Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Почти любой домашний кот может бегать быстрее Юсейна Болта.

Еще   [X]

 0 

Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны (Волошун Полина)

В данной книге собраны воспоминания и дневниковые записи современников, переписка Великой княгини с Государем Императором Николаем Александровичем и ее объяснительные записки. Также автор цитирует научные труды современных исследователей, которые помогают более полно воссоздать историческую картину того времени и раскрыть глубину личности Великой княгини.

Год издания: 2010

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны» также читают:

Предпросмотр книги «Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны»

Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

   В данной книге собраны воспоминания и дневниковые записи современников, переписка Великой княгини с Государем Императором Николаем Александровичем и ее объяснительные записки. Также автор цитирует научные труды современных исследователей, которые помогают более полно воссоздать историческую картину того времени и раскрыть глубину личности Великой княгини.


Аполлинария Волошун Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви No ИС 10-17-1697

   ИНФОРМАЦИОННАЯ ПОДДЕРЖКА: интернет-портал «Православная книга России» www. pravkniga.ru

От автора

   Здесь сделана попытка систематизировать источники, освещающие многогранную благотворительную деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны. Ответы на многие вопросы были получены в российских архивах. Многие документы до недавнего времени были засекречены.
   Современный духовный кризис народа и его потребительское отношение к жизни требуют серьезного вмешательства со стороны Церкви и общества. И образ Елизаветы Федоровны в наши дни становится поистине путеводной звездой, ведь ее жертвенный путь преобразил общество, примирил между собой различные слои населения, объединил их в творении дел милосердия и направил людей к Богу. Именно такой пример, поражающий своей красотой и величием, сегодня нам жизненно необходим.
   Низкий поклон и благодарность за помощь в написании книги моей семье и друзьям, прошедшим вместе со мной этот нелегкий путь к публикации.
   А также особая благодарность Любови Петровне Миллер, автору первой книги о Великой княгине Елизавете Федоровне; кандидату исторических наук Людмиле Борисовне Максимовой, автору первой в России диссертации, посвященной Елизавете Федоровне Романовой; Дмитрию Викторовичу Никитину, директору Музея памяти И.И. Мечникова, сохранившему уникальные материалы о жителях усадьбы села Ильинское; Историко-краеведческому музею Дворцового села Ильинское им. св. Е.Ф. Романовой в лице его создателя и директора Нины Григорьевны Калининой; ректору Государственной академии славянской культуры доктору философских наук, профессору Изольде Константиновне Кучмаевой; Новороссийскому Государственному историческому музею-заповеднику и, в частности, научному сотруднику отдела истории Великой Отечественной войны Анне Петровне Зориной; Государственному архиву Российской Федерации, всем его сотрудникам, оказавшим помощь и содействие в исследовании; сестрам Ново-Тихвинского женского монастыря г. Екатеринбурга; сестрам Марфо-Мариинской обители; настоятелю храма в честь Рождества Христова в Черкизово (Новоподрезково) о. Иоанну Кочкину; настоятелю храма вмч. Георгия Победоносца о. Сергию Завьялову; настоятелю Воскресенского храма г. Твери о. Георгию Белодурову и многим другим.

Краткое житие святой княгини Елизаветы Федоровны

   Святая преподобномученица Великая княгиня Елизавета, урожденная принцесса Элла, родилась 20 октября (1 ноября по новому стилю) 1864 года в протестантской семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. Великая княгиня Елизавета Федоровна была вторым ребенком в семье. Мать Эллы умерла, когда девочке было 12 лет, но она успела привить дочери любовь к ближнему и научила делам милосердия. Принцесса Элла с детства посещала больницы, приюты, дома инвалидов. Семья герцога жила по всем канонам протестантской веры – просто, душевно, и принцесса Элла с раннего детства научилась ценить труд и скромность.
   Элла считалась одной из первых красавиц среди европейских принцесс, обладала очень приятным голосом, хорошо пела и рисовала. В 1884 году она вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича, брата Императора Российского Александра III. Уже сразу после свадьбы Великая княгиня приняла участие в благотворительной деятельности Санкт-Петербурга.
   Спустя несколько лет Великая княгиня вместе с супругом переехала в Москву, где они поселились в подмосковном имении Ильинское. Елизавета Федоровна усиленно занималась русским языком, желая глубже изучить культуру и, главное, – веру своей новой родины.
   В 1888 году вместе с мужем совершила паломничество в Святую Землю. Это паломничество глубоко поразило Елизавету Федоровну, и в 1891 году она приняла Православие. 12 (25) апреля, в Лазареву субботу, было совершено Таинство Миропомазания Великой княгини Елизаветы Федоровны. У нее осталось прежнее имя, но уже в честь святой праведной Елисаветы-матери святого Иоанна Предтечи.
   В Москве Елизавета Федоровна стала учредителем и попечителем многих благотворительных организаций и комитетов. Во время Русско-японской войны приняла самое активное участие в экипировке армии, создала санитарные поезда. А когда началась Первая мировая война, Великая княгиня, уже будучи настоятельницей Марфо-Мариинской обители милосердия, объединила под своим руководством практически всю благотворительность Москвы и других городов.
   В 1905 году супруг Елизаветы Федоровны Сергей Александрович при выезде из Кремля был убит террористом Каляевым. Став вдовой, Великая княгиня решила оставить светское общество и обрести душевный покой, полностью предав себя делам милосердия.
   В 1907 г. она приобрела усадьбу на ул. Большая Ордынка в Москве для устройства Марфо-Мариинской обители сестер милосердия. И 10 февраля 1909 г. Елизавета Федоровна стала настоятельницей собственной обители, впервые в традициях благотворительности и Церкви создав обитель нового типа, где сочетались по образу святых дев Марфы и Марии светское медицинское и монашеское служения.
   Весной 1918 года Великую княгиню арестовали, как и всех членов Императорского Дома Романовых, и выслали из Москвы в Пермь. В мае 1918 года ее вместе с другими представителями дома Романовых перевезли в Екатеринбург, где в ночь на 5(18) июля 1918 года сбросили в шахту Новая Селимская в 18 км от Алапаевска. Так окончила свой земной путь та, которую называли Ангелом Хранителем Москвы, отдавшая всю свою жизнь на служение нуждающимся в помощи и опеке людям.
   31 октября 1918 года Белая армия заняла Алапаевск. Останки убитых князей извлекли из шахты. Однако с наступлением Красной армии тела несколько раз перевозили дальше на Восток.
   В апреле 1920 года останки Великой княгини и других жертв привезли в Пекин. Оттуда два гроба – Великой княгини Елизаветы и сестры Варвары – переправили в Шанхай и затем пароходом в Порт-Саид. После чего гробы с телами мучениц прибыли в Иерусалим. Великую княгиню Елизавету Федоровну и сестру ее обители Варвару погребли в январе 1921 под храмом равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании.
   В 1992 году Архиерейским Собором Русской Православной Церкви Великая княгиня Елизавета и сестра Варвара были причислены к лику святых новомучеников российских (ранее, в 1981-м, они были канонизированы Русской Православной Церковью Заграницей).

Глава 1
Состояние благотворительности в России в конце XIX – начале XX вв.

   Благотворительность ведет свое начало со времени Крещения Руси и основывается на одной из главных заповедей христианства – о помощи и любви к ближнему. Милосердие, благотворение, добрые дела на протяжении столетий были свойственны русскому народу и составляли исконную черту его быта, характера, жизни. Нищелюбию учили великие киевские князья, русские цари приветствовали и поощряли благотворительность. Владимир Мономах (XII в.) завещал сыновьям: «Не забывайте о нищих и поддержите их по мере ваших возможностей. Дайте сиротам, защищайте вдов и не давайте сильным губить слабых».
   Слово «благотворительность» (от благо – добро, польза – славянское по происхождению и творить — создавать, созидать, производить) известно в древнерусском языке с XI века. Словари XIX века толкуют благотворительность как качество, побуждающее человека или общество помогать бедным, и вместе – это одна из мер, противодействующих распространению бедности и ее явлений.
   Как отмечается в исследовании Е.А. Вороновой «Духовное состояние российского общества и благотворительность», «при каждом частном деле благотворители получают духовную награду, состоящую в непосредственном эмоциональном переживании нравственной пользы, который получает как помогающий своему ближнему, так и принимающий помощь от своего собрата». «В христианских текстах говорится о “невыразимой сладости”, которую испытывает каждый, кто хоть раз подавал помощь собрату во имя Христа. Поэтому истинные благотворители, часто ощущавшие ее, считают бедных и больных, подававших им поводы и случаи к таким ощущениям, своими благодетелями. Так же и те, кто хоть раз принимал помощь от своего ближнего во имя Христа, понимают, как близка сердцу духовная связь, соединяющая убогого, больного, страждущего со всеми людьми, его братьями во Христе и всех вместе с Христом».
   Здесь и простое человеческое сострадание к ближнему, и сознание гражданской солидарности между членами общества, и нравственные воззрения, и патриотизм, и желание получить признание со стороны общества и государства.
   Уже на протяжении многих веков в России существует благотворительность в форме социальной помощи. Современные исследователи выделяют следующие основные модели социальной помощи:
   – княжеского и церковно-монастырского попечения (XI–XIII вв.);
   – государственно-законодательного регламентирования (XIII–XVIII вв.);
   – общественного призрения (1700–1860 гг.);
   – общественно-территориального распределения (1860–1917 гг.);
   – социального обеспечения (1917–1991 гг.);
   – переходного периода (с 1991 г. по настоящее время).
   В работах М.В. Фирсова предлагается иная, но похожая периодизация. С одной стороны, она следует традициям русской дореволюционной историографии в области общественного призрения, «с другой – содержит новую логику развития процесса, исходя из развития способов помощи и взаимопомощи у этнических групп в их культурно-исторической перспективе:
   1) архаический период – родоплеменные и общинные формы помощи и взаимопомощи у славян до Хв.;
   2) период княжеской и церковно-монастырской поддержки – с X по XIII в.;
   3) период церковно-государственной помощи – с XIV в. по вторую половину XVII в.;
   4) период государственного призрения – со второй половины XVII в. по вторую половину XIX в.;
   5) период общественного и частного призрения – с конца XIX в. до начала XX в.;
   6) период государственного обеспечения – с 1917 по 1991 г.;
   7) период социальной работы – с начала 1990-х гг. по настоящее время».
   В России к концу XIX – началу XX в. благотворительность развилась в мощное общественное движение и взяла курс на устранение первопричины существования нищих и скитальцев путем подъема жизненного и культурного уровней бедных слоев населения. Появились разнообразные типы богоугодных заведений, которые обеспечивали не только приют, но и давали возможность получить образование и в дальнейшем – работу. Были созданы специализированные образовательные комплексы для слепых и глухонемых детей, а также был открыт ряд публичных галерей, народных театров, библиотек для всех желающих. Проводились благотворительные лотереи.
   Благотворительная деятельность на рубеже XIX–XX вв. замечательна и отлична от предыдущих периодов своей цельностью и направленностью как на повседневные нужды, так и на более высокие, непреходящие ценности.
   В большинстве случаев благотворительность опиралась на плечи какого-нибудь дарителя. И заведение, основанное частным лицом, имело определенную символичную роль. Как правило, устройство богадельни, убежища, приюта становилось итогом жизненного пути благотворителя, венцом его земного творения. Некоторые из домовых храмов и церквей богоугодных заведений становились усыпальницами жертвователей и членов их семей. Так, храм детской больницы св. Владимира – усыпальница ее основателя, железнодорожного промышленника Фон-Дервиза; фамильный склеп был устроен в больнице братьев Бахрушиных и Доме призрения братьев Боевых; в церкви Митрофания Воронежского, при приюте Великой княгини Елизаветы Федоровны и принца Ольденбургского в Петровском парке, был погребен храмоздатель, известный московский благотворитель М.С. Грачев.
   Достаточно часто приделы в храмах были посвящены святым благотворителей или их родственников. Благотворительные комплексы были символом жертвы, именной милостыни нескольким десяткам убогих, больных и детей, чьи молитвы впоследствии благословят семью и род покровителя.
   Благотворительность в Москве приобрела особенно яркий характер, так как в столице были сосредоточены огромные промышленные и финансовые капиталы, и их владельцы имели возможность щедро жертвовать на общественные нужды. В городе насчитывались сотни различных благотворительных заведений и обществ. Имена благотворителей вошли в историю. Среди них – А.К. Медведников, Н.А. Мазурин, братья Бахрушины, П.Г. Шелапутин, М.С. Грачев и многие другие.
   К концу XIX века в Российской империи действовало 14 854 благотворительных учреждения, из них благотворительных обществ было – 7349 и благотворительных заведений – 7505. Наибольшее их число приходилось на столицу и Тульскую губернию. Из общего числа благотворительных учреждений 5270, или около 35,5 %, находилось в губернских и областных городах, остальные 9584, или 64,5 %, распределялись между уездными городами и другими поселениями.
   Главными центрами благотворительности Российской империи к этому времени были: Ведомство учреждений Императрицы Марии, Российское общество Красного Креста, Императорское человеколюбивое общество и Попечительство о домах трудолюбия и работных домах.
   Помимо них большое число благотворительных учреждений (12 318) находилось в ведомстве министерств. Так, Министерство внутренних дел опекало 49 % из их общего числа. Наибольшее количество учреждений относилось к Ведомству православного исповедания, в их числе были церковно-приходские попечительства, а также благотворительные заведения при монастырях и храмах (кроме церковно-приходских школ). Следующее место по участию в благотворительности занимало Министерство финансов. И его главными учреждениями были общества трезвости, содержавшие столовые и чайные. Затем следует Министерство юстиции, в ведении которого находились благотворительно-тюремные комитеты.
   Светская благотворительность, несомненно, брала свое начало в Церкви. Как уже говорилось выше, само понятие благотворительности основывалось на нравственных принципах христианского милосердия. «Некоторые исследователи считают, что «приходская благотворительность – это переходное звено между монастырской и гражданской системами помощи». Нравственные принципы, преподаваемые людям через Евангелие, стали стимулом к милосердию и жертвенности.
   В работе Е.А. Вороновой отмечается, что «институт Церкви сыграл свою особую роль в формировании христианских подходов к благотворению и милосердию к ближнему. С принятием христианства в Древней Руси начинается новый этап общественного попечения. Помощь имеет различные стратегии поддержки: от материальных до изменения сценариев жизни нуждающегося. Христианские каноны милосердия расширяют парадигму помощи, выстраивают ориентиры защиты, исходя не только из витальных, но и из духовных потребностей индивида».
   «Крещение Руси (988 г.), распространение христианства, обратившего особое внимание на “малых сих”, положили начало своеобразным мерам и отношению к этой социальной группе. Милостыня и нищелюбие стали необходимыми составляющими жизни во Христе. Эти идеи вошли составной частью в Устав (Закон) 996 г., который поручал благотворительность попечению духовенства». Ведь для Церкви это прямая обязанность, одна из ее составляющих, твердая опора и фундамент: Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5,7).
   Храмы и монастыри были главным делом благотворителя. На такие обители возлагались основные функции по призрению сирот и убогих, а также их врачевание. Здесь возникали приюты, богадельни, школы. Голодные и отчаявшиеся люди в первую очередь шли в храм, так как для нуждающихся Церковь служила не только местом убежища и приюта, но и центром духовной и образовательной жизни.
   Так, в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре работала столовая для бедных богомольцев, странноприимные дома, дом призрения бедных и больных, приют для девочек и мальчиков, училище. В Свято-Покровском монастыре[1], который носил также название «миссионерский», действовала школа для мальчиков и богадельня для престарелых, в годы войны – лазарет для раненых и больных воинов. В московском Рождественском (Богородице-Рождественском) монастыре был приют для девочек-сирот и церковно-приходская школа. Такой же приют был в Новодевичьем Богородице-Смоленском монастыре.
   Всегда от прихожан принимали вещи для раздачи бедным. Организовывались бесплатные трапезы, ночлеги, медицинская помощь, призрение детей. Не обходили вниманием паломников, предоставляя им кров и питание. К пьяницам и бездомным проявлялось христианское отношение и терпение. Монастыри становились «отчим» домом даже для нуждающихся иноверцев. Настоящая любовь и милосердие изливались из обителей ярким светом.

Глава 2
Благотворительная деятельность в Санкт-Петербурге

Первый Санкт-Петербургский дамский комитет Российского общества Красного Креста

   Великая княгиня Елизавета Федоровна стала супругой Великого князя Сергея Александровича в 1884 году, и уже в Отчете о деятельности Первого Санкт-Петербургского Дамского комитета за 1886 год (самый ранний на сегодняшний день найденный отчет) она числится его председательницей, почетными членами в комитете на тот момент уже были Великая княгиня Александра Иосифовна и сама основательница Е.Ф. Тизенгаузен.
   Отчетных данных по деятельности Дамского комитета на данный момент не получено, однако исследование в этом направлении ведется. Уже обнаружены списки почетных членов в фондах Государственного архива Российской Федерации (далее – ГАРФ) и Российского государственного архива древних актов (далее – РГАДА), а также упоминания о нем в делах Российского общества Красного Креста в Российском государственном военно-историческом архиве (далее – РГВИА).

Елизаветинская община сестер милосердия Российского общества Красного Креста

   В Российском государственном военно-историческом архиве сохранилось письмо-прошение: «Ваше Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна. Я дочь бывшего отставного врача статского советника. Мне 26 лет, образование домашнее. Имею сильное желание служить сестрой, для этой цели приехала из Движка, с трудом собрав на дорогу денег. В августе месяце я письменно обращалась к начальнице Елизаветинской общины, прося принять меня в число сестер испытуемых. Ответ получила такой: что заочно не принимают, а нужно явиться лично, тогда я со своей скудной пенсией из 19 рублей в месяц начала во всем себе отказывать, дабы собрать на дорогу денег. С большими лишениями, но все-таки мне удалось приехать. Явилась лично, мне говорят, что нужно иметь образование из четвертого класса и почему я так поздно приехала. Причина та, что я с августа месяца откладывала себе на дорогу. Ваше Императорское Высочество, сделайте мне исключение, я так хочу работать на этом поприще. Остановилась я у знакомых, долго не могу их обременять своим присутствием. Ваше Императорское Высочество, войдите в мое положение и осчастливьте ответом. Наталия Ивановна Иерусалимская». Стоит ли сомневаться – Елизавета Федоровна приняла просительницу в общину, о чем свидетельствует резолюция, оставленная на первом листе прошения.
   Что это была за община, о каких сестрах идет речь?
   «В конце 1895 г., по ходатайству Великой княгини Елизаветы Федоровны об учреждении ею в Санкт-Петербурге новой общины сестер милосердия РОКК, Императрица Мария Федоровна соизволила дать свое согласие, а также и на наименование общины “Елизаветинской”, в знак Августейшего покровительства Общине Великой княгини. Император Николай II в ознаменование своего священного коронования пожаловал Великой княгине Елизавете Федоровне 150 000 рублей, на которые ею была куплена дача на Полюстровской набережной для учреждаемой Елизаветинской общины, бывший барский дом графа Кушелева-Безбородко».
   8 декабря 1896 года состоялось освящение Елизаветинской общины сестер милосердия и амбулатории при ней в честь графини Е.Ф. Тизенгаузен.
   На церемонии присутствовала Великая княгиня Елизавета Федоровна. Община должна была принести «неоценимую пользу» бедному населению, работающему на фабриках района.
   Как описывается в работе Л.Б. Максимовой, на освящении молебен с водосвятием совершил протоиерей Иоанн Сергиев (Кронштадтский), сказав вначале слово назидания. После молебна Великая княгиня осмотрела всю общину. «Присутствовавшие на открытии общины журналисты отмечали в своих статьях изначальную заботу о сестрах милосердия: каждая из 10 сестер имеет свою комнату для отдыха, есть общая столовая. Уже на следующий день, 10 декабря, начала прием амбулатория с аптекой, где работали 6 врачей и главный врач общины – профессор С.С. Боткин. Амбулатория вела прием по хирургическим, внутренним, детским, женским болезням, а также по заболеваниям гортани, носа, зубов, глаз». За 1900 год амбулаторию посетило 33 146 человек. Так как в окружающих районах, в Выборгской части на Большой и Малой Охтах, не было ни одного городского амбулаторного пункта, то деятельность амбулатории стала быстро развиваться, и в 1906 году уже было зарегистрировано 38 959 посещений. В 1910 году стала взиматься плата в 10 коп. за медицинский совет, от которой освобождались неимущие больные.
   Для увеличения средств общины Великая княгиня Елизавета Федоровна организовала отдельный комитет. Источником его доходов были денежные и вещественные пожертвования, лотереи и балы. 15 января 1900 года в Таврическом дворце был устроен бал-маскарад, давший прибыль на сумму 2092 руб. 71 коп. Лотерея, проведенная в декабре 1900 года, принесла 753 руб. 50 коп. Пожертвований поступило 112 410 рублей, за которые комитет выдавал жетоны. Деньги присылались из России и даже из других стран (Египет, Англия, Китай, Япония), что «побудило правление перевести текст свидетельств и жетонных правил на иностранные языки».
   В 1899 году при общине был построен склад для пожертвований, освященный 2 февраля 1900 года в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны. При своих приездах в общину она всегда интересовалась работами на складе по сортировке товаров, способами сохранения и сбыта пожертвований.
   «Весной 1897 г., чтобы “помочь местному населению”, в лечебных целях были построены в саду общины медицинские бараки для новой Мариинской лечебницы. Новые поступления больных требовали и увеличения числа сестер. Организация больничного отделения общины, помимо прямой задачи лечить больных, имела и другую цель – подготовить сестер, способных работать в военное время. 5 января 1899 г. были открыты терапевтическое (мужское) и хирургическое отделения, куда больные поступали с амбулаторного приема общины. Постройку лечебницы осуществил архитектор П.Ю. Сюзор. В хирургическом бараке все было устроено на основании “хирургических требований и опыта последних лет”. В каменном здании лечебницы находилась операционная с широкими окнами и цельными стеклами, с потолком в виде фонаря из стекла на крыше здания. Отдельные комнаты устроили для перевязок, приготовления материалов. Чистота помещения и воздуха соблюдались санитарками и сестрами, пол ежедневно обмывался водой. Бараки имели помещения для 25 больных, принимаемых бесплатно».
   3 октября 1900 года был открыт женский терапевтический барак с детским отделением на 16 и 18 кроватей. Терапевтическим отделением заведовал доктор медицины В.Ф. Петров, хирургическим – врач П.А. Розов, а детским – доктор медицины Н.К. Вяжлинский. В каждом бараке дежурили по две сестры. По утрам врачебные осмотры всегда проводились в присутствии сестер. Нельзя не отметить следующего факта в истории общины, о котором писал доктор С.С. Боткин: «Операция, иногда и очень технически трудная, стройно и легко проходит при исключительном участии в ней, кроме врача-хирурга, только одних сестер милосердия». С.С. Боткин считал, что в лечебнице «весь строй жизни, весь уклад ее находится, в сущности, в руках сестер, в руках добрых молодых девушек. Сестры постоянно около больного, они всегда среди больных. Обходительные, заботливые и всегда готовые помочь больному человеку, они окутывают его какой-то мягкой атмосферой ласки, доброй души, женской души… Как это нужно и как хорошо в деле врачевания, стоит ли об этом говорить?!»
   «В 1903 г. при общине было открыто гинекологическое отделение, в котором работал известный врач Д.А. Парышев. Он писал, что Елизаветинская община “идет далеко впереди других, так как является одною из немногих общин, в которой имеется для обучения сестер уходу за больной женщиною специальное отделение для гинекологических больных”. В 1908 г. гинекологический барак посетила Великая княгиня Елизавета Федоровна, давшая распоряжение устроить новую операционную».
   14 июня 1901 года в Елизаветинской общине был освящен храм святого великомученика и целителя Пантелеймона в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны и 50 сестер общины. Церковь построили за два года по проекту А.В. Кащенко в русском стиле. Ее внутреннее убранство напоминало итальянскую базилику. Стоимость строительства составила 70 тысяч рублей. 35 тысяч из них было собрано комитетом общины под председательством княжны М.А. Васильчиковой. Церковь вместе с хорами вмещала до 1200 человек. Елизавета Федоровна во время строительства, как писали в газетах, «вникала во все детали постройки, и под ее непосредственным руководством создан замечательный иконостас из искусственного цементного мрамора, выписанного из-за границы (первый в России). Мрамор этот замечательной белизны и крепости, в 2 раза дешевле настоящего мрамора, превосходит его в легкости и чистоте отделки, отсутствии швов». Выполнил иконостас академик М.П. Попов, иконы написал академик А.В. Троицкий. Общая высота храма – 16 аршин, внутренняя – 12 аршин».
   Интересно, что в 1909 году Вселенский Патриарх Дамиан подарил храму список образа Воскресения Христова, находившегося над входом в часовню Гроба Господня.
   В 1910 году в Сергиевском дворце Великой княгини Елизаветы Федоровны были проведены чтения о святителе Иоасафе, принесшие Елизаветинской общине пожертвования на сумму 1511 руб. 54 коп.
   «На заседании комитета Елизаветинской общины 16 мая 1911 г. было доложено о желании Великой княгини предложить Городскому управлению выстроить барак для туберкулезных больных на земле общины. Хотя принципиально это предложение и было принято Советом, но было предложено обратиться с подобным проектом к Лиге борьбы с туберкулезом».
   Таким образом, Елизаветинская община в своей деятельности была крупнейшим медицинским учреждением в Санкт-Петербурге, где оказывали первую, скорую помощь, переправляли в другие больницы при отсутствии свободного места в лечебнице. В ней была организована и медицинская помощь на дому, когда сестры посылались в частные дома на дежурства. Целенаправленная деятельность комитета для усиления средств общины дала возможность развиваться и увеличиваться числу опытных сестер милосердия, оказывать нравственную помощь в храме общины больным и служащим. В работе общины современники отмечали «сердечный, мягкий уход сестер и высокогуманное отношение врачей». Елизаветинская община уже в первые годы работы получила материальную поддержку более 20 000 человек, среди которых было много славных имен, таких, как протоиерей Иоанн Сергиев (Кронштадтский), избранный почетным членом комитета для усиления средств Елизаветинской общины.
   Из телеграммы Великой княгини Елизаветы Федоровны в Елизаветинскую общину: «Сердечно благодарю вас, врачей, сестер и служащих. Поздравляю вас всех со светлым праздником. Елизавета».
   Храм общины был закрыт 6 июня 1923 года. Сейчас в его перестроенном здании находится одно из отделений детской инфекционной больницы.

Глава 3
Благотворительная деятельность в Москве

Ильинское

   Баронесса Буксгевден писала в своей книге: «Ильинское было настоящей русской усадьбой, подобной тем, которые описал в своих романах Тургенев. Великий князь Сергей Александрович и его жена жили простой сельской жизнью, вместе со своими слугами и немногими избранными друзьями, которые – по принятой в России традиции – подолгу гостили у них в имении. Все это необычайно нравилось Великой княгине…»
   К ним приезжало множество гостей, и каждый увозил оттуда частицу душевного тепла, дарованного Елизаветой Федоровной. Князь Феликс Феликсович Юсупов-младший также вспоминал: «Усадьба их была устроена со вкусом, в духе английского сельского дома. В гостиных стояли кресла с кретоновой обивкой и многочисленные вазы с цветами… Елизавету Федоровну я обожал…»
   В дневнике Императора Николая II записано: «Переодевшись… отправились по Московско-Брестской железной дороге до ст. Одинцово, откуда в экипаже до Ильинского. Радость неописанная попасть в это хорошее тихое место!» Племянница Сергея Александровича, в будущем королева Румынии Мария, вспоминала: «Тетя Элла обладала ангельской красотой… Проведя с ней вечер, каждый ожидал часа, когда сможет увидеть ее на следующий день». «Если бы можно было хоть на одно мгновение воскресить ее… Вот она идет! С этой дивной улыбкой, играющей на устах, с румянцем на лице, сравнимым лишь с цветущим миндалем, и почти робким взглядом ее удлиненных ярко-голубых глаз. Она держит в руке несколько веточек майского ландыша – ее любимого цветка».
   В своем дневнике Император писал: «Какая тишина, какое спокойствие. Все веселы, довольны. На душе у меня было так тихо… Холодная погода, но ясно. Странно, здесь, в Ильинском, я чувствую себя более дома, чем летом на Дудергофской даче… После завтрака до 6 часов была репетиция. Потом мы с Сергеем вдвоем вышли погулять. Солнце садилось, освещая холодными румяными лучами оголенную осенью природу и золотя желтые верхушки деревьев. Мы разговорились. Он рассказывал мне про свою жену, восхищался ею, хвалил ее; он ежечасно благодарит Бога за свое счастье».
   Константин Константинович также рассказывает о празднике на Воздвижение Креста Господня, организованном для крестьян великокняжеской четой: «Пятница, 14 сентября. После завтрака переправились на шлюпках через реку на тот берег, где Сергей устроил народный праздник. Собралась пестрая толпа крестьян и зажиточных, и бедных, со множеством детей. Сперва мальчики прыгали в мешках, и прибежавшим первым (Елизавета Федоровна) дарила разные вещицы. Потом была лотерея. Крестьяне-домовладельцы подходили по очереди и вынимали билеты, по которым выигрывались предметы, которые давала выигравшим Элла; проигрыша не было. Байковые одеяла, платки, ситец на платье и рубахи, самовары, сапожный товар, фарфоровые чайники и чашки с блюдцами составляли выигрыши». Вдохновляемый безмятежной жизнью в поместье брата и созерцанием его прекрасной супруги Великий князь написал стихи, которые были положены на музыку известными композиторами – П.И. Чайковским, А.К. Глазуновым, С.В. Рахманиновым и другими.
   В Ильинском в разное время побывали величайшие деятели культуры – П.А. Вяземский, А.И. Полежаев, А.П. Елагина, В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, Е.А. Баратынский, В.Ф. Одоевский, П.В. Киреевский, Ф.И. Шаляпин. Усадьба была и оставалась своеобразным культурным центром.
   Уже в свой медовый месяц Великая княгиня начала ходить по избам крестьян, вникала в их бедность и нужды, старалась оказать немедленную помощь. Баронесса Буксгевден вспоминала: «Она (Елизавета Федоровна. – Прим, авт.) искренне интересовалась жизнью простых селян и с радостью исполняла роль “щедрой барыни”». Однако всегда и во всем советовалась с супругом. Их племянница и воспитанница Мария Павловна вспоминала: «В их отношениях была какая-то сдержанная нежность, основанная на готовности тети согласиться с любым решением мужа по всем вопросам, большим или малым».
   В переписке управляющего двором сохранилось много прошений от крестьян о помощи, об устройстве на работу. Множество телеграмм и благодарностей, просьб о жертвовании на воспитание сирот. Великокняжеская чета постоянно занималась решением этих вопросов. Одним из них было обращение девушек-наборщиц частной типографии Е.К. Гербек. Девушки пели в церковном хоре храма святых Адриана и Наталии и мечтали пропеть литургию в храме села Ильинского для Великого князя и княгини. «Не было такой просьбы, с которой нельзя было к ней обратиться. Как благодарно и преданно любили ее и Сергея Александровича крестьяне!» – вспоминала матушка Надежда, последняя сестра Марфо-Мариинской обители. Также в доме Великой княгини видели глухонемую девочку, которую приютила Елизавета Федоровна.
   Современник рассказывает о молодой великокняжеской чете: «Чем только не обязаны им здесь крестьяне: и школами… и больницами, и щедрой помощью в случаях пожара, падежа скота и всякой другой беды и нужды… Нужно было видеть августейших помещиков в селе Ильинском в день престольного праздника, в Ильин день, среди крестьян после обедни на ярмарке. Почти все привозимое скупается ими и здесь же раздаривается крестьянам и крестьянкам от мала до велика. Крестьяне сел Ильинское, Усова и других, как дети, сердечно сроднились с Их Высочествами».
   В 1892 году Великим князем и княгиней был построен родильный приют для сельчан в память умершей после родов 12 сентября 1891 года Великой княгини Александры Георгиевны, жены Великого князя Павла Александровича, родного брата Сергея Александровича (ее дети, Великая княжна Мария Павловна и Великий князь Дмитрий Павлович, были взяты на воспитание Великой княгиней Елизаветой Федоровной). В этой больнице часто совершались и крещения новорожденных детей, чьими восприемниками были сами Сергей Александрович и Елизавета Федоровна. «Вот только идти туда роженицы не хотели. Боялись. Привыкли русские женщины рожать, где Бог пошлет: в поле, в огороде, на сенокосе, за горшками у печи. Одна женщина вспоминала: “Но я все же набралась мужества и пошла в роддом, благополучно там родила, за что получила 25 рублей, два воза дров и много детского белья… а после этого и повалили бабы со всей округи рожать в приют”». Деревянное здание родильного приюта не было разрушено, однако до нашего времени сохранились только крепкие бревенчатые стены.
   В 1892 году вспыхнула эпидемия холеры. 11 июля Великий князь Сергей Александрович утвердил «Краткое наставление о мерах предупреждения от холеры», составленное санитарными врачами. Наставление было опубликовано и бесплатно раздавалось жителям Московской губернии при эпидемии 1892 и 1893 гг. Помимо этого, были организованы санитарные попечительства по улучшению состояния территорий в городе, приняты меры для улучшения питания бедных (устройство столовых, чайных), учреждены ночные дежурства для оказания на дому помощи заболевшим, не производилось осмотров городскими врачами пассажиров на железных дорогах по всей Московской губернии. В 1893 году холера добралась до Ильинского. Великокняжеская чета тут же создала наблюдательный медицинский пункт, который действовал до тех пор, пока опасность не миновала. Одновременно с этим были поставлены палатки и изба для стационарного ухода за больными, из военного госпиталя Великого князя Сергея Александровича были приглашены в помощь врачу фельдшеры и санитарки. Также доктор оказывал крестьянам срочную медицинскую помощь, в том числе им были успешно проведены операции в родильном приюте. Земский врач Н. Комаривский отмечал самоотверженность великокняжеской четы и духовенства, принимавших участие в борьбе наравне с медицинским персоналом, и говорил, что преодолеть холеру они смогли благодаря этим дружным действиям. По итогам работы Московской городской санитарно-исполнительной комиссии за 1893 год, по сравнению с 1892 годом смертность от холеры снизилась в 1893 году до 44,8 %.
   В 1903 году Россия прославляла преподобного Серафима Саровского. В Успенском соборе Кремля была выставлена для поклонения мантия преподобного Серафима. Многие получали исцеление, прикладываясь к этой великой святыне. 20 июля 1903 года в Москве в половине восьмого утра был отслужен молебен, и мантия святого Серафима, принадлежавшая московскому генерал-губернатору Великому князю Сергею Александровичу, была привезена в Ильинскую церковь.
   Во время Русско-японской войны, уже после смерти Сергея Александровича в 1905 году, Великая княгиня Елизавета Федоровна в селе Ильинском содержала лазарет для раненых. Здание лазарета сохранилось до наших дней. Сейчас в нем – сельская библиотека.
   В течение всей жизни Великая княгиня не оставляла своей опекой село Ильинское. 30 августа 1907 года в 5 часов утра генералу Владимиру Федоровичу Джунковскому доложили по телефону, что в Ильинском большой пожар. Он прибыл туда в самый разгар бедствия. Каково же было удивление генерала, обнаружившего, что раньше, чем он, в Ильинском оказалась Елизавета Федоровна. «Мы застали на пожарище, – пишет В.Ф. Джунковский, – Великую княгиню, которая ободряла служащих, потерпевших от пожара».
   В 1907 году не без участия Великой княгини Елизаветы Федоровны была отреставрирована церковь в честь пророка Илии, о чем сообщалось в «Московских церковных ведомостях»: «Весь иконостас был реставрирован, возобновлена настенная живопись, драгоценные ризы на иконах вновь вызолочены. Елизавета Федоровна пожаловала в храм дорогие облачения, была на богослужении. Литургию пели учащиеся церковной школы. Крестьяне Ильинского поднесли Великой княгине хлеб-соль».
   В 1925 году В.Ф. Джунковский писал о посещении села Ильинское: «Родильный приют не пострадал и во время революции, крестьяне его сохраняли от расхищения, и он остался нетронутым. Я нашел его, каким видал в 1912 году».
   В 1924 году дворец сгорел, а в 1937 году закрыли церковь св. пророка Илии. В начале 1940-х гг. в Ильинском были устроены дачи для партийного руководства, и вся территория усадьбы скрылась за высоким забором. В настоящее время на территорию усадьбы доступ закрыт. В усадьбе сохранился лишь небольшой фрагмент полуразрушенной галереи.

Елизаветинское благотворительное общество

   Сегодня, к сожалению, об этом обществе, развернувшем широкую деятельность, историки почти не упоминают. Хотя до сих пор в Москве и на территории бывшей Московской губернии сохранились здания, принадлежавшие обществу.
   Помимо Елизаветы Федоровны, в обществе состояли такие почетные члены, как Его Императорское Высочество Великий князь Николай Михайлович и Его Королевское Высочество владетельный герцог Эрнест Гессенский, брат Великой княгини.
   Генерал-губернатор Москвы Великий князь Сергей Александрович обратил внимание московского митрополита Иоанникия на большое количество детей, оставшихся без попечения родителей. В столице уже был Воспитательный дом в Ведомстве учреждений Императрицы Марии, но он явно не справлялся с таким потоком детей. В тот же год, 21 марта 1890 года, к Государыне Марии Федоровне обратился почетный попечитель Воспитательного дома Борис Александрович Нейдгарт с предложением по созданию нового специального благотворительного учреждения для детей и просил о высочайшем ходатайстве перед Великой княгиней Елизаветой Федоровной стать во главе этого благотворительного общества.
   Официальная история возникновения дошкольных учебных заведений берет начало с 1839 года, когда Император Николай I утвердил «Положение о детских приютах» на основе «Дома для призрения трудящихся», устроенного известным благотворителем А.Н. Демидовым в 1833 году. Его функцией выступало предоставление бедным возможности заработать, не будучи отягченными заботой о детях, и ввиду невозможности пристроить их на время рабочего времени. Впоследствии этот приют получил название Первого образцового. Во время дневного призрения детей кормили и с ними занимались. У Демидова тут же нашлись последователи – петербургские благотворители купец Жуков и гражданин Лаваль, которые создали еще четыре подобных заведения, назвав их «дневное убежище». В 1835 году все пять приютов вошли в одно ведомство под покровительство Ее Императорского Величества.
   Главной функцией общества было учреждение и содержание яслей и приютов для призрения младенцев. Яслями в то время называли дневные приюты для детей, не умеющих ходить, а приютами – учреждения для детей более взрослых. Кроме того, общество могло отдавать младенцев на вскармливание и первоначальное воспитание в другие благотворительные учреждения и частным лицам. Но Елизаветинское благотворительное общество не ограничилось только этим – впоследствии были созданы временные убежища и уездные учреждения по всей губернии и в Петербурге. С большой долей вероятности можно сказать, что деятельность общества затронула и другие города России, но подтверждающих документов пока найдено не было.
   17 января 1892 года Государь Император Александр III утвердил устав общества. Позже последовало благословение московского митрополита Леонтия и одиннадцати благочинных священников Москвы на привлечение московских приходов и монастырей к совместной благотворительной деятельности с Елизаветинским благотворительным обществом. Образовалось более 220 елизаветинских столичных комитетов, во главе которых стали отцы благочинные.
   «Каждый комитет возглавлялся настоятелем, протоиереем храма. В состав комитета входил староста церкви и прихожане, члены общества. Комитеты действовали в пределах территории церковного прихода, причем в размерах средств прихода. Комитеты должны были устраивать ясли и приюты для постоянного или дневного пребывания законнорожденных детей. К нуждающимся в призрении детям относились те, у которых были бедные и порочные родители, и дети, не имеющие матерей и родственников. Разрешалось объединение средств соседних приходских комитетов по устройству совместных детских учреждений».
   Елизаветинское общество представляло собой разветвленную структуру, осуществлявшую широкомасштабную благотворительную деятельность. Руководил обществом Совет, в состав которого входили 10 членов: Московский городской глава, врач, управляющий, директор Воспитательного дома, старшина купеческого сословия, секретарь Великой княгини. Сама «Великая княгиня Елизавета Федоровна как попечительница общества имела конкретные права и обязанности. Кроме общего руководства Советом общества и его комитетов, только с ее разрешения осуществлялось открытие каждого детского учреждения, назначались члены Совета, при этом окончательное утверждение председателя Совета осуществляла Императрица Мария Федоровна. Дипломы почетным членам общества выдавала и лично подписывала Великая княгиня Елизавета Федоровна…»
   «Управление Елизаветинским благотворительным обществом с начала 1892 г. и в последующем периоде происходило путем проведения совещаний. Первое заседание Совета состоялось 6 февраля 1892 г., и на нем членами Совета было предложено Б.А. Нейдгарту принять звание первого почетного члена общества. Первое торжественное заседание Елизаветинского общества под председательством Августейшей попечительницы состоялось 18 апреля 1892 г. Это заседание проходило в генерал-губернаторском доме[3]. На заседании были рассмотрены вопросы о первых поступивших денежных суммах, заявления об открытии яслей и приютов, заслушан адрес на имя Великой княгини о нуждающихся детях от игумений одиннадцати московских женских монастырей (о принятии ими на попечение 50 девочек), рассмотрен список вступивших в общество членов и жертвователей».
   К открытию общества, «сочувствуя его святым целям, москвичи уже пожертвовали более 90 тысяч рублей. Немало пожертвований было сделано от лиц, пожелавших остаться неизвестными». «…Не далее как вчера, – свидетельствует одна из руководителей общества, – скромно одетая старушка вручила председателю Совета в его квартире 1000 рублей, пожелав остаться неизвестной… Несомненно, всегда чуткие к добру сердца москвичей охотно будут и впредь отзываться на это человеколюбивое христианское дело, на котором, видимо, почиет Божие благословение».
   В Совет Елизаветинского общества стало поступать много прошений о помощи и содействии. Так, жительница Сергиева Посада в связи с тяжелым психическим заболеванием мужа просит принять в приют Елизаветинского общества трех детей – Марию семи лет, Алексея шести лет и Антонину трех лет. Больной крестьянин Миронов, находящийся без средств к существованию, просит принять в Елизаветинский приют Московского Новодевичьего монастыря дочь Наталью шести лет. А москвичка Богомилова, оставшаяся вдовой с пятью детьми, из которых старшему одиннадцать лет, а младшему один год, просит взять дочь Юлию в Елизаветинский приют Новодевичьего монастыря.
   На открытии первых Елизаветинских яслей при приходе храма Рождества Богородицы в 1892 году иерей произнес проникновенную речь: «…Поселившаяся среди нас Августейшая супруга Царственного брата, Благоверная Государыня Великая княгиня Елизавета Федоровна, своим любвеобильным оком проникла и в эту непроницаемую темь столичной бедности и нищеты – усмотрела в ней те бедствия, какие несут несчастные дети неимущих родителей, в сердце своем следуя заповеди Спасителя о призрении детей, с трогательной любовью простерла к ним свои благодеющие руки, призывая и нас всех поспешить на помощь, чтобы облегчить горькую участь этих невинных созданий».
   За год существования Елизаветинского благотворительного общества, на 1 января 1893 года, в нем состояло 25 почетных членов, 128 действительных членов и 2751 жертвователь. Капитала в кассе Совета имелось на сумму 57 000 руб. процентными бумагами и в кассах приходских благотворительных комитетов Москвы – 68 069 руб. Согласно уставу общества, Совет и комитеты должны были ориентироваться на свои капиталы, полученные от членских взносов жертвователей, театральных представлений, концертов, лотерей. Запрещалось обращаться за материальной помощью в Ведомство учреждений Императрицы Марии. За первый год работы общества в кассу Совета поступило до 60 000 руб. пожертвований и в кассы столичных комитетов – 78 524 руб.
Елизаветинские столичные комитеты
   Согласно уставу Елизаветинского благотворительного общества, в обязанности Елизаветинских комитетов входили: 1) устройство и поддержание Елизаветинских учреждений и 2) оказание помощи в воспитании детей – трудовой, материальной и денежной.
   Как правило, в Елизаветинских комитетах проходили заседания, обычно ежемесячные, где обсуждались и разрешались наиболее важные вопросы местной детской помощи. В первую очередь это были вопросы, связанные с изысканием средств, а также выдачей денежной и материальной помощи в виде обуви и одежды бедным детям своего района.
   Так, например, открытый в Сергиевом Посаде Елизаветинский Троице-Сергиевский комитет организовал приют-ясли. Учрежденный местной жительницей А.П. Дьяконовой, он быстро нашел сочувствующих на это благое дело и в Сергиевом Посаде, и в Москве, и в более отдаленных районах России. «Первая лепта на учреждение Сергиево-Посадских яслей была пожертвована от известного благотворителя, досточтимого отца протоиерея Иоанна Кронштадтского».
   Однако были комитеты и бездейственные, и объяснялось это либо отсутствием сочувствующих лиц, т. е. лиц, заинтересованных в этом деле, либо малочисленностью прихода, либо исключительно торговой спецификой района, в котором население только торгует, но не живет. Таким комитетом стал Николо-Москворецкий. Также причиной могло стать и то обстоятельство, что уже имелось церковное попечительство, отнимающее на свои нужды работников и средства (комитет Вознесения на Моховой). И могло случиться особое препятствие в виде ремонта церкви, что произошло в Михайло-Овчинниковском комитете. Сам же Елизаветинский комитет считал действительно оправдывающей только первую причину – отсутствие сочувствующих лиц, что прямо или косвенно и явилось причиной непроизводительности других комитетов. Так как Сергиевский комитет в Рогожской заставе ясно показал, как при энергии руководителей и сочувствии местных жителей, привлеченных ими вместе со средствами на благое дело, удалось значительно облегчить жизнь местных детей.
   Кроме всего вышеперечисленного, на Елизаветинские комитеты Инструкцией 1901 года было возложено еще обследование семейного и общественного положения лиц, обращающихся к Совету общества с ходатайствами. Впоследствии эта обязанность перешла к другим административным структурам.
Елизаветинские приюты
   Ежегодно, начиная с 1892 года, приходские комитеты стали открывать новые ясли, приюты, называемые с высочайшего соизволения августейшими именами семьи Дома Романовых, по названию церкви при учреждении или именами почетных членов общества.
   21 апреля 1893 года был открыт Елизаветинский приют, учрежденный А.К. Якобом первоначально в виде яслей, но впоследствии воспитывавший 10 мальчиков школьного возраста.
   15 ноября 1893 года появился Елизаветинский приют имени Е. И. В. Великого князя Сергея Александровича в Архангельском переулке Мясницкой части, учрежденный председателем Елизаветинского комитета при церкви Архангела Гавриила Московского почтамта, тайным советником К.Г. Радченко. В приюте было 20 вакансий для детей школьного возраста, из них 18 детей посещали школу, но при этом в самом приюте велись «повторительные домашние задания», изучались французский и немецкий языки, музыка, рисование и переплетное мастерство. В приюте была хорошо подобранная библиотека и выписывались журналы для юношества. По окончании курса воспитанники определялись на службу в Московский почтамт, причем попечителями выдавались пособия на обзаведение («подъемные»). Лето дети проводили на даче в Николаевском поселке в Химках. В приюте существовали три стипендии: Государыни Императрицы Марии Федоровны, Великого князя Сергея Александровича и тайного советника Радченко.
   25 ноября 1893 года был создан Староконюшенный приют, который впоследствии (в 1894 году) с высочайшего соизволения был переименован в Елизаветинский приют имени Ее Императорского Высочества Великой княжны Ольги Николаевны. Попечительницей стала фрейлина Их Императорских Величеств С.И. Тютчева, помощницей – жена статского советника Е.И. Карцова, почетным попечителем – камергер Высочайшего Двора Л.М. Савелов. Приют был рассчитан на 20 мальчиков школьного возраста.
   20 октября 1894 года учредили Елизаветинский приют княгини З.Н. Юсуповой, графини Сумароковой-Эльстон, которая взяла на себя звание почетной попечительницы приюта. Воспитанницами были 15 девочек школьного возраста, и еще 5 вакансий оставались на распоряжение княгини Юсуповой. На лето детей вывозили на дачу в Сокол ово Клинского уезда.
   29 декабря 1894 года был открыт Дорогомиловский приют, которому в 1905 году было присвоено наименование Елизаветинский приют в память 25-летия бракосочетания Их Императорских Величеств Государя Императора Александра Александровича и Государыни Императрицы Марии Федоровны, на 15 мальчиков школьного возраста, 10 из которых ходили в городскую школу и один старший обучался в реальном училище. Содержание приюта было обеспечено специальным капиталом в 40 600 рублей в процентных бумагах, пожертвованных московским обществом старообрядцев. Усилиями Н.И. Сахарова была устроена бесплатная баня для детей. Два воспитанника заботами помощника попечителя Д.С. Соколова были трудоустроены.
   14 февраля 1897 года был учрежден Елизаветинский приют имени Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны. Попечительницей стала супруга генерал-майора А.К. Серебрякова, а ее помощницей – дочь статского советника В.П. Богданова. В нем было 55 мест для детей от шести месяцев до двух лет. Подросшие дети переводились в малолетний приют имени Августейшей попечительницы общества. Источниками содержания выступали отпускаемые ежегодно Великой княгиней Елизаветой Федоровной 1810 рублей, а также стипендиатные капиталы имени барона Г.Н. Шиллинга, барона Л.Г. Кнопа и М.А. Бороздина по 5000 рублей каждый и, помимо этого, пожертвования попечительского персонала и суммы из общих средств кассы общества.
   5 августа 1900 года появился Елизаветинский приют имени обер-гофмейстера Б.А. Нейдгарта, состоявший под надзором персонала приюта имени Августейшей попечительницы общества. В приюте воспитывались 20 мальчиков школьного возраста, посещающих городскую школу.
   11 мая 1901 года был открыт Елизаветинский приют, учрежденный Ф.А. Леонгардт, которая и выступила попечительницей. Приют был рассчитан на 14 воспитанниц, обучающихся в гимназии О.Ф. Протопоповой, в Голофтьевской школе Общества поощрения трудолюбия и в Александро-Мариинском городском училище. На летний отдых воспитанницы вывозились на дачу Знаменского монастыря в Кузьминках.
   30 января 1902 года был учрежден Елизаветинский приют имени Августейшей попечительницы общества Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны. Попечительницей стала дочь статского советника А.М. Языкова (с 19 марта 1914 года). В приюте было открыто 75 штатных вакансий для малолетних детей, дошкольного и школьного возраста. Из воспитанников посещали городскую школу 23 девочки и 14 мальчиков. С детьми дошкольного возраста, разделенными на группы, занимались воспитательницы, которые обучали малышей чтению, ручному труду и лепке из глины. Содержание приюта оплачивала сама Елизавета Федоровна (10 000 рублей). Кроме того, шли проценты со стипендиатных капиталов имени Великого князя Сергея Александровича (5000 рублей), И.К. Прове (5000 рублей) и М.А. Бороздина (5000 рублей) и использовались попечительские взносы и суммы из касс самого общества.
   9 мая 1907 года открылся Елизаветинский Рогожский приют, учрежденный А.Н. Смоленским, ставшим почетным попечителем приюта, на 10 девочек, которые должны были обучаться грамоте, счету, уходу за детьми, рукоделию, пению и домашнему хозяйству, и из них пять воспитанниц посещали городскую школу и пять обучались в самом приюте. В летние месяцы девочки вместо поездки на дачи совершали подмосковные экскурсии. Приют содержал Елизаветинский Рогожский комитет.
Елизаветинские ясли
   В Елизаветинских яслях дети, подлежащие по уставу покровительству, получали дневное содержание. В праздничные дни ясли не работали, то есть, по сути, они стали прототипом современных детских садов. Устройство и содержание яслей было возложено на местные Елизаветинские комитеты.
   Елизаветинские Сущевские ясли, рассчитанные на 10 детей, были открыты 6 апреля 1893 года. Но 1 декабря 1913 года они закрылись в связи с увольнением попечителя и надзирательницы от их должностей. Врач стал врачом-консультантом общества. До самого дня закрытия еще производилось устройство детей, три девочки были переведены в Первое Елизаветинское убежище.
   24 мая 1893 года открылись Елизаветинские Спасские ясли, учрежденные А.В. Фомичевым, на 10 детей. Почетным попечителем и содержателем яслей стали почетный член общества, почетный гражданин Алексей Фомичев и его супруга, а после их смерти – их сын Аркадий Фомичев.
   31 марта 1897 года начали свою работу Елизаветинские Воскресенские ясли, рассчитанные первоначально на 10, потом, по расширении помещения, на 24 ребенка, а в 1913 году количество воспитанников достигло 34. Попечителем яслей стал московский купец Г.В. Яковлев. Дети дошкольного возраста обучались молитвам, чтению, счету и рукоделию.
   25 июля 1902 года открылись Елизаветинские Алексеевские ясли, рассчитанные на 10 детей и находившиеся под общим наблюдением председателя местного Елизаветинского комитета протоиерея Крестовоздвиженской церкви в Алексеевской монастыре А.И. Грузова, супруга которого Л.И. Грузова состояла смотрительницей яслей безвоздмездно.
   В ознаменование двухсотлетия со дня кончины святителя Димитрия Ростовского 28 октября 1909 года были открыты Елизаветинские Иоанно-Воиновские ясли, председателем которых стал приход церкви св. Иоанна Воина Елизаветинского комитета в лице священника Х.А. Надеждина.
Елизаветинские очаги
   Это были учреждения, сходные с Елизаветинскими яслями, которые также брали детей на дневное содержание. Отличие было в контингенте – это были дети «интеллигентных тружеников и тружениц». Дети из беднейших семей принимались бесплатно, прочие же за плату не больше трех рублей в месяц с одного ребенка, пяти рублей – с двоих из одной семьи и семи рублей – за троих.
   В очагах проводились занятия в соответствии с программами начальных училищ или детских садов, но уклон делался в художественном направлении. Дети занимались музыкой, пением, танцами, рисованием, лепкой, выжиганием по дереву и другими видами творчества. С 15 мая по 15 августа очаги не работали и детей отпускали на каникулы.
   Первый Елизаветинский детский очаг был открыт 26 октября 1902 года. В связи с решением расширять этот вид детской помощи 4 февраля 1913 года появился второй Елизаветинский детский очаг. Для этого членами комитета очагов были выделены денежные средства, в частности З.Г. Рейнбот. Профессор В.Ф. Снегирев бесплатно предоставил свою квартиру. Попечительство над вторым очагом приняла на себя княгиня Н.П. Оболенская.
   Делами очагов заведовал Комитет детских очагов Елизаветинского благотворительного общества.
Елизаветинские временные убежища
   Согласно Инструкции Елизаветинским столичным комитетам (от 1901 г.), учреждаемые последними Елизаветинские временные убежища назначались для помещения детей на срок не более трех месяцев. Поводом к помещению в убежище служила потеря родителями заработка, болезнь, временная отлучка и т. д. Однако практика показала, что пребывание детей в убежище задерживалось, что вынудило Совет общества удлинить срок пребывания для особо уважительных случаев до шести месяцев.
   18 мая 1902 года близ Донского монастыря, в Михайловском проезде, протоиереем И.Ф. Горским, председателем Елизаветинского Марие-Магдалининского комитета, было учреждено первое Елизаветинское временное убежище. Убежище содержалось на комитетские средства, которые собирались самим попечителем. В среднем ежедневно убежище содержало до 10 детей.
   Протоиерей Горский также учредил 15 августа 1910 года второе Елизаветинское временное убежище (первоначально в виде яслей). Но 31 мая 1914 года убежище было закрыто, и дети были размещены Спиридоновским комитетом.
Елизаветинские уездные учреждения
   Елизаветинский комитет действовал по всей Москве и губернии, создавал приюты и пункты выдачи помощи во многих уездах. Благодаря найденным отчетам мы сегодня можем восстановить хотя бы часть сведений о благотворительной деятельности Общества Елизаветы Федоровны.
   С 1893 года Елизаветинский комитет открылся в городе Богородске и носил название Богородский уезд. В его ведении находились Елизаветинский Богородский приют-ясли, перешедший в ведомство Елизаветинского общества в 1898 году. В том же году были открыты Елизаветинские Богородские ясли.
   Приют располагался в пожертвованном Ф.А. Детиновым доме, где были размещены мальчики-воспитанники школьного возраста, посещавшие местные учебные заведения. В свободное время дети занимались «разумными развлечениями» и принимали участие в ансамбле балалаечников.
   Богородский приют-ясли осуществлял дневное и постоянное призрение маленьких детей. Помещение, отопление и освещение приюту бесплатно предоставило городское управление.
   Богородские ясли расположились в доме, пожертвованном Е.П. Свешниковым, который и принял на себя попечительские заботы об учреждении.
   Организовав работу в этих учреждениях, Комитет занялся созданием приюта для девочек. Для этого была создана комиссия для изыскания средств на постройку, и вскоре уже смогли приобрести здание бывшего Калитинского земского училища. Его перевели во владение Богородского приюта с целью соединения обоих зданий теплым переходом, а также чтобы дети, мальчики и девочки, пользовались общей кухней и столовой. Дом был двухэтажным с нижним подвальным этажом со службами и верхним для жилья.
   Помимо учреждений Богородского комитета, независимо от него в уезде существовали Елизаветинские ясли при фабрике Т-ва М-ръ Рабенекъ, которые обслуживали детей фабричных рабочих.
   Елизаветинский комитет развернул свою деятельность и в Бронницком уезде, где с 1893 года выдавались пособия нуждающимся семьям.
   В том же 1893 году комитет учредили в Верейском уезде, где также раздавали пособия из сумм членских взносов, пожертвований, доходов частной лотереи и сданного в аренду здания общества. В селе Крюково данного уезда Ф. Клейстом были открыты Елизаветинские ясли. Спустя двенадцать лет существования яслей он просил о награждении священника этого села М.Н. Некрасова: «Со дня учреждения мною яслей при селе Крюкове протекло 12 лет, и за все это время священник Некрасов имел главнейший надзор за детьми, безвозмездно отдавая все свое свободное время этому благому учреждению, которое благодаря такому сердечному и поистине христианскому отношению и достигло успеха».
   В Волоколамском уезде, действовавшим также с 1893 года, председателем состоял депутат дворянства князь С.Б. Мещерский, удостоенный в 1913 году благодарности от Августейшей попечительницы общества за заботы о приращении комитетских средств.
   Елизаветинский комитет в городе Дмитрове был открыт в том же 1893 году. Свою деятельность он начал с выдачи пособий и к 1913 году устроил летние Елизаветинские ясли в селе Орудьеве, которые принимали детей с 1 июля по 1 сентября, и в деревне Тарусове – с 12 июня по 12 сентября. «Отношение населения к яслям было самое сочувственное».
   Звенигородский уезд вошел в число Елизаветинских учреждений в 1893 году, и его председателем выступил уездный предводитель дворянства граф П.С. Шереметев, заместителем его стал граф М.П. Гробе. Среди его учредителей были дворяне Михалковы, графиня Александра Андреевна Олсуфьева, статс-дама Их Императорских Величеств Государынь Императриц. Приют помещался в наемном доме с садом на окраине города и был устроен во всех отношениях образцово. Для сбора средств на оказание местному населению детской помощи комитет организовал спектакль. В городе Воскресенске развернули раздачу денежных пособий, но летние ясли не устраивали, поскольку у местного населения выявились заболевания скарлатиной и дифтеритом.
   В Клинском уезде Елизаветинский комитет действовал с 1894 года, где его председателем состояли гофмейстер Высочайшего Двора барон В.Д. Шепипинг, а его заместителем был клинский уездный предводитель дворянства князь Г.Г. Гагарин. В Клину функционировал Елизаветинский Клинский приют на 4 мальчика и 7 девочек, которые обучались в местных учебных заведениях бесплатно. Приют пользовался сочувствием со стороны местного населения, и ему оказывалось внимание со стороны Клинского уездного земства и городского общественного управления.
   Елизаветинский Коломенский комитет был открыт в 1893 году и содержал ясли. Можайский уезд вошел в Елизаветинский комитет в 1893 году и занимался раздачей денежных средств. Подольский комитет существовал также с 1893 года и оказывал материальную помощь населению. В 1913 году обсуждалась идея о создании Елизаветинского приюта для детей в возрасте от четырех лет, с обучением впоследствии чтению, письму и счету. Но был ли проект осуществлен, неизвестно.
   В Рузском комитете председательницей стала княгиня Е.А. Долгорукова. Комитет открыл Елизаветинские летние ясли, работавшие ежегодно в деревне Хрущевой. Для сбора средств комитет организовал концерт.
   В 1892 году Елизаветинский комитет расположился в Серпуховском уезде и организовал Елизаветинский Серпуховской приют на два отделения – для мальчиков и для девочек. В приют поступало достаточно средств на хорошее содержание детей. Это были и пожертвования попечительского персонала, и лиц, сочувствующих делу призрения детей, и прибыль от лотереи, и другие поступления. Для девочек была создана швейная мастерская, обшивавшая бельем не только приют, но и принимавшая сторонние заказы. Летом дети занимались садовыми работами на специально отведенном для этого участке. В свободное время занимались пением под руководством местного регента.
Елизаветинская женская гимназия при Доме воспитания сирот убитых воинов
   Гимназия принадлежала к Ведомству Императорского человеколюбивого общества и к Обществу поощрения трудолюбия в Москве, состоящих под Августейшим Государыни Императрицы Марии Федоровны покровительством, и подчинялась обществу в законодательных, финансовых и хозяйственных делах. С 4 июня 1894 года Елизаветинская гимназия состояла под непосредственным покровительством Великой княгини Елизаветы Федоровны, получив название Елизаветинской.
   История возникновения Дома воспитания сирот убитых воинов Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и Елизаветинской женской гимназии связана с А.Н. Стрекаловой, председательницей Общества поощрения трудолюбия.
   Учреждение создавалось для оказания помощи детям погибших офицеров. Дочери убитых штабс-и обер-офицеров, живя в Доме воспитания, могли посещать женские гимназии под надзором наставниц, а малолетние сироты должны были подготавливаться для поступления в гимназию. По окончании войны в Доме воспитания предполагался прием сирот по указаниям Комитета о раненых и Главного управления Общества Красного Креста, а также прием на воспитание сирот на свободные вакансии.
   По просьбе попечительского совета Великая княгиня Елизавета Федоровна выразила согласие принять гимназию и Дом воспитания под свое покровительство. Ежегодно выпускницы Елизаветинской гимназии удостаивались напутствия Великой княгини в предстоящей им новой самостоятельной жизни.
   В 1894 году попечительский совет гимназии принял на полное содержание одну из беднейших и лучших воспитанниц Дома воспитания сирот в память бракосочетания Императора Николая II и Императрицы Александры Федоровны, на что последовала телеграмма с благодарностью от Великой княгини Елизаветы Федоровны. В 1895 году по поводу рождения Великой княжны Ольги Николаевны попечительский совет постановил принять одну бедную девочку на бесплатный полный гимназический курс. На это решение совета Великая княгиня откликнулась телеграммой со словами благодарности. В том же году она пожертвовала на нужды гимназии пять тысяч рублей.
   Покровительство гимназии Великой княгини и квалифицированный персонал – все это приводило к ежегодному увеличению количества учениц, численность которых к 1 января 1903 года достигла 379. С 1896 года число желающих учиться в Елизаветинской женской гимназии стало превышать ее возможности, что приводило к отказам в приеме учениц.
   Попечительский совет и персонал гимназии постоянно трудились над делом воспитания и обучения: вновь перерабатывались программы учебных предметов, приглашались известные преподаватели, приобретались лучшие учебные пособия, была создана ученическая библиотека, закупались хорошие рояли и вся классная мебель.
   В пользу Елизаветинской гимназии Н.М. Пржевальский устраивал чтения о своих путешествиях.
   В 1898 году решился вопрос о летнем помещении для воспитанниц. В селе Болшево была построена большая дача, строительство которой обошлось в 12 000 рублей. В том же году в гимназии было устроено электрическое освещение.
   «С согласия попечительского комитета гимназии перед епархиальным начальством было возбуждено ходатайство о разрешении устроить домовую церковь. 18 августа 1894 г. последовал Указ Святейшего Синода о разрешении устроить в гимназии домовую церковь во имя святой праведной Елисаветы. На сооружение храма было пожертвовано 6000 рублей Семеном Николаевичем Спиридоновым. Освящение храма последовало 16 января 1895 г. На литургии присутствовала Великая княгиня, по окончании службы выразившая свое удовольствие по поводу устройства храма. Освящение храма во имя святой праведной Елисаветы вызвано тем, что попечительство над учреждениями, для которых храм созидался, приняла на себя Великая княгиня. 22 апреля 1896 г. Святейший Синод определил при храме штатный причт. Ежегодно в день тезоименитства Великой княгини в храме совершались литургии и торжественные молебствия, провозглашались многолетия, как и во всех храмах при учреждениях Великой княгини. 26 мая 1895 г. в храме была произнесена священником Сергием Страховым напутственная речь к воспитанницам. Первоначально церковь считалась приписной к приходской Никольской церкви в Клениках. На документах описи церковного имущества сохранились автографы ныне широко известного священника Алексея Мечева (1859–1922), служившего в Никольском храме».
   Основной идеей Дома воспитания и Елизаветинской гимназии была их благотворительная направленность. Количество платных учениц было велико, однако учредители старались увеличить число бесплатных воспитанниц. Для этого привлекались новые средства, благотворительные капиталы, что позволяло учредить стипендии для бедных учениц, преимущественно сирот. Это и было основным отличием Елизаветинской гимназии от других женских гимназий.
   14 января 1895 года было учреждено Попечительство о недостаточных ученицах Елизаветинской женской гимназии с целью оказания помощи нуждающимся ученицам и окончившим курс воспитанницам.
   В начале 1900-х гг. главным препятствием правильному ходу классных занятий был недостаток надлежащих помещений. Гимназия помещалась в старинном, неприспособленном и тесном для учебных целей доме (ул. Маросейка, д. 11). Возникший первоначально в собственном здании Дом воспитания постепенно перешел в наемные помещения, ставшие неудобными для обширного учебного заведения. Вопрос о строительстве нового здания разрешился в 1910 г. благодаря постоянному и внимательному участию Великой княгини. Она лично вела переписку о строительстве гимназии. Сохранился документ с резолюцией митрополита Московского Владимира (Богоявленского) от 5 мая 1910 г. с его указанием для Московской Духовной Консистории: «Согласно ходатайству Ее Высочества нужно заняться этим делом незамедлительно вне очереди». В 1912 г. гимназия уже смогла переехать в новое здание в Большом Казенном переулке, д. 9 (близ Курского вокзала).
   «Сохранившиеся документы гимназии показывают, что в отличие от других учебных заведений Елизаветинская гимназия была благотворительным учреждением, имеющим многолетнюю историческую преемственность, неразрывно связанную с Императорским человеколюбивым обществом и Обществом поощрения трудолюбия в Москве. Неоднократно в гимназии подвергались испытаниям в знании курса 4-х классов сестры Марфо-Мариинской и Иверской общин сестер милосердия. В период Первой мировой войны ученицы приняли участие в благотворительных сборах для нужд войны, на что последовало выражение благодарности Великой княгини 31 марта 1915 гг».
   За 25 лет своей деятельности (1877–1902) маленькое благотворительно учреждение, начавшее свою работу с воспитания десяти сирот и имевшее в бюджете около 3000 рублей, выросло в комплекс благотворительно-просветительских учреждений. Это и Дом воспитания на 70 человек, и гимназия почти на 400 учениц, и собственный храм, и Попечительство о недостаточных ученицах, а также дача для летнего отдыха воспитанниц и благотворительные капиталы на сумму 184 000 рублей.
   Такой успех этого благотворительного учреждения был достигнут покровительством Великой княгини и ее совместной работой с группой деятелей Общества поощрения трудолюбия во главе с А.Н. Стрекаловой и О.П. Яковлевым. Деятельность Елизаветинской гимназии имела большое гражданское значение. «Давая твердые основы образования и развития девушкам, гимназия открывала им путь к высшим ступеням знаний, к самостоятельной трудовой деятельности по обучению и воспитанию следующего молодого поколения. Достигнув высокого уровня учебно-воспитательной работы путем привлечения квалифицированного преподавательского состава, Елизаветинская гимназия формировала профессионалов, наставниц, учительниц из разных сословий».
   После революции гимназия была преобразована в общеобразовательную школу Nq 65 (ныне – средняя школа № 330).
Елизаветинские вакансии
   Кроме приютов и яслей при приходских комитетах, общество располагало 107 Елизаветинскими вакансиями: в 13 женских монастырях Московской епархии, 10 вакансий в Московском совете детских приютов, 20 вакансий в Николо-Угрешском мужском монастыре, 3 вакансии в Богоявленском мужском монастыре, 10 вакансий в Покровском мужском монастыре (ныне – женский монастырь), 1 вакансия в Александровском училище ремесленного сословия и 6 вакансий в Александро-Мариинском училище мещанского сословия.
   В приютах женских монастырей девочкам преподавали рукоделие, и в 1900 году их работы были выставлены в особой витрине на Всемирной выставке в Париже (шитье гладью, шерстью, рисование по фарфору, всего 11 предметов).
   Все годы Елизаветинское общество существовало исключительно на благотворительные средства. Доходы общества составляли членские взносы, пожертвования, поступления с процентов капитала, прибыли от устраиваемых спектаклей, концертов, лотерей. Кроме денежных благотворений, были пожертвования недвижимым имуществом, бесплатными работами, строительными материалами, вещами. Наиболее крупные из частных пожертвований сделала Великая княгиня Елизавета Федоровна (более 60 тыс. рублей).
   По данным отчета за 1913 год, в Елизаветинских учреждениях, в приютах, яслях и очагах, призревалось ежедневно в среднем более 600 детей, полным суточным содержанием пользовались 350 детей. Школьное обучение получали 116 мальчиков и девочек. Помимо этого, касса общества выдавала денежные пособия нуждающимся. На вакансиях Елизаветинского общества состояло ежедневно в среднем 117 детей.
   За 25 лет работы общество приняло участие в судьбе свыше 9 тысяч детей, в том числе в яслях – 3717 детей, в приютах – 2312 детей, остальные получали от общества пособие. Общество выплатило матерям-вдовам 13 тысяч пособий на общую сумму 120 тысяч рублей. На содержание яслей и приютов общество за годы своего существования израсходовало свыше 1 миллиона рублей.
   Каждое учреждение Елизаветинского комитета было тщательно организовано. В каждом учреждении обязательно присутствовал врач, постоянно наблюдавший воспитанников и при первых признаках заболевания оказывавший помощь. Благодаря этой мере в Елизаветинских учреждениях успешно боролись с моровыми болезнями и смертельные случаи практически не допускались. Скорая изоляция больных детей не позволяла распространяться заболеваниям не только в зданиях общества, но также среди местного и многолюдного фабричного населения. За здоровьем детей тщательно следили, недостатка в медикаментах не было. Слабые воспитанники, попавшие в приют с малокровием или золотухой, обеспечивались особой опекой и получали витамины. Более того, сотрудники приютов были добрыми людьми и хорошо относились к воспитанникам, о чем говорит расположение к ним детей. Например, к награде был приставлен доктор А.П. Иордан, который «в течение четырнадцатилетнего безвозмездного служения… чрезвычайно внимательно относился к воспитанникам: часто посещал их, приносил бесплатно разные медикаменты, делал необходимые операции, предупреждал эпидемии. Все воспитанники встречали его как своего благодетеля и даже отца. Благодаря усилиям доктора Иордана в приюте не только не было инфекционных заболеваний, но к выпуску из приюта здоровье воспитанников значительно улучшалось».
   Здания приютов и яслей были освещены и отапливаемы, обязательными условиями были просторность помещений и отсутствие сырости. В свободное время ребятишкам предлагались занятия пением, рисованием, лепкой. Летом обеспечивался отдых за городом. Для всех желающих открывали летние приюты и ясли (прототип современных детских лагерей), где дети отдыхали и занимались садом. Так, дети ездили на летние месяцы на дачу в Петровско-Разумовское владение общества. Кроме обычных занятий, дети ежедневно занимались физическими упражнениями, а в теплые дни большую часть времени проводили на свежем воздухе. Кормили детей хорошо, четыре раза в день: «два раза чай с белым хлебом, горячий обед и ужин».
   Для фабричного населения, для облегчения семейного положения, детей принимали в дневные ясли и приюты, позволявшие родителям ходить на работу и обеспечивать семью. Если же ситуация усложнялась болезнью, длительной отлучкой или еще какими-то обстоятельствами, вынуждавшими оставить детей на долгое время одних, то на помощь приходили убежища, готовые приютить и обеспечить ребенка на необходимый срок. В уездах, где не было зданий и средств на создание подобных заведений, оказывалась прямая материальная или денежная помощь.
   Для стимулирования интереса к Елизаветинским учреждениям и увеличения пожертвований, а также в благодарность потрудившимся Великая княгиня Елизавета Федоровна учредила «Положение о нагрудном знаке Елизаветинского благотворительного общества в Москве и Московской губернии» в Царском Селе 2 мая 1900 года. Это был знак трех степеней, к которым прилагались соответствующие дипломы о награде людей «за значительные труды и пожертвования, переданные обществу».
   Из письма Великой княгини Елизаветы Федоровны своей бабушке королеве Виктории от 8/20 декабря 1893 года: «…Я очень занята. Целое утро занимает прием людей и различные более важные дела, касающиеся благотворительных учреждений».
   Деятельность общества получила высокую оценку российской общественности. В материалах о деятельности общества, опубликованных в газете «Московские церковные ведомости» (1907 г., № 16–17), оно было названо «украшением Москвы», «цветом христианского милосердия и просвещения».
   В речи, произнесенной на молебне по случаю двадцатилетия Елизаветинских Спасских яслей, в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны 13 октября 1913 года отмечался большой личный вклад в развитие деятельности общества Ее Императорского Высочества. «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное (Мф. 19,14) – так учит нас Христос Спаситель. В этих Божественных словах Господа мы находим самое сильное побуждение к тому роду благотворительности, который преследует наше Елизаветинское общество, и, в частности, к заботливому попечению о том виде призрения детей, на который ныне мы призываем благословение Божие. Уже два десятилетия просуществовали эти Спасские ясли. Сколько за этот некраткий период времени оказано помощи бедным людям! Сколько обтерто слез, пролитых под давлением нищеты и других невзгод!.. Да, дело призрения детей – дело великое и святое, это дело небесных сил, дело святых ангелов, которые все, по выражению слова Божия, суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр. 1, 14). Обыкновенно на благотворительность смотрят как на подвиг благотворителей и как на милость благотворимым. Правда, благотворительность есть подвиг со стороны благотворителей, но не есть ли этот подвиг и некое благодеяние для самих благотворителей, по слову Господа, Который сказал: блаженнее давать, нежели принимать (Деян. 20, 35)? Не заключает ли этот подвиг в себе самом награду для благотворителя, когда христиански настроенное доброе сердце находит в подвиге неисчерпаемый источник наслаждений духовных? Какое сердечное наслаждение может сравниться с тем отрадным чувством, когда малолетние и беспомощные дети находят в вас отца и мать? Но в каждом добром деле, а в особенности в делах благотворения, всего важнее мудрая инициатива, легкий почин, умение взяться за дело и подбор сердечно расположенных и способных к нему людей, как надежных помощников. В этом отношении Елизаветинское благотворительное общество может быть названо счастливым. Вашему Императорскому Высочеству, Благоверная Великая княгиня, благоугодно было стать во главе этого симпатичного общества. Вы соблаговолили принять на себя августейшее попечение над ним и нелегкие материнские заботы о малолетних детях; а эти невинные ангельские души привлекают чрез своих Ангелов Хранителей, видящих Лице Отца Небесного (см. Мф. 18,10), благоволение Божие и желательный успех к Вашему начинанию, Ваш добрый пример располагает других к подражанию, Ваше согретое любовью и состраданием, отзывчивое на всякое нужду и горе доброе сердце, как теплое весеннее солнце, светло и радостно разогревает сердца добрых людей и направляет их к делам милосердия и благотворительности. Есть мудрое народное изречение: “Наставления ведут, а примеры влекут”. Таким увлекающим к делам благотворительности примером поистине может быть назван беззаветно преданный делам благотворения пример Вашего Императорского Высочества. Нет сомнения, что этот увлекательный добрый пример горячо отозвался в добром сердце почившего незабвенного Алексея Васильевича Фомичева, учредившего эти Спасские ясли, и в сердце наследовавшего его добрые качества сына его, достопочтенного Аркадия Алексеевича, теперешнего попечителя этих яслей, своим щедрым пожертвованием обеспечившего их всегдашнее существование. Возблагодарим же Господа Бога за успешное развитие деятельности нашего Елизаветинского общества, от всей души пожелаем привлечения к нему щедрых благотворителей и со всем усердием помолимся о дальнейшем развитии нашего благотворительного дела и о расширении и процветании этих Спасских яслей до преобразования их в обширный и многолюдный детский приют, к облегчению участи меньших братий Христовых. Аминь».

Московский иверский комитет

   Московский Иверский комитет состоял под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны и находился в числе учреждений Российского общества Красного Креста под Августейшим покровительством Государыни Императрицы Марии Федоровны. Однако отчитывался комитет не ей, а Санкт-Петербургской Общине сестер милосердия во имя св. Елизаветы, иначе – Елизаветинской общине. Находился Комитет в собственном здании в Москве на Малой Якиманке. Исчерпывающих данных по этому вопросу на данный момент не найдено, но исследования продолжаются.
Иверская община сестер милосердия
   В Москве 19 декабря 1894 года в день тезоименитства Государя Императора Николая II была открыта новая община сестер милосердия Российского общества Красного Креста, названная в честь известной московской святыни – чудотворной Иверской иконы Божией Матери. По этому случаю Великий князь Сергей Александрович прислал телеграмму: «Радуемся открытию нового учреждения на пользу страждущего человечества и с удовольствием Великая княгиня и я принимаем звание попечителей Иверской общины. Сергий».
   Председательницей комитета и почетной попечительницей общины была Ее Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна. Ее Величество королева эллинов Ольга Константиновна выразила желание принять на себя звание почетной попечительницы Иверской общины сестер милосердия и была Высочайше утверждена в этом звании Императором Николаем Александровичем 24 января 1912 года.
   Задача Иверской общины состояла в обеспечении сестрами милосердия московских военных госпиталей и санитарных отрядов, а также в создании курсов по подготовке запасных сестер Красного Креста военного времени. Сестрам было обеспечено жилье в специальном общежитии для сестер общины при Московском военном госпитале.
   Так, в 1912 году сестры милосердия Иверской общины были командированы в Оренбургскую и Тургайскую области для открытия врачебно-питательных пунктов в местностях, пострадавших от неурожая.
   По предложению Главного управления Российского общества Красного Креста в течение десяти дней был сформирован мобильный госпиталь на 200 кроватей и отправлен в Сербию, в город Белград. Такая поспешность была обусловлена специальным мобилизационным расписанием, применяемым в подобных случаях. Перед отправкой был отслужен молебен епископом Анастасией Серпуховским в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны, членов попечительского совета, врачей общины, полного состава отряда и всех сестер. На вокзале отряду была вручена городским головой Н.И. Гучковым «драгоценная икона Иверской Божией Матери в благословение от города Москвы».
   Отряд благополучно прибыл в Белград и в первые же дни приступил к работе в местных больницах, пока ему не предоставили специальное помещение. Весь инвентарь и оборудование, продуманные до мелочей, госпиталю предоставил склад Главного управления Красного Креста, благодаря чему отряд развернулся за четыре дня и немедленно приступил к работе.
Курсы запасных сестер Красного Креста военного времени
   В 1912 году Главное управление Общества Красного Креста предложило организовать при Иверской общине курсы для подготовки запасных сестер Красного Креста военного времени. Для этого попечительский совет избрал исполнительную комиссию, где председателем стал главный врач общины И.П. Алексинский, профессор Императорского Московского университета. Комиссия выработала порядок приема лиц, желающих поступить на курсы сестер запаса, и наметила специальную программу обучения. Для проведения занятий в общине не хватало больничных помещений. В связи с этим община обратилась к главному врачу больницы Императора Павла I А.А. Полиевктову с просьбой предоставить больничные учреждения с необходимым клиническим оборудованием. И он не только предоставил в распоряжение комиссии нужные помещения, но и взял на себя руководство практическими занятиями совместно с образованной им группой лекторов из врачей Павловской больницы. Таким образом, курсы были распределены между Иверской общиной и Павловской больницей: врачи общины взяли на себя теоретическую часть, а врачи Павловской больницы, во главе с А.А. Полиевктовым, – практическую, каждый по своей специальности.
   Заботясь о времени слушательниц, большая часть которых работала с утра, педагогический персонал установил занятия вечером с 17.00 до 19.00 часов в Павловской больнице и с 19.30 до 21.30 в Иверской общине. Ночные дежурства в Павловской больнице курсистки несли под руководством крестовых сестер общины.
   8 марта 1912 года после молебна был открыт первый курс сестер запаса военного времени. Прошения о зачислении на курсы подали 72 человека, из них было зачислено 69. Занятия продолжались с небольшим перерывом до 1 октября. За время учебы 50 курсисток выбыли по разным причинам, главным образом по случаю отъезда из Москвы на лето. Еще пятеро были выпущены экстерном для командирования с отрядом сестер госпиталя Иверской общины в Сербию. В ноябре из девятнадцати оставшихся слушательниц восемнадцать успешно сдали экзамены и получили звание сестры милосердия запаса военного времени Красного Креста. Иверская община, несмотря на малочисленность сестер, признала проект успешным и вскоре организовала вторые курсы. На этот раз поступило 133 прошения о зачислении.
   Финансирование курсов, их организацию и проведение взяло на себя Главное управления Общества Красного Креста Императрицы Марии Федоровны.
   5 июня 1912 года в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны, генерал-майора В.Ф. Джунковского, членов Московского местного Управления Красного Креста и других лиц была заложена новая амбулатория и терапевтическое отделение. Деньги на строительство выделило Главное управление. Молебен проводил почетный член общины Преосвященный Анастасий, епископ Серпуховской в сослужении с настоятелем местного храма и членом попечительского совета С.К. Махаевым и многочисленным духовенством. Строительство было закончено к 1 ноября, что без внутренних отделочных работ и снабжения оборудованием составило пять месяцев.
   Каждое Рождество на протяжении всех лет существования Иверской общины для бедных и больных детей организовывалась елка. Перед этим собирались пожертвования в виде денег, игрушек, платьев, теплых вещей, книг и лакомств в таком количестве, что их хватало на 400 человек. С каждым годом число пожертвований для подарков увеличивалось, и у общины появилась возможность приглашать на праздник большее число детей.

Дамское благотворительное общество попечения о приемных покоях при полицейских домах г. Москвы

   Из устава общества стало известно о том, что оно было учреждено Великой княгиней Елизаветой Федоровной 24 февраля 1899 года и имело своей целью заботу об облегчении участи больных, находящихся в приемных покоях, а также о правильной организации первой медицинской помощи и доставление их в больницы во всех случаях, когда требуется содействие полиции. Также общество заботилось о доставляемых в приемные покои заблудившихся или нуждающихся в защите детях, беспомощных, стариках и слабоумных до времени помещения их в соответственные приюты или до отдачи их на попечение родственников или сословных обществ.
   Деятельность общества распространялась на арестантские помещения при полицейских домах Москвы, в которых попечители устраивали внутреннее убранство приемных покоев, следили за содержанием их в исправном состоянии, размещали больных соответственно их званию, полу и возрасту, следили за качеством питания, обеспечивали нуждающихся одеждой, бельем, обувью и другими необходимыми вещами, нравственно поддерживали больных, пеклись о скорейшем разрешении их участи, что было вполне возможно, поскольку все дела Министерства внутренних дел и деятельность общества проходили через генерал-губернатора Москвы – Великого князя Сергея Александровича.
   Средства на содержание общества поступали из ежегодных членских взносов и единовременных пожертвований, кружечного сбора и из доходов устраиваемых комитетом публичных лекций, спектаклей, концертов, праздников и т. п.
   Отчитывалось общество не только перед Августейшей покровительницей Великой княгиней Елизаветой Федоровной, но и перед московским генерал-губернатором Великим князем Сергеем Александровичем и министром внутренних дел.
   Из письма княгине Юсуповой: «Согласно распоряжению председательницы Общества попечения о приемных покоях при полицейских домах г. Москвы имеем честь препроводить при сем к Вашему Сиятельству копии журналов заседаний комитета общества».
   В журналах оказались подробные отчеты с заседаний и краткая информация о самом обществе. В его цели входила забота о приемных покоях, арестантских помещениях, организация скорой медицинской помощи, для чего был создан Особый отдел общества.
   При организации Центрального приемного покоя оказалось необходимым пригласить для заведования им врача-психиатра. Впоследствии этот Центральный приемный покой приобрел специализацию для душевнобольных, и княгиня Юсупова стала его попечительницей. В штате покоев состояли врачи и надзирательница.
   На заседании был поднят вопрос о перевозке больных, что было сопряжено с большими трудностями – больных пересаживали из кареты в карету, причиняя им неудобства и вред. Из-за этого обстоятельства Попечительский совет просил о предоставлении сумм на оплату карет до прямого места назначения или о покупке собственного особого экипажа общества, на что общество стало ежемесячно выделять средства.
   Помимо этого, было высказано пожелание от больных, которые хотели бы писать письма родным, но средств на покупку бумаги и чернил не имели. Общество приняло это во внимание, и на покупку канцелярских принадлежностей были выделены деньги, а также принадлежности для рукоделия.
   Великая княгиня Елизавета Федоровна также принимала участие в заседании общества и выразила желание о проведении кружечного сбора в пользу приемных покоев, как было установлено Советом детских приютов, и об организации благотворительного игрушечного базара.
   Для людей, прибывающих в покои совершенно без одежды, был организован склад вещей у М.Ф. Лихтанской. При приемных покоях было решено организовать небольшие медицинскую и обычную библиотеки для персонала и больных.
   Из журнала заседаний нам известны некоторые частные случаи. Так, например, в приемные покои попала женщина – проститутка, бросившая свое ремесло. Было решено определить ее в один из приютов. А одна из больных оказалась католического вероисповедания и попросила переместить ее в католический приют, и тут же было принято решение ходатайствовать об этом. В другом случае – на просьбу от арестантов дать им чашки для чая и сам чай, им было предоставлено просимое.
Дамский благотворительно-тюремный комитет
   Московский Дамский благотворительно-тюремный комитет состоял под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством. Он действовал в соответствии с Уставом Патроната, Правилами приема для женщин и детей, выходящих из мест заключения.
   Второй параграф Устава Патроната ставил целью всячески содействовать заключенным лицам женского пола, сопровождаемым из мест заключения г. Москвы и высылаемым после заключения и условно-досрочно освобожденным. Комитетом предусматривалась обустройство их быта и жизни их детей для удержания бывших заключенных от преступного пути в дальнейшем.
   Комитет брал под покровительство исключительно лиц, выражавших свое желание, никому свою заботу не навязывал ввиду специфики призреваемых. Те, кто оказывался в попечении комитета, получали одежду, медицинские пособия, рабочие инструменты, денежные суммы. Комитет оказывал им юридическую помощь, устраивал на рабочие места, в больницы, приюты, убежища, мастерские учреждения Патроната, дома трудолюбия, обеспечивал дешевыми или бесплатными квартирами.

Общество попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях

   Общество было открыто князем М.И. Хилковым, который еще в 1879 году начал свою благотворительную деятельность с учреждения приюта для 26 мальчиков и девочек. Цели этих учреждений были четкими и ясными: призрение сирот и детей бедных родителей всех сословий для религиозно-нравственного воспитания и обучения их ремеслам. Главной чертой общества было уважение к детям и уделение основного внимания на их становление как личностей – независимо от социального происхождения, возраста и любых других причин. Вторым приоритетом считалось обучение ремеслу, которое в будущем становилось для выпускников прочной опорой в жизни.
   Как отмечается в работе И.К. Кучмаевой «Жизнь и подвиг Великой княгини Елизаветы Федоровны», «в 1893 году собрание попечителей ходатайствовало перед Государем о принятии общества под покровительство Великой княгини Елизаветы Федоровны». «С момента положительного решения этого вопроса со стороны Государя Великая княгиня не оставляла своим вниманием деятельность этой организации. 28 апреля 1900 года Елизавета Федоровна назначает своей помощницей по обществу княгиню Марию Николаевну Васильчикову, а после переезда последней в Петербург помощницей становится княгиня Софья Александровна Голицына».
   «1895 год, – пишет И.К. Кучмаева, – устроители общества считали самым счастливым за весь период его тринадцатилетнего существования, поскольку благодаря значительным пожертвованиям Елизаветы Федоровны и других лиц именно в этот год происходит строительство и открытие своего дома первого приюта для мальчиков. Дом был построен на средства московской мещанки Марии Михайловны Нестеровой, которая завещала обществу участок земли и денежный капитал в размере 32 тысяч рублей. В нижнем этаже двухэтажного светлого дома размещались спальня, помещение для надзирательницы приюта и учителей. Верхняя часть была отдана под школьную часть приюта. В доме приюта были теперь свои столовая, больница, склады, погреба, прачечная, водопровод, сад. 20 декабря 1895 года состоялось освящение дома, на котором присутствовала Елизавета Федоровна. А в 1903 году в помещении Нестеровского приюта было организовано празднование в честь 10-летия покровительства обществу Великой княгини и 20-летия со дня его основания. После молебна, выступления хора детей состоялось торжественное заседание под председательством Елизаветы Федоровны. Еще раз Великая княгиня посетила приют с Великой княжной Марией Павловной, слушала пение детей, интересовалась жизнью приюта, радовалась соблюдению незыблемой традиции воспитания детей в религиозно-нравственных правилах, в приучении их к рукоделию. Особенно отрадным для Елизаветы Федоровны было обучение воспитанников церковному пению, что позволяло им петь за богослужением в Гурьевской богадельне. За все годы существования приюта на его содержании состояло 960 девочек со временем пребывания каждой здесь от шести до восьми лет».
   «До 1895 года в приютах общества воспитывались только девочки, а мальчики содержались в других благотворительных учреждениях. Великая княгиня выразила озабоченность в связи с такой ситуацией, и к одному из дней именин Елизаветы Федоровны общественность Москвы претворила в жизнь ее желание. В этот год 5 сентября был отслужен молебен перед Иверской иконой Богоматери и начал свою жизнь приют общества для мальчиков. И здесь целью деятельности было провозглашено религиозно-нравственное воспитание детей и обучение их ремеслам».
   И.К. Кучмаева отмечает, что в приюте был установлен определенный режим дня. Подъем был в шесть часов утра, затем – умывание, после молебна – чай с черным и белым хлебом, повторение уроков и посещение различных школ города. После школы предлагался обед из двух блюд. По праздникам пеклись пироги и дети угощались разными лакомствами. В 16 часов – чай с хлебом, с 17 до 19 дети подготавливали домашние задания. В 19 часов накрывался ужин из двух блюд, в 20.30 читалась общая молитва, и воспитанники отправлялись на ночной отдых. Соблюдение постных дней было ограниченным, поскольку в приют поступали крайне истощенные дети. На рождественских елках все дети получали от Елизаветы Федоровны подарки.
   «1902 год был знаменателен тем, что В.Д. Беклемишева пожертвовала приюту участок земли, на котором началось строительство своего дома. С июня по август 1902 года по ходатайству Великой княгини Елизаветы Федоровны и С.А. Голицыной дети проживали в подмосковном имении князя Александра Борисовича Голицына. Их разместили в прекрасном доме возле соснового леса. Они имели возможность пить хорошее молоко, питаться свежими овощами и фруктами. А главное, они ощутили по отношению к себе самое сердечное внимание со стороны всего семейства Голицыных. Лето, проведенное на этой благодатной земле, сохранилось в памяти детей на всю последующую жизнь. В конце сентября 1902 года дети Беклемишевского приюта переселились в свой новый, только что отстроенный дом с фруктовым садом и огородом возле него. Освящение собственного дома приюта состоялось 22 ноября 1902 года».
   «В 1903 году в связи с 10-летием с того момента, как Елизавета Федоровна возглавила попечение общества, было издано постановление об учреждении в Нестеровском и Беклемишевском приютах по одной стипендии имени Ее Императорского Высочества с тем, чтобы эти стипендии присуждались постоянно новым кандидатам по усмотрению Великой княгини».
   «В мае 1906 года умерла одна из учредителей Общества попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях и создателей Басманного приюта Надежда Степановна Васильева. Елизавета Федоровна, высоко ценя заслуги супругов Васильевых, вложивших все силы и душу в развитие Басманного приюта, предложила назвать это детское учреждение «Басманный приют гг. Васильевых», украсить приют их портретами, учредить на средства Великой княгини стипендию гг. Васильевых. Все заботы о Басманном приюте Елизавета Федоровна временно возложила на известного благотворителя детей Ивана Семеновича Кукина».
   «Работа общества, – отмечает И.К. Кучмаева, – проходила под руководством Великой княгини и ее помощницы С.А. Голицыной, которая всегда вела заседания распорядительного комитета. Дважды в месяц комитет рассматривал множество вопросов и принимал соответствующие решения. В его состав входили известные в Москве общественные деятели: А.И. Геннерт, A. Г. Вейденбаум, А.А. Чеблоков, Т.М. Кобылин, B. В. Смирнов, П.А. Столповский. Огромных усилий требовала работа по привлечению средств, необходимых для жизнеобеспечения приютов. Е.К. Сорокоумовская, которая руководила этим направлением деятельности, проявляла большую изобретательность при организации и проведении благотворительных музыкальных вечеров, базаров, лотерей, лекций, чтений, концертов. Благотворители временно передавали для этих мероприятий различные учреждения: Исторический музей, Епархиальный дом и другие примечательные здания Москвы».
   «Большой проблемой, которая тревожила Елизавету Федоровну и всех членов общества, была серьезная юридическая и практическая защита прав истязаемых детей. Сбор сведений о различных ремесленных заведениях, рассмотрение жалоб на жестокое обращение с детьми побудили к созданию специального комитета общества, который возглавил П.Н. Обнинский. В Москве было хорошо известно бедственное положение детей, отдаваемых обучаться ремеслу, но дети, как правило, не жаловались на своих обидчиков, более того, они часто оправдывали жестокого, виновного хозяина: “…Избитый, чахлый ребенок, застрашенный и хозяином и родителями, восхваляет на суде своих мучителей даже и тогда, когда знаки варварского насилия на его заморенном теле явно противоречат этому. Но не всегда налицо были такие улики: только простодушные мастера бьют до появления следов на теле; более осторожные предпочитают “учить” голодом, холодом или иными мерами “домашнего исправления”, не влекущими столь обличающих результатов…”»
   «Общество попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях давно ожидало официального права на посещение, наблюдение и осмотр учреждений, где дети обучались ремеслу. В 1897 году было впервые получено 19 открытых листов для 19 участковых попечителей по Отделу защиты детей, выданных из канцелярии московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича за его собственной подписью. Такого количества открытых листов было явно мало. И все же дело юридической защиты детей сдвинулось с мертвой точки. Великая княгиня Елизавета Федоровна, видя, что в Москве всегда есть дети, нуждающиеся в защите, поставила перед обществом вопрос о том, чтобы в его приютах всегда было несколько свободных мест на случай необходимости немедленного помещения ребенка в приют. Часть работы Великая княгиня взяла на себя».
   На второй год работы общества, в 1884 году, в Москве было открыто шесть попечительских групп: Арбатская, Пятницкая, Пречистенская, Басманная, Мещанская и Хамовническая. Большую помощь в развитии Пречистенского попечительства оказала Т.Н. Шилова, которая не только ежегодно вносила деньги на содержание приюта, но заботилась об отдыхе и развлечении детей. Летом дети гостили в ее имении, зимой она приглашала их на елку в своем московском доме. Ежегодно с 1893 года в приюте устраивались елки с подарками от Великой княгини Елизаветы Федоровны. Дети посещали театры, Румянцевский и Политехнический музеи, зоопарк.
   Басманным попечительством, точнее, особыми заслугами в организации его деятельности супругов Васильевых в 1885 году был открыт детский приют для мальчиков и девочек от двух до семи лет. Воспитанники находились на попечении ежедневно с семи утра до восьми вечера.
   Дети приюта занимались посильными рукодельными ремеслами, шитьем, вышивкой, вязанием, принимали участие в уборке дома. В 1895 году усилиями И.С. Кукина, который заменил в Басманном супругов Васильевых, приют был размещен в доме церкви Петра и Павла на Новой Басманной.
   Тверское попечительство общества также трудилось в делах милосердия на благо Русской Православной Церкви. В приютах Тверского попечительства развивалось внимательное отношение к чтению (здесь была организована хорошая библиотека). Воспитанники Тверского приюта два летних месяца проводили на берегу Волги в имении В.А. фон Дервиз или возле города Романов-Борисоглебский. Эти летние поездки устраивались за счет Н.Ф. и Ю.И. Михайловых.

Участие в жизни студенчества

   12 (25) января 1755 года, в день памяти святой мученицы Татианы, Императрица Елизавета Петровна подписала Указ об основании Московского университета «для общей Отечеству славы». Этот день стал официальным университетским праздником, и московские студенты всегда отмечали Татьянин день с большим весельем. Празднования начинались на Моховой: в университетской церкви святой мученицы Татианы служили молебен, затем в присутствии высокопоставленных гостей проходил торжественный акт. «Актовый зал набит битком, – писала о празднике газета “Голос Москвы” в 1910 году. – Тут и шитые камергерские мундиры, и косоворотки, и красные ленты через плечо, и красные рубашки, выглядывающие из-под засаленных тужурок, и девушки в простеньких нарядах».
   Ежегодно эти собрания посещал московский генерал-губернатор Великий князь Сергей Александрович со своей супругой Елизаветой Федоровной. «В связи с этим у студентов возникло поверье: кому удастся получить цветок из букета, поднесенного от университета Великой княгине, тому на экзаменах будет сопутствовать удача. После акта лестница обычно была запружена студентами, и сквозь этот строй выходила из университета Елизавета Федоровна без единого цветочка».
Императорское Строгановское художественно-промышленное училище
   В конце XIX – начале XX в. Императорское Строгановское художественно-промышленное училище являлось одним из первых в России, «высоко поднявшим русское прикладное искусство». Основание училища в 1825 году связано с именем графа Сергея Григорьевича Строганова.
   В училище изучали рисование и черчение в применении к орнаментному и архитектурному делу для развития промышленности, в основном ремесленной. Училище состояло в ведении Министерства финансов по департаменту торговли и мануфактур. Полный курс обучения продолжался шесть лет.
   В 1890 году училище разместилось в здании на Рождественке. В 1892 году архитектором С.У. Соловьевым была завершена реконструкция здания училища, главный фасад получил ренессансную обработку, а справа было выстроено двухэтажное здание для квартир преподавателей.
   При училище были открыты Художественно-промышленный музей Императора Александра II, библиотека, состоявшая из 5888 единиц оригинальных рисунков, рукописей, большой неизданной коллекции рисунков русских древностей, хранившихся в Патриаршей ризнице и московских монастырях. С 1899 года хранителем библиотеки и музея был С.В. Ноаковский, преподаватель истории искусств и композиции.
   А.Н. Нарышкина, опекавшая народные промыслы в Тамбовской губернии, писала гофлектриссе Императрицы Александры Федоровны Е.А. Шнейдер: «…до сего дня не попала к Вам; завалена была делом и по ночам писала свои доклады Великой княгине Елизавете Федоровне. Хочу, чтобы она все ясно себе усвоила, и потому ей сжато пишу о всем производстве кустарном. Прилагаю маленький обзор этого промысла для Государыни Императрицы. Дело это на Руси имеет большое значение, но наши высокие господа мало о народе думают (министры). Если бы Великая княгиня взялась бы за него, то оно было бы вспрыснуто живой водой – ожило бы».
   Сохранились многочисленные свидетельства о посещении Великой княгиней мастерских училища, об организации ею благотворительных выставок работ учащихся в здании училища. Так, в апреле 1901 года проходила выставка произведений старины в стенах Строгановского училища, где были представлены экспонаты из богатой коллекции Великого князя Сергея Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны, принцессы Альденбургской Елены Георгиевны, княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой и других. После этого Великая княгиня Елизавета Федоровна взяла под свое покровительство Строгановское училище технического рисования.
   Великая княгиня сама была художницей, писала иконы, вышивала церковные покровы, расписывала фарфор, вырезала гравюры, а также лично оказывала поддержку молодым художникам. «Вместе с супругом она ежегодно посещала училище и личным примером побуждала студентов к благотворительной деятельности. Будучи талантливой художницей, она, вспоминал художник Н.Я. Тамонькин, сама создавала всевозможные декоративные изделия, в чем ей коллективно помогали воспитанники Строгановского училища. Все эти произведения продавались с благотворительной целью. Н.Я. Тамонькин вместе с другими студентами принял участие в оформлении серии небольших, переплетенных в пергамент Евангелий: на обложке каждой книги Елизавета Федоровна изображала сюжеты из жизни Христа, а учащиеся под рисунками делали славянским шрифтом подписи, выбранные Великой княгиней из текста Евангелия». Эти подарки и вырученные за них деньги обычно раздаривались во время рождественских елок, при посещении раненых воинов и бедных детей.
   Н.Я. Тамонькин, происходивший из бедной крестьянской семьи, получил в училище материальную поддержку – ему была назначена благотворительная стипендия и заказы на работу, большая часть которых поступала от Великой княгини. Так, «однажды к дому директора Строгановского училища И.А. Морозова, где жил его юный стипендиат Н.Я. Тамонькин, подъехала карета с гербами. Главный камердинер Великой княгини передал студенту благодарность за хорошую работу и подарок – одно из Евангелий с рисунком и текстом, исполненными самой Елизаветой Федоровной. Этим Евангелием Н.Я. Тамонькин дорожил до последних дней своей жизни».
   Училище получало доходы от продажи изделий, изготовленных в его мастерских: скульптурной, гончарной, майоликовой, ткацкой, набивной, стекольной, резчицкой, кожевенной, эмалевой, гальванопластической, литейной. При училище был открыт большой магазин с постоянной продажей изделий учащихся.
   Кроме этого, студенты училища приносили свои работы в магазин в Столешниковом переулке. Н.Я. Тамонькин вспоминал, что в 1906 году там был кустарный магазин, находившийся под покровительством Великой княгини Елизаветы Федоровны. В магазине на рисунки Н.Я. Тамонькина обратил внимание В.В. фон Мекк, секретарь Великой княгини, пригласивший его для работы в обители. В 1907–1911 гг. студенты и преподаватели училища приняли участие в работе по отделке интерьера и скульптурного убранства Покровского храма Марфо-Мариинской обители милосердия.
   За время августейшего покровительства Великой княгини училищу можно отметить несколько важных событий и дат в его истории.
   В Московском уезде было открыто несколько филиалов училища и рисовальные школы. Так, в Сергиевом Посаде 1 октября 1903 года был открыт его филиал на 10 учащихся.
   В 1902 году настоятелем Покровского монастыря о. Амфилохием училищу была пожертвована богатейшая коллекция японских и китайских вещей, украшением которой были вазы из нефрита и ляпис-лазури.
   В сентябре 1902 года при училище открылась высшая художественно-иконописная мастерская. Обучение в ней распределялось на четыре года. Здесь преподавали технику иконописи, наложение золотых фонов, эмалировку фонов и окладов. По окончании курса ученикам присваивали звание художников-иконописцев и предоставляли работу в иконописной артели для исполнения правительственных и епархиальных заказов.
   Открытие иконописной мастерской в училище и внимание Великой княгини к развитию иконописи не случайны. Именно в 1901 году на Высочайшем государственном уровне был решен вопрос об учреждении Комитета попечительства о русской иконописи, председателем которого был избран граф С.Д. Шереметев. Членами комитета состояли академик Н.П. Кондаков, Ю.С. Нечаев-Мальцев, Н.В. Султанов.
   Император Николай II лично проявил особое покровительство комитету, что подтверждают его письма к графу С.Д. Шереметеву.
   В 1908 году в Строгановском училище была открыта мастерская по обработке кости и рога. Заведующим мастерской был М.В. Ружейников, разработавший новые методики резьбы при помощи машины «Бор», употребляемой зубными врачами. Новая технология и произведения были признаны совершенными на международных выставках (к примеру, в Турине).
   В 1914 году Государственная Дума разрешила кредит на постройку нового здания для мастерских училища на сумму 500 000 рублей. Окончание строительства здания предполагалось осуществить за один сезон, к 1 августа 1914 года.
   2 февраля 1914 года Великая княгиня присутствовала на молебне и закладке здания мастерских и перед окончанием молебна заложила первый кирпич. По окончании торжества директор училища Н.В. Глоба рассказал Великой княгине о строительстве, а затем преподнес ей художественно исполненную учениками икону Спасителя, усыпанную драгоценными камнями.
   Строительство мастерских осуществил по своему проекту архитектор А.В. Кузнецов, один из первых зодчих, применивший в работе железобетон. Здание училища было приспособлено для работы 22 мастерских и кабинетов с новейшими усовершенствованиями.
   Анализируя забытые факты из истории училища, отметим, что открытие в 1902 году иконописной мастерской в Строгановском училище явилось большим событием в художественной жизни и в деле образования в России в целом. К большому достижению можно отнести и создание новых иконописных мастерских в Петербурге, Мстере, Холуе, Палехе, находившихся в ведении Комитета попечительства о русской иконописи. В России потребовался целый ряд мер, огромные усилия, чтобы сохранить иконописание, оградить обиход от икон фабричного изготовления, издать лучшие образцы иконописных подлинников. Этот труд был вознагражден появлением в России новых имен талантливых иконописцев, реставраторов, коллекционеров, ученых, принесших славу русской иконописи в начале XX века.

Глава 4
Деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны после кончины супруга, Великого князя Сергея Александровича

Императорское православное палестинское общество

   Будучи наследником Духовной миссии, Палестинского комитета и Палестинской комиссии, Императорское православное палестинское общество взяло на себя одну из основных функций этих учреждений – заботу о паломниках, прибывавших из разных губерний России, и организацию паломнических путешествий.
   Для того чтобы понять, как на рядовом паломнике отразились образование и деятельность Палестинского общества, достаточно привести мемуары протоиерея Климента Фоменко. Первый раз он посетил Святую Землю до того, как образовалось общество: «В то время, в которое я предпринял первое мое путешествие в Святую Землю, Палестинского общества еще не существовало. Путешествие на Восток было соединено с большими затруднениями и лишениями. Все это я и мои спутники почувствовали на опыте, когда о. Васой перевез нас из Пантелеимоновского подворья на пароходе австрийского Ллойда для дальнейшего путешествия в Св. Землю. Мы оказались в положении обездоленных сирот. Провизией на дорогу мы не запаслись. А нам предстояло плавание суток на десять. Поверите ли, нам на пароходе Ллойда не продавали даже чистой кипяченой воды для чая, а за 5 копеек давали какую-то бурду после отваренной вермишели! Нас на палубе толкали матросы, как рабочий скот. За что?! Я недоумевал. Наши паломники обращались ко мне за защитой (я был единственный православный священник на палубе). Но мне наносили оскорбления еще более обидные, чем моим соотечественникам… Отдавшись поклонению святым местам Палестины, я мало заботился о потребности дня. Могу сказать только одно: было не без скудости…
   Все это происходило до открытия Палестинского общества. Я старался пройти молчанием многое, очень многое из тяжестей путешествия в Св. Землю до открытия этого Общества».
   Оно заключило соглашение с железнодорожными обществами, с Русским обществом пароходства и торговли (РОПиТ) о снижении платы за проездные билеты для тех, кто намеревался посетить Святую Землю. Были введены особые паломнические книжки, которые давали право на проезд туда и обратно по льготному тарифу.
   Протоиерей Климент Фоменко продолжает: «Второе путешествие в Св. Землю я совершил уже под покровительством и руководством Палестинского общества. Положение дела оказалось совершенно иное. Произошла существенная перемена в путешествии на христианский Восток. Во-первых, общество значительно удешевило издержки для путешествия по св. местам Востока, выпустив по уменьшенным ценам «Паломнические книжки» для путешественников I, II и III классов. Книжки эти – сущее благодеяние для паломников. Книжки выдаются туда и обратно на год. Цена? Из Киева, например, 3-й класс – 38 рублей 50 копеек туда и обратно. Во-вторых, общество устроило обширные странноприимные дома в Св. Граде. Это так называемые Палестинские постройки, при которых имеются: чайные, столовые, читальни, прачечные помещения и даже русские бани. Чего больше! В-третьих, уже у берега Яффы нашего неопытного паломника ожидают кавассы Палестинскаго общества. Кавассы – это по преимуществу черногорцы, знающие и турецкий, и русский языки. Кавассы эти – образец услужливости, порядочности и бдительности по своей службе. Они точно дядьки для наших паломников на Востоке…»
   «Палестинское общество воспользовалось, по окончании последней войны с Турцией, отменой того пункта Парижского трактата, заключенного после Крымской войны, в силу которого наши корабли могли доходить только до вод Золотого Рога в Царьграде, – продолжает свои воспоминания отец Климент. – Мраморное море, Дарданелльский пролив, Архипелаг и Средиземное море были закрыты для наших кораблей и даже торговых пароходов. Вот почему в Константинополе мы должны были пересаживаться на австрийские пароходы. Теперь наши торговые пароходы свободно проходят все прописанные выше воды. Палестинское общество вошло в соглашение с Русским обществом пароходства и торговли по понижению цен для паломников. Садясь на пароход в Одессе или Севастополе, наш паломник теперь водворяется на родном пароходе дешево до самой Яффы. Здесь он как у себя дома. Капитанам пароходов дана инструкция не стеснять на пароходах наших паломников в отправлении сими последними богослужебных священнодействий. Теперь на русском пароходе вы в течение дня слышите или чтение акафистов паломниками, или пение священных песнопений. И особенно это заметно по утрам и вечерам. Это христианская заслуга Палестинского общества. Во время второго моего путешествия я накануне праздника Св. Троицы мог беспрепятственно совершать в каюте I класса вечерню и утреню и прочесть коленопреклоненные молитвы дня Св. Троицы. А на пароходе Ллойда нам и втайне помолиться не давали. Спасибо Палестинскому обществу!»
   Из Устава Императорского православного палестинского общества:
   «Православное палестинское общество учреждается с исключительно ученою и благотворительною целями, для достижения которых ему предоставляется:
   а) собирать, разрабатывать и распространять в России сведения о святых местах Востока;
   б) оказывать пособие православным паломникам этих мест;
   в) учреждать школы, больницы и странноприимные дома, а также оказывать материальное пособие местным жителям, церквам, монастырям и духовенству».
   Структура общества была ступенчатой. Прежде всего в него входили члены-учредители (44 человека) дворянско-аристократического состава, двое были наделены высококняжеским достоинством, четверо княжеским, восемь графским. Во главе Православного палестинского общества стоял Великий князь Сергей Александрович. Великая княгиня Елизавета Федоровна после кончины своего супруга выразила желание стать во главе ИППО, и 14 февраля 1905 года состоялось высочайшее назначение Великой княгини председателем Императорского палестинского общества.
   Почетными членами общества состояли почти все выдающиеся представители высшей государственной власти. Отделения Палестинского общества действовали в 52 епархиях Русской Православной Церкви. Возглавляли их правящие архиереи, а вице-председателями становились губернаторы и вице-губернаторы.
   Но самое умилительное замечание протоиерея Фоменко относилось к тому, что сделало Палестинское общество на Святой Земле для христианского воспитания местного населения: «Буду говорить только о том, что видел. Раз по дороге из Вифлеема в Иерусалим я зашел в школу в селе Бет-Джала. Мне сказали, что там будет выпускной экзамен. На этот экзамен приехал и патриарх Герасим (уже почивший). С ним приехала большая свита греческого духовенства. Экзамен производился на русском языке. Женская школа в Бет-Джале. Положительно могу сказать, что этот прекрасный экзамен напомнил мне экзамены в наших епархиальных женских училищах. Русский выговор арабок был безупречен. Патриарх экзаменовал по катехизису и св. истории на арабском языке. Посещал я школу Палестинского общества еще и в городе Бейруте. Меня поразила масса детей. Это просто был цветник малюток, жизнерадостных, приветливых. Таких школ общество основало в полудикой Палестине и Сирии немало».
   В начале XX века общая сумма российских вложений в недвижимость в Палестине оценивалась в 3 млн рублей. Благодаря председательству Великой княгини Елизаветы Федоровны к 1914 году русские владения составляли более 20 территорий, 11 церквей (6 – в Иерусалиме), 17 гостиниц (8 – в Иерусалиме), 7 монастырей (2 – в Иерусалиме). Действовала сеть (более 100) русских школ в районах Иерусалима и Галилеи, 2 учительские семинарии.
   Великую княгиню Елизавету Федоровну еще при жизни особо почитали на Святой Земле. Так, в 1905 году пожертвованная ею в храм Гроба Господня серебряная лампада в память об убиенном Великом князе Сергее Александровиче по благословению Патриарха Иерусалимского Дамиана заменила одну из прежних греческих. Напомним, что число лампад над входом в Кувуклию строго оговорено и входит в условие общего статус-кво. Новая зажженная русская лампада свидетельствовала о необходимости усиленного моления и предстательства на пороге страшных метаморфоз, нависших в те годы над Россией.
Барградский комитет
   Императорское православное палестинское общество, устроив в течение своей 30-летней неусыпной деятельности условия русского паломнического быта в Святой Земле, не могло равнодушно и безучастно взирать на те невзгоды и лишения, которым подвергались русские паломники при странствовании из Палестины в город Бари. Хотя по недостатку денежных средств Палестинское общество долгое время лишено было возможности распространить свои заботы на это русское паломничество в Бари. Еще в 1890 году в совете Палестинского общества возникла мысль о постройке в Бари странноприимного дома. На протяжении 20 лет общество не могло, по не зависящим от него причинам, осуществить свои намерения. И даже более того, члены общества пришли к полному пониманию их безнадежности. Но с соизволения Августейшей председательницы общества Великой княгини Елизаветы Федоровны появилась надежда на успешное завершение «Барийского вопроса». И даже несмотря на полученные в 1910 году подтверждения русского посла в Константинополе Н.В. Чарыкова о полной безнадежности всякой попытки восстановить права России на создание православных построек, Великая княгиня не оставляла надежды. И в 1911 году Палестинское общество учредило Барградский комитет с назначением построить в городе Бари храм св. Николая и при нем странноприимницу.
   Идею поддержал Император Николай II, внесший в строительство 10 тысяч рублей. 12 мая 1911 года он взял Барградский комитет под свое покровительство.
   На протоиерея И.И. Восторгова и князя Н.Д. Жевахова Общество с соизволения Елизаветы Федоровны возложило поручение съездить в Бари и подыскать место для возведения здания храма и странноприимного дома. И лишь после одобрения участка Великой княгиней была заключена сделка и земля была передана Барградскому комитету.
   Высочайше учрежденный Барградский комитет, приступив к выполнению возложенного на него поручения по сооружению в Бари храма и странноприимного дома, прежде всего озаботился получением хранившегося в конторе Двора Великой княгини Елизаветы Феодоровны Мирликийс-кого капитала, достигшего к 1 ноября 1911 года вместе с процентными бумагами 253 984 рубля, принятием мер к производству церковного всероссийского сбора на строительство в Бари и особенно предварительной разработкой вопроса о будущих сооружениях. Учитывая пожелания комитета, приглашенный им для этой последней работы архитектор А.В. Щусев[4] составил план храма и странноприимницы.
   Сам архитектор писал: «…Я принял предложение высочайше учрежденного Барградского комитета сочинить здание и церковь в Бари в мотивах родной архитектуры, ставшей особенно близкой лицам, любящим нашу Церковь, которая так чтит своего святителя Николу».
   Храм был заложен, о чем свидетельствует телеграмма председателю высочайше учрежденного Барградского комитета князю А.А. Ширинскому-Шихматову следующего содержания: «Собравшись сегодня, 9 (22) мая, при участии местных властей и многочисленном стечении народа на торжество закладки храма святителю Николаю, возносим к святому угоднику и покровителю горячие молитвы о драгоценном здравии нашего Августейшего Монарха и просим Ваше Сиятельство от лица всех присутствующих повергнуть к стопам Его Императорского Величества чувства нашей беспредельной любви и преданности». В тот же день вечером городской голова Сабино Фиорезе телеграфировал председателю Барградского комитета: «Закладка храма, который Императорское палестинское общество посвящает свт. Николаю Чудотворцу, скрепляет узы, соединяющие наш город с благородным русским народом, воины которого в минуты пережитого Италией бедствия оказали ей самоотверженную помощь. В качестве истолкователя этих чувств выражаю горячее пожелание счастья вашему Государю и величия славянским народностям». На что Император Николай II собственноручно написал: «Искренне благодарю. Желаю успешного окончания постройки храма».
   По словам Щусева, «место комитет приобрел за городом в расстоянии одного километра вдоль дороги, по которой идет трамвай; это плоский сад, покрытый старыми оливками и миндалями. Кругом частные сады с виллами постройки конца XIX века. Моря не видно. Затеять нечто высокое, памфлетное казалось здесь неподходящим, и было решено строить простое, уютное, приспособив русские формы к климату Италии, т. е. сделав веранды и балконы на восток, чтобы вечером можно было отдыхать в приятной прохладе».
   Средства для подворья собирала вся Россия: помимо всех доходов Николо-Александровского храма на Песках, по высочайшему повелению дважды в год, на Николу вешнего и Николу зимнего, во всех российских храмах устраивался тарелочный сбор на строительство в Барграде.
   Храм был рассчитан на 260 человек, тут же была построена звонница. Иконостас в церкви состоял из пяти ярусов старинных русских икон (XVI–XVII вв.), окованных чеканной, золоченной старым золотом медью.
   «Здание странноприимницы в соответствии с планом заключает в себе: на нижнем этаже – приемную, три общие палаты для паломников, помещения для священника и смотрителя, и в верхнем этаже – 3 комнаты 1-го разряда, 14 комнат 2-го разряда, парадные покои для почетных гостей и общую столовую; на третьем этаже южной части дома намечено помещение для псаломщика; кроме того, в полуподвальном помещении южной части дома с выходящими на запад большими окнами предположена обширная со сводчатыми потолками народная трапезная, соединяющаяся с находящимися в верхнем этаже кухней и хозяйственными помещениями посредством электрического подъемника. Все свободное место вокруг здания странноприимницы предположительно превратить в тенистый сад и перед главным фасадом разбить цветник, а на наружной западной стене храма, выходящей на улицу, а также над главным входом в странноприимницу поместить большие иконы свт. Николая Чудотворца с неугасимыми перед ними лампадами».
   4 марта 1914 года князь Олег Константинович писал отцу Великому князю Константину Константиновичу: «Тетя Элла сделала меня членом Палестинского общества, чему я очень рад. Я получил бумагу и при ней знак». Олег Константинович взял на себя нелегкий труд по осмотру сооружаемых в Бари зданий и разработке наиболее приемлемых и выгодных условий для успешного завершения начатого дела. Особенно важным было его указание на ограду вокруг храма. Великий князь предложил поставить вместо каменной ограды легкую железную, чтобы не скрывать от взоров проходящих красоту и боголепие русского храма. Князь настолько проникся заботой о храме в Барграде, с такой горячей отзывчивостью, что в истории «навсегда будет сохранена светлая память о безвременно павшем при защите родины юном герое – князе Олеге Константиновиче».
   Когда в мае 1915 года Италия вступила в войну с Германией, Елизавета Федоровна в тот же день решила предоставить новую странноприимницу в распоряжение итальянского Красного Креста под лазарет для раненых воинов.
   Широкая просветительская и благотворительная деятельность Императорского православного палестинского общества под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны «не только открыла доступ русским паломникам в Святую Землю и Бари и облегчила моральные и материальные проблемы, но и умерила пыл латинской и протестантской пропаганды, дав твердую опору Православию в Палестинской земле».
   23 ноября 1998 года власти города Бари передали Московскому Патриархату церковные здания в Бари – православный храм во имя святителя Николая и примыкающий к храму дом паломников, построенные до революции Императорским православным палестинским обществом и Барградским комитетом под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Марфо-мариинская обитель милосердия

История сестричества
   В 1908 году проект создания Марфо-Мариинской обители милосердия увидел свет и сразу вызвал бурю эмоций и сомнений в обществе. Великая княгиня Елизавета Федоровна хотела совместить две главные заповеди: любовь к Богу и любовь к ближнему; служение святой Марфы и сестры ее Марии. Такое единение было новым в благотворительной деятельности того времени, а потому казалось чем-то чужеродным, неправильным. Ни монашество, нацеленное на исполнение первой заповеди и имеющее образец служения святой Марии, ни светские общины, несущие исключительно завет второй заповеди, равной по значению первой, и подражающие святой Марфе, не могли найти в себе силы объединиться.
   Великой княгине пришлось встретить на своем пути много препятствий и упреков, но она не остановилась, а всецело положилась на Божию волю. Ей предстояла тяжелая работа, нужно было выстроить связь между монастырем и светским служением, и пришлось выбирать из опыта христианского милосердия те зерна, которые были способны принести плод. Взять самое лучшее и исправить недостатки.
   Елизавета Федоровна обратилась к прошлому и решила возродить древний институт диаконис. Она приступила к этому делу, тщательно обдумывая все до мельчайших подробностей. Но в своем начинании Великая княгиня не была одинока. К счастью, ее окружали люди, как и она, искренне верующие в богоугодность этого дела.
   Так, 20 ноября 1908 года на рукописи «Временного устава Марфо-Мариинской обители», сданной в Синодальную типографию, митрополитом Московским Владимиром было написано: «Устав сей утверждается с призыванием Божия благословения на благоуспешную деятельность возникающей обители милосердия». Чуть позднее вышло «Пояснительное слово об открываемой в Москве Ее Императорским Высочеством Великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинской Обители Милосердия», в котором объяснялась необходимость подобного служения: «В настоящее время строй жизни ушел далеко от заветов древнего христианства, и современное общество в большинстве лишь сохранило свое название “христианского”, и благодаря этому упадок веры и забвение заветов Христа сделали жизнь невыносимо тяжелой, создали недовольство ею и понизили ценность ее как среди бедных классов, так и в достаточных».
   5 декабря 1908 года Елизавета Федоровна писала Императору Николаю II: «Я занята, работаю больше головой и пером, чем практически, ведь так много надо обдумать. Потихоньку двигаться вперед – это надежнее, когда собираешься создать нечто такое, что нельзя просто скопировать». И действительно, приходилось объяснять как Синоду, так и всем остальным людям, для чего создавалась Марфо-Мариинская обитель: «Название “Обитель” дано для выражения главной мысли, что каждый работающий здесь должен сердце свое, душу свою сделать обителью, вместилищем Любви Христовой, милосердия и что все учреждения обители должны обслуживаться настолько самоотверженно и бескорыстно, что именно должны сделаться вместилищем Любви Христовой, милосердия. Христос сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам. Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 21, 23). Название «Марфо-Мариинская обитель» является соответствующим евангельскому сказанию о двух сестрах: Марфе и Марии, в которых выразились понятия о христианской любви и милосердии. Стремясь прийти на помощь нуждающимся в ней, учредительница обители милосердия, по мере своих слабых человеческих сил, стремится к осуществлению этих христианских идеалов и объединяет в устраиваемой ею обители милосердия ряд соответствующих учреждений, в которых сестры обители милосердия будут посильно работать». Цель устраиваемой обители Елизавета Федоровна определила такими словами: «помощь ближнему во всех ее видах, но помощь не только материальная, но и нравственно-духовная в чисто христианском православном смысле, и ближайшей целью обители милосердия является стремление удовлетворить обращающихся к ней в одинаковой степени как по запросам духовного мира человека, так и помощи бедному больному, голодному и обездоленному ближнему».
   За всю историю существования человечества людям приходилось лечить больных и заботиться о близких. Еще в Древней Греции и Риме был широко распространен институт акушерок. Во время войн раненых воинов располагали в богатых домах и за ними ухаживали женщины. Чувство жалости и сострадания к ближнему вообще присуще человеку. Но яркая милосердная деятельность появилась вместе с христианством и расцвела в период гонений.
   Первые упоминания о женском диаконате на Востоке можно найти в «Западной Церкви», каноническом сборнике, составленном в III веке н. э. в Сирии или Северо-Восточной Палестине. Появился этот вид служения для посредничества между мужским клиром и женской частью общин: диаконисы для соблюдения благопристойности помогали при крещении женщин – после помазания елеем лба крещаемой остальные части тела помазывала диакониса. Также они помогали вступающим в Церковь, обучали их основам веры. Но главными обязанностями диаконис была забота о бедных и больных. Во время гонений на христианство диаконисы служили мученикам и мученицам в темницах.
   Уход за больными считался еще у первых христиан богоугодным делом, ему посвящали себя почти все члены общины, но в основном женщины. Потому как у постели больного женщины чаще, чем мужчины, проявляют выдержанность и легче переносят беспокойные ночи и дни, полные тревог и забот о больном.
   По постановлениям Халкидонского Собора, в диаконисы поставляли женщин не моложе сорока лет и то лишь после тщательного испытания. При некоторых Церквах число диаконис было весьма значительным: так, при Константинопольской Церкви, по постановлениям Юстиниана и Гераклия, положено быть 40 диаконисам.
   В литургической практике существовал особый чин доставления женщин через хиротесию. Однако он не давал права участвовать непосредственно в Таинствах. «В конце первого тысячелетия посвящение могло производиться у алтаря с возложением на женщину диаконского ораря двумя концами вперед. Не исключено, что существовали упрощенные чины доставления диаконис, без рукоположения, о чем может свидетельствовать и 19-е правило Никейского Собора (325 г.) о перекрещивании павликиан».
   В Восточной Церкви доставление диаконис прекращается в XII веке как следствие изменений литургической практики: постепенно перестают крестить взрослых женщин, не всегда строго соблюдается в храмах разделение на мужскую и женскую половины; «Постановления апостольские» – главный юридический источник служения диаконис – утрачивает свое значение; изменяется состав низшего клира: диаконисы сменяются вновь возникшим чином иподияконов. Кроме того, в связи с борьбой Византии с богомильством, а возможно, и под влиянием Западной Церкви начинают опасаться еретического искажения этого женского служения.
   «Исчезновение женского диаконата объясняется частично изменением церковной практики, так как Трулльский Собор признал “Постановления апостольские” – основной сборник, регламентировавший деятельность диаконис, – затронутыми ересью». «Кроме того, главная функция диаконис – помощь при крещении – постепенно утратила свой смысл с распространением практики крещения младенцев. Как кажется, главную роль в упразднении этого чина сыграло распространение женского монашества. Диаконисы хранили целомудрие и избирались из дев или однобрачных вдов не моложе 40 лет, фактически являлись монахинями или ставились в один ряд с последними.
   Впрочем, предположительно с VIII–IX вв. функции диаконис сильно изменились и могли непосредственно соприкасаться с некоей литургической практикой, аналогичной диаконской, поскольку женщине на шею возлагался орарь и в алтаре она брала в руки Чашу. Это могло вызвать со стороны Церкви опасения в возникновении ереси. А в XII веке слово “диакониса” уже в полной мере превратилось в почетное звание.
   Западная Церковь не знала женского диаконата в той развитой форме, в какой он существовал на Востоке. На Западе диаконисам предписывалось строгое безбрачие, ими становились вдовы, возможно, и девы. Посвящение диаконис, очевидно, производилось через возложение рук. В раннесредневековую эпоху слово “диакониса” стало почетным званием настоятельницы женского монастыря, аббатисы. Отсутствие разработанности данного чина и раннее его запрещение, относящееся к V веку, можно объяснить опасением Западной Церкви того, что женщины превысят свои полномочия и будут претендовать на священнические функции. Для этого были основания, потому что, в частности, уже святой Ириней Лионский писал о некоем еретике Марке, последовательницы которого совершали Евхаристию».
   Но документов об официальном злоупотреблении женщинами привилегиями диаконата нигде нет. «Диаконисы давали обет целомудрия, много молились Богу. Предание донесло до нас житие сподвижницы Иоанна Златоуста святой Олимпиады (конец IV – начало V века, память 25 июля (7 августа)). Олимпиада, женщина знатного происхождения, была поставлена в диаконисы после ранней смерти мужа. Святой Иоанн любил Олимпиаду за добродетели и не только духовно наставлял ее, но порой умерял ее излишний пыл. В 404 году, после изгнания Златоуста, в Константинопольском храме случился пожар, и Олимпиада была обвинена в поджоге. Кроме того, она не пожелала подчиниться новому архиепископу.
   Изгнанная из Константинополя Олимпиада удалилась в Кизик. Диаконисе приходилось бороться с большим унынием, и святой Иоанн, утешая ее, отправил в Кизик 17 писем, дошедших до нас. Он напоминал о трудах, которые она переносила ранее: “С первого возраста до настоящего дня ты непрестанно питала алчущего Христа, напояла жаждущего, одевала нагого, гостеприимно принимала Его странником, посещала больного…”» «И Сам Христос, показывая, насколько важнее девства милостыня, скипетр которой ты сама крепко держишь и за которую давно стяжала себе венец, изгнал из того сонма половину дев, так как они вошли без этой добродетели, лучше же сказать, потому что не владели ею в достаточной степени, – потому что масло у них было, но не в достаточной мере, – а тех, которые вошли без девства, но облечены были добродетелью милостыни, принял с великой честью, называя их и благословенными Отца и призывая к Себе, даруя им участие в Царстве Своем и провозглашая (об их добродетели) перед всей вселенной (см. Мф. 15), в присутствии ангелов и всей твари не отказывался назвать их питавшими Его и оказавшими гостеприимство».
   В греческих рукописях сохранился чин поставления в диаконисы в IX веке, но уже в XII говорится о его упразднении. «В Церкви многое меняется не формально, а является следствием развития живого церковного организма. Уже к XI–XII вв. в связи с массовыми крещениями младенцев перестали крестить взрослых (во всяком случае, это было редкостью). Перестало соблюдаться и разделение на женскую и мужскую половины храма, отпала практика присутствия третьего человека при исповеди. Теперь помогать могли просто благочестивые прихожанки или монахини».
   Тем не менее само дело женского служения милосердию не только не исчезло, но, наоборот, развилось и расцвело.
   На Западе (Нидерланды, Германия и др.) в XI веке появились так называемые общины женщин и девиц для служения делу милосердия и ухода за больными. В летописях этих стран упоминается о многих женщинах, принадлежащих даже к княжескому роду, которые посвящали свою жизнь уходу за прокаженными в первых общественных больницах. Так, Великая княгиня Елизавета Федоровна была крещена в честь католической святой, жившей в XIII веке, графини Елизаветы Тюрингенской, и, уже приняв Православие с именем святой праведной Елисаветы, матери святого Иоанна Крестителя, Елизавета Федоровна продолжала невольно подражать графине, настолько сильно в ней было сострадание к страждущим. Елизавета Тюрингенская отличалась глубокой религиозностью и любовью к людям. Она всю свою жизнь посвятила служению делу милосердия. В возрасте 20 лет графиня на свои средства построила госпиталь, организовала приют для подкидышей и сирот, в которых сама много работала. В 1235 г. Елизавета была причислена к лику святых, и в ее честь была основана католическая община елизаветинок. В мирное время сестры общины ухаживали только за больными женщинами, а в военное время – и за мужчинами, нуждающимися в медицинской помощи. Много сделала община и для прокаженных.
   В Средние века в католических странах создавались различные светские и духовные рыцарские ордена, члены которых считали основной своей целью уход за больными. Например, основной функцией ордена Святого Лазаря (отсюда – лазарет) в Иерусалиме был уход за прокаженными. Ордена тамплиеров во Франции и немецких рыцарей покровительствовали паломникам и заботились о больных и неимущих. Членами ордена могли стать и женщины.
   Орден Святого Иоанна, основанный в Иерусалиме, опекал больных. Первой его настоятельницей в 1099 г. стала римлянка Агнесса. Сестры давали обет проводить все свое время в уходе за больными, в посте и молитве и трудиться на благо ордена. Деятельность женщин этого ордена распространилась и на Италию, Испанию, Францию, Англию, где ими были созданы монастыри. Особенно известными иоаннитки стали в Париже. В 1348 г., во время большой эпидемии чумы, члены общины показали пример самопожертвования.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →