Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

American Airlines сэкономили 40 000 долларов, изъяв всего лишь одну оливку из салатов, подаваемых пассажирам первого класса

Еще   [X]

 0 

Соловецкие святые и подвижники благочестия (Пономарев П.)

Данный сборник составлен из жизнеописаний подвижников Соловецкого монастыря, его скитов и «пустынек». Он вместил в себя очерки о 26 Божиих угодниках.

Год издания: 2012

Цена: 98 руб.



С книгой «Соловецкие святые и подвижники благочестия» также читают:

Предпросмотр книги «Соловецкие святые и подвижники благочестия»

Соловецкие святые и подвижники благочестия

   Данный сборник составлен из жизнеописаний подвижников Соловецкого монастыря, его скитов и «пустынек». Он вместил в себя очерки о 26 Божиих угодниках.
   В основу книги составители положили материалы, содержащиеся в Соловецком патерике Санкт-Петербургского издания 1873 года, и дополнили их повестями из других достоверных источников.
   Книга адресована широкому кругу православных читателей.


Соловецкие святые и подвижники благочестия: жизнеописания, некоторые поучения, чудесные и знаменательные случаи Составитель: Павел Пономарев

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви (ИС 12-208-0633)

Предисловие

Святой Варсонофий Великий
   Сборник, который находится в ваших руках, составлен из жизнеописаний подвижников Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря, его скитов и «пустынек». Он вместил в себя очерки только о двадцати шести Божиих угодниках, начиная с житий святых основателей Соловецкой обители – преподобных Савватия, Зосимы и Германа – и преимущественно посвящен отцам «Старых Соловков», то есть тем, кто потрудился Господу в этом знаменитом северном монастыре до его разорения воинствующими атеистами.
   В основу книги составители положили материалы, содержащиеся в Соловецком патерике Санкт-Петербургского издания 1873 года, и дополнили их повестями из нескольких других достоверных литературных источников. Притом, из Соловецкого патерика и прочих источников взяты жития не только прославленных Церковью святых соловецких отцов, а и тех подвижников, чья официальная канонизация пока не состоялась, но они суть «плоть от плоти» священного соловецкого предания. В одной из книг покойного митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) рассказывается о трудах владыки Мануила (Лемешевского), бывшего узником Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОНа). Со смирением и непоколебимой верой, находясь в вынужденном затворе, он занимался кропотливой научной работой, в том числе и по истории Соловецкой святости. Недавно в нескольких номерах альманаха «Духовный собеседник», издаваемого в Самаре, опубликовано одно из творений владыки Мануила – «Соловецкий цветник» – краткие жизнеописания подвижников, в основном начала XX столетия. Некоторые повести из бесценного труда митрополита Мануила составители поместили и в данную книгу.
   Вступительная статья – «Сказание о святых Соловках» – популярно ознакомит боголюбивого читателя с общей историей христианского подвижничества на Соловецком архипелаге, а помещенный, как приложение, краткий хронологический список исторических событий Соловецкой обители, дополнит читательское представление об этом удивительном святом месте и его святых обитателях.
   Павел Пономарев

Сказание о святых Соловках
Краткий духовно – исторический очерк Соловецкого Спасо-Преображенского ставропигиального монастыря

   Очень часто упоминание о Соловках вызывает у нашего современника ассоциации с коммунистическими репрессиями и сталинским ГУЛАГом. Однако, в действительности, «лагерная» тема составляет лишь часть духовно – исторического пути святых Соловков. Эта историческая часть Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря вбирает в себя только 20 трагических лет.
   Однако до этих лет, хотя и пропитанных слезами и кровью множества тысяч соловецких страдальцев, в течение пяти веков Соловки уже были святым и весьма почитаемым монастырем. Эта легендарная северная обитель ярко цвела неповторимой святостью своих обитателей, приносила Господу Богу обильные духовные плоды, являлась мощной духовной опорой как для простого верующего люда, так и для православных российских государей и их самых высокопоставленных соратников.


   «Не сюда ли, – по слову писателя Бориса Ширяева, – в святой ковчег русской души, веками нес русский народ свою скорбь и надежду. Не руками ли приходивших по обету в далекий северный монастырь «отработать свой грех» в прославление святых Зосимы и Савватия воздвигнуты эти вековечные стены?!» (13, с. 11). Так, за свою многовековую историю, Соловецкий монастырь превратился в одну из наиболее значимых святынь России и христианства в целом. Превращение же это происходило постепенно.
   Весьма удивительно и то, насколько ярко и выпукло в судьбах Соловецкой обители отразились важнейшие и ключевые события российской гражданской истории, как то: драматизм правления царя Иоанна Грозного, реформы императора Петра I, трагедия старообрядческого раскола, кровавое становление советской власти и многое другое. Такое слияние исторических судеб говорит об одном – Святое Православие, даже в самых «мироотречных» формах своего исторического бытия, каковы и были представлены соловецким подвижничеством, неотделимо от судеб мира. Тем и воплощается божественное Слово: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16:18).
   Безусловно, началом формированию духовного соловецкого феномена послужил подвиг основоположников обители – святых чудотворцев Савватия, Зосимы и Германа. Преподобный Савватий открыл суровые острова, как идеальное место для иноческих подвигов и всецело подчинил себя воле Божией. Преподобный Зосима положил начало монашескому общежитию, а преподобный Герман сделался их верным спутником и помощником. Прибыв на Соловки в первой половине XV века, они, с Соловецкого архипелага, наполнили северное пространство тогдашней Руси идеей совершенной христианской жизни, где абсолютно всё подчинено Богу. Эта идея, сформировавшаяся в православной Византийской империи еще в первом тысячелетии и перенесенная на Русь выдающимися православными святыми, воплощалась в то время в целостный и стройный уклад государственно – общественной жизни – в то что мы по сей день именуем Святой Русью.
   Подвижнические труды этих святых старцев-основоположников продолжили последующие поколения соловецкой братии. На Соловецких островах Господь явил множество других Своих угодников, которые также прославили обитель личной святостью, чьи имена золотом прописаны в святцах Вселенского Православия. Жизнеописания многочисленных первожителей Спасо-Преображенского монастыря во многом утрачены. Многочисленные в прошлом сведения об их подвигах и чудотворениях теперь стали скудны, что-то почти не сохранилось.
   Сейчас многие монастыри публикуют творения и жизнеописания своих подвижников. Но образ соловецкого подвижничества порой иной, особенный. Увы, многие святые, жившие в неведомых людям пещерах удаленных пустынных Соловецких островов, так и остались неявленными миру, а известные только Богу. Кроме того, в страшное лагерное время было утрачено немало рукописей и дневниковых записей – свидетельств о соловецких старцах рубежа ХIХ – ХХ веков. Всё же до наших дней дошли поименные списки соловецкого братства, и нашему современнику оказались доступны отдельные сведения о братии.
   Удаленность этого святого места от мирской суеты веками привлекала и привлекает сюда ревнителей монашеского подвига. А в военном отношении стратегически выгодное положение Соловецких островов побудило Российских государей устроить из монастыря неприступную крепость, башни и стены которой сооружены из крепких, гигантской величины, каменных валунов, мастерски уложенных на известковом растворе.
   В географическом смысле Соловецкий архипелаг представляет собой группу островов в Белом море, при входе в Онежскую губу. Самые крупный из них – Соловецкий; Анзерский, Большая Муксалма и Малая Муксалма – средней величины; мелкие острова – Большой и Малый Заяцкие. Самой высокой вершиной архипелага является, высящаяся на 107 метров над уровнем моря, святая соловецкая гора Голгофа. Общая площадь архипелага составляет порядка 347 квадратных километров. Он преимущественно покрыт северным лесом. Имеются пресноводные озёра. Климат на архипелаге весьма суров. Зато в долгую, холодную и ветренную зиму Творец мира вознаграждает труды и терпение соловецких обитателей ненарушимым безмолвием и неповторимыми красотами северного сияния.
   Век за веком умножалась соловецкая братия.
   Иноческое подвижничество явилось на Соловках во всех трех своих главных и древних формах – это общежительное монашество (по – гречески: киновия), скитское – когда численность братии не превышает 10–12 человек и отшельничество, или пустынножительство (по-гречески: анахоретство) – что возможно только самым совершенным и духовно опытным инокам. Причем, необходимо обязательно учесть и тот феномен, что подвиги соловецких богоносцев, повторяющие подвиги египетских, палестинских и афонских святых, проходили в условиях сурового северного климата.
   В XVI веке Соловецкий монастырь, оставаясь в епархиальном управлении новгородских архипастырей, после подчинения Новгорода Московскому престолу стал пользоваться особым покровительством московских государей. На картах Московии первой половины XVI века, при отсутствии на них некоторых известных городов, посреди моря изображался Соловецкий монастырь – форпост Православия в Северной Руси. В 1547 году при Московском Митрополите Макарии на Церковном Соборе были прославлены в лике святых преподобные Зосима и Савватий, Соловецкие чудотворцы. Обитель получала щедрые царские дары от Иоанна Васильевича Грозного: земельные угодья в Сумской волости, колокола, драгоценную церковную утварь. В годы игуменства святителя Филиппа (1548–1566), будущего митрополита Московского, в монастыре началось каменное строительство. Новгородские зодчие вместе с братией монастыря возвели храм в честь Успения Божией Матери с Трапезной и Келарской палатами (1552–1557). Строились новые келейные корпуса, развивалось монастырское хозяйство. По благословению святителя Филиппа прокладывали дороги, озера соединяли каналами, завели ферму на острове Большая Муксалма.
   Игумен Филипп усердно заботился о братии. Подвижничество игумена служило для братии лучшим руководством. Он не сокращал своих молитвенных бдений и часто уединялся в избранное им место, известное как Филипповская пустынь.
   В 1558 году был заложен главный храм обители – Спасо-Преображенский собор с приделом преподобных Зосимы и Савватия, который был освящен уже в отсутствие игумена Филиппа. В 1566 году игумен Филипп принял сан митрополита Московского и всея России. Святитель Филипп заступался за невинных людей, жертв опричнины, и обличал царя. Не страшили митрополита ни угрозы, ни попытки опорочить его имя. Неугодного святителя сослали в Тверской Отрочь монастырь, а в 1569 году он принял мученическую кончину от руки Малюты Скуратова и был погребен в этом монастыре за алтарем соборной церкви. Мощи святителя Филиппа были перенесены в Соловецкий монастырь по прошению игумена Иакова, которое было представлено от имени всей братии царю Феодору Иоанновичу в 1591 году.
   В конце XVI века монастырь становится «великой государевой крепостью». При игумене Иакове в 1582–1594 годах из природного камня вокруг монастыря были построены мощные крепостные стены и башни, о которых упомянуто выше. Очертания этих стен обители напоминают корабль. Вел строительство старец Трифон (Кологривов). Волны многих военных бурь разбивались потом о них, стихая перед их непоколебимой твердыней. Тогда же, вместе с многочисленными иноками и паломниками-богомольцами, на главном соловецком острове стали размещаться и служащие царского воинского гарнизона. Поэтому в то время наиболее ревностные искатели пустынной жизни избрали для своих духовных подвигов самый удаленный из соловецких островов – Анзер. Он самый северный из прочих. Это край земной тверди, за которым только студеный Ледовитый океан. Так, подражая подвигам первожителей-чудотворцев Савватия, Зосимы и Германа, в XVII веке на Анзерском острове появились монахи-отшельники под предводительством преподобного Елеазара. Ими был основан Свято-Троицкий скит. А позже, в начале XVIII столетия, миру открылась вторая Голгофа со скитом, основанным величайшим аскетом – преподобным Иовом, бывшим духовником государя – императора Петра I, – в схиме Иисусом. Позднее эта святая соловецкая гора обагрилась кровью многочисленных СЛОНа, созданного богоборческой властью, обратившей храмы и кельи подвижников в места пыток и тюремные камеры. Здесь приняли мученическую кончину многие православные христиане, среди которых сотни священнослужителей. Множество из них прославлено Русской Православной Церковью в лике святых новомучеников XX века ко вселенскому общецерковному почитанию. В их числе священномученик Петр (Зверев), архиепископ Воронежский и Задонский.
   В 1601 году тот же зодчий, который возводил неприступные монастырские стены и башни, возвел над Святыми вратами обители церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Этому зодчему возможно принадлежат и другие сооружения: западное крыльцо, примыкающее к трапезной; галерея, соединяющая центральные храмы обители, построенные при святителе Филиппе.
   Тяжелые заботы по защите монастыря и прибрежных владений легли на плечи преподобного Иринарха, который был игуменом с 1614 по 1626 год. Тогда сторожевую пограничную службу нес уже довольно многочисленный отряд стрельцов, состоящий на монастырском содержании. Позднее число «воинских людей» было увеличено до 1040 человек. Понимая трудное положение обители и ее важную роль в обороне Поморья, царь Михаил Феодорович на 5 лет освободил монастырь от уплаты пошлины и пожаловал его новыми угодьями.
   Вообще, история обороны Соловков занимает особое место в монастырских летописях. Расположенные в открытом море, вблизи границ со Швецией, острова оказывались непреодолимой преградой на пути неприятеля к городам русского Поморья.
   В 1646 году игумен Илия получил грамоты от царя Алексея Михайловича и патриарха Иосифа с торжественным повелением открыть мощи святителя Филиппа.
   Мощи торжественно поставили в Спасо-Преображенском соборе. В 1652 году по царскому указу состоялось перенесение мощей великого угодника Божия в Успенский собор Московского Кремля. В монастырь прибыло посольство во главе с соловецким пострижеником, митрополитом Новгородским Никоном, будущим патриархом. Он привез грамоту, в которой царь, излагая свое пожелание видеть мощи святителя в Москве, просит у великого подвижника прощения своему предку. Незадолго до этого события, в 1651 году по указу царя игумен Илия получил сан архимандрита. С этого времени настоятели Соловецкого монастыря возводились в этот сан.
   В многовековой истории обители выделяется также событие, именуемое «Соловецким сидением» (1668–1676), Это восстанием иноков против церковных реформ, непродуманно проводившихся Патриархом Московским и всея Руси Никоном при поддержке царской власти. Вооруженное сопротивление царскому войску, продолжавшееся восемь лет, завершилось поражением монахов, что привело к разорению монастыря. Посещение обители Петром I (1694, 1702) стало свидетельством прощения опального монастыря.
   В середине XVIII века серьезные изменения претерпело монастырское хозяйство. В 1764 году по высочайшему указу, так называемым «екатерининским штатам» в государственное владение перешли многие церковные и монастырские земли. Число монахов в обителях было строго регламентировано светскими чиновниками. Такие реформы и вмешательства государства в церковную жизнь оказали сильное подрывное действие на Православие в России. Однако, для Соловецкой обители такие нововведения имели и положительные стороны. Государство, взяв в свое управление соловецкие вотчины, приняло на себе обязанность защищать обитель и весь северный край от неприятеля.
   В 1765 году монастырь становится ставропигиальным, то есть из епархиального подчинения переходит в ведение Святейшего Синода, позднее лично патриархам, что и продолжается по настоящее время. В 1777 году было предпринято строительство каменной колокольни, а в 1798 году возведена больничная церковь во имя святителя Филиппа. В XIX веке новый каменный храм, возведенный на месте деревянного, изменил архитектурный облик обители; в 1834 году завершено строительство церкви святителя Николая.
   Монастырь не избежал суровых испытаний и военного времени. В 1854 году, когда Россия переживала трагические события Крымской войны, древние крепостные стены выдержали нападение с моря англо – французской эскадры. Оборону монастыря возглавил тогда мужественный архимандрит Александр (Павлович).
   В 1858 году монастырь посетил император Александр II. В свите государя были великие князья, дипломаты, писатели и художники. Они с изумлением осматривали древние реликвии, богатую ризницу, искусную церковную утварь, величественные храмы, образцовое монастырское хозяйство. В связи с увеличением количества паломников в 1859 году был сооружен Свято-Троицкий собор (убранство интерьеров завершено в 1862 году). Именно здесь покоились в раках святые мощи Соловецких чудотворцев Савватия и Зосимы. Над святыми мощами преподобного Германа вместо часовни, существовавшей с XVIII века, построена в 1860 году и освящена в его честь церковь.
   В начале XX века монастырю принадлежали 6 скитов и 3 пустыни. На Соловках было 19 храмов с 30–ю престолами и 30 часовен. В обители существовали: училище для детей поморов – «безбрадых трудников», Братское богословское училище, метеостанция, радиостанция, гидроэлектростанция, литография, ботанический сад. Некоторое время работала здесь биостанция – первое научное учреждение на Беломорье. Монастырь содержал на архипелаге около тысячи богомольцев – трудников, работавших во славу Божию, то есть безвозмездно, и несколько сот наемных рабочих. Обитель могла принять множество паломников, число которых достигало 15 тысяч в год. Перевозки по морю осуществлялись монастырскими пароходами. Богомольцы стремились к древним святыням, обретая на соловецкой земле душевное умиротворение и покой. Паломников приводило в умиление молитвенное усердие иноков и весь уклад повседневной жизни обители. Соловецкий патерик повествует: «С той минуты, как утром, среди ночной тишины, раздается в обители звук колокола, призывающий на утреннее молитвословие, вседневная жизнь соловецкого инока представляет постоянную смену молитвы и труда» (1, с. 7).
   В целом, уклад соловецкой монашеской жизни, который складывался веками, особый и неповторимый. Его главные и характерные черты выковались в собственно: Соловецкий устав, соловецкий распев в богослужении, соловецкие традиции книжного и иконного письма.
   Стены монастыря остались немыми свидетелями и того страшного времени, когда в 20–е годы XX века на месте закрытого монастыря был устроен Соловецкий лагерь особого назначения. Среди тех, кто был здесь умучен за свое действительное или мнимое инакомыслие, тысячи новомучеников и исповедников Православия, свидетельствовавших даже до смерти о своей вере в Воскресшего Христа. Соловки – это святая земля России, где каждый метр освящен молитвами преподобных, трудовым подвигом братии и полит кровью новомучеников и исповедников Российских в XX веке.
   Молитвами Соловецких чудотворцев Савватия, Зосимы и Германа, всех святых, на земле соловецкой просиявших, неугасимая лампада – Спасо-Преображенский Соловецкий монастырь – ныне вновь согревает теплом молитвы и освещает светом подвижничества северные просторы.
   25 октября 1990 года Священный Синод Русской Православной Церкви благословил новое открытие Зосимо-Савватиевского Соловецкого ставропигиального мужского монастыря. С той поры возобновлено традиционное соловецкое богослужение, непрерывно умножается соловецкая монашеская братия, продолжают восстановливаться храмы и скиты. Благословением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II от 7 апреля 1995 года, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, восстановлен исторический титул обители: «Спасо-Преображенский Соловецкий ставропигиальный мужской монастырь». Если в 20–е годы минувшего столетия слово «Соловки» звучало зловеще, то теперь сюда тянутся многие сотни паломников из различных уголков нашего многострадального Отечества и зарубежья. Это свидетельствует о том, что Бог поругаем не бывает. Святейший Патриарх Алексий II сказал: «Окруженный суровым морем, возрождающийся ныне Соловецкий монастырь можно уподобить кораблю, рассекающему волны «житейского моря» и тем самым являющему собой образ Вселенской Церкви – Церкви спасающей».
   Собор Соловецких святых, то есть память всех святых Божиих угодников, просиявших на Соловецкой земле, торжественно празднуется Святой Православной Церковью ежегодно 9/22 августа.

Преподобные Савватий, Зосима и Герман, Соловецкие чудотворцы

   Много времени прошло с той поры, когда богоносный Савватий проводил на Большом Соловецком острове свою святую, поистине ангелоподобную жизнь, поразившую его современников. Подробным жизнеописанием святого Савватия Церковь в настоящее время не располагает. Да и вряд ли во всех подробностях оно имелось ранее. Тем не менее, принимая во внимание тот колоссальный духовный импульс, который был задан этим Божиим угодником на многие столетия вперед и духовные «масштабы» его небесного попечения о многих членах земной воинствующей Христовой Церкви, а в первую очередь, его небесное покровительство соловецкой братии, преподобного Савватия можно с уверенностью отнести к числу немногих, столь выдающихся отечественных святых. Имя святого Савватия стоит в ряду таких столпов отечественного подвижничества, как преподобный Сергий Радонежский, преподобные Сергий и Герман Валаамские, преподобный Александр Свирский, преподобный Иов Почаевский и некоторые другие, знаменитые и почитаемые основатели известнейших святых иноческих обителей.
   Отсюда, даже при скудости конкретных сведений о жизни подвижника, из некоего обобщенного духовного портрета столпов монашества той поры, которым Савватий подобен по свойству подвига, напрашивается вывод, что он был одарен особой врожденной религиозностью, получил абсолютно верные и весьма основательные уроки христианского подвижничества и стал достойным продолжателем исихастской практики священного безмолвия или умного делания на севере Руси.
   В широком понимании исихазм (по-гречески: покой, безмолвие) – это стержень всего христианского учения о спасении и совершенстве. Исихастская практика, зародившаяся вместе с христианством, составляет сущность подвига анахоретов, то. есть подвижников – отшельников всех эпох в истории Церкви и известна в пределах всего православного мира, особенно на Востоке. Исихазм – это не только метод, дающий возможность достижения состояний бесстрастия, стяжания даров Святого Духа и обожения, – это, прежде всего, жизненный принцип, оформившийся еще в Византии в целое культурно-общественное движение и распространившийся оттуда во всю Восточную Европу и сначала на Киевскую, а затем и на Московскую Русь.
   Исихазм, как общественная идеология, предлагает подчинить все стороны общественной жизни духовному деланию, творить всё во славу Божию и из всего извлекать духовную пользу. Исихазм оказал огромное влияние на государственное строительство, политику, общественные нравы, культуру и искусство православных стран. Вокруг столпов умного делания, подобных святому Савватию, то есть реальных богоносцев, как некогда вокруг ветхозаветных пророков, концентрировались все положительные идеи и общественные силы их современников. Так, митрополит Московский Алексий способствовал объединению русских княжеств, преподобный Сергий Радонежский содействовал освобождению Руси от монголо – татарского ига, следующее поколение русских преподобных, к которому принадлежит и святой Савватий, также способствовало мирному державному строительству на идейных началах византийского исихазма.
   В жизни почти что всех прославленных подвижников можно усмотреть следы некой их божественной предопределенности к подвигам. Скорее всего, такая предопределенность, как Божий зов открылась и святому Савватию. И он, сумев вовремя ее распознать, решительно и достойно ответил Богу строгой личная аскезой – неуклонной устремленностью ко Христу, к покаянию, к очищению себя от даже малейшей скверны.
   Дата рождения преподобного на свет Божий, название города или села, где прошло его детство, а также то, кем были его родите‑ли и их имена, остались неизвестными. Сохранившиеся о нем сведения начинаются со времени его пребывания в одном из Белозерских монастырей. Доподлинно известно, что было это во времена великих благочестивых князей Василия Васильевича Владимирского и Московского, Бориса Александровича Тверского и Феодора Олеговича Рязанского. Русская Православная Церковь управлялась тогда из Византийской столицы – Константинополя – или, как его по-другому именовали – Царьграда, через митрополитов – посланников Святейших константинопольских Патриархов. Таким посланником на Руси в то время был митрополит – грек Фотий.
   Сопоставляя различные исторические сведения, исследователи приходят к выводу, что год рождения святого Савватия приходится на вторую половину XIV века.
   Первым, известным нам, местом иноческих подвигов Божиего угодника является Кирилло-Белозерский монастырь, куда он пришел в 1396 году. Здесь, самоотверженно усердствуя в молитве, посте и бдении, он послужил назидательным примером для всех, соприкасавшихся с ним монахов. Послушание игумену и братии, как и прилежное, неопустительное исполнение монастырских служб приобрело ему уважение и любовь со стороны и иноков, и мирян. Но будущий святой, видя как его почитают окружающие, болезновал душой. Тогда, не терпя славы человеческой, смиренный Христов труженик замыслил удалиться из монастыря в уединенное место. До него дошел слух, что на озере Нево (ныне Ладожское), на острове Валаам, есть пустынный монастырь в честь Преображения Господня, в котором иноки, приобретая нужное для жизни трудами своих рук, отличаются особенной строгостью своих подвигов. Стал он просить игумена и братию отпустить его туда, куда влекло его желание сердца, и, получив благословение, переместился в Валаамский монастырь. Но его смиренная душа и здесь не обрела себе покоя: скоро он вновь своими подвигами превзошел всех, и опять слава, удивление со стороны ближних и похвалы стали его уделом. Подвижник начал искать еще более сокровенного места. Он устремился к уединенным подвигам безмолвия, то есть к тому, когда инок остается зримым только одним Богом.
   Возвеселилась его блаженная пустыннолюбивая душа, когда он узнал, что на дальнем Севере, в море, есть находящийся на значительном расстоянии от берега необитаемый остров, именуемый Соловецким. Валаамцы, любя будущего преподобного, не хотели лишаться общения с ним и усердно просили остаться. Пожив на Валааме еще несколько времени, подвижник не смог преодолеть тайного влечения своего духа. Однажды, помолившись, он ночью удалился из монастыря и направился к Соловецкому острову.
   Достигнув берега Белого моря, Савватий получил от местных жителей подробные сведения о цели своего путешествия. Они говорили ему, что остров, отстоит от берега далеко, и путь к нему по бурному морю весьма опасен; в окружности он составляет около ста верст, имеет рыбные озера, пресную воду, горы, леса, но необитаем именно по причине неудобства сообщения с берегом; изредка посещают его рыбаки и, кончив свое дело, опять оставляют.
   Такие рассказы более и более воспламеняли дух Савватия. Он видел, что именно там, на Соловецком острове, достигнет желаемого безмолвия и уединения. Поняв намерение инока, прибрежные жители стали отговаривать его от поставленной цели, представляли все опасности и неудобства жизни на пустынном острове. Некоторые говорили: «О, старче! Остров тот велик, и есть там все необходимое для проживания человека. Но многие в последнее время хотели поселиться на острове и не смогли жить там из‑за трудного и опасного морского пути»; другие вторили им: «К тому же, отче, видим тебя в полной нищете и убожестве. Чем ты будешь питаться, во что одеваться? Ведь стар ты уже, в почтенных сединах пребываешь, как же сможешь сам о себе позаботиться? Да и холодна земля та!» (2, с. 16).
   Но старец всю надежду полагал на Господа. Он ответил им: «Я, чада, такого Владыку имею – Христа, Сына Божия, укрепляющего дух мой, Который естество старое может юностным сотворить, и младенца до старости почтенной может возрастить. Он убогих обогащает, голодных насыщает, нагих одевает, Всеведец есть и всем во всем помогает боящимся Его и исполняющим заповеди Его. Он пятью хлебами пять тысяч человек насытил и еще двенадцать корзин кусков, оставшихся в избытке, ученики собрали тогда, а в другой раз Он семью хлебами четыре тысячи накормил и семь корзин осталось. А в Кане Галилейской Он и воду в вино претворил» (2, с. 16). Многие, слыша слова святого, дивились Божиему человеколюбию и премудрости старца, некоторые же смеялись над ним, даже поносили его, считая безумным. Он же, будучи по – христиански незлобивым, еще сильнее проникался любовью о Господе к людям, много проповедовал, рассказывал о Божиих чудесах.
   Скоро Промысл Божий указал ему и будущего сожителя на Соловецких островах. Придя однажды к часовне на реке Выге, отец Савватий нашел там инока Германа, проживавшего при ней, который подтвердил всё, слышанное от прибрежных жителей. Утешившись совместными молитвами и беседами, они решились плыть на остров вместе. Вскоре для этого была заготовлена лодка, съестные припасы и орудия, необходимые для жизни на пустынном необитаемом острове.
   Плавание их было спокойное и благополучное. Господь зримо благословлял намерение иноков, и Соловецкого острова они достигли на третий день. С какой радостью они увидели необитаемый остров, с каким восторгом вышли на берег! Блаженный Савватий радовался особой и великой радостью о Боге, ибо не презрел Господь его многих молений. Произошло это в 1429 году.
   За версту от берега искатели совершенного молитвенного безмолвия нашли близ озера место, которое показалось им удобным для жительства, водрузили крест, поставили келью. Приобретая скудное пропитание трудами своих рук, они пребывали в постоянной молитве и славословии Бога.
   К утешению пустынников, Господь особенным знамением показал им будущее предназначение Соловецкого острова. Прибрежные жители стали завидовать святым отшельникам, считая себя наследственными владельцами всего беломорского побережья и островов Белого моря. И вот, по общему их совету, один рыбак с женой и со всем домом приплыл на остров и поселился недалеко от кельи иноков. Преподобные же не прерывали порядка своей жизни.
   Однажды, в воскресный день, рано утром, окончив келейное правило, отец Савватий с кадильницей вышел из кельи покадить крест, водруженный по прибытии на остров, и услышал громкий плач как бы избиваемого человека. Думая, что это наваждение от бесов, преподобный возвратился в келью и рассказал своему собрату о слышанных воплях. Отец Герман, выйдя из кельи, также услышал стоны и крики и, достигнув места, откуда они раздавались, обнаружил женщину в слезах, которая рассказала ему следующее: «О, отче святый, шла я на озеро к мужу своему, и встретили меня двое юношей, светлых и грозных обличием своим, и стали бить меня палками, говоря: «Уходите скорее с острова этого! Не вам подобает жить здесь, но для иноческого пребывания предназначено Богом место сие! Вы же уходите быстрее отсюда, пока злой смертью не погибли. На острове же сем иноки жить будут, и соберется здесь множество братии, и будет прославляться имя Божие на месте сем, и храм во имя Господне воздвигнут будет». И, сказав это, юноши исчезли» (2, с. 22). Отец Герман, возвратившись в келью, передал старцу Савватию все слышанное от женщины, и они оба прославили Бога. Между тем рыбак, устрашенный этим чудесным событием, взяв жену и всё свое имение, отплыл обратно в село, где и жил прежде. С этого времени уже никто из мирских людей не дерзал селиться на острове.
   Несколько лет протекло на пустынных Соловках уединенной жизни преподобных. Душа святого Савватия нашла себе здесь покой и безмолвие, к которым стремилась с самоотверженной твердостью и постоянством. Когда отцу Герману, как младшему, пришлось однажды отплыть на реку Онегу для приобретения жизненно необходимых припасов, то богоносный старец Савватий остался на острове совершенно один – перед лицом только всевидящего Бога, Который теперь единый зрел его терпение, молитвенные труды и другие монашеские подвиги. Утешаемый посещением святых Ангелов и буквально подражая великим подвижникам первых веков христианства, преподобный упражнялся в непрестанной молитве и богомыслии. С каждым днем он всё более и более созревал для вечности, его молитва становилась совершенной И чудотворной.
   Как‑то раз, исполняя свое иноческое правило и наедине беседуя душой с Богом, убеленный сединами святой старец получил божественное извещение о своем скором отшествии ко Господу, к Которому с юных лет были направлены все его помышления. Не будучи облеченным в сан священства, возжелав всем своим существом Причащения Святых Христовых Таин, блаженный Савватий взмолился о том Господу. Выйдя с молитвой на морской берег, он вдруг обнаружил карбас (небольшую морскую лодку) со всем необходимым, приготовленным к плаванию. Уразумев в этом чуде явную Божию волю, старец уже не возвратился в свою келью, а сел в лодку и поплыл к берегу материка, возложив всё свое упование на Бога. Святой твердо надеялся на Его всесильную помощь, и плавание чудесно было благополучным: вода была спокойной, и веял хороший попутный ветер.
   После двухдневного плавания (по другим сведениям – однодневного) он вышел на сушу и направился к часовне на реке Выге, где в то время уже промыслительно находился игумен Нафанаил, с пастырским визитом посещавший православных христиан того отдаленного края. По Божию устроению, игумен, идущий к одному больному для Причащения, встретил святого соловецкого первожителя уже на подходе к Выге. Эта встреча обрадовала и того, и другого: святой Савватий утешался, что нашел то, чего чаял, а игумен Нафанаил с духовным веселием смотрел на седины и постническое лицо преподобного, о котором так много слышал.
   «– Прошу тебя, отец, – говорил преподобный Савватий, – отними грехи, которые исповедую тебе, властью, данною тебе от Бога, и сподоби меня Причащения Святых Таин. Давно я уже желаю усладить свою душу этою Божественною пищею. Напитай меня ею теперь. Христос Бог указал мне тебя для очищения согрешений, сделанных мною во всю жизнь мою – словом, делом и помышлением.
   Игумен Нафанаил отвечал:
   – Бог простит тебе, брат… – и, помолчав, в удивлении, со слезами произнес:
   – О, если бы я имел грехи твои, преподобный!
   Святой Савватий продолжал:
   – Конец жизни моей приблизился, прошу тебя, немедля сподоби меня божественного Причащения.
   Игумен предлагал преподобному идти к часовне и подождать там до утра, пока он возвратится от больного.
   – Отец, – говорил святой Савватий, – не откладывай до завтра, мы не знаем, будем ли еще живы сегодня, а что будет дальше, как нам знать?» (1, с. 21)
   Игумен, исполняя желание преподобного, причастил его и, братски облобызав, просил подождать в часовне своего возвращения. Долго и усердно преподобный молился, благодаря Бога за Причащение и все Его милости, и потом, войдя в келью, стал приготовляться к отшествию из этой жизни.
   В то время близ часовни причалил к берегу плывший с товаром новгородский купец Иоанн. Он нашел здесь преподобного Савватия, который, поучал купца милосердию, нищелюбию и другим добрым делам. Иоанн предлагал старцу на нужды от своего имения, но преподобный ничего не хотел взять и сказал ему: «Сын мой, останься здесь до утра, – увидишь милость Божию и благополучно отправишься в путь» (2, с. 22). Иоанн же не хотел ждать следующего дня и стал собираться в дорогу. Но вдруг поднялась буря и развела сильное волнение в реке и на море. Купец, хотя и против воли, заночевал при часовне. На другой день ветер стих, и Иоанн пришел в келью преподобного Савватия – принять от него напутственное благословение. Толкнув несколько раз с молитвою в дверь, он не получил ответа, и когда затем вошел в келью, то увидел преподобнаго сидящим в монашеском одеянии и кадильницу стоящую близ него. Иоанн сказал: «Прости меня, раб Божий, что я вошел к тебе; прошу, дай мне благословение, чтобы мне благополучно идти в свой путь» (2, с. 22). Но ответа не было. Думая, что преподобный спит, Иоанн подошел к нему, коснулся рукою, и только тогда понял, что святая душа его уже воспарила к небесному Отцу. В то время возвратился от больного и игумен Нафанаил. Увидев преподобного скончавшимся, он со слезами поцеловал честное его тело. Тогда оба они, Нафанаил и Иоанн, с удивлением припомнили, как один преподал ему Святые Тайны на пути, по указанию Промысла Божия, и как другой – тем же Божиим Промыслом – был удостоен слышать предсмертные наставления святого Савватия.
   Преставление его произошло 27 сентября / 10 октября 1435 года. Тот же игумен Нафанаил и купец Иоанн, совершив отпевание преподобного по церковному чину, предали погребению его честное тело.
   При святом преподобном игумене Зосиме, Соловецком чудотворце, честные мощи преподобного Соловецкого первоначальника Савватия были перенесены в Соловецкий монастырь и положены в землю за алтарем Успенского собора, где и почивали до 1566 года. В том же году, 8 августа, они, вместе с мощами упокоившегося преподобного Зосимы, перенесены были в придел, устроенный в их честь. Эта дата торжественно отмечается Святой Церковью по сей день. На Московском Соборе 1547 года, при Митрополите Московском Макарии, легендарный Соловецкий подвижник и чудотворец был прославлен в лике святых для общецерковного почитания. Было установлено ежегодно 27 сентября (10 октября по новому стилю) вместе с другими отечественными святыми совершать и память преподобного Савватия.
   До закрытия и разгрома Соловецкой обители атеистическими властями СССР его святые мощи покоились в Зосимо-Савватиевской церкви, в богато украшенной раке. В 1925 году советской комиссией для публичного вскрытия святых мощей они были осквернены и кощунственно изъяты в спецхранилища ОГПУ – НКВД. Председателем этой комиссии был известный чекист Коган, «прославившийся» своими зверствами в Крыму. Затем цельбоносные мощи преподобного Савватия вместе с честными мощами святых преподобных Зосимы и Германа, Соловецких чудотворцев были отправлены в фонды Московского Центрального антирелигиозного музея.
   Но своим духом преподобный Савватий продолжал пребывать со своей обителью, являясь покровителем святых христианских новомучеников и исповедников всемирно и печально известного соловецкого концлагеря (СЛОНа). Многие соловецкие страдальцы реально испытали его молитвенное заступничество и помощь.
   Только в апреле 1989 года, после долгого перерыва, у мощей святых угодников Савватия, Зосимы и Германа было совершено молебное пение. В июне 1990 года, благодаря личным трудам Святейшего Патриарха Московского Алексия II, мощи трех соловецких святых – певоначальников и чудотворцев – были возвращены Русской Православной Церкви.
   В ночь с 19 на 20 августа 1992 года, при стечении сотен паломников, духовенства и монашествующих, святые мощи соловецких преподобных первооснователей Савватия, Зосимы и Германа вернулись в родную обитель. Торжества возглавлял Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Эта дата вошла в историю Православия как Второе перенесение святых мощей Соловецких чудотворцев.
   Помимо упомянутых дат, память святому основателю соловецкого монашества празднуется также:
   – 8/21 августа – перенесение его святых мощей в 1566 году;
   – в Соборе Соловецких святых -9/22 августа;
   – в Соборе Карельских святых – суббота между 31 октября /13 ноября и 6 /19 ноября;
   – в Соборе Новгородских святых — 3-я Неделя по Пятидесятнице.

Преподобный Игумен Зосима

   Соловецкий чудотворец Зосима († 1478) явился продолжателем подвигов святого Савватия на пустынном Соловецком острове спустя один год по его блаженном преставлении. Если преподобный Савватий был Соловецким первоначальником, то есть первым иноком, положившим начало монашеского жительства на острове в подвигах молитвы и поста, то преподобного Зосиму по праву необходимо признать устроителем на Соловках общежительного уклада иноческой жизни и основателем святой Спасо-Преображенской Соловецкой монашеской обители, ее первым руководителем.
   Родом он происходил из Новгородской области, из села Толвуя, близ озера Онеги. Его родители, Гавриил и Варвара, воспитали своего сына в благочестии и добрых нравах. С молодых лет Зосима был смирен, тих и кроток и, научившись грамоте, особенно любил чтение духовных книг. По достижении совершенолетия, он не захотел вступить в брак и, покоряясь тайному божественному призванию, ушел из родительского дома, оделся в черные одежды, означающие отрешенность от мира сего, и поселился в некоем пустынном месте. Здесь будущий святой, вдали от людей, как отшельник, предался молитве, посту и богомыслию. Вскоре, оказавшись в Палеостровском монастыре, молодой подвижник был пострижен там в монашество. Скоро Промысел Божий указал ему путь и более совершенной христианской жизни.
   Одному только Богу ведомыми путями, молодой, исполненный сил и благочестивой ревности по Бозе, начитанный святоотеческих книг, он познакомился с духоносным старцем Германом, который удостоился подвизаться с преподобным Савватием на Соловецком острове. Эта встреча стала поистине исторической, положившей начало основанию многовекового и легендарного соловецкого иноческого братства.


   Старец Герман оказался живым носителем святоотеческих традиций подвижничества и ценнейшего духовного опыта, приобретенного от первого соловецкого анахорета – святого Савватия. Зосима услышал от него много полезного, в том числе и то, как необитаемый Соловецкий остров со своими лесами и озерами пригоден для монашеской жизни всех известных ее укладов.
   В юном подвижнике возгорелось желание стать преемником подвигов святого Савватия, и он просил старца Германа проводить его на Соловки и быть ему духовным соратником. Старец, как уже многолетний подвижник и умудренный житейским опытом, в просьбе своего молодого сподвижника не отказал. Скорее всего, он провидел Божественный Промысел и, невзирая на свои лета, смиренно покорился Божией воле.
   В это время от лихорадки скончался отец Зосимы. Похоронив его по всем православным обычаям, утешив мать – вдову, Зосима убедил ее последовать своему примеру – отречься от мира и вступить в иноческий чин. Мать, будучи благочестивой христианкой, удалилась в ближайшую женскую обитель, где и сподобилась впоследствии монашеского пострига. Зосима же, по – евангельски раздав родительское имение бедным, со старцем Германом отправился к Соловецкому острову.
   Путешествие их было благополучно. Своей цели, с сильным попутным ветром, они достигли уже на второй день, тогда как обычное плавание занимало трое и более суток. К острову пристали близ пресноводного озера. Во всем этом виделось явное Божие вспоможение. Поставив себе из древесных ветвей хижину, пустынники совершили всенощное бдение, хваля Господа и моля Его благословить их намерение. Господь утешил их пророчественным видением.
   Утром монах Зосима, выйдя из хижины, увидел необыкновенный свет, осиявщий всю окрестность, и на востоке, в воздухе, прекрасный и величественный храм. Удивленный чудным видением, пустынник поспешил обратно в хижину. Старец Герман, заметив изумление своего сожителя, спросил его, не видел ли он чего‑либо необыкновенного? Отец Зосима рассказал ему всё, что видел. При этом старец Герман, вспомнив о чудесном прогнании мирян с острова еще при святом Савватии и о пророчестве, что здесь будут жить иноки, сказал Зосиме: «Дерзай, любимче! Тебя избрал Бог для устроения места сего. Теперь и я скажу тебе: при блаженном Савватии, о котором я прежде поведал тебе, Ангелы Божии изгнали отсюда рыболова и жену его высекли, говоря: «Изыдите отсюда скоро, да не злою смертию погибнете, вам бо недостоит зде быти! Но сей остров в наследие будет иноческого жития». Теперь же сказанное Ангелами должно исполниться вскоре. Ибо Сам Владыка Христос сказал: Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф. 24: 35). Показал некогда Бог Моисею образ скинии в пустыне, также и тебе страшное видение явил. Не неверуй Божию явлению, тобою воздвигнет Бог монастырь на месте сем!» (12, с. 155). От слов старца Германа блаженный Зосима еще более укрепился духом и верой.
   После этого чудесного и знаменательного видения, пустынники, помолившись Богу и отбросив всякие сомнения, решились строить монастырь. Они принялись рубить лес для будущих построек, поставили ограду и кельи. Пропитание они добывали себе своими руками, возделывая и засевая землю. Но эти телесные труды нисколько не ослабляли их молитвенных подвигов, а, напротив, служили существенным подспо – рьем молитвенному труду, делая плоть послушной духу.
   Впрочем, пустынники должны были перенести много испытаний, прежде чем исполнились пророчества и они увидели свою обитель населенной иноками.
   Однажды отец Герман отправился на приморский берег материка и некоторое время там по необходимости задержался. Когда он хотел отплыть обратно на остров, то уже, по причине осенней непогоды, не мог туда проследовать: ужасный ветер поднял в море сильное волнение, нагнал множество льда так, что всякое сообщение с Соловецким островом было пресечено. Старцу Герману пришлось зазимовал на берегу материка, а преподобный Зосима остался на острове один. Только Богу, ведущему сокровенное и тайное, известны духовные подвиги и телесные труды, понесенные преподобным в эту зиму. Его укрепляла только непоколебимая надежда на Бога, к Которому он был привержен от ложесн, от чрева матери своея (Пс. 70: 6). Много он принял искушений и от ненавистника всякого добра, злого духа, который старался устрашить его различными привидениями. Мужественный воин Христов, как непреоборимым оружием, ограждался крестом и молитвой, и усилия врага оставались тщетными.
   К духовной брани присоединились заботы о пропитании. Зима была продолжительная и суровая. Припасы, заготовленные летом, истощились. Преподобный недоумевал, чем ему прокормиться до лета. От времени до времени его смущала мысль – умереть голодной смертью. Отец Зосима не поддавался унынию и утешался упованием на Промысел Божий, на то, столько раз уже Бог зримо покровительствовал ему.
   Скоро Господь помог Своему подвижнику. К отцу Зосиме пришли два незнакомца и вручили ему запас хлеба, муки и масла, говоря: «Прими, отец, у нас хлебы, муку и масло и положи их у себя, а мы идем на добычу в море. И аще будет у тебя недостаток еды, ешь хлебы сия, муку и масло, а мы, аще Бог повелит, со временем будем у тебя» (12, с. 158). Преподобный в изумлении не спросил, откуда они, а незнакомцы ушли и более не возвращались. Ясно было, что это Божие посещение, и что Промысел Божий хранил своего избранника.
   По окончании зимы, старец Герман приплыл на Соловки с рыбаком Марком, пожелавшим разделить с преподобными их уединенные подвиги, а также привез достаточное количество пищи и сети для рыбной ловли. Вскоре Марк принял монашеское пострижение и стал первым учеником преподобных чудотворцев. Его примеру последовали многие прибрежные жители, которые, приплывая на остров, строили себе кельи возле келий отцов Зосимы и Германа, вступали в молитвенный подвиг и добывали пропитание трудами своих рук. Преподобный Зосима, видя умножение учеников, построил небольшую деревянную церковь в честь Преображения Господня, на том самом месте, где ему было пророчественное видение храма в воздухе. К новой церкви он приделал небольшую трапезу и открыл монашеское общежитие. Таким образом основалась Соловецкая обитель, доныне сохраняемая милостию Божией, несмотря на все пережитые ею испытания.
   Устроив монастырь, преподобный Зосима послал одного из иноков в Новгород, к архиепископу Ионе, с просьбой о назначении к ним игумена и за благословением на освящение храма. Архиепископ Иона, занимавший Новгородскую кафедру в 1450–1470 годы, прислал на Соловки подписанный им святой антиминс и определил Соловецким игуменом иеромонаха Павла, который, по прибытии на Соловки, освятил первую соловецкую церковь в честь Преображения Господня. Но этот игумен, не вынеся трудностей пустынной жизни, скоро возвратился обратно в Новгород. То же случилось и с его преемником – игуменом Феодосием.
   Тогда братия Соловецкого монастыря на общем совете положили более не брать себе игуменов из других монастырей, а избирать на игуменство достойных и испытанных братий из своей среды. В то время их было уже двадцать два человека.
   Приводя в исполнение свое решение, они вновь отправили к новгородскому архие – чнископу посланцев с просьбой, чтобы архипастырь призвал их духовного отца Зосиму «посвятил его в священство и игуменство, хотя бы смиренный Зосима, к тому времени уже старец, и начал тому сопротивляться.
   Архиерей так и сделал, вызвав к себе письмом святого Зосиму, убедил его принять священство и игуменство. Получив для своей обители богатые пожертвования мирян, состоящие из денег, одежд, съестных припасов, и прочего необходимого, преподобный с честью был отпущен владыкой на Соловки. Братия с великой радостью приветствовала возвращение своего уважаемого и любимого настоятеля, а знамение Божией благодати еще более усилило общее почтение к святому игумену.
   Когда он совершал в своей обители свою первую Божественную литургию, то лицо его светилось, как лицо Ангела, и церковь исполнилась особенного благовония. Преподобный, по окончании богослужения, благословил просфорою некоторых купцов, бывших в то время в обители, а они, войдя из церкви, по неосторожности, ее обронили.
   Проходя мимо, инок Макарий заметил пса, который старался схватить что‑то и не мог, по причине поднимавшегося пламени. Приблизившись, он увидел, что эта просфора, потерянная купцами. Подняв ее, потрясенный Макарий принес к преподобному игумену и, к немалому удивлению всех, рассказал то, что видел.
   Святой преподобный Зосима стал игуменом в 1452 году и управлял после этого обителью еще 26 лет.
   С умножением братии прежняя деревянная церковь оказалась тесной. Преподобный Зосима построил новую, бблыпих размеров, в честь Успения Божией Матери, а также поставил много келий и распространил монастырь. Кроме того, в благословение своей увеличивающейся обители, он решился перенести мощи преподобного Савватия, преставившегося на реке Выге и погребенного при тамошней часовне. В этом намерении преподобный окончательно утвердился посланием иноков Кирилло-Белоезерскаго монастыря. «Мы слышали – писали иноки – от пришельцев из вашей страны о Соловецком острове, что он издревле был необитаем, по причине неудобства морского пути, а теперь на этом острове, по воле Божией и ходатайству Пресвятой Богородицы, вашим старанием сооружен монастырь честного Преображения Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа; собралось множество братии и все устроилось прекрасно. Только вы лишены одного блага, – именно: забыт вами преподобный Савватий, прежде вас живший на этом месте, скончавшийся в посте и труде, – подобно древним преподобным отцам, – совершенный в добродетели. Он всею душою возлюбил Христа, удалился от мира и получил блаженную кончину. Некоторые иноки нашего монастыря, будучи в Новгороде, слышали повествование боголюбивого Иоанна, как он на реке Выге сподобился видеть преподобного Савватия и получить от него духовное наставление, и, по кончине, похоронил его с игуменом Нафанаилом. Рассказал Иоанн нашим братиям, как Бог, по молитвам преподобного Савватия, чудесно сохранил его с братом Феодором от потопления в море. Мы слышали, что у гроба его совершились и другия знамения и чудеса. Он – угодник Божий, и мы свидетели добродетельной жизни его, потому что этот блаженный отец довольно пожил с нами в Кирилловском монастыре. Поэтому мы даем вам духовный совет, – не лишайтесь такого дара, поспешите перенести к себе преподобного и блаженного Савватия, чтобы мощи его находились там, где он потрудился много лет» (1, с. 28–29).
   Такое послание, как нельзя более согласовывалось с желанием самого преподобного Зосимы и всей Соловецкой братии. Приготовив корабль, они отправились с попутным ветром на поморское прибрежье. Достигнув реки Выги и откопав гроб святого Савватия, они нашли его мощи нетленными; также невредимой оказалась и его одежда. Во время обретения честных мощей в воздухе разлилось необычайное благоухание. С пением священных песнопений соловецкие иноки перенесли священную раку на корабль и с попутным ветром благополучно достигли своей обители.
   Первоначально честные мощи были положены в земле, за алтарем Успенского собора, и над ними устроена часовня. Многие болящие, приходя сюда с верою, получали исцеление по молитвам преподобного. Сам старец Зосима каждую ночь горячо молился в этой часовне, и часто утренняя заря заставала его на молитве. Купец Иоанн, бывший при погребении святого Савватия со своим братом Феодором, имея к нему особенную любовь, написал образ преподобного соловецкого первоначальника и с щедрым подаянием вручил его игумену Зосиме. Этот иконописный образ святого Савватия ранее пребывал в надгробной часовне.
   Поселение иноков на пустынном острове, основание и распространение Соловецкой обители возбудили зависть корыстолюбивых и недоброжелательных людей. Многие из Корельских жителей, а также поселенцев боярских и служителей, вельможных господ, приплывали к острову, ловили в озерах рыбу, а монастырю ловить не позволяли, называя себя хозяевами и владельцами Соловецких островов. В жару спора они обижали преподобного Зосиму и всех иноков досадными словами и делали им всякие неприятности, даже грозились разорить обитель и выгнать оттуда монахов. Тогда уже престарелый игумен решился отправиться к новгородскому архиепископу Феофилу и просить у него помощи и защиты. Прибыв в Новгород, преподобный был благосклонно принят архиепископом, который советовал ему изложить свои нужды перед главными боярами, управлявшими городом. Богоносный старец обошел их дома и просил не допустить своей обители до разорения. В результате все знатные люди обещали ему свою помощь.
   Но между всеми новгородскими боярами в то время отличалась богатством и влиянием на дела Марфа Борецкая. Именно ее подчиненные особенно часто причиняли Соловецкому монастырю разные обиды. Заслышав о Соловецком игумене и предубежденная против него наговорами своих домашних, она повелела с бесчестием отогнать его от своего дома. С терпением и кротостью принял преподобный Зосима.
   Это бесчестие и пророчески сказал своим ученикам: «Настанет время, когда жители этого дома не будут ходить по своему двору; двери дома затворятся и уже не отворятся; этот двор опустеет» (1, с. 30). Видя доброе расположение бояр к Соловецкой обители, архиепископ созвал их к себе, вновь изложил им нужду иноков от пришлых людей и убедил помочь монастырю. Скоро и сама Марфа раскаялась, что оскорбила святого 'И, желая загладить свою вину, пригласила его на званый обед. Старец, по своему незлобию, принял приглашение боярыни, и когда вошел в ее дом, то был с честью встречен самой хозяйкой и всем ее семейством и посажен на почетном месте. Все ели и пили, выражая свое живейшее удовольствие, а преподобный сидел молча и, по обыкновению, мало вкушал от предлагаемой пищи.
   Вдруг, взглянув на гостей, он в изумлении опустил глаза. Взглянул в другой и третий раз – видит то же самое, именно: шесть главнейших бояр, сидящих без голов. Поняв, что означает это видение, преподобный вздохнул и прослезился, и уже не мог вкушать ничего из снедей, как ни просили его собеседники.
   После обеда Марфа, испросив у преподобного Зосимы прощение за прежнее оскорбление, дала монастырю во владение землю, утвердив это пожертвование грамотой. Когда старец вышел из ее дома, то ученик его, Даниил, стал спрашивать преподобного о причине скорби и слез во время обеда. Святой Зосима рассказал ему о виденном и объяснил видение, заметив, что эти шесть бояр будут со временем обезглавлены, о чем просил никому не говорить. Немного спустя, по возвращении в Соловецкую обитель, исполнилось и его пророчество о запустении дома Борецкой, и видение во время званого обеда. Силой оружия смирив Новгород, великий князь Иоанн III повелел казнить тех шестерых бояр, которых преподобный Зосима видел обезглавленными, а Марфу Борецкую отправить в ссылку. Имение ее было разграблено, дом и двор запустели.
   Преподобный Зосима, достигнув редкой для подвижников степени духовного совершенства и маститой старости, предчувствуя приближение кончины, стал приготовляться к переходу в вечность. Он устроил себе гроб и часто со слезами смотрел на него, размышляя о смерти. Когда его постигла болезнь, то, призвав братию, он говорил им:
   «– Вот я отхожу из этой временной жизни, а вас предаю всемилостивому Богу и Пречистой Богородице. Скажите, кого желаете иметь игуменом вместо меня?
   При этом выразилась общая любовь учеников к своему учителю. Все со слезами говорили своему умирающему игумену:
   – Мы хотели бы, отец наш, быть погребенными с тобой, но это не во власти нашей. Пусть же Тот, Кто возвестил тебе отшествие из этой жизни, Христос Бог наш, пусть Он даст нам через тебя наставника, который управлял бы нами ко спасению; да почиют над нами твои благословение и молитвы. Позаботившись о нас в этой жизни, не оставляй нас сирыми по твоем отшествии к Богу.
   Преподобный отвечал:
   – Я сказал вам, дети, что предаю вас в руки Господа и Пречистой Богородицы, а так как вы относительно игумена возложили свое упование на Бога, Пречистую Богоматерь и мое смирение, то да будет вам игуменом Арсений. Он способен к управлению монастырем и братиею.
   Этими словами преподобный Зосима вручил игуменство благочестивому иноку Арсению:
   – Вот я поставляю тебя, брат, строителем и управителем святой обители этой, и всей братии, собранной любовью к Богу. Берегись, чтобы не утратилось что либо из монастырских законоположений, как то: относительно соборной церковной службы, ястия и пития в трапезе, и других монастырских обычаев, уставленных мною; пусть все это будет целым и ненарушимым. Господь да направит стопы ваши к деланию заповедей Своих, молитвами Пречистой Госпожи Владычицы нашей Девы Богородицы и всех святых, а также и угодника Своего, преподобного Савватия. Господь наш Иисус Христос да защитит вас от всех вражеских наветов и утвердит в божественной любви. Я, хотя и разлучаюсь от вас телом, отдавая долг природе, но духом пребуду с вами неотступно. Вы узнаете, что я обрел благодать перед Богом, когда, по моем отшествии, обитель распространится, соберется множество братии, это место процветет духовно, и в телесных потребностях не будет иметь скудости.
   Сказав всё это братии, он целовал их в последний раз, всех благословил, с воздеянием рук молился о монастыре, своей духовной пастве и о себе. Наконец перекрестился и произнес: «Мир вам!» После этого, подняв потухающие глаза вверх, проговорил: «Владыко Человеколюбче, сподоби меня стать одесную Тебя, когда Ты придешь во славе судить живых и мертвых и воздать каждому по делам». Затем преподобный Зосима лег на одр и мирно предал свою душу Господу, для Которого трудился всю свою жизнь» (1, с. 31–32).
   Это было 17 / 29 апреля 1478 года.
   Совершив отпевание, иноки похоронили своего святого игумена в гробе, который он приготовил сам, за алтарем Преображенского собора, а впоследствии устроили над его могилой часовню, в которой поставили его иконописный образ. Все верующие, притекая сюда с молитвой, по молитвам преподобного получали облегчение скорбей и исцеление болезней.
   Московский Священный Собор, бывший при Митрополите Макарии в 1547 году, положил, наряду с другими отечественными святыми, совершать общецерковное празднование памяти преподобного Зосимы, игумена Соловецкого, чудотворца в день его преставления.
   8/21 августа 1566 года его честные мощи, вместе с честными мощами преподобного Савватия были перенесены в храмовый придел, специально устроенный в их честь. До закрытия Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря атеистическими властями они находились в богато украшенной раке, в Зосимо-Савватиевской церкви, затем подверглись кощунственному поруганию. Судьба этой святыни аналогична судьбе честных мощей преподобных Савватия и Германа, о чем повествуется в предыдущем очерке.
   Наряду с датой преставления, память святому преподобному Зосиме, Соловецкому чудотворцу празднуется также:
   – 8/21 августа – перенесение его честных мощей в 1566 году;
   – 7/20 августа – второе перенесение честных мощей Соловецких чудотворцев в 1992 году;
   – в Соборе Соловецких святых – 9/22 августа;
   – в Соборе Карельских святых — суббота между 31 октября / 13 ноября и 6 / 19 ноября;
   – в Соборе Новгородских святых – 3-я Неделя по Пятидесятнице.

Преподобный Герман

   Если с именем преподобного Савватия связан образ святого отшельника в традициях древних палестинских, египетских или афонских анахоретов, с преподобным Зосимой – образ устроителя священной иноческой киновии, то есть целого монашеского общежития в тех же строгих древних восточно-христианских традициях, – то с именем преподобного Германа связан образ глубочайшего смирения и послушания. У него был редкий дар верного и незаменимого помощника, который наравне со святыми Савватием и Зосимой сознательно и самоотверженно разделил зной всей тяготы их подвигов.


   Родом он происходил из города Тотьмы. Его родители были простыми, но глубоко верующими людьми и очень благочестивыми.
   О преподобном Германе архимандрит Досифей пишет, что он был «…из простых людей, грамоте… не научен. Однако, будучи сам человеком не книжным, преподобный Герман был убежден, что жизнеописания подвижников представляют назидание для чающих спасения, а потому велел клирикам записать с его слов свидетельства о том, как преподобные Зосима и Савватий пришли на остров и как обустраивался монастырь» (12, с. 167). Таких записок составлялось немало. Живыми рассказами святого старца Германа, записанными соловецким свщенноиноком Досифеем, было положено начало написанию житий преподобных Савватия и Германа и их общецерковному прославлению. Там излагалось всё, чему он был свидетель при жизни блаженных отцов.
   Ум и сердце отца Германа без книжного и школьного научения были образованы в святой образ и подобие Божие живым потоком Священного Предания Православной Церкви и живыми примерами традиций монашеского подвижничества. Подражая лучшим чертам аскета, которых Бог открывал ему на его жизненном пути, он, силой Божественной благодати, сумел перековать своего «ветхого человека» в новое существо, исполненное благоухания Святого Духа. А некнижность преподобного оказалась промыслительным Божиим смотрением: по свидетельству множества подвижников, на высотах их умного делания всякие рассудочные познания становились для них даже излишними и препятствовали священному созерцанию таинственных, непостижимых для рассудка, глубин Божественной Премудрости.
   Преподобный посвятил себя делам спасения и богоугождения с юных лет. Так, когда подвизаля он в уже иноческой чине, молва о чрезвычайном удобстве Соловецкого острова для совершенного священного безмолвия привлекла его на беломорский берег, и с рыболовами летом, вероятно 1428 года, он впервые посетил место своих будущих подвигов. Хотя Соловецкий остров вполне соответствовал влечениям его души и представлялся ему совершенно удобным для подвига, однако же, он, имея царицу добродетелей, – духовную рассудительность, не решился остаться там на жительство в одиночку. По окончании лета, боголюбец Герман с рыболовами возвратился на беломорское побережье и, поселившись на реке Выге при часовне, подвизался в молитве и строгом посте.
   Узнав и полюбив Соловецкие острова, отец Герман сделался проводником и верным соратником – сожителем его первым постоянным обитателям – преподобным Савватию и Зосиме. Удалившись из Валаамского монастыря и отыскивая более уединенное место, святой Савватий, объятый огнем Божественной любви, покоряясь Божией воле, устремился к Белому морю, с непреодолимым желанием достигнуть Соловецкаго острова. На реке Выге он встретился с уже опытным монахом Германом, от которого еще более разузнал об удобстве Соловецкого острова для пустынножительства. Заготовив ладью, съестные припасы и орудия для возделывания земли, иноки уплыли на остров и поселились в келье за версту от берега. Здесь они были утешены особенным Божиим знамением, предвещавшим будущее предназначение этого северного архипелага. На Большом Соловецком острове вместе с ними поселился рыбак с женой. В один воскресный день, рано утром, преподобный Савватий услышал плач и стоны, и когда преподобный Герман пошел к месту, откуда они слышались, то увидел женщину в слезах, которая и рассказала ему, о том, что двое светлых юношей высекли ее прутьями, повелевая оставить остров, определенный, по воле Божией, для жительства иноков. После этого рыбак с женой и всем имуществом покинул остров.
   Несколько лет продолжалось это пустынное сожительство преподобных Германа и Савватия. Оно кончилось вместе с преставлением святого Савватия, которое случилась в отсутствие преподобного Германа на реке Выге, куда тот, в предчувствии кончины, приплыл для причащения Святых Таин. После этого Бог прислал в соратники святому Герману другого ревнителя строгого подвижничества в лице юного отшельника Зосимы.
   Пустынники в 1436 году прибыли на остров и поселились близ пресноводного озера. С этого времени преподобный Герман делается уже постоянным обитателем острова, участником молитвенных подвигов преподобного Зосимы и его ревностным помощником в основании монастыря.
   Более 50 лет святой Герман прожил на холодном острове, стараясь как можно более быть полезным для новой обители. И при жизни преподобного Зосимы, и по его преставлении, он не раз по нуждам монастыря путешествовал на большую землю. Святая любовь не взирала ни на опасности плавания по обманчивому морю, ни на другие неудобства пути, нелегкие особенно для дряхлой старости. Сама кончина застигла его на службе обители.
   При игумене Арсении, преемнике святого Зосимы, преподобный Герман был послан в Новгород по делам монастыря. В обители святого Антония Римлянина он почувствовал близость разлучения своей блаженной души от бренного тела и после исповеди и причащения Святых Таин мирно предал свой дух Богу.
   Это произошло в 1479 году.
   Ученики повезли тело почившего старца в Соловецкий монастырь, но из‑за распутицы вынуждены были оставить его на берегу реки Свири, у часовни деревни Хавроньиной. Чрез пять лет, в 1484 году, при соловецком игумене Исаии, братия решились перевезти гроб преподобного в родную обитель. Посланные иноки, откопав из земли и открыв гроб, обрели честные мощи святого нетленными. Гроб, встреченный в монастыре с великой честью, сначала был установлен рядом с мощами преподобного Савватия. Потом над местом погребения преподобного старца Германа была устроена часовня, а в 1860 году каменная церковь в честь его имени.
   Земное служение Христу святого Германа настолько сокровенно, что жизнеописание его содержит в основном лишь сведения о его блаженном преставлении и о его явлении пресвитеру Григорию в родном селении святого – Тотьме – в 1602 году.
   Он явился пресвитеру и повелел написать свое иконописное изображение и составить тропарь. В том же году отец Григорий исполнил повеление святого: был написан образ, где преподобный Герман представлен вместе со святыми Савватием и Зосимой, а также был составлен текст первого древнего тропаря.
   С верой притекавшие к этой иконе стали получать исцеления в тяжких болезнях.
   30 июля 1623 года, при соловецком игумене Иринархе, честные мощи преподобного аввы Германа были вновь обретены. В 1692 году по благословению Патриарха Московского и всея Руси Иоакима преподобный Герман, Соловецкий чудотворец, был канонизирован к местному почитанию с назначением празднования его памяти на 30 июля / 12 августа, о чём была составлена специальная патриаршая грамота: «Аще кто с верою приходит к нему [преподобному Герману] – от многих скорбей, и болезней, и бед избавляет святыми своими молитвами» (12, с. 167).
   Позднее эта дата стала днем общецерковного почитания памяти преподобного.
   Также память ему совершается:
   – 7/20 августа – второе перенесение честных мощей Соловецких чудотворцев в 1992 году;
   – в Соборе Соловецких святых – 9/22 августа;
   – в Соборе Карельских святых — суббота между 31 октября /13 ноября и 6 /19 ноября;
   – в Соборе Новгородских святых — 3-я Неделя по Пятидесятнице.

Некоторые случаи чудесной помощи Преподобных Савватия, Зосимы и Германа

Об исцелении крестьянина Исаака Губкина от расслабления

   Сей Исаак, родом Вологодской губернии Устюжской округи Никольской волости деревни Приели, крестьянин, по случаю одержавшего его расслабления, за которым последовало необычайное скрючивание всего его тела, усушение и скорчивание рук и ног, лежал без движения в сольвычегодской городовой богадельне десять лет. В это время преподобные Зосима и Савватий, явившись ему в сонном видении, звали к себе в монастырь с уверением об исцелении. И, приняв слышанное им с несомненной верой, вскоре он приехал в Соловецкую обитель и получив малое облегчение в своем недуге – способность ползать на седалище, возвратился на родину. Потом, через шестнадцать лет, вновь приехав в обитель, жил при трапезной и со вниманием слушал всякое церковное пение. Наконец, несомненная его вера и теплые молитвы к Божиим угодникам исходатайствовали ему целительную Господню благодать.
   22 октября 1795 года ему в полночь второе последовало сонное видение, во время которого он узрел пришедшего к нему из алтаря благообразного старца невеликого роста, положившего на его пояс ремень и сказавшего: «Ты пойдешь к архимандриту». Исаак смиренно представлял свою невозможность всходить на высокие лестницы, но явившийся преподобный Зосима отрицал эту невозможность. Исаак пробудился от радости, но с того времени у него в течение семи дней носом двукратно в сутки шла кровь. И вот 22 октября, в день празднества в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы, пришел он к утреннему пению уже с помощью двух костылей и через несколько часов совершенно оправился от болезни и стал твердо ходить своими ногами и исправно действовать руками. В благодарной признательности к Соловецким чудотворцам Зосиме и Савватию исцеленный Исаак Губкин посвятил себя монашескому житию в Соловецкой обители до скончания своих дней. Имя же ему, нареченное по принятию иноческого образа, – Иероним. (2, с. 156)

Об исцелении глухонемого отрока, имевшего корчу рук и ног

   29 мая 1822 года прибыл в Соловецкую обитель мещанин Сумского посада Иосиф Михайлович Одинцов и привез с собой отрока, которому, судя по виду, можно [было] полагать восемнадцать лет от рождения. Левая рука его была скорчена к плечу, обе ноги согнуты кругообразно, и он не иначе мог двигаться, как только ползая, опираясь на свою правую руку. Помимо этого, слух его был закрыт, язык связан и уста источали слюну. Подъезжая к монастырю, отрок с веселым лицом всем, бывшим с ним на судне, показал свою левую руку совершенно оздоровевшую, кроме большого на ней пальца, который все еще не разгибался. Когда же его принесли в монастырь, то различными знаками, сопровождаемыми плачем, он изъявлял желание, чтобы его несли в церковь преподобных отцов Зосимы и Савватия. Желание это было по благословению настоятеля архимандрита исполнено: его приложили к раке святого Зосимы, и тотчас течение слюны прекратилось. Затем он выпил масла из лампады, употребляемой при раках преподобных, а также святой воды и вкусил часть просфоры. Некоторое время он пребывал в изумлении, после чего троекратно выговорил: «Слава Тебе, Боже!» Приложился к раке святого Савватия и опять вразумительно возопил: «Слава Тебе, Боже!» – что и повторял непрестанно. Затем говорил, что слышит и ушами. Ноги же его стали способны только разгибаться, а ходить он пока ещё не мог. Для успокоения он был препровожден в келью, где с удивлением в молчании смотрел на бывших там и вскоре уснул.
   На другой день, то есть 30 числа, когда после утреннего моления архимандрит соборно отслужил благодарственный молебен преподобным Савватию и Зосиме об исцелении страждущего, отрок был вопрошен о месте своего рождения, о сословии, к коему принадлежал, о своем имени и сколько времени был глух, нем, скорчен; также и о том, откуда взял он имеющиеся у него бумажные картинки с изображением Соловецких преподобных. Отрок отвечал, что места своего рождения и времени начала своих недугов не знает, а как бы мечтательно представляется ему, что из какого‑то селения он был везом крестьянами неизвестно куда и оставлен ими на дороге, не доезжая до Сумского, дотоле ему неизвестного, посада, где неоднократно являлись ему преподобные Зосима и Савватий, которые и говорили ему, чтобы ехал он к ним в Соловецкий монастырь, где обещается ему исцеление, чего и желал он нетерпеливо.
   Поведал он и о том, что при принятии им масла из лампады, а также святой воды и просфоры он чувствовал, что язык его начал выправляться, а из ушей выскочили со звуком как бы пробки, отчего он и пришел в изумление. А то, что в своей келье он с удивлением смотрел на других, то это происходило от неведения, где и с кем находится.
   С того времени отрок находился в Соловецком монастыре, наслаждаясь добрым здоровьем, хотя и чувствует усталость от ходьбы скорее обыкновенного. Что же касается до места его рождения, то по некоторым разысканиям открылось, что он рожден в Новгородской губернии, в Тихвинском уезде, Тервниской экономической волости, в деревне Хабурдосы, от крестьянина Парфения Иванова, а имя его в христианском крещении – Александр. Похищен же он был из родительского дома неизвестно кем в шестилетнем возрасте. (12, с. 158–160)

Об исцелении отставного солдата Никифора Даниловича Кокова от немоты

   Никифор Коков, уроженец Олонецкой губернии Пудогской округи Салможерской волости деревни Рубцовой, из государственных крестьян, в свое время поступил на военную… службу, в продолжение которой бывал в разных походах. В 1807 году в сражении против французов был ранен неприятелем пулей в правый бок. Во время лечения его медиками, хотя наружность раны и была излечена, но от приключившейся затем горячки лишился он употребления ума и языка, а потому за неспособностью уже к продолжению службы отправлен на прежнее жилище и отдан на попечение родственникам. Немота эта, равно как и помешательство в уме, продолжались с ним около трех лет, то есть до того времени, когда он, по совету родственников и частью по своему собственному желанию, был привезен в Соловецкий монастырь для поклонения святым мощам угодников Божиих Савватия и Зосимы.
   Здесь страждущий Никифор с теплейшей верой и умиленным сердцем неоднократно притекал к этим скорым на помощь цельбоносным врачам, возлагая на них свое упование. Однажды, по своему обыкновению, пришедши в храм преподобных, просил он священника отслужить им молебен, в продолжение которого почувствовал некоторое сотрясение в своем теле и, не зависящие от его воли, движение. И через несколько минут, к удивлению всех предстоявших тут, немой Коков вполне ясно произнес: «Надобно мне положить в кружку преподобных отцов Зосимы и Савватия денег рубль». И, вынув из‑за пазухи мешочек с медными деньгами, от радости не был в состоянии отсчитать означенного рубля, отдал для этого мешок тот предстоявшим тут же с ним родственникам и в то же время получил совершенное исцеление. (12, с. 157–158)
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →