Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Один человеческий мозг генерирует больше электрических импульсов в течение одного дня, чем все телефоны мира вместе взятые.

Еще   [X]

 0 

Факел Новороссии (Губарев Павел)

Сквозь грязь и кровь, сквозь дым пожарищ и тучи лжи сверкает пламя – факел Новороссии. Нет, он не погас, как ни старались уничтожить его враги всех мастей. В основе народного бунта против «европеизации» с лицом новой бандеровщины лежат великие, благородные идеи. Здесь, на Донбассе, в грохоте битв выковался великий Русский проект – наш ответ планам глобальных рабовладельцев. Образ великого будущего нашего народа. И пусть он пока остается идеей, но за ним – Грядущее. И Новороссии – органичной части России, и самой России. Как начиналась народная революция в Донбассе? Была ли там «страшная рука Москвы»?

Как небольшая группа активистов смогла взять областную администрацию, не имея ни миллиона долларов, ни оружия? Как не правосеки, а местная олигархия пыталась подавить Новороссию весной 2014-го? Как появилось Народное ополчение Донбасса? Как возникала ДНР и как начинался «Славянский поход» Стрелкова? Что случилось с проектом Новороссии? Почему идеалистов ДНР постарались убрать с политической арены, заменив их на вчерашнюю прислугу олигархов? И какую Новороссию еще предстоит создать?

Ответы на эти вопросы вы найдете в этой искренней и увлекательной книге.

Год издания: 2016

Цена: 199 руб.



С книгой «Факел Новороссии» также читают:

Предпросмотр книги «Факел Новороссии»

Факел Новороссии

   Сквозь грязь и кровь, сквозь дым пожарищ и тучи лжи сверкает пламя – факел Новороссии. Нет, он не погас, как ни старались уничтожить его враги всех мастей. В основе народного бунта против «европеизации» с лицом новой бандеровщины лежат великие, благородные идеи. Здесь, на Донбассе, в грохоте битв выковался великий Русский проект – наш ответ планам глобальных рабовладельцев. Образ великого будущего нашего народа. И пусть он пока остается идеей, но за ним – Грядущее. И Новороссии – органичной части России, и самой России. Как начиналась народная революция в Донбассе? Была ли там «страшная рука Москвы»?
   Как небольшая группа активистов смогла взять областную администрацию, не имея ни миллиона долларов, ни оружия? Как не правосеки, а местная олигархия пыталась подавить Новороссию весной 2014-го? Как появилось Народное ополчение Донбасса? Как возникала ДНР и как начинался «Славянский поход» Стрелкова? Что случилось с проектом Новороссии? Почему идеалистов ДНР постарались убрать с политической арены, заменив их на вчерашнюю прислугу олигархов? И какую Новороссию еще предстоит создать?
   Ответы на эти вопросы вы найдете в этой искренней и увлекательной книге.


Павел Губарев Факел Новороссии

   Посвящается всем павшим в войне за Новороссию…
   Рубену Аванесяну
   Владимиру Ефименко
   Вячеславу Шестаку
   Сергею Журикову
   Евгению Пономареву
   Станиславу Бондаренко
   Андрею Сорокину
   Алексею Лемцу
   Ивану Ковальчуку
   Александру Проселкову
   Фёдору Муштранову
   Вагиду Эфендиеву
   Афанасию Коссе
   Всеволоду Петровскому
   Максиму Мартакову
   Владиславу Попову
   Алексею Мозговому
   и всем остальным…
   Покойтесь с миром и Царствие Небесное вам!
   Мы знаем, что вы смотрите на нас с небес. Мы будем помнить вас вечно.

Новороссия – русская судьба

   Сегодня это название не сходит с первых полос газет и с экранов телевидения. И эта книга – о нашей борьбе за Новороссию. О восстании настоящего русского духа. О творении русской истории.
   Написать книгу меня попросили мои соратники. Можно смело сказать, что она – плод коллективного творчества многих героев и лидеров Русской весны. Нам нужно было выразить все, что скопилось в наших душах и умах за это непродолжительное, но насыщенное событиями лихое время.
   Важным мотивом стало то, что в ходе войны стало быстро искажаться пространство целей. Чтобы удержать перед собой образ и не упустить те изначальные смыслы народного восстания, мы и взялись за столь необычное для себя занятие, как написание книги.
   В начале 2014 года слово «Новороссия» ворвалось в текущую реальность, словно сквозь некий туннель, какой-то фантастический портал из славного прошлого. Снова зазвучало имя, которое весь минувший век старательно стирали из национальной памяти. И вместе с ним в развратный наш, не верящий ни во что, бестолково-рассеянный век влетели могучие души Суворова и Ушакова, Румянцева и Потемкина, Екатерины Великой и Павла Первого.
   В имени Новороссия сегодня – горящие руины городов. Красный флаг с синим андреевским крестом. Мертвые подбитые танки с поникшими стволами орудий и свернутыми набок башнями. Отчаянные православные бородачи в камуфляже и суровые патриоты-леваки с загорелыми на солнце лицами. Истерзанная металлом земля Саур-могилы, иссеченный осколками и пулями, развороченный снарядами бетон мемориала Великой Отечественной. Трагедии, окровавленные бинты, сутаны разрывов над кварталами Донецка – и неукротимая воля к победе.
   Но Новороссия не всегда была такой, читатель. Еще совсем недавно – по историческим меркам – Новороссия была процветающей плодородной землей, славной колосящимися нивами и цветущими садами, гордыми промышленными гигантами и оживленными гаванями. Здесь шумела и бурно развивалась многоцветная, полнокровная жизнь. В университетах и на судостроительных верфях. В мастерских художников и в фабричных цехах. Густонаселенная, щедро напитанная солнцем, омытая синими водами Черного и Азовского морей, пронизанная полноводными реками, Новороссия давала великой стране всё. Уголь и металл. Горы хлеба, сочных овощей и фруктов. Корабли, двигатели и самолеты. Станки и электронику. Сотни видов самых разнообразных машин.
   Эта земля была отбита русскими у Османской империи и у ее татарских вассалов. С первых Азовских походов Петра Великого 1695 и 1696 годов Российская империя более века вгрызалась в северный бок Османской Турции. Мы отбили эти территории у свирепых османов, создав у Черного моря, на побережьях лиманов и вдоль течений больших рек край обильный и процветающий. Край, через который текут Дунай, Днестр и Южный Буг, Днепр, Северский Донец, Дон и Кубань. Край, населенный упорными, трудолюбивыми, предприимчивыми, зажиточными людьми с южнорусским говором. Новороссия, тянущаяся широкой полосой от Бендер и Тирасполя на Днестре вдоль Черного и Азовского морей до самого Донбасса и Ставрополья – это воистину жемчужина Русской цивилизации. Сюда, на ее освоение, двигались несколько волн заселения. Здесь бок о бок живут русские (великороссы и малороссы-украинцы), болгары, гагаузы (потомки тюрков-огузов, турок-сельджуков), волохи-молдаване, потомки сербских поселенцев-арнаутов, евреи.
   Убери Новороссию из нашей истории – и исчезнет изрядная часть русской национальной гордости. Кого мы вспоминаем, когда разговор заходит о славе русского оружия, о нашем национальном героизме? Об адмиралах Ушакове и Нахимове, об Александре Суворове и Михаиле Кутузове, о героической обороне Севастополя в 1854–1855 и 1941–1942 годах. О не менее героической обороне Одессы и Очакова в 1941-м. О взятии Измаила. О битвах при Ларге, Рымнике, Кагуле, на Кинбурнской косе. Мы вспоминаем об ожесточенных боях у Саур-могилы, когда армии Сталина в августе 1943-го взламывали немецкий Миус-фронт, объявленный железными воротами, запирающими путь русским в Донбасс. И мало кто мог даже вообразить себе, что 71 год спустя там будут идти бои между армией Новороссии и силами необандеровской, «майданной» укрофашистской хунты.
   Так вот: вся эта воля, труд и слава – это и есть наша Новороссия.
* * *
   Сложна ее судьба. Уже в XIX веке когда-то одну Новороссийскую губернию разделили на семь регионов. Бессарабскую, Херсонскую, Екатеринославскую, Таврическую, Черноморскую губернии, Область Войска Донского и Кубанскую область. Старейший университет в Новороссии – Одесский – до 1917 года назывался не Одесским, а Новороссийским. Имя Новороссии жило и живет в названии крупнейшего порта РФ на Северном Кавказе – Новороссийска. В краеведческом музее города Донецка висит карта города 1912 года, только называется карта «План завода Новороссийского общества каменноугольного, железного, стального и рельсового производств (Юзовский завод)». Это и есть Донецк образца 1912 года. Но еще в царской России Новороссия стала скорее историческим названием для нескольких административно-территориальных единиц. Однако Новороссия никогда не была так называемой Украиной.
   В аду охватившей страну Гражданской войны 1918–1922 годов образовалась Донецко-Криворожская республика, объединявшая обширные земли Новороссии – кроме Крыма, Ставрополья, Кубани, Одесской и Николаевской областей. В состав республики ДКР вошли территории современных Донецкой, Луганской, Днепропетровской и Запорожской, а также частично Харьковской, Сумской, Херсонской, Николаевской и Ростовской областей. Столицей республики стал Харьков, а позже – Луганск. Но в 1919 году Ленин, заигрывая с украинскими самостийными коммунистами, добился включения земель ДКР в состав будущей Украинской ССР. Тем самым Ленин пытался разбавить украинскую крестьянскую среду рабочим, промышленно-городским населением. По тем же причинам в состав советской Украины передали земли нынешних Одесской, Николаевской и Херсонской областей. (А в 1954 году – и Крым.)
   В Советском Союзе и в страшном сне никто не мог увидеть того, что страна будет развалена по границам союзных республик в 1991-м, и Новороссия в большей своей части попадет под власть духовных наследников Мазепы, Петлюры, Бандеры и Шухевича. И впоследствии 23 года искусственно слепленное государство Украина будет создавать миф о тысячелетнем стремлении украинского народа к независимости от Москвы. А потом произойдет Русская весна, сначала в Крыму, потом на Донбассе. Но обо всем по порядку, уважаемый читатель.
   В СССР Новороссия поднималась и развивалась. На всю страну гремели достижения Донбасса, Днепропетровска и Кривого Рога, Одессы, Николаева. Да, конечно, не обошли Новороссию и беды той эпохи, но к середине 1980-х эта историческая область отличалась высочайшей степенью развития всего: индустрии, науки и образования, сельского хозяйства. Эти земли выступали как парадная витрина счастливой и обильной жизни великой страны. Были здесь машиностроение, металл и уголь Донбасса, и верфи Николаева, и мощные порты Одессы, Ильичевска, Южного, и развитый индустриально-аграрный узел Приднестровья (Тирасполь), здравницы, виноградники и заводы Крыма, и тучные нивы повсюду. И сады с деревьями, чьи ветви гнулись под тяжестью спелых плодов.
   Не было здесь национальной розни. Все жили и работали совместно, делая общее дело. Многолика была та, советская Новороссия. Но само ее имя было забыто в языке официальной власти. Считалось, что это – южная Украина, Ростовская область, Северный Кавказ. Позже это очень дорого обойдется нам.
* * *
   Расчленение Советского Союза разделило и Новороссию. Но именно в конце 1980-х годов, с первыми порывами истеричного, антирусского украинства (или украинизма, как называет это явление один мой уважаемый соратник), возникает и первое движение за воссоздание Донецко-Криворожской республики. В противовес антирусскому беснованию на Западной Украине и в Киеве. Тогда впервые появляется черно-сине-красный флаг будущей Донецкой Народной Республики.
   В ту волну новой русской смуты возникает первый очаг сопротивления чуме русофобии и сепаратизма: ПМР, Приднестровская Молдавская республика, населенная великороссами, украинцами-малороссами и молдаванами. Там люди в схватках 1990–1992 годов дают вооруженный отпор молдаво-румынскому национализму, сначала пытаясь сохранить ПМР в составе Советского Союза, а затем – как независимую республику, которая стремится стать частью Российской Федерации. Увы, Москва пока так и не решилась на это. До сих пор. Но я убежден, что сейчас начинается великий этап русской истории – собирание земель. Именно Приднестровье стало первым оплотом Новороссии, символом русского сопротивления силам Зла, раздробления и деградации. Саму память о Новороссии пытались стереть в национальном сознании. О Новороссии говорили разве что в узких кругах русских организаций да пророссийских исторических кружках.
   Донбасс мог бы стать аналогом ПМР еще в 1992-м. Именно летом того года, по преданию, в Москву приезжали первые гонцы из Донбасса, чтобы попасть на прием к президенту Ельцину и предложить ему: поддержите возможное отложение Донбасса от Украины, бьющейся в корчах укронационализма и страшного экономического кризиса. Так, как вы поддерживаете независимость Абхазии и Южной Осетии от русофобской Грузии. Но ельцинскому режиму было на это наплевать. Тогдашняя РФ равнодушно взирала на то, как русских убивают, грабят и насилуют в «новых независимостях». В 1994 году была подавлена и попытка президента Крымской автономной республики Юрия Мешкова отделиться от Украины. Так и не появились тогда еще два очага Большой Новороссии. А ведь их возникновение плюс принятие в состав РФ Приднестровья могли бы разжечь соответствующие настроения в Одессе, Николаеве, Херсоне, Днепропетровске… Однако история не терпит сослагательного наклонения.
   Все эти годы Новороссия мучительно пробивалась сквозь каменную плиту саркофага, в которую ее попробовали уложить. Опытный глаз видел, что она подспудно есть. Юго-Восточные области Украины голосовали всегда против самых бандеровских, русофобских сил: это видно по электоральным картам Украины 1991–2012 годов. Этим умело пользовалась бездарная Партия регионов и режим Януковича. (Напомним, что он в 2010-м шел на выборы с лозунгом федерализации Украины, о котором очень быстро «позабыл».) Юго-Восток поддерживал тех, кто стоял за добрые отношения с Российской Федерацией, за федерализацию Украины, за ее неучастие в блоке НАТО, за придание русскому языку статуса второго государственного. Но коли вы посмотрите восточнее, то увидите, что в «российской» части Новороссии (Ростовская область, Кубань, Ставрополье) люди голосовали против отмороженных прозападных, русофобских «демократов» и либералов. Именно там возник феномен кубанского губернатора, батьки Кондратенко, не побоявшегося в конце 90-х заявить о борьбе с мировой финансово-ростовщической мафией и о приверженности русскому национальному патриотизму. Именно о юге РФ с ненавистью говорили московские либералы – как о «красном поясе», как об оплоте патриотизма и казачества.
   В «нулевые» годы в Донбассе рождаются общественные движения, выступающие за осознание региона частью Русского мира, создание Донецкой республики, Донбасской Руси. Именно их, восходящий своими корнями к символике «Интердвижения Донбасса» флаг, теперь – знамя ДНР. Именно их активисты ринулись на штурм областной администрации ранней весной 2014 года. Именно из русского движения Донецкого края и вышел автор этих строк, первый народный губернатор Донбасса.
   Хотя еще в 2009-м мы казались большинству лишь небольшой группой политических маргиналов. Но идеи, как и мины, могут годами ждать своего часа… И потом двигать народные массы в направлении их реализации. Так и случилось в 2014 году.
* * *
   Сейчас нас могут спросить: а зачем вы пошли воевать за Новороссию? Что двигало вами весной 2014-го? Почему вы восстали? Чем вас не устраивала перспектива «евроинтеграции» Украины? И зачем вообще возрождать Новороссию?
   Что ж, отвечу откровенно. Хотя простого ответа не получится. Итак, соберемся с мыслями.
   Причина первая: победивший на Майдане украинский нацизм, ставший по сути государственным проектом. Вы хорошо представляете себе обстановку сразу же после государственного переворота в Киеве 21 февраля 2014 года? Подчеркну: именно тогда, а не сейчас. Вспомните: еще толком не рассеялся дым от пожаров и горящих покрышек, но победители уже принимают закон о фактическом отказе от использовании русского языка как регионального в областях, где «дэржавна мова» не используется. В Киеве открыто шествуют откровенно нацистские молодчики «Правого сектора»: не только с портретами Бандеры, но и с нарезным автоматическим оружием. Они вот-вот хлынут в «неблагонадежные», недостаточно «свидомые» регионы – наводить свои порядки. В Донбасс – совершенно точно. Потому что, с их точки зрения, здесь – «недоукраинцы», люди третьего сорта, азиатчина, москали, «титушки». Бесчинствующие укронацисты начинают крушить советские памятники.
   Неужели нам нужно было покорно ждать, когда к нам ворвется это озверевшее быдло? Неужели нам надо было склонить головы перед наследниками даже не гитлеровцев, а их «шестерок», туземных пособников?
   Русскому языку на Украине (где на нем, а не на мове, изъясняется половина населения) придумали этакий мутный статус «регионального языка». Вы даже не представляете, как это унизительно! Вместо государственного двуязычия, которое предлагал даже националист Черновол, вводилась система, где наш язык – «региональный». Зато все официальные документы оформляй на «мове», теряя время. Это был сильнейший элемент национального унижения, каждодневного оскорбления.
   Все великорусское на Украине планомерно изводилось. Русские школы закрывались. Озвучивание кинофильмов – только на мове. При этом было видно, что сами политики-«украинизаторы» говорят на ней с трудом, что дома они болтают на языке Пушкина, а не Шевченко. Добавьте к этому обливание нечистотами России и русских, возвеличивание пещерных украинских нацистов первой половины ХХ века в школьных учебниках и в трудах самостийных «историков», провозглашение первых людей на Земле украинцами – и вы получите более или менее понятную картину ежедневного оскорбления русских. Да, и что сделала буквально в первые дни власть хунты в 2014 году? Пыталась принять закон о языке, практически запрещавший нашу речь. И только то, что Донбасс поднялся, только тот факт, что даже в силах АТО в основном говорят по-русски, поумерило пыл языковых украинизаторов.
   Потому мы и поднялись на борьбу, чтобы остаться русскими. Отстоять свою русскость! Как и приднестровцы, которые в 1990-м восстали против насильственной румынизации, против превращения русских в «черную кость» в тогдашней Молдавии. Время показало нашу правоту очень скоро. В Одессе, где движение «Куликово поле» решило не брать в руки оружие и не захватывать власть силой, а надеялось мирным путем собрать подписи за автономию Новороссии, людей просто сожгли заживо. В Запорожье митинг был жестоко подавлен с применением силы. В Харькове прорусский актив пошел на сотрудничество с мэром Геннадием Кернесом. Наши соратники из других регионов Большой Новороссии сделали большую ошибку: пошли на соглашательский сговор с местной элитой, которая их немедленно предала, а ребята оказались в застенках СБУ.
   Была и вторая причина: Киев 23 года обворовывал Новороссию. Мы понимали, что прежней Украине приходит конец. Все годы выморочной «независимости» с 1991 года Киев был вынужден поддерживать существование депрессивных, нищих, но бандеровски настроенных регионов Галичины (и тянущихся за ними регионов Центра) за счет дотаций из регионов Новороссии – Юго-Востока. Мы не обращали внимания на официальную статистику, которая показывала убыточными и Донецкую, и Одесскую области! Ведь многие налоги платились через головные офисы в Киеве, как бы не из областей Юго-Востока. Но всем известно, что на самом деле средства на содержание остальной Украины дают машиностроители, металлурги, горняки, химики, портовики, аграрии именно Новороссии.
   Эта порочная схема обрекала «самостийную» на вечный кризис: регионы Новороссии (Юго-Востока) не могли развиваться, потому что им приходилось тащить на себе нищие области центра и запада Украины. Помимо того приходилось кормить олигархию в лице Ахметова и ему подобных. Оттого наши предприятия старели и теряли конкурентоспособность (ресурсов-то не хватало!). Мы напоминали малокровных, которых заставляли еще и кровь свою переливать.
   Победивший «евромайдан» стал сигналом второго этапа деиндустриализации Украины, полного превращения страны в крестьянско-сырьевой придаток сытой Европы. «Евромайдан» нес нам угрозу разрыва экономических связей с Россией, разорение наших предприятий из-за непосильных затрат на «евроинтеграцию», забивал их потоком европейских товаров. Украина и так тяжело заплатила за открытие своих экономических границ после вступления в ВТО при Ющенко! А это означало одно: мы разоряемся – но из нас продолжат высасывать последние соки. И нам надо было покидать этот «корабль дураков», чтобы просто выжить. Иначе нас ждала неменуемая медленная мучительная гибель.
   Вы знаете, почему жители Западной Украины и люмпен-интеллигентщина городов западнее Донбасса считает нас какими-то запойными недочеловеками, генетическим мусором, безмозглыми тушами? Почему они мнят себя креативными, утонченными, культурными пассионариями, а нас – безропотными, туповатыми невольниками? Потому что мы – действительно другие. Мы, русские Донецкого угольного бассейна, не выходили на шумно-балаганные митинги «украинствующей демократии» в конце 1980-х. Мы не летели на яркие политические приманки, как легкомысленные мотыльки. Потому что мы, в отличие от безответственной интеллигентщины и городских бездельников, – люди дисциплины и системы. Наша жизнь несколько поколений была вписана в жесткий индустриальный ритм. Мы всегда были воинами промышленности, организованными почти по-армейски. Ибо от нашего труда и собранности зависела жизнь огромной страны, жизнь других людей. Нам было некогда ходить на митинги и бузить, потому что наши горные выработки могли быть затоплены подземными водами, наши металлургические печи могли застыть и навсегда выйти из строя. Срывая работу машиностроительных заводов, мы могли привести к остановке производств по всей огромной державе. От кузнечно-прессового оборудования Новокраматорска зависела тяжелая и средняя индустрия всего СССР. Удобрения химиков Северодонецка ждали поля одной шестой части суши. Потому мы были дисциплинированной, привыкшей к организации промышленной армией. Цеха и шахты наши – это полки, заводы – дивизии, производственные объединения – армии.
   По психологии мы, донецкие русы, ближе к уральским русским, потомственным заводчанам, нежели к жителям Западной Украины, нежели к полтавским селянам. Мы преданы своим предприятиям, они – смысл нашей жизни. Кстати, и в РФ либералы-«демократы» презирают уральцев, еще в 1992-м обозвав их крепостными. Да, наши достоинства имеют продолжение в виде недостатков. Так сказать, есть тут и обратная сторона медали. Дело в том, что поколения жизни в Индустриальной цивилизации приучили нас вере в своих командиров – директоров заводов и шахт.
   Когда СССР разрушили, директорат и хозяева воспользовались нашей привычкой к дисциплине и системе. Потому Донбасс так долго пробуждался. Потому бойцы «Беркута», которых до событий на Майдане у нас, в Донецком бассейне, считали просто «мусорами», с началом укронационалистического переворота в наших глазах стали собратьями, дисциплинированными «системщиками». И мы их поддержали, приняли. Вызвав дикую ненависть новых бандеровцев, архаичных националистов-укропитеков. Они-то думали, будто мы покорно примем их власть, как бессловесный скот. Они-то мнили себя пламенными пассионариями, а нас – генетическим шлаком, рабочим быдлом, «ватниками».
   Но они просчитались!
   Как только донецкие русы взялись за оружие, как только поднялись против последышей Бандеры с извлеченными из белых хранилищ Соледара дедовскими противотанковыми ружьями и карабинами, все эти западноукраинские пассионарии предпочли охранять Майдан в Киеве, куражиться во Львове и Тернополе, отсиживаться по прикарпатским своим хуторам, бегая от повесток из военкомата. Даже мобилизовать в ВСУ легче всего оказалось местную, украинскую «вату» – жителей остальной Новороссии. Людей Индустриальной цивилизации, а не карпатских сел. Что, конечно, горько видеть.
   Но мы гордо несем знамя русских Донецкого кряжа! И не намерены подчиняться укронацистам, этим детищам сырых схронов, одержимых ненавистью ко всему, что для нас свято…
* * *
   Восставая, мы весной 2014-го надеялись, что Россия не бросит нас, как не бросила Крым.
   Но – переведем дух – не только всё это нас воодушевляло. Мы думали и о гораздо большем.
   Мы, русские патриоты, считаем, что русский народ состоит из трех ветвей: великороссов (Петровых-Ивановых), малороссов-украинцев (Петренко-Иваненко) и белорусов (Петровичей-Ивановичей). Мы не признаем сведе́ние русских только к великороссам и того искусственного разделения нашего народа, что проходило в течение всего советского и постстоветского периодов нашей истории. И если посмотреть внимательно, то жители Донбасса, как и Северного Причерноморья, практически такие же, как и живущие в РФ русские-южане. Например, на Кубани и на Ставрополье. Или в Белгородской и Воронежской областях. Да на Брянщину поезжайте! Там – то же фрикативное, взрывное «г» в речи, хэканье! Немецкие оккупанты в 1941–1943 годах вообще зачислили Брянщину в «рейхскомиссариат Украина». Мы – юго-западная ветвь русского народа, и всегда это помнили.
   Приднестровье, Крым и Донбасс – это фантомные боли Новороссии, боли разделенного единого русского народа. Мы считаем искусственно созданной ту украинскую национальную идентичность, сделанную как антипод России и русскому народу. Убери из украинского национализма русофобию, и в его содержательной сути не останется камня на камне. Искусственная враждебность к России и русским части украинского народа лишь подтверждает успешность работы наших геополитических врагов.
   Распад Союза и «либеральные рыночные реформы» принесли ад. Деиндустриализацию, нищету, дикую коррупцию «элит», чудовищное социальное расслоение и вымирание коренного населения. Собственность досталась малочисленной группе олигархических кланов, которые и получили власть над обездоленным большинством. Те самые, которые грабили мою страну, когда мы готовили свои школьные домашние задания при свечах, потому что электричество давали почасово. Возникла совершенно тупиковая «модель», где участь большинства – угасание и дегенерация под пятой Великих Регрессоров. Причем жить приходится в мировом захолустье, в сырьевых придатках Запада, имея колониально-зависимую финансовую систему и «элиту», работающую «вахтовым методом». Лишь бы выжать прибыли из погибающих территорий – и удалиться на Запад, в «приличное общество», предварительно закупив там недвижимость и собрав приличную сумму денег на банковских счетах.
   Закройте глаза и вспомните те тысячи встреч и разговоров, начиная с 1991 года, что случились с тех пор. Вспомните свой личный опыт. Воскресите в памяти то, сколько за эти годы было разорено, распродано за бесценок, раскурочено, разгромлено. Везде – в науке, промышленности, в сельском хозяйстве. Как будто нашествие орды варваров прокатилось по нашим землям! Сколько трудов многих поколений было пущено по ветру, сколько миллионов судеб изломано.
   Став «независимой», Украина превратилась в злосчастный край, в территорию деградации и одичания.
   Как хорошо написал Владимир Корнилов еще в 2011-м, на двадцатилетний юбилей «незалежности» Украины, ни разу с 1991-го ВВП «свободной» Украины не приблизился к ВВП советской союзной УССР 1990 года. Электроэнергии было в 2009-м произведено на 41,8 % меньше, чем под игом империи. Мяса – на 56 % меньше. Молока – на 52,6 %. Производство сахара-песка рухнуло на 81,2 %. Сахарной свеклы – на 77,3 %. И это на Украине, которая всегда славилась как очаг русского сахароварения – что при царях, что при Советах. Самостийники орали, что москали в империи-СССР отнимают у них колбасу. Пожалуйста! Если в 1990 году УССР произвела 900 тысяч тонн колбас, то «независимая» Укропия в 2010 году – 281 тысячу тонн. На 68,78 % меньше. Интересно, кто теперь съел украинскую колбасу-то?
   В 1991 году скаженные самостийники бегали по улицам и голосили, что по добыче угля, железной руды, выплавке стали и производству сахара Украина на рубеже 1989–1990 годов прочно занимала первое место в Европе. И вот им досталась почти четверть всей промышленности СССР. Как же независимая Украина распорядилась всем этим?
   Текстильная индустрия к 2009 году почти умерла: по отношению к 1990 году на 92,8 %. Выпуск обуви – на 89,6 %. Цемента стали делать на 58,2 % процента меньше, чем тогда. Производство стали упало на 67,6 %. Что стало с производством готового проката? По итогам 2010 года – минус 38,5 % к 1990 году. Аммиака произвели на 15,7 % меньше.
   Погибло знаменитое когда-то тракторостроение: падение достигло 98,6 %. Уничтоженным оказалось станкостроение: минус 99,7 %. То же самое – с кузнечно-прессовым оборудованием (минус 99,6 %). Производству холодильников повезло: падение составило «лишь» 46,5 %. Зато выпуск стиральных машин пал на 79,2 %.
   Когда-то на западе Украины, во Львове, делали телевизоры. В 2009-м их производство упало практически полностью: на 93,7 % по отношению к 1990 году. На 91 % сократился выпуск грузовых автомашин. Ну, а ввод в строй жилых домов уменьшился на 63,3 %.
   Минеральные удобрения? Их производство в 2010 году по отношению к 1990-му пало на 52,5 %, с 4 миллионов 815 тысяч тонн до 2,285 млн тонн. В 1989 году советская Украина произвела 126 самолетов. Лучшее достижение «свободной» Украины – 9 лайнеров КБ Антонова в 2013-м. А так – один, шесть, четыре машины в год…
   Чего теперь производится больше, чем при «русской оккупации»? Подсолнечного масла (рост в 2,8 раза) и зерна – примерно на четверть. Но этим страну не накормишь, работы всем не обеспечишь. Став хлебно-подсолнечной колонией Запада, советского уровня жизни не вернешь.
   Став «независимой», Украина пережила десять страшных лет экономического падения. Ее ВВП снизился до 40,8 процента к 1990 году. И только в 2000-м начался рост. Лишь к 2008-му самостийная смогла дорасти до 74,2 % от ВВП Украинской ССР девяностого года. Однако разразившийся кризис отбросил ее на пять лет назад. Это не государство – это катастрофа. К 2013 году положение в экономике самостийной продолжало быть плачевным.
   «…Андрей Новак, занимающий должность председателя Комитета экономистов Украины, рассказал о снижении ВВП украинской экономики: по экономическим показателям – в два раза по сравнению с 1990 годом. Заметно существенное падение производства главенствующих в экономике страны товаров.
   Статистика, приведенная Новаком, показывает: на сегодняшний день в Украине наблюдается сокращение производства стали в 2 раза по сравнению с 1990 годом. Производство алюминия и чугуна упало в 1,5 раза. За 22 года во всех сферах украинской экономики наблюдается средний спад в 1,5–2 раза, а в некоторых достигает разницы в 10 раз. Негативная статистика присуща и аграрному сектору. Единственное его подразделение, примерно держащееся на уровне 1990 года, – это птицеводство. Также не было замечено существенных изменений в фармацевтической сфере…»[1]
   В 90-е годы было потеряно более 40 % основного капитала, объем ВВП упал на 60 %, инвестиций в основной капитал – на 80 %. То есть республику просто эксплуатировали на износ, ничего в нее не вкладывая. Доктор экономических наук профессор Василий Найденов в 2013, предвоенном, году бил тревогу. Он сравнивал то, как шли дела после гибели СССР на Украине и в гораздо менее богатой Белоруссии.
   Итак, ВВП Беларуси сначала понизился на 20 %. Однако уровень 1990 года преодолен белорусами еще в первые годы нового века. В Белой Руси сохранены и работают все предприятия, в том числе сельскохозяйственные. Появилось много новых, практически нет безработицы (0,6 %). Беларусь добивается более высоких экономических показателей. По данным 2010 года, ВВП на душу населения в Беларуси – 12,3 тыс. долларов США, рост по сравнению с 1995 годом – в 2,9 раза. А на Украине – 6 тыс. долларов США, рост по сравнению с 1995 годом – 1,5 раза. Средняя заработная плата на 2010 год в Беларуси – 544 долларов США, на Украине – 394 доллара США.
   При этом экономика Украины не развивается. По словам Найденова, во всех странах в периоды экономических трансформаций происходил бурный рост (СССР, Германия, Япония, Китай и др.). Ничего подобного нет на Украине. После катастрофического спада 90-х годов идет вялый рост при обеднении структуры экономики. То есть экономика самостийной становится все более примитивной и сырьевой, низкотехнологичной. Это и есть «движение в лоно европейской цивилизации»?
   Валовая добавленная стоимость, созданная в промышленности Украинской ССР в 1991 году, составляла 36 % ВВП, а в 2010 году в незалежной – 27,1 %. Машиностроение и металлообработка в объеме промышленной продукции в 1991 году составляли 26,4 %, в 2011 году – 11,6 %; легкая промышленность в 1991 году – 12,3 %, в 2011 году – 0,7 %. Исчезло или доживает последние годы множество высокотехнологичных отраслей: самолетостроение, судостроение, турбины, синтетические алмазы и инструменты из них, электронные приборы и др. Низко пала и не растет доля высокотехнологичной продукции в промышленности (5-й и 6-й уклады составляют только 4,1 %). Украина теряет доходы даже на транзите нефти и газа, трубопроводные системы которых остались от СССР. Транзит нефти сократился до 25 % мощности, транзит газа – наполовину, и они продолжают падать.
   – Подобного разрушения не было даже в результате войны. Уже через 10 лет после Великой Отечественной, в 1955 году, объем промышленной продукции УССР был в 2,2 раза больше довоенного уровня. В 2013 году исходные объемы еще не достигнуты, с момента обретения независимости прошло 22 года! – заявил тогда профессор Найденов.
   Соответственно, уменьшилось потребление продуктов животноводства на душу населения – мяса и мясопродуктов с 68 кило на человека в 1990 году до 51 кг в 2011. Молока и молочных продуктов – с 373 до 205 кило. Падает капиталооснащенность сельского хозяйства: число тракторов упало с 495 тысяч в 1990 году до 147 тысяч в 2011-м. Зерноуборочных комбайнов – с 107 тысяч в 1990 году до 32 тысяч в 2011-м. Грузовых автомашин – с 296 тысяч до 101 тысячи. По сравнению с 1990 годом на 82 % сократилось поголовье крупного рогатого скота: с 24 623 тысяч голов до 4426. На 69,2 % пало поголовье коров – с 8378 до 2582; свиней – на 62 % (с 19 427 до 7373); овец и коз – на 79,3 % (с 8419 до 1739).
   Ох, какое славное «освобождение от Империи» вышло! «Самостийный рай» обернулся нищенским прозябанием, голым задом. Не зря Украина стала этаким «белым Таджикистаном», поставщиком гастарбайтеров и проституток. В. Корнилов издевательски писал:
   «…В 1991 году нас убеждали, что Украина, перестав кормить „империю“, заживет богато и счастливо, став „житницей Европы“. Может, ностальгия по колбасе за 2,20 кому-то покажется сейчас смешной, но ведь и митинги за независимость проходили под неизменным лозунгом „Хто з’їв моє м’ясо?“ „Империи“ вроде бы нет уже 20 лет, но за эти два десятилетия производство украинского мяса упало на 56 %, и мы теперь его импортируем. Так кто его съел-то уже без „империи“? А как получилось, что в 1990 г. УССР производила 6,8 млн тонн сахара, а в 2009 году – уже 1,3 млн? Или это враги независимости втихаря сжевали все сладкое в этой стране?
   Ну кто может объяснить, почему задавленная колониальным гнетом Украина могла производить 1210 млн кв. м ткани, а ближе к 20-летнему юбилею сподобилась всего на 87 млн? Почему в 1990 году здесь производилось 106 тыс. тракторов, а в 2009 году – лишь 1,4 тыс.?
   Кто-то, конечно, может усмехнуться, вспомнив качество отечественной одежды или тракторов. Однако надо понимать, что за этими катастрофическими цифрами – не просто падение производства. За ними – закрытие сотен предприятий, потеря тысяч, десятков тысяч, сотен тысяч рабочих мест, а с ними и надежды когда-нибудь получить работу в этой стране. Что уж удивляться, что многие жители гордой и независимой Украины надеются лишь на одно – устроиться хоть кем-нибудь хоть где-нибудь за границей.
   Неужели кто-то думает, что учитель из Жмеринки, пытающийся получить работу ассенизатора в Польше (из которой в свою очередь учителя уехали ассенизаторами в Англию), или медик из Дебальцево, рискующий всем, но остающийся в бомбимой со всех сторон Ливии, ностальгируют по СССР, вспоминая только свою „веселую молодость“? И неужели кто-то думает, что 18-летний гражданин Украины будет уважать свое государство, видя, как его мама, человек с двумя высшими образованиями и десятилетиями педстажа, валится с ног от усталости, подрабатывая после украинской государственной школы еще уборщицей и ночным вахтером, чтобы оплатить образование сына?! Образование, которое всё равно не даст ему работу! С какой же стати ему любить это государство, не любящее ни его, ни его маму? Так только ли в „воспоминаниях“ о счастливом детстве 60-летних дело?»[2]
   Это было написано в 2011-м, но строчки о Дебальцево оказались пророческими. Чем больше проваливалась экономика «укропства» с 1991 года, чем беднее становились «новые европейцы» – тем больше расцветала коррупция и тем шизофреничнее, яростнее становилась антирусская пропаганда. Все беды валились на Россию, на СССР, на Российскую империю.
   Зайдя в тупик, власть Януковича возжелала добывать новомодный сланцевый газ в Донбассе. С помощью транснациональной компании «Шелл». На восьми тысячах квадратных километров. При этом правящим обезьянам даже не пришло в голову: а как истыкать нашу землю массой скважин-дыр? Как закачивать в них море воды для гидроразрыва пластов? Ведь любой специалист скажет, что дебет скважин при такой добыче падает в течение нескольких лет до нуля. Зато грунтовые воды отравляются.
   В 2005 году самостийники совершили еще один идиотский шаг: втолкнули бедствующую республику во Всемирную торговую организацию, ВТО. Ну как же! Это же дорога на Запад, в Европу и в евроатлантическую цивилизацию! И вот ради единения с западной цивилизацией, ради погони за какими-то «европейскими ценностями» самостийники ввели согласованные с ВТО таможенные тарифы на импорт. Как и следовало ожидать от евроукраинцев, рвущихся в Европу любою ценой, они оказались в 2,5 раза меньшими, чем в среднем в ВТО. Из-за этого импорт стал преобладать над экспортом, бюджет Украины лишился больших доходов, внешняя торговля стала хронически убыточной. Ежегодно Украина стала терять на этом до 1,5 млрд долларов. То есть во имя химеры «евроинтеграции» самостийные бонзы принесли в жертву национальные интересы. Кто там мечтал сделать Украину аграрно-сырьевым придатком Европы? Гитлер. Изучите его застольные беседы, они изданы. А тут «вожди самостийности» сделали то же самое добровольно. Никаких дивизий оккупантов не понадобилось.
   В сентябре 2012 года Украина, буквально разоряясь, обратилась было в ВТО с просьбой пересмотреть почти 270 тарифов, но получила дулю: отрицательный ответ. В 2011 году отрицательное сальдо по внешней торговле составило 14,2 млрд долларов. В том же году состоялось футбольное Евро-2012, куда власти вбухали 15 млрд долларов. Так сказать, в рамках пути в Европу. Но эти вложения в пинание мяча оказались совершенно неокупаемыми. Огромные бессмысленные затраты потянули и без того хилую экономику несчастной страны на дно. Довели ее до порога долгового краха.
   Таким образом, уже к 2013 году Украину столкнули в новый виток кризиса. Еще без всякой войны.
   Но нацистам-укропитекам и этого оказалось мало. Абы не с москалями! Они взяли курс на экономическую ассоциацию с Евросоюзом. Их не останавливало то, что в условиях ассоциации с ЕС предусматривается дальнейшее сокращение и обнуление защитных таможенных тарифов Украины. То есть реальный сектор республики практически уничтожается, она превращается в чистого поставщика сырья и живого товара: гастрабайтеров и проституток.
   Почему для Украины ассоциация с ЕС – это смерть? В проекте договора об ассоциации с ЕС для Украины (который Янукович сначала составил, а потом принялся тормозить) предусмотрено понижение и обнуление таможенных защитных ставок, ограничение экспорта украинских товаров, введение жесткой системы технических, санитарных, организационных и прочих нормативов вплоть до изменения колеи железных дорог, ограничения деятельности на энергетических рынках и т. п. Кроме того, существует разница в тарифах. Так, на экспорт свинины из Украины тариф 10,2 % + 93 евро за 100 кг, а из ЕС – только 5 %. Масло сливочное в Европу – 189,6 евро за 100 кг, а на Украину – 10 % со снижением на 5 лет. Сардины в Европу – 23 %, на Украину – 0 %. Тариф на пшеницу в Европу – 94 евро за тонну при ограничительной квоте 950–1000 тысяч тонн и на кукурузу – 94 евро за тонну и квоте 400–650 тысяч тонн. Кроме того, европейские производители получают субсидии, которые для Украины ограничиваются и запрещаются. По металлопродукции из Европы на Украину устанавливается нулевая пошлина, а с Украины – произвольная.
   Как известно, эпопея с евроинеграцией кончилась государственным переворотом и гражданской войной. В результате нее падение экономики составило за полтора года примерно тридцать процентов. То есть сошедшая с ума Украина вернулась в дикую нищету образца года этак 1997-го.
   Правда, укропитеки-бандеровцы продолжают тешить себя и легковерную паству свою россказнями о том, будто бы после победы над «ватой» Украина ка-ак рванет вперед в развитии! Станет новым Китаем! Потому что люди украинской расы (ее открыли «свободовцы») якобы намного трудолюбивее и умнее «москалей-кацапов». Они упорно не желают понимать, что Украина была процветающей в СССР именно благодаря тому, что являлась частью огромной страны. Участницей громадных проектов развития Советского Союза, Империи. Как только такого громадного рынка не стало, все на Украине покатилось вниз.
   Пришло самое страшное: деиндустриализация. Что это такое? Поясним для тех, кто этого не понимает. Когда на Украине работали заводы, фабрики и агрохозяйства, они не просто давали изделия, энергию, товары и еду. Нет! Они создавали цивилизацию. От их доходов содержались больницы и поликлиники, детские сады, школы и вузы. Дома отдыха и санатории. Библиотеки. Культура и искусство. Благодаря работающему реальному сектору жили университеты, институты, техникумы-колледжи – ибо заводы, фабрики и агрохозяйства жадно требовали квалифицированных специалистов. Они давали работу прикладной и даже фундаментальной науке. Можно сказать, что труд заводов, шахт и мирных пашен позволял жить городам и селам, давая им средства на содержание обширного коммунального хозяйства, транспорта, местной энергетики. Миллионы людей, зарабатывая деньги на производстве, выступают как хорошие покупатели, способные тратить деньги не только на товары, но и на отдых, на поездки и развлечения. Не зря экономисты говорят, что рядом с работающими крупными предприятиями развивается малый и средний бизнес. А не наоборот!
   Как только банда самостийных политиканов и олигархов своими «реформами» и разрывом связей с Россией уничтожила огромную часть украинского реального сектора, пришли не просто нищета и безработица. Пришел конец цивилизации и вообще человеческой жизни! Без питательной почвы в виде работающих предприятий стали чахнуть, словно растения с оторванными корнями, наука, образование и культура. Начало ветшать коммунальное хозяйство городов и сел. Стала нищей медицина. Казна лишилась доходов, стала безобразно малой для такой большой республики. Образовались миллионы людей с мизерными доходами – не может развиваться малый и средний бизнес, сфера услуг. Миллионы людей стали уезжать в поисках лучшей доли за кордон, лишая государство налоговых поступлений. Украина влезла в неоплатные государственные долги.
   Что толку от того, что рынок наполнился заграничными товарами? Ведь для их покупки нужны деньги. А где их взять народу, коли работы нет, а если и есть – то за жалкие гроши?
   Пришедшие новые хозяева-олигархи отобрали себе те средства, что в СССР шли с предприятий на дома отдыха, санатории, детские сады и поликлиники. Ведь у заводов была своя социальная инфраструктура! Так же, как и сельские хозяйства содержали школы, деревенскую медицину, дома культуры. Все это сбросили как «непрофильные активы», чтобы не уменьшать барыши хозяев. К чему это привело? Не просто к катастрофе, а к настоящему вымиранию Украины. Люди слишком нищи, чтобы рожать детей, на одну семью на Украине приходится полтора ребенка. Тогда как для простого воспроизводства (чтобы нация не старела и не вымирала) надо как минимум 2,1 ребенка в среднем. А еще лучше – трое детей, чтобы компенсировать ужасающий спад рождаемости в 90-е годы. Да что там спад рождаемости! Нищета и безнадега тогда выкосили миллионы совсем не старых людей! То был настоящий геноцид.
   На момент провозглашения «независимости», в 1991-м, население Украины составляло 52,2 млн человек. Сегодня – 45 млн. Институт демографии и социальных исследований прогнозирует до 2050 года падение численности населения до 36 млн. То есть за годы «свободы от империи» вымерло 7 млн человек! Это какой-то «незалежемор». Наши источники говорят, что фактическое население Украины уже в 2012 году было не более 38 млн – поскольку 7 млн душ уехало из страны на заработки. Хотя на бумаге они и продолжали числиться как живущие в республике.
   Вот что принесли с собой «независимость» и деиндустриализация на несчастную Украину. И массовое помешательство, и вымирание, и болезни, и разгул дикого националистического мракобесия…
* * *
   Когда мы слышим слово «бандеровец», традиционно представляем забитого парня из карпатского хутора, прячущегося в схроне и дурно пахнущего. Этот образ пришел к нам из советского кинематографа, а дальше история обрывалась. И если о русских эмигрантских организациях сняли «Ошибку резидента», «Кортик» и другие советские детективы, то об украинской диаспоре, заселившей в послевоенные годы страны Северной и Южной Америки, Западной Европы и Магриба, мы знали лишь по фамилиям хоккеистов НХЛ. Между тем украинцы, или, как их называют в западных шпионских кругах, «юки», в годы холодной войны играли одну из ключевых ролей в организации глобального ультраправого подполья, действовавшего под зонтиком спецслужб НАТО и призванного противостоять коммунистам в случае опасности прихода последних к власти в Западной Европе и Латинской Америке.
   Очевидно, что и после распада СССР эти организации не исчезли и продолжали действовать на территории Украины. Смысла в них вроде и не было, но они присутствовали, и это факт. В подобном положении в свое время оказалась «Аль Каида» – после ухода советских войск из Афганистана смысл в созданном ЦРУ монстре пропал, и американцам пришлось потратить десятилетие, чтобы поменять формат агентурных сетей, зачистить отработанный материал и лишь затем представить миру усовершенствованный проект Исламского Государства.
   Однако вернемся к бандеровцам как одному из ключевых звеньев неонацистского проекта. Так, соучредителями Всемирной антикоммунистической лиги – организации, координируюшей транснациональное ультраправое подполье, стали генерал Чан Кайши и ОУНовец-бандеровец Ярослав Стецько. Учреждение этой организации стало переломным моментом для коллаборационистской миграции, на тот момент запуганной фильтрационными службами. Интеграция в масштабный проект западных спецслужб позволила им не только отбелить свои биографии и начать новую, но позволило укрепить национальные общины, главенствующую роль в которых стали играть представители бандеровских организаций. Таким образом, жизнь нескольких поколений украинской диаспоры – внеклассное образование, спортивные секции, летние лагеря – прошла под присмотром бандеровских кураторов.
   Ежегодно Гарвардским университетом в рамках летней программы Центра исследований Украины (Украинские студии) проводится Летняя школа, участниками которой оказываются студенты из США, Канады, Украины и стран бывшего СССР. Очевидно, значительная часть представителей американского континента попадает туда через инфраструктуру бандеровских (диаспорных) программ, а опыт и знания, полученные в Гарварде, в дальнейшем капитализируются для продвижения в сфере политологии, социологии и других «либеральных искусств», как в академии, так и практической сфере – политике, консалтинге, пиаре, СМИ.
   Но это в США и Канаде. Украинское диссидентское движение в УССР позднесоветской эпохи не контактировало с бандеровскими кругами, а тема коллаборационизма была жестко табуирована. Поэтому в перестройку, когда джинн украинского национализма вырвался наружу, «Народный Рух», «Украинская Республиканская партия» и другие родоначальники национализма на Украине всячески отмежевывались от Бандеры и бандеровщины. Красно-черное знамя использовалось лишь экстремистами из УНА-УНСО, на тот момент возглавляемой Дмитрием Корчинским. И пока умеренные представители советских научных и творческих элит формировали новый украинский политикум, радикалы создавали субкультуру наемников частных армий, ездили воевать в Приднестровье, Закавказье и на Кавказ, создавали местного масштаба организованные преступные группировки. Позднее, вследствие появления на Украине иностранных фондов, они взяли на себя и львиную долю бюджетов под развитие институтов гражданского общества и новых СМИ.
   Ползучая бандеризация полностью устраивала украинские власти, которые, несмотря на партийно-хозяйственное происхождение, видели соперников лишь в конкурирующих олигархических группах и немножко на левом фланге. Поэтому ничего предосудительного в том, что патентованный неонацист Дмитрий Корчинский стал ведущим политических программ, занимаясь бесконечным оправданием всевозможных преступлений против человечности, они не замечали. Как не замечали проблемы русского языка и русскоговорящих регионов правозащитники. Де факто, у националистической и номенклатурно-олигархических элит Украины сформировался негласный консенсус – мы спокойно решаем дела, вам – гуманитарная сфера.
   Даже возникновение парамилитаристских структур не пугало власти. Банды они не создавали. Многие пополняли вооруженные силы, работали в охранных фирмах, малом бизнесе. То есть вели вполне добропорядочный образ жизни. Активный отдых, единоборства и страйкбол запрещены не были. Бандеровские организации значительно пополнили ряды украинского офицерства – западные партнеры способствовали их карьерному продвижению, выбирая из числа кандидатов на участие в стажировках и международных миротворческих миссиях. Кстати, украинские военные, во время Майдана заявлявшие об антиконституционности применения армии против сограждан, сегодня бомбят Донбасс из всех имеющихся в наличии видов оружия. Украинская армия поддержала переворот безоговорочно. Не прозвучало ни одного голоса протеста. Ни один генерал не подал в отставку. Это очень важно для понимания глубины проработки Украины иностранными спецслужбами.
   В девяностых бандеровцы, как всякая системная и контролируемая извне система, нагуливали мускул, а во главе националистических движений оставались «няшные шевченковеды» и гламурные дипломаты. Переломным моментом стала гибель Вячеслава Черновола, за которой последовал раскол Народного Руха и появление объединяющего националистический лагерь лидера – Виктора Ющенко. В этот момент страна впадает в фазу политической турбулентности – убийства в среде украинских элит и полуэлит начинают носить не экономический, а политический характер, начинаются массовые протестные движения. Изначально протесты социально ориентированы, но быстро перехваченны националистами благодаря почти стопроцентному присутствию в СМИ. Бурно развиваются электронные СМИ. На волне скандалов они начинают теснить традиционные, при этом, согласно украинскому закону о СМИ, они не несут никакой ответственности за достоверность размещаемых материалов.
   Но самое страшное, что на Украине фактически не осталось никакой другой общественно-политической мысли. Сторонники СССР находятся в глубоком подполье, а никаких других идей украинские гуманитарии так и не произвели. Очевидно, в силу бандеровской ангажированности распространителей грантов. Сегодня даже банкиры с тремя паспортами называют себя «жидобандеровцами». А если серьезно, то масса антивоенных выступлений и протестов против мобилизации обусловлена не отсутствием недовольных, а отсутствием идеологического базиса, обязывающего гражданина открыто отстаивать свою жизненную позицию. Закономерным был и приход бандеровцев к власти на Украине. Природа не терпит пустоты, и какой бы по своим качествам ни была субстанция, пустоту она обязательно заполнит.
   Между тем, денацификация Украины невозможна без уничтожения бандеровского движения или, по крайней мере, его маргинализации. Слишком уж бескомпромиссна его идеология, слишком управляемы извне его структуры. А значит, стать конструктивной силой обществено-политического процесса они в принципе не способны. Более того, бандеровская идеология разрушительна для самих украинцев и несет только войну, национальные чистки, криминализацию экономики, разорение и усиление зависимости от западных спецслужб. Но как бы ни развивались события на Украине, победа над бандеровщиной возможна лишь при наличии идеологической альтернативы. А еще очень важно понимать, что шапкозакидательское отношение к проблеме бандеровщины уже погубило президентов Кучму и Януковича. Необходимо уяснить, что кучка разрозненных, враждующих между собой политических организаций и молодежных группировок – это единая структура, щедро финансируемая из-за рубежа и оттуда же координируемая. Образованная, активно действующая во всех сферах и обученная всем современным технологиям – конспирации, коммуникации, отношениям с общественностью. Наша победа не будет легкой, но она обязательно наступит – бандеровская идеология чужда подавляющему большинству граждан Украины и враждебна в отношении большинства ее регионов. А значит, никакая поддержка извне не обеспечит возможность кучке радикалов до бесконечности третировать абсолютное большинство своих сограждан.
* * *
   Весной 2014-го, начав драться за Новороссию, мы мечтали создать новое Русское государство, свободное от олигархии и коррупции. От яда прошлых лет. Государство с подлинным народовластием. Такая Новороссия должна круто изменить историю Русского мира.
   Нам виделась сильная, процветающая Новороссия, которая освободилась от выплаты дани Киеву и олигархам. Которая благодаря этому дышит полной грудью, строится, развивается, поднимается. Здесь процветают промышленность, порты, сельское хозяйство. Города и университеты. А рядом лежит на боку издохшая от экономического коллапса необандеровская Украина. Которую мы в итоге и освобождаем. Мы видим наши знамена над освобожденным Киевом.
   Нас окрыляла великая мечта о воссоединении русских земель! Мы считаем, что Донбасс положит начало русскому Рисорджименто – как называли воссоединение Италии бойцы армии Гарибальди за полтора века до нас.
   И мы зажгли факел Новороссии…

Часть первая
Русская весна и война за Новороссию

Глава 1
Я, Павел Губарев…

В год «Боинга», на краю Донецкого кряжа…

   Тот, 1983-й, год знаменовался тем, что в СССР правил бывший шеф КГБ СССР Юрий Андропов, люди были полны надежд на лучшее будущее. В тот год президент Соединенных Штатов Рональд Рейган объявит о начале программы «звездных войн», а вскоре объявит Советский Союз «империей зла», потому что именно в 1983-м у острова Монерон наши собьют южнокорейский «Боинг-747» – и та, еще первая холодная война, пойдет на круг ожесточения. Наверное, это глубоко символично: ровно 31 год спустя в ДНР упадет другой «Боинг», тоже с пассажирами. И снова и Россию, и Новороссию начнут выставлять «империей зла».
   Я появился на свет на самом северном краю Донецкого кряжа. Если вы посмотрите на карту нынешних ДНР и ЛНР, они почти в точности повторяют очертания этого кряжа – остатков древних гор. Это такое невысокое плоскогорье, густо разрезанное сетью оврагов-балок и как бы врезанных долин. На этом кряже и поселился особый тип людей юго-западной ветви великого русского народа.
   Семья моя – из самых простых, трудовых людей. Мама происходила из крестьян Слобожанщины, то есть Слободской Украины. Это, читатель, такая область, которая раскинулась на территориях Белгородской, Курской, Воронежской областей, на землях юга Сумской и севера Харьковской и Луганской областей. Здесь цари московские с шестнадцатого века селили тех малороссов, что бежали к братьям-великороссам от польско-литовских поработителей. Здесь русские цари давали им право жить слободами. Сюда уходили, спасаясь, украинские повстанцы. Так что, можно сказать, в моих жилах течет кровь тех свободолюбивых людей, что предпочли не мириться с господством тогдашних польских «европейцев» и выбрали единство с Москвой, с великороссами.
   Впрочем, горячая кровь мне передалась и от отца. Его предки были донскими казаками (станица Боровское близ Северодонецка). Ведь область Войска Донского примыкала к Слобожанщине. А казаки-донцы – славные воины. Так что дух свободы во мне, считайте, от предков по обеим линиям.
   Родители мои трудились простыми рабочими на северодонецком «Азоте», главном предприятии города, построенном еще в 1951-м. Оно тогда давало великой стране азотные минеральные удобрения, аммиак, органические спирты и кислоты, выпускало товары бытовой химии, изделия из полимеров и полимерных пленок. Папа работал мастером по механизации, а мама – в цеху по производству сифонов для газированной воды.
   Я-то был первенцем, старшим сыном. А потом у меня появились четверо братьев и сестренок.
   Как могла семья простых рабочих позволить себе пятерых чад? Ну, так это же был Советский Союз, где о рабочих людях заботились, причем не на словах. Жизнь в СССР я знаю лишь по книгам и воспоминаниям, но точно помню, что завод в советские годы постоянно давал нам – бесплатно! – все большее и большее по площади жилье. Сначала – «двушку», потом – трехкомнатную квартиру. Завод обещал дать пятикомнатную квартиру в доме, что сдавался в 1992-м. Но СССР погиб, все рухнуло, пришли гиперинфляция и страшный спад промышленности – так мы и остались в старой трехкомнатной квартире.
   После гибели Союза наша семья познала суровую нужду. И в благополучные-то времена быть старшим сыном в большой семье – участь нелегкая. А тем более в нищие и лихие девяностые. Зарплаты у родителей стали совсем маленькими. Да работы, в общем, и не было. Руководство предприятия пыталось всеми способами занять коллектив. Отца перевели на совсем малоквалифицированную работу: мыть железнодорожные цистерны, в которых возили сырье для химических удобрений. А маме предложили работать в цехе озеленения. Приходилось ей еще на рынке подрабатывать: продавщицей-реализатором. В общем, обычное тогда дело.
   Жили мы, мягко говоря, очень скромно, денег постоянно не хватало. Помогала деревня, куда я каждое лето ездил к родителям отца и трудился: огород, сенокос, уход за скотиной, выпас колхозного стада. Потом заработанное кормило нас зимой. Часто же из еды дома были только макароны да сахар. Помню, как мы отваривали макароны, накладывали в тарелки, а вместо масла клали сахарку, да побольше.
   В 1996-м записался я в секцию бокса и увлекся им весьма серьезно. На любительском ринге провел больше шестидесяти любительских боев. Тренер считал меня середняком, но часто ставил в пример: за четыре года я не пропустил ни одной тренировки. Почему? Да потому, что меня не лавры Кличко манили: характер я так закалял. Тот, кто занимался боксом, борьбой или боевыми единоборствами, меня поймет. И боль в мыщцах, и красные круги перед глазами во время схватки, и влажный воздух раздевалки. И радость от преодоления себя. Это, знаете ли, на всю жизнь остается. Именно там, в северодонецком клубе бокса «Скорпион», оформлялись главные черты моего характера: настойчивость и решительность в достижении поставленной цели.
   Боксу отдал несколько лет жизни, с 1996-го по 2000-й. Потом, уже студентом, в 2001–2002 годах, занимался кикбоксингом. А в 2003–2007-м «баловался» тайским боксом – «битвой четвероруких».
   И, конечно, я учился. Сначала – в обычной средней школе. А вот в старших классах пошел в коллегиум Киево-Могилянской академии, окончив его со средним баллом аттестата в 4,9.
   Что такое коллегиум? Что-то вроде школы для одаренных детей при вузе. В данном случае – при центре махрового украинства, при Киево-Могилянской академии, что открыла свою школу и в Донбассе, где украинства отродясь не было. В пору той еще первой бандеровщины, когда СССР в основном подавил вооруженное подполье на Западной Украине лишь в середине 1950-х, в нашем краю шахт, терриконов и заводов любой проповедник «самостийности» рисковал отправиться вниз головой в недра земли. Надо сказать, что тогдашним самостийникам не удавалось толком выйти из пределов западной части советской Украины (УССР). В собственно Новороссии, охватывающей Причерноморье, Крым и Донбасс, их тогдашнее влияние было в пределах, что называется, статистической погрешности.
   Но украинские наци, возрадовавшись гибели СССР в 1991-м и созданию «незалежной», уроки из прошлого извлекли. Они решили с помощью не только пропаганды, но и образования «перепрошить сознание», «промыть мозги» Новороссии, украинизировать ее молодое поколение. И, надо сказать, поступали они очень умно, копируя политику старинной Польши-Литвы (Речи Посполитой) по полонизации Малороссии в семнадцатом веке. И если тогдашние паны завлекали малороссийскую-украинскую молодежь в иезуитские коллегиумы, то новоявленные самостийники-мазепинцы, как видите, открывали учебные заведения с аналогичными названиями и в Донбассе. В уме и изобретательности им не откажешь: тонко работали. В 1997-м, когда я поступил в коллегиум при Киево-Могилянской академии, ее «отцы» не торопились преподавать только на «дэржавной мови». Нас учили еще на великорусском языке. Так сказать, пытались втягивать нас в «украинство» постепенно, однако неуклонно. Вот те ребята, что поступили в тот же коллегиум годом позже, с самого начала обучались уже только на «мове». Оттого мы горько шутили: мол, выступили в роли «последних русских». В стенах коллегиума нас усиленно обрабатывали в антирусском духе, выставляя Россию главной виновницей всех бед Украины. Те, кто оканчивал коллегиум с отличием, могли поступать в Киево-Могилянскую академию без вступительных экзаменов. И там «формовка» будущих «укронаци» продолжалась с утроенной энергией. Дальше выпускники академии шли в жизнь, начиная пополнять госаппарат, руководство корпораций и предприятий, ряды политиков. Как видите, очень продуманная машина «бандеризации» вышла. Они дотягивались даже до таких небольших городов Донбасса, как Северодонецк, где на мове никто отродясь не «розмовляв». Ведущий центр «украинизма», Киево-Могилянская академия, открыла свой «уловитель» в одной из двадцати школ Северодонецка, в нашей школе номер три. В ее старших классах. В 2001–2002 годах, при «пророссийском» президенте Кучме, пошла тотальная украинизация средней школы. Да и сам Кучма, в СССР работавший директором ракетостроительного «Южмаша», изгалялся, издал книжонку «Почему Украина – не Россия?». Книгу эту писал не Кучма. Читая ее, понимаешь, что это творчество мощной команды идеологов, психологов, политтехнологов и ярых западноукраинских лириков, виртуозно владеющих русским языком и беззастенчиво манипулирующих фактами. Там, например, написано, что название «Украина» происходит от слова «рай», а вовсе не от «окраина», «украйна».
   Признаться честно, у меня не было и нет отторжения культурного украинства. Я люблю украинскую речь, песни, традиционную украинскую культуру в целом. Отторжение вызывает политическое украинство, которое я предлагаю называть «украинизм». Суть его в том, что украинцы объявляются тысячелетней нацией, которая испокон веков борется с ненавистными москалями, а вся история украинцев – это отчаянная борьба за свою независимость от Московии (именно так они именуют Россию).
   Оглядываясь назад, я с горечью думаю: тогдашняя Украина жила очень трудно. Куда беднее, чем современная ей РФ, плевавшая кровью и задыхавшаяся после кошмара девяностых. Однако даже в то время все многоликое сообщество «укронаци» заставляло украинскую бюрократию заниматься «бандеризацией сознания» молодежи с помощью образования, причем без устали, но чиновники Российской Федерации вели себя совершенно иначе. Они попросту отказывалась считать нас русскими. Нас не вывозили учиться в русские вузы и школы. Мы попали в трагическое положение: «свидомые» на Украине считали нас чужаками, «москалями», а в РФ рассматривали нас как «украинцев», как отрезанный ломоть. Была напрочь отринута изначальная идея царей московских, вдохновившая Переяславскую раду 1654 года: мы – единый народ. Просто трех разновидностей: великороссов, малороссов-украинцев и белорусов. Вступая на территорию Галиции (Западной Украины), командование русской армии в 1914-м раздавало специальные памятки солдатам, называя местное население русскими! А тогдашних сторонников обособления Украины – мазепинцами. Увы, подложили нам свинку советские политические лидеры. О людях труда в СССР, конечно, заботились. СССР вывел нас в число научно-технически и промышленно развитых народов. Однако всячески форсировалось разделение одного русского народа на три «братских». И в этой политике культивирования «украинства», как ни крути, виновны правящие круги Страны Советов. Ох, как нам это вылезет боком в 2014-м!

Под православной восьмиконечной звездой

   Хотя жизнь была очень-очень трудной. Учебу пришлось совмещать с работой. В 1998-м, пятнадцати лет от роду, стал я подмастерьем на фирме у моего дяди, у которого была плотницкая мастерская. Собственно, на «фирме» было-то всего два сотрудника: дядька да я. Мы мастерили входные двери: просто из дерева, из дерева со стальным листом, целиком металлические. Помните, тогда в постсоветских странах люди стали ставить себе дома двойные двери? Мы и занимались удовлетворением этой потребности общества. В мои обязанности входило принимать заказы, выезжать к клиенту и снимать мерки. Потом мы изготавливали эту дверь, ехали и устанавливали ее. Весь цикл занимал от одного до трех дней. Я зарабатывал очень приличные на то время деньги. За неделю – больше, чем моя мама на заводе в цеху за месяц.
   Вот так, работая, параллельно учился в коллегиуме, где до хрипоты отстаивал Россию и русскость. Уже в 16 лет съехал от родителей на съемную квартиру по той причине, что жить на 60 квадратных метрах всемером очень тесно, а мои младшие братья и сестры не давали мне учиться, отвлекали меня от чтения своими шумными играми.
   Именно в 1999 году я, 16 лет от роду, стал сотрудничать с РНЕ – «Русским национальным единством». Я стал участником этой организации.
   Ребята-баркашовцы устраивали полевые сборы. Например, в Белогородской области или на Дону, в Ростовской области. На такие сборы я ездил с 1999 по 2001 год.
   Они сыграли в моем формировании огромную роль. Мы играли в регби, делали 80-километровые марш-броски, занимались боевой и военно-политической подготовкой. Кстати, в то же самое время, как на Западной Украине точно так же наши враги занимались фактически тем же самым с тамошней молодежью. Делали лагеря подготовки в живописных Карпатах. Надо сказать, что размах подобной деятельности у наших врагов был куда больше. Патриотическое и спортивное воспитание в рамках РНЕ было частной инициативой нескольких десятков подвижников русского народа, а украинским националистам помогали местные и центральные органы власти, церковь и богатые эмигрантские организации, спонсируемые в том числе и западными спецслужбами.
   На сборах РНЕ нам преподавали курс молодого бойца суровые ребята, прошедшие войну в Чечне. Нас серьезно готовили и физически, и психологически. Воспитывали и волевые качества. Могу с гордостью сказать, что испытания я прошел. Помогли занятия боксом: на спаррингах своих соперников буквально «раздалбывал». Был капитаном команды регби, которая состояла на сборах из ребят с Украины. Она так и называлась – «Хохлы». Надо сказать, что на этих сборах коллеги из РФ нас часто так шутливо троллили и порой относились с некоей заносчивостью. Хотя сама идеология РНЕ гласила: есть триединый русский народ, и малороссы-украинцы – его неотъемлемая часть. Сказалось все-таки изменническое разделение русских в 1991-м! Но программные документы – одно, а другое – «человеческое, слишком человеческое» (как говорил один великий ум). Были на этих сборах и представители других народов: армяне, мордва, евреи и др. Мы прекрасно ладили, становились друзьями.
   Но мы на сборах неизменно вызывали к себе уважение. Поэтому РНЕ вызывает в нас лишь искреннюю благодарность. Без тех сборов не было бы нынешнего Павла Губарева, первого народного губернатора Донбасса. На тот момент РНЕ и казачество были практически последними оплотами мужского воинского патриотическго воспитания. Недоброжелатели часто упрекают меня сотрудничеством с РНЕ, но, повторюсь, это был важный этап становления моей личности. И не рассказать об этом этапе было бы как минимум нечестно.
   Потом мне эти связи с РНЕ станут поминать на нынешней «евромайдановой» Украине. Мол, Губарев всегда был русским фашистом. Ну да – кто ж я такой еще в их глазах? Выскажусь по сему поводу определенно, раз и навсегда. Я – красно-белый. Я совмещаю социалистическую идею с национально-цивилизационной, русской. С моей точки зрения, примитивно-узкоплеменной, «чисторасовый», уменьшительный русский национализм – это тупик. Ненавижу «борцов с Ымперией»! Потому что форма русского национального государства – это империя, и одновременно – цивилизация. Потому что русские – народ с особой миссией. Мы – Удерживающие Мировое Зло. От силы и здоровья великой России зависит судьба мира. Мы – русские, объединяющие вокруг себя другие народы. Россия всегда будет и империей, и особой цивилизацией, и стражем мирового порядка. Иначе ей просто не быть. Иначе, если она попустит мировому Злу и не удавит его, то потом столкнется с легионами этого Зла на своей земле, в смертельной войне! Так было и в 1917-м, и в 1941-м, и в 1991-м, так есть и ныне. Чтобы не погибнуть под ударами Зла, нам надо контролировать дела на всей планете. Устанавливать на ней Русский порядок. В симфонии цивилизаций мира мы – Дирижер, Великий Удерживающий. Так написал один мой хороший друг в «Русской доктрине». Таков суровый закон русской истории. Отступление от него карается огромными русскими жертвами. Замыкаться в своем узкоплеменном «хуторе» нам смертельно опасно. Если новые мазепинцы-евромайдановцы считают такую философию фашизмом, это их проблемы.
   И об этом мы еще расскажем на страницах нашей книги. А злобно-племенной, пещерный, хуторской национализм прикарпатских попердюковок оставим «свидомым украм». Хотя, ежели разобраться, они тоже льнут к империи. Только к европейской, антирусской…
   В старших классах я уже обладал независимостью и самостоятельностью мышления. Прекрасно видел, в какое запустение приходит Донбасс, что вообще делают с русскими. Элементарные причинно-следственные цепочки выстраивались в моих мыслях. Было очевидно, что и упадок, и нищета, и одичание общества, и разгул русофобии – всего лишь последствия развала страны. Разделения нашего народа. Действий могущественных внешних сил.
   Даже в маленьком Северодонецке находились единомышленники. Первый раз меня допросили в СБУ 16 лет от роду, когда я еще в школе учился, в десятом классе. За расклейку листовок в 1999 году. С призывами к воссоединению единого Русского пространства, приданию ему территориальной целостности. А клеил я эти листовки, вдохновленный первой книгой Максима Калашникова «Сломанный меч Империи». Она, говорившая о великих возможностях русских и утраченном потенциале великой страны, звала к воссоединению. То, первое, издание, нынче считающееся библиографической редкостью, до сих пор стоит у меня на полке.

Студенчество и первый опыт в политике

   Еще в старших классах решил твердо: пойду учиться дальше на исторический факультет Донецкого университета. Потому что история – важный фронт борьбы за русское Будущее. За воссоединение русских земель. Именно в общежитии истфака существовал возглавляемый мной Клуб любителей истории Новороссии, в рамках которого мы разрабатывали критику украинской историографической концепции и успешно воплощали ее на учебных лекциях и семинарах. Ох и попадало же нам за это!
   Окружающая жизнь подпитывала мой русский воссоединительный пыл. Украина начала нулевых годов, десять и более лет спустя после гибели Советского Союза и разделения Русского народа – это первые плоды нацибилдинга новых бандеровцев, первые ростки «укропства». Тогда появляются первые украинские самостийники, не говорящие на мове, русскоговорящие «свидомиты». Знаете, как на Балканах после завоевания их турками-османами образовался новый народ: босняки-«муслимане»? То есть вчерашние христиане, сербы и хорваты, сохраняя свой практически один и тот же язык, принимали ислам. Со временем они стали действительно особой нацией, ожесточенно воевавшей с православными сербами, например. Новоявленные русскоговорящие «свидомые» напоминали именно таких босняков. А с другой стороны, и хорватов: вроде бы говорят на одном языке с сербами – а ненавидят их. Ибо их вера – католичество, а не православие, и считают хорваты себя – Европой, а сербов – каким-то сбродом. Мне это тоже напоминало «хорватизацию» Украины.
   С другой стороны, именно в нулевые годы, в пору моего студенчества, жителей Донбасса все чаще и чаще вслух называют какими-то людьми третьего сорта. Мол, куда им до утонченных жителей Львова! До настоящих украинцев, носителей европейскости, с Галичины. А еще лучше – из Канады, где украинство сохранилось в первозданности. Господи! Вчерашние лакеи и холопы то Австро-Венгрии, то Польши, бывшие в тех державах обитателями самых нищих и забитых областей, обитателями хуторов, в нынешней самостийной они вдруг осознали себя какой-то высшей расой культурных господ! Хотя один только Донбасс – это 30 % валютной выручки уже бывшей Украины, 25 % ее экспорта. Весь же русскоговорящий Юго-Восток (Новороссия) – это более 75 % ВВП всей Украины. Такое высокомерное отношение к Новороссии (юго-востоку Украины) и его людям у «свидомых» никуда не делось. Оно достигло сейчас своего зенита. Вот что пишет один из современных русскоговорящих «евромайдановцев».
   «…Суровая правда Донбасса в том, что иначе выжить как при хозяине и твердой руке эти люди не могут. Многим из них довольно низкий уровень интеллекта не позволяет найти себя в малом бизнесе, творчестве или креативных профессиях.
   Если посмотреть на их политические убеждения, то вы увидите перед собой в сущности детей, которых надо еще опекать и вести по жизни в независимости от возраста. Им физиологически нужен вождь, который как папа будет защищать, говорить, что все хорошо и заботится о пропитании. Ведь это прямая обязанность твердой папиной руки, найти пропитание. Как только сбежал Янукович – они тут же переключились на новую твердую руку, на Путина.
   Вот он, взгляд «креативных «укроидиотов» на Новороссию, которая их кормила. Которая, в отличие от центральной и западной Украины, сохранила промышленность и серьезные научные институты, а по числу докторов и кандидатов наук «на душу населения» (особенно в технике и точных науках) намного превосходит «культурные европейские» области бывшей УССР. Идиотов эпохи постмодерна и постиндустриализма, считающих, будто они проживут за счет работы в рекламных агентствах, выкладываний роликов на «ютубе» и торговли импортом. В конце концов, обвиняя нас в стремлении к кормильцу и сильной руке, они сами уповают на добрую Европу, которая их прокормит и наладит цивилизованную жизнь. Для них все блага жизни возникают, видимо, в супермаркетах и торговых моллах. Пользуясь импортными электронными штучками и вообще всем импортным, они забыли, что не их ролики, не их парикмахерские и пиар-агентства, а именно Донбасс дает валюту на то, чтобы покупать все, чем они пользуются.
   Да бес с ними, этими креативными слабоумными! Я хотел лишь показать их облик и то, с кем мы уже столкнулись в нулевые. Мы прекрасно понимали, что промышленность ничем не заменишь, что духовность без материальной основы – немногого стоит.
   Учился на историческом факультете я с охотой, жадно. Чтобы заработать на жизнь, трудился и в охранной фирме, и кровь с 2002 года стал сдавать. Она у меня всем подходит, первой группы, резус-фактор – отрицательный. Кстати, если я сдам кровь еще четыре раза, то получу статус почетного донора. Даже став бизнесменом в 2008 году, я продолжал донорствовать – уже из чисто гуманистических побуждений, безвозмездно. Горжусь тем, что с 2005 года числюсь в кадровых донорах Донецкого центра переливания крови.
   Я всегда жил в соответствии с созданным для себя идеалом сильного, имперского русского человека. Развитого и духовно, и умственно, и физически. Учебу совмещал с тренировками. Никогда не курил и не пробовал «дури». Чего, к сожалению, не избежало мое постсоветское поколение.
   На историческом факультете Донецкого университета в рамках Клуба любителей истории Новороссии мы собирались в комнате нашей общаги, где стояли армейские кровати с сеткой-рабицей. Накрывали вскладчину скромный стол (чай-печенье). И устраивали дискуссии. Мы – бедные и полуголодные студенты, у нас сессия на носу, а мы спорим о Новороссии. О Русской идее. О Ницше и Достоевском. Обсуждаем веру и религиозные догматы. Обсуждаем взволновавшие нас книги. Проблемы воспитания национальной элиты. Представьте себе: поздний вечер. Я сторожевал на автостоянке, Серега Цыплаков работал барменом. Мирослав Руденко подрабатывал официантом. Мы только вернулись со своих смен. И под чай – начинается диспут о высоких материях. О судьбах Родины и мира.
   Помню, как на факультете готовился семинар по эпохе Ивана Грозного. Конечно, преподаватели должны были вбить в нас то, что Иоанн Четвертый был безумным кровавым деспотом. Палачом и садистом. Понимай так: хорошо, что Украина теперь отделилась от этих русских, рождающих подобных чудовищ. И вот мы решаем не оставить от этой концепции учебника камня на камне. Углубляемся в литературу, читаем современных публицистов. И даем бой на семинаре!
   Потом так же мы дали отпор на занятиях, прославлявших гетмана Мазепу, «сделавшего европейский выбор». У нас был преподаватель, боготворивший Мазепу. Ну, мы его забросали неудобными вопросами на лекции. Он перенес тему на семинар. А мы превратили его в суд над Мазепой, в разоблачение мазепинского мифа.
   Мы все время давали отпор официальной версии истории Украины, где говорится о том, что украинцы – это якобы великий европейский народ с тысячелетней историей, всю жизнь свою боровшийся за независимость от Москвы.
   В нулевые годы я начал активно участвовать в работе пророссийских организаций Донбасса, коих было не так много, – вплоть до 2006-го. Организации эти были маленькими, их деятельность была в основном просветительской. Иногда – в виде небольших пикетов или демонстраций. Мы дружили, но особых перспектив у них не имелось. Скорее, то был круг единомышленников с великой идеей, что встраивалась в общую мозаику воображаемого нами Русского мира. Мы ведь даже представить тогда не могли того, что наши идеи начнут воплощаться. В 2005 году в Северодонецке (моем родном городе) состоялся первый съезд регионов Новороссии, где в робкой формулировке прозвучала идея отделения от Украины, охваченной «оранжевым безумием». Но тогда сами участники съезда не воспринимали ее всерьез.
   А потом, в 2005-м, я пошел в политику. С подачи уважаемого мною человека – главы Киевского райсовета Донецка Сергея Георгиевича Бешули. Еще советского производственника. Он из простого наладчика станков на оборонном «Точмаше» вырос до главного инженера. Бешуля в 2006 году пошел на выборы мэра Донецка, а я, студент неполных двадцати трех лет от роду, стал одним из руководителей его предвыборного штаба. Тащил на себе всю организаторскую работу. Руководил двумя сотнями душ. Сергей Георгиевич меня и выдвинул на выборы в городской и районный советы, которые происходили по пропорциональной системе. С прицелом на то, что если он станет мэром, то ему понадобятся свои депутаты.
   Работая у Бешули, познакомился со своей супругой, Катериной. Вышло все по-современному: познакомились мы не на светском рауте, а в Интернете, на сайте знакомств. У меня шла выборная кампания Бешули – на пост донецкого мэра, и я подходил к делу прагматично. Времени у меня не было, весь день приходилось вкалывать, жил я в съемной квартире на отшибе. Но, по большому счету, Катерина меня выбрала. Побывала у меня в офисе под вечер (я хотел закончить текущие дела и пойти с ней на каток). Увидела, как двадцатитрехлетний Губарев руководит большим коллективом, – и началось. Я тогда не знал, что это кончится десятилетним на сей момент браком и тремя (пока во всяком случае) детками.
   Вскоре Катя осталась у меня в квартире. Мы как-то сразу поняли, что должны быть вместе. Мы сначала не расписывались в ЗАГСе. Только когда Катя понесла ребенка, гляжу: она что-то крутится, крутится, чего-то сказать хочет.
   – Ладно, пойдем расписываться! – заявляю я.
   – Это что, получается – я тебе предложение сделала? – отвечает она.
   – Получается, что так! – засмеялся я. И мы пошли в ЗАГС.
   Так я стал семейным человеком.
   Мне несказанно повезло. В своей супруге нашел я и привлекательность, и ум, и общность интересов. Она – настоящая жена, она может продолжить мое дело, случись что со мной. Это уже проверено жизнью.
   Я тогда с подачи Сергея Бешули пошел на выборы от Прогрессивной социалистической партии Украины и стал депутатом Куйбышевского районного совета в Донецке. ПСПУ Натальи Витренко на тот момент была единственной искренней пророссийской силой на всей Украине и имела значительный рейтинг. По квоте Бешули, который наладил сотрудничество нашего штаба и штаба витренковцев, я и был избран депутатом.
   Тогда я получил и второе образование. В 2007–2008 годах закончил Донецкую академию управления, где специализировался на муниципальном менеджменте. Правда, сам я остался недоволен этим курсом, ибо многие предметы толком не усвоил. Поэтому на следующий год поступил в Харьковский региональный институт Национальной академии при президенте Украины, который успешно окончил по специальности «Государственное управление». Специализировался я там на нормотворчестве. Углублял знания по теории государства. Изучал его институты, устройство его механизмов и их взаимодействие. Планировал я и диссертацию написать на тему «Экономические и внеэкономические методы борьбы с коррупцией». Но дети отвлекли, бизнес, а потом и вовсе началась революция.
   Совмещал учебу с обязанностями депутата районного совета. Правда, толку от такого депутатства было как от козла молока: районные советы превратились в чисто номинальные структуры. Бюджеты, коими они распоряжались, оказались совсем мизерными: все подминала под себя городская власть. Чем занимался районный совет? Да ничем. Никаким серьезным делом тут заниматься было нельзя, реально влиять на дела в Донецке – невозможно. Заниматься хозяйственными делами? Невозможно. Районного депутата мог послать на три буквы любой директор ЖЭКа. Ему же по хлебалу в ответ не дашь в ответ! Бюджет концентрировался на городском уровне, а в горсовете сидят свои «распильщики». И тоже посылают районного «парламентария» в эротическое путешествие. Особенно если он – из маленькой оппозиции невеликого района. Не стал я интегрироваться в чуждую среду. Кто сидел рядом со мною в райсовете? Директора школ, главные врачи больниц. Директора коммунальных предприятий. Бандиты. И каждый трясется за свой «огородик», чего-то для него выклянчивает у городских боссов. И всегда покорно поднимают руку за те решения, что нужны донецкому начальству. Знаете, какую сумму районного бюджета мы тогда распределяли? Пятнадцать тысяч долларов в пересчете. И это «кот наплакал» утверждали полсотни районных депутатов, собиравшихся каждый месяц! Словом, комедия и насмешка над здравым смыслом.
   В общем, в 2008-м я сам сложил с себя полномочия. Никогда не был и не буду конформистом. Всегда поступал и буду поступать, как считаю нужным. По своему кодексу чести. Это, конечно, осложняет жизнь и портит отношения с многими людьми, но согласие с самим собой мне дороже. Пусть мир прогибается под нас, в конце концов! Зачем идти на поводу у сонмища лицемеров, подлецов и двоедушных?
   Попрощавшись поэтому с мышино-продажной довоенной донбасской политикой, я двинул в бизнес. До сих пор считаю, что мешать бизнес с политикой нельзя. Тогда надо было семью кормить, политика для меня ушла на книжные полки. Читал по-прежнему много, но в политику возвращаться не собирался. Учредив в 2009 году свое рекламное предприятие, я шесть лет занимался этим делом. Пока гром не грянул.

Школа молодого предпринимателя

   Как родилась идея двинуть на предпринимательские хлеба? Действительно, жизнь заставила. У нас с Катериной в 2008-м родился первенец, Святослав. (Как вы понимаете, нарек я его в честь князя Святослава, победителя Хазарии и грозы Византии.) Надо было содержать молодую семью. Жили-то мы скромно, квартиру снимали. У меня и до сих пор-то нет своего жилья. Пока я подвизался общественным деятелем и депутатом, супруга моя зарабатывала больше меня. А это для настоящего мужчины, сами понимаете, не «комильфо».
   В общем, прикинул я свои компетенции – и решил податься в медиабизнес и рекламу. Мы учредили рекламное агентство «Патисон».
   В чем была суть нашего с товарищем бизнеса? Мы покупали большие объемы медианосителей – рекламные щиты-билборды в городах, ситилайты, рекламное время на телевидении и радио. Так сказать, брали все это оптом, чтобы потом продавать в розницу. Вернее, мы набирали заказы самых разных клиентов со всей Украины, а потом оптом скупали рекламное время и площади. СМИ охотно с нами сотрудничали: так им было проще. Они давали нам оптовую скидку, и вот за счет этого дисконта мы и жили. Мы сразу же стали специализироваться на рекламных щитах-билбордах и ситилайтах. Оказалось, что на Украине – четыре сотни компаний, которые всем этим владеют, а всеукраинских крупных операторов – очень мало. Вот мы и заняли это место. Стали, как пчелки, собирать базу данных на эти внешние рекламные конструкции.
   Этот бизнес практически не требовал вложений и кредитов. Мы с другом работали дома, на личной технике. И покупали оптом все эти рекламные «мощности», когда уже набирали деньги заказчиков. Единственно, мы на себя понту напустили: представлялись крупнейшим в стране рекламным агентством и предлагали свои услуги. Сделали себе крутейший сайт. В общем, показывали себя намного крупнее, чем мы тогда были. Это сработало: заказы пошли.
   Вначале нашими клиентами были сети автозаправок, автодилеры, сети магазинов. Потом появились банки. Клиентов мы собирали, как кучу песка – из песчинок. Ну, а потом я вспомнил свой студенческий опыт участия в политических кампаниях, в выборах на пост мэра Донецка в 2006-м – и вышел на выборные штабы партий и политиков. Прекрасно различая левых и правых, имея опыт организатора и наблюдателя в избирательных кампаниях и митингах, стал сотрудничать с политиками уже как бизнесмен по выборной агитации. Дело пошло. Работали мы и с коммунистами, и с регионалами, на всех зарабатывая. Я прекрасно понимал, что такое образ кандидата, что такое посылы-месседжи для избирателей.
   Фирма развивалась, и мы стали применять в ней передовые системы управления – так называемые ERP-системы. О подобном я читал в книгах, узнал из них о кибернетическом управлении экономикой по Стаффорду Биру – и жадно глотал все источники по этой теме. Прочел я и работу легендарного академика Глушкова, разрабатывавшего систему ОГАС для экономики СССР. Увы, так и не запущенную.
   Однако все описанное в книгах мы повнедряли для нашей своеобразной фирмы. Мы стали изобретать и конструировать свою систему корпоративного управления. Она объединяла всех собственников рекламных носителей, всех клиентов, все цепочки закупок и расходов. Контроль дебиторской и кредиторской задолженностей, активность менеджеров. К тому времени у нас работало 80 человек, мы даже открыли филиал «Патисона» в Киеве. В месяц у меня выходило дохода от четрех тысяч долларов и выше. В выборные кампании – и все двадцать тысяч. Бизнес давал свободу, он не выступал самоцелью. Позволял мне заниматься тем, что было по душе. Давал возможность быть хорошим семьянином и воспитывать детей. Заниматься спортом. И главное – много читать.
   Благодаря хорошим доходам и Катерина то ходила беременной, то кормила грудью нового дитятю. Она у меня больше не работала, занимаясь то детьми, то собой в спортзале.
   Сталкивался ли я с «прелестным» государственным аппаратом Украины? Еще как! Несмотря на то что бизнес строился в сфере услуг, без всяких материальных активов. Мы проходили в банке по разряду среднего бизнеса, имея месячный оборот в полтора-два миллиона гривен, примерно четверть миллиона долларов по тому курсу. Как только мы стали на ноги, начались постоянные звонки из налоговой службы: скиньтесь на ремонт нашего здания, подпишитесь на газету «Налоговый вестник», перечислите деньги какому-то ООО «Рога и копыта»! Ну, газета действительно была полезной из-за того, что налоговая политика на самостийной то и дело менялась. Но вот скидываться на что-то там или перечислять деньги непонятной коммерческой структуре невесть за что я отказался наотрез! Мы никому взяток – даже и замаскированных – давать не собирались. Такой уж у меня характер: неуступчивый, бескомпромиссный.
   Ну, мы и нарывались на неприятности. Налоговые инспекторы принимались дергать главного бухгалтера и требовать: а заплатите-ка налоги на три месяца вперед! Это вообще было обычным при президентстве Януковича, начиная с 2010 года. Что, в общем, понятно: экономика Украины с 2009 года терпела очередной спад, надо было как-то наполнять казну, да и сама победившая «донбасская элита» активно кормилась за счет государства. Вот и пытались драть налоги с бизнеса вперед, как в каком-нибудь опереточном султанате из детских сказок. Тогда это разорило множество бизнесменов, не связанных родственными или блатными узами с чиновничеством. Разгул коррупции и беспредел власти потом приведут многих на Майдан. А меня – толкнут на площадь в Донецке.
   Но за несколько лет до начала великих и трагических событий 2014-го мы еще не знали, какие потрясения ждут нас впереди. Я изворачивался как мог, стараясь как можно меньше дел иметь с административной машиной Украины. Бизнес – в сфере рекламных услуг, чтобы не тратить время и энергию на борьбу с бюрократией. Но, как бы мы ни маневрировали, все равно и до нас дотягивались. То налоговым сотрудникам, мол, маленькую официальную зарплату дают, то им что-то не так, то гони им подати вперед. Когда у нас были свободные средства, мы действительно платили налоги в счет будущего: лишь бы отвязались. Но когда свободных денег не было, то просто посылали государственных вымогателей подальше.
   Тогда против нас инициировалась налоговая проверка. Она всегда к чему-то придиралась и налагала штрафы. Когда нам это надоело, мы подали на мытарей в суд и выиграли дело. Наши оппоненты посмотрели: ага, тема, в общем, копеечная – и отступили. Вот так мы пошли на принцип и сумели победить.
   Так что ни одной взятки госаппарату мы так и не заплатили. Откаты выгодным клиентам обеспечивали: это в нашем бизнесе – святое. В политических кампаниях менеджеры политиков себя не забывали. Хочешь получить от них крупный заказ – делиться надо. Но чтобы паразитам из налоговой что-то отстегивать – шалишь!
   Но зато общение с бизнесменами Украины, вращение в их кругах стали для меня еще одним «университетом». Я очень многое узнал об этом мире, изучил проблемы предпринимательства, почувствовал настроения делового мира. Мне стало понятно, какой бизнес – самый прибыльный, где на Украине получают наивысшую маржу. И как новая правящая группировка кинулась захватывать именно такой бизнес, «отжимая» его всеми способами – административным ресурсом, заказными уголовными делами. Впрочем, тема сия отлично знакома читателям на всем пространстве Русского мира. Хоть на Украине, хоть в РФ.
   На «самостийной» рейдерством и перераспределением богатств занимались давно. Но та вакханалия «отжима» и перераспределения собственности, что понеслась по Украине с приходом к власти Януковича, вышла за всякие рамки «приличий». «Семья» все рвала под себя. В Донбассе пошла борьба за самые рентабельные угольные активы, за обогатительные комбинаты. Но что там Донбасс! Енакиевские начали отбирать бизнес у многих и на Западной Украине. Например, участки для вырубки леса, лесные хозяйства с ценными породами деревьев, буквально лишая местных коммерсантов заработка. Бук, дуб – иной раз в Европе за кубометр такой древесины можно и три тысячи евро выручить. В портах «семейные» захватывали самые вкусные экспортно-импортные операции. Они стали захватывать гавани. Например, в Ильичевске под Одессой.
   Сегодня в ДНР можно увидеть бандита, примазавшегося к народной революции, на крутом кроссовере-вездеходе с наклейкой «На Львов!». Имеется в виду, конечно, военный поход. Но семейно-енакиевские братки до Львова по-своему дошли уже в 2011–2012 годах, принявшись самозабвенно грабить всех, кто как-то смог подняться за годы «независимости». Так что нынешние енакиевские, клея на свои автомобили лозунги «На Львов!», совсем не грешат против истины. Они там, в общем, уже были. От проклятых девяностых все отличалось тем, что жертв не расстреливали из автоматов и не подрывали их в автомобилях, а уничтожали, натравливая на них органы МВД и бюрократию. Но по сути то был самый черный передел собственности. На народ, на простого человека власть наплевала, она откровенно занималась личным обогащением. Одновременно режим Януковича вел самую лицемерную пропаганду, клялся в верности памяти героям Великой Отечественной, разглагольствовал о строительстве сильной и богатой Украины, показательно ратовал за традиционные ценности. Словом, читатель, вам подобное хорошо знакомо по постсоветским реалиям. Украина превратилась в коррупционно-мафиозную «республику».
   Это и привело ко всеобщему возмущению в декабре 2013-го. Вернее, возмущение устроили западные спецслужбы, но почву-то «успешно» наработали олигархи у власти.
   Новая власть никакой политикой не занималась. Она нагло грабила и обогащалась. Какие там национальные интересы? Прокурор через сына контролировал всю торговлю песком на Украине. На награбленное «януковические» строили бизнес-центры и целые кварталы роскошной недвижимости в центрах городов. Причем все знали, кто это построил, кому все это принадлежит. Помню, как мой приятель, коммерсант по угольной части, сказал мне тогда:
   – Паша, ну ты же понимаешь, что конкурировать с ними бесполезно. Они наворуют миллиарды и принимаются с размахом строить. А ты там себе наскребешь что-то с великими трудами, попытаешься что-то построить на свои десять миллионов, а тебе – хрен землю отведут. Ибо у правящей банды и по этой части все схвачено. Даже если у тебя и есть земля, они заставят ее продать. Ибо заупрямишься – будешь иметь дело с прокуратурой. Или с наездами налоговой службы, которые живого места не оставят…
   Мафиозность пронизала всю Украину. Если высшие сановники и олигархи захватывали крупную собственность, то мафиози рангом пониже контролировали рынок подрядов и поставок по тендерам-конкурсам. Рынки и государственных, и корпоративных заказов. И на этот рынок честному бизнесмену влезть не получалось. И там – свое «рубилово» и свои «присоски». Как рассказал мне еще один приятель, зайдешь в тендер ахметовского «Метинвеста», предложишь свои условия – и уже вечером темные личности угрожают тебе в подъезде собственного дома. После чего ты забываешь об этих тендерах навсегда, ибо жизнь и здоровье семьи дороже. Никакой конкуренции на Украине уже не было. Образовался «развитой сицилизм», гангстеризм и мафиозность – как это еще назвать? Как вы разумеете, в такой стране ничего нового развиваться не может по определению, все свелось к бесконечной эксплуатации недр, земли и промышленных комплексов, построенных еще в Советском Союзе.
   Мы, конечно, нашли свою нишу в той жизни, но творящееся кругом меня угнетало. Мы все-таки живем не на изолированных островах. Как ведет свой бизнес тот же Ахметов? Покупает предприятия в Донбассе и делает их «эффктивными». Не за счет того, что на них исчезает коррупция, не за счет нормальных тендеров, не за счет урезания аппетитов начальства и собственного стремления откачивать средства в личный карман. Нет! Воровать и жрать новые хозяева продолжают в три горла, а «эффективность» обеспечивают, увольняя «лишних» работников. Иной раз на улицу вышвыривали до 70 процентов рабочих.
   Мы с друзьями тогда частенько ходили в баньку, где парились и рабочие Авдеевского коксохимического завода. Дело было тогда, когда ахметовский «Метинвест» завладел заводом. Мужики в бане говорили с горечью:
   – Теперь мы – безработные. Мой дед этот завод строил, мой папа на нем всю жизнь трудился, я на нем горбатился двадцать пять лет, а теперь меня – за ворота…
   Коррупция и несправедливость преследовали нас на каждом шагу и каждый божий день. Помню, как мы с Катериной, став на ноги материально, решили дом построить и взять для себя участок под это дело. Ведь по закону каждый гражданин Украины имеет право получить делянку под индивидуальное строительство, под гараж и дачу. Но за три года мы в Донецке не продвинулись дальше чем подача заявки! Нам предлагали: либо взятка за нормальный район, либо бесплатно – но у черта на куличках. Мы доходили до прокуратуры, но бесполезно: в сложившейся системе все было теснейшим образом повязано. Может быть, мы и додавили бы систему, и свое получили бы – но пришла революция. Все это отошло на далекий задний план. Правда, в ходе жарких мартовских событий 2014-го меня попробуют «купить» земельным участком, но тщетно. Однако не будем забегать вперед.
   Пробовали мы и квартирой в городе обзавестись. Даже поучаствовали в программе покупки жилья для молодежи. Сделали взнос в 200 тысяч гривен, даже увидели, как выкопали фундамент под будущий многоквартирный дом. Но начался Майдан – и все пошло прахом.
   Вот такая жизнь была у меня тогда, до войны…
   А еще Губарев зарабатывал на жизнь, в новогодние праздники изображая Деда Мороза. Действительно, на новогодние праздники, когда все устраивают застолья с алкоголем, а я не пью совершенно уже восьмой год. И действительно мы любили походить по домам сограждан в образе Дедушки Мороза и Снегурочки. И на жизнь людей посмотреть можно, и отдушину получаешь от жизненной рутины, и денег заодно зарабатываешь. Да и впечатлений от такой работы полно! Кто-то на зимние праздники лакает водку, кто-то – ходит в баню, а вот я в 2012, 2013 и 2014 годах развлекался в костюме Деда Мороза. Заявок в последний раз было целых триста. Мы с партнером на заработанные деньги даже в Сочи на отдых смотались.
   Но не деньги были главным в этом развлечении. Вы знаете, как радуются дети, которые тебя ждут? Как у них горят глазенки? У меня ведь за три года появились постоянные клиенты. Приходишь к ним – и видишь, как выросли малые за минувший год. Возишься с ними, играешь, разговариваешь с маленькими человечками. Знаете, была одна девочка-вундеркинд, для похода к которой приходилось готовиться, пожалуй, неделю. Надо было прочитать те же книжки, что она одолела за год, и поиграть с ней в серьезные игры. До сих пор с теплотой вспоминаю визиты в ее дом. За два часа, проводимые с ней, я буквально потел. Уверен, что она еще прославится во взрослой жизни, и я ее всегда узнаю.
   Так что опыт, приобретенный мной в личине Зимнего Старца, оказался бесценным. А укропы пусть несут свою пургу.

Донбасс, «Донбасские» и враги

   За эти годы мне довелось изнутри изучить и местную, и вообще украинскую политическую «кухню». На годы моих занятий медийным и политтехнологическим бизнесом приходится, так сказать, самый расцвет правления «донбасских»: олигарха Ахметова и его выдвиженца Януковича. Тот был премьером при Кучме и его несостоявшимся преемником. Потом – премьером при Ющенко. А потом и президентом. Знаю замашки сих «существ» не понаслышке. И потому мне ясно, почему они, фактически контролируя самые богатые, «валютоносные» регионы Украины, при этом отдавали первенство в политике оголтелым бандеровцам с нищего запада. Да и Западу как таковому тоже.
   О том, что Янукович – ставленник примитивных бандюков, мы знали лучше других. Со времен его губернаторства. Мне неудивительно, почему этот косноязычный, не блещущий интеллектом субъект довел все до взрыва и лишился власти. Ничего, кроме страсти к двум грехам – сребролюбию и властолюбию, – им не двигало. У ограниченного и недальновидного Януковича не было никаких великих идей. Если бы тогда наугад выбрать из толпы «регионалов» (деятелей Партии регионов) любого – он наверняка оказался бы лучше Януковича. Но он – чистый плод страшного системного явления, когда власть узурпировали чистые мародеры. Те, для кого власть была лишь способом дележа собственности и перенаправления бюджетных потоков себе, любимым. Стоит ли удивляться тому, что эта олигархическая группа проигрывала идеологически даже нищей Галичине? Ведь все эти януковичи-ахметовы буквально вытаптывали русские организации на Юго-Востоке, но зато, как выяснилось потом, взращивали агрессивные необандеровские силы (финансировали тягнибоковскую националистическую «Свободу»). Организованные. С боевиками и лагерями подготовки.
   Этим грешил не только клан «Семьи» (Янукович с сыном, Арбузов, Курченко и др.), но и клан Ахметова – Колесникова и еще некоторых бандюков старого разлива. У них-то и в собственных корпорациях царили такие коррупция и воровство. Тендеры в компаниях Ахметова зачастую были коррумпированы не меньше, чем государственные. В государстве хоть были разные центры власти и конкурирующие политические группировки, на государственных конкурсах еще можно было на что-то рассчитывать. А у «донбасских» царило полное разложение. У них даже в их собственных корпорациях воровали все: от рядового менеджера до генерального директора. Знаю это из первых рук.
   Ну, вот они и принесли всю эту негативную практику в управление государством, едва только их выдвиженец стал президентом Украины.
   Так что вы не удивляйтесь тому, почему эти выходцы из донецкого криминала так и не стали господствовать на Украине. Не смогли привлечь ее ни яркими идеями, ни проектами развития, ни образами будущего. Потому что мы имели дело с миллиардерами разлива «великого хапка». Поэтому на самостийной политически господствовали, захватывая умы, как раз депрессивные области «дикого Запада» – Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская. Потому в этих областях нашлись организованные боевики, а у «донбасских» – нет. Само собой, никакого образа воссоединенных русских земель от существ типа Ахметова или Януковича ожидать не приходилось. Они не смогли до конца сформулировать даже политической идеи Донбасса. Чего уж говорить обо всем Юго-Востоке, Новороссии?
   Вопрос национальной идеологии встал перед Украиной в 1991 году. И на место и роль государственной идеологии Украины в постсоветский период был только один кандидат – украинский интегральный национализм. Это чисто галичанское явление – национализм крестьянского аграрного уклада ряда регионов Западной Украины. Суть этой идеологии состоит из нескольких постулатов. Первое. Украинцы – великий европейский народ с тысячелетней историей борьбы за независимость от московского азиатского ига за воссоединение со своей родной культурной колыбелью – Европой. Второе. Украинцев объединяет великая украинская европейская культура и ненависть к москалям – азиатам и совку. Третье. Тысячелетняя война с москалями за право воссоединения с Европой ни на минуту не прекращается и сегодня вошла в фазу вооруженной борьбы. Четвертое. Мы, украинцы, должны победить и воссоединиться наконец-то с Европой, чтобы зажить счастливо в лоне великой европейской цивилизации.
   Другой идеологии на просторах постсоветской Украины просто не было. И когда внешние силы устроили «евромайдан» против донецкого криминала, захватившего власть в стране, днепропетровский олигархический клан (Порошенко, Коломойский и др.) не нашли ничего лучше, как взять на вооружение идеологию галичанского национализма с целью использовать ее в борьбе за власть и ресурсы. Элиты же Донбасса, да и Новороссии в целом, никакой политической идеологии создать не смогли и к этому не стремились. Совпадение интересов украинской олигархии (со времен Богдана Хмельницкого и до Порошенко) с интересами самостийников и националистов-свидомитов идет по линии единства с Западом и защитой людей капитала на Западе. Самостийная идеология для олигархов – это оберег от конкурентов из России. Олигархизм заинтересован в замкнутости элит (отсутствии социальных лифтов, неравенстве возможностей, сумасшедшем разрыве между уровнем жизни элиты и плебса, безнаказанности и произволе элиты по отношению к народу). Как пример – националистические батальоны, которые стали по сути наемными армиями, цепными псами олигархов.
   Потому галичане и являлись фактической идейно-политической элитой (носителями национальной идеологии) Украины после 1991 года, кто бы там ни был президентом или премьером. Они властвовали над умами и душами. «Донбасские», кстати, искренне считали, что господствуют на Украине. Просто господство они понимали в силу своей примитивной психологии. Дескать, финансовые потоки и бюджеты – у нас. У нас – административные рычаги. Мы покупаем суды и вообще можем любого купить. Какие еще там идеи с идеологией? Пустое это все. Это все босота и жеброта придумала, а на самом деле идеи ничего не стоят. Щелкнем пальцами – нам любую идею изобразят. Ну, вот и догосподствовались! Собственно политической элиты «донбасские» не создали. У них вышел криминально-олигархический класс. Все яркие публицисты и идеологи именно Русского мира до 2014 года прозябали на Украине в маргиналах: «донбасские» их не замечали. Вот и получилось, что Партия регионов – серость на серости. А у Майдана – самые яркие и пассионарные. Власть бандюков буквально задушила в Донбассе все живое.
   Когда гром грянул и когда на нас ринулись рати новых бандеровцев, в Донбассе не оказалось ярких, решительных вождей и политиков, способных что-то внятно сформулировать. Для них, как я это видел самолично, победа Майдана вооруженным путем стала чем-то вроде вторжения инопланетян. Хотя то, что может быть и каким образом делаются цветные/сетевые революции и государственные перевороты, было прекрасно видно с 2011 года, с событий в арабском мире. Сколько докладов приносили Януковичу! Да вот только недальновидные умы этих клептоманов от власти ничего не поняли. Горе той стране, где правят нерешительные и недалекие правители.
   Да, мы это все видели и кусали локти от бессильной ярости. Помню первый «сепаратистский» съезд в Северодонецке в 2005 году. Был я и на двух следующих: в 2010-м и 22 февраля 2014 года (уже в Харькове). Наш враг уже в 2004-м говорил: мы – господа над вами, мы правим, а вы будете нас кормить. Позже премьер Тимошенко в 2005-м вообще призывала обнести Донбасс колючей проволокой. Нам еще в 2004-м заявили, что мы в Донбассе – «неправильные». Мы-то, молодой прорусский политический класс, еще в те дни поняли, что впереди нас ждет смертельная схватка с новыми бандеровцами. Только януковичи-ахметовы сего не осознавали.
   В 2005 году у нас на истфаке Донецкого университета учились украинские националисты, в основном – приезжие из «правильных» западноукраинских областей. Ох, как мы с ними тогда схватывались, за десять-то лет до переворота! И дискутировали, и дрались до крови. И когда и мы, и они поняли, что войны не избежать, то один из «свидомых» тогда сказал нам: «Ну добре, прощевайте! Якщо зустринемось – стриляйте по ногах…» Думаю, русскому читателю переводить не надо. И эта война действительно пришла.
   Мне лично все стало ясно 18 февраля 2014 года, когда в Киеве десятками стали гибнуть люди. Мы поняли, что запущен сценарий, в котором нам отведена страшная участь… И у нас оставались считанные дни на подготовку.

Как действовал Запад на Украине

   Запад-то вкладывал умело, целевым образом, в самых активных людей. А не в гнилых и глупых бандитов, псевдохозяев жизни. А самое главное – Запад упорно работал с людьми, ткал из них нужные себе сети, поддерживал их. Так что в его распоряжении к моменту начала Майдана-2 было 150 тысяч «солдат» в некоммерческих организациях.
   Как они работали? Они сначала искали людей, которые проявляют активность без всякого финансирования, которые работают на энтузиазме. Что-то там собирают, выпускают, пишут в нужном для Запада ключе. В таких активистов они и начинали вкладывать деньги, давать им гранты. И каждый раз смотрели: а как развивается их активность? Как они распространяют нужные Западу идеи, много ли других людей привлекают? Получается у них – еще средств подбросят. Мало того, такой прозападный актив они еще проинструктируют, организуют им поездки в Европу и Америку, устроят им летние лагеря для подготовки. Причем активистов они искали и поддерживали по самому широкому спектру: от откровенных необандеровцев – до борцов за права животных и сексуальных меньшинств. Американцы не запускали деятельность деньгами. Они сперва искали деятельность, идущую и без них, – и с помощью денег ее расширяли, масштабировали. Они искали искренних своих сторонников, настоящих украинских националистов и сторонников демократии по западному образцу – и в них инвестировали.
   Результат – налицо.
   А что делала Россия? Она все ставила на «бабло». Сначала ассигновались некие деньги на мероприятия – и осваивать их ставили откровенных «распильщиков», которые что-то там делали (с ничтожным эффектом), а деньги просто тырили, делясь с хозяевами. К моменту переворота в Киеве 21 февраля 2014 года практически никакого российского влияния в Донбассе просто не было! В Крыму кое-что было, а вот в Донецке – практически ничего. Они практически не знали ни людей, ни организации. В отличие от американцев, у которых была целая, считайте, картотека. Причем проверенная делом и временем.
   Мы в Донецком университете 2000–2005 годов сделали Клуб любителей истории Новороссии. Но это был всего лишь маленький кружок среди моря мрака. Российские чиновники не давали нам грантов, никто не масштабировал нашу деятельность. А вот те, кто проповедовал «укропскую» историю о том, что великий, но несчастный европейский народ славных украинцев всю жизнь свою сражался с монстрами-московитами, темной азиатчиной, – те как раз гранты получали. Наши оппоненты на историческом факультете получали приглашения и билеты на круглые столы да симпозиумы, ездили в командировки в Польшу, Прибалтику и США. Их система воззрений возводилась в канон силой и государства, и зарубежных грантов. Она превратилась в мейнстрим. А наши взгляды считались неправильными, нас с нашей командой в общаге вытеснили в маргиналы.
   Мощность воздействия канонических «укропов» была в тысячу раз больше. Что потом и проявится на Майдане.
   Получается так: в борьбе за Украину столкнулась гибкая, умная, хищная американская система – и малоподвижная, бюрократическая система России. С той стороны оказались мотивированные, профинансированные и активные фанатики. А со стороны России – пустота. Назначенные «освоители бабок», которые моментально исчезли, как только обозначил себя враг.
   Даже сейчас Россия не готова к сетевой, гибридной войне. Это когда борьба ведется с помощью сетевых структур, работающих и в информационном поле, и в поле благотворительности, и в области гражданской активности. И в так называемом креативе! Потому там, где Москва может без толку вбухать миллиарды долларов, американцы обойдутся десятками миллионов, причем с неизмеримо большим эффектом. Тем более обидно, что в Донбассе американцы пробовали применить свои технологии, но им не удалось размыть пророссийские настроения. У них изначально были только пешки в этой игре, а у России – ферзи. У Запада в Донбассе было полтора десятка проектов, шедших через «ЮС Эйд», Фонд Аденауэра и ряд других западных фондов. А у РФ, считайте, ни единого живого проекта не существовало. Американцы даже проект по борьбе с курением использовали. Таскали к себе активистов, в США, чтобы зачаровать их образами прекрасного Запада, идеалами тамошней демократии. Западники работали по всем мыслимым линиями: лишь бы заполучить прозападный человеческий актив. Индоктринировать его своими идеалами. «Прошить» ему мозги. Причем активистов Америка получает отнюдь не маргинальных: это образованные, успешные люди с хорошими квартирами и машинами, вхожие в элитные «тусовки». Причем искренне верящие в свет, идущий с Запада.
   При этом враг добился главного: идеи Русского мира воспринимаются как «совок», как архаика, как что-то немодное и заскорузлое. А вот быть прозападным – это модно, современно, круто!
   То, что Россия этого не делала, обернулось большой русской кровью.
   Все это мне было видно за несколько лет до начала войны за Новороссию. Потому, когда гром грянул, я не ждал ни секунды. И начал действовать…
   Знаете, кто мне в этом помог? Кто научил видеть мир и понимать его метаморфозы?
   Книги. Мудрые труды подчас давно умерших мыслителей.

Послания мудрецов былых времен

   Пожалуй, главное мое богатство – моя библиотека. Книги, превратившие меня в нынешнего Павла Губарева. Сделавшие первого народного губернатора Донбасса из провинциального простого паренька, выходца из рабочей семьи. Моя библиотека, проштудированная на совесть, и превратила меня в зрячего. Как там в культовой «Матрице»? Умный негр протягивал Нео волшебную таблетку, которая позволяла видеть реальность такой, какова она есть на самом деле. А не иллюзию, сработанную хозяевами нового мирового порядка. Вот таким магическим зельем стали для меня умные книги.
   Еще со школы я начал собирать библиотеку, которая насчитывает сегодня более двух тысяч томов литературы по истории, философии, государству и праву, политологии. Я начал взахлеб читать в пятнадцать лет от роду.
   Мне жаль подавляющее большинство своих современников. Они почти ничего не читают, а потому тычутся в этом мире, словно слепые. Им на глаза натянули Матрицу, погрузив в мир видимостей, миражей, фантомов. В мире, который все более и более состоит из нечитающих и немыслящих, со своей библиотекой не расстанусь никогда. Потому что эти книги – послания мудрецов, по большей части давно умерших. И пускай целые части их трудов давно утратили актуальность (события в мире давно ушли вперед!), эти мудрецы научили меня мыслить! Позволили овладеть их логикой, их философией. А значит – правильно понимать то, что происходит сейчас, много лет тому вперед после их смерти. А значит – предвидеть ход событий и влиять на них умелыми воздействиями.
   Эти мудрецы словно говорят со мной сквозь время. Они – как свет далеких звезд, летящий к нам веками.
   Я люблю читать труды Николая Данилевского, в XIX веке создавшего стройное учение о том, что человечество разделено на разные цивилизациии. Иные из них уже мертвы, а иные – живут. При этом нарождаются и новые цивилизации. Таковой Данилевский считал Россию, Русский мир. Именно он первым внятно объяснил, что русские – это не европейцы и не азиаты, а особая цивилизация. Он считал, что она рождается на его глазах. И что Россия никогда не будет Европой.
   О самостоятельности русской цивилизации по-своему писал и Лев Тихомиров, современник Данилевского. Тот самый революцинер-народоволец, что отошел от терроризма и превратился в ярого русского монархиста. Он, как Николай Данилевский, задолго до модного ныне Арнольда Тойнби создал теорию цивилизационной концепции истории.
   Им вторит великий Федор Достоевский. Я вчитывался в его «Дневник писателя», в его «Пушкинскую речь» 1880 года. Ведь и здесь он говорит об уникальной русской цивилизации (пускай и не произнося этого слова), способной понимать другие цивилизации и объединять их. Именно Александр Сергеевич Пушкин, создатель современного литературного языка русских, олицетворял и неуемный творческий дух русских, и их всечеловечность, небывалую отзывчивость. Достоевский считал болезнью оторванность образованного слоя России от народа, его попытки рассматривать русских как нечто косное и бестолковое.
   А вот и мой любимый сборник такого титана русской мысли, как Константин Леонтьев. Певец Империи, имперской «цветущей сложности» и разнообразия, он страстно ненавидел либерализм и либеральный национализм, которые все это разрушают и дробят. Которые все унифицируют и обедняют, приводя людей в состояние «вторичного варварства». Отличающегося от варварства первичного, как впавший в детство и маразматическую глупость старец – от ребенка. Именно Леонтьев предвидел деградацию Запада, за полвека предсказав столкновение России с Европой в 1941-м. Именно в его трудах я увидел пути к созданию новой Русской империи-цивилизации, сложной и многообразной.
   Я читал Ивана Ильина. Каждый раз меня приводит в волнение сила его провидчества, когда я читаю его труд «Что сулит миру расчленение России?», написанный еще в 1950-м. Господи, как живо звучат эти его строки на фоне украинской трагедии, на фоне беснования нацизма-«европеизатора»! На фоне многолетней нашей деградации после расчленения Империи в 1991-м!
   «…Установим сразу же, что подготовляемое международною закулисою расчленение России не имеет „за собою“ ни малейших оснований, никаких духовных или реально-политических соображений, кроме революционной демагогии, нелепого страха перед единой Россией и застарелой вражды к русской монархии и к Восточному Православию. Мы знаем, что западные народы не разумеют и не терпят русского своеобразия. Они испытывают единое русское государство как плотину для их торгового, языкового и завоевательного распространения. Они собираются разделить всеединый российский „веник“ на прутики, переломать эти прутики поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации. Им надо расчленить Россию, чтобы провести ее через западное уравнение и развязание и тем погубить ее: план ненависти и властолюбия <…>
   И вот когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг „Народы бывшей России, расчленяйтесь!“, то откроются две возможности:
   или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмет в свои руки крепкие „бразды правления“, погасит этот пробельный лозунг и поведет Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране;
   или же такая диктатура не сложится, и в стране начнется непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия <…>
   Не умно это. Не дальновидно. Торопливо в ненависти и безнадежно на века. Россия – не человеческая пыль и не хаос. Она есть прежде всего великий народ, не промотавший своих сил и не отчаявшийся в своем призвании. Этот народ изголодался по свободному порядку, по мирному труду, по собственности и по национальной культуре. Не хороните же его преждевременно!
   Откровением для меня стали труды величайших русских евразийцев: Николая Трубецкого и самого Льва Гумилева, создателя теории пассионарности, жизненного цикла этносов, законов этногенеза. Трубецкой религиозен, Гумилев – подчеркнуто научен. Но они научили меня тому, что ядра – консорции и конвиксии – из пламенно пассионарных людей в силах творить чудеса. Создавать новые народы. Или давать новую жизнь прежним, усталым и угасшим, народам. Превращать, например, разложившихся и опустившихся древних русов – в создателей великой России, великороссов. Нынешних русских. И как бы ни было тяжело положение нынешнего изнуренного, расколотого и деморализованного русского народа, евразийцы показывают нам: ему можно дать новую жизнь. Поправ смерть и злой рок. Создав гармоничную Империю, где живут бок о бок комплиментарные, совместимые друг с другом народы. Именно Гумилеву мы обязаны научным познанием национальных характеров разных народов, которые являются «матрицей» норм поведения. А значит, могут притягиваться друг к другу (комплиментарность) или же быть несовместимыми.
   Не меньшее влияние на меня, нежели евразийство, оказала философия русского космизма. Труды Николая Федорова и Константина Циолковского, Александра Чижевского и Владимира Вернадского. Романы великого фантаста-космиста Ивана Ефремова. Именно русский космизм с его целостным восприятием Вселенной, где человек – часть ее, и проложил СССР дорогу в космос. Космисты преклонялись перед мощью человека, эволюционирущего вместе со Вселенной. Способного стать сверхчеловеком и дотянуться до звезд! Космизм вселил в меня пламенную веру в безграничность наших возможностей. Он возносит нас над миром убогих обывателей, копошащихся в своих затхлых мирках.
   Всегда буду помнить слова Циолковского, гениального основоположника космонавтики:
   «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство…»[5]
   «Земля – это колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели!»
   Циолковский считал, что высочайшее развитие космонавтики обеспечит нам «горы хлеба и бездны могущества». И он ведь прав! Именно космическая гонка – пока еще так и не развернувшаяся в полную мощь – дала людям все те энергетические, коммуникационные, электронные, информационные и прочие технологии, что сделали нашу жизнь такой удобной и безопасной. Ибо все это создавалось сначала для космических кораблей, а потом перетекло в повседневную жизнь!
   Лишь могучая, развитая Империя может быть космической державой. А никак не нищий «национальный» хутор. Тут Циолковский для меня сходится с Леонтьевым и Достоевским, с Данилевским, Гумилевым и Тихомировым. Только тот, кто сможет продолжить дальние экспедиции во Вселенную, и станет повелевать миром, вскочив на гребень научно-технического и социального Развития. Тот и станет повелителем Будущего. Тот и сформирует ядро из пламенных пассионариев – первопроходцев, творцов, созидателей «того, что не делал еще никто в мире». А идти вперед надо, пути назад, в архаику, нет. Тот же Циолковский предупреждает нас: «Низшие народности вымирают при соприкосновении с высшими. <…> им суждено рано или поздно, послужив человечеству, исчезнуть. <…> Чем полнее будет население Земли, тем строже будет отбор лучших, сильнее их размножение и слабее размножение отставших. В конце концов последние исчезнут…»[6]
   Сурово, беспощадно – но верно.
   Тот мир русского космизма, который нам нужен, во плоти и красках предстает нам в романах Ивана Ефремова. Мир высших людей-звездоплавателей, живущих в обществе безмерно более высокоразвитом, нежели капитализм. Умеющих владеть своими эмоциями и разумом. Носителей духа невероятной силы. Землю превративших в цветущий сад.
   «…Гигантские машины, автоматические заводы и лаборатории в подземных или подводных помещениях. Здесь, в неизменных физических условиях, шла неустанная работа механизмов, наполнявших продуктами дисковидные здания подземных складов, откуда разбегались транспортные линии, тоже скрытые под землей. А под голубым небом расширялся простор для человеческого жилья. Тормансианам открылись колоссальные парки, широкие степи, чистые озера и реки, незапятнанной белизны горные снега и шапка льда в центре Антарктиды. После долгой экономической борьбы города окончательно уступили место звездным и спиралевидным системам поселков, между которыми были разбросаны центры исследований и информации, музеи и дома искусства, связанные в одну гармоническую сетку, покрывавшую наиболее удобные для обитания зоны умеренных субтропиков планеты. Другая планировка отличала сады школ разных циклов. Они располагались меридионально, предоставляя для подрастающих поколений коммунистического разнообразные условия жизни…».[7]
   Это 1968 год, «Час быка». Если вы хотите увидеть русскую «космическую расу» грядущего – прочтите «Час быка» и познакомьтесь с образами Фай Родис и экипажа звездолета «Темное пламя». Тогда вы поймете и меня тоже, движущие силы моих поступков.
   Ибо я – евразиец-космист. Скрещение традиций и космического футуризма мило моей душе. Можно соединить Православие и ревущие ракетные дюзы. Тысячелетние святыни, идеалы пращуров – и самые передовые технологии. Есть и такой путь. Наш путь. Русский путь.
   Не зря в моем кабинете висят портреты Циолковского, Гагарина и Королева. Это – три лика Русского космоса! И пусть евразийство несколько консервативно-религиозно, а космизм стремится к научности. Пусть евразийство эсхатологично, а космизм – эволюционен. Все это как-то сосуществует и уживается во мне. Я ведь не религиозен, церковного воспитания не получил. Бога понимаю сердцем, считаю: как бы там ни думал Бог о нашей судьбе, но мы и сами должны о ней думать. И творить свою судьбу, оставаясь верными заповедям Христовым. Не сваливаясь в омут подлости, лицемерия, себялюбия и презрения к ближнему. Мой старший сын Святослав, например, мечтает построить космический корабль, с помощью которого можно будет летать в космос, «как в супермаркет на машине съездить».
   Наивно? Но верно!
   Я возвращался и к истокам дошедшей до нас русской мысли, читая наших православных мыслителей. Поражался тому, как ясна и прозрачна их идея, если изложить ее современным языком! Ибо чего стоят высочайшие достижения науки и техники, если человек порабощен сребролюбием (алчностью, корыстью, стремлением к богатству как самоцели), славолюбием (тщеславием), сластолюбием (распущенностью и пороками)? Ведь если человек привержен этим трем главным грехам, трем порочным страстям, то в погоне за ними он совершает и прочие грехи. Поганит мир, делая его подлым и жестоким. И свой разум притупляет, и веру теряет.
   Никакого «религиозного мракобесия» тут нет в принципе. Мы брезгуем людьми, которые показательно крестят лбы в церкви и так же напоказ придерживается всех постов да обрядов, в реальной жизни оставаясь и алчными, и подлыми, и тщеславными, и сластолюбивыми! Мы отличаем от них тех, кто живет по нравственным заповедям Православия. Тех, кто отзывчив и добр. Тех, кто может отдать жизнь за других. Тех, кто непримирим по отношению к многоликому Злу и делом борется с ним. Религия, в отличие от науки, имела дело с человеком тысячи лет, и потому неплохо в нем разбирается. Вера обладает бесценным опытом познания мира сквозь призму веры. Для меня религия – это не внешняя церковная жизнь, не обряды. Для меня она – часть понимания мира, свод нравственных норм жизни. Разве вы не знаете, какие славные летчики или космонавты, инженеры или ученые выходят из тех, для кого религиозные нормы – нормы жизни? Ведь это люди, истово преданные делу. Они не бабло рубят, а Богу своим Делом служат. И у них внутренний стержень – не переломишь. Они ответственны, за ними надзирать не нужно. На них можно положиться в самую трудную минуту. Ибо знаешь: такие не подведут и не предадут. Не продадутся за тридцать сребреников. Сделают невозможное с подвижническим пылом.
   Помните, кто спас Восточный Рим (Византию), когда рухнул Западный Рим? Кроткие христиане. Ибо они составили самые боеспособные легионы. Они продолжали упорно трудиться, помогать друг другу и рожать детей в крепких семьях. Пока остальные погрязли в пороках, разложении и вырождении. Этот пример особенно красноречив. Он дает нам ключ к созданию не только Новороссии, но и вообще сверхновых русских.
   Вот почему я открыл для себя еще и мир русского святоотечества. Русских православных мудрецов. Я штудировал и Серафима Роуза, и Иоанна Кронштадтского.
   Дорог мне Феофан Затворник (1815–1894). В работе «Путь ко спасению» он выдвигает свои ступени к чистоте сердца. Вот они:
   Обращение человека от тьмы к свету.
   Очищение разума от нечистот.
   Обретение Бога в сердце.
   Мне как стороннику синтеза красного и белого близко именно это. Не стану провозглашать этих мыслителей ненужными «мракобесами», как делают иные левые фундаменталисты и догматики коммунизма. Надо уметь брать из трудов самых разнообразных мыслителей все самое ценное. Творить великий Синтез. И вера прекрасно уживется и с роботами, и с компьютерами, и со звездолетами. Истина многогранна, каждый открывает мне ее часть. И космисты, и евразийцы, и марксисты, и православные мудрецы. Потому я вижу мир в красках и объеме, а не как черно-белую плоскую картину. Потому и примиряю в себе и красных конников, и белых рыцарей. Ибо Россия для меня – превыше всего…
   Прежде чем продолжать свое повествование, еще раз приникну к своей библиотеке. Проведу рукой по истрепавшимся корешкам ее томов. Спасибо вам, книги, говорящие голосами давно умерших гениев. Для меня вы – живые.
   И когда Украина 21 февраля провалилась в смуту, именно вы и подняли меня на действие. Вдохнули в меня силу и решимость. Именно благодаря вам я и понял, что решающий час пробил… И Россия, моя Россия начала собираться. Россия начала свое преображение.

Глава 2
Те, кому нечего ждать, садятся в седло…

Предгрозие

   Сейчас, когда вспоминаешь те месяцы, что предшествовали перевороту в Киеве и войне, усмехаешься невесело и качаешь головой. Скажи мне в начале 2013 года, что я стану одним из вожаков восстания в Донбассе и первым народным губернатором Донецкой области, что вдруг начнут воплощаться мечты нашего прорусского, пророссийского донбасского кружка – я бы, поди, просто посмотрел на говорящего как на сошедшего с ума. В 2013-м я занимался своим бизнесом, у меня в Киеве филиал уже работал. Вся моя политика сводилась к чтению умных книжек и к написанию постов в социальных сетях. Да и семьей надо было заниматься. В 2008-м у нас родился Святослав, в 2010-м – Радомир, а в 2013-м любимая супруга подарила мне Милану. А семья, сами знаете, – дело хлопотное. Недаром запорожский казак, обзаведясь домом, женой и чадами, считался в Сечи уж если не отрезанным ломтем, то уж не таким легким на подъем.
   Что происходило тогда на Украине? Режим Януковича упоенно воровал. Ненавидели и презирали его не только в западной части Украины, но и на Юго-Востоке. Все самое вкусное и прибыльное захватывалось правящей группировкой, все стонали от ее наглости и беспардонности. Впрочем, таковы вообще были реалии «самостийной». Просто Янукович довел все до абсурда, да и заливал все это тошнотворным лицемерием. Этот «пророссийский президент» кормил электорат сказками о европейской интеграции. Мол, войдем в Европу – и заживем хорошо, цивилизованно и богато. Сам украинский «политикум» понимал, что самостоятельно Украина жить не может, что ей нужно прибиться к кому-то большому и сильному, стать частью какого-то большого рынка. Иначе – медленный, но постоянный упадок. В 2013-м Янукович, «многовекторно» вертясь между Москвой и Брюсселем, пытался понравиться избирателю, начав кампанию за подписание соглашения об интеграции с Евросоюзом. Электорату Юго-Востока он от того больше не нравился. Народ видел эту мифическую евроинтеграцию как воплощение сказки. Как путешествие в мифическую Страну Муравию, как открывание заветной двери в волшебную страну – где текут молочные реки в кисельных берегах, где сразу появятся европейские зарплаты и пенсии, справедливые и неподкупные суды, честные чиновники, всяческие свободы и пр. Никто не читал те документы, что проталкивал Янукович, никто толком не понимал, что ЕС не собирается принимать в свой состав нищую огромную Украину. Что Европа навязывает Украине кабальные условия, заставляя раскошеливаться на десятки миллиардов долларов для перехода на евростандарты во всем, открывая при этом свои границы для европейских товаров. Никто не хотел понимать, что европейцы норовят просто превратить Украину в свою периферийную колонию: чтобы в ней закрылись остатки промышленности, но зато образовался бы обширный рынок сбыта и дешевый источник рабочей силы.
   Официальная пропаганда накручивала общественность, погружая ее в туман «европейских» грез. До самой осени. В общем, серьезного движения на Украине против евроинтеграции не было, и народ Донбасса молча согласился, если бы Янукович подписал соглашение. Потом началась бы депрессия и мы медленно-медленно, но умерли бы. Так уж устроен русский человек: он воспринимает угрозу только когда она – перед его лицом. Обязательно в каске и с автоматом. Или в образе танка с рубленым силуэтом – «Тигра» или «Абрамса». Когда приходит вооруженный захватчик и открыто объявляет: «Убью тебя или сделаю своим рабом!», тогда нам все ясно. Тогда русский поднимается и сражается за свою землю с яростью и фанатичной стойкостью. Хоть с палкой в руках, хоть с винтовкой. Ну, а если это делается исподволь, медленно, да еще и с прельстительными речами – мы не осознаем угрозы. Мы на нее, считайте, четверть века не реагируем. Мы не замечаем, когда нас истребляют неявно, не брутально, медленно. На Украине-то, считайте, живут те же южные и западные русские. Потому и «евроинтеграцию» они приняли бы спокойно. Лишь переворот в Киеве, беснование откровенных укронацистов и отказ «элиты» Юго-Востока защищать права своих избирателей потом поднимут Донбасс.
   Да и я не чуял грядущей бури, даже когда в ноябре 2013 года Янукович резко развернул пропаганду на 180 градусов и заговорил о том, что подписывать соглашение с Евросоюзом не станет, что оно буквально разорит Украину. Именно тогда и вышли первые протестные массы на Майдан. Мне казалось, будто все кончится обычной политической бузой.
   И так было вплоть до 1 декабря 2013-го, когда на Банковой украинские молодые наци кинулись забрасывать камнями и избивать цепями части срочников Внутренних войск МВД – и нападавшим ничего за это не было. Когда их было поймали, арестовали – но выпустили на свободу всего лишь несколько дней спустя. Тогда подумалось: «Если насилие над властью остается безнаказанным, это кончится весьма плохо!» Внутри меня забили тревожные колокола. Помню, что тогда написал в «Фейсбуке»: друзья, здесь организуют новую «арабскую весну». Египет, Сирию и Ливию сразу. А поскольку противостоят ей дюже слабые умом ребята, бандиты по сути, то скорее всего этот Майдан победит. Хотя, признаюсь, некий лучик надежды брезжил до последнего. Такова еще одна черта русского характера: долго ждать, долго запрягать. Верить в лучшее, пока все не дойдет до крайности. Пока перед тобой не окажется некто с оружием, говорящий: «Ты – мой враг, хочу тебя убить или заставить жить по моему уставу». Жить по чужому уставу для русского чаще всего хуже смерти…
   Да, можно было противодействовать этому адекватно, с помощью сильной большой идеи и новых сетевых технологий организации масс. Честно скажу, я предпринял несколько попыток довести это до сведения некоторых донецких «регионалов». Ожидаемо не был услышан. Но что пыталась тогда предпринять власть с лицом Януковича? Созвать Антимайдан – опереточный, вызывавший только издевки. Ведь никаких идей, кроме сохранения власти Януковича, у этого посмешища просто не было. Само название «Антимайдан» обрекало его на поражение, делало его бледным, вторичным, зависимым, ничтожным. Отдавало лидирующую роль собственно Майдану. Нельзя быть только против, только «анти». Ты должен предложить альтернативный проект, сказать, в чем твое «За!». Показать свой образ будущего. А его у них попросту не имелось, да и не мыслили они этими категориями. Получается, они звали народ защищать их, бандитов, право грабить страну и притеснять народ. Да кто пойдет драться с правосеками за их коррупцию, угодливых судей, прокуроров «Чего прикажете?», за подлость и продажность чиновников? Это и стало основной причиной краха власти Януковича, причиной торжества Майдана.

Правосеки и титушки

   Именно в дни Майдана появляется новое имя, новый символ – «Правый сектор». Отборные, идейные необандеровцы. Правосеки моментально затмевают «Свободу» Тягнибока, возникает фигура Яроша. Оно и понятно: правосеки были плодом 23-летней упорной работы по культивированию пламенных антирусских националистов. И в карпатских лагерях, и в городах да селах. Будучи довольно бесструктурным с виду, «Правый сектор» объединил в себе решительных боевиков – от сорокалетних взрослых мужчин до юнцов-тинейджеров. Это – не единая организация в прежнем понимании сего слова, это – бренд, под который записалось всё, что Запад так настойчиво и целеустремленно пестовал на Украине с 1991 года по части создания вооруженного националистического актива. Да, их воспитывали на идеях так называемого интегрального национализма. Будущих правосеков взращивали с возраста 13–15 лет, причем систематической работой. Это мы с товарищами вынуждены были считать гроши и выходить на крохотные митинги с флагами Донбасса, СССР и с черно-желто-белыми «имперками». А вот нынешним «укронаци» устраивали исторические клубы и центры подготовки на лесистых склонах Карпат, они играли в войну в исторических реконструкциях боев между отрядами УПА (Украинской повстанческой армии) 1940–1950-х годов и советскими войсками. Или с немцами. Сжимая в руках страйкбольные копии оружия, они выступали то за четы и рои западноукраинских боевиков, то за бойцов НКВД. Их все время накачивали ненавистью ко всему русскому. Все это умело совмещали с модой и «креативом», со стильными прическами, блогами в Интернете, с националистическими изданиями. То есть умелые социальные инженеры смогли отделить идеологию УПА от унылой архаики, они сделали ее модной и современной. Заседания прорусских организаций на сем фоне выглядели жалкими посиделками немолодых людей и священников, какой-то рухлядью, замшелым «совком».
   Все-таки американцы работали с этим сегментом плотно и системно.
   Я говорю это не просто так. Мы должны осмыслить это явление. Бандеровщина как бы не являлась официальной идеологией государства, но оно не мешало существованию лагерей и центров подготовки националистического актива. Более того, власть Януковича даже помогала деньгами западноукраинским наци в политтехнологических целях. Она рассчитывала с помощью их так напугать умеренный электорат Украины, чтобы он послушно голосовал за власть недальновидных казнокрадов. Лишь бы, мол, не пустить к власти откровенных нацистов. Почуяв, куда ветры дуют и что Януковича с Ахметовым можно обвести вокруг пальца, в отряды интегральных националистов стали вкладывать деньги могущественные богачи-олигархи. Вроде Коломойского. Тоже с успехом: Коломойский таким образом обзавелся своей личной армией. Днепропетровский олигархат фактически взял на вооружение бандеровский национализм, потому как другая идеология совершенно отсутствовала.
   Вот что показывает нам возможности по «формовке» человеческого сознания. Казалось бы, «новой Украине» с 1991 года похвастать-то было нечем. Вся ее история – это нищета, косность, воровство. Утрата науки, множества прекрасных предприятий. Такая Украина не могла предъявить миру ни рекордных перелетов, ни своих Гагариных, ни своих великих ученых, ни своего привлекательного уровня жизни. Но и в этих условиях оказалось возможным подготовить тысячи фанатичных приверженцев украинизма. А все трудности жизни – перевести в их дикую, пламенную, безбрежную ненависть к русским. И все это в той стране, о которой Леонид Быков в моем любимом фильме «В бой идут одни старики» с любовью доказывал однополчанам, что на Украине «небо голубее и земля зеленее».
   Вижу здесь самую умелую работу именно социальных инженеров Америки, тамошних мастеров по обработке сознания и созданию новых идентичностей. Ведь они смогли сформировать новую, агрессивную «украинскость», да еще в каких условиях! Замысел архитекторов нового мирового порядка ясен, изящен: в центре мира – они. Владельцы высоких технологий, передовой науки, мастера по изменению массового сознания. У них – флоты спутников и бомбардировщиков-«невидимок», суперкомпьютеры и крылатые ракеты. А в периферийных «протекторатах» Америки – отряды фанатичных местных нацистов, поддающиеся неявному управлению. Которые громят и крушат, не понимая последствий своих действий ни для себя, ни для страны. И тут я говорю не только об Украине, но и о Ливии, Сирии, Ираке, растерзанной на куски Югославии и других территориях, куда приносили свою «демократию» американские «ястребы».
   Местный материал эти господа использовали на 150 %. Украинская повстанческая армия 40–50-х годов прошлого века делилась на мельниковцев и бандеровцев. Первые в основном бежали в США, вторые – в Канаду. Мельниковцы всегда стремились встроиться в системные, респектабельные структуры. Они порой двигали даже в советские партийно-государственные структуры, туда встраиваясь. Сам жовто-блакитный «прапор» больше идентифицируется с ними.
   А вот бандеровцы – непримиримые и принципиальные борцы, идущие до конца. Их знамя – красно-черное. Правый сектор – это реинкарнация именно бандеровцев.
   «Правый сектор» смогли выстроить из нескольких десятков организаций. Сюда входят и футбольные фанаты, которых тоже все эти годы интенсивно обрабатывали, идеологизировали. Даже молодые футбольные ультрас в Новороссии – у клубов «Днепр», «Шахтер» и «Черноморец» – оказались расколотыми. Образовались бандеровские фракции фанатского движения в таких русских городах, как Днепропетровск, Донецк и Одесса! То есть были русские фанаты тех же команд с черно-желто-белыми «имперками» – и украинские, под черно-красными полотнищами. Чего уж там говорить о футбольных клубах центра и запада Украины? С бандеровской частью фанатов шла работа, с русской – нет. Как и с русскими блогерами на Украине, впрочем. Потому на Майдане появились люди, называвшие себя русскоязычными украинскими националистами. Они даже этот модный тренд сумели породить. Люди, которые приняли бандеровскую идею, но не умеющие говорить на украинском языке, стали встраиваться в стройные ряды бандеровцев, являясь при этом органичной частью русской культуры и истории. Что сказать, Запад сильно преуспел в сетевых войнах, социальной инженерии и манипуляции человеческим сознанием. Они сумели «прошить» бандеровской идеей даже некоторую часть русскоговорящих и в целом русскокультурных людей.
   И вот такой силе, получается, никто не противостоял. Не было на Украине русского пророссийского аналога вот такой УПА-2. Помню, как мы в Донецке в ноябре 2009 года встречали делегацию общественных деятелей из Российской Федерации. Только-только вышла в свет книга Глеба Боброва «Эпоха мертворожденных», предвидевшая отделение Донбасса и войну. Мы вечером гуляли по Донецку, и я показывал гостям роскошный футбольный стадион, построенный олигархом Ахметовым к европейскому чемпионату 2012 года. Он обошелся почти в полмиллиарда долларов. А мы, гуляя, как раз и говорили о том, что в Западной Украине готовятся боевики, коих в случае чего бросят усмирять непокорный Донбасс. Ну, как спартанских господ – на бесправных работников-илотов. Тогда и прозвучало горькое: «Пока Запад и верхушка украинских наци вкладывает деньги в подготовку боевого актива, „донецкие“ тратят миллиарды на стадионы». Мы это понимали еще тогда. Донецкая псевдоэлита упивалась властью и наслаждалась своим положением.
   В общем, так оно и вышло. «Донецкие» в противовес пламенным фанатикам новой УПА породили жалких титушек. Кто это такие? Представьте себе молодого, не отягощенного интеллектом малообразованного человека спортивного сложения, этакого гопника в адидасовском спортивном костюме с тремя полосками. Наемника, шпану, за деньги готового избивать тех, кто против власти. Титушки существовали с момента рейдерского захвата бандитами Партии регионов, это 2002–2003 годы. Название этому явлению было дано позже, как раз накануне Евромайдана. Тогда спортсмен по фамилии Титушко из Броваров угрожал расправой свидомой журналистке – и с тех пор имя его стало нарицательным. Названием для гопников, свободных от каких-то идей, готовых за деньги ломать кости кому угодно. Особенно тем, кто неугоден власть имущим олигархам. Они занимались всеми махинациями на выборах, угрожали наблюдателям на избирательных участках, составляли «карусели». Он делали грязную работенку для Партии регионов. Впрочем, читатель из РФ в их «работе», очевидно, не откроет ничего нового. Это сейчас есть ополчение Новороссии с огромным русским влиянием и зачатками идеологии, но самое главное – с огнем справедливой борьбы в сердце. А тогда были в основном титушки. Наемные гопники. Полууголовники. От Донецка их курировали представители силовых структур, близких «донецким».
   Согласитесь, что противовесом идейным, готовым сражаться за свои убеждения националистам новой УПА титушки быть никак не могли. И так и произошло – их просто смяли.

Обвал…

   Было понятно: совершено пока что идейное насилие над русскими Юго-Востока, и переход этого насилия из идейного в физическое – вопрос самого ближайшего времени. Начали рушить памятники Ленину. Но было понятно, что не с коммунизмом они боролись, а со всем русским. Что дальше начнут падать монументы героям Великой Отечественной. Ненависть к Юго-Востоку буквально висела в воздухе. Меня тогда как электрическим током пронизало. Надо подниматься, завтра будет поздно! В социальных сетях угрозы расправ над русскими бушевали вовсю. Тогда их ничто не сдерживало. «Бандера прийде, порядок наведе!» – орали они.
   Первым делом бросился в русские организации. Мол, давайте выходить! Но они только рукой махали: мол, чего мы добьемся с нашей полуторасотней людей? Я знал, что на 22 февраля 2014-го в Харькове назначен съезд депутатов всех уровней из юго-восточных областей Украины, Автономной Республики Крым и Севастополя. Его организовали губернатор Харьковской области Михаил Добкин и мэр Харькова Геннадий Кернес. Понятное дело, то был фактически чрезвычайный слет Партии регионов. Недолго думая, рванул я на него, посмотреть и помониторить.
   Помню, как, приехав и уже двигаясь к Дворцу спорта, увидел микроавтобус с несколькими местными депутатами-регионалами. Они поставили на магнитолу блатняк Михаила Круга. «Золотые купола душу мою радуют…» Сказал им презрительно: вот они, песенки вашей партии. В глазах их увидел смятение и растерянность.
   Собирались во Дворце спорта. Меня, как вы понимаете, в тот момент еще никто не знал и всерьез не воспринимал. Гляжу: у приехавших в большинстве своем боевое настроение, все ждали жестких заявлений, ультиматумов и, в конце концов, планов элиты Юго-Востока в деле отделения от Киева. В любом формате: федерализации, автономизации, независимости…
   На съезд прибыла довольно представительная российская делегация: глава комитета Госдумы РФ по международным делам Алексей Пушков, сенатор Михаил Маргелов, губернатор Белгородской области Евгений Савченко и губернаторы других приграничных регионов России, генеральный консул Российской Федерации в Харькове Сергей Семенов. Всем своим видом эта делегация демонстрировала позицию России: «Мы внимательно наблюдаем за процессом». Тогда это внушило мне надежду: нас не бросят!
   Мы все ждали, что на съезд явится и Янукович. Какой-никакой, а в тот момент еще законный президент Украины. Его прибытие сразу же увеличивало вес съезда. Ведь можно было бы создать столицу в Харькове, стянуть туда верную часть силовых структур, обеспечить лояльность государственного чиновничества. Можно сказать, создать Новороссию на всем Юго-Востоке быстро и без такой большой крови, которую нам пришлось заплатить. Но Янукович не приехал. Он спасался бегством. Не стал он защищать права своих избирателей на Юго-Востоке. Скрылся в самый острый момент. На съезд это произвело удручающее, депрессивное впечатление. Ведь часть начальства Юго-Востока была готова драться. Помню даже речи: надо срочно чистить Партию регионов от банды Януковича и Ахметова. Правда, что бы тогда осталось от этой партии? Разве что люди с партийными билетами, как правило – работники предприятий, принадлежащих донбасским «браткам».
   Тогда-то и понял я с отчетливой ясностью: теперь никто, кроме нас самих, нас не защитит.
   Съезд начался в одиннадцать утра. Я встал прямо под сценой, имея намерение взять слово, и вдумчиво слушал выступающих.
   Выступления были слабые, застенчивые, бессмысленные. Стало понятно, что «элита», представленная в Партии регионов, не решилась идти на конфликт с конкурирующей элитной группировкой, победившей на Майдане. Более того, чувствовалось их нежелание бороться, безволие, слабость и робость. Все это напоминало аналогичный опереточный съезд в Донецке в начале 2005-го, после первого Майдана. Еще бы! Ведь эта элита появилась в результате коллективного разворовывания страны и «пиления» бюджетов. Она к такого рода событиям снова оказалась неготовой, несмотря на то что современная история проамериканских государственных переворотов пестрит аналогичными примерами «майданов». Когда на трибуну поднялся Олег Царев, тогда активно раскручиваемый российскими СМИ, я кричал ему: «Олег, зажги! Зажги!». Но Царев тоже был смурным. Его выступление было беззубым.
   Царев блеял с унылым лицом: «…сегодня наша главная задача: сохранить наших людей, сохранить наши семьи, не допустить хаоса, не допустить разрухи».
   А ведь это тогда – самый лучший из регионалов!
   После последнего выступления официальных ораторов я попытался пробиться на сцену съезда, но безуспешно. Ведь все входы были заблокированы титушками.
   Тем не менее резолюция съезда получилась очень правильной и была поддержана делегатами единогласно. Она гласила:
   «Центральные органы власти парализованы.
   На период до восстановления конституционного порядка, законности и обеспечения нормальных условий работы народных депутатов без шантажа, угроз им и членам их семей, мы, органы местного самоуправления всех уровней, Верховный Совет АР Крым и Севастопольский городской совет, решили: взять на себя ответственность за обеспечение конституционного порядка, законности прав граждан и их безопасности на своих территориях.
   До восстановления конституционного порядка и законности в стране, легитимизации работы центральных органов власти всю власть на местах берут на себя органы местного самоуправления. <…>
   Областным и районным советам, Севастопольскому городскому совету, Верховному Совету АР Крым – отозвать делегированные органам государственной исполнительной власти полномочия. Кадровые назначения, в том числе и исполняющих обязанности, рассматривать на сессиях областных советов, Верховного совета АР Крым, Севастопольского городского совета.
   Обращаемся к правоохранительным органам на местах: учитывая отсутствие координации в работе центральных структур и возможности их законной работы, обеспечить тесное взаимодействие с местными органами власти, для обеспечения безопасности граждан, соблюдения их законных прав и защитой Конституцией законности.
   Вымотанный и взвинченный, вышел из харьковского Дворца спорта. В воздухе висело колоссальное напряжение. Под пасмурным февральским небом у Дворца спорта стояли два митинга. Майданный, возглавляемый новым министром внутренних дел Арсеном Аваковым, и антимайданный. Милиция разделяла их. Майданные махали дубинками, выкрикивали угрозы Януковичу, порывались ворваться во дворец. Но их сдержали. До серьезных столкновений тогда дело не дошло. Аваков, конечно, возглавлял МВД, но реальной силы у него еще не имелось. Зато были приехавшие с ним закаленные бойцы Майдана: сплоченные, успевшие и покидать бутылки с зажигательной смесью, и пострелять из боевого оружия по милиции.
   Антимайданный митинг был спокойным. Кто-то пел в микрофон. Попробовал выйти на трибуну там, сказать людям: вот резолюция съезда, вот – план действий. Но и там к микрофону не допустили. Сплошное титушество в харьковском исполнении. «Элита» Юго-Востока даже в этот момент боялась людей, инициативы снизу, гораздо больше, чем победивших бандеровцев и конкурирующего днепропетровско-бандеровского олигархического клана.
   Пообщавшись с харьковскими фейсбучными друзьями, уехал в Донецк. Решил: буду действовать сам!
   Моя правота подтвердилась на следующий день. Уже 23 февраля 2014 года Добкин и прочее начальство Юго-Востока получило гарантии от киевской хунты: трогать вас не станем, не бойтесь. И «элита» Партии регионов моментально сложила лапки. Ни о какой реализации Харьковской резолюции и речи не было. С утра 23 февраля начальники-«регионалы» принялись транслировать пораженческие настроения в народ. Мы же начали самоорганизовываться, как того рекомендовала резолюция съезда.

Мы мобилизуемся

   «Официальный» выразитель интереса народа Донбасса Партия регионов (дальше – ПР или ОПГ Регионалы) подорвала доверие к себе.
   Возмущение действиями хунты было достаточно сильным, но активную позицию проявляло лишь меньшинство.
   «Русской идеи» на осознанном уровне в народе практически не было, но Россия воспринималась как здоровая сила в противовес больной нацизмом и западными «ценностями» Украине.
   «Старые» официальные прорусские организации оказались недееспособными клубами по интересам. Новые кружки и ячейки только зарождались, как и «Народное ополчение Донбасса».
   Местные олигархи, осознавая, с одной стороны, неприятие Майдана жителями Донбасса, с другой – пассивность жителей (в отсутствии идеологической работы пассивность населения – это норма), решили «качнуть» ситуацию и использовать протест жителей для «торговли» с Киевом. Для этого был создан ряд управляемых организаций.
   Тогда я обзвонил и обошел всех деятелей русского движения и произвел срез их мнения по происходящим событиям. Результат был неутешительным: абсолютное большинство пророссийских лидеров не было настроено на жесткую принципиальную борьбу. Часть таких лидеров вообще исчезла. Это как война: она не оставляет от армии мирного времени камня на камне.
   Я принялся обзванивать своих друзей и требовать поддержки. Потом друзья сами стали дозваниваться до меня и спрашивать: чем они могут нам помочь? Это принесло свои результаты. Мы стали создавать «Народное ополчение Донбасса».
   В считанные дни у меня образовалась команда, способная быстро решать экстренные задачи. А задач этих очень много и с развитием обстановки становилось все больше и больше. Но люди шли. С теплотой вспоминаю, что первыми моими соратниками стали товарищи с исторического факультета, мои друзья по секции бокса. Информационно-пропагандистскую, идеологическую часть брали на себя «историки», организационную часть, обеспечение безопасности и оружие – «боксеры». Оружия у нас тогда не было, а у хунты уже были отряды нацистов с автоматами. Нужно было приобретать сначала хотя бы травматику, добывать где-то что-то более серьезное. Организовать конспиративные явки. И ведь это удалось сделать за какие-то четыре-пять дней! То, что наши враги системно выстраивали годы и десятилетия, нам пришлось творить аврально, в считанные сутки. Как мы все это выдержали? Наверное, на молодости и пассионарности выехали, да помощи вышних сил.
   Те, кто в те мутные дни откликнулся на мой призыв, изменили историю. Пришли даже те, на кого я не рассчитывал. Мало того, они потом поразили своей огромной энергией и способностью действовать в самых немыслимых условиях. Называть имен из-за нынешних обстоятельств не стану, но двое таких «нежданцев» продали свои автомобили и принесли деньги в общую кассу.
   Но любой энтузиазм требует материальной поддержки…

Жертвую своей фирмой

   Нам отчаянно не хватало средств. Нужно было покупать оружие, печатную технику, расходные материалы, снимать квартиры. За порогом у нас не стояли представители ни германского, ни российского генштабов с мешками червонцев. Обрабатывать местный бизнес просто не было времени. У любых революционеров может быть лишь два источника финансирования: олигархи (крупный бизнес) и заграница. У нас не было ни того ни другого.
   И тогда я решил: пожертвую своим рекламным агентством. Опустошу накопления и оборотные средства предприятия. Когда 24 февраля я распорядился очистить сейф, где лежали деньги на выплату зарплаты, вывести и обналичить все остатки на банковских счетах, бухгалтер и директор пришли в мой кабинет с вопрошающе-удивленными лицами.
   – Нам вообще-то налоги платить на этой неделе… – растерянно сказала бухгалтер.
   – Наташа, налоги в Киев мы платить больше не будем! – отрубил я.
   – А куда будем платить?
   – Не знаю пока. Так, все вышли из кабинета, у меня – революция!
   – Ни хрена я не понимаю, – развел руками директор. – Но тебе виднее…
   Так у нас появилось около 40 тысяч долларов в пересчете. На эти средства и пошла подготовка текстов листовок, печать и распространение. Печатная пропаганда – вот основная статья расходов, куда уходили тогда деньги. Мы стали распространять эти листовки сотнями тысяч по всем градам и весям будущей Донецкой Республики. Потом статей расходов добавилось: топливо, травматическое оружие, конспиративные квартиры. Мы даже купили десяток страйкбольных макетов автомата Калашникова на тот случай, если не сможем собрать людей и придется штурмовать облгосадминистрацию малой группой. Тогда нас было уже несколько десятков человек, мы были достаточно хорошо организованы. На собрании командиров мы придумали себе название – Народное ополчение Донбасса. Народное – потому что возникло из народа, а не по воле какого-то олигарха или его шестерки. Ополчение – потому, что сбор наших рядов очень напоминал именно собирание народных сил на борьбу с неприятелем во дни Смуты.
   Уже тогда я понимал, что все может дойти до вооруженного противостояния с врагами, а майданную хунту мы обоснованно считали своими врагами. Мы стали задумываться об оружии. Нам только в начале марта удалось достать лишь семь гладкоствольных ружей да пару нарезных карабинов. Поиски оружия продолжались. В первые дни мы были совершенно безоружными.
   Я понимал: главное – организация, программа действий и пропаганда, пропаганда, пропаганда! Как во времена Ленина и его «Искры». Надо было дать протестным массам одного лидера и единую программу требований к властям. (Забегая вперед, скажу, что мы даже принялись формировать состав народного правительства Донбасса.) Основные же наши усилия сначала сосредоточивались на донесении нашей позиции до максимального количества людей. Первая же наша листовка содержала требование к местной власти выполнить решения Харьковского съезда.
   Мы раздали практически миллионный тираж той листовки. Купили старый ризограф – и поставили на одной из съемных конспиративных квартир. Там он работал круглые сутки, четыре дня подряд. Сами старались дневать и ночевать не дома: чтобы не накрыли. Ведь МВД уже возглавлялось Аваковым, было под хунтой. Мы действовали тогда, когда многие нынешние руководители ДНР и ЛНР еще выжидали и осторожничали. А мы были резвыми и отчаянными. Спали по два-три часа в сутки.
   Группы раздающих листовки были структурированы на командиров и агитаторов – распространителей листовок. Один командир имел в своем подчинении от двадцати до полутораста агитаторов-распространителей. В обязанности командиров входило не только руководить работой распространителей, но и собирать данные общественного мнения, заполняя соответствующую форму. Конечно, назвать это полноценным социологическим исследованием было трудно, но хотя бы грубое представление о мнении людей мы получали. Наши импровизированные опросы показывали, что более 75 % людей в Донецке и более 90 % людей в городах региона однозначно поддерживают данное требование. Это вдохновляло нас.
   25 февраля в социальных сетях появляется наше обращение к народу.
   ОБРАЩЕНИЕ ПАВЛА ГУБАРЕВА К ОПОЛЧЕНЦАМ ДОНБАССА
   «Братья и сестры!
   Необходимо признать, что в стране произошел государственный переворот, и Верховная Рада утратила легитимность, так как ее депутаты подверглись насилию и угрозам, а сам парламент находится под давлением участников евромайдана. Соответственно все законодательные акты, принятые после 22.02.2014, являются не более чем фикцией. Кроме того, для вступления в силу они должны быть подписаны действующим президентом, которым де-юре продолжает оставаться Виктор Янукович. Так что законодательной власти в стране де-факто не существует.
   Кроме того, нелегитимен и новый Кабмин, поскольку он создан вопреки законодательству. Соответственно и все структуры, подчиняющиеся Кабмину, в том числе и силовые, являются незаконными. Так что, сотрудники милиции, имейте это в виду. Приказы, идущие от „министра“ Авакова можно смело отправлять в урну, даже не читая.
   Исходя из этого единственной законной властью сегодня являются только местные советы и администрации. Однако они сейчас находятся под диким прессингом. Поэтому заявление губернатора Шишацкого о том, что единственный легитимный орган в Украине – это Верховная Рада, следует воспринимать или как ошибку, или как результат давления со стороны мятежников.
   Городские власти в лице мэра Лукьянченко и секретаря горсовета Богачева заняли выжидательную позицию и не объявили, будут ли они брать на себя ответственность за происходящее в городе. А также они внятно не высказали свою позицию.
   Чтобы местные власти решились действовать, они должны чувствовать давление со стороны дончан. Поэтому задача патриотов – создать такое общественное движение, которое могло бы, с одной стороны, защитить город от приезжих неонацистов, а с другой – заставить власть слушать дончан, а не незаконное „правительство“ в Киеве.
   Для этого нам нужно привести под ОГА (областную госадминистрацию) 10 000 человек. А мне известно, что нас в три раза больше.
   Для этого я совершаю следующие действия:
   1. Осуществляю мониторинг всех разрозненных ячеек нашего ополчения.
   2. Осуществляю организационную работу по их объединению.
   3. Организую встречи лидеров для обсуждения приведения всех отрядов К ЕДИНОМУ КОМАНДОВАНИЮ (СЕГОДНЯ ЭТО НАША ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА).
   Лидеры, у которых есть 10 и более ополченцев – выходите на связь. Сразу скажу, что я не успеваю обработать весь поток информации, приходящей от вас, так как не успел делегировать все механические функции своим помощникам.
   В данный момент в мой штаб требуются: сотрудники колл-центра НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ ДОНБАССА (коммуникабельные девушки или парни) для приема телефонных звонков и сообщений в соцсетях, а также централизованного информирования людей о наших делах. Работа на общественных началах, разумеется.
   Также я сформулировал ТРИ ПРАВИЛА, обязательные для всех ополченцев:
   1. Быть готовым выполнить приказ командира. Командир должен быть у каждого ополченца.
   2. Быть трезвым и боеспособным.
   3. Быть спокойным, хладнокровным и разумным. За паникерство – расстрел (моральный)!
   Пару слов о себе: 30 лет, три высших образования (история, правоведение, государственное управление), по роду деятельности предприниматель, занимаюсь рекламным и маркетинговым бизнесом, женат, воспитываю троих детей (два сына и дочь), КМС по боксу. В армии не служил, но неоднократно проходил курсы молодого бойца в военно-патриотических лагерях от российских боевых офицеров.
   На данный момент у меня есть понимание, что данные события являются историческими и определят наше будущее на многие годы вперед. У меня есть готовность идти до конца. И я вас не предам.
   Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!
   Слава Донбассу!!!»
   В тот же день происходит мое первое знакомство с патриотическим активом. Мы собираемся у здания ОГА. Цель – объединить всех неравнодушных, мыслящих людей, все существующие патриотические организации в «Народное ополчение Донбасса». Встречаемся и вечером на следующий день, теперь – на площади Ленина. Накануне размещаем в Сети еще одно объявление.
   «Для чего приходить на встречу?
   Для того, чтобы познакомиться, для того, чтобы почувствовать плечо брата! Мне есть что вам сказать! И самое важное – мы должны начать отработку по организации и управлению, то есть мы сейчас должны усвоить ту науку, которую организованным путчистам преподавали многие годы, а мы в ней еще первоклашки!
   Повестка:
   1) знакомство;
   2) ответы на ваши вопросы;
   3) разделение на десятки, сотни, назначение командиров! Толпа без руководителей – стадо баранов! Мы должны из стада превратиться в армию!
   Жду вас! Среди разрозненных групп ополчения много карманных (Партия регионов) вожачков».
   25 и 26 февраля обращаюсь к существовавшим на тот момент организациям и лидерам с предложением возглавить протест и выступить единым фронтом. Но никто из лидеров на это не пошел. Тогда решаем: действовать самостоятельно, опираясь на самых верных людей.
   Мы спешили, отчаянно спешили. Пусть «элита» нас предала, пусть на нее рассчитывать не приходилось, но мы намеревались действовать на уровне Донецкой области. Надо было спланировать нашу первую операцию на 28 февраля, когда открывалась сессия городского совета.
   В этот момент у нас было не более сорока-пятидесяти человек актива. И это очевидное свидетельство того, как малая горстка людей, если вооружена идеей и лишена страха, имеет план и готова действовать, способна успешно противостоять и толпе, и армии, и деньгам. Были среди нас провокаторы и казачки засланные? Конечно же, были. Причем не от хунты, а титушня от местных региональных бонз. В этот момент нами больше интересовалась не хунта, а именно местные «регионалы». Титушкам внушали: надо сохранить порядок. Потом эти засланцы, когда восстание набрало силу, подходили ко мне и просили прощения. Мол, тогда мы не понимали. Но это будет потом, когда я успею побывать в тюрьме.
   А пока что мы готовились к тому, чтобы войти на сессию городского совета и предъявить требования Народного ополчения Донбасса. Нам так не хватало пятнадцати настоящих «калашей», чтобы взять власть сразу и надолго!

Спусковой крючок

   Я пришел выступить от имени «Народного ополчения Донбасса». Нас пробовали не пустить. Но нас было много, мы готовы были пустить в ход силу – и нас пропустили. Группу из шести товарищей. Правда, слова давать сперва не желали. Но затем все-таки дали. И вот что я тогда заявил с трибуны:
   – Страна находится на грани дефолта и гражданского конфликта, – начал я свое выступление. Все молчали и слушали.
   – Почему проиграла команда президента? – продолжал я. – Они забыли о людях, они забыли о тех, кто и зачем их избирал. Можно сколько угодно говорить о тайных дирижерах Майдана, заграничных разведках, олигархах и прочих людях, которые влияли на это. Но если бы не было реальных проблем, на Майдан никто бы не вышел. Никогда не поздно еще раз напомнить о том, что не надо и вам тоже забывать о тех, кто вас выбрал. Не стоит увлекаться отстаиванием личных и корпоративных интересов.
   Вы, Партия регионов, давили и душили конструктивную оппозицию на Юго-Востоке, сливали и поглощали все конкурирующие политические силы. Разве вы от этого выиграли? Вы хоть один митинг можете собрать бесплатно и без админресурса? Неужели непонятно, что платные «титушки» всегда проигрывают идеологически организованной и заряженной силе?
   У Януковича была надежда только на сотрудников органов правопорядка, которых неоднократно на Майдане предавало начальство, но которые стояли, честно выполняя свой долг. Это герои внутренних войск и «Беркута». Сейчас народ в Донецке выходит на митинги не в поддержку вашей власти, а против бандеровских мятежников. И если вы выйдете на площади Донецка, вы услышите это, уверяю вас. Вам реально сегодня не на кого опереться. Теперь вы начнете испытывать давление как со стороны Киева, так и со стороны своих бывших избирателей. И если в регион кто-то двинется с Майдана с люстрацией, например, вас некому будет защищать. «Сдуетесь» вы так же, как «сдулись» ваши старшие товарищи. Некоторые из вас уже сегодня проявляют слабую, соглашательскую позицию, которая, уверен, не найдет поддержки у большинства дончан. Вы это почувствуете на ближайших выборах. Но я не исключаю, что найдутся те, кто покажет вам это до выборов. Я понимаю, что некоторым из вас страшно идти против киевских мятежников и что вам есть что терять. Но мы готовы поддержать вас настолько, насколько вы будете действовать в русле интересов и настроений дончан.
   Повторюсь еще раз: я против эскалации, я против насилия! Я верю, что вы с народом, что вы сможете проявить твердую волю и принять единственно правильное взвешенное решение!
   Сейчас я вкратце зачитаю наши требования…
   Высказавшись так горячо и при этом достаточно дружелюбно, я огласил «Ультиматум Народного ополчения Донбасса депутатам Донецкого городского совета»:
   «На Украине де-факто произошел государственный переворот. Верховная Рада Украины утратила свою легитимность, так как большая часть ее депутатов подвергалась насилию и угрозам, а сам Парламент находится под контролем вооруженных людей Майдана. В связи с этим все законодательные акты, принятые Верховной Радой после 22 февраля, являются незаконными. Незаконным является и новый Кабинет министров, поскольку он создан вопреки Конституции и законам Украины. Соответственно, все воинские, силовые структуры являются незаконными.
   22 февраля в Харькове прошел Съезд депутатов местных советов Юго-Востока, Крыма и Севастополя, где вся полнота власти на Юго-Востоке была передана местным органам власти и местному самоуправлению. Однако Донецкая областная государственная администрация своим решением признала единственным легитимным органом власти на Украине Верховную Раду. Кроме того, губернатор Шишацкий уже сейчас перечисляет средства в Киев, финансируя государственный переворот и нацистскую вооруженную клику.
   В связи с этим Народное ополчение Донбасса постановляет и требует от депутатов городского совета решением сегодняшней сессии:
   • признать Верховную Раду Украины органом власти, утратившим легитимность;
   • признать существующий Кабинет Министров нелегитимным органом власти;
   • признать нелегитимной власть Донецкой областной государственной администрации и Андрея Шишацкого;
   • объявить единственным легитимным органом власти в Донецке Донецкий городской совет;
   • уволить городского и областного прокуроров, чиновников других органов государственной власти;
   • решением сессии городского совета назначить на их место новых людей после консультаций с представителями организаций народного ополчения;
   • ликвидировать службу государственного казначейства в городе, перевести все счета местных советов в государственные банки. Все государственные налоги и сборы должны поступать на счета местного совета;
   • признать легитимной народную власть Севастополя и установить с ней политическое экономическое и военное сотрудничество.
   В случае невыполнения наших требований Народное ополчение Донбасса признает нелегитимным Донецкий городской совет и всех его депутатов и готов принять адекватные меры с целью делегитимизации городского совета, а также каждого депутата в отдельности, со всеми вытекающими последствиями.
   Где-то на середине выступления мне отключили микрофон, но глотка моя – луженая, гремел я во всю силу своих легких. И журналисты, стоявшие неподалеку, все слышали и потом раструбили о требованиях Народного ополчения Донбасса в СМИ. За что я им особо благодарен. Видеозапись речи пошла в эфир, разлетелась по Интернету.
   То был настоящий прорыв. Из маргинальной группы мы в один день стали силой, с которой надо считаться. Это выступление дало нам популярность, а наши слова доходили до сердец людей. Чего нельзя было сказать о депутатах, половина из которых не приняла нас всерьез, а другая была панически испугана происходящими событиями. Но наши требования теперь знали все – и большинство Донецка поддерживало Народное ополчение. Мы буквально стали тем спусковым крючком, что запустил организованное сопротивление в Донбассе.
   Реакция ждать себя не заставила. Нет, не в виде подосланных убийц-правосеков, не в образе агентов СБУ или ЦРУ. Сначала меня попросил о встрече ахметовский нардеп Николай Левченко, подсев рядом со мной уже после того, как я закончил свою речь в горсовете.
   Мы встретились в кафе вечером, но он был не один. С ним был какой-то взвинченный, неадекватный партнер – то ли сумасшедший, то ли контуженый. Они вдвоем играли в хорошего и плохого полицейского: Николай все время повторял, что он за нас и вообще он русский националист, а этот пришибленный вечно орал, пытаясь запугивать. Разговор совсем не клеился. Я дал команду начальнику своей охраны отвести этого пришибленного в другой зал. Потом Левченко перешел к главному – к угрозам. Говорил, что расправятся с нами в два счета, если мы решимся на штурм облгосадминистрации. Для убедительности показал автомат и пистолет, которые он принес в портфеле. Он открыл его – и внутри тускло, масляно блеснул короткоствольный АКСУ. А рядом с ним – пластмассовая рукоять пистолета «Глок». У меня аж слюнки при виде такого богатства потекли.
   – Вот что у нас есть, – ухмыльнулся Левченко. – А вы-то что имеете?
   Нам угрожал не какой-то правосек-бандеровец, а свой, донбасский «патриот», чуть ли не русский националист? Ну и подонок.
   – У нас есть идеи. Вы будете стрелять в невооруженный народ? – спросил я у него спокойно.
   – Какой народ? Нет никакого народа. А вы даже тысячу человек не соберете, – надменно, с неподражаемым скепсисом парировал Левченко.
   – Николай, – сказал я ему, – ты же прекрасно все понимаешь…
   – Паша, я все понимаю, – начал он уже совершенно другим тоном. – Раньше я тоже был таким, как ты, – идейным борцом за справедливость, а потом попал во власть и она меня испортила. Я тоже понимаю, что система гнилая. И Янукович подонок (тут он рассказал несколько историй отжима бандой Януковича его бизнеса), но Партию регионов нужно спасти. Как ты думаешь, может быть, сделать ее ребрендинг?
   Левченко явно подстраивался на откровенный разговор.
   – Ребрендинг говна невозможен. Разговор окончен. Мы будем действовать так, как велит нам наша совесть и требует от нас наш народ.
   Позже, уже когда я сидел в СИЗО СБУ, Левченко снова угрожал, но уже моей супруге, тонко намекая на возможную с ней расправу.
   Так что запугать меня пытались с ходу. Следующие подкаты в марте от олигархов делали уже другие люди и уже после провозглашения меня народным губернатором. Но уже не угрожали, а пытались купить. То 100 тысяч долларов предложат, то полмиллиона. Потом сразу два миллиона долларов. Когда я рассерженно крикнул, что отдам его на растерзание народу как прислужника олигархов, то он дрожащим голосом произнес:
   – Ну скажи, сколько тебе надо: 10, 20, 30, 40 миллионов? Сделать-то нужно всего одну вещь: заявить о поддержке борьбы Ахметова против Киева.
   – Нет никакой борьбы Ахметова против Киева. Разговор окончен. Прощайте…
   Однако это будет потом. А пока был вечер трудного дня 28 февраля. День 1 марта намечался не менее тяжелым.

1 марта: народный губернатор!

   Уже тогда протест разделился надвое: бо́льшая часть ела с руки олигархов и готова была за скромное вознаграждение тихо сливаться под сильных мира сего. Другая же часть людей была настроена более решительно, их глаза горели чувством огненной справедливости. Их я и собрал под новосозданное неформальное объединение «Народное ополчение Донбасса».
   Ночь с 28 февраля на 1 марта 2014 года была, пожалуй, самой длинной ночью в моей жизни. Спал я глубоко, проснулся рано весь в поту, но с бодрым духом и решительным настроем.
   И вот он, митинг. Море людское. На площади – от 20 до 50 тысяч человек. Таких толп на политическом мероприятии в Донецке не видали со времени советских первомайских демонстраций. Над головами людей уже реет много триколоров Российской Федерации. Слышатся возгласы: «Россия!», «Беркут!», «Русские – вперед!», «Донбасс – Россия!». Глаз выхватывает крупные лозунги на растяжках: «Донбасс с Россией!», «Свободу русскому языку!». Вижу слезы радости на многих лицах, которые мой взгляд выхватывает из толпы. Люди и воодушевлены, и возмущены разом. Они ненавидят киевскую хунту и ждут, что Россия не бросит, поможет, сделает так, как в Крыму. Но это во многом иллюзия. Ведь митинг сразу же оседлали олигархи. Местные воротилы Партии регионов использовали весь свой адмнистративный ресурс, чтобы свезти на площадь как можно больше людей. Но они могли этого и не делать: дончане пришли на митинг сами, по зову сердца. Никто не хочет жить под властью обезумевших, скачущих идиотов, скандирующих «Бандера – наш херой!».
   Но титушня никуда не делась. Ее молодчики стоят на трубуне, выполняя волю хозяев. «Слить» протест, выпустить пар народного гнева в свисток. Не подпустить к микрофону митинга «ненужных», не холуев местных воротил.
   О чем-то на сцене распинался секретарь горсовета Богачев (его освистали), рядом крутился нардеп Коля Левченко. Вокруг сцены стояли неизменные титушки. К сцене пускали только рукопожатных «лидеров». Нас к микрофону никто допускать не собирался. Все было строго организовано. Они даже митинг устроили не у областной администрации, а в стороне от нее, на площади Ленина, примерно в четверти часа пешего хода. Ну так, на всякий случай. Они просто пытались перехватить инициативу у нас, у Народного ополчения Донбасса. Но мы и на митинге раздали пачки листовок: люди уже знали, чего мы хотим и кто такой Павел Губарев.
   Чувствую, как наливаюсь одновременно и гневом, и силой, и решимостью. Вот он, мой час! Или теперь – или никогда! Надо увлечь митинг за собой, снести титушню, не дать жирным котам из Партии регионов утопить народное движение в вонючей грязи «компромисса». Не дать им снова сохранить власть и капиталы на шее народного движения! Теперь – вперед, только вперед, и не трусить! Не сломиться!
   Начинаем пробиваться к трибуне сквозь людскую массу.
   Я зашел на сцену со стороны народа. Под сценой стояли все наши, человек триста. Кто-то дал мне в руки рупор. Подсадили. И вот я – на сцене. «Слоооовоооо! Слооовооо!» – скандирует народ. На меня набрасываются титушки, пытаются кучей стащить со сцены в дальний угол. Бьют. Против меня с товарищами-боксерами – раз в пять больше громил.
   Пытаюсь отбиваться. На меня наваливаются кучей. Трещит кость руки. Задыхаюсь. Бешено молотя кулаками, рвусь из душащих меня захватов. Сквозь адреналин пробивается предательский страх. Рвется наружу инстинкт самосохранения. Давлю его злостью и бьюсь… Легкие вот-вот лопнут, подступает мука удушья, и сердце, кажется, колотит в ребра. Но внезапно становится легче.
   Меня начинают отбивать. Народ бросается на помощь, на титушню сыплются удары и проклятия. Сам я этого тогда не видел, но потом мне рассказали: увидев попытку расправы со мной, на сцену из толпы рванулись шахтеры. Они матом посылали своих начальников, которые привозили их с работ на митинг «регионалов». Они рванулись защищать меня, простого парня! Потому что страстно жаждали впервые в жизни поучаствовать в чем-то живом, настоящем. Как им хотелось не быть массовкой, а воспользоваться своим шансом творить историю! Именно этот момент спас мне жизнь и стал моим звездным часом. В страхе, что сейчас народ будет их бить, с трибуны-сцены исчезли штатные «ораторы»-регионалы.
   Трясу головой, пытаюсь восстановить дыхание. За моей спиной товарищи разворачивают триколор России. Беру микрофон. Растрепанный, с выбивающимся из-за пояса брюк свитером, задыхаясь после потасовки, начинаю говорить. Прошу народ успокоиться и немного отойти от сцены. Начинаю свое выступление:
   – Я, Павел Губарев, командир Народного ополчения Донбасса… Сегодня я говорю официально, что мы способны мирным способом взять власть в свои руки. Мы – народ Донбасса…
   Когда местные Советы должны были присягнуть своему народу и признать нелегитимной власть в Киеве, они, напротив, стали пресмыкаться перед нею. Они своим решением сказали, что это – легитимная власть! Только не надо нам люстраций, не трогайте нас! Скажите: а нам до них есть дело?
   – Не-ет! – отвечает мне рев тысяч глоток.
   – Везде, в Донецке и Харькове, в Луганске, Севастополе, Херсоне, Николаеве и Одессе, мы мирным способом выйдем из политического кризиса. Когда здесь, в Донбассе, практически сто процентов людей думают так же, как и я, нам нет смысла браться за оружие! Нам нет смысла друг в друга стрелять! Только мир, только спокойствие, только порядок… Скажите честно: ведь у нас нет особых претензий к нашей милиции?
   – Не-ет! – слышу в ответ.
   – Мы считаем «Беркут» и внутренние войска героями, – продолжаю я, почти восстановив дыхание. – И на наших с вами митингах мы кричим: «„Беркуту“ – слава!»…
   Митинг подхватывает и скандирует эту речевку. Взлетают вверх руки со сжатыми кулаками. Тысячные массы словно вливают в меня энергию, силу, таинственную прану. Я словно воспаряю на крыльях.
   – И здесь, на Донбассе, этот западноукраинский, человеконенавистнический фашизм не пройдет! – чеканю в микрофон, и митинг эхом отвечает: «Не прой-дет! Не прой-дет!»
   Говорю людям о том, что те земляки, с которыми имел честь общаться в последние дни, считают единственной на сегодня народной властью – власть Севастополя.
   – Город-герой Севастополь! Душой мы с вами! – несется над площадью усиленный динамиками мой голос, и люди отвечают мне:
   – Россия! Рос-си-я!
   Говорю о том, что здесь, на народном вече, собрались истинные люди Донбасса, шахтеры, металлурги, врачи, учителя. Но людское море перебивает меня, ритмично скандируя:
   – Донбасс! Донбасс! Донбасс!
   Когда рев стихает, продолжаю. Итак, для выхода из сложившегося политического кризиса есть мои предложения. А вы скажете, согласны ли с ними.
   Во-первых, в сложившейся ситуации всеобщего безвластия – объявить в Донецкой области народную власть.
   Во-вторых, объявить проведение референдума по вопросу будущего статуса нашей родной земли. Только мы сами, народным волеизъявлением, решим: останется ли Донетчина частью Украины, будет ли она какой-то независимой территорией или она станет частью Российской Федерации.
   В-третьих, одновременно с референдумом провести свободные, честные, народные выборы губернатора Донетчины. А также – перевыборы во все местные Советы.
   В-четвертых, обратиться за помощью к Российской Федерации и открыть в Донецке российское консульство. Для выдачи российских паспортов всем желающим. А также попросить у РФ гарантий военной и политической безопасности.
   – Что мы должны сделать сейчас? Здесь, на площади, народным волеизъявлением выбрать народного губернатора Донетчины! – призываю к людям.
   И начинается действительно что-то вроде новгородского веча. Крики «Губарев! Губарев!», сначала нестройные, сливаются в мощное скандирование.
   Призываю к тому, что все силовые структуры региона должны присягнуть на верность новой, народной власти и выполнять ее распоряжения до оглашения результатов свободных, честных выборов. А чтобы защитить народную власть, призываю всех разбить постоянный палаточный городок у областной госадминистрации.
   – Надо просить всех дончан и жителей области поддержать нас палатками, – предлагаю людям. – Полевыми кухнями. Пищей. Финансами. И гарантированием безопасности!
   Честно рассказываю всем о том, что не собирался заниматься политикой, что получил три высших образования и трудился в своем бизнесе, чтобы кормить троих детей. Что меня уже пробовали и запугать, и подкупить, но я не продаюсь. С народом пойду до конца.
   – Юго-Восточную Украину я называю Новороссией! – твердо заявляю принародно. – Это – земля по своей сути русская. Украиной она никогда не являлась, и все постоянные политические кризисы здесь это показывают. Но власть всегда пытается замылить эту проблему! И настолько они замылили, что сегодня страна – на грани гражданской войны. Повинны в этом власть и оппозиция! А мы, люди простые, стали заложниками их грязных олигархических игр. Мы этого не желаем! Мы не хотим ни с кем воевать! Нам не с кем воевать, мы все в Донбассе солидарны друг с другом…
   Говорю людям, что идеалом для меня служат такие политики, как лидер Белоруссии Александр Лукашенко. Принципы власти Лукашенко мне близки и по духу, и по смыслу. Говорю, что пример для меня – и погибший вождь Венесуэлы Уго Чавес, и великий кубинец Фидель Кастро. Близки мне в своих евразийских интеграционных устремлениях Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев. И только в рамках Евразийского экономического и военного союза я вижу будущее своей родной земли. Крупная, государствообразующая собственность, земля и ее недра – должны быть собственностью народа. Народа, а не кучки олигархов, которые постоянно «дерибанят» национальное достояние, никогда не слыша своего народа. Коррупция будет искоренена народной властью жестко и бесповоротно.
   – У нас хватит воли довести это до конца! – заявляю всему вечу.
   – В обществе должны быть установлены принципы истинного народовластия. Граждане должны иметь право контроля над всеми избранными ими людьми. Они имеют право отзывать избранного ими депутата с помощью простейшей и эффективной процедуры.
   Я – дончанин и безмерно люблю Донбасс. И эта любовь не дает мне права быть равнодушным. Слава Донбассу! Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!
   Слова мои встречаются ревом одобрения тысяч людей.
   Микрофон отключают. Титушки пытаются снова оттереть меня со сцены. Часть митинга орет: «Уйдите!», «Провокация!» Но их перекрывает другая часть, ритмично скандирующая: «Мик-ро-фон! Мик-ро-фон! Отдайте ему микрофон!».
   Заканчиваю выступление. С презрением бросаю титушне: «Разве я призывал к оружию? Это – мирный митинг. А вас всех, люди, прошу обеспечить мне безопасность. „Беркуту“ – слава!»
   И снова вече подхватывает мой призыв, и воздух сотрясается от мощного, дружного скандирования.
   «Беркуту» – слава!
   – Вы нужны мне сейчас! – обращаюсь к народу. – По украинским законам, которые мы сейчас не признаем, я сейчас – вне закона. И мне не на кого больше опереться, кроме как на вас, братья! Я пошел до конца, пошел ва-банк. Обратной дороги у меня нет. Клянусь: я вас не предам!
   – Россия! Россия! – ответила мне площадь…
   Это был наш триумф. Успех Народного ополчения Донбасса, который мы подготовили за шесть дней. «Регионалы» воспринимали нас как своего рода майдановцев, отбиравших у них власть. Но затоптать Народное ополчение тогда не вышло. Протест рванул на новую высоту.
   Пользуясь воодушевлением и успехом, мы увлекли народ с манифестации к ОГА. Но штурмовать здание администрации пока не стали: так мы решили с соратниками. Штурм отложили на 3 марта, чтобы хоть как-то подготовиться.
   Второе марта прошло в хлопотах. Я отправил в Ростов свою жену Катерину и детишек, обнял и перецеловал их на вокзале. Они отправились на Дон на поезде «Иловайск – Ростов». Через некоторое время супруга отзвонилась и сказала, что они на месте и находятся в безопасности. На душе стало спокойно. Решительности прибавилось. Эта был тот русский тип решительности, когда ты готов бороться несмотря ни на что: делай что должен, и будь что будет!
   Мы знали, что 3 марта собирается внеочередная сессия Донецкого областного совета. С ее посещения я решил и начать свой путь как народный губернатор Донбасса…

Глава 3
Штурм и плен

Завтра – штурм…

   Когда сегодня читаешь воспаленную украинскую пропаганду о том, что Губарев, как и Стрелков, – агенты ГРУ, только смеешься. До чего может дойти пропагандистское безумие? В тот момент, глядя вослед уходящему поезду на Ростов, я думал: «Дождемся ли мы помощи России?». Все, что у нас тогда имелось, – так только праведный гнев народа, собственные энергия и смелость. Вокруг нас не вились агенты ФСБ и ГРУ в темных очках, не шептали нам пароли и не передавали набитые деньгами черные атташе-кейсы. Мы знали только то, что Крым возвращался в Россию. И что президент Путин в Москве обещал своих не бросать. Было воодушевление: сегодня – Крым, завтра – Донбасс. В те горячечные боевые дни мы могли рассчитывать лишь на самих себя. Вряд ли что-то у нас вообще получилось, не соберись тогда вокруг нашего дела «могучая кучка» прекрасных, отважных, чистых сердцем ребят. С кем их сравнить? С тремястами спартанцами? Да не получится: нас тогда было поменьше. Ко 2 марта 2014 года в боевой, «силовой» группе у нас было всего двадцать решительных ребят. Но зато каких! Не о всех я могу написать открыто. Сами понимаете, почему. Ведь война не закончена, и многие из них теперь стоят не только в рядах армии Новороссии, но и работают в тылу нашего врага. А кого-то уж нет в живых.
   …Я уходил с вокзального перрона, придерживая травмированную руку. Болела она, зараза.
   Вскоре мы, уже на конспиративной квартире, провели совет командиров. Мы горячо обсуждали: надо ли брать штурмом Донецкую областную госадминистрацию? Ведь для этого нужны были не только крепкие ребята, но и хорошее материальное обеспечение. «Болгарки», чтобы резать решетки на окнах и запоры на дверях. Грузовики с песком и мешками – чтобы потом баррикадироваться и держать здание. Все это требовалось где-то купить, нанять. Собственные средства к тому времени вылетели в трубу. Но была помощь от простых людей. До сих пор помню человека, который каждый день приходил на наши уличные акции, отзывал меня в сторону и передавал по 30 тысяч гривен. И говорил: «Это – моя личная инициатива». Спасибо вам, неизвестный. Благодаря таким, как вы, мы тогда и смогли действовать.
   Утром 3 марта открывалась внеочередная сессия Донецкого областного совета. Мы отчетливо видели, что местный «политикум» сдается. Что он пробует оседлать нашу «повестку дня» – но ничего не делать. Только выторговывать у киевской хунты условия сдачи. Эта провинциальная «элита» никак не могла понять, что она уже – никто, и с ней в Киеве не собираются разговаривать на равных. После моего выступления эти «народные избранники» успели принять беззубое обращение к Верховной Раде, где что-то мямлили о децентрализации на Украине, о необходимости развивать отношения с Россией. Но было ясно, что их попросту разгонят при желании, как матрос Железняк – несчастное Учредительное собрание. Да даже и разгонять-то не придется: они по первому окрику из Киева встанут по струнке и наплюют на местный народ. Они ведь даже не прекратили перечислять налоги в Киев, тамошней хунте! Они послушно приняли назначенного Турчиновым губернатора – Таруту. Старого, ахметовского губера Шишацкого, облсовет решил сделать своим «спикером». И больше ничего он предпринимать не собирался.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →