Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Один человеческий мозг генерирует больше электрических импульсов в течение одного дня, чем все телефоны мира вместе взятые.

Еще   [X]

 0 

Развитие личности в условиях депривации (Уманская Е.Г.)

В настоящее время в контекстах разных исследований концепция психической депривации рассматривается с различных точек зрения; существует множество трактовок понятия «депривация», так же как и подходов к построению психокоррекционных программ.

Безусловно, анализ содержания современных интерпретаций понятия «депривация» является актуальной задачей исследования.

Особый интерес представляет анализ результатов исследований по проблеме депривации, который показывает, что последствия депривации осложняют социализацию и социальную адаптацию ребенка в обществе, при этом ребенок теряет присущую его возрасту физическую и психическую активность.

Об авторе: Уманская Елена Геннадьевна — кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии развития, специалист в сфере развития личности в условиях депривации. Закончила факультет педагогики и психологии МПГУ. С 2005 по 2006 год обучалась по программе профессиональной переподготовки в МПГУ и в 2006… еще…



С книгой «Развитие личности в условиях депривации» также читают:

Предпросмотр книги «Развитие личности в условиях депривации»

Развитие личности в условиях депривации

   В настоящее время в контекстах разных исследований концепция психической депривации рассматривается с различных точек зрения; существует множество трактовок понятия «депривация», так же как и подходов к построению психокоррекционных программ. Безусловно, анализ содержания современных интерпретаций понятия «депривация» является актуальной задачей исследования.
   Особый интерес представляет анализ результатов исследований по проблеме депривации, который показывает, что последствия депривации осложняют социализацию и социальную адаптацию ребенка в обществе, при этом ребенок теряет присущую его возрасту физическую и психическую активность.


Е. Г. Уманская Развитие личности в условиях депривации. Монография

   © Е. Г. Уманская, 2013
   © Издательство «Прометей», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Введение

   По большей части исследуется депривация, возникающая в результате длительного ограничения в удовлетворении потребностей, хотя в последнее время стали описывать и депривацию, возникающую в результате экстремальных кратковременных ситуаций.
   В истории науки и практики мы имеем возможность наблюдать изучение проблемы отклонения психических состояний и социального поведения под влиянием разрушающих факторов, но само понятие «депривация» появляется значительно позже.
   Идеогенез проблемы депривации заключается в изменении понятийного аппарата – от специального понятия «госпитализм» до более широкого понятия «депривация». В настоящее время в контекстах разных исследований концепция психической депривации рассматривается с различных точек зрения; существует множество трактовок понятия «депривация», так же как и подходов к построению психокоррекционных программ.
   В современных условиях стремительно изменяются социокультурные реалии, в которых растет незащищенность детей от разнообразных и неоднозначных по своей направленности социальных воздействий, проецирует новые варианты депривационных последствий. Именно поэтому анализ основных подходов к проблеме депривации актуален сегодня. Многие идеи, возрожденные или вновь открываемые в начале XXI в., могут иметь и имеют определенное теоретическое и практическое значение в современной психологии.
   Методологической основой монографии является положение В. С. Мухиной о феноменологической сущности человека как совокупности двух исторически формирующихся начал: 1 – человек как социальная единица, 2 – человек как уникальная личность. Оба эти начала создают в человеке как общее, так и уникальное. Мы солидаризируемся с мнением В. С. Мухиной в том, что в условиях депривации искажаются, страдают, изменяются обе ипостаси личности. В условиях депривации у ребенка как формирующейся социальной единицы искажается позиция на то, чтобы «быть как все», в то же время искажается и позиция притязаний на уникальность.

Феномен психической депривации

Значения и смыслы понятия «депривация»

   В связи с этим возникла необходимость понимания природы детских проблем, поэтому значение проблемы депривации едва ли нуждается в обосновании.
   Анализ современного состояния исследований показывает, что особая роль в них отводится детскому дому, поскольку ребенок, находящийся в подобных условиях, полностью оторван от матери. Это обусловливает наибольшую выраженность депривации. В ходе исследований установлено, что сегодня чаще всего ребенок испытывает депривацию в семье. В связи с этим особую значимость приобретает изучение эмоциональной депривации, поскольку депривирующие факторы действуют в первую очередь на эмоциональную сферу ребенка. Экспериментальные данные показывают, что только полноценное эмоциональное развитие определяет благополучное развитие ребенка, а его отсутствие вызывает депривацию[1].
   Эмоциональная депривация способствует нарушению психического развития ребенка. Она заключается в том, что ребенку не достает ухода, заботы, ласки, в результате у него не формируется привязанность к родителям. Причиной этого может быть разлука с матерью, неспособность матери создать эмоциональную, теплую атмосферу, госпитализация ребенка, направление его в детское учреждение, перенесение тяжелых заболеваний и т. д.
   Как показывают современные исследования, главным условием полноценного психоэмоционального развития ребенка является родительская семья, формирующая уникальность человеческой личности, с присущим только биологической семье уровнем общения с родными и особенно с матерью. Отрыв ребенка от родителей способствует развитию депривационных психических расстройств, которые тем тяжелей, чем раньше ребенок оторван от матери и чем длительнее воздействует на него фактор этого отрыва. В раннем возрасте депривация приводит к характерным нарушениям развития (отставание в общем речевом развитии, недостаточное развитие тонкой моторики и мимики), в дальнейшем проявляются и эмоциональные нарушения (в виде общей сглаженности проявления чувств при склонности к страхам и тревоге), поведенческие отклонения (частые реакции активного и пассивного протеста и отказа, недостаток чувства дистанции в общении или наоборот, затруднения при контакте).
   Исходя из концепции В. С. Мухиной, являющейся методологической основой нашего исследования, человек выступает как совокупность двух исторически формирующихся начал: человек как социальная единица и как уникальная личность.
   Система общественных отношений личности формируется через присвоение материальной и духовной культуры, общественно значимых ценностей, через усвоение социальных нормативов и установок. При этом и потребности, и мотивы каждого развивающегося человека, хотя и представлены в психологии конкретного лица, но отражают общественно-исторические ориентации той культуры, в которой развивается и действует конкретный человек. Ребенок формируется как нормативная социальная единица в благоприятных для этого условиях: в раннем детстве человек должен быть обеспечен условиями, содействующими его физической и психологической защищенности. Именно обеспечение условий для нормального развития ребенка формирует у него качества социальной единицы общества – нормативно ориентированного, законопослушного человека.
   Сегодня не вызывает сомнения тот факт, что культура в той или иной мере определяет поведение людей. Как справедливо отмечает Ю. М. Лотман, «для общества существуют совсем не все поступки индивида, а лишь те, которым в данной системе культуры приписывается некоторое общественное значение»[2].
   Другими словами, оказывая влияние на социальное поведение, культура определяет лишь поведение, которое А. Г. Асмолов назвал социотипическим поведением личности. Это то поведение, которое, выражая «типовые программы данной культуры» и регулируя поведение в стандартных для данной общности ситуациях, освобождает человека от принятия индивидуальных решений[3].
   Человек как «элемент» в системе общества становится носителем совокупности социальных системных качеств, которые порождаются в ходе его жизнедеятельности в обществе. Социальные системные качества человека как «элемента общества» принципиально отличаются от его природных качеств. В социальной системе любые вещи, в том числе и сам человек, начинают вести двойную жизнь, подчиняясь и природным, и общественно-историческим закономерностям. Системно-исторический аспект отражает конкретно-историческую специфику общественных явлений. Так, например, во все исторические эпохи человек, становясь членом семьи, выполнял в ней некоторые общие задаваемые семьей как социальной подсистемой функции, однако конкретно-историческое содержание этих функций в разные эпохи менялось, приобретало свою специфику. Системно-исторический план анализа общественных явлений позволяет показать, что, развиваясь в конкретно-исторических условиях, различные «элементы» социальных систем, в том числе и личность в системе социальных отношений, преобразует некоторые константно задаваемые системой функциональные качества, например социальные роли, раздвигают границы тех систем, в которые она входит.
   Характеристика появившегося на свет ребенка как существа «генетически социального» отражает тот факт, что ребенок появляется не в природной среде, а с самого начала его индивидуальная жизнь вплетается в присущий только человеку мир общественно-исторического опыта, в сложную систему социальных связей, и он сам изменяет эти связи. То есть в центре развития личности оказывается не индивид сам по себе, вбирающий воздействия окружающей среды, а первые изначально совместные акты поведения, преобразующие микросоциальную ситуацию развития личности[4].
   Анализ литературы показывает, что семья формирует свою особую систему воспитания в зависимости от конкретного периода истории, норм культуры, возрастного состава семьи. Функция семьи меняется в зависимости от социальных требований. Родительское отношение к детям органически связано с общими ориентациями в культуре.
   Резкое ускорение темпов жизни за последние 100 лет заставило иначе взглянуть на историю каждого поколения.
   Сегодня не подлежит сомнению то, что детство человека представляет собой не только физиологическое, психологическое, педагогическое, но и сложное социокультурное явление, имеющее историческое происхождение и природу. То, как общество воспринимает и воспитывает своих детей, – одна из главных характеристик культуры в целом, а изменения в этих установках могут прояснить многие другие глубинные макросоциальные сдвиги.
   Существует закономерность: в процессе развития ребенок обособляется, эмансипируется от взрослых, обретает все большую независимость, самостоятельность и свободу в действиях и поступках. Нечто подобно наблюдается и в истории человечества. На определенном ее этапе человеческий мир разделился на двое: на мир взрослых и мир детей. Произошло это не сразу. История знает эпохи, когда детство или его отдельные периоды у человека почти отсутствовали. На протяжении человеческой истории отношение к детям претерпело значительные изменения[5]. Также и содержание депривации менялось в зависимости от исторической эпохи. Депривационное развитие характерно не только для современных детей. История убеждает нас в том, что жизнь детей прошлых поколений была далека от идеального состояния. Только истоки и формы депривации здесь были несколько иными.
   Обратимся к анализу депривационного развития в различные исторические периоды. Приведем таблицу из книги Й. Лангмайера и 3. Матейчека[6].

   Таблица 1.
Развитие понятия депривационного ребенка в Европе


   Продолжение таблицы 1.


   Продолжение таблицы 1.


   Продолжение таблицы 1.


   Продолжение таблицы 1.


   При анализе материалов, представленных в табл. 1, важно отметить следующее:
   1. Развитие научных представлений о депривированном ребенке, как правило, на один этап предшествовало развитию культурных моделей воспитания такого ребенка.
   2. Фиксация феномена материнской депривации произошла относительно поздно – во второй половине XX в., – тогда, когда в массовом масштабе произошел переход к сравнительно небольшой семье, основанной преимущественно на эмоциональных связях.
   Анализ развития понятия депривированного ребенка показывает, что исправление одной формы депривации приводило, как правило, к выявлению другой. Так это было, например, при снижении высокой смертности детей, после чего выявилась опасность их содержания в детских учреждениях, угрожающая их психическому развитию. Следовательно, можно предполагать, что быстрое научное, техническое, экономическое, социальное и культурное развитие современного общества принесет с собой новые жизненные условия, которые устранят преобладающие до сих пор источники лишений у детей. Но эти новые условия принесут с собой и новую опасность, а также новые ситуации, где дети будут находиться под угрозой. Предвидеть будущие виды опасности сложно.
   Таким образом, системно-исторический анализ проблемы депривации показывает, что депривационное развитие характерно не только для современных детей. Истоки и формы депривации зависели от конкретно-исторического содержания детско-родительских отношений, которое в разные эпохи менялось, приобретая свою специфику.

Научные и социально-экономические предпосылки исследований

   Иначе говоря, основным механизмом самопознания науки, с точки зрения М. Г. Ярошевского, выступает принцип историзма. Научно-психологическая мысль всегда оборачивается на свое прошлое, чтобы объяснить свои источники, возможности и судьбу.
   Понимание истории проблемы депривации предполагает рассмотрение контекста, в котором эта проблема зарождалась и развивалась, – то есть идей, в разное время господствующих в науке, а так же социальных, экономических и политических сил.
   Психология – часть культуры и поэтому подвержена не только внутренним влияниям, но и внешним, которые также формируют ее характер и направления.
   С давних пор наблюдалось, что дети, покинутые, лишенные любви и ласки, эмоциональной опоры, грустят, болеют и даже гибнут.
   Представление об эмоциях изначально формировалось на материале отрицательных и связанных с избеганием эмоций, поскольку положительные эмоции меньше связаны с кризисными ситуациями, и внимание естественным образом привлекалось к интенсивным эмоциональным реакциям[8].
   Учитывая обостренное внимание к сильным эмоциональным процессам, можно предположить, что страдание, гнев и горе выступали в качестве образца, поскольку им свойственно проявляться в наглядных и сильных формах.
   Страдание как отличительная черта депривации является наиболее частой отрицательной эмоцией. Боль, голод и некоторые сильные и длительные эмоции могут служить внутренними причинами страдания. Отчуждение, физическое или психологическое, остается на протяжении всей жизни одной из наиболее общих причин страдания. К страданию приводит вынужденное расставание с семьей или друзьями.
   Главной причиной горя является утрата, которая также может быть причиной возникновения депривационного развития. Утрата может быть временной (разлука) или постоянной (смерть), действительной или воображаемой, физической или психологической. Причиной наиболее глубокого и всеобъемлющего горя является утрата наиболее дорого человека.
   Проблема психических состояний, возникающих в результате ограничения, долгое время не была предметом специального внимания ученых. Однако особенности социально-политического развития общества начиная со второй половины XIX столетия побудили интерес к изучению данного феномена.
   Врачи, ведущие наблюдения за детьми в детских приютах и больницах, пришли к неутешительным выводам: эти дети обладают пониженной жизнеспособностью несмотря на их вполне благополучное физическое здоровье. Исследователи выделили новое явление: решающее значение в данном неблагоприятном состоянии приходится на психологические факторы. В неблагоприятных условиях жизни психологическое развитие детей нарушается и часто очень существенно. Это был первый шаг в изучении проблемы депривации.
   Стремясь понять те сложные вопросы, которые определяют современное состояние проблемы депривации, за отправную точку следует взять XIX в.
   Возникновению психологических исследований депривации способствовало то, что социально-экономическая ситуация в начале XX в. спровоцировала появление множества детей, выбитых из жизненной колеи и требующих принципиально новых подходов к диагностике, исследованию, помощи. В период тяжелых экономических кризисов с проблемой такого рода приходилось сталкиваться практически всем государствам, таким образом, объектом психологических исследований становятся дети, пострадавшие от неблагоприятных социальных условий.
   Социальная экономическая ситуация в России в первой половине XX в. была особенно сложной, что нашло свое отражение в специфике исследований различных научных направлений и психологических в том числе. Идеологизированность общества, вмешательство в ход развития целых направлений, их запрет, наложили отпечаток на дальнейшей характер исследований по изучаемой проблеме.
   В атмосфере быстрого технического роста, бурных социальных изменений конец XIX в. был временем рассвета и интенсивного развития естественных наук, на которых сосредоточился интерес общества и основные научные достижения. Это наложило естественнонаучный, материалистический отпечаток на развитие психологии[9].
   В то же время как естественные, так гуманитарные науки того времени имели тенденцию к созданию универсальных теорий, каждая из которых претендовала на открытие основных закономерностей развития человека и общества. Разрабатывающиеся теории ставили перед собой космические, всеобъемлющие задачи. Однако дело не только в том, что ученые этого периода занимались широким кругом вопросов. Широта обхвата может быть при систематизации изучаемого материала, при подведении итогов работ нескольких групп или даже поколений ученых. Но бывают эпохи, когда научное мышление проявляет широту в открытии новых перспектив, в создании новых точек зрения, не только объединяющих и систематизирующих уже открытые, известные факты, но и проливающих на них свет с новых сторон, ставящих новые задачи не только перед исследователями, но открывающих дорогу и для ученых следующих поколений. Таким и был конец XIX в.
   В начале XIX в. стали складываться новые подходы к психике. Отныне не механика, а физиология стимулировала рост психологического знания. В середине XIX в. в физиологии произошел великий переворот. Он был подготовлен рядом открытий, среди которых видное место занимает эволюционное учение Чарльза Дарвина[10].
   Переворот, который произвел дарвинизм в научном мышлении, заключался в разработке новой схемы детерминистических отношений между организмом и средой. Для предшествующих концепций среда имела значение стимула, который производит в телесной организации эффект, соответствующий ее изначально заданному неизменному устройству. Теперь же среда оказывалась силой, способной не только вызывать, но видоизменять жизнедеятельность. Внутренняя динамика и спонтанность уступали место непрерывному воздействию внешних условий. При этом среда выступала не только как источник воздействий на организм, но и как объект действий организма, которые помогают ему сохранить необходимое для выживания соответствие внешнего и внутреннего.
   Изменилось и понятие об организме: предшествующая биология считала виды неизменными, а живое тело – своего рода машиной с раз и навсегда фиксированной физической и психической конструкцией. Оказалось, что организм есть продукт взаимодействия со средой в фило–  и онтогеническом развитии и присущие ему внутриорганические особенности обусловлены законами эволюции. Жизнь вида посредством механизма наследственности становилась важнейшей детерминантой жизни особи[11].
   Распространение эволюционистских представлений на область сознания ознаменовало сближение психических органических явлений с точки зрения их реального биологического родства. С тех пор психология стала черпать свои детерминалистические идеи не у механики, а у эволюционной биологии, под влиянием которой был выдвинут ряд ключевых проблем (адаптация к среде, филогенетическая обусловленность функций, индивидуальные вариации, роль наследственности, преемственность в развитии между психикой животных и человеческим сознанием, соотношение структуры и функции и другое). Изменился весь стиль психологического мышления. Важнейшим результатом произошедшего сдвига явилось внедрение объективного, генетического и статического методов, а также возникновение категории поведения, которая во многом определила направления первых исследований депривации в отечественной психологии.
   Дарвинизм синтезировал то, что нарождалось в различных областях биологического знания.
   Дарвин был первым исследователем, который предложил определение инстинкта, основанное на объективном анализе поведения животных. Он трактовал инстинкты как сложные рефлексы, сформированные из отдельных поведенческих элементов, которые могут наследоваться[12].
   Идеи Дарвина послужили основой для представлений классической этологии. Целью этологических исследований является изучение поведенческих паттернов животных и основанная на этих паттернах видовая классификация.
   В зарубежных исследованиях по проблеме депривации это влияние способствовало формированию этологического подхода к изучению проблемы, в частности в поздних исследованиях Дж. Боулби этот подход был определяющим.
   Теория эволюции Дарвина преобразовала не только биологию, но и оказала огромное влияние на проблему развития. Открытие этой теории фактически означало расширение предмета психологии, включение в него новых проблем, направленных на исследование вопросов взаимосвязи морфологии и функции, поведения и сознания и т. д.
   Направления и тенденции развития психологии определялись влиянием открытий, достигнутых в пограничной с психологией области естественных наук, становлением естественнонаучной парадигмы, дающей сообществу исследователей модель постановки и решения проблем. В разработку оказались «вовлечены» данные физиологии органов чувств, физиологии высшей нервной деятельности, полученные как в России, так и на Западе. Успехи в развитии естествознания порождали стремление к применению в психологии объективных методов. Проблема психического развития ребенка стала предметом экспериментального изучения.
   Как показывает анализ современных исследований, в изучении проблемы депривации появляется новая парадигма, отражающая натуралистический подход к развитию[13]. Ее отличительными чертами являлись: понимание хода развития как процесса социализации, подчеркивание роли наследственного фактора, трактовка процесса развития как приспособления, адаптации к среде. Разработка проблем психологии в естественнонаучной парадигме способствовала накоплению психологической феноменологии, созданию концепций, постановке проблем, в попытках интерпретации которых сохраняется много субъективного.
   По мере того как мир все более превращался в сложную культуру, ориентированную на науку и технику, противопоставление эмоций, с одной стороны, и рассудочного, опирающегося на интеллект поведения – с другой, происходило все более отчетливо. Современный мир требовал людей, которые бы действовали «как часы». Эмоциональные процессы представляются чуждыми такому поведению, что привело к противопоставлению эмоций и интеллектуальных процессов в качестве антиподов.
   Говоря обобщенно, сложилась рационалистическая концепция эмоций. Термин «поведенческие науки» становился наиболее популярным обозначением группы дисциплин, занимающихся индивидуальными и социальными особенностями поведения людей. Поведение в наиболее общем понимании и особенно наука о поведении не дают возможности анализировать такую переменную, как эмоциональное переживание. Такая ситуация в науке тормозила начало исследований по проблеме депривации, поскольку эмоциональные отношения являются одной из составляющих данной проблемы.
   Имеется широкий диапазон научных точек зрения на природу и значение эмоций. Некоторые исследователи полагали, что в рамках науки о поведении можно обойтись вообще без понятия «эмоция»[14].
   В XX столетии стремительная урбанизация, социальные, экологические и техногенные потрясения, интенсивная миграция многих народов во многих странах сопровождались ростом числа детей, подвергающихся разнообразным лишениям.
   Вторая половина XX столетия ознаменовалась выдающимся документом в истории человечества – документом, подчеркивающим необходимость постоянного подтверждения достоинства человека. Речь идет о «Всеобщей декларации прав человека» (1948), в которой формулируются права человека, представляющие собой одновременно и идеал, и стратегию. Эти права требуют постоянной защиты от посягательств, которым они подвергаются, а также укрепления перед лицом многочисленных опасностей, которые им грозят. Обратимся к первым статьям[15].
   По существу статьи декларации заповедуют охрану условий существования для каждого человека от посягательств на личность и ее здоровье.
   «Всеобщая декларация прав человека» сподвигла духовную часть общества обернуться к проблемам детства. 20 ноября 1958 г. была опубликована Декларация прав ребенка. Дети составляют почти половину населения земного шара. Мы солидаризируемся с мнением В. С. Мухиной о том, что полноценное «развитие ребенка является важнейшей предпосылкой развития духовной и практической сферы будущей деятельности взрослого человека, его нравственного облика и творческого потенциала. Вот почему забота об обучении и воспитании детей – важнейшая задача человечества. Однако в мире еще существует насилие, голод и социальная несправедливость, которые обрушиваются на множество детей, лишенных детства. Во многих регионах мира дети лишены почти всех прав даже в тех сферах, которые касаются их жизни»[16].
   В Декларации прав ребенка отражены все провозглашенные в ней права. Ребенку законом и другими средствами должна быть обеспечена специальная защита и предоставлены возможности и благоприятные условия, которые позволяли бы ему развиваться физически, умственно, нравственно, духовно и в социальном отношении здоровым и нормальным путем и в условиях свободы и достоинства. Принципы Декларации прав ребенка обращают особое внимание на детство как будущее человечества. «Ребенок должен при всех обстоятельствах быть среди тех, кто получает защиту и помощь» – один из принципов декларации.
   Можно сказать, что вторая половина XX в. ознаменовалась существенными сдвигами в общественном самосознании, сконцентрировав свое внимание на подтверждении достоинства и прав человека и ребенка.
   В этом контексте становится очевидным влияние идей обеих деклараций на общественное самосознание и новый ракурс в развитии наук, заинтересованных в достоинстве и нормальном бытии человека и его ребенка.
   Появляются специальные работы, направленные на изучение отклонений в эмоциональном и интеллектуальном развитии, связанных с экстремальными обстоятельствами жизни. В психологии вновь актуальными становятся исследования эмоциональных отношений, поскольку количество разрушенных семей, а также и страдающих детей было огромно. Была дана новая оценка воспитательной функции семьи, фигуре матери. Поскольку теория депривации является одним из главных аспектов эмоциональных отношений вообще и детско-родительских отношений в частности, то сложившаяся ситуация дала толчок к разработке этой проблемы.
   Отдельный план исследований в контексте современного психоанализа несомненно относится к проблеме депривации. Эту линию интереса к проблемам, сопряженным с проблемами депривации, можно проследить начиная с исследований самого 3. Фрейда, а также его учеников и последователей. Так, К. Юнг анализировал значение отца в судьбе отдельного человека, а наш современник Ж. Лакан исследовал влияние разновидностей отцовской несостоятельности на самосознание ребенка[17]. Ученица Ж. Лакана Ф. Дальто уже в наши дни рассматривала проблемы депривации от внешнего стресса. Правда, эти исследования до сих пор проводятся в рамках тезауруса психоанализа[18].
   В то же время в XX столетии постепенно расширяется понятие депривационной среды. Новое мышление ориентировало наше сознание на экстремальные обстоятельства, которые с неизбежностью выступали как условия, продуцирующие выраженные ограничения возможности в удовлетворении основных потребностей детей и взрослых.
   В последние годы проецируются идеи о новых процессах цивилизации (Н. Элиас), которые поглощают личность, нарушают гармонию Я-идентичности: «Наступает время групповой Мы-идентичности»[19]. Возникают новые проблемы: проблема этнического капсулирования[20] (В. С. Мухина); проблема переустройства миропорядка и глобального столкновения цивилизаций[21] (С. Хантингтон). Изменение условий человеческого бытия само по себе выступает своей предопределенной стороной – эффектом неопределенности, что явственно действует на самосознание и обыденную жизнь людей экстремальным образом. Изменение сознания взрослых, погруженных в новые социальные катаклизмы, депривирующим образом влияет на эмоциональный статус юного поколения.
   Таким образом, рассматривая становление проблемы депривации используя принцип историзма, мы анализируем контекст, в котором эта проблема зарождалась и развивалась, то есть социальные, экономические и политические силы, а также идеи, в разное время господствующие в науке.

Понятие депривации и ее основные виды

   В настоящее время в психологии прослеживается тенденция к сужению понятия «депривация»: ту потребность, которая является самой важной и наиболее неудовлетворенной, считают депривированной.
   Депривационный синдром включает в себя:
   – сенсомоторные нарушения (замедленное развитие восприятия мимических и вербальных сигналов взрослого);
   – двигательные нарушения (отставание и развитие навыков ползания, ходьбы и мелкой моторики);
   – эмоциональные нарушения (повышенная тревожность, длительное сохранение депрессивных форм реагирования);
   – нарушения в мотивационной сфере (снижение всех видов активности, отсутствие любопытства, свойственного возрасту, снижение мотивации к имитационным действиям).
   Психическая депривация определяется как психическое состояние, которое возникает в условиях лишения или ограничения удовлетворения жизненно важных потребностей человека в течение продолжительного времени[23]. Русскоязычными синонимами этого термина являются: «психическое голодание», «психическая недостаточность», «психические лишения».
   При этом в число «основных (жизненных)» потребностей авторы включают:
   1) потребность в определенном количестве, изменчивости и виде (модальности) стимулов;
   2) потребность в основных условиях для действенного учения;
   3) потребность в первичных общественных связях (особенно с материнским лицом), обеспечивающих возможность действенной основной интеграции личности;
   4) потребность в общественной самореализации, предоставляющей возможность овладения различными общественными ролями и ценностными целями[24].
   А. Маслоу в контексте сопоставления данных понятий выделяет две разновидности депривации: депривацию небазовых потребностей и угрожающую депривацию. Первая легко замещается и не вызывает серьезных последствий для организма. Вторая рассматривается как угроза личности, то есть как депривация, которая угрожает жизненным целям индивидуума, его самооценке, препятствует самоактуализации – словом, препятствует удовлетворению базовых потребностей.
   Внешне одна и та же ситуация, продолжает Маслоу, может иметь разные последствия, привести к депривации либо одного, либо другого типа. Так, если ребенок, которому не купили мороженое, чувствует прежде всего разочарование от того, что лишился удовольствия его съесть, то такая депривация вряд ли может считаться угрожающей и иметь серьезные последствия. Если же отказ воспринимается ребенком как отказ в любви, то есть мороженое является носителем определенных психологических ценностей, то такая депривация рассматривается как фрустрирующая. Таким образом, депривация может иметь серьезные последствия для личности в том случае, если целевой объект является символом любви, престижа, уважения или другой базовой потребности.
   Дети, которые постоянно чувствуют любовь и заботу родителей, дети, у которых сформировано базовое чувство доверия к миру, могут достаточно легко переносить случаи депривации, дисциплинирующий режим и т. п., они не воспринимают их как фундаментальную угрозу, как угрозу своим главным, базовым потребностям[25].
   Й. Лангмейер и 3. Матейчек выделили два параметра среды, оказывающие наибольшее влияние на развитие депривированных детей:
   1) изменчивость – устойчивость;
   2) зависимость – независимость.
   По мнению авторов, однообразная среда будет углублять пассивность, слишком изменчивая – будет стимулировать чрезмерный, ненасыщаемый интерес. Среда с выраженной эмоциональной безучастностью будет способствовать развитию безразличия к людям. Напротив, среда, где возможность создания эмоциональной связи превысит возможность создания собственной автономии, будет вызывать постоянный эмоциональный голод, чрезмерное требование внимания и любви окружающих.
   На основе данных двух параметров авторы выделили четыре типа депривированных детей, воспитывающихся в детском доме.
   1. В относительно устойчивой и эмоционально безучастной среде ребенок будет пассивным, вялым, апатичным, не заинтересованным в общении с людьми. Его будет устраивать стабильная среда, он будет протестовать лишь в случае принуждения к изменениям или если его будут от чего-либо отрывать: что-то требовать или отбирать игрушку.
   2. Избыточно изменчивая, но также аффективно безучастная среда будет стимулировать гиперактивность ребенка и способствовать развитию недифференцированного интереса ко всему происходящему. Такой ребенок постоянно ищет все новые стимулы, не задерживаясь на них долго.
   3. В среде излишне изменчивой, но предлагающей возможность эмоциональной зависимости развитие ребенка будет идти по типу «социальной гиперактивности»: ребенок стремится к все новым и новым контактам, при этом не отличаясь какой-либо разборчивостью.
   4. Относительно стабильная среда с повышенной эмоциональной зависимостью стимулирует у ребенка «гиперактивность специфической направленности». Ребенок, как правило, находит одно постоянное лицо, с которым пытается установить и сохранить эмоциональную связь. При этом использует самые разные приемы, в том числе «социальные провокации» – шалости и т. п.
   Описанные особенности эмоционально депривированных детей касаются в первую очередь тех, кто воспитывается в закрытых детских учреждениях. Однако многие характеристики могут быть отнесены и к детям, воспитывающимся в семьях.
   Дефицит общения в раннем детском возрасте может быть как причиной, так и следствием таких видов депривации, как материнская и (или) эмоциональная. Часто эти два понятия употребляются как взаимодополняющие друг друга. Можно встретить также употребление их как синонимов.
   Общепринятым можно считать выделение различных видов депривации в зависимости от специфики той стимуляции, которая считается недостаточной по одному или нескольким из следующих параметров: количество, изменчивость, разнообразие.
   Прежде всего, кроме «материнской» депривации учеными были выделены другие формы депривации. В исследованиях М. Раттера (1987) подчеркивается, что отрицательные последствия воспитания детей раннего возраста в учреждении закрытого типа возникают не только из-за отсутствия материнского ухода, но и в результате недостаточности эмоциональных контактов и совместной деятельности ребенка со взрослым, ограниченности и однообразия сенсорных и социальных раздражителей в подобных учреждениях[26].
   Анализ подобных форм депривации проведен во многих исследованиях, но одним из фундаментальных является исследование И. Лангмайера и 3. Матейчека (1984). В работе обсуждаются и проблемы феноменологических особенностей депривации.
   Таким образом, можно говорить по крайней мере о пяти видах психической депривации: сенсорной, двигательной, эмоциональной (некоторые исследователи отождествляют ее с материнской или с аффективной), когнитивной и социальной[27].
   Сенсорная депривация возникает в условиях недостаточности сенсорных стимулов. С этим видом депривации сталкиваются в домах ребенка, детских домах и т. д.
   Двигательная депривация, если ее рассматривать как дефицит проприоцептивных стимулов, представляет собой частный случай сенсорной депривации[28].
   Когнитивная депривация возникает в условиях чрезмерно или недостаточно изменчивой внешней среды, в результате чего оказывается нарушенной способность ребенка предвосхищать и регулировать необходимую для нормального развития специфическую стимуляцию.
   Некоторые авторы рассматривают когнитивную депривацию как один из феноменов ранней материнской депривации[29].
   Эмоциональная депривация у ребенка возникает в условиях ограниченной возможности развития отношений привязанности с определенным человеком или в результате разрыва уже сформировавшихся отношений привязанности. Поскольку для ребенка таким близким человеком чаще всего является мать, то эмоциональную депривацию в раннем возрасте часто отождествляют с материнской депривацией. Такое понимание природы эмоциональной депривации характерно для психоанализа[30]. В психоанализе материнская депривация определяется как психический дефицит, вызванный неудовлетворительным характером или разрывом связи ребенка с объектом его либидозных влечений (чаще всего – матерью).
   Социальная депривация имеет место при ограниченной возможности освоения определенной социальной роли через идентификацию со взрослым человеком или старшим ребенком (например, в условиях неполной семьи или ее отсутствия). Социальную депривацию можно рассматривать как аспект материнской или патернальной депривации. Последствиями депривации этого вида являются отклонения в развитии родительского и сексуального типов поведения[31].
   В естественных жизненных ситуациях психическая депривация, как правило, носит комплексный характер. Только в экспериментальных условиях представляется возможным в некоторой степени изолировать и контролировать депривационные воздействия только одного или, чаще, двух близких видов: сенсорную и когнитивную депривацию, с одной стороны, и аффективную и социальную депривацию, с другой стороны[32].
   В современных детских учреждениях с их достаточно обогащенной сенсорной средой и обученным персоналом основные неблагоприятные влияния приходятся на долю ситуаций с элементами эмоциональной и социальной депривации.
   Надо отметить, что для выделения различных видов депривации И. Лангмейер и 3. Матейчек использовали разные критерии, которые не могут лежать в основе одной классификации. Это привело к тому, что термины в данной теории оторваны друг от друга.
   Конечно, в чистом виде каждый из этих видов депривации можно выделить только в специальных экспериментах. В жизни они существуют в достаточно сложном переплетении. Особенно трудно понять, как действуют отдельные депривационные факторы в детском возрасте, когда они накладываются на процесс развития, включающий в себя и физический рост, и созревание нервной системы, формирование психики. Тем более трудно это в условиях воспитания в детском учреждении, когда сенсорная, двигательная, социальная депривация сопряжены или даже являются следствием материнской депривации, возникающей вследствие лишения ребенка с раннего возраста заботы матери.
   О такой депривации можно говорить не только в отношении брошенных детей, детей-сирот, но и тогда, когда мать эмоционально холодна или слишком занята на работе.
   Материнская депривация является сегодня важной социальной проблемой во всем мире.
   Факторами психической депривации в детском возрасте являются формы нарушения связи ребенка со специфической стимулирующей средой. И. Лангмайер и 3. Матейчек выделяют два фактора психической депривации: изоляцию и сепарацию[33].
   Изоляция предполагает недостаток или отсутствие специфической стимуляции. Изоляция возникает во всех возможных конкретных депривационных ситуациях.
   Сепарация обозначает прекращение специфической стимуляции, например, в ситуации, когда происходит разрыв уже установленной эмоциональной связи между ребенком и взрослым.
   Таким образом, ребенок, с рождения помещенный в дом ребенка и живущий там в течение продолжительного времени, страдает, главным образом, от изоляции, в то время как фактор сепарации выражен относительно слабо.
   Однако при переводе такого ребенка в другое детское учреждение возникает сепарация, последствия которой могут временно перекрывать или усиливать неблагоприятное действие изоляции. Достаточно выраженный эффект сепарации характерен также для ребенка, разлученного с матерью и (или) семьей вследствие помещения в детское учреждение в более старшем возрасте или из-за госпитализации[34].
   И. Лангмайер и 3. Матейчек (1984) выделяют две группы условий, при которых действуют факторы изоляции и сепарации и, следовательно, имеет место психическая депривация. Речь идет о внешних и внутренних условиях[35].
   К внешним условиям психической депривации в детском возрасте относятся:
   1) достаточно редкие случаи крайней социальной изоляции, классическими документированными примерами которой можно считать историю Виктора из Авейрона, Амалы и Камалы, Каспара Хаузера;
   2) любые формы достаточно продолжительной физической разлуки ребенка с матерью и (или) семьей, возникающей по разнообразным причинам (включая госпитализацию, помещение в детское учреждение, эвакуацию и другое);
   3) недостаточность семейной заботы, возникающая в условиях:
   а) неполной семьи;
   б) психических отклонений у родителей;
   в) многодетной малообеспеченной семьи;
   г) перемены в составе семьи;
   д) нежеланной беременности, сохранение которой привело к рождению данного ребенка.
   Этот перечень отражает постепенное уточнение и сильное дробление внешних условий психической депривации, которое принято среди современных исследователей.
   Другой отличительной чертой современных исследований психической депривации в детском возрасте, помимо интереса к отдельным специфическим ее формам, является изучение индивидуальных различий в реакциях детей на одни и те же депривационные ситуации. И. Лангмайер и 3. Матейчек (1984) называют факторы, определяющие природу индивидуальных различий, внутренними условиями психической депривации[36]. К ним относятся:
   1) возраст ребенка;
   2) предшествующий опыт психической депривации с учетом возраста, на который он приходился;
   3) пол ребенка;
   4) темперамент (или конституция) ребенка;
   5) соматические и (или) психические отклонения, если они есть у ребенка.
   Таким образом, депривационное развитие характерно для любого исторического периода, но меняется содержание понятия «депривация». Оно зависит от общих ориентаций в культуре, которые, прежде всего, обусловливают родительское отношение к детям. Семья формирует свою особую систему воспитания в зависимости от конкретного периода истории, норм культуры. Функция семьи меняется в зависимости от социальных требований.
   Социальные потрясения в обществе приводили к повышению научного интереса к особенностям эмоционального развития человека, к уникальности человеческой личности.

Подходы к проблеме лишения жизненно важных потребностей ребенка в зарубежных исследованиях

   Проблема психического развития в условиях депривации имеет длительную историю развития. Достаточно долго общество не было готово к восприятию этого вопроса, поскольку эмоциональные проблемы практически выпадали из сферы научных интересов, преобладала реалистическая картина мира, положение осложняли и естественнонаучные методы, которые использовала психология начала XX в.
   Войны, революции и социально-экономические проблемы способствовали пересмотру основных приоритетов. Это коснулось и научных исследований. Общество, пережив множество трагедий, узнав о миллионах страдающих, обездоленных детях, развернуло интерес к проблемам общения, уникальности человеческой личности, семейного воспитания, значения матери для ребенка. Поскольку теория депривации является одним из аспектов перечисленных проблем, то интерес к ней расширился.
   Но в этот период успехи антропологии, социологии и социальной психологии задавали существенно иной образ человека – как продукта социальных сил и институтов. Это требовало его изучения не только методами биологических наук, но и социальными методами. Поэтому новое поколение исследователей, в основном психоаналитического направления, двигалось в сторону сближения с социальными дисциплинами. Их представление о том, что личность – прежде всего результат воздействия жизненных обстоятельств, а не биологических факторов, более соответствовало общему духовному настрою в науке и культуре[37].
   Первыми исследователями проблемы были Р. Шпиц и А. Фрейд, описавшие в своих пионерских работах по материнской депривации феноменологию поистине драматических изменений в душевной жизни ребенка, вызванных внезапным отлучением от матери, в результате чего стирается уникальность человеческой личности. Их исследования были продиктованы необходимостью изучить и попытаться облегчить жизнь большому количеству детей, оказавшихся сиротами в годы второй мировой войны. С точки зрения логики развития науки было вполне закономерно, что именно представители психоаналитической школы первыми обратили свое внимание на изучение данного вопроса. В психоаналитической теории ранние детско-материнские отношения рассматриваются как основа для всех дальнейших отношений человека с его окружением, а семья – как основа для формирования уникального начала личности[38].
   Поворотным пунктом для изучения психической депривации в детстве явилась монография Дж. Боулби «Материнская забота и психическое здоровье», изданная Всемирной организацией здравоохранения в 1951 г.
   Дж. Боулби показал, что ситуация, когда происходит полная депривация материнской заботы, имеет далеко идущее влияние на характер развития ребенка и может полностью искалечить способности устанавливать отношения с другими людьми[39].
   Для моделей психической депривации в зарубежных исследованиях типичным является подчеркивание значения роли биологических факторов, бессознательного в развитии ребенка. Такой подход давал возможность более глубинного проникновения в сферу эмоциональных взаимоотношений мать – ребенок, что является одной из составляющих проблемы депривации.

Исследование детского госпитализма в 20-е гг. XX в.

   Начало 1920-х гг. знаменательно тем, что активно используется понятие «госпитализм». Первоначально термин «госпитализм» обозначал феномен высокой смертности грудных детей в детских учреждениях. Дискуссии о природе этого феномена, развернувшиеся между ведущими педиатрами М. Пфаундлером (1924) и А. Шлоссманом (1929), концентрировались вокруг вопроса о соотношении роли в развитии госпитализма, с одной стороны, таких «материальных» факторов, как небрежность врачей, плохой уход и плохое питание, и, с другой стороны, фактора отсутствия материнской заботы в детских учреждениях[40].
   Этот вопрос имел очевидный практический характер (устраним ли госпитализм и, следовательно, нужно ли развивать сеть детских учреждений, или целесообразней увеличить помощь той группе молодых матерей, которые отказываются от своих младенцев, либо направить усилия на совершенствование системы усыновления). Нужно отметить, что практическая сторона этого вопроса остается актуальной и по сей день, несмотря на многочисленные доказательства преимущества двух последних решений.
   Однако собственно научное исследование детского госпитализма началось в Венской школе психологии в тридцатые годы нашего столетия. С помощью «бэби-тестов», разработанных Ш. Бюллер, оценивалось психическое развитие детей из детских учреждений разного типа.
   Так, в работе X. Дарфи и К. Уолф (1934) в качестве «независимых переменных» использовались:
   1. Уровень гигиенического ухода, типичный для данного учреждения.
   2. Характер стимуляции, которой обеспечивались дети (количество и качество доступных игрушек, возможности свободного передвижения для детей).
   3. Человек, который заботился о ребенке. Изучались следующие вариации:
   а) мать ребенка (преимущественно, это были незамужние и малообразованные женщины);
   б) мать другого ребенка;
   в) медсестра[41].
   X. Дарфи и К. Уолф (1934) удалось в достаточной степени изолировать влияние каждого из перечисленных факторов на развитие детей и сделать следующие выводы:
   1. Наибольшее значение для развития ребенка имеет тип аффективной заботы о нем.
   2. Материнский уход имеет бесспорное преимущество перед уходом хорошо обученного персонала.
   3. Слишком тесная связь ребенка с матерью может привести к нарушениям психического развития ребенка.
   4. Оптимальным для развития ребенка является сочетание материнской заботы и профессионального ухода.
   Работы Венской школы по изучению причин психического госпитализма были прерваны Второй мировой войной.
   Однако уже в середине 40-х гг. Р. Шпиц (1945, 1946) продолжил эти исследования, используя тот же принцип варьирования внешних условий (прежде всего, варьирования типа заботы о ребенке), что и в Венской школе. Р. Шпиц, однако, являясь представителем психоаналитического направления, значительно углубил научное представление о психическом госпитализме, подробно описав его формы и патогенез[42].
   Независимо от данного направления в начале Второй мировой войны появляются весьма тщательно проведенные исследования У. Голдфарба. В целом ряде работ он сравнивает детей, воспитавшихся сначала в учреждениях, а затем переданных на попечение опекунов, с детьми, воспитываемыми у опекунов с самого раннего детства. У. Голдфарб приходит к заключению о продолжающимся воздействии результатов раннего содержания в учреждениях на развитие интеллекта и характера детей[43].
   Мощное развертывание исследований о детях, подвергавшихся лишения во время Второй мировой войны и непосредственно после нее, было вызвано множеством детей без родителей, покинутых, эвакуированных, перемещенных и даже детей в концентрационных лагерях. Послевоенные изменения социальной и экономической структуры принесли с собой большую профессиональную занятость матерей, недостаток жилья, распад браков, возникших из случайных связей во время войны и т. д., причем все это меняло основы существовавшего воспитания детей и угрожало их устойчивости. Устрашающее возрастание преступности молодежи и большое проявление психических нарушений у детей (неврозов, попыток самоубийства) пробуждает большой интерес у исследователей к проблеме терпящих лишения детей. Наконец, на первый план выступает и вопрос миллионов детей, подвергающихся депривации в экономически и культурно не развитых странах, детей физически и психически голодающих, а также без материнской или родительской заботы, детей бродяжничающих, детей без должного воспитания и школьного образования.
   В этот период начинают создаваться исследовательские лаборатории и институты, занимающиеся проблемой психического развития детей в условиях детского дома.
   Большинство ученых подчеркивали негативный характер воздействия детских «институтов» на психику воспитанников. Основная причина этого кроется, по их мнению, в разрыве биологически обусловленной, инстинктивной по своему содержанию взаимосвязи ребенка с матерью.
   Таким образом, в результате исследований проблемы депривации, проведенных представителями Венской школы, не было создано теоретической концепции депривации, поскольку речь шла лишь об эмпирических исследованиях. Распространение получили следующие выводы: ребенок в раннем возрасте должен воспитываться в атмосфере эмоциональной теплоты, должен быть привязан к матери на основе стойких интимных эмоциональных связей[44].

Психоаналитические теории депривации

   В этих работах представлена богатейшая феноменология психической депривации у детей. Ее источником послужили многолетние клинические наблюдения за самыми разнообразными случаями депривации. Внимание к этой проблеме представителей психоаналитического направления обусловлено также тем, что основополагающая теория 3. Фрейда подчеркивала: изучая отклонения и расстройства, можно сделать вывод о здоровом функционировании организма.
   Еще в 1905 г. в «Очерках по теории сексуальности» 3. Фрейд, подробно обсуждая эмоциональные взаимоотношения между матерью и ребенком, определил их отношения как объектные[45]. Свои взгляды на «эмоциональные узы с объектом» он постепенно менял. В ранних работах (около 1900 г.) 3. Фрейд предполагал, что отношение ребенка к матери основывается на непосредственном удовлетворении сексуального инстинкта. Позднее, в исследовании нарциссизма, 3. Фрейд (1914) вводит новое понимание эмоциональных уз с другим лицом, которое является более примитивным – оно обосновано «анаклитическим» отношением, то есть отношением к лицу, предоставляющему пищу, одежду и защиту. 3. Фрейд постоянно подчеркивает, что в первый год жизни основные усилия направлены на выживание, а также на формирование и развитие адаптационных механизмов, служащих этой цели; в этот период жизни ребенок полностью беспомощен, сам по себе он выжить не может. Мать должна компенсировать и предоставить ребенку то, чего ему не достает. Мать обеспечивает все потребности ребенка, и в результате возникают дополнительные отношения, диада[46].
   В данной концепции 3. Фрейд представляет новорожденного в качестве психологически недифференцированного организма, появляющегося на свет с врожденными качествами и определенными предрасположенностями. Этот организм поначалу лишен сознания, восприятия, ощущения и всех прочих психологических функций, как сознательных, так и бессознательных. Эту точку зрения разделяло большинство представителей психоаналитического направления, изучавших новорожденных.
   Несмотря на некоторые различия в терминологии, психоаналитически ориентированные авторы сходятся в понимании основного механизма психической депривации в детском возрасте. Этот механизм заключается в преждевременном разрыве или патологическом характере первичной эмоциональной связи ребенка с объектом его либидозных влечений, то есть с матерью. В психоаналитической концепции впервые в XX в. была сделана попытка преодолеть подход к ребенку как к изолированному существу и рассмотреть его взаимоотношения с другими людьми; среди последних особое место было отведено матери.
   На исключительности отношений ребенка с матерью настаивал Дж. Боулби[47]. Он утверждает, что, возникая первой, привязанность младенца к матери различается по своему типу отношений, которые он связывает с другими знакомыми людьми. У ребенка существует данная ему от рождения способность сформировать такую особую привязанность к единственному человеку. Она дает ему чувство безопасности и покоя. Отношения с матерью Дж. Боулби называет любовью и считает их необходимым условием душевного здоровья и правильного развития в первые 2,5 года жизни.
   В то же время проводились исследования, направленные на изучение особенностей отношений ребенка с отцом (3. Фрейд, К. Юнг и другие).
   Таким образом, в классическом психоанализе суть психической депривации в детском возрасте сводится к материнской депривации, к взаимовлиянию матери и ребенка.

Р. Шпиц. Исследование психического госпитализма в послевоенный период

   Рассматривая личность новорожденного, Р. Шпиц придерживался теории 3. Фрейда о постепенном возникновении психических процессов из лежащих в их основе физиологических прототипов, то есть исходил из того, что новорожденный находится в недифференцированном состоянии. В мире новорожденного отсутствуют объекты и объектные отношения. Под объектными отношениями он понимал отношения между объектом и субъектом, где субъектом является новорожденный. Р. Шпиц говорил, что объектные отношения являются нормальными в том случае, когда каждый из партнеров получает удовлетворение и удовлетворяет другого[48]. Поскольку объектные отношения постепенно развиваются в течение первого года жизни, к концу которого устанавливается либидозный объект, Р. Шпиц выделяет три стадии этого развития:
   1. Дообъектная стадия (от 0 до 3 месяцев). Характеризуется тем, что младенец не отличает одного человека (один «объект») от другого и не выделяет себя из окружения.
   2. Стадия предварительного объекта (от 3 до 6 месяцев). На этой стадии ребенок реагирует улыбкой на некоторую простую структуру, образованную наиболее важными частями лица, то есть на схему, некий гештальт человеческого лица. По данным, полученным в результате эксперимента, придуманного Р. Шпицем, с маской человеческого лица, эта схема представляет собой овал с двумя горизонтально расположенными в верхней его части кружками, имитирующими глаза. Улыбка исчезает, если схема лица существенно меняется (например, если экспериментатор закрывал глаза на демонстрируемом «лице» или показывал «лицо» в профиль).
   3. Стадия объекта (от 6 до 8 месяцев). В этом возрасте ребенок четко отличает знакомое лицо от незнакомого и проявляет тревогу при разлуке с матерью, которая становится теперь объектом его любви. Если разлука продолжается долго, то ребенок впадает в депрессию, которая в особо неблагоприятных условиях усугубляется вплоть до психического госпитализма[49].
   Впоследствии эта концепция была принята за основу целым рядом авторов (М. Малер, М. Эйнсворт). С точки зрения современного исследователя эта схема развития у ребенка представления об объекте выглядит несколько упрощенно. Так, анализ исследований проблемы депривации 70–80-х гг. XX в. показывает, что в это время появилось множество доказательств существования уже у новорожденных младенцев целого ряда рудиментарных способностей к различению объектов (в частности, способности выделять свою мать по таким ключевым ее характеристикам, как голос и запах).
   Если свести психологические влияния в период младенчества к отношениям матери и ребенка, то можно сделать вывод, что в младенчестве вредные психологические влияния являются следствием неудовлетворительных отношений между матерью и ребенком. Р. Шпиц полагал, что лишение младенца на первом году жизни объектных отношений – это наиболее вредный фактор, приводящий к серьезным эмоциональным отклонениям. Если лишить ребенка отношении с матерью и не предоставить ему адекватной замены, которую ребенок мог бы принять, то он лишится источника либидо. При частичной депривации таких отношений резерв либидо оказывается недостаточным. Р. Шпиц сравнивает это состояние с авитаминозом и называет эту категорию психогенными заболеваниями недостаточности или заболеваниями эмоциональной депривации. В зависимости от того, насколько ребенок лишен источников либидо, последствия эмоциональной депривации относятся к двум категориям: а) частичная депривация и б) полная депривация[50]. То есть Р. Шпиц, отмечал, что ущерб, причиненный ребенку, лишившемуся матери, пропорционален длительности этого лишения. Два синдрома, возникающие вследствие этих двух видов депривации, не имеют четких границ, между ними наблюдаются переходные состояния.
   Наблюдая за детьми от 6 до 11 месяцев в яслях, Р. Шпиц выделил несколько детей, которые были лишены матери на период не менее трех месяцев между шестым и восьмым месяцами жизни. До этого мать полностью заботилась о своем ребенке. После отделения от матери у каждого из этих детей появлялись симптомы, которые не возникали ни у одного ребенка, не пережившего разлуки с матерью, и были похожи на те, которые наблюдаются у взрослых, страдающих депрессией. Р. Шпиц, учитывая специальные факторы, которые вызывают это состояние у ребенка, счел необходимым провести четкую границу между этим состоянием и понятием депрессии у взрослых и назвал это состояние «анаклитической депрессией»[51].
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →