Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Людям, бросающим курить, необходимо на 1 час меньше сна.

Еще   [X]

 0 

Поиски империи. Исторический структурный гороскоп (Кваша Г.С.)

автор: Кваша Г.С. категория: АстрологияУчения

Соавтор: Аккуратова Жанна

Почему история повторяется? Почему одни народы и правители гибли, а другие процветали? Почему именно такой, а не иной путь прошла Россия? Какая жизнь ждет нас в ближайшем будущем?

Об авторе: Григорий Семёнович Кваша (18 октября 1954, Челябинск, СССР) - автор ритмологической системы «Структурный гороскоп», писатель, член МАПП (Международная Ассоциация Писателей и Публицистов), член-корреспондент РАЕН[1], учредитель Международной Коллегии Специалистов Структурного Гороскопа (МК… еще…



С книгой «Поиски империи. Исторический структурный гороскоп» также читают:

Предпросмотр книги «Поиски империи. Исторический структурный гороскоп»

Григорий Кваша
Поиски империи. Исторический структурный гороскоп

Предисловие

Хотите верьте, хотите нет, но структурный гороскоп пришел к нам не из Китая, не из Вавилона, и даже не из Европы. Он вообще ниоткуда к нам не приходил, а родился здесь, в России, в Москве. Было это в 1986–1988 годах, когда три друга (Юрий Порембский, Александр Кутинов и автор предисловия) решили сообща разобраться со знаками восточного гороскопа. В те годы мы не думали о проблемах авторства или о процентах участия. Если и думали о последствиях своих гороскопических занятий, то только о негативных, ведь горбачевская перестройка только из-за бугра виделась в розовом цвете, а мы-то прекрасно понимали, что КПСС полномочий никому еще не сдала и зорко следит за идеологической чистотой нашей жизни. (Первые астрологические публикации пошли в 1989 году.)
Настроенные на долгую подпольную, самиздатовскую деятельность, мы не помышляли о публикациях, издавали свой альманах тиражом четыре экземпляра. Но тут явился четвертый «мушкетер», нарушивший идиллический диссидентский порядок в нашем сообществе. Сергей Петухов, войдя в группу по созданию структурного гороскопа, практически мгновенно нарушил конспирацию, умудрившись в самом начале 1987 года опубликовать крошечную заметку в шахматном журнале о шахматистах, родившихся в год Кота. Стоит ли говорить, что крошечная заметка по своей значимости перевесила тома альманаха. С тех пор у структурного гороскопа началась публичная история, все его достижения, все открытия, все относилось в ту или иную редакцию и с тем или иным опозданием публиковалось. Таким образом, получилось, что лишь первая пара лет истории структурного гороскопа скрыта в недрах альманаха, а все остальные решающие трансформации новой системы происходили на страницах изданий. Единственно по этим публикациям и можно понять тот путь, что был пройден к «Поискам Империи».
Тот самый Сергей Петухов, который в дальнейшем, к огромному моему сожалению, ушел из структурного гороскопа (уехал за границу), но, как теперь выясняется, был катализатором многих процессов, однажды принес удивительный листок бумаги. На этом листке было написано всего 5 дат: 1905 год, 1917 год, 1929 год, 1941 год, 1953 год. Каждая дата была снабжена достаточно банальным комментарием, ничего особенного в этой бумажке не было, но именно ей была уготована судьба той искры, из которой возникло пламя исторического гороскопа.
Знал ли я сам об этой череде дат? Безусловно. О ней знали буквально все. Я прекрасно помню, как об этой прогрессии мне поведал мой сверстник накануне 1965 года (нам было по 11 лет). Об этой последовательности писал поэт Андрей Вознесенский и многие другие... Не обратить внимания на эти числа я не мог, ибо занимался не каким-то там зодиакальным гороскопом, а годовым, то есть периодичностью в 12 лет. Парадоксально, но заняться этой периодичностью я не торопился, во-первых, потому, что не слишком интересовался историей, во-вторых, потому, что совершенно не мог себе представить, при чем тут Змея (все эти даты – именно годы Змеи), а самое главное – было не понятно, при чем тут гороскоп вообще, ибо данный ряд оставлял в песне лишь одно слово: Змея, Змея, Змея... выкидывая остальные одиннадцать слов.
Список дат, составленный одним моим однокурсником (Петуховым), я понес другому однокурснику (Пантину), с которым у меня был намечен серьезный разговор о философской трактовке понятия «воли». И тут искра, которая до сих пор много раз гасла, вдруг родила огонь. Оказалось, что Владимир Пантин и его друг (еще один наш однокурсник) Владимир Лапкин давно уже раскрутили эту тему и обнаружили в ней огромный смысл. Собственно, я им был не нужен, в гороскоп они верили не слишком, публиковаться не торопились. Однако чем-то я их все-таки заинтересовал, а может быть, сказалась элементарная научная порядочность: Владимиры решили открыть мне великую тайну.
Услышанное, без всякого преувеличения, потрясло меня – оказывается, дело вовсе не в 12-летнем ритме, перечисленные переломы не равноценны, легко увидеть, что 1917 и 1953 годы много важнее, чем 1905, 1929 или 1941-й в вопросе власти в стране. Главное же было в существовании изначальной даты – 1881 года, ровно на 36 лет отстоящей от 1917 года.
Нас так долго воспитывали в убеждении, что наша история началась именно в 1917 году (в лучшем случае, как некую тренировку будущей революции разрешалось вспоминать подавленную революцию 1905 года), что не многим пришло в голову увидеть изначальную (первичную) революцию в, казалось бы, рядовой (для истории) смене одного императора на другого (всего-то дел, что вместо Александра II стал Александр III – добавилась одна палочка). Открытие, сделанное Пантиным и Лапкиным, было настолько завораживающим, что, мне кажется, я поверил в него сразу. Действительно, с чего бы вдруг страна так бурно рванула в 1917 году? Для взрыва нужно накопить энергию. Сколько лет нужно копить энергию? Год, два, три?., А может быть, 36 – столько, сколько длятся периоды одного типа правления?
Итак, первая (скрытая) фаза длится 36 лет (1881–1917), потом идет ленинско-сталинская революционная фаза, она также длится 36 лет (1917–1953), наконец, следует третья фаза (1953–1989). А разговоры все эти наши происходили в 1988 году, за год до предполагаемого грандиозного переворота. И грош бы цена всем этим абстрактно-цифровым разговорам, если бы все мы печенками-селезенками не чувствовали, как близко подошла страна к концу коммунистической власти. Кого бы в такой ситуации не захватил азарт исследователя, кто бы удержался от соблазна пролезть в пророки? Короче говоря, тройственный союз был заключен. Началось бесконечное согласование текстов и бесконечная беготня по редакциям. Ажиотаж был настолько велик, что на какое-то время я даже перестал предлагать редакциям гороскопические тексты, целиком сосредоточившись на тройственном проекте.
Бастионы пали 9 ноября 1989 года. Именно в этот красный день календаря «Советский цирк» (название-то каково!) опубликовал статью Владимира Пантина, Владимира Лапкина и Григория Кваши под названием «Солнечные часы истории». Формальным поводом (тогда еще нужны были поводы) стала необходимость ответить некому профессору 3. Филлеру, замыслившему связать ход истории с солнечной активностью (отсюда и название статьи). Во всем остальном статья была вполне самостоятельна. Самым замечательным образом она доказывала, что цикл форсированной индустриализации России начался именно в 1881 году, не раньше, но и не позже. Что было с Россией до 1881 года, статья не объясняла, предполагалось, что до того Россия жила в обычном, нефорсированном режиме. Такой подход нам казался нормальным, почему бы не существовать нескольким режимам бытия. Однако потом выяснилось, что для большинства ритмологических теорий именно внезапное включение нового ритма является самой страшной крамолой. Большинство ритмологов, так же как и гелеоисториков, подобно язычникам, предпочитают иметь дело со сквозными ритмами.
Другим откровением для внимательного читателя должно было стать уверенное предсказание четвертой фазы (1989–2025). Идею с четвертой фазой также родили два Владимира, но я им помог сделать обоснование, ибо к тому времени уже родилась в структурном гороскопе новая ветвь (как потом выяснится, самая толстая) – исторический гороскоп. Первым открытием исторического гороскопа стала расшифровка внутреннего строения четырехлетия. Оказалось, что четырехлетие подобно строению дня (утро-день-вечер-ночь) либо строению года (весна-лето-осень-зима). Первым идет логический год, год принятия решения (Змея, Петух, Бык), он подобен планированию утра или весны. Вторым идет волевой год, год осуществления решений (Лошадь, Собака, Тигр), он подобен мощному продвижению дня или лета. Третьим идет созерцательный год подведения итогов и принятия псевдорешений (Коза, Кабан, Кот), он подобен подведению итогов, сбора урожая, вечера или осени. Наконец, на закуску, идет мистический год (Обезьяна, Крыса, Дракон). Это год вещих снов истории, он как бы стирает проблемы предыдущих трех лет, чем уподобляется ночи либо зиме.
Найденная мною логика казалась универсальной, и, ничтоже сумняшеся, я решил ее перекинуть на логику 144-летнего цикла. Первое 36-летие – планирование, второе 36-летие – реализация, третье 36-летие – подведение итогов, наконец, четвертое 36-летие – это отрицание трех предыдущих. Казалось, все логично, все здраво. Однако впоследствии выяснилось, что у 144-летия совсем другая, т. н. обратная логика.
Подводя промежуточный итог, следует сказать, что в раскрытии первого имперского цикла, самого важного как для структурного гороскопа, для всей нашей жизни, так и для предлагаемой рукописи «Поисков Империи», мое личное участие, участие структурного гороскопа, было очень скромным, если не сказать ничтожным. Однако преимущество хорошей теории (каковой, безусловно, оказалась теория структурного гороскопа) в том, что со временем она перевесит любую степень образованности и продвинутости (нет ничего практичнее хорошей теории), и уже к следующей нашей публикации наше (мое и теории) участие было практически решающим.
Сейчас В. Пантин и В. Лапкин продолжают самостоятельно вести ритмологические исследования, мы не вместе начинали и не вместе продолжаем свой путь постижения истории. Однако две статьи, которые мы опубликовали совместно, останутся, я уверен, краеугольными в современных попытках создать периодическую систему истории.
Вторая статья триумвирата вышла в январе 1991 года в «Науке и религии» под названием «Ритмы истории». Со времени создания первой статьи прошел год, и это был год бурного развития всей страны, взрывного выхода астрологии на российские просторы, столь же взрывного выхода структурного гороскопа на страницы газет и журналов. Внутри самого структурного гороскопа также произошли мощные трансформации. Почти все структуры получили привязку к историческим ритмам. В частности, внутренние изменения в 36-летии были связаны с чередой (по 12 лет) стихий открытых, ортодоксальных и закрытых знаков («Гражданские войны», 16 августа 1990 года). Появилось наконец объяснение, почему, собственно, революции происходят именно в годы Змеи. Оказалось, что это привилегия лишь имперского ритма, в то время как на Западе революции происходят в год Петуха, а на Востоке – в годы Быка. Из этого незатейливого на первый взгляд открытия проистекло огромное учение о трех мирах, которое я частично смог опубликовать лишь в августе–сентябре 1992 года все в той же «Науке и религии». Таким образом, я уже не только чувствовал, но и знал, что структурный гороскоп уходит значительно дальше достаточно уже элементарной для него задачи поиска и описания 144-летних циклов. И тем не менее задача эта оставалась и в «Ритмах истории», наш триумвират продолжил ее решение. Наша первая статья, наш первый 144-летний цикл был пусть очень интересной, но все же гипотезой. Когда мы нашли второй цикл и провели сравнительное описание, то на наших глазах родилась уже наука. Сравнение Петра I и большевиков, сравнение Алексея Тишайшего и Александра III, сравнение елизаветинских времен с брежневскими – все это было очень убедительно и завораживающе красиво. Однако появился еще один элемент принципиальной новизны. У нас впервые в руках оказалась четвертая фаза, которой при описании первого цикла мы не имели. Появилась уникальная возможность предсказывать не только на основании голой теории, а еще и на основании исторических аналогий, что намного убедительнее и ярче.
Из-за многочисленных согласований (все-таки очень трудно в одно целое собрать трех разных людей) статья получилась несколько сумбурной. Однако имеющий уши да услышит, и на статью пришло огромное количество откликов, иногда письма, иногда целые трактаты. Оказалось, что огромное количество людей по всей стране занято поиском теории истории. Видимо, просто пришло время. Главным недостатком всех этих вариаций было то, что теория (как правило, родившаяся интуитивно) всегда бежала впереди фактов, как бы становилась осью, на которую нанизываются факты, а фактов в истории очень много, есть из чего выбрать. Преимуществом исторического гороскопа было то, что в определенный момент он как бы разделился на две части – чисто теоретическую, которая развивалась достаточно бурно, ибо для развития теории иногда достаточно карандаша и листа бумаги, а иногда и без них можно обойтись, и на эмпирическую, собственно поиск имперских циклов. Со второй частью было сложней. Здесь листом бумаги не обойдешься, нужны были дополнительные знания, книги, иногда очень редкие, а главное – время и энтузиазм. Надеяться на Владимиров не приходилось, они, как и я, более тяготели к чистой теории. Так постепенно возник новый авторский союз, представленный вашему вниманию в данной книге. Что касается В. Пантина и В. Лапкина, то, по моей версии, несмотря на плодотворное двухлетнее сотрудничество, мы так и не научились думать одинаково, что, в общем, совершенно естественно. Но, как бы там ни было, именно их я считаю первооткрывателями первого имперского цикла и полноправными соавторами открытия второго (петровского) имперского цикла.
Что касается принципов поиска имперских циклов, то тут навряд ли они сами будут претендовать на свой приоритет, ибо принципы эти целиком в рамках структурного гороскопа. Во-первых, необходимо искать революции в годы Змеи, во-вторых, необходимо, чтобы разница между этими революциями была не 60, не 48, а именно 36, 72, 108 лет. Далее необходимо, чтобы во всем имперском 144-летии был беспрецедентно высокий уровень решения политических задач, проще говоря, власть должна быть точна, сильна и опережать весь мир на два-три шага. Имперский цикл должен возвышать государство над всеми соседями, делать его осью, вокруг которой вращается весь остальной современный мир. Далее, что очень важно, имперский цикл, как изолированное 144-летие, идущее по годам Змеи, не должен был быть связан с другими (восточными и западными) циклами и волен был появляться в любой момент у богоизбранных народов (в основном у народов, связанных с развитием единобожия). Все это и многое другое после долгих редакционных утрясок было опубликовано (а сколько еще сократили при редактировании) в августе–сентябре 1992 года в «Науке и религии» («Исторический гороскоп»). А уже в 1993 году та же «Наука и религия» (февраль–май–август) публиковала наше совместное (с Ж. Аккуратовой) описание всех четырех российских имперских циклов. В неизменном виде это описание («Темное время», «Время собирать камни») вошло как в издание «Структурного гороскопа», так и в предлагаемое издание «Поисков Империи».
Важнейшим моментом, определившим судьбу поисков Империи, стало открытие обратной логики в чередовании 36-летий. Решающая статья была опубликована мною 6 апреля 1993 года («Знаки мистической стихии») в 4-м номере «Зазеркалья», издания, созданного в самом конце 1992 года. Смысл обратной логики понять непросто, нарочно ее, как говорится, не придумаешь. Даже когда факт ее существования стал очевиден, сознание долго отказывалось ее принимать, ибо мы привыкли к природным аналогиям и не можем смириться с существованием того, что не имеет аналогий в природе. Представьте себе, что за ночью следует вечер, за вечером день, за днем утро. Однако оказалось, что именно в такой обратной логике можно породить нечто принципиально новое, ибо прямая природная логика всегда стремится к тому, чтобы процессы шли по замкнутому кругу, возвращаясь на ноль и ничего не оставляя в сухом остатке.
В любом случае порядок стихий в 144-летии таков: сначала идет сновидческое, мистическое 36-летие, затем террористическое завершительско-разрушительное второе 36-летие (вечер), третье 36-летие соответствует стихии воли, с ее созидательным энтузиазмом, наконец, завершающее, четвертое, 36-летие ничего, по сути, не завершает, ибо становится утром новой эпохи, планом грядущего устройства страны, народа, мира. Отсюда ясно, что имперский цикл, являясь изолированным историческим образованием, на деле всегда водораздел между эпохами, переходное состояние от одного мира к другому. При этом первая фаза еще сохраняет лицо старого мира, четвертая фаза имеет лицо нового мира, а у второй и третьей фаз вообще нет лица (точнее, есть некое фальшивое, маскировочное лицо – маска). Надеюсь, в книге достаточно примеров, подтверждающих сказанное.
Еще одно важное понятие, без которого нельзя постигнуть смысл некоторых имперских эволюции, возникло в 1995 году, опубликовано мной 30 марта 1995 года в 27-м номере «Зазеркалья». Статья называлась так же, как и само новое понятие, «Тоталитарный двойник». Необходимо сказать, что понятие придумано не мною (да и можно ли что-нибудь придумать в год псевдорешений). Это понятие ввел некий американский ритмолог польского происхождения, ввел для объяснения противостояния СССР и США. Разумеется, что в его представлении тоталитарным двойником был СССР. Вскоре, когда удалось обнаружить, что каждый имперский цикл порождает некоего двойника, некую тень, этот термин обрел новую жизнь. Без введения этого понятия невозможно постичь ни историю гитлеровской Германии, ни историю наполеоновской Франции, ни историю Австро-Венгерской империи.
Теоретический смысл тоталитарного двойника несколько туманен, впрочем, очевидно, что Империя, осуществляя свою политическую экспансию, обязана породить некий полюс реакционности, мракобесия, всего, что связано с умирающим миром, дабы на его фоне продемонстрировать свои новации. Физический смысл, видимо, в том, что если где-либо появляется положительный полюс, то непременно должен возникнуть полюс отрицательный (по крайней мере, у магнитов это так, и монополь* до сих не обнаружен).

* Гипотетическая частица, обладающая одним магнитным полюсом.

Хорошо бы еще вогнать в это предисловие всю теорию эволюции, учение о двухклассовом обществе, представление о трех типах религии – природных-языческих, социальных-единобожеских, индивидуальных религиях будущего... Однако все это предметы более подробного и спокойного рассмотрения в будущем. Пока же для нормального понимания предлагаемого текста достаточно просто знать, что человечество движется от состояния глобального Востока к состоянию глобального Запада, но по какой-то причине (не будем пока думать об этой причине) не может плавно перетечь из одного сосуда в другой, а лишь пройдя третье, т. н. имперское состояние. Как бывшему химику, мне удобно представить роль имперских циклов как роль неких катализаторов, способствующих реакции, не способной пройти в обычных условиях. В этом смысле заслуги имперских циклов невероятно велики – именно они породили весь Запад, придумали для него единый стиль бытия, создали для него единую религию. Не беда, что порожденный Империями Запад не испытывает к своим родителям теплых чувств: дети всегда нахальны и самонадеянны. Главное, чтобы мы сами нащупали корни всего явившегося в наш мир. Двадцать имперских циклов – это не только двадцать уникальных, новаторских явлений мировой истории, это еще и двадцать ключей к пониманию того, что, собственно, такое наша история вообще. В определенном смысле до имперских циклов истории не было вообще и с окончанием последнего имперского цикла снова не будет. По крайней мере, самые главные события мировой истории всегда связаны с имперскими циклами.
Для тех, кто не интересуется историей вообще, не любит абстрактных размышлений о судьбах человечества, пусть эта книга станет всего лишь лабораторным отчетом о поиске и обнаружении 20 уникальных, ни на что не похожих между собой циклов, однако имеющих массу сходств. Таким людям, видимо, будет интересно найти 21-й цикл (если такой существует) или, напротив, отвергнуть доказательства по одному из описанных 20 циклов. А может быть, стоит у какого-нибудь цикла переставить даты?
Ну и, наконец, для любителей русской истории хотелось бы сказать, что при описании всех 16 нерусских циклов мысль о России не покидала авторов и везде искались аналогии именно с четвертым, в крайнем случае с третьим российским имперским циклом.
Что касается неравномерности в описании циклов, в различном акцентировании то одних групп доказательств, то других, необходимо напомнить, что книга писалась очень долго (с начала 1994 года до конца 1997 года) и отражает как в зеркале трансформации и времени, и теории.
Что касается персональной ответственности соавторов за тот или иной цикл, то мною полностью написаны 3-я и 4-я Англия, Османы, Моголы, Иран; Иудея написана в большей степени мною; Рим, Византия, Халифат, 1-я и 2-я Англия написаны в большей степени Ж. Аккуратовой.
Г. Кваша

Преддверие поисков

Россия. Темное время

Итак, история России – это в первую очередь история волевых рывков, история переиначивания всего жизненного уклада, история мучительных разрывов с прошлым и создания нового строя жизни. Каждый раз этот новый строй – откровение. Неожиданность для всего мира и для самой России тоже. Неизменно в волевых рывках лишь одно – безоговорочная победа государственного интереса, установление сильной власти, доминирование политики над иными стихиями.
Напомним, что «волевой рывок» – это 144-летие, в нем четыре фазы по 36 лет. Особенное место принадлежит 72 срединным годам, умещающимся между двумя революциями, – вторая и третья фазы рывков. Вторая фаза – страшная, насильственная, в ней больше уничтожается, нежели создается. Третья фаза не многим лучше, в ней насилие сменяется бесконечным бюрократическим ограничением. Тем более поразительно рождение в четвертой фазе, после стольких обид народу от всесильного государства, нового и прекрасного уклада. Четвертым – «золотым» – фазам мы уделим внимание в нашей книге дальше. А пока хочется сказать – «не было бы счастья, да несчастье помогло». Сейчас Россия вступает в четвертую фазу четвертого рывка (1881–2025), и в предстоящие три десятилетия дух человеческий взлетит в нашей стране необычайно высоко. Но своей свободой мы обязаны несвободе отцов и дедов. Склоним голову перед теми, кто лепил нашу волю, жертвуя своей жизнью и волей ради воли государственной.
«Темное время». Нет света, нет неба, страна заковывается в броню, отгораживаясь от всего мира. 72 года темного времени можно уподобить выращиванию гомункулуса в реторте – зрелище не для слабых. Но вот синтез окончен – и миру является нечто прямо противоположное тому, что замышлялось или предполагалось. Помните сказки о Коньке-Горбунке и о многом другом в этом духе?
72 года. В историческом масштабе это мгновение, для нашей страны, для народа каждое такое мгновение не может изгладиться в памяти.
Такое мощное явление, как Советская власть, все поместилось в 72 года темного времени: 1917–1989.

Безукладность

909–945. В первое 36-летие волевых рывков старый уклад хотя и тает на глазах, но все еще сохраняется. Сохранялся родовой уклад в 36-летие князя Игоря, хотя уже была очевидна потребность перемен, растущая энергия перед взрывом.
1353–1389. Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле формально ничего не принесла, но энергия перемен нарастала, росла сила народа – и революция становится неизбежной. Татаро-монгольское иго заканчивается.
1653–1689. Не изменился уклад и при Алексее Тишайшем, он всего лишь «создал в русском обществе XVII века преобразовательное настроение» (В. О. Ключевский).
1881–1917. То же можно сказать и о времени Александра III. Старый уклад трещит по швам, начинается промышленная революция. И тем не менее уклад этот жив. Существуют могучее (количественно) крестьянство, казачество, дворянство, купечество, церковь – все те, кого безжалостно сметет 1917 год.
О второй и третьей фазах можно сказать: старый дом разрушен, новый не построен. Эта ломка делает страну максимально незащищенной, она не уверена в своем месте в мировом сообществе. И потому возводится некий липовый фасад, вывеска, не соответствующая реальному процессу перемен. Страна надевает маску, которая заменяет уклад. В «темное время» возникает воистину бесклассовое общество: старые классы умерли, а новые только зарождаются, претерпевая несколько мучительных трансформаций.
Безукладность темного времени мучительна для общества. Сын не наследует отцу ни материально, ни профессионально, ни духовно. Государственный интерес не оставляет места для простых человеческих радостей, поднимает человека над обыденностью, так как некоторое время его внимание поглощено фальшивыми идеалами вывески, заменяющей уклад, или, как говорили, «классовое мышление». Вот тогда-то и формируется новый невиданный человек, человек вообще – без корней, без родины, даже без отца и матери.
В негативе такой человек становится палачом, садистом, пустозвоном, хамелеоном, перекати-поле и т. п. В позитиве же это новатор, первооткрыватель, максимально незашоренный, непредвзятый человек, космополит, правдоискатель, борец за истину.
Вот почему «темное время», рождая злодеев, рождает и гениев. Расцвет гениальности происходит уже в золотом веке – в четвертой фазе, но рождаются гении именно в «темное время». Объяснять это можно, например, так: сладкая жизнь не стимулирует работу души и ума; мучения же «темного времени» лишь укрепляют сильную душу.

Революционный год

Переломные годы истории полны таинственных совпадений, непонятных случайностей. 36 лет накопления энергии делают разряд неизбежным, но формы его кажутся случайными. А потому возникают вопросы.
Как бы пошла история, если бы князь Игорь не отправился в третий раз брать дань с древлян и не спровоцировал тем самым их восстание и свою гибель? (945 год.)
Почему вдруг умер Дмитрий Донской – сильный, сорокалетний мужчина? (1389 год.)
Если бы в 1689 году Петру I не исполнилось 17 лет и он не стал совершеннолетним, сошлись бы в решительной схватке противоборствующие партии?
Ну а случайность и фатальность событий 1917 года стала притчей во языцех, в особенности это касается октябрьского переворота. Совершенно очевидны лишь два положения – сам факт революции и ее насильственный характер. Идейное и классовое направление революции, конечно, тоже не случайны, но они не столь очевидны. Исторические часы оказались прибором не менее точным, чем часы астрономические, хотя еще раз напомним – астрономического 36-летнего ритма не существует.
945, 1389, 1689, 1917 года – четыре революции, положившие начало четырем темным 72-летиям.
945-й потряс современников, поразил летописцев. Месть Ольги древлянам... Взяв Искоростень, Ольга «старейшин городских взяла себе; из остальных некоторых отдала в рабы дружине, других оставила на месте платить дань. Дань наложена была тяжкая...» Предание гласит, что сразу после мести Ольга с сыном и дружиной «пошла по их земле, устанавливая уставы и уроки».
Понимать надо так, что была ликвидирована племенная верхушка; военная дань, наложенная на племя, превращалась в постоянный государственный налог центральной киевской власти, впервые в истории было произведено административное деление территории племени и создана система государственных контролеров (княжеских заказчиков), которые должны были следить за сбором налогов. Таков результат жестокой, хитрой мести. И поразил именно он.
Революция 1389 года еще ждет своего истинного описания. Пока можно лишь сказать о смерти Дмитрия Донского и начале правления Василия I. И еще раз подивиться точности исторических часов. Василий I во всех датах жизни ровно на 300 лет опережает Петра I. Петру I посвящены горы исследований. Василий I остался в тени. Теория объясняет это так: ведь 36 лет правления этого князя приходятся на вторую фазу второго рывка, а потому они дважды темные.
1389 год – это год начала создания православного самодержавия как нового вида политической власти. Власть начинает концентрироваться в точке в одном лице. А потому основную роль в революции 1389 года играл сам Василий I, подавлению (а подчас и уничтожению) подлежала не такая уж многочисленная, к тому же связанная родственными узами прослойка удельных князей.
В 1389 году Василий I устанавливает окончательный контроль Москвы над Владимирским княжеством (владение Владимиром давало право великого княжества на Руси), он выкупает, впервые в русской истории, ярлык на нижегородское княжение и карательными мерами приводит к повиновению его князей, подчиняет своего дядю князя Владимира Андреевича. Такова емкость революционного года.
Революции 1689 года, как и положено, предшествовали 12 лет межпартийной борьбы, начавшейся после смерти Алексея Тишайшего, но гром грянул именно в 1689 году.
«Отношения к началу августа 1689 года стали до того натянутыми, что все ждали открытого разрыва; но ни та ни другая сторона не хотели быть начинающей, зато обе старательно готовились к обороне... приход к власти Петра летом 1689 года стал разрешением давно зревшего политического кризиса, вызванного неестественным состоянием фактического двоевластия» (С. Ф. Платонов).
К власти пришли Нарышкины, юный Петр I сделался самодержцем, его сестра Софья заключена в монастырь. Не обошлось и без насилия, ведь страшная насильственная фаза начинается с насильственной революции.
Насильственной была и вся революция 1917 года. Но был очень важный нюанс – большевики пытались опираться на технократический класс (пролетариат), и это во многом определило их победу: ведь 144-летие, в котором совершалась эта революция, – время создания индустриализированной, пролетаризированной державы. Теперь мы видим результаты работы 72 лет: все население страны, включая и жителей сельской местности, превращено в пролетариев (рабочих), над которыми властвует класс технократов.
Четыре перечисленных революционных года претендуют на самое большое значение в истории России. Воистину это поворотные годы. Самые скромные события этих лет впоследствии многократно разрастаются, как вырастает большой кристалл, повторяющий форму своего зародыша.
Фактически все «темное время» в своих внешних проявлениях копирует год революционный.

Революционный террор

Разрушение старого уклада, строительство нового невозможно без насилия. Степень его может быть различной, но неизменно активное сопротивление новым властям, что очень хорошо объясняется очевидной противозаконностью действий власти.
Очевидно, что главными действующими лицами в столь жаркое время становятся «рыцари» сыска и надзора, начинается разгул репрессий и т. д.
Во времена Ольги и Василия I эта сила была представлена главным образом пирамидой различных наместников.
В Киевской Руси наместник (дружинник) получал во владение не землю, а определенный процент с государственных доходов от этой земли. Вся пирамида наместников кормилась с «десятины». Естественно, что они были непосредственно заинтересованы в максимальном охвате своим контролем населения. Тиуны рыскали везде, где можно, описывая имущество, выслеживая недовольных и непокорных. В Московской Руси Василий I создал еще более грозную пирамиду – «кормленщиков». Московский боярин с уставной грамотой приезжал в уезд, который создавался на новых землях Москвы, и осуществлял там, как сказали бы теперь, всю полноту власти. Но при этом он находился на «кормах» данного уезда. Мандат «кормленщику» давался на один-два года (о безукладность!), естественно, что за этот срок он стремился максимально обогатиться, а это, кроме всего прочего, требовало активности, жесткости и доскональной информации.
Главным детищем Петра I была гвардия (цените политика по созданным им структурам!). Два отборных полка, практически никогда не воевавших.
Сферой деятельности гвардейских полков оказалась политика. Гвардия Петра была его опорой в борьбе за власть и в удержании власти, она была его «кузницей кадров». Гвардейские офицеры и сержанты выполняли любые поручения царя – от организации горной промышленности до контроля высшего генералитета.
Петр впервые ввел фискально-террористическую структуру в законченные организационные рамки. Были, например, созданы «майорские сыскные канцелярии». В 1715–1718 годах образовалась целая сеть этих гвардейских следственных органов, подотчетных только Петру и возглавлявшихся лично ему преданными лицами.
Кроме того, вместе с Сенатом был создан и институт фискалов – государственных контролеров. (Подробнее об этом в работе Якова Гордина «Власть и гвардия».)
Ну и, конечно, наш ГУЛАГ. ВЧК была создана в декабре 1917 года (не главное ли это событие революционного года?). Дальнейшие трансформации этой организации только усиливали ее. Уже к 20-м годам ОГПУ обладало властью большей, чем ВКП(б), а уж к 30-м годам карательные органы царили надо всем, уничтожив своих конкурентов.
Власть репрессивных организаций была безгранична. Огромная часть строительства, промышленности и даже науки контролировалась системой ГУЛАГа. Незначительное понижение степени контроля над армией было во время войны. Но после войны вожжи были снова натянуты.
Но пожалуй, главной властью означенных органов была власть над душами людей. Повальное доносительство, бдительность как девиз жизни, всеобщее недоверие и подозрительность.
Ураган, поднимаемый во второй фазе, свергает былых кумиров и возносит новых. Князь Святослав брал в свою дружину любого, не обращая внимания на звание и титул, но только на способности.
Летописец писал о Думе Василия I, что «не было больше в Думе княжеских старых бояр и обо всех делах начали советоваться молодые».
«В эпоху Петра старое московское дворянство пополняется из всех слоев общества, даже из иноземцев, людьми разных чинов... «Табель о рангах» 1722 года широко открывает этим «разночинцам» служебные двери в «лучшее старшее дворянство» – так писал Ключевский.
Что же тогда говорить о времени, созданном 1917 годом? И гражданская война, и коллективизация, и индустриализация подняли к управлению жизнью людей с самых низов, если не сказать «со дна». Этот процесс не мог не сопровождаться уничтожением дворянства, казачества, интеллектуальной элиты дореволюционного времени.
Связь времен исчезает. Ничто не должно напоминать о прошлом. Ольга принимает христианство, открывая путь к крещению Руси. Святослав хочет перенести столицу государства из Киева в Переславль на Дунае. При Василии I было изменено летосчисление; вышли из употребления старые славянские имена; Русь впервые познакомилась с водкой.
При Петре I перенесена столица, изменено летосчисление, принята другая азбука, подвергся ревизии образ жизни, вплоть до одежды и рациона, появились новые праздники. «Рубили» окно в Европу, но рубили по живому.
После 1917 года вновь переносится столица, вновь меняются летосчисление и азбука. В употребление входят новые имена, сплошь и рядом переименовываются города. Разрушаются храмы. Страна меняет облик до неузнаваемости. А ведь сколько энергии на все это требовалось! Видно, велика была сила ненависти к прошлому.
Во все перечисленные правления идут бесконечной чередой войны, люди перемещаются с насиженных мест – достаточно вспомнить сталинские «переселения народов».
Насилие, однако, не является привилегией лишь волевых рывков. В любом 144-м периоде вторая фаза всегда окрашена насилием. В частности, правление Ивана Грозного и введение опричнины также приходятся на вторую фазу, хотя и в ортодоксальном (восточном) 144-летии.

Вождь. Бог. Тиран.

Столь радикальные изменения, столь глобальное самоотречение народа невозможны в обычном, здравом состоянии. Это происходит, когда нация в возбужденном состоянии, почти в психозе, который чем-то сродни массовому гипнозу (не на это ли намекал нам Михаил Булгаков в своем романе, описывая вечер в небезызвестном варьете?). Но гипноз требует гипнотизера. Петр I и Ленин, безусловно, были таковыми. Но дело даже не в конкретных личностях, а в том, что народ ждет прихода такой личности. Лишаясь родных отцов и матерей, связи с родом-племенем, народ ищет единого отца. Вождь становится богоподобным. И здесь не важно, что он мал ростом, сухорук, что у него рябое лицо, этого никто не видит, как не замечаются и грубые политические просчеты или трусость и глупость. Что же касается жестокости, то она даже становится желанной. Таковы исторические законы.
Любовь к вождю слепа. Но в ней нет обмана. Вождь становится воплощением народного идеала. Он не представляет интересы господствующего класса, поскольку такового еще нет, он напрямую связан с народом. От такого отца родного чего только не стерпишь.
«Когда князь Святослав вырос и возмужал, то начал набирать воинов многих и храбрых, водя легко, как барс, много воевал. Идя в поход, возов с собой не возил, шатра у него не было, а спал он на конском потнике, подложивши седло под голову; так вели себя и все его воины».
Ну а царь-плотник Петр I в этом смысле, пожалуй, просто уникален. Его «хождения в народ» были беспрестанны, и, конечно, это не было политическим расчетом – император находится в гармонии со своим временем.
Вспомним пресловутую ленинскую простоту, да и Сталин не был любителем чрезмерной роскоши.
Вожди нечеловечны, а потому склонны и к детоубийству. Не спас своего сына Сталин, убил своего сына Петр I. (Другой детоубийца – Иван Грозный – также из второй фазы).
Окончание второй фазы отмечается, как правило, смертью вождя, и страна встречает ее в шоке, унынии и слезах.
«Очевидцы, свои и чужие, описывают проявления скорби, даже ужаса, вызванные вестью о смерти Петра», – пишет Ключевский.
Теми же словами можно сказать о смерти Ленина и особенно Сталина. Реакция на смерть полубога...

Маскировка. Затемнение

Все четыре фазы каждого волевого рывка имеют одну и ту же суть, и в этом смысле 144-летний рывок – цельное историческое событие, хотя внешнее проявление глубинных процессов всякий раз меняется. В первой фазе – старый уклад, в четвертой фазе – новый уклад, а во второй и третьей фазе – некий фальшивый, маскировочный псевдоуклад, псевдопорядок. Причем, как уже говорилось, эта маскировка затемняет истинный смысл происходящих изменений. Например, пролетарская революция, породившая 72 года так называемого социализма, в конечном счете привела лишь к количественному преобладанию пролетариата. В остальном же рабочий класс становится максимально закрепощен, несамостоятелен и чрезвычайно далек от реальной власти.
Выявление смысла этого маскировочного языка фактически и есть главная задача при изучении темного времени.
Маскировочный образ настолько силен, что в него верят даже внутри государства, мир же просто не сомневается в его долговечности. Вот почему окончание 72 темных лет волевых рывков соседи или даже все мировое сообщество встречают возгласом: «Проморгали!»
Маскировку темных лет можно понимать и буквально. Василий I и Василий II действительно спрятались между Дмитрием Донским и Иваном III, все лавры победы над чужеземным игом и становление московского царства оставив им.
Ни Василий I, ни Василий II не возглавляли военные походы. Если Москва подвергалась какому-нибудь нашествию, то они уезжали в спокойное место. Василий I возобновил выплату дани татарам и скромно занимался делами Северо-Восточной Руси, оставляя своему тестю, великому князю Витовту, вершить судьбы «Всея Руси». При Василии II Северо-Восточная Русь вообще погрязла в усобице.
Образ слабой политики вводил в заблуждение всех. Однако за этой ширмой шли очень мощные процессы, династия была сохранена, единство было достигнуто, государственный интерес окреп и затмил все иные интересы, и при Иване III это дало замечательные плоды.
Маскировочный образ петровской России, как послушного ученика культурной Европы, думается, был очень убедительным. «Онемечивание» России шло столь стремительно и мощно, что ко времени правления Петра III никто не сомневался в том, что у России нет ни своих интересов, ни своих амбиций. 72 года она добросовестно играла роль младшей сестры Европы, предоставляла свою армию для разрешения европейских споров, ничего не требуя взамен. Россия с искренней верой хотела войти в Европу, стать стопроцентным европейским государством.
Но вот кончилось «темное время», смыт грим, и изумленная Европа видит свергнутого Петра III, всесильную гвардию, мощное насквозь военизированное государство, а во главе его императрицу, обладающую абсолютно независимым от чьего-либо влияния мышлением.
Особая тема – это разговор о так называемой диктатуре пролетариата и «развитом социализме». 72 года Советской власти совсем недавно окончились, и жизнь еще должна доказать положения нашей теории. В любом случае образ «империи зла», в который крепко поверил Запад, – это чистая маскировка, абсолютная липа. Мы не злые. Страдания темного времени не опустошили и не озлобили нас, они лишь отучили нас от сытой и самодовольной жизни, сделали менее зависимыми от жизненных благ. Образ вооруженного до зубов, агрессивного монстра вскоре растает как снег. Да, но что же останется? Останется индустриальный гигант с полностью технократизированным населением и колоссальным интеллектуальным потенциалом.
Очень скоро окажется, что к предстоящей всемирной схватке за информационное господство лучше всех готова именно Россия. Вот так, под прикрытием ракет и танков, создавалось, может быть, самое пацифистское общество в мире.

Номенклатура

Маскировка и безукладность – общие для всех 72 лет, для всего темного времени черты. Однако вторая и третья фазы достаточно хорошо различимы. Власть репрессивных органов во второй фазе сменяется властью бюрократии в третьей. И это правило действует не только в волевых 144-летиях, но и во всех других. Вторая фаза всегда насильственная, третья – всегда бюрократическая.
981–1017. Дружина при Владимире не столько осталась военной силой, сколько превратилась в «совет министров» при князе. Он обо всем советовался с ней. Решения принимались коллегиально.
«Если бы дурен был закон греческий, то бабка твоя Ольга не приняла бы его, а она была мудрее всех людей», – напутствовали старшие дружинники Владимира в его греческий поход.
1425–1461. Московские бояре после смерти Василия I стали проводить самостоятельную политику по защите малолетнего князя Василия II, вступили в борьбу за великое княжение.
1725–1761. В империи речь уже о гвардии. Историк Яков Гордин пишет в статье «Власть и гвардия»: «Первое самостоятельное выступление гвардии как политической силы произошло сразу же после смерти первого императора». А стало быть, сразу, как началась третья фаза – добавим от себя.
Смерть Сталина, случившаяся день в день по историческим часам, очень быстро продвинула вперед партийную номенклатуру. ГУЛАГ начал рассыпаться. Шаг за шагом крепла власть мощного бюрократического аппарата, сначала защитившего своего ставленника – Хрущева, а позже безжалостно его сместившего.
Кулуарная, аппаратная борьба, интриги, заговоры – вот стиль, пришедший на смену террору. Так было при князе Владимире, так было при Василии II.
1425–1461. Регентский совет: Софья Витовтна, боярин Всеволожский, митрополит Фотий. Именно с регентским советом вступил в борьбу за власть, за великое княжение сын Дмитрия Донского Юрий Дмитриевич и его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка. Московская усобица длилась несколько десятилетий. Это были не открытые военные действия, а интриги, разорение уделов соперников, насылание кочевников на эти земли, ослепления, отравления, заточения и проч. Коалиции в процессе этой борьбы создавались и разваливались, были князья-перебежчики, которые торговали своим словом – кто больше заплатит.
1725–1761. В Российской империи послепетровский период попросту называется «эпохой дворцовых переворотов».
1953–1989. «Мудрая политика КПСС», разумеется, также не обошлась без череды загадочных убийств, самоубийств, бесконечных интриг, альянсов и мезальянсов. Власть Политбюро по-своему уникальна, всех подробностей механизма власти этого коллективного мозга мы не знаем и по сию пору.
Однако бюрократизация – не самоцель. Цель иная, куда более значительная: вовлечь в бюрократическую, а стало быть, в государственную систему все население страны. Всех поголовно сделать государственными людьми, искоренить всякую попытку противопоставления себя государству. В каком-то смысле это время не менее страшно, чем предыдущие насильственные 36 лет. Там можно было сломаться из страха за жизнь. В бюрократические годы реальной угрозы жизни не было, сопротивление гасилось ощущением бесперспективности и бессмысленности бунта.
В третьих фазах есть свой размах и широта. Поголовное огосударствление народа требует массовых кампаний.
981–1017. Такой кампанией было массовое переселение славян на южные рубежи. Но главным событием подобного рода во времена Владимира было, безусловно, крещение Руси. Размах действа был грандиозен. Брали штурмом города, разрушали языческие капища, «отбирали детей у лучших граждан и отдавали их в книжное учение» – описывал все это историк С. М. Соловьев.
А «богатырское застолье» тех лет стало легендарным. Каждое воскресенье задавал Владимир пиры своей дружине, где все ели серебряными ложками. Аскетизм вышел из моды, появляется дистанция между народом и вождем, простые люди на княжеские пиры не допускались. Исчезает божественный ореол князя.
1425–1461. Времена Василия II – времена усобицы, однако» и пиры были, и пышные свадьбы, и долгие богомолья. Нередко родственные встречи на пирах и свадьбах становились поворотными моментами в усобице. Так, ссора из-за пояса Дмитрия Донского на свадьбе Василия II привела к коренной перестановке в противостоящих партиях. Дмитрий Шемяка захватил и ослепил Василия II, когда тот совершал богомолье.
1725–1761. Череда императриц третьей фазы. «Вырвавшись из бедной митавской трущобы на широкий простор безотчетной русской власти, она (Анна Иоанновна. – Авт.) отдалась празднествам и увеселениям, поражавшим иноземных наблюдателей мотовской роскошью и безвкусием» (В. О. Ключевский).
«... С правления царицы Софьи никогда на Руси не жилось так легко, ни одно царствование до 1761 года не оставляло по себе такого приятного впечатления... нескончаемой вереницей потянулись спектакли, увеселительные прогулки, куртаги, балы, маскарады, поражавшие ослепительным блеском и роскошью до тошноты», – писал историк о времени Елизаветы.
И это веселье уже не для простых, петровское панибратство кончилось.
Хрущевско-брежневское застолье было, может, и поскромнее, да стол был длиннее. Номенклатура была огромна – и с большими аппетитами. Много водки утекло.
Но размах присутствовал не только в застольях и увеселениях. Мы полетели в космос, перекрыли Енисей. Размах проектов рос, дошло уже до поворота рек. Задача технократизации всех ресурсов была выполнена на сто процентов. По цифрам мы вышли на первые места. И конечно, много бестолковщины натворено в этой гонке. Но на то и существует четвертая фаза, чтобы все упорядочить.
Несмотря на довольно сносное житье и глобальный размах третьей фазы, остается от нее все же ощущение примитивности и туповатости. Не блистал талантами Василий II, убогое впечатление оставила Анна Иоанновна и ее Бирон, не блистал интеллектом Брежнев. Да и не в них дело. Власть бюрократии, власть серой массы – вот откуда это ощущение. Серые начинают и выигрывают – таков девиз эпохи. Но именно эта эпоха – время вызревания великих идей золотого века.

Подготовка золотого века

К концу темного времени мир по-прежнему видит фальшивую картинку, маску. Да и в самом деле, и пьянство, и сонная одурь продолжаются. Внутри же начинается прозрение, новые силы уже выходят к старту, тщательно затачивая соответствующее предстоящим сражениям оружие.
Длительное возмужание в условиях тотального запрета готовит мощных бойцов. Длительное интеллектуальное затворничество дает уникальные плоды. Сколько прочитано в годы застоя, сколько передумано, переговорено!..
Кабы не застой, все мы давно бы реализовались, но по какой-нибудь мелочи. Бесконечная перекристаллизация запретного времени ведет к укрупнению кристаллов мысли и дела.
Подготовительный характер третьих фаз замечен многими исследователями.
Соловьев приводит слова летописи: «подобно тому, как если бы кто-нибудь распахал землю, а другой посеял, а иные стали бы пожинать и есть пищу обильную, так и князь Владимир распахал и умягчил сердца людей, посвятивши их крещением; сын его Ярослав насеял их книжными словами, а мы теперь пожинаем, принимая книжное учение...» «Владимир не читал сам священных книг, он мог только слушать Священное писание; сын его Ярослав сам читал книги, был представителем нового поколения грамотных христиан, выученных при Владимире, которые могли находить для себя утверждение в вере, в книгах священных...» (С. М. Соловьев.)
Это поколение «грамотных христиан» и приведет к расцвету Киевскую Русь во времена Ярослава Мудрого.
О Московской Руси времени Василия II пишет историк А. А. Зимин: «Бояре возглавляли государев двор как военно-административную корпорацию. Они выполняли отдельные общегосударственные поручения... Постепенно у них складывается круг функций, который станет традиционным в более позднее время... Именно двор стал организатором побед Василия II и кузницей кадров для администрации русского государства».
Ну а подготовительное значение царствования Елизаветы отметили без исключения все историки. Приведем то, что у Соловьева: «Время Елизаветы подготовило многое для блестящей деятельности Екатерины и внутри, и вне России. Таким образом, историческое значение времени Елизаветы определяется его подготовительной ролью по отношению к следующей эпохе...»
И были названы, наконец, благословенные хрущевско-брежневские времена. Те, кто презрительно, образован щиной, стали теперь огромным и мощным классом, готовым возглавить страну.
Именно в номенклатурные времена росло и росло производство; несколько книжных бумов превратили страну в бесконечную домашнюю библиотеку; все увеличивался выпуск фильмов и выпуск инженеров. Времена эти не дали лишь одного – качества. Теперь пришла пора вершинного творчества – ненужное придется зачеркнуть.
Все мы вышли из темного времени, однако это не значит, что мы не должны бороться с его тенями.
Окончание темного времени заставило Ярослава идти на Киев (1018), чтобы отвоевать право на великое княжение. Окончание темного времени (1462) заставляет Василия II впервые показать себя мощным самодержцем. Окончание темного времени (1762) убило Петра III и &heip;

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →