Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

И Сталин, и Ханс Кристиан Андерсен (1805–1875) были сыновьями сапожника и прачки.

Еще   [X]

 0 

Невидимая брань (Святогорец Никодим)

Рукопись «Невидимая брань» была обнаружена на Афоне и подготовлена к изданию великим афонским духовным писателем и переводчиком, преподобным Никодимом Святогорцем (1748–1809), а переведена на русский язык святителем земли Русской, Феофаном Затворником (1815–1894). Каждый из них при подготовке текста привнес свои бесценные знания о духовной жизни, почерпнутые из собственного опыта.

Год издания: 2013

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Невидимая брань» также читают:

Предпросмотр книги «Невидимая брань»

Невидимая брань

   Рукопись «Невидимая брань» была обнаружена на Афоне и подготовлена к изданию великим афонским духовным писателем и переводчиком, преподобным Никодимом Святогорцем (1748–1809), а переведена на русский язык святителем земли Русской, Феофаном Затворником (1815–1894). Каждый из них при подготовке текста привнес свои бесценные знания о духовной жизни, почерпнутые из собственного опыта.


Прп. Никодим Святогорец Невидимая брань

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви
   № ИС 10-08-0375
   © Издательство «ДАРЪ», 2005

Преподобный Никодим Святогорец (1748–1809)

   При переводе этой книги свт. Феофан Затворник внес в текст примечания и цитаты из святых отцов, вместе с тем меняя сам слог книги, приближая его к современному ему русскому языку.
   В настоящем издании язык книги еще более упрощен и приближен к современному. Поэтому предлагаемая книга – это не столько перевод, сколько свободное переложение, рассчитанное на широкий круг читателей.

Предисловие[1]

   Настоящая душеполезная книжица справедливо носит данное ей наименование «Невидимая брань». Как многие из священных и богодухновенных книг Ветхого и Нового Завета получили свое наименование от тех предметов, о которых они поучают (Книга Бытия, например, названа так потому, что возвещает о сотворении и благоустроении всего сущего из не сущего; Исход – потому что описывает исход сынов Израиля из Египта; Левит – потому что содержит устав священнодействий для колена Левитского; книги Царств – потому что повествуют о жизни и деяниях царей; Евангелия – потому что возвещают великую радость… ибо родился… Спаситель, Который есть Христос Господь (Лк. 2, 10–11) и указывает всем верный путь ко спасению и наследию вечно блаженной жизни); так кто не согласится, что и настоящая книга, судя по ее содержанию и предметам, которыми она занимается, достодолжно названа «Брань невидимая»?
   Ибо она поучает не о какой-либо чувственной и видимой брани и не о врагах явных и телесных, но о брани мысленной и невидимой, какую каждый христианин ведет с того самого часа, как окрестится и даст пред Богом обет – воевать за Него, во славу Его Божественного имени, даже до смерти (почему написанное в книге Чисел (21,14): Потому и сказано в книге браней Господних – иносказательно написано об этой невидимой брани), и о врагах бестелесных и неявных, каковы различные страсти и похотения плоти и демоны злые и человеконенавистные, день и ночь не перестающие воевать против нас, как сказал блаженный Павел: наша брань не против крови и плоти, но против началъств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6,12).
   Воины, ведущие борьбу в этой невидимой брани, – поучает она, – все христиане; военачальником их изображается Господь наш Иисус Христос, окруженный и сопровождаемый тысяченачальниками и стоначальниками, т. е. всеми чинами Ангелов и святых; поприще брани, бранное поле, место, где происходит самая борьба, – это собственное наше сердце и весь внутренний человек; время брани – вся наша жизнь.
   В какие же доспехи облекает своих воинов эта невидимая брань? Слушай. Шлемом для них служит совершенное себе неверие и совершенное на себя ненадеяние, щитом и кольчугой – дерзновенная вера в Бога и твердое на Него упование; броней и нагрудником – поучение в страданиях Господа; поясом – отсечение плотских страстей, обувью – смирение и постоянное признание и чувство своей немощности; шпорами – терпение в искушениях и отгнание нерадения; мечом, который непрестанно держат они в одной руке, – молитва, как словесная, так и мысленная, сердечная; копьем трехострийным, которое держат они в другой руке, – твердая решимость отнюдь не соглашаться на борющую страсть, отрывать ее от себя с гневом и ненавидеть от всего сердца; пищей, которой подкрепляются они на сопротивление врагам, – частое причастие Богообщения, как таинственного от таинственной жертвы, так и мысленного; светлой и безоблачной атмосферой, дающей им возможность издали усматривать врагов, – всегдашнее упражнение ума в познавании того, что право пред Господом, всегдашнее упражнение воли в вожделевании одного того, что благоугодно Богу, мир и спокойствие сердца.
   Здесь, здесь, в этой «Невидимой Брани» (т. е. в книге), или, лучше сказать, в этой Брани Господней, воины Христовы научаются познанию различных прелестей, многообразных козней, недомыслимых лукавств и хитростей воинских, какие употребляют против них мысленные супостаты посредством чувств и фантазии, посредством лишения страха Божия, особенно же посредством четырех прилогов, какие вносят они в сердце во время смерти, – разумею прилоги неверия, отчаяния, тщеславия и преображения их самих в Ангелов света. Научаясь же распознавать все это, они и сами при этом приобретают мудрость, как разрушать такие козни врагов и противоборствовать им, и познают, какой тактики и какого закона брани должно им в каждом случае держаться и с каким мужеством вступать в борьбу. И коротко скажу, этой книгой всякий человек, желающий спасения, научается, как побеждать невидимых врагов своих, чтобы стяжать сокровища истинных и божественных добродетелей и за то получить нетленный венец и залог вечный, который есть единение с Богом и в нынешнем веке, и в будущем.
   Примите же, христолюбивые читатели, настоящую книгу радостно и благосклонно и, научаясь в ней искусству невидимой брани, старайтесь не просто только воевать, но и законно воевать, воевать как должно, чтоб и увенчанными быть, потому что, по апостолу, бывает, что иной хоть и подвизается, однако ж не венчается, если незаконно подвизался (2 Тим. 2,5). Возьмите оружие, какое она указывает вам, чтобы насмерть поразить им своих мысленных и невидимых врагов – душепагубные страсти и их устроителей и возбудителей, демонов. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских (Еф. 6, 11). Вспомните, как при святом крещении обещали вы пребывать в отречении от сатаны и всех дел его, и всего служения его, и всей гордыни его, т. е. сластолюбия, славолюбия, сребролюбия и прочих страстей. Подвизайтесь же сколько можете, чтобы обратить его вспять, посрамить и победить во всем совершенстве.
   А какие воздаяния и награды получите вы за такую победу свою?! Весьма многие и великие. И послушайте о них из уст Самого Господа, Который обещает их вам в Святом Откровении слово в слово так: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия… побеждающий не потерпит вреда от второй смерти… побеждающему дам вкушать сокровенную манну (Откр. 2, 7,11,17). Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками… и дам ему звезду утреннюю (Откр. 2, 26, 28). Побеждающий облечется в белые одежды… и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его (Откр. 3, 5). Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего (Откр. 3, 12). Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем (Откр. 3, 21). Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном (Откр. 21, 7).
   Видите, какая награда! Видите, какие воздаяния! Видите этот восьмисоставный и многоцветный нетленный венец, или, лучше, эти венцы, которые сплетаются для вас, если победите диавола! Вот об этом теперь и пекитесь, из-за этого подвизайтесь и от всего воздерживайтесь, дабы кто не восхитил венца вашего (см. Откр. 3, 11). Ибо, воистину, стыд великий, что те, которые подвизаются на ристалищах в телесных и внешних подвигах, в пять раз больше от всего воздерживаются, чтобы получить какой-нибудь тленный венец из дикой маслины или из пальмовой ветви, или из финиковой, или из лавровой, или из миртовой, или из другого какого растения; а вы, имеющие получить такой нетленный венец, проводите жизнь свою в нерадении и беспечности. Не пробудит ли вас от этого сна хоть слово св. Павла, который говорит: Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы – нетленного (1 Кор. 9, 24–25).
   Если же, воодушевившись ревностью, сподобитесь вы такой победы и таких светлых венцов, то не забудьте тогда, братья мои, помолиться ко Господу о прощении грехов и того, кто был вам споспешником к получению такого блага посредством настоящей книги. Прежде же всего не забудьте воздеть очи свои к Небу и воздать благодарение и славу первому Источнику и Совершителю такой вашей победы, Богу и Началовождю вашему Иисусу Христу, говоря каждый к Нему так: «От тебя, Господи, победа… и Твоя слава; я же, только раб Твой (ср. 2 Езд. 4, 59). Твое, Господи, величие, и могущество, и слава, и победа и великолепие (1 Пар. 29, 11) ныне и во веки веков. Аминь».

Часть первая

Глава первая
В чем состоит христианское совершенство? Для его стяжания необходима брань. Четыре вещи, крайне потребные для успеха в этой брани

   Все мы, естественно, желаем и заповедь имеем быть совершенными. Господь заповедует: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5,48); св. Павел убеждает: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни (1 Кор. 14, 20); в другом месте у него же читаем: чтобы вы пребыли совершенны и исполнены (Кол. 4,12) и опять: поспешим к совершенству (Евр. 6, 1). Предначертывалась эта заповедь и в Ветхом Завете. Так, Бог говорит Израилю во Второзаконии: будь непорочен пред Господом Богом твоим (Втор. 18, 13). И св. Давид тоже заповедует сыну своему Соломону: и ты, Соломон, сын мой, знай Бога отца твоего и служи Ему от всего сердца и от всей души (1 Пар. 28, 9). Таким образом, мы не можем не видеть, что Бог требует от христиан полноты совершенства, т. е. требует, чтобы мы были совершенны во всех добродетелях.
   Но если ты, возлюбленный во Христе читатель мой, желаешь достигнуть такой высоты, надобно тебе прежде узнать, в чем состоит христианское совершенство. Ибо, не узнав этого, можешь уклониться с настоящего пути и, думая, что стремишься к совершенству, направляться совсем в другую сторону.
   Скажу прямо: самое совершенное и великое дело, которого только может желать и достигнуть человек, – это сближение с Богом и пребывание в единении с Ним.
   Но немало таких, которые говорят, что совершенство христианской жизни состоит в пощениях, бдениях, коленопреклонениях, спании на голой земле и в других подобных строгостях телесных. Иные говорят, что оно состоит в совершении многих молитвословий дома и в выстаивании долгих церковных служб. А есть и такие, которые полагают, что совершенство наше всецело состоит в умной молитве, в уединении, отшельничестве и молчании. Наибольшая же часть ограничивают это совершенство точным исполнением всех положенных уставом подвижнических деланий, не уклоняясь ни к излишеству, ни к недостатку в чем-либо, а держась золотой средины. Однако ж все эти добродетели одни не составляют искомого христианского совершенства, но они лишь средства и способы к его достижению.
   Что они – средства и средства, действенные к достижению совершенства в христианской жизни, в этом нет никакого сомнения. Ибо видим очень многих добродетельных мужей, которые проходят как должно эти добродетели, с той целью, чтобы получить через это силу и мощь против своей греховности и худости, чтобы почерпнуть из них мужество противостоять искушениям и обольщениям трех главных врагов наших: плоти, мира и диавола; чтобы запастись в них и через них духовными пособиями, столь необходимыми для всех рабов Божиих, особенно же для новоначальных. Они постятся, чтобы смирить свою буйную плоть, совершают бдения, чтобы изощрять свое умное око; спят на голой земле, чтобы не разнеживаться сном, связывают язык молчанием и уединяются, чтобы избежать и малейших поводов к учинению чего-либо оскорбляющего Всесвятого Бога; творят молитвы, выстаивают церковные службы и совершают иные дела благочестия для того, чтобы внимание их не отходило от вещей небесных; читают о жизни и страданиях Господа нашего не для другого чего, как для того, чтобы лучше познать собственную свою худость и благосердую благость Божию, чтобы научиться и расположиться последовать Господу Иисусу Христу с самоотвержением и крестом на плечах своих и чтобы сильнее и сильнее возгревать в себе любовь к Богу и нелюбовь к себе.
   Но, с другой стороны, эти же добродетели тем, которые в них полагают всю основу своей жизни и своего упования, могут причинить больший вред, чем явные их опущения – не сами по себе, потому что они благочестны и святы, а по вине тех, которые не как должно пользуются ими, – именно когда они, внимая только этим добродетелям, внешне совершаемым, оставляют свое сердце следовать собственным своим волениям и волениям диавола, который, видя, что они соступили с правого пути, не мешает им не только с радостью подвизаться в этих телесных подвигах, но и расширять и умножать их по суетному их помыслу. Испытывая при этом некоторые духовные движения и утешения, такие делатели начинают думать о себе, что возвысились уже до состояния чинов ангельских и чувствуют в себе присутствие Самого Бога; иной же раз, углубившись в созерцание каких-либо отвлеченных, не-земных вещей, мечтают о себе, будто совсем выступили из области мира сего и восхищены до третьего неба.
   Но как погрешительно действуют таковые и как далеко отстоят от истинного совершенства, это всякий может уразуметь, судя по их жизни и их по нраву. Они обыкновенно желают, чтоб их предпочитали другим во всяком случае; они любят жить по своей воле и всегда упорны в своих решениях; они слепы во всем, что касается их самих, но весьма зорки и старательны в разбирательстве дел и слов других; если кто начнет пользоваться почетом у других, какой, как им думается, имеют они, они не могут этого стерпеть и явно делаются немирными к нему; если кто помешает им в их благочестивых занятиях и подвижнических деланиях, особенно в присутствии других, – Боже сохрани! – они тотчас возмущаются, тотчас кипятятся гневом и становятся совсем другими, на себя непохожими.
   Если Бог, желая привести их к познанию самих себя и направить на истинный путь к совершенству, пошлет им скорби и болезни или попустит подвергнуться гонениям, которыми обычно Он испытывает, кто истинные и настоящие рабы Его, тогда обнаруживается, что скрывалось в их сердце и как глубоко растленны они гордостью. Потому что, какая бы с ними не случилась прискорбность, они не хотят склонить свою шею под иго воли Божией, упокоиваясь на праведных и сокровенных судах Его, и не желают по примеру смирившего Себя ради нас и пострадавшего Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, смирить себя более всех тварей, почитая любезными друзьями гонителей своих, как орудия божественной к ним благостыни и споспешников их спасения.
   Почему очевидно, что они находятся в великой опасности? Имея внутреннее свое око, т. е. ум свой помраченным, им смотрят они и на самих себя и смотрят неверно. Помышляя о внешних своих делах благочестия, что они хороши у них, они думают, что достигли уже совершенства, и, возгордеваясь от этого, начинают осуждать других. После этого нет уже возможности, чтобы кто-либо из людей обратил таких, кроме особого Божия воздействия. Удобнее обратится на добро явный грешник, нежели скрытный, укрывающийся под покровом видимых добродетелей.
   Теперь, узнав так ясно и определенно, что духовная жизнь и совершенство не состоят в одних видимых добродетелях, о которых мы сказали, узнай и то, что она не состоит и ни в чем другом, кроме как в сближении с Богом и в единении с Ним, как сказано вначале, в связи с чем состоят сердечное исповедание благости и величия Божия и сознание собственной нашей ничтожности и склонности на всякое зло; любовь к Богу и нелюбовь к себе самим; подчинение себя не только Богу, но и всем тварям из любви к Богу; отвержение всякой собственной нашей воли и совершенная покорность воле Божией; и притом желание всего этого и совершение от чистого сердца, во славу Божию (см. 1 Кор. 10, 31), только для одного благоугождения Богу, только потому, что так хочет Он Сам и что так надлежит нам любить Его и работать Ему.
   Вот закон любви, начертанный перстом Самого Бога в сердцах верных рабов Его! Вот отвержение самих себя, какого требует от нас Бог! Вот благое иго Иисус-Христово и легкое бремя Его! Вот покорность воле Божией, которой требует от нас Искупитель наш и Учитель и собственным примером Своим, и Своим словом! Не повелел ли наш Начальник и Совершитель нашего спасения Господь Иисус говорить в молитве своей к небесному Отцу: Отче наш… да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф. 6, 9-10)? И Сам Он, вступая в подвиг страданий, не возглашал ли: Отче!., не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22,42)! И о всем деле Своем не сказал ли: сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин. 6,38)?
   Видишь теперь, брат, в чем дело. Предполагаю, что ты изъявляешь готовность и порываешься достигнуть высоты такого совершенства. Да будет благословенно рвение твое! Но приготовься и к трудам, потам и борениям с первых же шагов твоего пути. Все должен ты предать в жертву Богу и творить одну Его волю. Но ты в себе самом встретишь столько волений, сколько у тебя сил и потребностей, которые все требуют удовлетворения, невзирая на то, согласно ли то с волей Божией. Потому для достижения возжеланной тобою цели тебе необходимо сначала подавлять свои собственные воления, а наконец и совсем их погасить и умертвить; а чтобы успеть в этом, должно тебе непрестанно себе противиться в худом и принуждать себя на доброе, иначе – должно непрестанно бороться с собой и со всем, что благоприятствует твоим волениям, возбуждает и поддерживает их. Приготовься такому борению и к такой брани и знай, что венец – достижение возжеланной тобою цели – не дается никому, кроме доблестных воинов и борцов.
   Но насколько эта брань труднее всякой другой (так как, вступая в брань с собою, в себе же самих встречаем и противовоителей), настолько же и победа в ней славнее всякой другой и – главное – более всего благоугодна Богу. Ибо если же, воодушевясь ревностью, победишь и умертвишь свои беспорядочные страсти, свои похотения и воления, то благоугодишь Богу больше и поработаешь Ему благолепнее, чем избичевывая себя до крови и истощая себя постом больше всех древних пустыножителей. Даже то, что ты, искупив сотни рабов-христиан из рабства у нечистивых, дашь им свободу, не спасет тебя, если ты при этом сам пребываешь в рабстве у страстей. И какое бы вообще дело, будь оно самое великое, ни предпринял ты и с каким трудом и какими пожертвованиями ни совершил бы его, не доведет оно до той цели, какую ты возжелал достигнуть, если притом ты оставляешь без внимания свои страсти, давая им свободу жить и действовать в тебе.
   Наконец, после того, как узнал ты, в чем состоит христианское совершенство и что для его достижения необходимо тебе вести непрестанную и жестокую брань с самим собой, надлежит тебе, если истинно желаешь стать победителем в этой невидимой брани и сподобиться достодолжного за то венца, водрузить в сердце своем следующие четыре расположения и духовные делания, как бы надеть невидимые доспехи, самые благонадежные и всепобедительные, именно:
   а) никогда ни в чем не надеяться на себя;
   б) носить в сердце всегда полное и вседерзновенное упование на единого Бога;
   в) непрестанно подвизаться и
   г) всегда пребывать в молитве.

Глава вторая
Никогда ни в чем не должно верить самим себе и надеяться на самих себя

   Со времени преступления прародителя нашего мы, несмотря на расслабление своих духовно-нравственных сил, обыкновенно думаем о себе очень высоко. Хотя каждодневный опыт очень впечатлительно удостоверяет нас в лживости такого о себе мнения, мы в непонятном самопрельщении не перестаем верить, что мы нечто и нечто немаловажное. Эта, однако ж, духовная немощь наша, весьма трудно притом замечаемая и сознаваемая, более всего в нас противна Богу как первое исчадие нашей самости и самолюбия и источник, корень и причина всех страстей и всех наших падений и непотребств. Она затворяет ту дверь в уме или духе, через которую одну обыкновенно входит в нас благодать Божия, не давая этой благодати войти внутрь и вселиться в человеке. Она и отступает от него. Ибо как может благодать для просвещения и помощи войти в того человека, который думает о себе, что он – нечто великое, что сам все знает и не нуждается ни в чьей сторонней помощи? Господь да избавит нас от такой люциферовской страсти! Имеющих эту страсть самомнения и самоцена Бог строго укоряет через пророка, говоря: горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (Ис. 5, 21). Почему апостол и внушает нам: не высокомудрствуйте, не мечтайте о себе (Рим. 12,16).
   Ненавидя же это злое в нас самомнение, Бог ничего, напротив, так не любит и так не желает видеть в нас, как искреннее сознание своей ничтожности и полное убеждение и чувство, что всякое в нас добро, в нашем естестве и в нашей жизни, происходит от Него единого как источника всякого блага и что от нас не может произойти ничего истинно доброго, ни помысл добрый, ни доброе дело. Почему Сам же Он и печется промыслительно насадить этот небесный росток в сердцах возлюбленных другов Своих, возбуждая в них неценение себя и утверждая ненадеяние на себя иногда через благодатное воздействие и внутреннее озарение, иногда внешними ударами и скорбями, иногда нечаянными и почти непреодолимыми искушениями, а иногда и другими способами, для нас не всегда понятными.
   При всем том, однако ж, т. е. хотя это нечаяние от себя ничего доброго и ненадеяние на себя – Божие в нас дело, мы и со своей стороны должны делать всякие усилия для стяжания такого расположения, делать все, что можем и что в нашей власти. И я, брат мой, намечаю тебе здесь четыре делания, в силу которых ты, с Божией помощью, можешь улучить, наконец, неверие себе, или то, чтобы никогда ни в чем на себя не надеяться.
   а) Познай свое ничтожество и постоянно содержи в мысли, что ты сам собой не можешь делать никакого добра, за которое оказался бы достойным Царствия Небесного. Слушай, что говорят богомудрые отцы: Петр Дамаскин уверяет, что «ничего нет лучше, как познать свою немощность и неведение и ничего нет хуже, как не сознавать этого» (греч. «Добротолюбие». С. 611). Св. Максим Исповедник учит, что «основание всякой добродетели – это познание человеческой немощности» (греч. «Добротолюбие». С. 403). Свт. Иоанн Златоуст утверждает, что «тот только и знает себя наилучшим образом, кто думает о себе, что он ничто».
   б) Ищи помощи в этом у Бога в теплых и смиренных молитвах, так как это – Его дар. И если ты желаешь получить его, то тебе надлежит прежде водворить в себе убеждение, что ты не только не имеешь такого о себе сознания, но что и стяжать его не можешь сам собой. Затем, дерзновенно предстоя перед величием Бога и твердо веруя, что по безмерному Своему благоутробию Он, несомненно, дарует тебе такое о себе познание, когда и как Сам знает, не допускай уже ни малейшего сомнения, что ты действительно получишь его.
   в) Привыкай всегда опасаться за себя и бояться бесчисленных врагов своих, которым ты не можешь противостоять и малое время, бойся долгого их навыка вести с нами брань, их вселукавства и засад, их преображения в Ангелов света, их бесчисленных козней и сетей, которые тайно расставляют они на пути твоей добродетельной жизни.
   г) Если впадешь в какое-либо прегрешение, как можно живее обращайся к узрению немощности своей и сознанию ее. Потому Бог и попустил тебя пасть, чтобы ты лучше познал свою слабость и таким образом не только сам научился презирать самого себя, но возжелал быть презираемым и от других по причине столь великой слабости своей. Знай, что без такого желания невозможно возродиться в тебе и укорениться благодетельному неверию себе, в котором основание и начало истинного смирения и которое само имеет основу в сказанном опытном познании своего бессилия и своей ненадежности.
   Из этого всякий видит, насколько необходимо для желающего стать причастником небесного света, познать самого себя и как к таковому познанию благость Божия гордых и самонадеянных обычно приводит посредством их падений, праведно попуская им впасть в то самое прегрешение, предохранить себя от которого они считают себя достаточно сильными, да познают немощность свою, и да не дерзают более полагаться на себя как в этом, так и во всем другом.
   Однако ж это средство, хотя и очень действенное, но и не безопасное, Бог не всегда употребляет, но когда уже все другие средства, более легкие и свободные, о которых мы упомянули, не приводят человека к самопознанию. Тогда уже наконец попускает Он человеку впадать в грехи, большие или малые, судя по великости или малости его гордости, самомнения и самонадеянности, так что где нет такого самомнения и самонадеянности, там не бывает и вразумительных падений. Почему, когда случится тебе пасть, спешно прибегай помыслами к смиренному самопознанию и уничиженному о себе мнению и чувству и докучательной молитвой взыщи у Бога дарования тебе истинного света для познания своей ничтожности и утверждения своего сердца в ненадеянии на самого себя, чтобы опять не впасть в то же или в еще более тяжкое и разорительное прегрешение.
   Прибавлю к этому, что не только когда кто впадет в какой-либо грех, но и когда подпадет какому-либо несчастью, бедствию и скорби, особенно телесной болезни, нелегкой и долговременной, должно ему разуметь, что страждет он для того, чтобы прийти в самопознание, и именно в сознание своей немощности и смириться. Именно для этой цели попускается Богом, чтобы мы подвергались всякого рода искушениям от диавола, от людей и от самого поврежденного естества нашего. И святой апостол Павел, видя эту цель в искушениях, каким он подвергался в Асии, говорил: сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых (2 Кор. 1, 9).
   И еще скажу: кто хочет познать немощность свою из самой действительной своей жизни, тот пусть, не говорю много дней, но хоть один день понаблюдает свои помыслы, слова и дела – о чем думал, что говорил и делал. Несомненно найдет он, что большая часть его помыслов, слов и дел были погрешительны, неправы, неразумны и худы. Такой опыт впечатлительно даст ему понять, сколько он нестроен в себе и немощен; а от такого понятия, если он искренно желает себе добра, дойдет он до восчувствования, сколь нелепо ожидать какого-либо добра от себя одного и надеяться на себя.

Глава третья
О надежде на единого Бога и уверенности в Нем

   Хотя в невидимой нашей брани столь необходимо, как мы сказали, отнюдь не надеяться на самих себя, при всем том, если мы только отложим всякую на себя надежду и отчаемся в себе, не приискав другой опоры, то или тотчас убежим с поля брани, или, несомненно, будем побеждены и взяты в плен врагами нашими. Почему вместе с совершенным от себя самих отречением необходимо нам еще водрузить в сердце совершенное упование на Бога и полную в Нем уверенность, т. е. необходимо, полным сердцем чувствовать, что нам решительно не на кого надеяться, как только на Него одного, и ни от кого другого, как от Него одного, можем мы ожидать всякого добра, всякой помощи и победы. Ибо как от самих себя (а мы – ничто) не ожидаем мы ничего, кроме преткновений и падений, по причине которых и отлагаем всякую на себя надежду, так, напротив, несомненно, от Бога получим мы всякую победу, как только вооружим свое сердце живым упованием на Него и полной уверенностью в получении от Него помощи, по следующему псаломскому свидетельству: на Него упавало сердце мое, и Он помог мне (Пс. 27, 7). Утвердиться в такой надежде и ради нее получить всякую помощь помогут нам следующие помышления:
   а) To, что ищем помощи у Бога, Который как Всемогущий может сделать все, что ни восхочет, следовательно, и нам может помочь.
   б) То, что ищем ее у Бога, Который как Всеведущий и Премудрый знает все наисовершеннейшим образом, следовательно, вполне знает и то, что пригоднее для спасения каждого из нас.
   в) То, что ищем такой помощи у Бога, Который как бесконечно Благий с неизреченной любовью предстоит нам, всегда желательно готовый с часу на час и с минуты на минуту подать всякую помощь, необходимую нам для одержания полной победы в действующей в нас духовной брани, тотчас, как только прибегнем в объятия Его с твердым упованием.
   И как возможно, чтобы добрый наш Пастырь, Который три лета ходил, ища погибшую овцу, с таким сильным гласом, что осипла гортань Его, и ходил стезями столь трудными и тернистыми, что пролил всю кровь Свою и отдал жизнь, как говорю, возможно, чтобы Он теперь, когда эта овца идет в след Его, с любовью обращается к Нему и уповательно призывает Его на помощь, не обратил очей Своих на нее, не взял ее на божественные плечи Свои и, принеся в сонм небесных Ангелов, не устроил бы с ними празднственного по этому случаю торжества? Если Бог наш не перестает искать с великим тщанием и любовью, чтобы найти, подобно Евангельской драхме, слепого и глухого грешника, как возможно допустить, чтобы Он оставил его теперь, когда он, как овца погибшая, вопиет и зовет своего Пастыря? И кто поверит когда, чтобы Бог, Который непрестанно стучит в сердце человека, желая войти внутрь и вечерять с ним, по апокалиптическому слову (см. Откр. 3, 20), сообщая ему дары Свои, кто поверит, чтобы этот самый Бог, когда человек открывает Ему свое сердце и призывает Его, оставался глухим и не желал войти в него?
   г) Четвертый, наконец, способ к оживлению твердого упования на Бога и привлечению Его скорой помощи – это пересматривание в памяти всех опытов скорой от Бога помощи, изображенных в Божественном Писании. Эти опыты, столь многочисленные, самым ясным образом показывают нам, что никогда не был оставляем постыжденным и беспомощным никто из возложивших свое упование на Бога. Взгляните на древние роды, – взывает премудрый Сирах, – и посмотрите: кто верил Господу – и был постыжен? (Сир. 2, 10).
   Надев эти четыре доспеха, брат мой, мужественно выступай на дело брани и веди ее бодро, в полной уверенности, что тебе дано будет одержать победу. Потому что ими ты, несомненно, приобретешь совершенное упование на Бога, а такое упование непрестанно будет привлекать к тебе помощь Божию и облекать всепобедительной силой. То же и другое, наконец, глубоко укоренит в тебе полное ненадеяние на себя. Об этом ненадеянии на себя я не пропускаю случая напомнить тебе и в этой главе, потому что не знаю, кому когда не было бы нужды напоминать об этом. Так глубоко внедрилось в нас и так крепко сцепилось с нами это самоценение, будто мы нечто, и нечто не малое, что оно всегда скрытно живет в нашем сердце, как некое тонкое и незаметное движение, даже и тогда, когда мы уверены, что не имеем никакого упования на себя, а напротив, исполнены полного упования на Единого Бога. Чтобы избегать тебе, сколько можешь, такого сердечного самомнения и действовать без всякого надеяния на себя, а только с единым упованием на Бога, всякий раз настраивайся так, чтобы сознание и чувство своей немощности у тебя предшествовало созерцанию всемогущества Божия, а то и другое предшествовало каждому деянию твоему.

Глава четвертая
Как можно узнать, с ненадеянием ли на себя и совершенной надеждой на Бога действуем мы?

   Нередко случается, что иные самонадеянные думают, будто не имеют никакой на себя надежды, а все упование свое возлагают на Бога и в Нем одном почивают своей уверенностью. На деле же бывает не так. В этом они сами могут удостовериться, судя по тому, что бывает в них и с ними после того, как случится им пасть как-нибудь. Если они, скорбя о падении, укоряя и браня себя за то, в то же время замышляют: сделаю то и то, следствия падения загладятся, и у меня опять все пойдет как следует, то это верный знак, что и прежде падения своего они надеялись на самих себя, а не на Бога. И чем скорбь их при этом мрачнее и безотраднее, тем обличительнее, что они слишком много уповали на себя и очень мало на Бога; оттого скорбь падения их и не растворяется никакой отрадой. Кто же не полагается на себя, но уповает на Бога, тот когда падает, не слишком дивится этому и не подавляется чрезмерной скорбью, так как знает, что это случилось с ним, конечно, по немощности его, но еще более по слабости его упования на Бога. Почему вследствие падения он усиливает свое ненадеяние на себя и еще более старается усугубить и углубить свое смиренное упование на Бога; а далее, ненавидя непотребные страсти, бывшие причиной его падения, спокойно и мирно несет за оскорбление Бога покаянные труды и, вооружась сильным упованием на Бога, с величайшим мужеством и решительностью преследует врагов своих даже до смерти.
   Я желал бы, чтобы о сказанном выше поразмыслили некоторые личности, думающие о себе, что они добродетельны и духовны, которые, когда впадут в какое-либо прегрешение, мучаются и томятся, и не находят себе покоя, и, уже истомившись от этой печали и томления, происходящих у них ни от чего другого, как от самолюбия, бегут по тому же опять побуждению самолюбия к духовному своему отцу, чтоб освободиться от такой тяготы. А им следовало это сделать тотчас по падении и сделать не по чему другому, как по желанию поскорее омыть скверну греха, оскорбившего Бога, и принять новую силу против себя самого в святейшем Таинстве Покаяния и исповедания.

Глава пятая
О погрешительности мнения тех, которые почитают чрезмерную печаль добродетелью

   При этом погрешают те, которые почитают добродетелью чрезмерную печаль, бывающую у них после совершения греха, не разумея, что это происходит у них от гордости и самомнения, утверждающихся на том, что они слишком много надеются на себя и на свои силы. Ибо, думая о себе, что они – нечто немалое, они взяли на себя многое, надеясь сами справиться с тем. Видя же теперь из опыта своего падения, что в них нет никакой силы, они изумляются, как встречающие нечто неожиданное, мятутся и малодушествуют, так как видят падшим и простертым на земле тот самый истукан, т. е. себя самих, на который они возлагали все свои чаяния и надежды. Но этого не бывает со смиренным, который уповает на Единого Бога, решительно ничего доброго не ожидая от себя самого. Почему и когда впадает в какое бы ни было прегрешение, хотя чувствует тяготу этого и печалится, однако ж не мятется и не колеблется недоумениями, потому что знает, что это случилось с ним от его собственного бессилия, опыт которого в падении для него не неожиданная новость.

Глава шестая
Некоторые познания, служащие к очертанию предела и пространства неверия себе и полного упования на Бога

   Поскольку вся сила, которой побеждаются враги наши, порождается в нас от неверия самим себе и упования на Бога, то надлежит тебе, брат мой, запастись точными познаниями относительно этого, чтобы с Божией помощью всегда носить в себе и хранить такую силу. Итак, знай твердо-натвердо, что ни все способности и добрые свойства, естественные ли то или приобретенные, ни все дарования, даром дарованные, ни знание всего Писания, ни то, если мы долгое время работали Богу и приобрели навык в этом работании Ему, – все это вместе не даст нам верно исполнять волю Божию, если при каждом богоугодном, добром деле, которое предстоит нам совершить, при каждой беде, которой стараемся избегнуть, при каждом кресте, который должны понести по воле Бога нашего, если, говорю, во всех таких и подобных им случаях не воодушевит сердца нашего особая некая помощь Божия и не подаст нам силы к совершению достодолжного, как сказал Господь: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5); так что всю свою жизнь, все дни и все минуты мы неотложно должны хранить в сердце неизменным такое чувство, убеждение и настроение, что ни по какому поводу, ни по какому помыслу не позволительно нам положиться и уповать на самих себя.
   Относительно же упования на Бога к тому, что я сказал уже в третьей главе, прибавь еще следующее: знай притом, что ничего нет легче и удобнее для Бога, как сделать так, чтобы ты победил врагов своих, будь их немного или много, будь они старые и сильные или будь новые и малосильные. Однако ж на все у Него свое время и свой порядок. Поэтому, пусть иная душа чрезмерно обременена грехами, пусть она повинна во всех преступлениях мира, пусть осквернена так, как только может кто вообразить, и пусть она притом, сколько хотела и сколько могла, употребляла всякое средство и всякий подвиг, чтобы отстать от греха и обратиться на путь добра, но никак не могла установиться ни в чем достодолжном, даже самом малом, а напротив, еще глубже погружалась в зло – пусть она такая; при всем том, однако ж, отнюдь не должно ей ослабевать в уповании на Бога и отступать от Него, не должно ей оставлять ни орудий, ни подвигов своих духовных, но должно бороться и бороться с собой и с врагами со всем мужеством и неутомимостью. Знай, что в этой невидимой брани только тот не теряет, кто не перестает бороться и уповать на Бога, помощь Которого никогда не отступает от борющихся в Его полках, хотя иной раз Он и попускает получать им раны. Потому борись каждый, не уступая, что в этом неотступном борении все дело. У Бога же всегда готовы и врачевство поражаемым от врагов, и помощь на поражение их, которые в должное время и подает Он борцам Своим, ищущим Его и имеющим твердую на Него надежду; в час, когда не ожидают, увидят они, как исчезают гордые враги их, как написано: перестали сражаться сильные Вавилонские (Иер. 51, 30).

Глава седьмая
О том, как надлежит нам упражнять свой ум, чтобы он не недуговал неведением

   В числе этих упражнений на первом месте должны стоять упражнения ума и воли.
   Ум надлежит избавить и хранить от неведения, столь ему враждебного, так как оно, омрачая его, не дает ему знать истину – собственный его предмет и цель его стремлений. Для этого надо его упражнять, чтоб он был светел и чист и мог хорошо различать, что требуется для нас, чтоб очистить душу от страстей и украсить ее добродетелями.
   Такой светлости ума можем мы достигнуть двумя способами: первый, и более необходимый, – молитва, которой надлежит умолять Духа Святого, да благоволит Он излить божественный свет в сердца наши, что, наверное, и сотворит Он, если воистину будем мы искать единого Бога, если искренно будем ревновать о том, чтобы во всем поступать по воле Его и если в каждом деле будем охотно подчинять себя совету опытных духовных отцов наших и ничего не делать без вопрошения их.
   Второй способ упражнения ума – постоянное рассматривание вещей и углубление в познание их, чтобы ясно видеть, какие из них хороши и какие плохи; не так, как судят о них чувства и мир, но как судит правый разум и Дух Святой, или истинное слово богодухновенных Писаний, и духоносных отцов, и учителей Церкви. И когда такое рассматривание и углубление будет правое и подобающее, то, несомненно, оно даст нам ясно понять, что мы должны от сердца ни во что вменять и почитать суетным и ложным все, что любит и к чему всячески стремится слепой и развращенный мир. Именно, что чести, удовольствия и богатства мира – это не что иное, как суета и смерть души; что поношения и злохуления, какими преследует нас мир, доставляют истинную нам славу, а его скорби – радость; что прощение нашим врагам и делание им добра – это истинное великодушие, одна из величайших черт богоподобия; что больше являет силы и власти тот, кто презирает мир, чем тот, кто властвует над целым миром; что охотное послушание – действие, более обнаруживающее мужества и твердости духа, чем подчинение себе великих царей и повелевание ими; что смиренное самопознание должно предпочитать всем другим самым высоким познаниям; что победить и умертвить свои недобрые склонности и похотения, как бы они ни были незначительны, больше достойно похвалы, чем взятие многих крепостей, чем разбитие сильных, хорошо вооруженных полчищ, чем даже творение чудес и воскрешение мертвых.

Глава восьмая
О том, почему неправо судим мы о вещах и как стяжать правые о них суждения

   Причина, почему неправо судим мы о вещах, о которых было сказано перед этим, та, что не всматриваемся вглубь их, чтобы видеть, что они из себя представляют, а воспринимаем любовь к ним или отвращение тотчас с первого на них взгляда и по их видимости. Это полюбление их или отвращение к ним занимают наш ум и омрачают его; почему он и не может право судить о них, каковы они на самом деле. Итак, брат мой, если желаешь, чтобы такая прелесть не находила места в уме твоем, внимай себе; и когда видишь очами своими или в уме представляешь какую вещь, держи сколько можешь желания свои и не позволяй себе с первого раза ни любовно расположиться к ней, ни возыметь к ней отвращение, но рассматривай ее отрешенно одним умом. В таком случае ум, не омраченный страстью, бывает в своем естестве свободен и чист и имеет возможность познать истину, проникнуть в глубь вещи, где нередко зло укрывается под лживо-привлекательной наружностью и где сокрываемо бывает добро под недоброю видимостью.
   Но если у тебя вперед пойдет желание и сразу или возлюбит вещь, или отвратится от нее, то ум твой не сможет уже познать ее, как следует. Ибо такое, предваряющее всякое суждение расположение, или, лучше сказать, эта страсть, войдя внутрь, становится стеной между умом и вещью и, омрачая его, делает то, что он думает о ней по страсти, т. е. иначе, нежели какова она на самом деле, и через это еще более усиливает первоначальное расположение. А оно чем более простирается вперед или чем более возлюбляет и возненавидевает вещь, тем более омрачает ум в отношении к ней и наконец совсем его затемняет. И тогда страсть к той вещи возрастает до крайнего предела, так что она кажется человеку любезной или ненавистной более всякой вещи, когда-либо им любимой или ненавидимой. Таким-то образом бывает, что когда не соблюдается показанное мной правило, т. е. чтобы удерживать желание от возлюбления или от возненавидения вещи прежде обсуждения ее, тогда обе эти силы души, т. е. ум и воля, всегда преуспевают в зле, все более и более погружаясь из тьмы во тьму и от прегрешения в прегрешение.
   Итак, блюди себя, возлюбленный, со всем вниманием от любви или отвращения к какой-либо вещи, по страсти, прежде чем успеешь ее хорошо рассмотреть при свете разума и правого слова Божественных Писаний, при свете благодати и молитвы и при помощи рассуждения твоего духовного отца, чтобы не погрешить и не счесть истинно доброго за худое и истинно худого за доброе; как это большей частью случается с такого рода делами, которые сами по себе добры и святы, но по обстоятельствам, именно потому, что совершаемы бывают или не вовремя, или не к месту, или не в должной мере, причиняют немалый вред тем, которые их совершают. И из опыта знаем, каким бедам подвергались некоторые от подобных похвальных и святых дел.

Глава девятая
О хранении ума от бесполезного многоведения и праздной пытливости

   Как необходимо, как сказали мы, хранить ум от неведения, так равно необходимо хранить его и от противоположного неведению многоведения и любопытства. Потому что если мы его наполним множеством знаний, представлений и помыслов, не исключая и суетных, непотребных и вредных, то сделаем его бессильным; и он не сможет уже правильно понимать, что пригодно к нашему истинному самоисправлению и совершенству. Поэтому надлежит тебе так себя держать в отношении к знанию о земных вещах, хотя иной раз позволительных, но не необходимых, как бы ты был уже умершим; и собирая всегда ум свой внутрь себя насколько можно сосредоточеннее, оставлять его праздным от мыслей о всех вещах мира.
   Сказания о бывшем и новые сведения о бывающем пусть проходят мимо тебя, и все перевороты в мире и царствах да будут для тебя такими, как бы их совсем не было, а когда кто принесет тебе их, отвратись от них и далеко отринь их от своего сердца и воображения. Слушай, что говорит св. Василий: «Да будет тебе горьким вкушением слышание мирских вестей и сотами меда сказание мужей преподобных» (ч. 5, с. 52); внемли и тому, что вещает пророк Давид: поведали мне законопреступники (свои) рассуждения, но это – не закон Твой, Господи (Пс. 118, 85). Возлюби же внимать лишь духовным и небесным вещам и изучать их, и ничего в мире не хотеть знать, кроме Господа Иисуса Христа, и притом распятого (1 Кор. 2, 2), кроме Его жизни и смерти и кроме того, что Он требует от тебя. Действуя так, будешь действовать благоугодно Богу, Который имеет избранными и возлюбленными всех любящих Его и старающихся творить Его волю.
   Всякое другое расследование и разузнавание – это порождение и пища самолюбия и гордости; это узы и сети диавола, который, видя, как воля тех, которые внимают духовной жизни, сильна и крепка, покушается победить ум их такими любопытствами, чтоб таким образом овладеть и им, и волей. Для этого он обыкновенно влагает в них мысли высокие, тонкие и изумляющие, особенно тем из них, которые остроумны и скоры на высокоумничанье. И они, увлекаясь удовольствием иметь и рассматривать такие высокие помыслы, забывают блюсти чистоту своего сердца и внимать смиренному о себе мудрованию и истинному самоумерщвлению; и таким образом, будучи опутываемы узами гордости и самомнения, делают себе идола из своего ума, а вследствие того мало-помалу, сами того не чувствуя, впадают в помысл, что не имеют уже более нужды в совете и вразумлении других, так как привыкли во всякой нужде прибегать к идолу собственного разумения и суждения.
   Это дело крайне опасное и трудно врачуемое; гордость ума гораздо бедственнее, чем гордость воли. Ибо гордость воли, будучи явна для ума, может быть иной раз им удобно уврачевана, через подклонение ее под иго должного. Ум же, когда самонадеянно утвердится в мысли, что его собственные суждения лучше всех других, кем, наконец, может быть уврачеван? Может ли он кого-либо послушаться, когда уверен, что суждения всех других не так хороши, как его собственные? Когда же это око души – ум, помощью которого человек мог бы узнавать и исправлять гордость воли, сам ослеплен гордостью и остается неуврачеванным, кто уврачует и волю? И бывает тогда внутри все расстроено, и притом так, что негде и некому пластыря приложить. Вот почему надлежит тебе как можно скорее воспротивиться этой пагубной гордыне ума, прежде чем она проникнет до мозга костей твоих; сопротивляйся же, обуздывай быстроту ума своего и покорно подчиняй свое мнение мнению других; будь безумен из любви к Богу, если желаешь быть премудрее Соломона. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1 Кор. з, 18).

Глава десятая
Как обучить свою волю, чтобы она во всех своих делах, внутренних и внешних, как последней цели искала одного благоугождения Богу

   Кроме обучительного упражнения своего ума, надлежит тебе управлять и своей волей так, чтобы не позволять ей склоняться на свои пожелания, а напротив, вести ее к тому, чтобы она была совершенно единой с волей Божией. И при этом твердо содержи в мысли, что недостаточно для тебя того одного, чтобы желать и искать всегда благоугодного Богу, но надлежит еще притом, чтобы ты желал этого как движимый самим Богом и для той единой цели, чтобы угодить Ему от чистого сердца. Для того, чтобы твердо стремиться к этой цели, мы должны выдерживать более сильную борьбу со своим естеством, чем при всем том, о чем было говорено выше. Ибо естество наше так склонно к угождению себе, что во всех делах своих, даже самых добрых и духовных, ищет успокоения и услаждения себя самого, и этим, незаметно и утаенно, похотливо питается как пищей.
   От этого бывает, что когда предстоят нам духовные дела, мы тотчас вожделеваем их и устремляемся к ним, однако ж не как движимые волей Божией или не с той одной целью, чтобы угодить Богу, но ради того утешения и обрадования, которое порождается в нас, когда вожделеваем и ищем того, чего хочет от нас Бог: такая прелесть бывает тем скрытнее и утаеннее, чем выше само по себе и духовнее то, чего вожделеваем. Почему я и говорю, что не должно нам довольствоваться тем одним, чтобы желать, чего хочет Бог, но надлежит еще желать этого, как, когда, почему и для чего хощет того Он. И апостол заповедует нам испытывать, какова воля Божия, не только благая, но и угодная, и совершенная по всем обстоятельствам, говоря: не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим. 12,2). Так как если в деле будет недостаток хоть по одному какому-нибудь обстоятельству или если мы будем совершать его не от всего произволения и не всеусиленно, то явно, что оно является и именуется несовершенным. Заключай из этого, что даже когда вожделеваем мы и ищем Самого Бога, то и в этом деле могут иметь место некие неправости и опущения, и в него могут прокрадываться своего рода льщения нашей к себе любви или нашего самолюбия, так как при этом часто имеем мы в виду больше собственное наше благо для себя самих, чем волю Божию для Самого Бога, Который благоугождается делами только во славу Его творимыми и хочет, чтобы мы Его одного любили, Его одного вожделевали и Ему одному работали.
   Итак, если ты, брат мой, желаешь предохранить себя от таких утаенных препон на пути к совершенству, если желаешь успешно установиться в таком благонастроении, чтобы и желать, и делать все только ради того, что хочет Бог, только во славу Его, и для благоугождения Ему, и для работания Ему одному, желающему, чтобы в каждом нашем деле и в каждом нашем помышлении Он один был и началом, и концом – поступай следующим образом.
   Когда предстоит тебе какое-то дело, согласное с волей Божией или само по себе хорошее, не склоняй тотчас воли своей к нему и не вожделевай его, если прежде не вознесешься умом своим к Богу, чтоб уяснить, в чем прямая воля Божия на то, чтобы желать и совершать такие дела, и что они благоугодны Богу. И когда так утвердишься в мыслях, что самой волей Божией будет определяться у тебя склонение воли твоей, тогда вожделевай это дело и совершай ради того, что этого желает Бог, ради одного Ему благоугождения и лишь во славу Его.
   Равным образом, когда желаешь отклониться от того, что несообразно с волей Божией или не хорошо, не тотчас отвращайся от того, но прежде прилепи око ума своего к воле Божией и уясни себе, что прямая воля Божия в том, чтобы ты отклонился от этого для благоугождения Богу. Потому что лесть нашего естества крайне тонка и немногими распознается: оно утаенно ищет одного своего, а между тем, по видимости, так ведет дело, что нам кажется, будто единственная у него цель – благоугождать Богу, чего на деле по истине нет.
   Таким образом, часто случается, что, желая или не желая чего-либо собственно для себя, в свою угоду, мы думаем, что желаем или не желаем того единственно для угождения Богу. Чтобы избежать такого самопрельщения, исключительное средство – чистота сердца, которая состоит в совлечении ветхого человека и в облечении в нового. К этому направляется вся невидимая брань.
   Желаешь ли научиться искусству, как это делать, – послушай. В начале всякого своего дела надлежит тебе отвергнуть, насколько возможно, всякое собственное хотение и не желать, ни делать, ни отклоняться от дела, если прежде не почувствуешь, что тебя к тому подвигает и устремляет единственно сознание на то воли Божией. Если во всех своих делах внешних, и тем более внутренних – душевных, не можешь ты всегда действительно чувствовать это подвижение от Бога, удовольствуйся возможностью его в тебе, именно всегда имей искреннее такое настроение, чтобы во всяком деле ничего не иметь в виду, кроме единого угождения Богу.
   Действенно чувствовать подвижение от Бога на дело можно или через божественное просвещение, или мысленное озарение, в которых чистым сердцам созерцательно открывается воля Божия, или через внутреннее вдохновение Божие, внутренним неким словом, или через другие действия благодати Божией, в чистом сердце действуемые, как то теплоту животочную, радость неизреченную, взыграния духовные, умиление, сердечные слезы, любовь Божественную и другие боголюбивые и блаженные чувства, бывающие не по воле нашей, но от Бога, не самодеятельно, а страдательно. Всеми такими чувствами удостоверяемся, что то, что хотим сделать, – по воле Божией. Прежде же всего нам надлежит воссылать к Богу теплейшую и чистейшую молитву, всеусердно моля Его однажды, дважды и многажды просветить тьму нашу и вразумить нас. Трижды помолись, говорят великие старцы Варсонофий и Иоанн, и потом куда склонится сердце твое, то и делай. Не следует притом забывать, что при всех исчисленных внутренних духовных движениях, образующиеся в тебе решения должен ты поверять советом и рассуждением опытнейших.
   В отношении к делам, совершение которых должно длиться или постоянно, или более или менее долгое время: не только в начале приступания к ним надлежит иметь в сердце искреннее решение трудиться в них только для угождения Богу, но и после, до самого конца, должно часто обновлять такое благонастроение. Так как если ты будешь так поступать, то не будешь находиться в опасности быть опять оплетеннным узами естественной любви к самому себе, которая, клонясь более к самоугодию, нежели к Богоугождению, с продолжением времени нередко успевает незаметно уклонить нас от первоначального доброго благонастроения и доводит до изменения первых добрых намерений и целей. Поэтому-то Григорий Синаит и написал: «Каждочасно внимай и настроению воли своей с тщательным рассмотрением, куда она клонится, по Богу ли, ради ли самого добра и для пользы душевной сидишь ты безмолвствуя, поешь, читаешь, молишься и проходишь другие подвиги, чтобы иначе без своего ведома не окрадывать тебе самого себя» (греч. «Добротолюбие», гл. 19, с. 916).
   Почему кто не внимает этому, тот после того, как начнет делать какое-либо дело с единственной целью благоугодить Господу, потом мало-помалу нечувствительно вводит в то дело и самоугодие, находя в нем и удовлетворение своим пожеланиям, и это в такой степени, что уже совсем забывает о воле Божией. И связывается он услаждением от того дела так сильно, что если Сам Бог воспрепятствует ему исполнять его посредством болезни, или через искушение от людей и бесов, или другим каким образом, он возмущается против того весь и нередко осуждает то одного, то другого, что послужили ему препоной в любимом ему течении дел, иной же раз ропщет на Самого Бога – что служит явным признаком, что его сердечное настроение не Божие, а породилось от поврежденного и гнилого корня самолюбия.
   Потому что кто бывает подвигаем на дела одним сознанием воли Божией на то и одним желанием угодить через то Богу, тот никогда не вожделевает одного дела более другого, хотя бы одно из них было высоко и велико, а другое – низко и малозначительно; но имеет одинаковое расположение воли к ним обоим, поскольку они угодны Богу. Потому такой человек, высокое ли и великое какое дело делает или низкое и малозначительное, равно бывает спокоен и доволен, что всесторонне объят он своим главным намерением и своей главной целью – всегда и во всех своих делах быть лишь благоугождающим Богу, в жизни ли то или в смерти, как говорит и апостол: и потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными (2 Кор. 5, 9). Ради этого, возлюбленный, будь всегда к себе внимателен и сам в себе сосредоточен и всячески старайся направлять дела свои исключительно к этой цели.
   Если когда будешь подвигнут на какое-либо дело и по такому душевному побуждению, чтобы избежать мучений ада или получить в наследие рай, то ты можешь и это мысленно направить к последней цели твоей – благоугождать Богу хождением в воле Его, потому что Бог хочет, чтобы ты вошел в рай, а не отошел в ад.
   Это побуждение или цель – благоугождать Богу – и познать вполне невозможно никому, какую она имеет силу и мощь в нашей духовной жизни. Потому что пусть какое-либо дело будет само по себе самое простое и последнее, но когда оно творится единственно для благоугождения Богу и во славу Его, тогда оно бывает несравненно ценнее в очах Божиих, чем многие другие высокие, славные и величайшие дела, совершаемые не с этой целью. Почему для Бога приятнее видеть, когда ты один динарий дашь бедному с той лишь целью, чтобы благоугодить божественному Его величествию, нежели когда ты обнажился бы от всего своего имущества с другой какой целью, даже с той, чтобы получить небесные блага, хотя такая цель и добра, и желательна.
   Этот внутренний подвиг, который должно тебе держать при каждом деле, подвиг – направлять свои мысли, чувства и дела к одному благоугождению, сначала покажется тебе трудным, но потом он станет легким и удобным, если, во-первых, непрерывно будешь упражняться в таком духовном делании, а во-вторых, всегда будешь возгревать в себе вожделение Бога, к Нему воздыхая живым устремлением сердца как к единому совершеннейшему благу, достойному того, чтобы Его искать для Него Самого, Ему служить и Его любить более всего другого.
   Такое искание беспредельного блага в Боге чем чаще будет происходить в сознании и чем глубже будет проникать в чувство сердца, тем чаще и тем теплее будут совершаться сказанные действия воли нашей и тем скорее и удобнее образуется в нас навык – всякое дело делать по одной любви к Господу, и по одному желанию благоугодить Ему, наидостойнейшему всякой любви.

Глава одиннадцатая
Некоторые напоминания, которые могут подвигать нашу волю на желание всяким делом благоугождать Богу

   Чтобы с большим удобством мог ты подвигать волю свою – во всем желать одного угождения Богу и славы Его, припоминай почаще, что Он прежде почтил тебя разными образами и явил к тебе Свою любовь: создал тебя из ничего по образу и подобию Своему и все другие твари сотворил на служение тебе; избавил тебя от рабства диавола, послав не Ангела какого, но Сына Своего Единородного, чтобы Он искупил тебя, не тленной ценой злата и серебра, но бесценной Кровью Своей и Своей смертью, самой мучительной и уничижительной; после же всего этого каждый час и каждое мгновение сохраняет тебя от врагов, борется за тебя Божественной Своей благодатью; уготовляет в питание и защищение тебя в Пречистых Тайнах Тело и Кровь возлюбленного Сына Своего. Все это – знак великой чести и любви к тебе Бога, чести такой великой, что и постигнуть нельзя, как столь великий Владыка всяческих оказывает такую честь нашему ничтожеству и непотребству. Судя по этому, какое чествование и какое благоговеинство должны мы воздавать столь безмерному Величеству, сотворившему для нас такие предивные дела. Если мы не можем удержаться, чтобы не воздавать земным царям, благодетельствующим нам, за то благодарением, прославлением, чествованием и повиновением, то в какой безмерной мере должны все такое воздавать мы, ничтожнейшие, Высочайшему Царю всяческих, столько нас возлюбившему и облагодетельствовавшему, что и числа тому невозможно определить.
   Кроме же всего этого, теперь сказанного, содержи всегда в памяти, что Божеское величие само по себе достойно всякого чествования, поклонения и чистосердечного служения на благоугождение Ему.

Глава двенадцатая
О многих желаниях и стремлениях в человеке, и об их борьбе между собой

   Знай, что в этой невидимой брани две воли в нас воюют между собой: одна принадлежит разумной части души и потому называется волей разумной, высшей, а другая принадлежит чувственной нашей части, и потому называется волей чувственной, низшей, вообще же называется она волей бессловесной, плотской, страстной. Высшая воля желает всегда одного добра, а низшая – лишь зла. То и другое совершается само собой, почему ни доброе желание само по себе не вменяется нам в добро, ни злое – во зло. Вменение зависит от склонности нашего свободного произволения; поэтому когда склоняемся мы своим произволением на доброе желание, оно вменяется нам в добро, а когда склоняемся на злое желание, оно вменяется нам в зло. Желания эти сопутствуют одно другому: когда приходит доброе желание, тотчас выступает против него желание злое, и когда приходит желание злое, тотчас выступает против него желание доброе. Произволение же наше – свободно следовать тому и другому, и к какому желанию склоняется оно, то и бывает на этот раз победительным. В этом и состоит вся наша невидимая духовная брань. Цель ее для нас должна состоять в том, чтобы никак не позволять своему свободному произволению склоняться на желание низшей, плотской и страстной воли, а всегда следовать одной воле высшей, разумной, потому что она – воля Божия, следовать которой – коренной закон нашего бытия: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека, – говорит премудрый (Еккл. 12,13). То и другое желание влечет к себе наше произволение и желает подчинить его себе. Подави низшее желание и склонись на высшее – и победа за тобой; а изберешь низшее, презрев высшее, – побежденным окажешься ты сам. Св. Павел пишет, что внутри нас происходит борение: нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих (Рим. 7, 21–23). И всем предписывает как закон: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти (Гал. 5,16). А этого без борьбы с плотью достигнуть нельзя.
   Особенно великий подвиг и тяжелый труд должны бывают испытывать вначале те, которые прежде своей решимости изменить мирскую и плотскую жизнь на жизнь богоугодную и предаться делам любви и искреннего работания Богу связали себя злыми навыками через частое удовлетворение желаний своей плотской и страстной воли. В них рядом со свободным произволения хотя с одной стороны и стоят возжеланные им требования разумной воли, Богом воздействуемые, но зато и с другой стороны стоят все еще не без сочувствия встречаемые пожелания воли плотской и страстной и, противоборствуя первым, влекут его на свою сторону с такой силой, как иной раз тянут на веревке подъяремное животное; и только благодать Божия дает им силы твердо стоять в однажды принятом намерении. Время противоборства им и неуступание победы ослабляют их силу, но борьба от этого не прекращается.
   Потому пусть никто не мечтает стяжать истинное христианское благонастроение и христианские добродетели и работать Богу как подобает, если не хочет понуждать себя на отвержение всяких страстных движений плотской воли, не только больших, но и малых, которым он прежде привык удовлетворять охотно и любительно. В том-то, что по саможалению не хотят себя понуждать и себе отказывать решительно во всем, и лежит главная причина, почему так мало достигающих полного христианского совершенства. Ибо когда они, с трудом победив большие страстные склонности, не хотят потом понудить себя на побеждение малых, кажущихся ничтожными, то, поскольку эти малые – порождения и выражения больших, удовлетворяя им, они питают и эти последние, которые потому продолжают жить и действовать в сердце, хотя обнаруживаются не в больших размерах. Поэтому сердце при этом остается страстным и нечистым и главное – нимало не отрешенным от самоугодия и саможаления, которые всегда оставляют в сомнительном достоинстве всякие дела богоугождения.
   Например, есть такие, которые, не присваивая себе чужого, не в меру любят свое и, с одной стороны, слишком много уповают на него, с другой – бывают туги на благотворение; другие, не домогаясь почестей недобрыми средствами, не ставят, однако ж, их ни во что, а нередко и желают, чтобы как-нибудь устроилось получение их будто против их воли; иные опять соблюдают подолгу положенные посты, не отказываются, однако ж, удовлетворять желание поесть вдоволь и сладко, чем вполне уничтожается достоинство поста; некоторые живут целомудренно, однако ж продолжают держать сношения и знакомства с нравящимися им лицами и услаждаются тем, не хотя понять, что через это они воздвигают в себе большое препятствие к совершенству в духовной жизни и единению с Богом.
   Прибавлю сюда же невнимание некоторых к естественным недостаткам своего характера, которые, хотя не зависят от произвола, делают, однако ж, его повинным суду, когда кто, видя, как они мешают делу духовной жизни, не заботится не только совершенно их уничтожить, но и вложить в безвредные пределы, когда это возможно, с помощью благодати Божией, при должном к себе внимании и ревности. Таковы, например: нелюдимость, вспыльчивость, впечатлительность и вследствие того – не рассуждающая быстрота в словах, движениях и делах, суровость и ворчливость, упорство и спорливость и подобное. Все такие естественные несовершенства и немощи следует исправлять, у одних отнимая излишества, к другим прилагая недостающее, и те, и другие преобразуя в соответственные добрые качества. Так как ничто естественное, как бы оно дико и упорно ни было, не может устоять против произволения, когда оно, вооружась благодатью Божией, возревнует со всем вниманием и тщанием противостоять ему.
   Вследствие вышесказанного бывает, что одни и делают добрые дела, но дела эти остаются несовершенными, хромающими, сплетенными с похотями, царствующими в мире (ср. 1 Ин. 2, 16). Оттого эти лица нимало не преуспевают на пути ко спасению, но вращаются на одном месте, а нередко возвращаются вспять и впадают в прежние грехи, так как, видно, и сначала не вполне возлюбили они добрую жизнь во Христе, не всецело преисполнились чувством благодарения к Богу, избавившему их от власти диавола, и не с совершенной решимостью положили работать Ему Единому на благоугождение Ему. Отсюда же происходит и то, что такие всегда остаются необученными в добре и слепыми и не узревают опасности, в какой находятся, думая, что положение их прочно и им не угрожает никакая беда.
   Поэтому, возлюбленный во Христе брат мой, убеждаю тебя, возлюби трудность и тягостность, какие неизбежно сопровождают внутреннюю брань нашу, если не желаешь всегда быть побеждаемым. Так советует и премудрый Сирах: не отвращайся от трудной работы (Сир. 7, 15). Потому что на этом все в этой брани стоит, как на основании. Чем сильнее возлюбишь ты эту трудность или безжалостное к себе самоутруждение в подвигах, тем скорейшую и полнейшую победу одержишь ты над собой и над тем, что в тебе противоборствует высокому добру, а вследствие того преисполнишься всякой добродетелью и благонастроением, и мир Божий водворится в тебе.

Глава тринадцатая
О том, как надлежит воевать против бессловесной чувственной воли, и о деланиях, какие должна проходить воля, чтобы стяжать навык в добродетелях

   а) Как только ощутишь движения низшей чувственной и страстной воли, тотчас всеусильно воспротивься им и отнюдь не допускай, чтобы твое произволение, хотя бы и в малой степени, склонялось на них – подави их, искорени, отвергни от себя сильным напряжением воли.
   б) Чтобы это успешнее совершилось и принесло добрый плод, спеши возгреть вседушную неприязнь к такого рода движениям, как к врагам своим, ищущим похитить и погубить душу твою, – разгневайся на них.
   в) Но в то же время не забывай взывать к Подвигопомощнику нашему, Господу Иисусу Христу, о помощи, ограждении и укреплении доброй твоей воли; так как без Него мы не можем иметь успеха ни в чем.
   г) Эти три внутренних действия, искренно воспроизведенные в душе, всякий раз дадут тебе победу над недобрыми движениями. Но это только прогнание врагов. Если хочешь их самих поразить в самое сердце, для этого теперь же, если удобно, сделай что-нибудь противоположное тому, что внушало страстное движение, а если можно, положи делать то и всегда. Это последнее, наконец, совсем избавит тебя от появления испытанных тобой нападений.
   Поясним это примером. Предположим, что кто-нибудь оскорбил тебя чем-нибудь, большим или малым, и у тебя поднялись движения неудовольствия и раздражения с внушением отплатить. Внимай себе и спеши осознать, что эти движения хотят увлечь тебя не на доброе; потому стань в позу воюющего и защищайся: а) Пресеки эти движения, не давай им хода далее внутрь и никак не допускай своему произволению стать на их сторону, будто правую. Это значит – воспротивиться им. б) Но они все стоят на глазах, готовые опять к наступлению; восставь потому против них неприязнь, как против врагов, и разгневайся на них, по чувству самосохранения, пока можешь искренно сказать: неправду возненавидел я и возгнушался (Пс. 118, 163) или: совершенною ненавистью возненавидел я их: они стали для меня врагами (Пс. 138, 22). Это сильный удар им, и они отодвинутся, но не исчезнут. Затем: в) взывай к Господу: Боже! поспеши на помощь мне; Господи! не замедли помочь мне (Пс. 69, 2). И не переставай взывать, пока и следа не останется от вражеских движений и не водворится мир в душе, г) Умирившись так, сделай оскорбившему тебя что-нибудь такое, что бы показывало твою к нему мирность и благорасположение, слово дружеское, одолжение подручное и т. п.
   Это будет исполнением того, что заповедует св. Давид: уклоняйся от зла и делай добро (Пс. 33, 15). Такого рода действия прямо ведут к навыку добродетели, противоположной тем страстным движениям, которые смущали, а навык этот – поражение их в сердце, или умерщвление. Такого рода действия потрудись предупредить или сопроводить, или заключить таким внутренним решением, которое навсегда делало бы невозможными подобные страстные движения, именно в предлагаемом примере, почитая себя достойным оскорбления всякого, произведи в себе желание оскорбления и всякого рода оклеветаний, возлюби их и стань готовым с радостью встречать и принимать их как спасительнейшие врачевства. В других же случаях старайся возбудить и утвердить в себе другие соответственные чувства и расположения. Это значит – изгнать из сердца страсть и заместить ее противоположной ей добродетелью, что и представляет цель невидимой брани.
   Предложу тебе общее на все случаи указание по руководству святых отцов. У нас в душе три части, или силы: мысленная, желательная и раздражительная. От этих трех сил по причине повреждения их рождаются и троякого рода неправые помыслы и движения. От силы мысленной рождаются помыслы неблагодарности к Богу и ропотливости, Богозабвения, неведения божеских вещей, нерассудительности, всякого рода хульные помыслы. От силы желательной рождаются помыслы сластолюбия, славолюбия, сребролюбия со всеми их многочисленными видоизменениями, составляющими область самоугодия. От силы раздражительной рождаются помыслы гнева, ненависти, зависти, мщения, злорадства, зложелательства и вообще все злые помыслы. Все такие помыслы и движения следует тебе побеждать показанными приемами, стараясь всякий раз восставлять и водружать в сердце противоположные им добрые чувства и расположения: вместо неверия – несомненную веру в Бога, вместо ропотливости – искреннее благодарение Бога за все, вместо Богозабвения – непрестанную углубленную память о Боге вездесущем и всесодержащем, вместо неведения – ясное созерцание или перебирание в уме всех спасительных христианских истин, вместо нерассудительности – чувства, обученные в рассуждении добра и зла, вместо всяких хульных помыслов – Богохваление и славословие; равным образом вместо сластолюбия – всякое воздержание, постничество и самоумерщвление, вместо славолюбия – смирение и жажду безвестности, вместо сребролюбия – довольство малым и нищетолюбие; также вместо гнева – кротость, вместо ненависти – любовь, вместо зависти – сорадование, вместо мщения – прощение и мирность, вместо злорадства – сострадание, вместо зложелательства – доброхотство. Кратко совмещу все это со св. Максимом в следующих положениях: мысленную силу свою укрась непрестанным к Богу вниманием, молитвой и ведением Божеских истин, силу желательную – полным самоотвержением и отрешением от всякого самоугодия, силу раздражительную – любовью; и, верное слово, свет ума твоего никогда не помрачится в тебе, и сказанные недобрые помыслы не возмогут найти места в тебе. Если ты самодеятельно будешь восставлять в себе утром, вечером и в другие часы дня исчисленные добрые чувства и расположения, то враги невидимые не приблизятся к тебе, так как в таком случае ты будешь походить на полководца, который непрестанно осматривает свое ополчение и строит его в боевой порядок, а на такого нападать – враги это знают – неудобно.
   Останови больше внимание свое на последнем пункте – на действиях, противоположных тем, к каким влекут страстные помыслы, и на водружение в сердце противоположных страстям чувств и расположений. Только этим способом можешь ты искоренить в себе страсти, стать в более безопасное положение. Поскольку пока корни страстей остаются внутри, они всегда будут производить из себя свои порождения и ими затуманивать лик добродетелей, а иногда и совсем закрывать и вытеснять. В таких же случаях мы подвергаемся опасности опять впасть в прежние грехи и сгубить все труды свои.
   Знай потому, что этот последний прием должно тебе не один только раз употребить, но употреблять часто, многократно, непрерывно, до тех пор, пока не разобьешь, не расстроишь и не истребишь страстного навыка, против которого вооружаешься; ибо как навык этот взял силу над сердцем частым повторением известных действий в удовлетворение живущей в нем страсти, так, напротив, для ослабления и уничтожения такой власти надлежит, кроме его сердечного отражения, употребить противоположные прежним действия, противные страсти, ее бьющие и поражающие. Их частое употребление прогонит страстный навык, убьет движущуюся в нем страсть и укоренит в сердце противоположную добродетель и навык к соответственным ей делам. При этом я не стану много тебе разъяснять, так как это само собой видно, что для приобретения добрых навыков необходимо делать больше добрых дел, чем для навыков недобрых требовалось дел недобрых, потому что худые навыки скорее укореняются, имея помощником и споспешником себе живущий в нас грех или самоугодие. Почему, как ни будут казаться тебе трудными и неудобоисполнимыми такие противные твоей страсти действия, то по причине еще немощности твоей доброй воли, то по причине сопротивления тому твоей воли страстной, самоугодливой, ты ни за что не оставляй их, но всячески понуждай себя их делать. Пусть они несовершенны вначале, но они поддержат твою твердость и мужество на брань, и помогут тебе в пути к победе.
   Скажу еще: стой бодренно и, собравшись в себя вниманием, борись мужественно – и борись не с великими только и сильными, но и с малыми и легкими движениями каждой твоей страсти. Потому что малые открывают дорогу для великих, особенно когда обратятся в привычку. Опыт уже не раз подтверждал, что когда кто мало обращает внимания и заботы об отражении от сердца малых страстных пожеланий, после того как преодолел уже великие, то такой подвергается внезапным и неожиданным нападениям врагов, и таким сильным, что не устаивает в борьбе и падает еще ниже прежних падений.
   Напоминаю тебе, кроме того, что тебе надобно отсекать и умерщвлять всякое пристрастие к вещам, хотя позволительным, но не необходимым, если замечаешь, что они ослабляют напряжение твоей доброй воли, отвлекают внимание к себе и расстраивают заведенный тобой порядок благочестивой жизни, каковы: прогулки, вечера, беседы, знакомства, стол, сон и подобное. Много добра получишь ты от этого – подготовишься побеждать себя и во всем другом, станешь более сильным и опытным в борьбе с искушениями, избежишь многих и многих сетей диавола, который умеет расстилать их среди этих незазорных стезей, и, уверяю, будешь совершать дела, не неблагоугодные Богу.
   Итак, возлюбленный, если ты последуешь моим указаниям и бодренно вступишь в вышеозначенные святые подвиги, то, будь уверен, в короткое время преуспеешь и станешь истинно духовным и самим делом, а не лживо и только по имени. Но знай, что самопротивление и самопринуждение тут – неотложный закон, исключающий всякое самоуслаждение, даже и в духовном порядке жизни. Если ты примешаешь сюда или исключительно будешь избирать делания лишь приятные, хотя из духовного порядка, то испортишь все свое дело, будешь трудиться, но настоящего плода не получишь, а получишь только пустоцвет и ни в чем духовном подлинно и прочно не утвердишься. Будет казаться, что имеешь нечто духовное, но на деле того не будет. Так как все истинно духовное производится благодатью Святого Духа; благодать же эта вселяется только в тех, которые распяли себя в злостраданиях и произвольных лишениях без всякого самосожаления и через то соединились с претерпевшим за них распятие Господом Спасителем нашим.

Глава четырнадцатая
Как быть, когда высшая разумная воля кажется совсем будто побеждаемой волей низшей и врагами

   Если иной раз восчувствуешь такое сильное восстание греховное, что тебе покажется, будто уж и устоять против него не можешь и будто уж сама ретивая ревность противостоять ему иссякла, то смотри, брат мой, не опускай рук, но встрепенись и стой твердо. Это вражеская уловка – помыслом о безнадежности устоять – подсечь самое противостояние и заставить, сложив всякое оружие, отдаться в руки врагов. Приводи тогда пояснее на мысль эту кознь врага и не уступай. Потому что, пока ты не склонишься произволением на страстное влечение, ты все состоишь в числе победителей, отражателей и поражателей врага, хотя бы даже сочувствие твое отошло уже на сторону страсти. Принудить же твое произволение никто и ничто не может, или против воли твоей вырвать из рук твоих победу и низложить тебя, какую бы сильную и ожесточенную брань ни поднимали в тебе враги твоего спасения. Бог даровал нашему свободному произволению такую силу, что хотя бы все свойственные человеку чувства, весь мир и все демоны вооружились против него и вступили с ним в схватку, они насиловать его не могут; на его стороне всегда останется свобода возжелать предлагаемого и ими требуемого, если захочет, и не возжелать, если не захочет. За то оно и отвечает за все и подлежит суду.
   Запомни же хорошо, что как бы ни казался ты себе расслабевшим, ты отнюдь не можешь извинять себя, если склонишься на страстное влечение. Это и совесть твоя скажет тебе. Приготовься же тем тверже противостоять, чем сильнее падение, и никогда не отступай от такого решения, при всяком таком случае возглашая в себе командирские слова к нам одного из наших главнокомандующих: стойте в вере, будьте мужественны, тверды (1 Кор. 16, 13).
   Держа таким образом произволение свое непреклонным на греховное возбуждение и стоящим на стороне требований высшей воли, пускай в дело одно за другим и свои духовные оружия. Главное из них молитва. Ею и воодушевляй себя, говоря в себе: «Господь просвещение мое и Спаситель мой: кого убоюсь? Господь, защитник жизни моей: кого устрашусь? Если выстроится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня брань, на Него я уповаю (Пс. 26, 1,3). Не на лук мой уповаю, и меч мой не спасет меня… О Боге будем хвалиться всякий день и имя Твое будем исповедывать во век (Пс. 43, 7, 9). Страха же вашего, враги, не убоюсь, и не смятусь. Господа сил, Того освящу, и Он будет вам за меня в страх. На Него уповая пребуду, и Он будет мне во освящение. Аще бо паки возможете, снова побеждены будете: и иже аще совет совещаете, разорит Господь, и слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас (ср. Ис. 8, 12–14, 9,10)».
   Воодушевясь так, сделай и ты то же, что делает иной раз в видимой брани воин, сильно теснимый врагом: воин немного отскакивает назад, чтобы избрать лучшую точку и присмотреться, как удобнее пустить стрелу в сердце врага; а ты, собрав помыслы свои внутрь и восставив сознание и чувство своего ничтожества и немощности самому сделать должное в это время, прибегни к Богу Всемогущему и с теплым упованием и слезами призови Его на помощь против борющей тебя страсти, говоря: «Восстань, Господи! помоги мне и избавь меня имене ради Твоего (Пс. 43, 27). Побори, Иисусе мой, борющихся со мною. Возьми оружие и щит и восстань на помощь мне… Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей, да возвратятся вспять и постыдятся умышляющие мне зло (Пс. 34, 1–2,4). Владычице Богородице, не допусти мне уступить врагам и быть побежденным ими. Ангел Хранитель мой, покровом твоих крыльев укрой меня от вражеских стрел, и мечом твоим порази и отгони их от меня».
   Потерпи в таких воззваниях, и увидишь скорую помощь. Внимай, однако ж, себе пристальнее. Враг знает силу таких воззваний к Богу и спешит упредить их или расстроить бессмысленной, возбуждаемой им ропотливостью на Бога: зачем попустил Он подвергнуться такому вражескому нападению и впасть в такую опасность – чтобы через это и воззвания не допустить или пресечь, и сделать недостойным Божией помощи. Как только заметишь такое богопротивное движение, спеши восставить то искреннее и истинное убеждение, что Бог не искушает никого и что каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (Иак. 1,13–14). Затем вникни в предшествовавшие дела свои, чувства и помышления, и найдешь, что из них народилась приведшая тебя в опасное положение внутренняя буря. Враг наклеветал на Бога, а твои оплошности прикрыл. Тебе предстоит верой оправдать в себе Бога и рассуждением снять с себя вражеский льстивый покров, облегчить себя в поблажках себе и невнимании, и в покаянии исповедав сей внутренний грех пред Богом, возвратиться к воззваниям, как указано, которые возвратят тебе и всегда готовую особенно в таких случаях помощь Божию.
   После этого, когда внутренняя буря стихнет, борение должно идти по общим правилам невидимой брани, о которых отчасти уже сказано.

Глава пятнадцатая
О том, что брань надо вести непрестанно и мужественно

   Если ты желаешь победить своих врагов как можно скорее и легче, необходимо тебе, брат, вести брань со всеми страстями своими непрестанно и мужественно, особенно же и преимущественно против самолюбия, или неразумной любви к себе в самоугодии и в саможалении, – потому что оно служит основой и источником всех страстей и потому что его иначе укротить нельзя, как непрестанными произвольными самоозлоблениями и любовной встречей скорбей, лишений, напраслин, притеснений со стороны мира и мирских. Опущение из виду этого безжалостного к себе отношения было, есть и будет всегда причиной безуспешности наших духовных побед, их трудности, редкости, несовершенства и непрочности.
   Итак, эта наша духовная брань должна быть у нас постоянная и непрестающая и должна быть ведена с душевной бодростью и мужеством, что ты легко можешь стяжать, если взыщешь того от Бога. Выходи же на эту брань, не колеблясь. Если придет смутительное помышление о ярости и непрестающей злобе, какую питают против тебя враги – демоны, и о многом множестве их полчищ, то, с другой стороны, помысли и о беспредельно величайшей силе Божией и о любви Его к тебе, равно как и о несравненно большем множестве Ангелов небесных и о молитвах святых. Все они не явно борются за нас с нами против врагов наших, как написано относительно Амалика, что рукой тайной ратует Господь на Амалика (см. Исх. 17,16). Сколько слабых жен и сколько маловозрастных детей подвигло на брань помышление о такой мощной и всюду готовой помощи! И они одержали верх и победили всю мудрость мира, все козни врага диавола и всю злобу ада.
   Поэтому никогда не следует тебе устрашаться, когда начнет докучать тебе наплыв помышлений, что брань врагов против тебя слишком сильна, что ей конца нет и что она протянется на всю твою жизнь, что не избежать тебе падений и многократного и разнообразного их повторения. Знай, что враги наши со всеми своими кознями состоят в руках Божественного нашего Архистратига, Господа Иисуса Христа, в честь и славу Которого ведешь ты брань. Как Он Сам вводит тебя в брань, то, несомненно, не только не допустит врагов твоих сделать тебе насилие и победить тебя, если ты сам произволением своим не перейдешь на их сторону, но будет Сам поборать за тебя и предаст врагов твоих побежденными в твои руки, когда и как это Ему будет благоугодно, как написано: Господь Бог твой ходит среди стана твоего, чтобы избавлять тебя и предавать врагов твоих [в руки твои] (Втор. 23, 14).
   Если Господь замедлит дать тебе полную победу над врагами и отложит это до последнего дня твоей жизни, то знай, что это сделает ради большего для тебя самого блага; только ты не отступай и не переставай вести брань вседушно. Пусть иной раз и рану получишь, но не слагай оружия и не обращайся в бегство. Одно имей в мысли и намерении – воевать со всем воодушевлением и мужеством, потому что это неизбежно. Нет человека, которого бы миновала эта брань, в жизни ли или в смерти. И кто не ведет брани, чтобы победить страсти и своих врагов, тот неизбежно будет схвачен в плен, здесь ли или там, и предан смерти.
   Небесполезно тебе держать при этом в мысли и то, с какой целью Богу благоугодно оставлять нас в таком военном положении. А это вот для чего. Как древле Бог, вводя Израиля в землю обетованную, повелел истребить не все обитавшие там народы, а оставил на месте пять чуждых и враждебных Израилю племен: во-первых, для того, чтобы испытывать, твердо ли верует в Него избранный народ и верно ли исполняет Его заповеди, а во-вторых, для того, чтобы научить народ Свой искусству вести брани (см. Суд. 2, 21–23; 3, 1–2) – так не истребляет Он вдруг и все страсти наши, но оставляет их в нас, чтобы они вели с нами брань до самой смерти, для таковой же цели, именно чтобы испытывать нашу к Нему любовь и покорность воле Его и научать нас духовной брани. Подробнее излагает это блаженный Феодорит. Бог, говорит, делает это для того: а) чтобы мы не предавались беспечности и нерадению, но были бдительны, старательны и внимательны; б) чтобы мы не забывали о всегда готовом нападении на нас и не были внезапно окружаемы врагами и побеждаемы страстями; в) чтобы всегда пребывали прибегающими к Богу и ищущими и чающими помощи от Него; г) чтобы не гордились, а смиренно о себе мудрствовали; д) чтобы научились ненавидеть от сердца страсти и врагов, которые так неутомимо нападают на нас; е) чтобы испытывалось, до конца ли сохраняем мы Божию честь, любовь и веру; ж) чтобы побуждать нас точнее исполнять все заповеди Божии и не преступать даже и самых малых; з) чтобы на деле познать, насколько многоценна добродетель, и потому никак не соглашаться оставлять ее и падать в грехе; и) чтобы непрестанная брань давала нам возможность приобретать большие и большие венцы; к) чтобы Бога прославлять, диавола же и грех более посрамлять терпением своим до конца; л) чтобы, навыкнув брани в продолжение жизни, не боялись мы ее в час смерти, когда бывает самая жестокая против нас брань.
   Таким образом, будучи окружены всегда столькими и такими врагами, так злобно нас ненавидящими, не можем мы ожидать от них ни мира, ни перемирия, ни пресечения, ни отсрочки брани, а в каждое мгновение должны быть готовы на брань и тотчас же мужественно вступать в нее, как только откроют ее враги. Конечно, было бы лучше, если бы мы вначале не открывали дверей своего естества и не впускали врагов и страстей внутрь себя, в душу и сердце; но после того, как однажды проложили они себе дорогу в нас, нечего уже нам предаваться беспечности, но надлежит вооружиться против них, чтобы изгнать их из себя. Они бесстыжи и упорны и не выйдут, если не изгнать их бранью.

Глава шестнадцатая
Как воину Христову следует утром подниматься на брань

   Как только проснешься ты утром и несколько помолишься, говоря: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, – первое надлежащее тебе дело – это заключить себя, как в некоем месте или храмине, в своем собственном сердце. Установившись здесь, возведи затем себя в сознание и чувство, что слева от тебя стоит уже тот враг твой и то страстное влечение, с которыми ты состоишь в то время в борьбе, готовые тотчас напасть на тебя, и вследствие того восстанови в себе решительность или победить, или умереть, но не уступать; осознай также, что справа от тебя невидимо предстоят тебе победоносный Архистратиг твой, Господь наш Иисус Христос с Пресвятой Матерью Своей, и множеством святых Ангелов, с Архангелом Михаилом во главе, готовые на помощь тебе, и вследствие того воодушевись благонадежием.
   Вот восстанет на тебя князь преисподних, диавол, с полчищами бесов своих и начнет разжигать страстное в тебе влечение, уговаривая притом тебя разными льстивыми обещаниями твоему самоугодию перестать бороться с этой страстью и покориться ей и уверяя, что так будет лучше и спокойней. Но прислушайся к себе – в то же время должен слышаться тебе и с правой стороны остерегающий и воодушевляющий голос, который Ангел твой хранитель от лица всех, пребывающих справа от тебя, не преминет внушать тебе, говоря: «Ныне предлежит тебе брань с твоей страстью и другими врагами твоими. Не устрашись и не убойся, и не убегай от этого страха с поля брани. Так как Сам Господь Иисус, Архистратиг твой, стоит близ, окруженный тысяченачальниками и стоначальниками Бесплотных и всеми сонмами Ангелов святых, готовый споборать тебе против твоих врагов и не допустить их преодолеть тебя и победить, как обетовано: Господь будет поборатъ за вас (Исх. 14, 14)». Поэтому стой твердо, понуждай себя не поддаваться и всячески напрягайся перетерпеть это напавшее на тебя испытание, взывая из глубины сердца: Не предай меня на волю притеснителей моих (Пс. 26, 12). Взывай к Господу твоему, к Владычице Богородице, ко всем Ангелам и святым. Придет помощь, и ты победишь, ибо написано: Пишу вам, юноши, ободренные и ретивые воители, потому что вы победили лукавого (1 Ин. 2,13). Пусть ты немощен и связан худыми навыками, и враги твои сильны и многочисленны, но гораздо большая готова тебе помощь от Того, Кто создал тебя и искупил, и несравненно сильнее всех Бог Защититель твой в этой брани, как написано: Господь крепкий и сильный, Господь сильный в брани (Пс. 23, 8), Который притом имеет более сильное желание спасти тебя, чем враг твой погубить тебя. Итак, борись и никогда не тяготись трудом этой брани. Потому что таким трудом, нуждением себя и безжалостным, несмотря на боль, отрыванием себя от порочных навыков приобретается победа и стяживается великое сокровище, на которое покупается Царство Небесное и ради которого душа навсегда соединяется с Богом.
   Так каждый день с утра начинай во имя Божие борьбу с врагами твоими, оружием ненадеяния на себя и дерзновенной надежды на Бога, молитвой и безжалостным понуждением себя на подобающие труды и подвиги духовные, преимущественно же оружием умно-сердечной молитвы: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». Имя это страшное, как меч обоюдоострый, когда оно вращается в сердце, поражает и прогоняет демонов и страсти. Почему Иоанн Лествичник сказал: «Именем Господа Иисуса бичуй супостатов». Об этой молитве ниже будем говорить в особой главе. Таким, говорю, оружием поражай того врага, ту страсть и то злое влечение, которое борет, в том порядке, который я указал в 13-й главе, – именно сначала сопротивлением страсти, потом возненавидением ее и, наконец, делами противной ей добродетели, совершая все это, скажем так, в молитвенной атмосфере. Так действуя, будешь совершать дело, угодное Богу твоему, Который со всей торжествующей на небесах Церковью стоит невидимо и смотрит на борьбу твою.
   Трудна и томительна такая борьба, но не скорби и не опускай рук, помышляя, что, с одной стороны, мы имеем долг работать и благоугождать Богу нашему, с другой, что нам, как сказано было выше, неизбежно необходимо бороться, если хотим жить, потому что коль скоро перестанем бороться, тотчас поражены будем насмерть. Да не обольстит тебя враг внушением: «Ты только на час уступи». Пусть на час. Но чем станешь ты, отступив от жизни по Богу и предавшись миру и его утехам и наслаждениям плотским? Богоотступником, а таким стать не только на час, но и на одно мгновение страшно. К тому же, обычное ли дело, чтобы это было только на час? Не скорее ли потечет у тебя в этой богопротивной жизни час за часом, а потом дни за днями и годы за годами? А дальше что? Если смилуется над тобой Господь и даст тебе еще очнуться, избавиться от этой диавольской сети и пробудиться от сна греховного, ты все же должен будешь вступить в борьбу, от которой теперь бежишь, ища льготной жизни, с той только разницей, что тогда она будет для тебя несравненно тяжелее, острее и болезненнее, и к тому же малоуспешнее.
   Если же Господь оставит тебя в руках произволения твоего и врагов твоих, что тогда?
   Не буду повторять, скажу только: припомни, так как кто этого не знает? После жизни в томительных узах злых страстей, иногда в опьянении чувственности, но всегда без истинных радостей внезапно постигнет час смерти, страшно-мучительное состояние души, которое и слово Божие не могло изобразить, а сказало только: тогда будут взывать горам и камням: падите на нас (Откр. 6, 16). Этот вопль, начавшись в час смерти, будет немолчно продолжаться во все время по смерти до конца мира и услышится в момент наступления Страшного Суда, и всегда бесполезно. Не будь же настолько безумен, чтобы заведомо броситься в вечные адские муки, избегая моментальных подвижнических трудов и борений. Но как человек рассудительный, и, скажу, расчетливый, лучше теперь предприми недолгие труды и болезни духовной борьбы, чтобы, победив борющих, получить венец и быть в единении с Богом и здесь, и там, в Царствии Небесном.

Глава семнадцатая
В каком порядке следует нам бороться со своими страстями

   Весьма полезно тебе, брат мой, знать твердо то, в каком порядке следует тебе бороться со своими страстями, чтобы совершать это должным образом, а не просто как попало, как делают некоторые и мало успевают, нередко терпят и вред. Порядок, в каком надобно бороться с врагами своими и бороть свои злые пожелания и страсти, следующий: войди вниманием в свое сердце и тщательно исследуй, какими помыслами, какими расположениями и пристрастиями оно особенно занято и какая страсть наиболее господствует над ним и тиранствует в нем; потом против этой страсти прежде всего и поднимай оружие и ее старайся побороть. На этом и сосредоточь все внимание и заботу, с одним только исключением, что когда подымется между тем другая какая страсть случайно, то ей следует тебе тотчас заняться и ее прогнать, и потом опять обращать оружие против главной своей страсти, которая непрестанно выказывает свое присутствие и власть. Потому что как во всякой борьбе, так и в нашей невидимой, следует противоборствовать тому, что самым делом борет в настоящий момент.

Глава восемнадцатая
Как бороться с внезапно поднимающимися движениями страстей

   Если ты, возлюбленный мой, не привык еще бороться с внезапными движениями и возбуждениями страстей по поводу, например, оскорблений или других встреч, советую тебе вот что делать: поставить себе в закон всякий день, когда сидишь еще дома, просматривать все могущие встретиться с тобой случаи в продолжение дня, благоприятные и неблагоприятные, и какие вследствие того могут породиться в тебе страстные движения, похоти и раздражения – и наперед приготовься, как подавлять их в самом их зарождении, не давая им ходу. Действуя так, ты никогда не будешь внезапно застигнут никакими движениями страстей, но всегда будешь готов дать им отпор и сможешь ни гневом не смутиться, ни похотью не увлечься. Такого рода просмотр случайностей надо делать особенно тогда, когда собираешься выйти со двора и идти в такие места, где должен встретиться с личностями, могущими или привлечь, или раздражить. Будучи приготовлен, ты легко избежишь того и другого. Если и подымется какая волна страсти, перекатится через тебя или разобьется о тебя, как о твердый камень, а не подбросит тебя, как легкую ладью. Да уверит тебя в этом относительно гнева св. пророк Давид, говорящий: приготовился я без смущения (Пс. 118, 60).
   Но таким приготовлением не все уже сделано. Возбуждение страсти все же может подняться и тоже неожиданно. В таком случае вот что делай: как только ощутишь страстное движение, похотное или раздражительное, спеши обуздать его напряжением воли, низойди в сердце вниманием ума и всячески старайся не допустить его до сердца и блюди, чтобы оно ни тем, что раздражает, не раздражилось, ни к тому, что привлекает, не прилегло. Если же случится внезапно породиться в сердце тому или другому, постарайся на первый раз, чтобы то не вышло наружу, не обнаруживай того ни словом, ни взором, ни движением.
   Потом понудь себя возвести свой ум и свое сердце горе к Богу и, воспроизведя в себе ясное сознание и чувство беспредельной Божией любви и нелицеприятной Его правды, тем и другим постарайся вытеснить страстное движение и восставить противоположное ему доброе. При предстоящей встрече, может быть, и неудобно будет это сделать вполне как следует, но всячески намерения и напряжения делать то не оставляй. Пусть теперь это безуспешно – после докончишь, когда прекратится страстевозбудительная встреча. О том же неотложно попекись, чтобы не обнаружить порождающейся страсти. И это будет не давать ей хода. Зато, как только освободишься от недоброго притока впечатлений, спеши к сердцу и постарайся выбросить закравшуюся туда гадину.
   Но наилучшее и наидействительнейшее ограждение от внезапного возбуждения страстей – это устранение причин, от которых происходят всегда такие движения. Таковых причин на все две: любовь и ненависть. Если ты, возлюбленный мой, попался в плен любви к какому-либо лицу или пристрастен к какой-либо вещи, большой или малой, то естественно, что когда встречаешь их или когда видишь, что их оскорбляют и им вредят или хотят отвлечь и похитить их у тебя, ты тотчас возмущаешься тем, скорбишь, терзаешься и восстаешь против тех, которые это делают. Поэтому, если желаешь, чтобы не случались с тобой такого рода внезапные тревоги, попекись побороть и исторгнуть из сердца такую недобрую любовь и такое недоброе пристрастие, и чем дальше зашел ты в той и в другом, тем большее приложи попечение о том, чтобы оравнодушить себя и разумно относиться к вещам и лицам, так чем сильнее у тебя любовь и пристрастие, тем бурнее и внезапное возбуждение страсти во всех указанных случаях.
   Равно, если имеешь неприязнь к какому-либо лицу или отвращение к какой-либо вещи, то так же естественно приходишь внезапно в негодование или омерзение, когда встречаешь их, особенно, когда расхваливает кто их. Поэтому, если хочешь сохранить покой сердца в таких случаях, понудь себя на этот раз подавить восставшие недобрые чувства, а после истребить их и совсем.
   В этом поможет тебе такое рассуждение (относительно лиц), что и они – творения Божии, созданные, как и ты, по образу и подобию Божию всесильной десницей Бога живого, что и они искуплены и воссозданы бесценной Кровью Христа Господа, что и они – собраты твои и сочлены, которых не следует тебе ненавидеть даже в мыслях своих, как написано: не враждуй на брата твоего в сердце твоем (Лев. 19,17); особенно же, что когда ты – предположим, что они достойны нерасположения и неприязни, – восприимешь их в доброе расположение и любовь, то тем уподобишься Богу, Который любит все создания Свои и никаким не гнушается, как восхваляет Его премудрый Соломон: любишь все существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы что ненавидел (Прем. 11, 25) – и Который, презирая грехи человеческие, повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5,45).

Глава девятнадцатая
Как побороть плотские страсти?

   Прежде искушения внимание твое должно быть обращено на причины, которые обыкновенно служат поводом к порождению искушения или возбуждению страсти. Здесь закон: всевозможно избегай всех случаев, могущих возмутить покой твоей плоти, а особенно встречи с лицами другого пола. И если иной раз будет нужда беседовать с каким-нибудь таким лицом, беседуй не долго, соблюдая не только скромность, но и некую строгость в лице своем, и твои слова пусть будут при всей приветливости больше сдержанны, нежели благосклонны.
   Не верь врагу твоему вовек (Сир. 12, 10), – говорит премудрый Сирах. И ты никогда не верь телу своему: потому что как медь сама по себе рождает от себя ржавчину, так и растленное естество тела рождает из себя злые движения похоти. Ибо, как ржавеет медь, так и злоба его (Сир. 12, 10). Не верь же, еще повторю тебе, не верь в этом отношении самому себе, хотя, положим, ты не чувствуешь и столько уже времени не чувствовал этого жала твоей плоти. Потому что эта треокаянная злоба чего не делала многие годы, иногда делает в один час и в одно мгновение, и всегда молча делает свои приготовления к нападению. И знай, что чем больше прикидывается она другом и не подает ни малейшего повода к подозрению, тем больший потом наносит вред и нередко поражает насмерть.
   Должно также всякому бояться особенно тех лиц другого пола, с которыми почитает благословным обычное в житейском быту взаимообращение или потому, что они родственны, или потому, что благочестивы и добродетельны, или потому, что от них получено благодеяние и есть потребность почаще изъявлять им за то признательность. Бояться этого надо потому, что к такому, без страха и внимания к себе, взаимообращению всегда почти примешивается губительная чувственная сласть, которая потом мало-помалу нечувствительно проникает в душу до самых глубин и так омрачает ум, что подвергшиеся этой заразе начинают ни во что вменять всякие опасные причины греха, как-то: страстные взгляды, сладкие речи с той и другой стороны, привлекательные движения и положения тела, пожатия рук, от чего наконец впадают и в самый грех, и в другие диавольские сети, из которых иной раз и совсем высвободиться не могут.
   Бегай же, брат мой, этого огня, потому что ты порох, и никогда не дерзай в самонадеянности думать, что ты порох смоченный и весь наполнен водой доброй и крепкой воли. Нет, нет! Но думай лучше, что ты – сухой-пресухой порох и тотчас вспыхиваешь, как только почувствуешь огонь тот. Отнюдь не полагайся на твердость твоей решимости и твою готовность скорее умереть, чем оскорбить Бога грехом. Так как хоть и можно допустить, что ты потому смоченный порох, но от частого сообращения и сидения с глазу на глаз, огонь плотский мало-помалу иссушит оросительную воду доброго твоего произволения, и ты сам не заметишь, как окажешься пламенеющим плотской любовью до такой степени, что перестанешь стыдиться людей и бояться Бога и ни во что станешь вменять честь, жизнь и все мучения ада, стремясь к совершению греха.
   Бегая, избегай всевозможно:
   а) такого сообращения с лицами, могущими послужить для тебя в соблазн, если искренно желаешь не попасть в плен греха и не уплатить его оброка, который – смерть душевная. Премудрым называет премудрый Соломон того, кто боится и избегает причин греха, а того, кто много дерзая о себе, самонадеянно не избегает их, называет неразумным, говоря: Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен и самонадеян (Притч. 14,16). Не на это ли указывал и апостол, когда заповедовал коринфянам: бегайте блуда (1 Кор. 6, 18)?
   б) Бегай ничегонеделания и лености и стой бодренно, во все глаза смотря за помыслами и мудро устрояя и ведя дела свои, требуемые твоим положением.
   в) Никогда не ослушивайся настоятелей твоих и духовных отцов, но охотно повинуйся им во всем, скоро и с готовностью исполняя, что ни прикажут, и особенно то, что смирительно для тебя и противно твоей воле и твоим склонностям.
   г) Никогда не позволяй себе смело судить о ближнем, никого не суди и не осуждай, и особенно за этот самый плотский грех, о котором у нас речь, хотя бы кто явно впал в него, но имей к нему сострадание и жалость; не негодуй на него и не смейся над ним, но от его примера позаимствуй себе урок смирения и, зная, что и сам ты крайне слаб и на плохое подвижен, как прах на пути, говори себе: сегодня пал он, а завтра паду я. Знай, что если ты скор на осуждение и презрение к другим, то Бог больно накажет тебя за это, попустив тебе самому впасть в тот же грех, за который осуждаешь других. Не судите, да не судимы будете (Мф. 7,1) и на то же не будете осуждены, чтобы из падения своего познали пагубность гордыни своей и, смирившись, взыскали врачевства от двух зол: от гордости и блуда. Но если Бог по милости Своей и хранит тебя от падения и ты удерживаешь неизменно твердым целомудренный свой помысл, ты все же перестань осуждать, если осуждал, и не самонадеянничай, а лучше бойся и не верь своему постоянству.
   д) Внимай себе и бодрствуй над собой. Если стяжал ты какой дар Божий или находишься в добром состоянии духовном, не воспринимай в самомнении суетного и мечтательного о себе помышления, будто ты – нечто и что враги твои не посмеют напасть на тебя, и ты столько ненавидишь их и презираешь, что сразу отразишь, если они осмелятся приблизиться к тебе. Как только так подумаешь, падешь легко, как осенний лист с дерева.
   Вот что следует тебе соблюдать прежде искушения плотской страстью.
   Во время же самого искушения вот что делай: дознай поскорее причину, от которой породилась брань, и тотчас отстрани ее. Причина этому бывает или внутренняя, или внешняя. Внешней тому причиной бывают вольность очей, сладкие для слуха речи, такие же по содержанию и напеву песни, щегольские из нежных материй одежды, благоуханные для обоняния духи, вольные обращения и беседы, соприкосновения и пожатия рук, танцы и многое подобное. Врачевством против всего этого служат: скромное и смиренное одеяние, нежелание ни видеть, ни слышать, ни обонять, ни говорить, ни касаться ничего такого, что производит это срамное движение, особенно же избегание сообращения с лицами другого пола, как было сказано выше. Причиной внутренней служит, с одной стороны, жизнь в довольстве и покое плоти, когда все телесные желания находят полное удовлетворение, с другой – срамные помыслы, которые приходят или сами собой при воспоминании виденного, слышанного и испытанного, или от возбуждения их духами злобы.
   Что касается жизни в полном довольстве и покое плоти, то ее надобно ожесточить пощениями, бдениями, особенно многочисленными поклонами до утомления и другими произвольными телоозлоблениями, как советуют и заповедуют опытные и рассудительные святые отцы наши. А против помыслов, отчего бы они ни происходили, врачевством служат разные духовные упражнения, в соответствии с настоящим твоим состоянием и требуемые им, каковы: чтение святых и душеспасительных книг, особенно св. Ефрема Сирина, св. Иоанна Лествичника, «Добротолюбия» и других подобных, благочестивые размышления и молитва.
   Свою молитву, когда начнут нападать на тебя срамные помыслы, совершай так: тотчас обрати ум свой к распятому ради нас Господу и из глубины души взывай к нему: «Иисусе мой Господи! Сладчайший мой Иисусе! Поспеши на помощь мне и не дай врагу моему полонить меня!». В то же время обнимай мысленно и чувственно, если есть рядом, животворящий крест, на котором распят ради тебя Господь твой, целуй язвы Его и говори с любовью: «Святейшие язвы, язвы пречистые! Уязвите это мое окаянное и нечистое сердце и не допустите меня до того, чтобы я посрамил и оскорбил вас нечистотой своей».
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →