банке, как зазвонила «вертушка» высокочастотной правительственной связи. Звонил министр внутренних дел:
   – Ты, когда будешь докладывать, что завтра у вас совещание в банке по гостинице «International»?
   Нихуясе, совещания еще не было, а уже министр звонит по результатам. Делать нечего, говорю так бодрячком:
   – Не поверите, товарищ министр, вот руку к аппарату протянул, чтобы позвонить, а тут ваш звонок.
   – Смотри, – грозно сказал министр, – у меня все схвачено, лучше, если доклад последует от тебя, а не от кого-то другого.
   – Так точно, бу сде (сокращенное – будет сделано), – отчеканил я и положил трубку. С министром учились в одной группе в школе милиции и иногда в отношениях проскальзывали нотки сибирской школы.
   – Так-так, – подумал я, – феэсбэшники уже постарались, припомним им это. Или это бандюганы уже всех оповестили?

Корепан

   Криминальный авторитет и смотрящий по региону Корепан был законником новой формации. И свое погоняло, это по-старому, а по-новому – псевдоним выбирал сам и переводилось оно, то есть он, с иностранного языка как старший над корешами – пан над корешами – Корепан. Новая поросль авторитетов уже не ботала по фене (фе́ня – язык, созданный в Билбордии бродячими торговцами офенями для общения «не для чужих ушей». Впоследствии язык был перенят уголовной средой, и в настоящее время феней называется воровской жаргон, разговаривать на таком языке – «ботать по фене»), а разговаривала самым нормальным человеческим языком, не чураясь знания и применения иностранных слов, а также и знания этих языков для общения. Да и уголовно-тюремная романтика осталась представителям старой формации, промышлявшими разбоем на большой дороге, бандитизмом, квартирными грабежами да вспарыванием сейфов у зажиточных предпринимателей. Различия между старой и новой формациями были точно такими же, как различия между католиками и протестантами, между суннитами и шиитами. Есть небольшие отличия, но вражда смертельная.
   Новая формация – это совсем не то, что было при советской власти. Это то, чего добивалась американская мафия во все годы своего существования. В Америке итальянцы и афроамериканцы, (кстати, а почему итальянцев не называют италоамериканцами или ромариканцами?), а у нас представители всех бывших союзных республик. Мафия везде национальна. Весь вопрос в гражданственности. А новая формация есть формация гражданственная, чтущая законы государства и добывающая средства легальными путями. В большинстве случаев. Потому что не все каналы поступления средств можно открывать, так как связь между старым и новым криминальным миром была достаточно крепкая.
   Корепан не был авторитетом, короновавшимся в тюрьме. Он был назначенцем нового мира и не был украшен татуировками с колоколами и надписями типа: «Не забуду мать родную», БОСС (был осужден советским судом), КОТ (коренной обитатель тюрьмы), ЗЛО (за все лягавым отомщу). У него вообще не было никаких татуировок, и он имел высшее образование. Боссы направили его на учебу, чтобы он, как юрист, защищал их интересы и был перспективным кандидатом на занятие самой высшей должности в стране. А что? Грабить так банк, а спать так с королевой.
   Он был молодым хулиганом, но был нещадно бит паханом и отправлен в университет на юридический факультет. Сейчас он руководитель крупной юридической конторы и смотрящий над целым регионом. Конечно, новое положение обязывало ко многому, но маленькие слабости позволительны многим. Дома у Корепана была отдельная комната, в которую он заходил только сам и не пускал никого. Что такое одна комната в огороженном трехэтажном особняке в заповедном лесу на берегу озера с причалом, купальней и катером, на котором так приятно пронестись по ровной глади воды. С высокопоставленными соседями Корепан старался не общаться, да и они, местные нувориши и чинуши, тоже не стремились к общению с выскочкой-адвокатом.
   В минуты лирического настроения он заходил в свою комнату и любовался коллекциями орденов и медалей, новоделов купленных прямо в коллекционных ящиках, коллекциями часов всех времен и народностей, пусть и подделки, но выглядят здорово, оружием, драгоценными перстнями и портретами в виде римского патриция, генерала Отечественной войны двенадцатого года, генерального прокурора, маршала Советского Союза, мраморным бюстом в виде Юлия Цезаря. В платяном шкафу висели все эти мундиры с орденами и как приятно надевать их, позвякивая тяжелым металлом. Кто его знает, возможно, через какое-то время он достигнет таких высот, когда спрятанные мундиры станут его повседневной одеждой. А что? Будет президентом и введет в обращение мундиры с эполетами. Кремлевский полк уже переодели, чего же всю армию не одеть. Ностальгия по царизму и самодержавию должна удовлетворяться в билбордянском народе. Без царя билбордский народ никуда не годен. Ему бы крепостное право да порки на конюшне, вот тогда бы он воспрял. Крепостное право это та духовная скрепа, которая объединяла весь билбордский народ на свершения великие. Например, на войну с Наполеоном. Новые Черепановы и Ползуновы, Кулибины, Павловы с Менделеевыми. Ну и что с того, что Менделеев с Павловым не были крепостными? Мы бы их закрепостили и на Билбордию снова обрушился бы Серебряный век. Или Золотой.
   Завтра будет совещание в подведомственном банке. Следак (жаргонное, следователь) приватный что-то нарыл в гостинице «International». Банкир весь трясется. Трупов там было наваляно порядком, похоже, что открылись следы и появились доказательства, кто это сделал. Боссы сказали, чтобы я все подробненько вызнал и сразу доложил им.

Велле Зеге Вульф

   Честно говоря, мне надоело быть каким-то бессмертным Пророком, Мессией, Творцом, Антихристом, Судьей и Наставником в одном флаконе. Почему не пожить просто так вот, как живут все эти куда-то спешащие и думающие о хлебе насущном и грядущих удовольствиях люди. У всех свои достоинства, недостатки и возможности, каждый борется за них и не любит, когда кто-то вмешивается в их жизнь. Все. С сегодняшнего дня я простой человек и буду жить как простой человек. Главное – забыть о том, что я всесильный. Я такой же беспомощный, как и все остальные люди. Сказав это, я почувствовал облегчение, как солдат, которому зачитали приказ об увольнении в запас. Нет никаких обязанностей, одни права. Мундирчик приготовлен, кейс в руках, фуражка набекрень и ничего, что ты в изуродованной форме выглядишь как деревенский придурок, главное – ты свободен. Правда, через три часа тебе захотелось покушать, но никто не бежит звать тебя в столовую, где сидят твои сослуживцы и уплетают не шибко вкусную, но зато питательную пищу. Никто тебе и ничего не обязан и не собирается кормить, но у тебя есть право кормиться самому.
   Так и я шел по улице Билбордтауна с видом демобилизованного солдата, не знающего, что ему надо и совершенно не представляющего, чем заняться в данный момент. Кто ты такой? Никто и звать тебя никак. Это почему никак? Я – Велле Зеге Вульф! Так вот прямо так подойдешь к кому-то и назовешься этим именем? Все сразу скажут, что это пациент дурдома, да еще и скорую психиатрическую помощь вызовут. Это точно. Тогда я буду Владимир Захарович Волков. Звучит просто, но достаточно изысканно. И одет я вполне прилично.
   Я шел по улице и как-то по-новому смотрел на окружающий меня мир. Он стал мне ближе, роднее, что ли, и все люди, шедшие мне навстречу, были как бы моими родственниками или хорошими знакомыми. Я улыбался им, а они мне совсем не улыбались. Все хмурые и сосредоточенные, а одна девушка даже покрутила пальцем у виска. Ничего не сделаешь, Билбордия.
   – Эй, – я повернулся и увидел девушку, которая подманивала меня пальцем, выглядывая из прохода во двор дома.
   Как добропорядочный гражданин, я поспешил на зов девушки, думая, что ей нужна моя помощь. Но пройдя пять шагов по подворотне, я почувствовал сильный удар дубиной по голове и упал. Если бы я был просто гражданином Волковым, то я вряд ли выжил от такого удара. Били насмерть. На какое-то время я снова превратился в Велле Зеге Вульфа, но не предпринимал никаких действий, ожидая продолжения городского приключения со мной.
   Приключение продолжилось в пинках по голове и по животу. Били кованными ботинками. Специально ковали, чтобы забивать насмерть. Такие ботинки носят ультрарадикалы. Что фашисты, что коммунисты, что религиозники – все одинаковы. Все тоталитарные партии и религии суть есть выразители интересов люмпен-пролетариата и маргинальных слоев населения. Поэтому все государственные органы заполонены маргиналами всех сортов. Думаешь, что в нормальном обществе этого человека вряд ли бы допустили работать чистильщиком обуви на улице, а здесь он то директор департамента, то и начальник областной охранки или краевого партийного абтайлунга или иерарх, и подчиненным для пожатия подает два пальца.
   Убедившись в том, что я не подаю признаков жизни, молодые люди обшарили мои карманы и удалились, рассматривая диковинный бумажник с монограммой в виде перевернутой мухи. В бумажнике был только один неразменный червонец. Нет-нет, не золотая десятка с портретом последнего или предпоследнего билбордийского императора, а обыкновенная зеленая монета достоинством в десять бордов, на которую не шибко что много можно купить, но прожить можно.
   Бумажник был отброшен в сторону, а вот за обладание новым десятибордом разгорелась нешуточная драка. Четыре парня бились за нее насмерть как за редчайшую драгоценность на земле, которая стоит миллионы долларов и которую с руками оторвут на рынке.
   Кованые ботинки, только что работавшие вместе на моем теле, стали работать по отдельности, увеча бывших друзей. Упавшего добивали вместе, а потом снова бросались друг на друга. Наконец, десятиборд оказался в руке порядочно избитого, но обессиленного парня. Он сидел, привалившись к стенке, и блаженно улыбался, глядя на зеленую монету. Грош ей цена, как и грош цена была их жизни. Жили как волки, так и подыхают как волки в чащобе миллионного города, никому не нужные и никто не придет к ним на помощь, потому что люди спешно проходили мимо подворотни, видя, что там кто-то дерется.
   Милая девушка, манившая меня в подворотню к своей банде, подошла к «победителю» и со всей силы пнула его в лицо. Было слышно, как что-то хрустнуло в его шее, и он опустил голову на грудь.
   Раскрыв его окровавленную ладонь, она взяла десятибордовую монету, равную тридцати американским центам, и стала удивленно ее разглядывать, выискивая ту ценность, из-за которой произошла кровавая драка с пятью трупами, лежащими на земле.
   Бросив монету на землю, она собралась идти прочь, но тут очнулся добитый ею «победитель», который схватил за ногу девушку и уронил ее на землю. В другой руке полумертвого человека был нож, который он втыкал в тело девушки, как в глыбу льда, карабкаясь по ней к ее голове. Жуткий крик распугал редких прохожих. Молча дерутся только пауки в банке. Все остальные звери либо рычат, либо кричат человеческими голосами. Последний крик был сдавленным и скоро эти два тела затихли.
   Я мог спасти эту девушку, но это было бы равносильно похищению маньяка-убийцы со скамьи подсудимых. Правосудие должно торжествовать в любом виде. Пусть даже в таком. А в суде Билбордии эта девушка получила бы условный срок как классово близкий элемент. Она же не из панк-группы Russy Piot и не из фигурантов «билбордного дела», протестовавших против нечестных выборов в стране. Те получают от (удалено по рекомендации издательства). Да и что это за (удалено по рекомендации издательства).

Улица

   Выйдя на улицу, я прошел по ней метров сто и сел на тротуар, привалившись к стене какого-то дома. Избитое в кровь лицо, разорванная одежда. По качеству одежды можно было определить, что это не опустившийся, а попавший в беду человек, по голове которого струится кровь, смачивая волосы и капая на воротник белой рубашки. Прохожие молча отворачивались или смотрели сквозь меня, как бы не видя. Создавалось ощущение, что вокруг меня нет никого, и я сижу один в пустом городе. Это, кстати, одна из причин высокой смертности в вашей стране. Человеку стало плохо и вместо того, чтобы помочь ему, все как курицы в курятнике, перепрыгивают через потерявшего сознание человека и несутся к тому зернышку, которое они разглядели где-то там вдали. Если и им станет плохо, то никто, как и они, не придет к ним на помощь и они помрут от того, что им никто не помог.
   Наконец, около меня появился страж правопорядка с надписью Polizei на спине. Странное решение высшего руководства о переименовании милиции в полицию в связи с повсеместным и устойчивым негативом в отношении к царской полиции и полицаям – пособникам гитлеровских оккупационных властей.
   Пропуская через себя всю информацию о стране моего временного пребывания, я вспомнил один художественный фильм на эту тему. Называется «Вызываем огонь на себя». И там господин Терех, местный полицай разглагольствовал, каким он должен быть при новой власти, называемой Ordnung:
   – Народ меня должен бояться и ненавидеть, потому что власти нужен вот такой как я курво-полицай.
   И он прав. Что же будет в стране, если к полиционерам будут относиться так же, как к своим гражданам, которые поставлены на их защиту? Они же полезут к ним искать защиту от произвола начальников и их сынков. Получится, что неприкасаемых не будет и всем придется подчиняться требованиям закона. Да кто же такое допустит? И где они возьмут столько людей, которые при такой вот работе будут еще по-человечески относиться к людям? То-то и оно.
   Я вдруг почувствовал удар ботинком по ноге и голос:
   – Кто такой, документы есть?
   Как избитый гражданин, я покачал головой.
   Страж закона наклонился к трещащей рации в кармане его куртки и начал говорить:
   – «Днепр», я «Дунай», на углу Имперской улицы лежит пьяный бомж без документов. Где-то подрался. На вид, наш клиент.
   Рация ответила:
   – Жди, едем.
   Кто такой «наш клиент» я уже начал догадываться. Это законопослушный и добропорядочный гражданин, на которого можно повесить всех собак, и он даже сопротивляться не будет. Зато раскрываемость повысится, премии, медали, ордена, чины и прочее. Да и «срубить» с мужика можно будет. Срубить это разжиться деньгами несколькими разными способами, о которых все знают. У них, у интеллигентных, шибко не любят, когда человек с органами дела имеет. Любые деньги предлагают, лишь бы откупиться. Это не уголовный элемент, который и в драку может полезть, законы знает, да и дружки у него на воле остаются, могут и присунуть что-нибудь в темном углу. Не то, что у этих лохов.
   Внезапно ко мне подбежала невысокого роста женщина и запричитала:
   – Что ж ты, горюшко-то моё, и отпустить-то тебя никуда нельзя, всегда в историю вляпаешься. Пошли. Пошли домой, дети уже из школы пришли, нужно кормить их, – и она стала тянуть меня, помогая встать.
   В это время подъехала полиционерская автомашина и из нее вышли околоточный надзиратель с городовым высшего разряда.
   – Это что такое? – грозно спросил околоточный.
   – Да муж мой, – запричитала женщина, – пошел в магазин за хлебом и что-то долго его нет. Вот, побежала искать и нашла его здесь всего избитого. Вы-то куда смотрите, – набросилась она на полиционеров, – людей средь бела дня избивают на улице, а вы только и стоите, что руки в брюки. Надо злодеев искать, а не людей избитых задерживать, да в суд их отдавать.
   – А паспорт у него есть? – спросил околоточный надзиратель.
   – Ага, – сказала женщина, – я еще должна проверять, взял ли он паспорт, чтобы в булочную пойти. Вы что как оккупанты на нашей земле ведете, у каждого гражданина аусвайс спрашиваете? Вы с преступниками боритесь, а не с нормальными гражданами. Муж мой, – и тут я вложил в ее уста свои слова, – Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, таких как он нигде нет, он диагност самый лучший, с первого взгляда знает, где и что у человека болит.
   Женщина все это так бойко говорила, и сама с удивлением смотрела на меня.
   – Так уж все и видит, – нерешительно сказал надзиратель. Ему явно не улыбалось возиться с известным врачом, потом придется еще извиняться, да и по шее могут накостылять, если он лечит каких-нибудь полиционерских начальников. – Ну, и что у меня болит? – с вызовом спросил он
   – У вас пока ничего не болит, – сказал я, – но у вас генетическая и наследственная предрасположенность к гипертонии и атеросклерозу. Кроме того, у вас пограничная, между первой и второй, степень ожирения, что является предвестником гипертонии и возможного инфаркта миокарда или инсульта. У вас отец умер от инфаркта, а мать перенесла инсульт. Причем недавно. Кроме того, у вас постоянное стрессовое состояние. Вам нужно либо менять работу, либо на работе переменить отношение к людям, потому что вы получаете постоянный негатив от окружающих вас людей. Такой же негатив получают и члены вашей семьи. Дочка вас стыдится.
   – И что же мне делать? – уже как-то по-человечески спросил меня околоточный надзиратель.
   – Первое. Постарайтесь нормально питаться, не кушайте в забегаловках, а возьмите из дома бутерброд. Для снижения стресса, в каждом человеке видьте в первую очередь человека, а потом уже классифицируйте его по степени нарушения им закона. Помогайте людям. И гордитесь своей профессией, тогда и люди к вам будут относиться по-людски, и дочка будет с гордостью говорить, что у нее папа милиционер.
   – Так нет сейчас милиции, – чуть ли не хором сказали все три полиционера.
   – Будет, обязательно будет, – сказал я, – только звание милиционера нужно заслужить.

Дом

   – Как тебя зовут? – спросил я.
   – Катя, – ответила женщина, – а тебя?
   – А меня Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, самый знаменитый в области диагност, – и мы вместе засмеялись.
   – Здорово ты их развел, – сказала женщина.
   – Почему развел, – сказал я, – я сказал то, что действительно есть у этого лейтенанта. И я действительно врач.
   – Ты врач? – изумилась женщина. – А вдруг кто-то из знакомых увидит, что ты идешь в обнимку с другой женщиной, не со своей женой.
   – Не волнуйся, – сказал я, – никто не увидит. Первое. Я не женат. Второе. Я не местный. Здесь оказался случайно. И третье. Куда мы идем?
   – Ну, пока мы идем ко мне, – сказала Катя, – тебе нужно умыться и обработать раны. Потом, привести в порядок одежду. И я тебя покормлю.
   – А как вообще на это посмотрит твоя семья? – спросил я.
   – Никак не посмотрит, – грустно сказала женщина, – никого у меня нет. Все были, а сейчас никого нет. Потом как-нибудь расскажу. Пошли и не разговаривай, тебе сейчас вредно говорить.
   Мы подошли к невзрачному серому домику из пяти этажей. Такие дома во многих странах мира называют трущобы. А в соседней стране их называют «хрущевки» или «хрущобы». Двухкомнатная квартирка была так мала, что была похожа на клетку для содержания диковинных животных. Двухшаговая прихожая сразу выходила в большую комнату, из которой вели двери в крошечную кухню, санузел, кладовую и вторую смежную комнату. Когда-то это было прорывом в решении жилищной проблемы страны, жившей в бараках лагерного типа и коммунальных квартирах, сделанных из нормальных жилых квартир того времени. Потребовалось побольше полувека, чтобы страна продвинулась от бараков до хрущевок. Билбордяне сами делают для себя жизнь и то, что они делают для себя, кажется им самым лучшим и прекрасным. Они до сих пор во все верят и не знают другой страны, кроме своей, где так вольно дышит человек, о чем они поют в своих песнях до сих пор.
   В крохотной ванно-туалетной комнате я принял ванну и оделся в старенький бывший когда-то махровым халат примерно одного со мной роста мужчины. Возможно, что это халат ее бывшего мужа, и я даже представил, как он из себя выглядел. Я посмотрелся в маленькое зеркало, висящее над умывальником и увидел лицо усталого человека, пришедшего с работы, умывающегося и думающего, что завтра нужно доставать где-то немного денег, чтобы содержать свою семью, потому что то, что он получает на своей нынешней работе, трудно назвать зарплатой, это просто подаяние нищему, чтобы он не подох с голода.
   Я вышел из ванной и прошел в большую комнату, которую большой может назвать только тот, кто всю жизнь прожил либо в тюремной камере, либо в маленькой комнатке в коммуналке.
   На кухне что-то шкворчало и булькало, а звонкий голос Кати предложил мне присесть на диван и подождать, так она прямо сейчас подойдет с йодом и прочими принадлежностями.
   – Включи телевизор, – сказала она, – пульт лежит рядом с тобой, с правой стороны.
   Я включил небольшой телевизор «Panasonic» с электронно-лучевой трубкой, купленный еще во времена первой демократической революции. На всех каналах крутили почти одинаковые детективы про честных билбордовских полиционеров, неподкупных и народных, которые день и ночь на страже народных интересов и кулаком, и пулей искореняющие коррупцию, преступность и вообще все самое плохое. Если бы в жизни было наяву хотя бы десять процентов от того, что показывают по телевизору, то жизнь у этих билбордян была бы намного лучше. Но, телевизор для того и предназначен, чтобы намазать кусок хлеба баклажанной икрой, а на экране увидеть, что он намазан таким же слоем красной или черной икры, потому что те, кто с той стороны экрана, жрет эту рыбную икру, а человек с этой стороны жрет свою икру, баклажанную, в зависимости от получаемых зарплат и думает, что и на его куске хлеба икра для богачей.
   Я мог бы снова стать Вульфом и узнать про мою спутницу все, но я не хотел нарушать ту частичку счастья, которая появилась в этой крошечной квартирке. Именно частичку счастья, потому что я не знал, что это такое. Я не помню, когда я появился на свет и кто мои родители, но я помню, что я велик и всемогущ, а здесь мне захотелось быть просто сильным человеком, способным защитить хозяйку этого жилища.
   – Владимир Захарович, – услышал я голос из кухни, – идите сюда и подкрепитесь, чем Бог послал.
   – Бог, Бог, – пробурчал я про себя, – почему все хорошее ассоциируется у них с Богом, а не со мной? Ведь все большее, что у них есть, дал я. Я разрешил науки, искусство и открыл людям мир для познаний и для жизни. Бог изгонял из Рая за прикосновение к плодам Знания, а я разрешал это Знание. Советчики говорили, что люди уничтожат этот мир, они рыскают по всем уголкам в поисках выключателя или пробки, в которую этот мир сольется и все полетит в Преисподнюю. Дурачки эти советчики, потому что Преисподняя это моя епархия и если даже Преисподняя упадет в Преисподнюю, то и у той Преисподней есть своя Преисподняя. Не к Всевышнему же все полетит. Мир вечен, и он вечен благодаря только мне.

Катя

   Я увидела беспомощного мужчину, сидящего на тротуаре и бессильно привалившегося к стенке. Лицо его было избито и по виску струилась кровь. Одет он прилично, но весь испачкан. Было видно, что он подвергся нападению и только благодаря Богу остался в живых. Над ним возвышалась фигура здоровенного полиционера с дубиной на поясе. Любая встреча с полиционером в наши дни не предвещает ничего хорошего. Либо на тебя повесят любое нераскрытое преступление, либо обвинят в противоправительственной деятельности. И если даже ты ничего не совершал, то под пытками ты признаешь все, что угодно. А суды предписывают все, что им приказывают сверху или что предлагают прокуратура с полиционерией. Во времена культа личности в каждой области была «тройка», которая подписывала смертные приговоры. Областная тройка состояла из начальника областного управления НКВД, секретаря обкома и прокурора области. Сейчас тройка состоит из полиционерии, суда и прокуратуры. Почти ничего не изменилось.
   Этому мужчине не светило ничего хорошего. Если почитать газеты о том, что творится в полиционерии и в других близких к ним органах, то видимо их передали в управление дьяволу, который дан нам в наказание за грехи всей нашей прошедшей жизни.
   Всю жизнь нас воспитывали на книгах и кинофильмах, в которых рассказывалось, как люди готовили революцию и боролись с царской охранкой и полицией. Мы знали, что у нас была народная милиция, которой народ помогал, а полиция она и есть полиция, и создана для того, чтобы охранять царскую власть и уничтожать самых лучших людей в государстве. Что изменилось в стране, после того, как в ней произошла революция? Нищие стали господами, а господа нищими. Нищенская идеология стала господствующей, а в стране уменьшилось число богатых, зато максимально увеличилось число нищих. Что же хотят нищие? Вы думаете, что они хотят того, чтобы все люди стали богатыми и достаточными? Ничего подобного. Они хотят, чтобы все люди в мире стали нищими. Чтобы дворцы превратились в трущобы, когда любая блестящая вещь считалась бы счастьем и иллюзией обеспеченной жизни. Любой грамотный, мыслящий и предприимчивый человек становится врагом нищих, а, значит, и врагом их государства.
   Я бросилась к мужчине и стала ему помогать. Если за человека есть кому заступиться, помочь ему, то у полиционеров становится меньше уверенности в том, что они могут безнаказанно творить с народом все, что им вздумается. Они даже между собой воюют не на жизнь, а на смерть. То тут, то там, они арестовывают своих же генералов, и эти генералы во время допросов падают и стукаются головой раз пять или шесть об угол стола, а потом выбрасываются с большой высоты. И это повсеместно. Народ уже не верит не только полиционерии и всей карательной тройке, народ не верит власти вообще, так как люди, причастные к власти, набивают карманы деньгами и вывозят свои семьи за границу, считая, что в своем государстве все обречено на гибель. Что остается простым людям? Ничего. Остается просто выживать.
   Меня спросили, кто это человек. И я ответила, что это мой муж. Почему я так сказала, не знаю. Мне почему-то вдруг захотелось, чтобы это был мой муж, а я ждала его возвращения и пошла искать.
   Меня спросили, а как зовут моего мужа. И тут я испытала ужас. Я не знала, что мне сказать, ведь любое мое слово было бы ложью, и я могла попасть в руки полиционеров, и ко мне отнеслись бы так же, как они относятся ко всем людям. Но вдруг в моем мозгу явственно отпечаталось, что этого человека зовут Владимир Захарович Волков и он врач-диагност. Я сказала все это и мне вдруг показалось, что я знаю его всю жизнь. Что это мой муж. Он с нашей дочкой вернулись с дачи, а не попали в аварию, столкнувшись с огромной машиной, за рулем которой сидел пьяный водитель.
   Я удивилась, когда мужчина подтвердил все то, что сказала я. И он действительно оказался отменным врачом, который рассказал все о подъехавшем офицере полиционерии. И нас отпустили.
   Я помогла мужчине встать, и мы с ним пошли по тротуару. Куда мы пошли, я первоначально не представляла. Нужно было вывести его из поля зрения полиционеров, а потом уже определиться, куда его вести. Возможно, что его ждут жена и дети. Пусть у них все будет спокойно и ладно в доме. Но потом выяснилось, что он не местный и ему некуда идти. Бросить его посредине города, это все равно что отдать на растерзание тем, у кого в руках дневная или ночная власть. Хотя, их можно перепутать, кто правит днем, а кто ночью. Частенько они работают круглосуточно, не жалея сил и средств на свою власть. Только лечатся все у докторов. У кого есть деньги, те едут за границу, чтобы их там обули по первому классу. Те, у кого денег нет, лечатся у нас. Результаты лечения везде одинаковы. Сервис и лоск на качество лечения не влияют. Отец рассказывал, что у них в деревне жил коновал, который лечил животных и людей, роды принимал у тех и у других. Мастер был на все случаи жизни. Многие болезни он лечил простым керосином. Тогда керосин делали экологически чистым без всяких примесей. Перегоняли нефть и получался керосин. Горло болит – полощут горло керосином и все проходит. Живот болит – ложка керосина натощак. Ребенок дифтерией заболел – керосином лечат. Вши одолели, педикулез по-научному, керосином насекомых изгоняют. Травы пьют еще и мед с пчелами у них в ходу был. И ведь выживала Билбордия. И сейчас выживет и, возможно, изживет в стране идеологию нищих людей, стремящихся подчинить себе весь мир. Где-то стихи слышала о таких.
Все бордийцы больны ностальгией,
Вспоминают умильно царя,
Кто террор назовет терапией
И большие в тайге лагеря.

Кто-то горло лечил керосином,
Кто-то улей занес на балкон,
Кто-то лечится лампочкой синей,
Кто-то сиднем сидит у икон.

Кто-то вспомнит икру в магазинах,
Море водки, цена – три рубля,
Продавщица, красавица Зина,
Материлась, ну сущая бля.

   Как-то без слов я повела его к себе. Заставила помыться, дала белье мужа. Обработала раны и продезинфицировала. Научили на курсах гражданской обороны.
   Накормила я своего гостя чем только могла, а потом постелила вместе со мной. Он подарил мне счастье. Полную ночь счастья. Я летала с ним над полями и над лесами. Мы были на каких-то праздниках, где были такие же обнаженные и счастливые люди.
   А утром он ушел от меня. Почистил одежду, чисто выбрился и ушел.
   – Ты еще придешь? – спросила я.
   – Жди, я обязательно буду, – сказал он.

Совещание

   За столом сидели финансы, полимилиция, госбезопасность и организованная преступность. Вместо привычной тройки, триумвирата, четверка – кварта, квартет или тетрада, которой предстояло решать, выносить информацию наверх или утаить ее для всеобщего спокойствия. Все понимали, что утаить ничего не удастся и только какой-то огромный катаклизм мог остановить это дело.
   – Пожалуйста, господин полковник, доложите всю ситуацию, – сказал банкир на правах хозяина совещания.
   Я встал, осмотрел присутствующих и сказал:
   – Товарищи!
   Раздался общий смех. Действительно, какие тут товарищи, ччв – человек человеку волк, чуть не так повернись и уже зубами вцепились. Жалеть никого нельзя, стоит кого-то пожалеть, тот человек отплатит так, что и детям своим закажешь не жалеть никого, даже самого себя. А что? Высшая политика, шестеренки должны крутиться. Стоит одной шестеренке остановиться и остановится вся машина, а уж машинист любую шестеренку заменит новой. Незаменимых людей, то есть деталей, нет. Отверткой подцепил щербатую, выкинул и поставил зубастую, блестящую, которая отсебятину пороть не будет, а будет тикать так, как скажет машинист. Если надо, то и остановится во время движения, остановив всю линию, которая идет за ним.
   – Господа! – снова сказал я и почувствовал общее одобрение. За столом сидели господа нашей жизни. – Господа, ситуация очень сложная. Строительством гостиницы был тронут Горюч-камень, который, как оказывается, существует не только в сказаниях и преданиях, а существует на самом деле и почти в центре нашего города и нашей многострадальной страны. И не только страны, но и в центре всего мира. И еще. Эта стихия неуправляема. Неизвестно, когда откроется временное окно и в какую эпоху. И кому оно откроется. Во всяком случае, все ранние открытия окончились трагически для тех, кто полюбопытствовал неизведанным. Поэтому я предлагаю. Всю информацию засекретить. Второе – гостиницу выселить и поставить круглосуточную охрану. Но мне думается, что завтра нас всех отстранят от этого дела и возьмут подписку о неразглашении, хотя мы могли бы многое сделать, будь все это в нашем распоряжении.
   Все молчали, понимая, что я прав. В нашем распоряжении оказалось нечто, на что завтра же наложит лапу верховная власть, а что будет дальше, одному Богу известно. А вот только ли Богу? Может быть его антиподу?
   Тишина продолжалась недолго. Все вздрогнули от громкого стука двери и не менее громкого голоса, раздавшегося от двери:
   – Господа, мсье Андре сгустил краски. Не так страшен черт, как его малюют, – сказал веселый Велле Зеге Вульф, по-хозяйски расположившись в торце большого стола для заседаний.
   – Кто вы такой? – спросил возмущенный Банкир. – Кто вас сюда пустил и откуда вы знаете нашего сотрудника? – и банкир посмотрел на меня с тенью подозрения.
   – Я тот, кто выполнит все ваши желания, – просто сказал Вульф.
   – Вы что, господь Бог? – саркастически спроси Чекист.
   – А, может, вы и есть тот самый главный мафиози из бывшего Советского Союза? – рассмеялся Мент.
   И только Корепан ничего не сказал, прикидывая, насколько можно верить этому фраеру, который возомнил себя если не Господом Богом, то его заместителем.
   – Ну, что вы, – засмеялся Вульф, – я просто тот, который захотел стать человеком. И не просто человеком, а счастливым человеком. И я хочу сделать счастливым весь мир. Я знаю ваши желания и выполню их. Я выполню желания всех людей. Зачем тянуть время, пытаться что-то вам объяснить и уверять, что это так и будет. Лучше включите телевизор и послушайте, что там передают.
   Я кивнул головой, и Банкир включил большой тоненький телевизор, висящий на стене. На экране диктор торжественным голосом читала указы президента:
   – …в интересах развития финансовой системы страны назначить председателем Центробанка Банкира из города Билбордтауна; министром внутренних дел начальника управления внутренних дел Билбордтаунской области; директором ФСБ начальника управления ФСБ по Билбордтаунской области. В целях децентрализации государственной власти перенести столицу Билбордии из города Борда в город Билбордтаун. Президент Билбордии, мая такого числа и такого-то года.
   Корреспондент:
   – Господин Президент, ваши последние указы произвели эффект разорвавшейся бомбы в болоте. Что вынудило вас принять такие сложные решения?
   Президент:
   – Знаете ли, жизнь стала скучна. Пятнадцать лет одно и то же. В других странах президенты работают по два срока и сроки эти исчисляются четырьмя годами. Вот и я захотел разнообразить жизнь и сделать что-то такое, чтобы меня люди запомнили.
   Корреспондент:
   – Народ всегда был неблагодарен к своим правителям, он помнит только жестоких диктаторов, тех, кто убивал и унижал. Тогда он боготворит таких руководителей и сам рвется на плаху с чувством огромной благодарности за то, что его дети останутся сиротами и будут носить гордое звание члена семьи врага народа. Вы же это знаете сами.
   Президент:
   – Да, я это знаю и очень хотел поступить точно так же, но какая-то нечистая сила приказала мне быть добрым ко всем людям, и я ничего не могу поделать. Мне приснилось, что ко мне пришел некий человек, который называет себя Велле Зеге Вульфом и сказал, что увековечит мое имя во всем мире, если я переведу столицу в Билбордтаун и сделаю главными начальниками средних начальников из этой области. А иначе меня забудут на следующий день после того как он уйдет, а я отрекусь от президентского кресла. И я обещал ему, что через неделю будут назначены новые президентские выборы, и все партии смогут зарегистрироваться и принять в них участие. Нужно что-то делать, чтобы в нашей жизни не было застоя и людям хотелось жить, хорошо жить и что-то делать для этого.
   Корреспондент:
   – Большое спасибо, господин Президент, и еще один последний вопрос. Получит ли народ счастье от реализации ваших последних указов?
   Президент:
   – Народ получит то, (удалено по рекомендации издательства). А наш (удалено по рекомендации издательства). Да и кто (удалено по рекомендации издательства)? Ему (удалено по рекомендации издательства). Не мои слова, но кто-то из старых мудрецов верно определил (удалено по рекомендации издательства).
   Корреспондент:
   – Мы передавали срочное интервью по поводу новых указов Президента страны. Гениальность этих документов покажет время, а в самое ближайшее время мы проинформируем вас о всенародной поддержке наимудрейших решений нашего лидера.
   В кабинете Банкира все молчали. Пауза стала затягиваться до неприличия, как вдруг раздался телефонный звонок в пиджаке у авторитета Корепана. Он достал телефонный аппарат, посмотрел на номер звонящего, изобразил улыбку номер четыре и медовым голосом произнес:
   – Здравствуйте любезнейший Петр Спиридонович, как вы поживаете…
   Внезапно улыбка сошла с его лица. Оно стало суровым и властным, как у ефрейтора, которому вручили в руки судьбу целого государства. Гены гениальности сразу проснулись и набросали план действий на ближайшую тысячу лет.
   – Понял, – сказал железным голосом Корепан, – сходняк назначаю на послезавтра в Билбордтауне, предупредите братков из зарубежных кланов. Мы будем жить по-новому, я этот вопрос утрясу прямо здесь с членами правительства. А вы, господа чего так сидите, как будто хотите заныкать новые назначения. Хозяин, давай, мечи на стол все, что у тебя заготовлено для кофе-брейка. А вас, Андрей Васильевич, прошу во главу стола.
   По мановению руки Банкира на столе появилась закуска в виде небольших бутербродиков из икры красной и черной, а также янтарной – щучьей, красной и белой рыбы, ветчины и сырокопченой колбасы, корзинок с чищенными креветками и еще много чего было на этом столе.
   – Убирай рюмки, – командовал Корепан, взявший на себя руководство столом как человек, который знает много больше других и потому уважаемый за то, что он должен сказать что-то приятное, – за такое нужно пить стаканами, как и положено настоящим офицерам. И только гранеными стаканами.
   Простонародные граненые стаканы не нашлись, зато нашлись шестигранные стаканы для воды чешского стекла емкостью двести грамм. Как бы граненый стакан, но стилизованный по-современному. В стаканы чуть не дополна был налит фирменный американский коньяк «Хеннеси».
   – И вы, как вас там, тоже присоединяйтесь, – широким жестом Корепан пригласил Велле Зеге Вульфа к столу. – Итак, за здоровье дорогого Северцева Андрея Васильевича. Счастья ему и здоровья. И мы, здесь все собравшиеся, даем слово поддерживать его во всех делах и начинаниях. До дна!
   Круглые глаза собравшихся за столом говорили о том, что они вообще ничего не понимают. Кто этот отставной пограничный полковник, чтобы министр внутренних дел и директор федеральной службы безопасности поднимали за него тост и пили полный стакан дорогого напитка, который пьют только наперстками. Какие-то лейтенантские воспоминания вспыхнули в их глазах, но быстро погасли, потому что они уже стали воспринимать как факт, что службу они начинали с подполковников, так же как начинают службу сынки высокопоставленных чиновников.
   – Ну что вам непонятно, – рассмеялся Корепан, – через неделю нынешний президент подает в отставку, а своим преемником назначит Андрей Васильевича. За будущего президента!
   И тут внезапно прозревшие участники совещания, знающие, что организованной преступности известно все и заранее, в унисон прокричали троекратное «ура! ура! ура!», одним махом выпили по стакану «Хеннеси» и полезли с поздравлениями ко мне.
   Я исподтишка показал кулак Вульфу и заметил его саркастическую ухмылку, с какой он принимал посетителей в московской фирме по исполнению желаний.
   Затем начались поздравительные звонки подчиненных Мента, Чекиста и Банкира, и я посчитал необходимым по-английски покинуть это заседание.

Разговор

   – Честно говоря, – сказал я, – мне казалось, что мы распрощались навсегда и я собирался вернуться к своей прежней жизни. Возможно, даже сел бы за письменный стол и стал писать книгу каких-нибудь воспоминаний, напоминая то, о чем люди давно уже забыли.
   – Я тоже подумал об этом, – сказал Велле Вульф, – и решил тебе помочь. А, кроме того, мне захотелось пожить жизнью простого человека и, представь себе, мне это в какой-то степени понравилось. Правда, нравы у вас какие-то звериные, но жить можно. И я помогу тебе выправить дурные нравы у людей так, чтобы они были образцом поведения.
   – Это бесполезная трата времени и нервов, – сказал я, – никому это не удавалось и не удастся нам. Может быть, за тысячу лет произойдут какие-то изменения, но никак не раньше.
   – Вы заблуждаетесь в своем нежелании сделать что-то хорошее для людей, – сказал Вульф, – любой родитель знаком с главной воспитательной истиной – кнут и пряник. Таким способом воспитывают всех. Даже слонов. У вас, у билобордян, по этому поводу есть много смешных анекдотов, подтверждающих эту истину.
   – Расскажите хоть один, – предложил я, лихорадочно вспоминая хоть один анекдот, связанный с воспитанием по методу кнута и пряника.
   – А вот, пожалуйста, – оживился Велле Зеге Вульф. – В цирке укротитель спрашивает: Кто умеет разговаривать со слонами? Встает один мужичок, идет на арену и что-то шепчет в ухо слону. Слон согласно мотает головой. Мужичок снова что-то шепчет, и слон отрицательно мотает головой. Все ошеломлены, в том числе и дрессировщик, потому что он хотел показать свое умение разговаривать со слонами. А что такое сказали слону? – громко вопрошает укротитель. А я спросил, знает ли он меня, – сказал мужичок, – и слон помотал головой, типа, говорит, что знает. Тогда я его спрашиваю, а не хочет ли он кирпичом по яйцам? – засмеялся мужичок, – и слон ответил, что не хочет. Вот вам и народный фольклор. Или пословицы ваши. За одного битого двух небитых дают.
   – Да ладно, миролюбиво сказал я. – Битье – это не метод воспитания. Как у нас говорят. Битьем да клятьем многому не научишь. Не корми калачом, да не бей кирпичом. А в старой армии в офицеры не мог выйти тот, тот кто был порот. У того гордости и чести нет. И сдается мне, что ты опять страну мою в яму какую-нибудь затащить хочешь. Сколько правителей не было, а все кончали ямами да проклятьями. Дай уж нам пожить умом своим, а не тем, что нам со стороны несут.
   – Все правильно, – подхватил Вульф, – я и хочу, чтобы вы жили умом своим и что вы задумали, все у вас и получилось.
   – Нет, нам такого не надо, – твердо сказал я, – медовая жизнь скоро станет приторной, пусть уж все идет так, как идет.
   – Что вы за существа такие – люди, – сказал Вульф, – все-то вам не так и эдак. Я сейчас врач-диагност и скажу вам ваш диагноз: вы сами не знаете, чего вы хотите. Когда Моисей водил свой народ по пустыне, Бог сыпал с неба манну, чтобы люди не страдали от голода. И возроптали тогда люди и попросили мяса. И посыпались с неба перепела, и переели люди мяса, и снова стали Бога ругать, что нет разнообразия в пище, и плюнул тогда Бог на людей и предоставил им возможность жить так, кто как может. И вы хотите так же?
   – Да, и мы хотим так же, – сказал я и пошел домой, приглядывая за тем, чтобы он не поперся за мной.

Вульф

   Совсем недавно в этом мире была большая война. Один мой протеже вздумал тягаться со всем миром. Типа, ты да я да мы с тобой оба из Билбордтауна, у тебя и меня рожа поцарапана. Тьфу ты, опять эта Билбордия со своим Билбордтауном. Так вот, он подумал, что я на его стороне и что мы с ним одолеем весь мир. А мне-то зачем весь мир одолевать? У меня весь мир и так под ногами. Решил я посмотреть, что у него получится без меня. Посылал я ему намеки разные, приметы и прочую дребедень, чтобы человек задумался. Не помогло. Так ведь и народ его как один встал за его идею пограбить другие страны, увеличить до бесконечности lebensraum, и чтобы жители других стран были у них рабами на плантациях. И что характерно. Если вместо немцев был бы другой народ, то и он бы поступал точно так же, как и немцы. И немцы были бы таким же угнетаемым народом, подлежащим полному уничтожению как билбордяне и евреи. Разницы совершенно нет никакой.
   Вот, например, страна, в которой я сейчас нахожусь. Вместе со всем миром приложила свою руку к уничтожению германского фашизма. В одиночку ее Гитлер бы задавил. Человеческие и материальные ресурсы не бесконечны. Другой мой протеже, который оказался в победителях, сам был не прочь повластвовать над всем миром. У него даже лозунг такой был «Пролетарии всех стран соединяйтесь», а в Билбордтауне заседал Коммунистический Интернационал, сеющий зерна коммунизма во всех странах мира. Они даже секс хотели запретить, чтобы размножаться беспорочно святым или коммунистическим духом. Партия сказала – надо и баба взяла и родила! Кого нужно, того и родит, а мужик добытчиком будет, пусть добывает уголь или дрова, или его тоже заставить рожать беспорочно. Чтобы демография в стране не хромала. И с демографией тоже нужно разобраться. Судя по всему, они и ее считали продажной девкой империализма, которая им постоянно гадит. По историческим меркам прошло совсем немного времени с той последней войны и народ, и правители забыли о том, что кто-то помогал им и все уже считают, что это они в одиночку победили во всей войне, а весь мир старается отнять у них победу. Так всегда бывает, когда готовятся к новой большой войне.
   Мой протеже с чего начинал? С того, что они проиграли в прошлой большой войне и нужно было поквитаться с победителями и обидчиками. И весь народ, испытывавший нужду, как-то повеселел от мысли, что есть возможность поквитаться теми, кто их унизил. И в этой стране пропаганда довела народ до осознания обиженности за то, что кто-то другой пытается сказать, что и он тоже воевал в той войне и его вклад в победу не менее значим, чем у бывших союзников. Все возвращается на круги своя и мне пришлось явиться к нынешнему правителю и сказать, чтобы он не задерживался у власти. Вроде бы понял. А я поживу жизнью простого человека. Возьму отпуск на какое-то время. Я даже не помню, когда я был в отпуске. По-моему, не был ни разу. Я Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, самый знаменитый в области диагност, иду домой и буду в отпуске.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →