Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Морской лайнер при сжигании каждого галлона дизельного топлива продвигается только на 6 дюймов.

Еще   [X]

 0 

Полдень, XXI век (август 2011) (Коллектив авторов)

В номер включены фантастические произведения: «Нелегальное подключение» Сергея Фомичева, «Мент, летящий на крыльях ночи» Святослава Логинова, «Тени» Дарьи Беломоиной, «Владеть русалкой» Дмитрия Смоленского, «Виршители» Майка Гелприна и Александра Габриеля, «Только в профиль» Александра Сивинских .

Год издания: 2011

Цена: 25 руб.



С книгой «Полдень, XXI век (август 2011)» также читают:

Предпросмотр книги «Полдень, XXI век (август 2011)»

Полдень, XXI век (август 2011)

   В номер включены фантастические произведения: «Нелегальное подключение» Сергея Фомичева, «Мент, летящий на крыльях ночи» Святослава Логинова, «Тени» Дарьи Беломоиной, «Владеть русалкой» Дмитрия Смоленского, «Виршители» Майка Гелприна и Александра Габриеля, «Только в профиль» Александра Сивинских .


Альманах Бориса Стругацкого Полдень, XXI век (август 2011)

Колонка дежурного по номеру

   Мы стали жить в эпоху перемен, которая, согласно китайской мудрости, приносит несчастья.
   Мы разучились что-то делать раз и навсегда. Прочно, солидно. Мы переделываем то, что складывалось веками и десятилетиями, и, переделав наспех, начинаем переделывать снова. Горизонталь в вертикаль, а потом в диагональ. Эта имитация перемен создает настолько зыбкую основу существования, что поневоле даже те, кто пел вместе с Цоем, становятся ретроградами.
   Да, я ретроград. И это самое революционное в стране, где сотни тысяч милиционеров вдруг становятся полицейскими, не меняясь ни на йоту, где меняют вывески, не меняя сути, где слово «реформы» есть, а реформ как не было, так и нет.
   В наши косметические времена залатывания старых дыр и производства новых очень важно найти вектор, который не меняет направления и твердо указывает туда, куда следует направляться. Этот вектор лежит в душе, которая не требует реформ, а жаждет лишь пути к совершенству, к человечности и любви. И неважно – происходит ли это при помощи духовного наставника, церкви и религии, личного опыта и постижения, чтения правильных книг – всё ведет к тому, что душа проходит положенный ей путь, не обращая внимания на внешние перемены.
   Так было сто и тысячу лет назад. А роль литературы – по возможности быть поводырем в шествии из тьмы к свету. И фантастики, разумеется, тоже.
   Этого требуют наши сердца.
   Александр Житинский

1
Истории. Образы. Фантазии

Сергей Фомичёв
Нелегальное подключение
Повесть

   Герк поднялся с топчана и прошёл к пульту, мимоходом глянув в окно. Аэропорт жил своей жизнью. Выруливали, садились и взлетали самолёты, пробиваясь через двойное остекление рёвом двигателей на форсаже или реверсе. Где-то вне видимости разогревал четвёрку мощных турбовинтовых движков тяжёлый транспортник.
   Герк сел в кресло, надел наушники. Щёлкнул тумблером, таким массивным старинным тумблером, невесть кем и зачем прилаженным к современной пластиковой панели, и ввёл код доступа. Секунд десять или двенадцать, пока к оперативному потоку подключались его коллеги-смежники, в наушниках раздавался только фоновый шум.
   – Внимание! – объявил, наконец, диспетчер координационного центра Пирамиды. – Зафиксирована несанкционированная молитва в северо-восточной зоне. Всем подразделениям готовность номер один.
   – Садовник? – тут же спросил Ягуар.
   – Перехват невозможен, – ответил Шишкин. – Шесть минут назад зарегистрировано проникновение через защитный экран над районом Алтая.
   Герк чертыхнулся. Прорыв экрана означал, что действовать придётся в высоком темпе, на опережение. Не дожидаясь приказа от Ягуара, он набрал на клавиатуре коды активации поисковых бригад, поднял по тревоге личную группу, отправил предупреждение местным агентурам и выбросил передовой отряд во главе с заместителем на Алтай. Несколько серий ударов по клавишам – и раскиданные по конспиративным базам подразделения его отдела пришли в движение.
   – Координаты? – спросил между тем Ягуар, предпочитающий придерживаться установленного порядка, даже когда земля горит под ногами.
   – Уточняем, – ответил Шишкин.
   – Трасса?
   – Нет данных.
   – Тип?
   – Нет данных.
   Положение – хуже некуда. Последний раз сектанты проскочили у Садовника под носом три месяца назад, и тогда дело вышло жарким. Пока разыскали их капище, пока шли по следу и вылавливали, а те, не будь дураками, рванули в разные стороны, один из них успел наладить контакт. Но тогда люди Герка хотя бы знали координаты.
   Красные огоньки на мониторе постепенно сменились зелёными. Парни уже работали или ожидали приказов. Но сегодня вести их в бой предстоит самому Герку. Не тот случай, когда можно переложить работу на подчинённых. А посему – пистолет в кобуру, парализатор и биошаттер на пояс, куртку на плечи. Вместо массивных головных телефонов – клипсу на мочку уха, а под губу липкую «мушку» микрофона. Откинув клапан на рукаве, Герк активировал мобильный терминал и теперь мог отслеживать оперативный поток на ходу.
   – Присваиваю ситуации высшую степень угрозы, – предсказуемо сообщил Ягуар. – Микадо, твой выход.
   – Уже работаем, – ответил Герк, прохаживаясь по конторе и рассовывая по карманам и кармашкам запасные обоймы, блоки памяти, аккумуляторы, аптечку, рацион неприкосновенного запаса. – Но мне нужна локализация. Хотя бы приблизительно.
   – Садовник поступает в твоё распоряжение. Остальные подключаются по мере необходимости. Смежные сектора предупреждены.
   Лишённый идентификационной карты стационарный компьютер принялся методично уничтожать секретные файлы и делал это с таким смачным хрустом, словно и в самом деле перемалывал жерновами нечто вещественное и даже съедобное. Миланец, сменщик, запаздывал, а сам Герк, скорее всего, сюда не вернётся. Точку давно пора было менять.
   Он провёл растопыренной ладонью по волосам, задержался на лысине, как бы зондируя пальцами её последние успехи в экспансии; смиренно вздохнув, припечатал безобразие шляпой. В джинсах, сапогах, куртке и шляпе он походил на американского шерифа, только звезды на груди не хватало. В Пирамиде ходили на его счёт шутки и прибаутки, но чёрные плащи или строгие тройки, тем более камуфлированные комбинезоны, популярные у рядового состава, вызывали у Герка отрыжку.
   Дверь бесшумно закрылась, скрывая от посторонних нестандартную обстановку офиса. Если смотреть из холла – обычная конторка авиакомпании, одна среди многих настоящих, расположенных в огромном аэропорту. Кто когда-нибудь слышал о «Карго Баджет»? Неважно, здесь полно никому не известных компаний, владеющих парой самолётов. Но и фальшивым здесь был не только офис Герка. Выбираясь на вертолётную площадку, он скорее почувствовал, чем услышал за спиной шаги контролёра.
   – Бахус? – продолжал конференцию Ягуар.
   Это был общий позывной разведслужбы. Кто именно участвовал в операции с их стороны, кто отвечал на вопросы, не знал, наверное, и сам Ягуар, а уж Герка к таким тайнам и подавно не подпускали. Пирамида придавала конспирации большое значение. И ведь были причины.
   – Активность сект низкая, – доложили из разведывательного отдела. – На ближайшую неделю никаких мероприятий среди контролируемых нами групп не запланировано.
   – Значит, одиночка, – Ягуар позволил себе обобщение. – Фанатик.
   – Скорее всего, – отозвались из разведки. – Хотя не исключено появление неизвестной секты. На Алтае их пруд пруди. Какую-то могли и пропустить.
   – Сеть?
   – Всё как обычно. Мы прикрываем старые сайты, они открывают новые. Ничего экстраординарного не происходит. Упоминания Алтая, Катунского хребта и Белухи в переписке отмечены, но без привязки к конкретным акциям. Всё это обычная трепотня.
   – Клементина?
   Ягуар продолжал методично опрашивать подразделения и службы, пытаясь нащупать верную нить. Герк считал это пустой тратой времени. Сейчас рулили полевые агенты. Он уже садился в конвертоплан, когда шеф вновь вызвал его и предложил высказаться.
   – Всё зависит от того, насколько быстро объект установит контакт, – отвечая банальностями начальству, Герк кивком поприветствовал парней, дожидающихся его на борту. – И как скоро он научится использовать новые возможности.
* * *
   Болото кончилось. Вернее сказать, оно расступилось, вынужденно пропуская через безбрежье топей насыпь узкоколейки. Дмитрий запоздало подумал, что не стоило забираться так далеко и терять время, бултыхаясь в чёрной воде. Но ведь бог на стороне осторожных? Хотелось бы верить. Особенно сейчас.
   Он присел на торчащую из размытой насыпи шпалу. Вскрыл ножом банку тушёнки, быстро выел её, старательно игнорируя основной ингредиент блюда – «ушки и хвостики», как любил выражаться его школьный приятель. Скормив пустую банку болоту, он вытер нож и руки о штормовку.
   Одеждой придётся пожертвовать. Лишний груз сейчас ни к чему. Дмитрий снял штормовку, штаны, начал стягивать сапоги, как вдруг пискнул приёмник. Он вздрогнул от неожиданности. Неожиданности того рода, когда просыпаешься чуть раньше будильника: знаешь наверняка, что он вот-вот загремит, и всё же вздрагиваешь от звука. Ожидаемая неожиданность, можно сказать.
   – На связи, – осторожно произнёс он, активируя микрофон.
   – Слушаю вас, – ответил из динамика мужской голос. – Говорите.
   Приятный слуху баритон вещал на чистом и правильном русском языке и мог принадлежать кому угодно – банковскому клерку, например, или учителю, или инженеру – кому угодно, но не тому, от кого Дмитрий ожидал ответа. Посторонний же попасть на линию не мог. Поскольку никакой такой линии не существовало вовсе. Приёмник не был привычным волновым устройством, и связь базировалась на тех недавно открытых физических принципах, в которых Дмитрий, пусть и работая инженером, понимал мало и даже вовсе не понимал, если уж честно, но знал определённо, что перехватить такой сигнал невозможно, так как в привычном пространстве он попросту отсутствует.
   Разве только демоны сумели захватить резонатор. Но если случилось такое, то и рыпаться смысла уже не было. Скоро за ним приедут или, скорее, прилетят, и всё кончится.
   – Ты Бог? – спросил он, вытаскивая из рюкзачка пару кроссовок, серый джемпер и джинсы.
   – Нет, – ответил баритон.
   – Мне нужен Бог.
   – Бога нет, – ответил голос.
   Вот и всё. Простой ответ на вопрос, веками изводящий мыслителей, изводящий в прямом и переносном смыслах. А чего он, собственно, ожидал? Пошуровав в памяти, Дмитрий неохотно признал, что подсознательно ожидал он мощного такого баса, размеренно вещающего на церковно-славянском языке, вроде знакомого батюшки в покровской церквушке. Хотя втайне опасался, что заговорят с ним на иврите или на латыни, а то и вовсе на арабском или хинди каком-нибудь. Боялся, что Бог окажется не тем. Чужим. Так что «нулевой вариант» даже принёс некоторое успокоение. Ни нашим, ни вашим. Это честно.
   Дмитрий, впрочем, и раньше догадывался, что байки, распространяемые в сети и самиздате, в буклетах, подбрасываемых сектантами всех мастей в почтовые ящики, малость отличаются от действительности. Ведь тот, кто на самом деле сумел установить контакт, вряд ли стал бы кричать об успехе на каждом углу. Его быстро бы вычислили, а вычислив, неизбежно бы устранили. Остальные же питались даже не слухами, а отголосками пропущенных через многочисленные фильтры и микшеры слухов.
   – Его нет вообще или временно? – на всякий случай уточнил Дмитрий.
   – Вообще.
   – А кто ты? – спросил он, натягивая джинсы.
   – Ноосфера.
   Такой ответ Дмитрия озадачил. Пожалуй, даже больше, чем ответ на первый и главный вопрос. Он уж было попенял на инопланетян или на иную какую чепуху, циркулирующую в сети. Ноосферы в длинном списке конспирологических версий не значилось, а сам Дмитрий имел крайне поверхностное представление о данном предмете. Что-то где-то читал, конечно, но всё читанное слишком походило на эзотерику, пусть и облачённую в научные формы.
   – Бог, ноосфера, вселенский разум, это всё терминология, – сказал он. – А в чём различие?
   – В основном вопросе философии.
   Дмитрий задумался, потом сунул в болотники пару камней, плотно свернул, выпустив лишний воздух, связал со штормовкой, штанами и забросил свёрток в лужицу тёмной воды, зияющей посреди болота, словно крещенская прорубь.
   – И каков ответ? – возобновил он расспрос, ступая по старым шпалам к пятачку, где насыпь слегка расширялась, позволяя ожидать поезда, не стоя по колено в воде.
   – Первична материя. Сознание вторично.
   – Понятно. Ты можешь вытащить меня отсюда?
   – Нет.
   – Вот! – вздохнул он. – Это отличие для меня сейчас более существенно. Бог, наверное, смог бы.
   Рельсы загудели, залязгали, словно нож о точильный камень или два ножа друг о друга, чуть позже послышался сухой треск мотора, не обременённого глушителем, и, наконец, из-за поворота показалась «пионерка», тянущая лёгкий прицеп с грузами и людьми. Машинист и пассажиры посмотрели на странника равнодушно, или вовсе смотрели сквозь него. Дмитрий уже появлялся в этих краях несколько раз, чего, похоже, хватило, чтобы не вызывать любопытства, но явно недоставало для приветливых кивков или улыбок. И для того, чтобы машинист сбросил скорость, этого не доставало тоже, так что заскакивать пришлось на полном ходу. Впрочем, какой там полный ход у «пионерки»?
* * *
   Вентиляторный контур сложился, отчего двигатели, похожие при старте на пивные бочонки, похудели и стали напоминать сигары. Нос выпрямился, крылья втянулись в корпус. Машина шла на сверхзвуке, пожирая горючее и пространство, но атмосфера в салоне скорее напоминала зал ожидания. Новой информации так и не появилось, а оперативный поток выглядел скудной струйкой, состоящей из второстепенных докладов кабинетных «агентов» и дежурных распоряжений, призванных скорее обозначить работу начальства, чем помочь в поисках.
   Подчинённые Герка внешне никак не проявляли нетерпения. Пилоты спокойно управляли машиной, два боевика, адъютант и взрывотехник дремали или делали вид, что дремлют. И только контролёр, сидящий напротив Герка, смотрел на него привычным змеиным взглядом. Впрочем, парень из контрразведки к команде не относился. Инородное тело в сплочённой группе. Заноза в заднице.
   Даже Герка, проведшего полжизни в Голландии, где занавески на окнах вызывают подозрение обывателя, взгляд контролёра напрягал настолько, что русский ряд исключений «стеклянный, оловянный, деревянный» он выучил, воспроизводя в памяти именно этот образ. А уж местные друзья не переносили особистов на дух. Генетически, как они утверждали. И если камеры слежения, бывало, выходили из строя по непонятным для начальства причинам, то отключить контролёра ребятам оказалось не по зубам.
   Но ко всему привыкаешь, привыкли и к контролёру. Просто перестали обращать внимание, подобно тому, как пилоты не обращают внимания на аварийные бортовые самописцы. Парня из контрразведки, кстати, так и прозвали Чёрным Ящиком, ибо ни имени, ни хотя бы псевдонима при встрече тот не назвал. «Я ваш новый контролёр», – сказал он десять лет назад и с тех пор молчал, только постукивал изредка по сенсорам мобильного терминала, снимая оперативный поток, слушая переговоры и отправляя неизвестному адресату отчёты и доносы.

   – Микадо, – проклюнулся Шишкин.
   – На связи, – отозвался Герк.
   – Нам удалось локализовать точку старта второй ступени. Высота тридцать две тысячи метров. Район Западной Сибири.
   – А точнее?
   – Среднее течение Оби, Васюганские болота, но учитывая возможный снос и отсутствие данных по траектории, всё это весьма приблизительно.
   – Принято, – Герк быстро перебросил данные на терминалы помощников и пилотов. – А что с первой ступенью?
   – Ни единой зацепки, – виновато ответил Шишкин. – Ни вспышки, ни следов продуктов горения в атмосфере. Мы продолжаем поиск.
   – Прозевали?
   – Возможно. Попробуем смоделировать траекторию по выхлопу второй ступени. Проверим на всякий случай, какие ветра были над этим районом. Но свежие метеоданные поступят только через пятнадцать минут.
   – Почему?
   – Со спутников всего не разглядишь, а метеозонды запускались всего-то полтора часа назад. Телеметрия ещё не обработана.
   – Ты сам-то понял, что сказал? – усмехнулся Герк.
   – Что? – не уловил мысль Шишкин.
   – Напоминаю. Час назад случился прорыв экрана.
   – Метеозонд? Но при чём тут метеозонд? Зонды, знаешь ли, так высоко не летают.
   – Может, и не летают, – не стал спорить Герк. – В любом случае объект воспользовался их окном. У метеорологов ведь есть окно для запусков, чтобы зря не пугать ПВО и гражданские борты?
   – Есть, – подтвердил Шишкин. – Дважды в сутки. Чёрт! Старт с аэростата!? Он многое бы объяснил! Но это невозможно.
   – Почему? – Герк плохо разбирался в нюансах реактивного движения.
   – Запустить лёгкую ракету в разреженной атмосфере? – переспросил Шишкин. – Нет, это невозможно. Всё дело в стабилизации. Направляющей там, за облаками, нет, да и стабилизаторы просто не зацепятся за воздух. Нужна сложная система ориентации и коррекции, а это лишняя масса. А лишняя масса – это лишнее топливо, то есть опять же лишняя масса. Так что ракета лёгкой никак не выйдет. А тяжёлую, будь уверен, мы бы засекли и перехватили. К тому же, и шар ей потребуется нестандартный. Да нет, мы бы увидели.
   – Значит, наш клиент как-то сумел с этим сладить. А помнишь того чудака, что полез «молиться» на Эвересте? А потом сиганул оттуда с парашютом?
   – Хитрый парень, – признал Шишкин. – Но там, на Эвересте, всё-таки сравнительно плотный воздух. На тридцати двух километрах его уже слишком мало. К тому же тот парень использовал перхлорат аммония с бутилкаучуком, и выхлоп засветился на наших радарах, как новогодняя ёлка. Так что мы перехватили его играючи.
   – А вы можете вычислить левый шар?
   – Если шар был стандартный, вряд ли найдём. Их запускают несколько тысяч за раз. А время ушло. Мы, конечно, проанализируем их телеметрию, но, сам понимаешь, методом исключения его можно долго искать.
   – Бахус, – вызвал Герк.
   – На связи.
   – У меня просьба. Проверить работников метеостанций и обсерваторий Западной Сибири.
   – Уже проверяем, – ответили из разведки. – Это займёт до двух суток.
   – Можно проверить закупки водорода и гелия, – посоветовал Шишкин. – Подобных заведений в Сибири не так уж много.
   – Проверяем, – подтвердили из разведки.

   Двух суток у них не было, а район для поиска огромный. Правда, и дорог там – раз, два и обчёлся. И это, пожалуй, был единственный плюс в длинном пунктире минусов. Герк активировал тактическую линию.
   – Саня! – вызвал он заместителя.
   Тот, судя по отметке на дисплее, уже почти добрался до места и готовился спикировать на Белуху, куда в поисках просветления обычно забирались сектанты. Вообще-то, заместителя следовало именовать Вороном. Но на тактическом уровне они постоянно манкировали кодами и шифрами, а контрразведка, что любопытно, не возражала.
   Герк мимоходом взглянул на контролёра. Неизменный замогильный взгляд – равнодушие пополам с презрением.
   – На связи, – ответил, наконец, Александр.
   – Саня, Горно-Алтайск отменяется. У нас теперь вся Западная Сибирь в разработке.
   – Не много?
   – Справимся. Ты вот что, сам двигай в Тюмень и кого-нибудь отправь в Новосибирск. Перехватите линии скоростного транспорта. Маглев, железную дорогу, аэропорты. Подключи местное МВД, МЧС и всё прочее, до чего дотянешься. Только быстро, Саня, быстро.
   – Какой смысл? – будучи приятелем Герка, тот позволял себе спорить. —У нас нет ориентировки. Кого будем искать?
   – Ты, главное, перехвати, Саня, а там посмотрим. Возможно, объект будет суетиться или выдаст себя как-то иначе. Воспользуйся химическими детекторами. На одежде или коже могли остаться следы ракетного топлива.
   – Какого типа топливо? – уточнил заместитель.
   Герк соединил каналы и переадресовал вопрос Шишкину.
   – Обычная карамелька, – ответил тот.
   – То есть? – ещё раз уточнил Саня.
   – Сплав сахара или сорбита с селитрой, скорее всего с калийкой, – охотно пояснил Шишкин. – Но если полагаться на нюх, добавь до кучи ещё клей и герметик. Скорее всего, эпоксидка и силикон.
   – Принято, работаем, – подтвердил Александр и отключился.
   – А что с орбитой? – спросил у Шишкина Герк.
   – Пусто. Но если запущен только резонатор, то, не зная точной траектории, мы его попросту не найдём. Слишком мелкий объект для наших радаров. Такого мусора на низких орбитах прорва.
   – А ракета? Последняя ступень должна болтаться где-то рядом, или я не прав?
   – Прав. Но самой ракеты, возможно, и нет больше.
   – Как так?
   – Видишь ли, карамелька достаточно прочное топливо, чтобы держать рабочее давление без помощи корпуса. Если сделать движок без сопла, то от ракеты останется только картридж, тонкая оболочка, которая, кстати, вполне может выгореть от остаточного тепла. Так что вообще ничего не останется. Мечта Циолковского.

   Хорошо Шишкину. Сидит где-нибудь под Москвой в просторном и светлом бункере, пьёт кофе, жуёт круассаны. Может позволить себе советы, отвлечённые размышления. А ведь не проморгай он запуск, и Герку не пришлось бы срываться из уютной конторки. И ведь надо же было форс-мажору возникнуть под самый конец смены! И теперь смена растягивалась на неопределённое время, до самого разрешения кризиса, поскольку начальство предпочитало не менять на переправе коней. А конь кто? Конь он, Герк, и есть. Впрочем, в подобной ситуации его, скорее всего, вытащили бы даже из отпуска. Ситуация вышла неординарная. Влипли они серьёзно.
   Большую часть клиентуры обычно выявляла разведка, но даже если разведка зевала, службе перехвата удавалось в течение нескольких минут определить точку запуска. Ближайшая группа ликвидаторов прибывала на место за полчаса-час от силы. И даже если товарищ попадался прыткий, далеко уйти он не успевал. Как правило, Герку не приходилось даже покидать логова. Головорезов в департаменте мокрых дел хватало с избытком. Но сейчас отправной точки нет, клиент неизвестно где, и неизвестно, кто он такой, резонатор болтается на орбите, и перехватить его невозможно.
* * *
   Пока Дмитрий ехал в вагончике и слушал неспешную болтовню местных жителей, длящуюся без особых изменений, наверное, веками, разговор с небесами пришлось прервать. А потом, переходя с узкоколейки на трассу через лес, он пытался вытянуть из небесного собеседника хоть что-нибудь полезное.
   Спутник вышел крохотным, размером со спичечный коробок. Его батареи рассчитаны на трое суток работы. Что можно узнать за трое суток? Всё, что он собирался узнать, когда готовил запуск, теперь утратило актуальность. И ведь трое суток ему предстояло ещё продержаться, скрываясь от чёртовых демонов. Ведь если версии о природе космического явления сильно разнились, то слухи о демонах так или иначе сводились к одной простой истине – они убивают без жалости всякого, кто прикоснётся к тайне.
   Ноосфера могла дать необходимую для выживания информацию. Вероятно, она могла утопить собеседника в такой информации. Если, конечно, он сумеет спросить. А это оказалось непросто. В общем-то, классика жанра. Не задав правильного вопроса, не получишь нужного ответа. Но чтобы правильно поставить вопрос, следовало разобраться, с кем, собственно, он имеет дело, а вот тут как раз и возникали проблемы. Дмитрию никак не удавалось ухватить суть небесного собеседника. Тот мог проигнорировать риторический вопрос, а мог ответить на него со всей серьёзностью. То он казался Дмитрию разумным существом, то неким подобием автомата, иногда представлялся ребёнком, а иногда компьютерной программой. А ведь говорить с ребёнком следует иначе, чем с роботом.
   – А что с враньём? – спросил он, аккуратно перебираясь через поваленное дерево.


   Он шёл не спеша, обходя завалы и подозрительные ямы. Можно сказать, прогуливался.
   – В каком смысле? – уточнил баритон.
   – Если ты утверждаешь, что ноосфера накапливает знание, то не накапливает ли она вместе с истиной и всевозможное враньё, которое плодится в людских головах едва ли не с большей активностью, нежели правда?
   – Спекулятивное знание так и маркируется. Гипотеза, версия, предположение.
   – А чистая ложь?
   – Сознательное искажение информации?
   – Допустим.
   – Исключено. Для этого необходима воля. А элементы, составляющие ноосферу, волей не обладают.
   – То есть ты не знаешь ничего о ныне живущих?
   – Только если их сохранила память умерших.
   – Мы живём в памяти павших, – сформулировал Дмитрий. – Оригинальная мысль.
   Оригинальная, но бесполезная.
   – И что мне теперь делать? – спросил он.
   – Цель? – отозвался баритон.
   – Выживание, – наобум бросил Дмитрий.
   – Инфекция? Недостаток кислорода, питания, воды? Нападение хищника?
   – Вот это, пожалуй, теплее. Целой стаи хищников, я бы сказал.
   Где-то впереди, как раз там, куда он выдвигался, пролетел вертолёт или конвертоплан. Возможно, его уже ищут. То есть ищут-то наверняка, но, возможно, демонам удалось определить место запуска куда раньше, чем он надеялся. И хотя ищейкам предстояло обшарить тысячи гектаров тайги и болот, Дмитрию следовало спешить. Вопрос: куда спешить? Как уйти от всесильной конторы? Чем ему могут помочь информационные слепки умерших людей? Впрочем, всякие мертвецы бывают, если верить фольклору, и зубастые среди них попадаются.
   – А скажи, ноосфера содержит память тех, кто при жизни пытался установить с ней контакт и кого уничтожили за это?
   – Конечно. Все здесь, в комплекте. Здесь нет разделения на рай и ад.
   Ему даже показалось, будто баритон усмехнулся.
   – У ноосферы есть чувство юмора?
   – Всего лишь имитация чувства.
   Даже имитация чувства предполагает наличие мотива. Тут было над чем поразмыслить, но сейчас Дмитрий предпочёл не отвлекаться от главного. А главным являлось выживание.
   – Я бы хотел поговорить с жертвами.
   – Поговорить невозможно. Информация лишена индивидуальности.
   – Ладно, не поговорить, – раздражённо согласился Дмитрий. – Узнать их судьбу, получить их воспоминания?
   – Какого рода требуется информация?
   – Хорошо. Что ты знаешь о демонах? – Дмитрий подумал, что вопрос получился некорректным, и уточнил: – Я имею в виду эту сраную контору, что вылавливает контактёров.
   – Служба Космического Контроля, кодовое наименование Пирамида, – тут же отозвался баритон. – Создана двадцать лет назад на основании секретных межправительственных соглашений, подписанных в Гонолулу…
   – Обожди!
   – Слушаю вас.
   – Ты можешь сказать, кто конкретно идёт по моему следу?
   – С большой долей уверенности можно предполагать, что это Георг «Герк» Баумгартен, агентурный псевдоним Микадо. Руководитель отдела спецопераций по Восточной Европе и Северной Азии. Родился в Ганновере, но с раннего детства жил в Нидерландах и до создания Пирамиды работал в службе безопасности ювелирной корпорации…
   – Стоп.
   – Слушаю вас.
   – Был ли кто-то, – Дмитрий попытался сформулировать вопрос правильно, – кто-то, кому удалось переиграть Микадо, уйти от него? Не лично от него, но от всей его шайки?
   – Невозможно однозначно ответить. Возможно, есть кто-то, кого Пирамида просто не обнаружила, и он до сих пор контактирует с ноосферой.
   – То есть ты не можешь сказать наверняка? – удивился Дмитрий. – Не знаешь, контактирует кто-то с тобой или нет?
   – Подобные контакты не регистрируются, не фиксируются. Нет соответствующего носителя.
   – Хорошо, а из тех, кого Пирамида обнаружила?
   – Исключая последние три месяца, за которые информация не обновлялась, никому уйти не удалось.
   – Почему три месяца?
   – Три месяца назад в авиакатастрофе погибла оперативная группа «Торнадо», командир которой владел секретной информацией.
   Дмитрий мысленно сделал ещё одну зарубку на память. Таковых – больших и маленьких зарубок – набралось уже на целый календарь Робинзона.
   – Хорошо. А кому-нибудь удавалось продержаться в бегах достаточно долго?
   – Насколько долго? – деловито уточнили с небес.
   – Ну, скажем, сутки, двое. Лучше двое, конечно. А ещё лучше вот что, расскажи-ка мне о тех, кто продержался дольше всего.
   – Дольше всего продержался Браун.
   – Отлично. Расскажи мне о Брауне.
* * *
   – Алло, Микадо? – вызвал Шишкин.
   – На связи.
   – Мы тут с ребятами посоветовались и решили проверить одну идейку.
   – Рассказывай.
   – Клиент ведь вряд ли из своего двора шар с ракетой запускал, куда-нибудь в тихое место отправился, логично? Ну вот, значит, баллон со сжатым водородом или гелием ему неудобен, не говоря уж о жидком водороде, это вообще тот ещё геморрой. Вытаскивать водород из топливных элементов электромобилей проще, но и там есть проблемы. Скорее всего, он использовал что-нибудь более простое, компактное и лёгкое.
   – Ближе к делу, – попросил Герк, хотя догадывался, что Шишкин неспроста позволил себе разглагольствовать. Наверняка наткнулся на нечто серьёзное.
   – Мы перехватили управление спутником экологического мониторинга. Запрограммировали его на поиск едких щелочей и нашли в известном районе свежее пятно гидроксида лития.
   – Причём тут гидроксид лития? – удивился Герк. – Насколько я помню, эта шняга употребляется для поглощения углекислого газа на подводных аппаратах и в космических кораблях. Только не говори, что клиент сам улетел в космос, ибо тогда тебе его и искать.
   – Нет, не скажу, – усмехнулся Шишкин. – Капсулу на орбите уж мы бы нашли, не сомневайся. Но в данном случае гидроксид лития – это попутный продукт. Он остаётся после выделения водорода от взаимодействия воды и гидрата лития. Раньше именно так шары и заполняли.
   – Понял. Где?
   – Островок посреди болот, километрах в тридцати от посёлка Рудный. Лови координаты.
   – Принял, спасибо, Садовник.
   Выведя на дисплей карту, Герк подобрал удобный масштаб, чтобы и островок разглядеть как следует, и посёлок с дорогами, и орлов своих, рыщущих в поисках добычи, за «горизонтом» не оставить. Ближе всего к посёлку оказалась оперативная группа «Лемур», но в её командире Герк сомневался. Воевал Осипов превосходно, людей резал за милую душу, а вот к розыскной работе относился прохладно. Подумав, кого бы привлечь ещё, Герк маркером обвёл островок, поставил рядом жирную четвёрку и, наконец, вызвал заместителя.
   – Саня, видишь точку Четыре? Дуй туда. Бери под команду группу Осипова, он в том районе кружит. Я буду на месте где-нибудь через час.
   – А что с Тюменью?
   – Бросай Тюмень.
   – Понял. Но ты учти, у меня горючего всего ничего, так что если вздумаешь ещё куда-нибудь послать, я пойду, но пешком.

   Герк оказался в теме с самого начала. Тогда, двадцать лет назад, учёные вдруг обнаружили, что тёмная материя имеет несколько иную природу, чем они могли себе вообразить. Можно сказать, человечеству повезло, что открытие совершила не какая-нибудь частная лавочка и не отдельная государственная структура. И та и другая прибрала бы открытие к рукам и, скорее всего, получила бы власть над миром.
   Но ноосферу вскрыла международная группа учёных, либералов и гуманистов, которые об интригах не помышляли, а сразу опубликовали данные в паре научных журналов. Открытая ими структура оказалась не совсем той ноосферой, какую придумали в своё время философы, однако имела много общего с умозрительным построением. Так что название прижилось. Вернее, прижилось бы, не появись на свет демоны. Учёные закупали шампанское и облизывались на Нобелевскую премию, но стали первыми клиентами Пирамиды.
   Контору создавали в пожарном порядке, скидываясь спецслужбами и ресурсами, как алкаши, выгребающие из карманов мелочь на опохмелку. Тогда Герка и перебросили в Россию, как с целью усиления местных кадров, так и для того, чтобы агентура из разных стран присматривала друг за дружкой. Никто уже никому не доверял. Мир трещал по швам. Нашлось много желающих вести собственную игру. Ноосферный резонатор успели доработать до карманных размеров и поставить на поток. Открытый и свободный доступ к колоссальному массиву информации грозил обрушением мировой экономики, и даже ядерные державы зашатались от потрясений.
   Наспех созданной Пирамиде с трудом удалось взять ситуацию под контроль. Не обошлось без политических потерь – в конце концов, государствам пришлось пожертвовать суверенитетом и признать единое управление. Не обошлось без террора в науке – насаждаемой Пирамидой цензуре позавидовала бы и святая инквизиция. И, конечно же, не обошлось без крови – они провели три миллиона ликвидаций за двадцать лет. Но Пирамида, в конце концов, устояла, а вместе с ней устоял и мир.
   Созданный экспертами Пирамиды экран помог изолировать планету от ноосферы, исключить массовые неконтролируемые подключения. И теперь резонаторы, которые всё ещё продавались из-под полы на чёрных рынках, срабатывали лишь в космосе. Владелец компании «Висла», открывший для масс ящик Пандоры, переселился в ноосферу вне очереди, но саму компанию сохранили. На ней выпускались и другие диковинки, многие из которых, вроде систем связи, энергетических комплексов, биосинтезаторов, успели интегрироваться в глобальную промышленность настолько, что их изъятие принесло бы больше вреда, чем пользы. Время от времени возникали и новые фирмы с похожей номенклатурой продукции, но по инстанции спускались приказы – этих не трогать.
   Пока Пирамида держала на замке космос, больших проблем новинки хай-тека не создавали. А космос, как известно, начинается на земле.
* * *
   Конвертоплан приземлился на сухом пятачке рядом с узкоколейкой, разбросав реактивным потоком песок и гравий. Придерживая шляпу, Герк спрыгнул на землю. Саня раскрыл было объятия, но вовремя вспомнил, что товарищ прилетел не на шашлыки, и вообще сейчас он не товарищ, а товарищ начальник, а, вспомнив, ограничился рукопожатием.
   – Пошли, здесь рядом, метров сто.
   И они пошли по шпалам, ощущая затылками дыхание контролёра.
   Парни из следственной группы уже вытащили из озерца одежду, сапоги, банку из-под тушёнки и, раскрыв свои волшебные чемоданчики, прямо на месте проводили экспертизу.
   – След взять не удалось, – доложил Александр. – От островка, где обнаружена заправочная реторта, клиент (а он действительно был один) вышел к узкоколейке, это установлено точно. Здесь он переоделся, перекусил. Дальше след теряется. Как мы выяснили, «пионерка» на посёлок прошла около двух часов назад.
   – Пионерка?
   – Мотодрезина самопальная. Ею владеет один мужичок из местных, подвозит народ из деревень в Рудный к городскому автобусу. Я отправил свою вертушку на юг в посёлок с группой захвата и, кроме того, поручил группе Осипова перекрыть север. Хотя там брошенные торфоразработки и в толпе не затеряешься, но на всякий случай.
   – Хорошо, – одобрил Герк.
   – Дальше. На тот случай, если клиент всё-таки ускользнул, а расспросы местных жителей ничего не дадут… часа через два, не позже, эксперты установят ДНК. Ну а потом дело техники – пробьём в базе данных, сольём параметры во все окрестные системы наблюдения и контроля. Так что, считай, он у нас в кармане.
   – Два часа мы уже потеряли, а за два следующих он может выбраться куда угодно, – возразил Герк. – Но главное, он может многое узнать за эти два часа.
   – Бывало и хуже, – Саня пожал плечами.
   – Он одиночка, но не фанатик, – пояснил Герк и показал на куртку и сапоги, вокруг которых суетились с иглами, пинцетами, пробирками и пакетиками эксперты. – Фанатики в такой одежде не ходят и после дела её не топят, набив камнями.

   Оспорить новую власть попыталась только армия. Генералы и полковники, теряющие работу, влияние и смысл существования, остатки армейских спецслужб, не желающие менять хозяина или уходить на гражданку. Эти дали реальный бой Пирамиде. Без дураков. Резня, хоть и осталась неизвестна широкой общественности, вошла в устные предания сотрудников конторы и ночные страшилки уцелевших военных чинов.
   На той стороне были авианосцы, баллистические ракеты, танковые дивизии, на стороне молодой организации – несколько подразделений спецназа и опыт политического шпионажа. Но и сражалась Пирамида не с машинерией. Она вела огонь по штабам, как декларировал некогда Председатель Мао. По штабам и по секретным лабораториям, где военные пытались приручить небеса. Так что противником оказались такие же спецы из армейских структур, что и определило характер войны. То была молчаливая бойня, отражающаяся в новостях эпизодически, отдельными находками неубранных трупов или подозрительными взрывами служебных квартир. Гораздо чаще обе стороны умело подчищали хвосты, и даже эпическая по размаху стычка в Ясеневе, где боевики конторы двое суток успокаивали целую десантную дивизию, а потом ещё и батальон морской пехоты, не вызвала даже слухов.
   Славная была сшибка. В ту кампанию Герк и сдружился с Саней, как и со многими другими коллегами, вместе с ними карабкался по карьерной лестнице, ибо военные громили штабы противника с не меньшим задором, и вакансии открывались регулярно.
   Одолев армию, Пирамида занялась рутиной. Они выжигали крамолу с корнем, уничтожали всех – ушлых бизнесменов, пытающихся пристроить резонатор среди обычной начинки коммерческих спутников; хитрых политиков и даже целые правительства, возомнившие, что смогут переиграть Пирамиду; сумасшедших, ищущих контакты с внеземным разумом, и умельцев, для которых интерес представляла сама возможность запустить что-нибудь эдакое на орбиту. Чаще всего попытки заканчивались неудачей, но единицам удавалось преодолеть защитный экран, и тогда приходилось спешить, пока эти, как они полагали, счастливчики, не узнавали чего-нибудь лишнего. А ведь встречались среди них и настоящие гении. Свои братья Райт или Кулибины, если пользоваться местной символикой. И от мысли, что он собственноручно угрохал таковых гениев как минимум пару дюжин, Герку становилось не по себе. Не то чтобы его мучили ночные кошмары, но неприятный осадок всякий раз оставался.
   Религиозные группы особенно активно взялись за дело. О да! Они решили, что настал их час. Доказательства истины находились в какой-то сотне километров над головой, и оставалось лишь достучаться до небес. Вот и стучали, ломились, а в результате ломали шеи. От них и пошёл дурацкий сленг, сложившийся среди персонала Пирамиды.
   Отдел дезинформации недаром кушал свой хлеб, приводя конспирологическое разнообразие к наиболее удобным формам. В ход пошли и всевозможные «матрицы», «чужие», «разумные вирусы», но религия показала куда большую эффективность. Господь оказался удобным прикрытием. Большинство искало встречи именно с ним, но в случае удачи получало крушение мировоззрения. А там, приходи и бери их голыми руками.
   Герку запомнился один такой молельщик. Когда за ним пришли ликвидаторы, тот сидел возле пятна выжженной травы и плакал. Даже не думал сопротивляться, бежать, оправдываться и пулю, похоже, принял как избавление.
   На этот раз им попался отнюдь не фанатик. Подобные одиночки с неясными идеями и мотивами оставались единственной реальной угрозой. Их замыслы не перехватишь электронной разведкой, их реакцию трудно просчитать. И, значит, предстояло попотеть и побегать. Как в своё время за Брауном.
* * *
   Выслушав историю Брауна, Дмитрий быстро усвоил урок. В общем-то, ничего сложного, сверхъестественного – избегать пассажирских терминалов, общественных учреждений, оснащённых камерами слежения. Не пользоваться средствами связи, кредитками, дисконтными картами, электронными ключами и прочими такого рода вещами, упрощающими жизнь обычного человека и укорачивающими её беглецу. Но на месте не засиживаться и, если вдруг возникнет нужда, рисковать и перемещаться скоростным транспортом, платя наличными и изменяя подручными средствами антропометрические параметры, дабы сбить с толку системы распознавания и заморочить случайных свидетелей. Тот же Браун использовал для этого лейкопластырь телесного цвета, силиконовые вставки, отлитые из обыкновенного герметика, очки со смещёнными центрами и прочие такого рода примочки.
   Ничего из этого любительского шпионского набора у Дмитрия при себе не оказалось. Даже герметик он оставил на островке. Однако его заботила сейчас не маскировка. Все подобные хитрости могли лишь отсрочить фатальную встречу с Пирамидой, но никак не предотвратить её. А ему хотелось выиграть схватку. И потому он позволил себе отсидеться в лесу и подумать, прежде чем продолжить забег.
   Большинство беглецов, о которых успел рассказать баритон, уповали на помощь неба, а не получив таковой, либо сдавались, либо бросались в иную крайность – рассчитывали только на самих себя. В этом и крылась ошибка. К ноосфере нужно найти подход. Вытащить из неё что-нибудь эдакое, что позволит переиграть Пирамиду. А есть ли вообще у неё «эдакое»? Может ли знание о прошлом раскрыть ему двери в будущее?
   Что могут поведать ему покойные предки? Рассказать исторические анекдоты? Указать на припрятанные монархами и разбойниками клады? А с другой стороны, зачем бы всесильной спецслужбе защищать тайны прошлого? Даже если в них есть нечто такое, что подорвало бы доверие к прежним правительствам.
   Должно быть что-то иное. Откуда-то ведь появились все эти хитрые штучки, до которых человечество самостоятельно додумалось бы ещё не скоро? Ведь двадцать лет назад чуть было не случился технологический прорыв. Новая энергетика, системы связи, материалы. Как быть с ними? На пращуров такое не спишешь.
   Возможно, коллективный разум продолжает работу. Решает все те вопросы, что ставили за прошедшие века люди, являющиеся теперь его элементами. Может такое быть? Вполне. Хотя без эксперимента, без исследований, на голой спекуляции, прогресс вряд ли продвинется далеко. Но возможен и другой вариант. И, при всей его фантастичности, он показался Дмитрию более убедительным. Впрочем, отчего бы не заглянуть в первоисточник.
   – Алло, ты ещё здесь? – спросил он.
   – Слушаю вас.
   – Скажи, ноосфера объединяет разумы только людей, землян?
   – Нет.
   – Кого ещё?
   – Более четырёхсот цивилизаций. Четыреста восемнадцать, если быть точным. И ещё более трёхсот тысяч разумных видов, развитие которых не привело к созданию культуры.
   – Это что, дельфинов, что ли?
   – В том числе.
   – Дела-а… и о чём могут поведать дельфины?
   – Что вас интересует?
   – Ну, даже не знаю… лет пятнадцать назад, когда я в школе учился, возникала масса вопросов. А теперь… теперь давай-ка лучше вернёмся к нашим баранам. Значит, четыреста восемнадцать? И всё. Я-то думал – их больше. Френсис Дрейк и всё такое.
   – Это только наша галактика.
   – Наша? Местоимение вселяет оптимизм. А другие галактики?
   – С ними нет постоянной связи. Во всяком случае – связи, достаточной для создания единого поля. Эпизодические контакты, обрывки информации. Возможно, это просто отражение наших собственных полей.
   – Нет так нет, – Дмитрий пожал плечами. – А теперь расскажи, как у наших цивилизаций обстоит дело с уровнем технологического развития?
* * *
   Несмотря на возникшую паузу, Герку так и не удалось поспать. Едва он прилёг на поросший травой откос, вернулась из посёлка вертушка заместителя, а затем адъютант Семён Андреевич озаботился снабжением. Откуда-то прилетел огромный вертолёт-танкер, завис над пятачком, так как места для посадки больше не оставалось, и прямо с воздуха, спустив фантастического вида армированные рукава, заправлял обе машины.
   Ревели двигатели, колоссальный винт рубил солнечные лучи, на пятачке гулял ураган, поднимая пыль и песок, срывая с деревьев ветки и листья, и, ко всем прочим, неблагоприятным для сна обстоятельствам, окрестности быстро наполнил запах керосина, перемешанного с выхлопными газами летучего монстра.
   Из-под опущенных век Герк наблюдал за контролёром. Тот сидел на тонком пеньке, ровно, с прямой спиной, словно посаженный на кол преступник, и, не обращая внимания на хаос, жевал гамбургер, лишь изредка меланхолично стряхивая с него мусор.
   Герка иной раз подмывало проломить лёд отчуждения, вызвать парня на откровенность. Уж он-то умел это делать профессионально. Но неформальное общение оперативника с контролёром считалось в конторе не меньшим проступком, чем сговор с объектом.
   Взаимное недоверие стало цементирующим фактором Пирамиды. Речь шла не о коррупции или связях с преступным миром, не о манипуляциях политическими силами и общественным мнением, не о лоббировании экономических преференций. На кону стояла абсолютная власть и абсолютная катастрофа. Потому каждого начальника плотно опекали, тайно, посредством всякого рода электроники, и гласно, с помощью приставленных контролёров, а сами контролёры, в свою очередь, тоже находились под присмотром, причём, по слухам, этот надзор был куда более строгим. Говорили, будто их вовсе лишили частной жизни, держали в особых казармах, превратив в своеобразных монахов, во внутренний орден Пирамиды.

   Потом танкер улетел, адъютант принёс сок и бутерброды, они перекусили, после чего хорошо бы было, наконец, вздремнуть, но объявился Саня, и сон пришлось отложить до лучших времён.
   – Готово, – сообщил заместитель. – Теперь клиент наш.
   Герк неохотно поднялся.
   – Докладывай.
   – ДНК определили. Личность установили, – Саня заглянул в терминал. – Свистунов Дмитрий Васильевич. Тридцать один год. Уроженец Барнаула, там и проживал до последнего времени. Работал инженером на предприятии по обслуживанию и ремонту электронной техники, уволился год назад и с тех пор нигде не работает. С сектами не связан, в сети активности не проявлял, хотя контролируемые ресурсы посещал регулярно.
   – Родственники, знакомые, коллеги по службе, одноклассники…
   – Трофимов уже отрабатывает.
   – Хорошо.
   – Дальше. Ребята перехватили автобус и опросили пассажиров «пионерки». Выяснилось, что клиент до посёлка не доехал. Где именно он сошёл, местные показали на карте. Приблизительно, конечно, но, судя по всему, парень направился к федеральной трассе, больше некуда, а там всего-то километров десять-пятнадцать.
   – На трассу группу отправил?
   – Отправил Осипова. И в автоинспекцию ориентировку скинул. Пока пусто. В розыск по МВД как объявлять будем?
   – Хищение взрывчатых веществ, терроризм, – пожал плечами Герк. – Ракетное топливо мало чем отличается от взрывчатки, верно? Короче, придумай что-нибудь.
   – Ну терроризм так терроризм, – не стал спорить Александр. – Если менты его пристрелят, что ж, нам меньше работы.
   Герк думал около минуты.
   – Летишь со мной, – бросил он и жестом приказал пилоту запускать двигатели.
   – Куда?
   – В Омск.
   – Почему в Омск? – удивился Александр. – Быть может, он рванёт к границе?
   – Нечего ему делать у границы. Он прекрасно знает, что для нас кордонов не существует. А в Омске станция маглев, и железнодорожный узел, и аэропорт. Там ему легче будет уйти, там его и перехватим.
   – А почему не Барнаул?
   – Если бы он был дураком, мы бы его уже поймали, – Герк ещё раз прокрутил в голове собственные соображения и решил, что прав он, а не заместитель. – Клиент ушёл от дома за тысячу километров не для того, чтобы потом вернуться.
   – Мало ли. Может, как раз для этого.
   – Там ведь всё равно Трофимов у тебя пасётся, а на границах заслоны стоят, вот пусть они и подстрахуют.
* * *
   Девушка была чертовски красива и почти мертва. Эти два факта, сведённые вместе, воплощали собой высшую степень несправедливости.
   Милая девушка по имени Настя не побоялась подбросить его на своём роскошном авто, хотя путешествовала одна, а на здешних дорогах разбой был в порядке вещей. У дорожной кафешки она решила перекусить, и он отправился за компанию, тихо радуясь своему везению и предусмотрительности, потому что будь он в болотниках и штормовке, вряд ли девушка решилась бы притормозить.
   И вот как всё закончилось. Внезапный приступ. Бледное лицо, посиневшие губы. Дмитрий растерялся, не зная, что делать, чем помочь, куда бежать?
   – Принесите аптечку! – крикнул он. – Вызовите «Скорую»!
   Официантка грохнула подносом о соседний пустующий стол и побежала в подсобку.
   – Ближайшая «Скорая» в семидесяти километрах, – сказал откуда-то из-за спины приглушённый голос.
   Настю было жалко до слёз. Жалко больше, чем самого себя. Сейчас собственные проблемы показались ему пустяшными. По крайней мере, он ещё мог бежать, бороться за собственную жизнь, пусть спасение и выглядело иллюзорным. Она сопротивляться не могла.
   – Ты, там, на небесах, сделай хоть что-нибудь! – крикнул в отчаянии Дмитрий.
   – Слушаю вас, – ответил всё тот же баритон, хотя теперь он уже не казался приятным. Скорее раздражал. Чем? Самоуверенностью, спокойствием? Поди, пойми.
   – Как мне её спасти? – спросил Дмитрий.
   – Кого именно?
   – Умирающую девушку, чёрт тебя побери!
   – Назовите симптомы.
   – Проклятье! Я не разбираюсь в медицине. Я ни черта не знаю! Ладно. Это похоже на сердечный приступ или на приступ сахарного диабета, или на отравление. Эти креветки мне сразу не понравились. Что мне делать?
   – Для начала проверьте пульс, температуру, дыхание.
   – Пока ты будешь диктовать мне курс медучилища, она умрёт. Или выздоровеет. Но последнее вряд ли. Ты можешь просто помочь, твою мать? Просто взять и помочь? Хотя бы однажды. Господи, ну почему тебя нет?! Почему ты не можешь просто сказать, что делать, просто взять и вложить это в мою башку?
   – Такой способ есть, – неожиданно ответил ему баритон.
   – Что?! —Дмитрий оторопел.
   – Можно передать знание в сжатом импульсном режиме. Без посредства языка.
   – Не понял.
   – Если вы расслабитесь и корректно воспримете сигнал, он запишет информацию прямо на кору головного мозга.
   – Как же тут расслабишься? – буркнул Дмитрий, присаживаясь рядом с девушкой и беря её запястье, чтобы проверить пульс.
   Он ощутил пальцем толчки её крови и успел сосчитать до шести или до семи, как вдруг в его сознание ворвались шумы похожие на визгохрип и свистохрюканье старых модемов. Ворвались не снаружи и не из приёмника, а как бы изнутри. Ещё несколько робких толчков чужой крови, и Дмитрий вдруг ощутил, как покрывается испариной, словно только что у него был жар, но вот отпустил. И ещё он вдруг понял, что теперь знает всё. Знает её диагноз, причины, что спровоцировали обострение, а самое важное – знает, как справиться с приступом и даже больше того – как одолеть саму болезнь. И всё это утвердилось в его голове за какую-то пару секунд. И походило на чудо. Но размышлять о причинах чуда Дмитрию было некогда. Он бросился к барной стойке, вытряхнул на ладонь несколько зубочисток, метнулся обратно.
   Обретённое знание плохо соотносилось со всем когда-либо читанным и слышанным о медицине. То, что он сейчас делал, походило одновременно и на акупунктуру, и на массаж, и где-то даже на ворожбу, но в то же время не являлось ни тем, ни другим, ни третьим. Он приобрёл знания, но не навыки, и потому не обошлось без ошибок, однако неведомая методика прощала ошибки. Он находил нужные точки, колол зубочистками, поглаживал руки, плечи и шею, изредка надавливая большим пальцем тут и там, и всё время шептал. Шептал, как ни странно, на русском, причём на современном русском, лишённом привычных для знахарских наговоров архаизмов. Видимо, суть была не в словах, а в интонации, ритме. Вряд ли это была инопланетная технология – медицина не та дисциплина, которую можно быстро приспособить к другому биологическому виду. А вот пращуры, пожалуй, могли додуматься до какой-нибудь хитрой практики. Или ноосфера объединила множество практик, так сказать, всех времён и народов.
   Глубокий вздох, ещё один, щёки девушки начали розоветь, синева отступила. Дмитрий откинулся на спинку диванчика и только теперь заметил удивлённые взгляды людей. Его диалог с небесами могли принять за молитву или истеричный разговор по мобильному телефону. Но то, что он проделывал после, вызвало нездоровое любопытство.
   – С ней всё будет в порядке, – бросил устало он. – Кризис миновал. Но сейчас ей нужен покой.
   Публика отступила и принялась обсуждать происшествие по углам.
   Дмитрий подумал, что телефонный разговор с приятелем – удачное средство маскировки. До сих пор он опасался разговаривать с небесами при свидетелях, но жизнь сама подсказала выход.
   – Эй, ты как, дома? – спросил Дмитрий.
   – Слушаю вас, – как обычно откликнулся баритон.
   – Какого чёрта, ты не сообщил мне о такой возможности с самого начала?
   – Вы не спрашивали.
   – Ладно, проехали, – сказал Дмитрий. – А теперь, пока есть время, будь так добр, загрузи мне все данные об этом Микадо и о его конторе. А потом… Потом мы с тобой обсудим курс дальнейшего обучения.

   Через пятнадцать минут Настя очнулась. Ещё минута потребовалась ей, чтобы понять, где она находится и что с ней случилось.
   – Митя, ты что, врач? – удивилась она. – Что ты сделал? Я чувствую, будто заново родилась.
   Её голос вызвал в его душе какой-то неведомый до сих пор ток. Не то чтобы он не влюблялся, но всё же раньше это происходило как-то иначе. Упрощённо, что ли. А тут, едва он принял новую картину мира, в которой не оставалось места душе, душа-то возьми и проснись. И голос ожившей девушки питал эту несуществующую душу вполне реальной энергией.
   – Врач? – переспросил Дмитрий. – Наверное. Вроде того.
   Вспомнив о чём-то, Настя открыла сумочку, долго шуршала внутри, пока наконец не вытащила пластиковую коробочку с яркой этикеткой.
   – Колёса тебе больше не нужны, – мимоходом заметил Дмитрий.
   – Супрастин это наше всё, – невесело улыбнулась Настя. – Приступы у меня с трёх лет. Такая, понимаешь, мерзкая разновидность астмы. И она, увы, неизлечима.
   – Всё излечимо, – буркнул он и улыбнулся. – Теперь всё излечимо.
* * *
   – Есть! – сказал Саня.
   – Что?
   – Десятый перехватил переговоры диспетчера станции «Скорой помощи» с одной из бригад. У девицы случился сердечный приступ в придорожном кафе, а какой-то парень исцелил её то ли китайскими, то ли шаманскими штучками. Когда бригада добралась, оба уже исчезли, но народ в кафе ещё перетирал происшествие. Десятый заинтересовался, мотанулся туда. Опросил свидетелей, снял записи с тамошней камеры.
   – И что?
   – Судя по всему, наш клиент.
   – Почему не сработала система распознавания?
   – А там её нет, – Саня усмехнулся, будто лично пробрался среди ночи в кафе и отключил систему. – Обычная камера наблюдения. Качество отвратительное, но узнать можно.
   – И где это кафе?
   – В том-то и дело, что уже в Тюменской области. И значит, объект проскочил Омск. Причём довольно давно. Прикинь?
   Герк прикидывать не стал. Новость его ничуть не удивила. Чего-то такого он от нынешнего клиента с самого начала и ожидал. Хотя вроде бы серьёзного повода тот не давал. Ну, шарик запустил, молодец, но сколько их уже было, таких молодцов? Нет, тут что-то другое. Интуиция, наверное.
   – Что за девушка, нашли её? – спросил Герк.
   – Нет. Она уехала вместе с клиентом. Свидетели запомнили только жёлтый «порше», ни номеров, ни имени, ничего. Мы проверили. За Свистуновым или его родственниками такой машинки не значится.
   – Не так уж много в этих местах жёлтых «порше», – предположил Герк.
   – Точно. Десятый уже шерстит платёжные терминалы на дорогах и парковках.
   – Садовник, – вызвал Герк.
   – На связи, – откликнулся Шишкин.
   – Мне нужен жёлтый «порше». Найди его. Срочно.
   – Срочно? Вы там, на грешной земле полагаете, будто у нас всё как на ладони, – проворчал Шишкин.
   – Полагаем.
   – Зря. Сибирь большая, а у нас только полтора десятка подходящих спутников. Задействовали всё что могли, даже ресурсные. Хоть телескопы от звёзд разворачивай.
   – Вот и разворачивай. Не нужно искать по лесам и болотам. Только федеральные трассы. По грунтовке эта штука не проедет.
   – Ладно, поищем.
   Тем временем Саня отчитывал кого-то из своих подчинённых.
   – Чёрно-белые? Ну и что? На фига ты вообще фотографии разглядываешь? Не каталог, чай. Проверь по номерам в базе данных автоинспекции, который из них жёлтый. Давай скоренько, жду.
   – Нашли? – спросил его Герк.
   – Даже больше чем нужно. Камеры на платёжных терминалах монохромные, а светлых «порше» отметилось за неделю несколько. Минуточку, – Александр прижал динамик к уху. – Так. Есть. Принял.
   Он повернулся к Герку, одновременно посматривая на дисплей.
   – Жёлтая машинка прошла только одна. Зарегистрирована на Кашигину Анастасию Фёдоровну. Двадцать шесть лет. Уроженка Перми. Не замужем, кстати. Скорее всего, в кафе она и была.
   – Кто она, коммерсант или чья-то подружка?
   – Сейчас, принимаю объективку, – Саня поднял указательный палец. – Не угадал. Она профессиональный игрок.
   – Игрок во что?
   – А во всё, – весело ухмыльнулся Саня. – Играет в покер и преферанс, в шахматы, в нарды, в кости, во всё что угодно.
   – В крестики-нолики?
   – Чего не знаю, того не знаю.
   – Поехали, – сказал Герк.
   – Куда теперь?
   – Полагаю, они направились в Пермь. Попробуем перехватить их в Екатеринбурге.
   – Ты вроде бы утверждал, что он не дурак?
   – Поэтому Пермь.

   Минут десять они летели в полном молчании, и Герку почти удалось заснуть. Но товарищ не выдержал.
   – Чего ты паришься? – громыхнул Саня, оспаривая первенство у реактивных движков. – Против нас у него нет никаких шансов. Кто он, и кто мы? Одиночка против Пирамиды? Брось.
   – Ты меня вроде как успокаиваешь? Не стоит.
   – Ты боишься, что он пошёл по пути Брауна? – разгадал его мысли товарищ.
   – Я боюсь, что он уже далеко опередил Брауна.
   – Но…
   – Дай поспать, Саня.
   С каждым разом охотиться на одиночек становилось сложнее. Первые нелегальные контактёры вели себя словно дети, дорвавшиеся до кондитерской лавки. Заказывали, так сказать, халву и мороженое. Их было проще вычислить, изолировать, уничтожить. Но мало-помалу клиент поумнел, вопрос встал о выживании, заказы пошли иные.
   Браун стал первой ласточкой. Казалось, он заранее знал, с чем встретится, проникнув через экран. Он не тратил время на поиски истины, на охи и ахи от внезапного прозрения, а с самого начала встал на путь борьбы с Пирамидой. И, надо признать, действовал весьма успешно.
   Он мастерил свои ракеты, что называется, на коленке, между делом, из подручных материалов. Десятиунциевый баллончик с закисью азота покупал у байкеров, в супермаркете приобретал огромный пакет чайных свечек и вытапливал из них парафин, который армировал бумажной гармошкой, вытащенной из воздушного фильтра. В дело шли детальки от детского конструктора и автомобильные запчасти. Гибридный движок собирался и крепился скотчем, из скотча наматывался и корпус ракеты.
   Конструкции Брауна отличались существенным недостатком – груз на орбиту они не выводили. Мощности не хватало. Резонатор подбрасывало на сто двадцать километров, и он работал за пределами экрана пару минут, пока не возвращался в атмосферу. За эти пару минут Браун выкачивал очередную порцию информации, исчезал, а потом, через день, находясь уже на другом конце континента, запускал следующую ракету.
   Герк восхищался Брауном, хотя до самого финиша так и не разобрался, авантюрист тот, идейный противник системы или кто-то ещё. А разобраться хотелось. И ведь любой нелегал, едва установив контакт с небесами, мог легко узнать то, над чем Герк ломал голову годами.
   Он часто ставил себя на место беглецов. Ничего противоестественного, такова обычная методика оперативно-розыскной работы, можно сказать, древнейший приём сыщиков. Но порой он подмечал, что с необъяснимым азартом ищет способ переиграть Пирамиду, а значит и самого себя. Мало того – где-то там, в глубинах сознания, искренне желает победы противнику. И это уже мало походило на технологию розыска и не являлось гимнастикой для ума, вроде партии в шахматы с самим собой. Шизофрения, вызванная издержками перевоплощения, или некая разновидность стокгольмского синдрома? Вряд ли. Подобных тараканов мозговеды Пирамиды вычисляют на раз и без лишних разговоров отстраняют человека от оперативной работы.
   Герка не отстранили, да и сам он по окончании каждой операции возвращался к привычной дихотомии. Враг есть враг. Колебания вредны. Делай, что должно, и будь что будет. И никакой детектор лжи, никакой психолог, никакая контрразведка не могли пробить брешь в его стопроцентной лояльности.
   Лишь в самые напряжённые моменты гонки Герк чувствовал за оппонентами некоторую правоту. Но именно что чувствовал. А вот в чём правота заключается, он ответить не мог.
* * *
   Мотор урчал мощно, но без надрыва, как хищник, у которого не осталось больше врагов и конкурентов и посему некому доказывать превосходство. Настя хищника не дразнила, предпочитая получать от вождения удовольствие, вместо того чтобы лишать удовольствия соседей по трассе. Они были чем-то похожи – машина и девушка.
   Дмитрий рассказывал ей о планете, где среди роскошных озёрных ландшафтов обитали существа, очень похожие на людей, и замолкал на время, когда Настя шла на обгон. Нормальной дороги здесь ещё не построили, а несущиеся навстречу грузовики пробуждали ассоциации с жестокими воздушными боями из мемуаров советских лётчиков.
   – Забавная планетка, – сказала девушка, возвращая машину на правую полосу. – Любопытно, люди когда-нибудь доберутся туда?
   – Вряд ли. Мы даже не сможем определить месторасположение планеты. Рисунок звёздного неба там не похож на наш. Млечный путь пересекает небо, но никакой конкретной привязки, созвездия чужие. Да и нечего там теперь делать.
   – В каком смысле?
   – Эта цивилизация погибла.
   – Давно?
   – Не знаю. Время тоже невозможно привести к единой шкале. Ноосфера сама ведь ничего не рассчитывает и летописи не ведёт. Цивилизация погибла. Последние её носители прибыли на небеса, интегрировались, и их время остановилось. Может, катастрофа случилась вчера, а может, так давно, что их солнце уже погасло или его высосала досуха какая-нибудь чёрная дыра.
   Минут пять они ехали молча.
   – Тебя ищут? – спросила вдруг Настя.
   Он немало успел рассказать ей о ноосфере, а о демонах она догадалась сама. Слухами земля полнилась, а складывать два и два Настя умела получше многих.
   – Наверняка ищут, – не стал отпираться Дмитрий. – Поэтому будет лучше, если ты высадишь меня где-нибудь в пригороде. Там легче затеряться.
   – Будешь говорить глупости, пожалуй, что и высажу.
   – Но они убьют и тебя.
   – Неужели? А какова вероятность того, что они не узнают о нашей встрече?
   – Не знаю. А что тебе грозит? Ты ни при чём. Допросят и отпустят.
   – Ты слишком многое рассказал мне, так что, считай, сам сделал выбор.
   – Ноу меня… у нас никаких шансов. Кто мы, и кто они?
   – Шансы всегда есть. Надо только правильно разыграть партию.
   – Это не игра.
   – Да ну? Разница только в ставках.
   – Ты авантюристка!
   – Ну нет, Митя, в рулетку я не играю.
   – А нам бы пригодилась как раз слепая удача, – Дмитрий задумался. – У меня пока что один только козырь – возможность получать знания, информацию. Любые знания, ну или почти любые.
   – Вот и разыгрывай его.
   – Да, но тут всё не так просто.
   – Например?
   – У них ведь тоже на руках эта масть и как бы не подлиннее моей. Пирамида двадцать лет как присосалась к источнику.
   – Откуда ты знаешь?
   – За двадцать лет умерло пятеро членов наблюдательного совета. Со всеми своими секретами. Так что я знаю.
   Однако погасить оптимизм девушки оказалось не просто.
   – Вот тебе и преимущество, – улыбнулась она. – Ты-то не умер, и они не знают, что именно известно тебе.
   – Есть и вторая проблема.
   – Ну как же без этого, – фыркнула Настя.
   Дмитрий заткнулся. Нехорошо как-то получалось. Получалось, будто он жалуется, а жаловаться он не любил. Просто ему потребовалось с кем-то поделиться сомнениями. А с кем? Как в его положении найти единомышленника, если таковые и живут-то не дольше мотылька. И ведь Настя первой подняла тему, так что, пожалуй, тут он зря беспокоится.
   Вторая мысль, возникшая одновременно с первой, раздражала куда больше. Настя вроде бы решила «взять над ним шефство». А Дмитрию претила любая опека. Тем паче опека дамы.
   В сериалах из глянцевой жизни попадаются такие богатые упакованные куколки, что подбирают на улице человеческую дворняжку не столько из жалости, сколько от пресыщения породистыми кобелями. Вот только они не герои сериала, да и не походила Настя на таких куколок. Нет, она была красива и состоятельна, если судить по машине, по рассказам о поездках в Лас-Вегас. Но имелся в ней ещё и характер, стержень, какой не увидишь в размягчённых роскошью дамах.
   С другой стороны, Дмитрий если и был дворняжкой, то такой, забредшей из любопытства в лес, за которой несутся теперь голодные волки. Так что интрижка могла выйти барышне боком.
   – Ты что, вообще ничего не боишься? – спросил он.
   – Я всего боюсь, – Настя перебросила рычаг на нейтральную передачу и отпустила педаль газа. – Но до тех пор, пока не придумаешь радикального решения проблемы, страхи следует рассматривать по мере поступления.
   – И каков первый пункт повестки?
   – Километров через десять будет блокпост автоинспекции. Подозреваю, что нас там ждут. Может, и не ждут, но рисковать глупо. Навигатор я на всякий случай отключила, но помню, что есть пара лазеек через заводские окраины. Проникнуть в город нетрудно, но что дальше? Там всюду камеры.
   Машина остановилась на обочине. Настя провела ладонью по его заросшей щетиной скуле.
   – Тебе нужно отдохнуть. Мне тоже.
   – Камеры не проблема, – подумав, сказал Дмитрий. – Мне нужен какой-нибудь магазинчик, где продают электронику.

   Казалось бы, с установлением контакта перед ним открылись двери абсолютных возможностей. За пару секунд он стал неплохим врачом. За день мог бы накачать себя знаниями на все случаи жизни. Хорошо, что он не бросился в этот поток сходу, а решил сперва выяснить опыт предшественников.
   Стать всезнающим не вышло. Знания и опыт четырёхсот восемнадцати цивилизаций не могли поместиться в полутора килограммах серого вещества. При всей правомерности аналогии с компьютером, человеческий мозг таковым не являлся, а потому в голове не выпадало окошко с предупреждением об исчерпании места на диске. Мозг писал новую информацию, беспристрастно и без предупреждения затирая старую, и загрузив в себя знания двух десятков профессоров, можно было превратиться в полного идиота. Такая вот диалектика.
   Если бы не преследование, Дмитрий выбрал бы себе что-нибудь по вкусу, изучил бы, к примеру, тех же дельфинов. Но в нынешней ситуации все ресурсы памяти забронировала нужда выживания. По сути, он превратился в профессионального беглеца.

   – Нам нужны инфракрасные датчики, пылевые, радиационные и химические детекторы компании «Висла», усилители, микросхемы, разъёмы и всякая мелочь вот по этому списку…
   Молодой продавец, не веря своему счастью, таскал из подсобки коробки и коробочки. Пока Настя расплачивалась наличными, Дмитрий сваливал добро в две чёрные сумки.
   – Ходу, – сказал он, вжикнув молнией.
   – Митя, – улыбнулась девушка. – Не стоит привлекать к себе внимание суетой, поверь моему опыту. Я лучше поймаю такси.
   Шесть магазинчиков за два с половиной часа. Они выгребли всё, что смогли найти в этом городе, и теперь, засев на снятой у старушки квартире, Дмитрий пытался сложить пару простейших головоломок. Знания знаниями, но их одних недостаточно, чтобы построить даже самую примитивную инопланетную штуковину из того мусора, что продавался в магазинах планеты Земля. Некоторые из его предшественников сразу напали на нужную идею и попытались соорудить нечто, способное сокрушить Пирамиду. Но они не успевали закончить дело, демоны приходили раньше. Однако опыт понемногу копился на небесах, куда прибывали неудачники. Дмитрию оставалось дополнить их изыскания парой финальных штрихов.
   В запасе оставалась химия, предмет более универсальный, нежели электроника, хотя бы потому, что всё нужное имелось в свободной продаже, и доберись Дмитрий до приличной лаборатории, он, пожалуй, смог бы соорудить пару инопланетных коктейлей. Стимуляторы, антидоты, взрывчатые вещества – всё это в борьбе с Пирамидой не последнее дело.
   Впрочем, обретённые знания касались не только технологий. И он с предвкушением почесал кулак. А вот навыки? Откуда взялись навыки? Та ещё загадка.
* * *
   Жёлтый «порше» обнаружили брошенным возле железнодорожного вокзала. Там же, на привокзальной площади, была зафиксирована стычка подозреваемого в терроризме объекта с нарядом милиции, из которой клиент вышел победителем, а наряд отправился в госпиталь.
   Служба Герка тотчас получила сигнал, но ближайшая оперативная группа прибыла слишком поздно – схватка уже закончилась. Самое печальное заключалось в том, что ни спецназовцы, ни прибывшие позже эксперты так и не смогли взять след. Клиент испарился. Словно его и не было. Девушка испарилась вместе с ним.
   – Ты угадал, они теперь заодно, – сказал Саня.
   – Но я ошибся насчёт Перми, – ответил Герк. – Они не стали бы устраивать здесь представление, если бы собирались тихой сапой проскользнуть в Пермь. Так что отрабатываем все варианты. Поезда дальнего следования, электрички…
   – Я бы взял частника, – добавил Саня.
   – Такси, – кивнул Герк.
   Они работали несколькими бригадами. Опрашивали свидетелей, пострадавших, тусующихся у вокзала таксистов, копались в брошенном автомобиле, надеясь найти намёк на дальнейшие планы беглецов. Как только выяснилось, что ни на один из поездов они не садились и машину не брали, поисковые группы рассыпались по всему городу.
   Герк работал на пару с Саней. Один отсматривал записи с камер видеонаблюдения, другой перебирал файлы системы распознавания. Вопреки распространённому мнению и рекламе производителя, эти системы часто давали сбой, затруднялись с идентификацией или же принимали одну личность за другую, имеющую сходные параметры. Поэтому умная программа складывала в отдельные файлы все сомнительные случаи, всех, кого не смогла определить наверняка, и тех, чьё появление в данном месте казалось маловероятным. Например, жителей другого полушария. Или людей, какие в короткий промежуток времени засветились одновременно в разных местах. В этих особых файлах обычно и искали пропажу сыщики.
   Закончив с вокзалом, они перешли в аэропорт, потом на автовокзал и, наконец, добрались до терминала магнитных поездов.
   – Вот он! – показал Герк на экран и тут же уточнил: – Они!
   – Но они даже не замаскировались! – удивился Александр, заглядывая через плечо. – Вот наглецы, напролом и попёрли, как будто так и надо.
   Он быстро пролистал на мониторе файлы за тот же период.
   – Нет, постой. Но их портретов нет среди снимков системы распознавания. То есть вообще нет. Ни в особых папках, ни в общих. Вот эта семейка, прошедшая минутой раньше, есть. И этот парень, в носу ковыряет, вот он, пожалуйста, и здесь тем же занят. А нашу парочку система пропустила. Не заметила. Будто не люди, а собачки по перрону пробежались. Призраки, етить.
   – Они нейтрализовали систему.
   – Чем?
   – Хороший вопрос. Когда ушёл поезд?
   Саня вывел на монитор расписание.
   – На запад ушёл час назад «Парижский экспресс», на восток пятнадцать минут как отправился «Трансконтиненталь».
   – Допустим, на запад. Значит, экспресс уже сделал как минимум одну остановку в Казани.
   – Н-да. Лыко да мочало, начинай сначала.
   – Значит, так. Действуем по старинке. Отправь по эстафете объективку и фотографии, пусть распечатают и раздадут патрульным, уголовному розыску, частным секьюрити – короче, всем и в первую очередь на станциях маглев.
   – Угу, – кивнул Саня и принялся молотить по клавиатуре.
   – Дальше, – Герк подождал, пока Саня разошлёт ориентировки и приказы. – Тащи сюда всех своих экспертов, напусти их на систему распознавания, пусть найдут, какого характера произошёл сбой. Мне даже неважно сейчас, чем он был вызван, способ вмешательства, важен остаточный след. Левая строчка в протоколе или там изменённая цепь в сканере, не знаю, им виднее. Как найдут – пусть протестируют системы на всех станциях по ходу движения поезда и выявят, где ещё имеется подобный сбой. Будем ловить наших призраков так же, как физики ловят нейтрино.
   – Понял.

   Поисковая операция обернулась нешуточным кризисом, а кризис понемногу перерастал в катастрофу. Герк, однако, не особенно беспокоился. С одной стороны, не в первый раз клиент проявляет резвость, ставящую в тупик опытных спецов конторы, но до сих пор последнее слово оставалось за демонами, а с другой стороны, печальный исход великой миссии Пирамиды давно маячил на горизонте, и Герк был морально готов к поражению.
   У него часто возникало ощущение, что он бьётся головой о стену. Не он один, разумеется, а вся их контора, и даже не контора, а система в целом. Герк был лишь небольшим её элементом и бился в собственный, отведённый начальством участок стены.
   Ведь если отвлечься от азартной гонки, задуматься, то неизбежно придёшь к выводу, что бесконечно изолировать человечество невозможно. Джинн однажды высунулся из бутылки, явил себя миру, и никакая пробка с хитрой резьбой не может служить гарантией от второго пришествия. Рано или поздно прорыв случится. Это лишь вопрос времени. А когда он случится, вся их организация накроется медным тазом, как выражаются его русские друзья. Они, впрочем, ещё и не так выражаются, но смысл тот же. Ведь достаточно одного прокола. И шарик лопнет. Так зачем же оттягивать неизбежное, а оттягивая изводить массу народу?
   Если бы на кону стояли только власть Пирамиды, честь и престиж агента, Герк давно бы ушёл в отставку. Он и так половину жизни провёл на чужбине, да и возраст уже приближался к критическому. Но вместе с конторой медным тазом накроется всё человечество. И такой сценарий отнюдь не преувеличение, не выдумка отдела пропаганды. Герк знал настоящий расклад. Однажды его, среди прочих старших чинов Пирамиды, допустили к секретной информации, полученной прямиком «оттуда», и даже позволили её перепроверить, чтобы устранить любые сомнения. А потому выходило, что отставка отменяется, и хочешь, не хочешь, а нужно бороться до последнего. Такая вот нехитрая парадигма.
* * *
   – Мне показалось, или пахнет горелой пластмассой? – Настя пристроила пакеты с покупками на полке для обуви и прошла в единственную комнату их новой конспиративной квартиры.
   Дмитрий кивком показал на журнальный столик. Там лежали три одинаковые кофемолки со вскрытыми днищами, из которых торчали провода и детали. Рядом стояла картонная коробка с дюжиной новеньких, ещё не распакованных агрегатов, мешок с чем-то похожим на сахар и алюминиевая кастрюля с белым порошком.
   Одну кофемолку, подключённую к розетке, Дмитрий держал в руках.
   – Чем занят? – спросила Настя, доставая из пакета алюминиевую банку с какой-то отравой.
   – Измельчаю аммиачную селитру бытовой кофемолкой. Получается медленно. Эта штука быстро перегревается, партии приходится брать небольшие, а селитры по ходу не уменьшается. Вот жду, пока остынет, а то три я уже сжёг.
   – Ты бы мог распаковать их все и просто чередовать. Глядишь, и управился бы.
   – Чёрт!
   – Вот именно, – Настя уселась в кресло. – И что это будет?
   – АСДТ.
   – Что?
   – Аммиачная селитра, дизельное топливо. Эффект немногим худший, чем у классического динамита, а компоненты простейшие и, что важно, продающиеся на каждом углу.
   – Но зачем?
   – Так Пирамиде труднее отследить покупателя, – пояснил Дмитрий.
   – Я не о том, – нахмурилась Настя.
   – Они же объявили меня террористом, и вот, пожалуйста – я делаю бомбу.
   – Так. А если бы они объявили тебя сексуальным маньяком?
   – О, это же совсем другое дело.
   – Я уже вся покрылась мурашками.
   – Правда?
   – Нет.
   – Жаль.
   Она вскрыла банку и махом выдула треть содержимого.
   – А если серьёзно?
   – Мы здорово научились убегать, но бегство, сама понимаешь, не выход. Нужно нанести ответный удар.
   – С помощью бомбы?
   – Ты же сама учила меня игре. У них козыри старше, а я собираюсь выбить парочку.
   – Ты слишком буквально воспринимаешь понятие выбить.
   – В самый раз.
   – И потом, мы же договорились принимать решения вместе.
   – Я не хотел втягивать тебя.
   – Втягивать? – возмутилась Настя.
   – Да. Кроме того, я и сам сомневаюсь. Делаю бомбуй сомневаюсь, что смогу её применить.
   – У тебя что, угрызения совести вдруг проснулись? —удивилась Настя. – Они же гоняются за нами и хотят пришить. Какой тут ещё нужен мотив?
   – Нет, дело не в совести. Мораль, этика, это всё сейчас по барабану. Угрызений нет. Они убили почти три миллиона человек и охотятся за нами. Тут без вопросов. А мотив есть, это ты верно заметила. Остаться в живых, чем не мотив? Но психология штука тонкая. Убийство мне претит. И я ведь никогда никого не убивал. Разве что крысу в детстве, да и то потом мучался. А человек? Трудно решиться на такое.

   – Говорят, это только по первому разу.
   – Да?
   – Угу, – Настя допила свой джин-тоник и ловко скомкала банку. – Мне представляется, ты неверно поставил вопрос. Прежде чем поменять тактику игры, следует решить, чего ты хочешь добиться. Просто отомстить душегубам? Глупо. Не в том мы положении чтобы думать о мести. Лишний раз подставишься, и только. А если цель иная, то и тактику можно избрать не столь грубую.
   – А как ещё можно переиграть Пирамиду?
   – Распространить информацию в сети.
   – Верно. Это само напрашивается. Но, видишь ли, сеть – демократическая структура, и, как всякая демократическая структура, она имеет типичные уязвимые места. Любая мало-мальски организованная сила легко доминирует в хаосе. А доминирует там Пирамида. Среди всей их лжи и тумана наша правда будет выглядеть очередным мороком.
   – Правда пробьёт себе дорогу.
   – Не уверен. До сих пор не пробила.
   – Это смотря как подойти к делу. Есть у меня задумка. Компьютеры я люблю, программировала когда-то, но, конечно, уровень не тот. Так что придётся одолжить у тебя волшебную коробочку. В голове местечко найдётся, а я с детства мечтала стать хакером.
   Дмитрий задумался.
   – Знаешь, а ведь наши идеи можно объединить. Бомба и сетевая атака. Получится нечто феерическое.
* * *
   – Микадо, здесь Клементина.
   – На связи.
   – У нас прошёл заказ по теме «Елей». Сделан на имя Николая Лисянского, жителя Белой Церкви. Мы пробили через Бахуса. Такой персонаж действительно существует в природе. Правда, химией или электроникой он никогда не интересовался и вообще тип серенький, без амбиций. Но как раз вчера он заявил о пропаже водительского удостоверения. Аналитики считают, что проклюнулся ваш клиент.
   – Понял. Адрес.
   – Мотель «Чумацкий шлях» на шоссе Чернигов—Киев, возле поворота на московскую трассу. Домик под номером восемь.
   – Саня, слышал? Штурмовую группу туда, и сам подтягивайся. Только не спугните клиента, вертушки сажайте в стороне, без меня не начинайте. Мы будем минут через двадцать.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →