Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Среди мальчиков левши встречаются чаще, чем среди девочек.

Еще   [X]

 0 

Тот, кто станет моим (Гибсон Рейчел)

Любви с первого взгляда не существует – в этом убеждена Отэм Хейвен, которая после скоропалительного юношеского «брака по страсти» с красавцем хоккеистом Сэмом Леклером осталась с разбитым сердцем. Одна и с младенцем на руках.

Год издания: 2015

Цена: 109 руб.



С книгой «Тот, кто станет моим» также читают:

Предпросмотр книги «Тот, кто станет моим»

Тот, кто станет моим

   Любви с первого взгляда не существует – в этом убеждена Отэм Хейвен, которая после скоропалительного юношеского «брака по страсти» с красавцем хоккеистом Сэмом Леклером осталась с разбитым сердцем. Одна и с младенцем на руках.
   Теперь, годы спустя, Отэм, успешная бизнес-леди и счастливая мать, и вовсе не помышляет о том, чтобы впустить в свой уютный мирок на двоих кого-то третьего, – однако от судьбы не уйдешь. Случайная новая встреча с Сэмом, улыбка, несколько слов, – и вот уже страсть, навеки, казалось бы, погребенная под грузом обид, вспыхивает опять.
   Но что, если Сэм снова все разрушит?
   А может быть, любовь с первого взгляда все-таки существует?..


Рейчел Гибсон Тот, кто станет моим

   Печатается с разрешения автора и литературных агентств Folio Literary Management, LLC и Prava I Prevodi International Literary Agency.
   Rachel Gibson
   ANY MAN OF MINE
   © Rachel Gibson, 2011
   © Перевод. Е.А. Ильина, 2014
   © Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1
Тот, кто станет моим, иногда выглядит не как профессиональный спортсмен

   Закутанная в его одеяло девушка тоже так думала. Хотя уже и не девушка. Скорее женщина.
   – Не понимаю, почему я не могу поехать с тобой.
   Сэм оторвался от узла на своем синем полосатом галстуке и посмотрел в зеркало на лежащую в его постели модель. Ее звали Вероника Дель Торо, хотя все знали ее лишь по имени. Как Тайру, Хайди и Жизель.
   – Потому что я не знал, что ты будешь в городе, – вот уже в десятый раз объяснил Сэм. – Неприлично являться с гостьей, не внесенной в списки приглашенных. – Но Сэм не хотел брать Веронику с собой вовсе не по этой причине.
   – Но ведь я Вероника.
   Вот. Вот она, эта причина. Эта девушка была грубоватой и самовлюбленной. Сэм тоже мог вести себя как грубый и самовлюбленный эгоист, но, несмотря на все эти истории про него в газетах, он умел держаться в рамках приличий.
   – Я не стану есть много.
   Скорее всего вообще ничего не будет. И эта черта ужасно раздражала его в Веронике. Она никогда не ела. Вероника заказывала столько еды, словно голодала несколько месяцев, а в итоге лишь ковыряла вилкой в тарелке, не проглотив ни куска.
   Сэм затянул узел и повел подбородком, чтобы застегнуть верхнюю пуговицу.
   – Я уже вызвал тебе такси.
   Сэм наблюдал за тем, как Вероника поднялась с постели и направилась к нему. Она передвигалась по ковру так, словно вышагивала на подиуме – длинные ноги, плавно покачивающаяся полная грудь.
   – Когда вернешься? – спросила Вероника, обнимая Сэма за талию. Она положила подбородок ему на плечо и смотрела на его отражение в зеркале своими большими карими глазами.
   – Поздно. – Сэм перевел взгляд на лежащий на комоде перстень чемпиона. Выполненный из белого и желтого золота, он был украшен эмблемой команды из бриллиантов, сапфиров и изумрудов в количестве ста шестидесяти штук. На одной стороне был выгравирован Кубок Стэнли и дата. На другой – номер Сэма и его имя. Он достал его, чтобы показать Веронике, но надевать не собирался. Даже если бы он любил носить драгоценности, этот перстень закрывал добрую половину его пальца и был слишком большим. Даже для того, кто любит носить драгоценности.
   – Насколько поздно?
   Сэм взглянул на часы, стоящие на прикроватном столике. Уже половина седьмого, а церемония начинается в семь. У него в самом деле не было времени на встречу с Вероникой. Хотя она нечасто бывала в городе и обещала, что встреча пройдет быстро. Дьявол. Давно уже пора было запомнить, что Вероника ничего не делает быстро.
   – Я действительно опаздываю. Когда ты улетаешь?
   – Утром. – Вероника вздохнула и провела руками по тугим кубикам на животе Сэма. – Я могла бы тебя подождать.
   Сэм обернулся, и ладони девушки соскользнули ему на талию.
   – Я не знаю, когда вернусь. Торжество может растянуться на всю ночь. – Впрочем, Сэм в этом сомневался. Ведь сезон открывается уже через пять дней. Он откинул с лица Вероники темные локоны. – Позвони, когда будешь в Сиэтле.
   – Это может случиться только через несколько месяцев. Да и то я могу не застать тебя в городе. – Вероника опустила руки и направилась к кровати.
   Сэм смотрел на худощавую фигурку девушки, пока та надевала крошечные трусики. В Веронике ему нравилось многое: лицо, тело, ее несерьезность и отсутствие каких бы то ни было мыслей в хорошенькой головке. Да и нет ничего дурного в несерьезности. В том, что человек просто не хочет забивать себе голову мыслями. Жизнь от этого только легче.
   – Мы всегда можем пересечься где-нибудь еще.
   – Верно. – Вероника натянула красную футболку, а потом узкие джинсы. – Только у тебя опять будет синяк под глазом.
   Сэм улыбнулся:
   – Верно. – Он надел пиджак. В прошлом сезоне он выловил Веронику в Питсбурге. В тот день они играли против «Пингвинов». Он забил гол, провел четыре минуты на скамейке штрафников за двойное нарушение и получил свой первый в сезоне «фонарь» под глазом. Может быть, в этом году эта девушка принесет ему удачу? Сэм взял бумажник и сунул его в задний карман брюк.
   – В прошлом сезоне твое красивое лицо выглядело ужасно, – заметила Вероника, надевая изящные туфли лодочки на высоком каблуке.
   Ну, все было не так уж плохо. Всего-то несколько швов да небольшие синяки. За шестнадцать лет в НХЛ бывало и похуже.
   – Тебе следует стать моделью.
   – Нет уж, спасибо. – Несколько лет назад Сэм уже снимался для рекламы нижнего белья «Дизель» и едва не умер от скуки. Он целыми днями только и делал, что сидел на одном месте в белых трусах, а вокруг него суетились фотографы, установщики света и прочий персонал. Результатом всей этой суеты явились рекламные щиты и фотографии в модных журналах, на которых его скрытое фирменным бельем достоинство казалось поистине огромным. Товарищи по команде не переставали подшучивать над ним, а его мать боялась показываться в церкви на протяжении целого месяца. С тех пор Сэм решил оставить модельный бизнес тем, кто любит подобное внимание к собственной персоне. Таким парням, как Бэкхем, например.
   Они с Вероникой вышли из спальни. Заходящее солнце отбрасывало на пол причудливые тени, а кожаная мебель утопала в тени.
   Сэм придержал дверь перед Вероникой, а потом запер ее на ключ. Он двинулся по коридору, мысленно переключившись на предстоящую игру против команды из Сан-Хосе, которая должна была состояться меньше чем через неделю. В прошлом сезоне «Акулы» вылетели из плей-офф в первом раунде, но это вовсе не гарантировало победу для команды «Чинукс» после первой встречи в новом сезоне. Совсем не гарантировало. «Акулы» разозлились, а кое-кто из товарищей Сэма оторвался на славу в перерыве между сезонами. Он и сам не прочь был расслабиться, но при этом не набрал лишнего веса, да и печень не посадил. У Йохана и Логана на животах висело по десять лишних фунтов, а Влад пил, словно моряк на побывке. Капитаном стал Уокер Брукс, и это никого не удивило. Ведь в последние несколько лет он частенько выполнял обязанности капитана.
   – Я так люблю свадьбы, – мечтательно вздохнула Вероника на пути к лифту.
   Все ждали, что буква «А»[1] появится на форме Александра Деверо, но официального подтверждения пока не было. Руководство намекало, что не прочь сделать «альтернативным капитаном» Сэма, но он не клюнул на наживку. Он не считал себя чересчур ответственным парнем, и такое положение вещей его вполне устраивало.
   Двери лифта бесшумно разъехались в стороны, и Сэм с Вероникой вошли внутрь.
   – А ты?
   – Что – я? – Сэм нажал кнопку нужного этажа.
   – Любишь свадьбы?
   – Не очень. – Свадьбы казались ему такими же веселыми, как удар между ног.
   Они в молчании спустились на первый этаж, и Сэм положил ладонь на талию Вероники, когда они вышли в вестибюль. Тяжелые стеклянные двери распахнулись. У дверей уже поджидало желтое такси.
   Сэм поцеловал Веронику на прощание.
   – Позвони, когда снова будешь в городе. Мне действительно хочется тебя увидеть, – произнес Сэм, захлопывая за Вероникой дверцу такси.
   Темнеющее небо Сиэтла уже затягивали облака, когда Сэм свернул за угол и направился в сторону Четвертой авеню, где располагался клуб «Рейнир». Звуки города эхом отражались от стен зданий, возвышающихся вокруг Сэма. Он посмотрел на свое отражение в одной из витрин. Вечерний ветерок отвернул лацкан его пиджака и заигрывал теперь с упавшим на лоб белокурым локоном. Сэм поправил воротник и застегнул пиджак на все пуговицы в попытке защититься от пробирающего до костей влажного холода.
   Сэм переключил внимание на запруженный людьми тротуар и виднеющееся в отдалении здание старого и очень дорогого клуба с его потемневшими от времени стенами и ухоженной лужайкой, кричащей о богатстве. Сэм видел, как оборачиваются ему вслед прохожие. А некоторые даже выкрикивали его имя. Но он не останавливался. Лишь помахивал рукой в ответ на приветствия. Подобное внимание со стороны совершенно незнакомых людей было для него в новинку. Нет, у него, конечно, были фанаты. И достаточно много. Те, кто пристально следил за его карьерой, носил его имя и номер на майке. Но с того самого момента, когда его команда выиграла Кубок Стэнли, количество этих самых фанатов возросло в сотню раз, и Сэм превосходно чувствовал себя в связи с этим. Что нужно фанату? Автограф и рукопожатие? Да пожалуйста. Ему не жалко.
   В середине квартала Сэм перешел на другую сторону улицы. Фортуна ему благоволила. В прошлом сезоне «Сиэтл чинукс» выиграли Кубок Стэнли, и теперь его имя навсегда выгравировано на высшей хоккейной награде. При воспоминании о том, как он скользил по льду, держа над головой кубок, на губах Сэма заиграла улыбка.
   Его карьера достигла наивысшего расцвета. Кровью и тяжелым трудом он добивался каждой поставленной перед собой цели. Он и представить себе не мог, что у него будет столько денег. И вот теперь Сэм с удовольствием тратил их на недвижимость, дизайнерскую одежду, дорогое вино и самых красивых женщин.
   Он вошел в клуб, и швейцар вежливо поприветствовал его. С личной жизнью у Сэма тоже все обстояло в полном порядке. В ней не было какой-то одной особенной женщины, и Сэму это нравилось. Женщины его любили, и он платил им той же монетой. Иногда даже слишком щедро.
   Убранство престижного клуба было настолько консервативно, что Сэму вдруг ужасно захотелось снять с ног ботинки. Совсем как в детстве, когда мама купила новый ковер. Несколько парней неловко толпились у подножия широкой лестницы. Но даже несмотря на неловкость, они выглядели сногсшибательно в своих дорогих костюмах и с загорелыми лицами. А ведь уже через пару месяцев их украсят фиолетовые кровоподтеки и швы.
   – Молодец, что пришел, – произнес форвард Дэниел Холстром, подходя к Сэму.
   Раздались звуки арфы. Сэм отодвинул манжет у сорочки и посмотрел на часы марки «Таг Хоер».
   – У нас есть еще десять минут, – сказал он. – А вы чего ждете?
   – Влада и Логана еще нет, – ответил вратарь команды Марти Дарч.
   – Как Сэвидж? – спросил Сэм, имея в виду жениха и бывшего капитана команды Тая Сэвиджа.
   – Встретил его десять минут назад, – ответил Дэниел. – Еще ни разу не видел, чтобы он вспотел за пределами катка. Наверное, боится, что невеста одумалась и уже направляется в Ванкувер.
   Марти понизил голос:
   – Наверху по меньшей мере четыре фотомодели.
   Что было неудивительно. Ведь невеста являлась не только владелицей «Чинуков». Ее фото украшало разворот журнала «Плейбой».
   – Классная будет вечеринка, – со смехом произнес Сэм и тут же краем глаза заметил мелькнувший в толпе огненно-рыжий конский хвост и точеный профиль. Он обернулся, и смех замер на его губах. Все внутри Сэма застыло, когда он следил взглядом за рыжеволосой женщиной, пересекающей холл и направляющейся к входной двери. В ее ухо был вставлен наушник, и она говорила что-то в крошечный микрофон, закрепленный у ее рта. Черный джемпер ладно облегал ее фигуру, а к заднему карману черных брюк был прикреплен аккумулятор. Сэм сдвинул брови, почувствовав, как болезненно сжался его желудок. На планете существовала лишь одна женщина, которая не только не любила его, но и ненавидела всем сердцем. И эта самая женщина скрылась сейчас за дверью клуба.
   Дэниел тронул Сэма за плечо.
   – Эй, Сэм, это не твою жену я только что видел?
   – У тебя есть жена? – Марти удивленно вскинул брови.
   – Бывшая. – Боль, сдавившая желудок Сэма, принялась прокладывать себе дорогу вверх, тошнотой подкатывая к горлу.
   – Не знал, что ты был женат.
   Дэниел рассмеялся, словно услышал очень забавную шутку.
   Сэм бросил на друга предостерегающий взгляд, но тот лишь еще больше развеселился. Ну и пусть. Хорошо еще, что он не раскрыл свой рот и не начал выкладывать пикантные подробности пьяной выходки Сэма, заключившего брак с первой попавшейся девицей в убогой свадебной часовне Лас-Вегаса.
   Сэм еще некоторое время смотрел на дверь, а потом развернулся и направился к лестнице. Девушку звали Отэм[2], и она была так же красива и непредсказуема, как и время года, давшее ей имя. Она могла быть восхитительно теплой, но уже в следующее мгновение обдавала ледяным холодом.
   Сэм поднялся на второй этаж и миновал играющую на арфе женщину. Он не любил сюрпризов. Не любил, когда его заставали врасплох. Он предпочитал знать, с какой стороны будет нанесен удар, чтобы суметь его отразить.
   Сэм двинулся по холлу, минуя редких гостей. Он не рассчитывал встретить сегодня Отэм. Хотя в ее присутствии здесь не было ничего удивительного. Она работала организатором свадеб, хотя сама настаивала, чтобы ее называли организатором мероприятий. Впрочем, какая разница? Что свадьба, что мероприятие… Все это до боли напоминало цирковое представление. Только вот Отэм умела даже самое ничтожное сборище превратить в шикарное шоу.
   – Не хотите ли расписаться в гостевой книге? – спросила Сэма женщина, сидевшая за небольшим круглым столиком. Сэм никогда ничего не подписывал без консультации с собственным адвокатом, но женщина с большими карими глазами улыбнулась столь ослепительно, что он двинулся в ее сторону. На ней было обтягивающее алое платье, а в темных волосах блестел украшенный стразами ободок.
   Сэм питал слабость к обтягивающим платьям и блестящим украшениям, поэтому широко улыбнулся в ответ:
   – Да, конечно.
   Женщина протянула ему странную ручку, выполненную в виде белого гусиного пера.
   – Красивый ободок.
   Незнакомка поднесла руку к волосам и покраснела так, словно не привыкла получать комплименты.
   – Вы смеетесь над моим ободком?
   – Нисколько. Он очень красиво смотрится в ваших волосах.
   – Благодарю.
   Сэм наклонился, и кончик его галстука коснулся белой льняной скатерти стола.
   – Вы со стороны жениха или невесты?
   – Ни то ни другое. Я работаю на компанию «Хейвен менеджмент».
   Улыбка Сэма померкла, ибо красавица работала на Отэм. Отэм Хейвен[3]. Имя ей шло, а вот фамилия не подходила вовсе. Они словно противоречили друг другу. Так же, как гигантская креветка, безмолвный крик или кроткий лев.
   Сэм вернул ручку ассистентке Отэм, вошел в просторный зал, и распорядитель тут же усадил его за стол, располагавшийся почти в самом центре. Пол зала устилал алый ковер, усыпанный лепестками белых роз. За соседними столами уже сидели хоккеисты со своими женами и подругами. Сэм заметил среди них близняшек Бо и Челси Росс, сидящих между бывшим капитаном команды Марком Бресслером и ассистентом Фейт – Джулсом Гарсия. Близняшки работали на подхвате и были более известны как Крошка и Маленький Босс.
   Сэм занял последнее свободное место рядом со снайпером Фрэнки Кожински. На самом почетном месте, в дальнем углу перед огромным каменным камином, украшенным алыми розами и какими-то мелкими белыми цветами, стоял мужчина в голубом костюме с Библией в руках. Он мог быть как священником, так и мировым судьей. Одно Сэм знал наверняка: он не двойник Элвиса.
   – Привет, Сэм. Дэниел и Марти все еще зависают внизу?
   – Да. – Сэм взглянул на часы. Парням лучше поторопиться, если они не хотят явиться к торжеству позже невесты. Свадьба – это одно из таких событий, куда не принято опаздывать. А уж на бракосочетание Фейт Даффи, владелицы «Чинуков», тем более. Если бы не она, Сэм не сидел бы здесь, наряженный в парадный костюм, и не поглядывал на часы в ожидании начала церемонии. Не говоря уже о сомнительном удовольствии лицезреть бывшую жену.
   По залу разлились звуки торжественной музыки, и Сэм обернулся. В зал вошла мать невесты. Однако сегодня ее привычный тесный наряд, сдобренный броскими драгоценностями, сменило простое красное платье. В качестве аксессуаров она выбрала небольшой букет и тявкающую белую собачку. Уши собачки украшали красные бантики. Под цвет когтей.
   Следом за матерью невесты в зал вошел Тай Сэвидж со своим отцом Павлом. Оба они давно уже прослыли легендами хоккея, а их фамилия была известна даже людям, не слишком рьяно интересующимся этим захватывающим видом спорта. Сэм вырос на старой школе игры в хоккей Павла Сэвиджа, когда еще не существовало драк и шлемов. Позже он играл вместе с Таем и против него, неизменно считая этого человека лучшим из тех, кто когда-либо надевал коньки. Отец и сын оделись в одинаковые черные смокинги, и Сэм на мгновение вспомнил собственную свадьбу. Только на нем вместо смокинга была футболка с изображением Клинта Иствуда и потертые джинсы.
   Тай и Павел заняли место перед камином напротив матери невесты. Тай казался совершенно спокойным, словно он совсем не нервничал и не боялся того, что совершает непоправимую ошибку. Сэм подумал о том, что и сам не слишком-то нервничал на собственном бракосочетании. Да и чего можно было ожидать от мертвецки пьяного жениха? Только опьянением можно было объяснить его не поддающийся осмыслению поступок. Ужас от содеянного он испытал лишь утром. Сэм избегал воспоминаний о своей пьяной свадьбе, как проститутка избегает встречи с представителями отдела нравов. Сэм прогнал воспоминания прочь и запер их там, где запирал все негативные мысли и нежеланные эмоции.
   Нежные звуки арфы сменились свадебным маршем, и все присутствующие поднялись со своих мест, когда в зале появилась невеста. Фейт Даффи была одной из самых красивых женщин на планете. Высокая блондинка с потрясающим лицом и пышной грудью, напоминающая куклу Барби. Журнал «Плейбой» выбрал ее девушкой года, и каждый из присутствующих в зале мужчин имел возможность насладиться ее фото на развороте. Сегодня Фейт выбрала обтягивающее платье, закрывающее ее восхитительную фигуру от шеи до колен. Поверх головы невесты, увенчанной прозрачной фатой, Сэм успел заметить Отэм, неслышно проскользнувшую в зал. В их последнюю встречу она обозвала его незрелым и эгоистичным. А еще безответственной скотиной, у которой вместо мозга один большой нарыв. Только это было неправдой. У него никогда нигде не было нарывов. А еще Сэм никогда не повышал голоса на женщин. Отэм стала исключением. Окончательно утратив самообладание, он назвал ее холодной, взрывающей мозг стервой. И вот это было правдой. Только не самым худшим из того, что с ним могло случиться. Хуже всего было выражение глаз Коннора, неожиданно вынырнувшего из-за дивана. Он выглядел так, словно родители только что вонзили нож в его маленькое трехгодовалое сердце. В тот вечер Сэм и Отэм решили, что отныне им лучше вообще не находиться рядом друг с другом. И вот сегодня бывшие супруги встретились и оказались в одном помещении впервые за… Кажется, уже прошло два года?

   Двадцать месяцев две недели и три дня. Именно столько Отэм не имела несчастья находиться под одной крышей с самым отъявленным негодяем на планете. Или если не на всей планете, то уж на всем тихоокеанском побережье точно. А ведь оно просто изобилует отъявленными негодяями.
   Отэм внимательно наблюдала за невестой, передающей своей матери букет, составленный из белых пионов, гортензий и темно-красных роз. Фейт встала напротив жениха, и тот взял ее руку, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев. За последние несколько лет Отэм спланировала и провела много свадеб. Настолько много, что умела предсказывать, кто из брачащихся разведется через год, а кто проживет долгую и счастливую жизнь. Отэм знала это по тому, как молодожены разговаривали друг с другом и как переносили хлопоты, связанные с подготовкой к свадьбе. Вот и теперь она могла с уверенностью сказать, что Фейт и Тай состарятся вместе.
   Когда гости уселись на свои места и священник начал церемонию, Отэм перевела взгляд на еле заметно округлившийся живот невесты. Несколько недель назад Фейт позвонила ей с просьбой заменить шампанское на столе молодоженов шипучим сидром. Трехмесячная беременность была почти незаметна. К тому же невеста просто лучилась здоровьем.
   В отличие от самой Отэм. К третьему месяцу она уже не могла застегнуть пуговицу на джинсах, а утренние недомогания, возвестившие о наступлении беременности еще до того, как она успела сделать тест, полностью лишили краски ее лицо. А еще в отличие от Фейт Даффи рядом с Отэм не было мужчины, который целовал бы ее пальцы и заставлял чувствовать себя любимой и уверенной в себе. Отэм была совершенно одна, готовилась к разводу и чувствовала себя хуже некуда.
   Даже не глядя на Сэма, она знала, где именно он сидит. Отчетливо представляла дорогой блейзер на широких плечах и игру света в его белокурых волосах. Ей даже не пришлось поворачивать голову, чтобы узнать, что он сидит в четвертом ряду у самого прохода. Отэм просто знала это. Просто чувствовала. Как пульсирующую боль, сжимающую виски. Такую боль не нужно было видеть, чтобы знать: она существует. Чтобы справиться с головной болью, можно принять таблетку. Только вот не существовало таблетки, способной навсегда вычеркнуть из ее жизни Сэма Леклера.
   Отэм постучала пальцем по папке, которую держала в руке. Конечно же, она знала, что Сэм будет на свадьбе. Она проследила за тем, чтобы приглашение было доставлено вовремя и чтобы на него был получен ответ. Отэм вместе с невестой составила план рассадки гостей и разместила Сэма за седьмым столом вместе с тремя другими одинокими хоккеистами и большегрудыми фотомоделями.
   Она закусила нижнюю губу. Сэм наверняка будет доволен.
   Наушник в ухе Отэм запищал, и она убавила громкость, пока Тай и Фейт обменивались традиционными клятвами молодоженов. Церемония была не слишком долгой, но очень милой. А когда жених потянулся к невесте, Отэм затаила дыхание. Несмотря на большое количество свадеб, организованных ею за последние несколько лет, даже тех, что были заранее обречены на провал, она ждала. Отэм была не самой романтичной женщиной на планете и все же ждала этого короткого мгновения. Этой волшебной секунды перед тем, как поцелуй соединит мужчину и женщину навечно.
   Губы Тая и Фейт соприкоснулись, и Отэм ощутила легкий укол в сердце. Как же она это любила! Несмотря на статистические данные, боль от собственного развода и звучащий в голове циничный голос разума, она обожала фразу «и жили они долго и счастливо».
   Все еще обожала.
   Всего на долю секунды взгляд Отэм перекочевал на белокурую голову Сэма. Боль еще сильнее сдавила виски, пронзив правый глаз точно ударом ножа, и Отэм поспешно вышла из зала. Она ненавидела Сэма на протяжении многих лет. Ненавидела его с неослабевающей страстью. Только вот эта всепоглощающая ненависть отбирала слишком много сил и энергии. После их последней ссоры Отэм решила, что ради благополучия сына и собственного психического здоровья она должна забыть о снедающем ее гневе. Выпустить его на волю. Что означало расставание с самой сладкой своей мечтой, включающей в себя ее ногу, его мужское достоинство и апперкот по его красивому подбородку.
   Нет, она никогда не желала Сэму смерти или увечий. Не мечтала о том, чтобы его переехал паровой каток. Нет, никакой жестокости. Коннору нужен отец, пусть даже и такой дрянной, как Сэм. А самой жестокой фантазией Отэм был всего лишь удар по расположенному между ног достоинству бывшего мужа.
   И все же отпустить на волю собственную ненависть оказалось не так уж просто. Особенно когда Сэм договаривался о чем-то с Коннором, а потом все отменял. Или когда он должен был провести с сыном выходные, а сам уезжал куда-то со своими приятелями, разбивая тем самым Коннору сердце. Отэм пришлось приложить немало усилий, чтобы освободиться наконец от ненависти. И она немало преуспела в этом. Теперь она не чувствовала вообще ничего. Ведь она не видела бывшего мужа вот уже двадцать месяцев две недели и три дня. Даже не оказывалась поблизости.
   За спиной Отэм раздались аплодисменты, когда она пересекла холл и направилась в Каскадный зал. Она миновала двадцать круглых столов с белыми льняными скатертями и сложенными на веджвудских фарфоровых тарелках красными салфетками. Свет люстр и многочисленных свечей переливался в хрустальных бокалах и отражался от полированных серебряных подносов.
   Когда Отэм впервые встретилась с Фейт, та выразила желание организовать невероятно утонченное и изысканное торжество. Ей хотелось роскошных цветов, красивого убранства столов и превосходного угощения. Отсутствие каких-то определенных требований не явилось для Отэм проблемой, и очень скоро Фейт стала ее любимой невестой.
   Невестой с прекрасным вкусом и не стесненной в средствах. Единственную трудность вызвало ограничение по времени. Для подготовки большинства свадеб обычно требовалось около восьми месяцев. Фейт же пожелала, чтобы все было готово за три. Глядя на украшавшие столы букеты, составленные из роз различных оттенков, пионов и веточек жимолости, Отэм испытала ни с чем не сравнимую гордость. Она справилась. Все они справились.
   Свадьба была бы совсем идеальной, если бы Фейт позволила местным и национальным изданиям разместить фотографии с торжества на страницах своих газет и журналов. Свадьба игрока высшей лиги Тая Сэвиджа, покинувшего спорт, чтобы жениться на бывшей модели «Плейбоя», а ныне владелице хоккейной команды, стала настоящей сенсацией. Особенно в спортивном мире. Подобной рекламы ни за какие деньги не купишь. Ведь она могла бы вывести бизнес Отэм на совершенно иной уровень. Подобный прорыв был ей просто необходим. Но Фейт не согласилась делиться своим счастьем со всем миром. Она хотела провести свадьбу без лишнего шума. И никаких фотографий и публикаций в газетах.
   Отэм заговорила в крошечный микрофон, и лестницу, ведущую с кухни вниз, тотчас же заполонили официанты в смокингах. Каждый нес поднос, уставленный фужерами с шампанским «Муэт Шандон» и холодными и горячими закусками. Официанты спустились в просторный холл и смешались с гостями.
   Сквозь открытую дверь Отэм наблюдала за фотографом Флетчером Корбином и его ассистентом Чаком, выискивающими более выгодный ракурс. Высокий и тощий, Флетчер собирал волосы в жидкий хвост. Он был лучшим в своем деле, и Отэм пользовалась его услугами, когда у него было свободное время, а у невесты – деньги. Она любила работать с Флетчером, ибо ему не нужно было говорить, что делать и какие именно снимки нужны невесте. За это Отэм любила его и других профессионалов из этой же области. Они знали, что делают. Они приспосабливались, подстраивались и не устраивали драм.
   Молодожены стояли посреди просторного холла, окруженные гостями. Отэм перевернула руку и отодвинула в сторону рукав винтажного черного пуловера, который она отыскала в одном из своих любимых бутиков в деловой части Сиэтла. Его ворот украшали крошечные блестки, и Отэм считала, что приобрела его практически даром, заплатив всего сорок долларов.
   Она сверилась с часами и опустила рукав. Работая в недалеком прошлом актрисой, она привыкла носить часы циферблатом на внутреннюю сторону запястья, чтобы не поцарапать стекло. В последние пять лет она носила часы с большим циферблатом и широким ремешком совсем по другой причине.
   Церемония отставала от графика на пять минут. Ничего ужасного, но Отэм прекрасно знала, что эти пять минут могут с легкостью перетечь в десять и даже пятнадцать. И вот тогда у нее возникнут проблемы с координацией кухни.
   Отэм нажала кнопку на прикрепленном к поясу брюк приемнике и направилась в дальний конец холла. Она сунула папку с документами под мышку и взяла из ведерка со льдом грушевый сидр, предназначавшийся для невесты.
   – Я здесь, – раздался в наушнике голос ассистент-ки Отэм Шайло Тернер.
   – Где именно? – Отэм сняла с пробки золотистую фольгу и взялась за горлышко.
   – В Резном зале.
   – Есть отставшие?
   – Подружка невесты и шафер болтают возле камина. По-моему, они никуда не торопятся.
   С того самого дня, как мать невесты настояла на том, чтобы взять на церемонию свою вечно тявкающую собачку, Отэм поняла: проблем не избежать. Ее опасения подтвердились, когда эта дама заявилась на репетицию свадьбы на высоченных каблуках и в розовом комбинезоне, напоминающем наряд стриптизерши.
   – Дай им еще несколько минут, а потом заставь вернуться к остальным гостям, – произнесла Отэм и, потянув за пробку, с тихим хлопком откупорила бутылку.
   Мириады крошечных пузырьков тотчас же наполнили воздух шипением, и Отэм налила игристый напиток в два хрустальных бокала. Еще столько предстояло сделать, и она мысленно пробежалась по списку. Для организации свадьбы, даже скромной, требовалось очень многое. Необходимо было рассчитать все до минуты, ведь даже незначительная задержка могла превратить свадьбу мечты в кошмар.
   Погруженная в изучение списка, Отэм сунула бутылку назад в ведерко со льдом и схватила бокалы с подноса. Развернувшись, чтобы отправиться назад в зал, она буквально врезалась в широкую мужскую грудь, прикрытую белоснежной сорочкой, галстуком в голубую полоску и темно-синим блейзером. Кожаная папка выскользнула из-под руки и упала на пол, когда Отэм подняла голову и скользнула взглядом вверх по широкой груди и кадыку на мощной шее. Ее взгляд прошелся по квадратному подбородку, загорелой коже вокруг губ, слегка искривленному носу и остановился на глазах цвета знойного летнего неба.
   Вблизи Сэм казался еще более красивым, чем на расстоянии. Таким же красивым, как и в ту ночь, когда Отэм впервые увидела его в переполненном баре Лас-Вегаса. Высокий белокурый голубоглазый Сэм показался ей Богом, сошедшим с небес на землю. Слегка искривленный нос, шрам на скуле и грешная улыбка на губах должны были подсказать Отэм, что он далеко не ангел.
   Ее желудок сжался, и она с радостью отметила, что вовсе не от гнева. Отэм даже не испытывала желания ударить его коленом промеж ног. Да, она могла не любить Сэма, но он сделал ей самый дорогой в жизни подарок. Она даже представить не могла, какой бы была ее жизнь без Коннора. Не желала даже думать об этом, и именно по этой причине она попыталась забыть о неприязни и навесила на лицо улыбку. Точно так же она улыбалась невестам, желающим заполучить на свадьбу белого тигра или быть принесенными к алтарю на розовом троне. Отэм решительно вознамерилась вести себя любезно, даже если это убьет ее.
   И такое вполне могло случиться.

Глава 2
Тот, кто станет моим, имеет обычное человеческое эго

   Однако рядом никого больше не было. Сэм вновь посмотрел на Отэм и склонил голову набок в попытке понять, что же у нее на уме.
   – Привет, Отэм.
   Улыбка ее чуть померкла.
   – Сэм.
   – Давно не виделись.
   – Почти два года.
   Сэм заглянул в темно-зеленые глаза бывшей жены, ожидая увидеть в них признаки надвигающейся грозы.
   – Думаю, немного дольше.
   Отэм смотрела на него настолько спокойно, что он совершенно не испытывал желания прикрыть рукой пах. Слава Богу.
   – Я тебя видел перед началом церемонии и решил, что нужно поздороваться. Ну, чтобы ты знала, что я здесь. – Сэму хотелось поговорить с бывшей женой и понять ее реакцию на него, чтобы избежать возможных проблем.
   – Я знала. Ведь твое имя в списке приглашенных.
   – Ах да. Конечно. – Сэм наклонился и поднял с пола папку. – Налила себе выпить? – пошутил он.
   – Это грушевый сидр. И он не для меня.
   Сэм сомневался, что кто-то из гостей ведет трезвый образ жизни. По крайней мере из тех, кого он знал.
   – С кем Коннор?
   – С Винсом.
   Винс. Мужское воплощение Отэм. Только больше. Крайне неприятный тип, приученный убивать. Сэм ненавидел брата бывшей жены.
   – Как ты?
   – Хорошо. – Отэм взглянула на циферблат массивных серебряных часов, закрывающий внутреннюю сторону запястья, и Сэм подумал, носит ли она до сих пор его имя или уже свела татуировку. – Я бы с удовольствием осталась и проболтала с тобой всю ночь, но мне нужно работать, – произнесла Отэм с улыбкой, ни на секунду не обманувшей Сэма. Она приподняла локоть, и Сэм сунул папку ей под мышку. – Спасибо. Развлекайся. – Отем обошла бывшего мужа и ушла прочь.
   Взгляд Сэма скользнул по огненно-рыжему конскому хвосту, а потом спустился по изящной спине к соблазнительным изгибам бедер. Клапаны карманов на брюках приковали внимание Сэма к округлым ягодицам бывшей жены. Отэм была красивой женщиной. Вне всякого сомнения. Но не потрясающей. Она обладала соблазнительными округлостями в нужных местах, стройными бедрами, красивой грудью. Никому бы и в голову не пришло назвать Сэма извращенцем за подобные мысли. Он видел Отэм обнаженной, и, по правде сказать, в ней не было ничего выдающегося. Она вообще была не в его вкусе. Он любил высоких худощавых женщин с большой грудью. Тогда почему же в те несколько дней в Лас-Вегасе эта ничем не примечательная женщина показалась столь притягательной?
   Сэм присоединился к гостям, пьющим шампанское и произносящим разнообразные тосты. Скорее всего вина лежала на Вегасе. Это он придал Отэм необъяснимое очарование. В этом городе ничто не было настоящим. А еще виновато спиртное. Сэм тогда очень много пил. Июнь тоже виноват. Сэм всегда немного сходил с ума в этом месяце. И все же он не был уверен, что все дело в этих никак не связанных друг с другом факторах.
   Он схватил полный фужер с подноса пробегавшего мимо официанта, поставив на его место пустой. Лишь в одном Сэм ни капли не сомневался. В том, что он действительно встретил в баре рыжеволосую девушку, женился на ней спустя три дня после знакомства, а потом оставил в отеле «Цезарь», словно использованное полотенце. Он прекрасно понимал, почему Отэм так его ненавидит. Понимал и ни в чем ее не винил. Он действительно вел себя не лучшим образом. Но, как это ни печально, и не самым худшим.
   Среди гостей, обступивших Тая и Фейт, он заметил рыжие волосы. Гости на мгновение расступились, и Сэм увидел, как Отэм протягивает жениху и невесте фужеры с сидром. Отказу молодоженов пить шампанское на собственной свадьбе могло быть лишь одно объяснение. И излишняя набожность тут ни при чем.
   Отэм ушла в дальний конец зала, и Сэм потерял ее из виду. Тай и Фейт наверняка счастливы, что у них будет ребенок. Во всяком случае, выглядели они очень счастливыми.
   Сэм сделал глоток из хрустального фужера. Шесть лет назад он не испытал счастья, узнав, что скоро станет отцом. Однако едва он убедился, что Коннор действительно его сын, едва взял его на руки, все изменилось.
   – Привет, Сэм.
   Обернувшись, Сэм увидел нового помощника тренера Марка Бресслера.
   – Молот.
   Еще год назад Марк был игроком высшей лиги и возглавлял команду «Чинуков». Однако случившаяся прошлой зимой автокатастрофа поставила крест на его карьере, и форму капитана надел Тай Сэвидж.
   – Похоже, капитан обрюхатил нашу хозяйку. – Сэм указал на счастливую парочку. – Но все же на первом месте должен стоять хоккей.
   – Черт возьми, Леклер. Выбирай выражения.
   – О чем ты? – Неужели он выругался и сам того не заметил?
   – Здесь женщины.
   Он всего лишь произнес слово «обрюхатил». С каких пор это слово стало ругательным, а «черт возьми» – нет? И когда это Бресслер стал таким правильным? Сэм перевел взгляд на блондинку, стоящую рядом с Марком, рука которого лежала на ее талии. Вот оно что.
   – Привет, Маленький Босс.
   – Привет, Сэм, – протянула Челси и перевела взгляд на невесту. – Фейт беременна? Ты уверен?
   Сэм пожал плечами.
   – Не вижу другой причины, по которой бы они с Таем пили дрянную шипучку вместо превосходного шампанского.
   – О господи! – Голубые глаза Челси возбужденно заблестели, и она заправила за ухо прядь волос. – Наконец я узнала что-то раньше сестры.
   Камень на пальце Челси едва не ослепил Сэма.
   – Это что – кольцо?
   Девушка вытянула руку и улыбнулась:
   – Ты заметил?
   – Его трудно не заметить. – Сэм нисколько не сомневался, что кольцо девушке преподнес угрюмый мужчина, стоящий рядом с ней. – Дорогая, не разбивай мне сердце признанием, что ты теперь не свободна.
   Челси улыбнулась:
   – Извини.
   Взяв руку девушки в свою, Сэм принялся разглядывать огромный бриллиант.
   – Он настоящий, или какой-то парень подарил тебе кусок циркония?
   – Конечно, настоящий, идиот!
   – Следи за речью, – напомнил Сэм Марку, выпуская руку девушки из своей. – Здесь ведь женщины. – Он огляделся по сторонам в поисках сестры Челси. – Твоя сестрица здесь? Она, конечно, не так красива, как ты, но…
   – Боюсь, она тоже занята.
   – Проклятие. – Сэм улыбнулся и протянул руку своему бывшему товарищу по команде и другу. – Поздравляю. Тебе очень повезло.
   Марк пожал протянутую ему руку, а потом обнял невесту за талию и притянул ее к себе.
   – Да, мне действительно повезло.
   Челси посмотрела на Марка, и оба они заулыбались, словно в этой фразе заключался какой-то им одним известный смысл. Именно так вели себя все влюбленные.
   Сэм поднес фужер к губам. Ни с кем у него не было подобной близости, которую он всегда считал нелепой и раздражающей. Сэм и представить себе не мог, что его друг, которого все вокруг именовали Молотом, станет одним из таких нелепых, раздражающе слащавых парней.
   – Увидимся, – произнес он и пошел прочь, пока эти двое не начали целоваться.
   Он протиснулся сквозь толпу к жениху и невесте.
   – Мои поздравления, Тай, – произнес Сэм, пожимая руку жениху. Он не знал, стала ли беременность невесты достоянием общественности, поэтому решил о ней не упоминать.
   – Спасибо, что пришел.
   – Сэм. – Невеста широко улыбнулась и заключила его в объятия. Она была такой красивой, нежной и так восхитительно пахла. Она будет Таю прекрасной женой. Черт, да она стала бы прекрасной женой любому парню. Любому, но только не Сэму. Ведь он не из тех, кто женится. Это же очевидно.
   – Вы очень красивая невеста, – заметил Сэм и немного отстранился, чтобы заглянуть Фейт в глаза.
   – Спасибо. – Фейт улыбнулась. – Не думай, будто я забыла о том нашем разговоре в Сент-Поле.
   Они о чем-то разговаривали? Фейт улыбалась – значит, ничего ужасного.
   – К сожалению, я не смогла пригласить вас всех на вечеринку в особняке. Но зато я пригласила нескольких моделей сюда.
   Ах, она об этом. Фейт действительно обещала Сэму и еще нескольким парням приглашение на вечеринку «Плейбоя», если они выиграют Кубок Стэнли.
   – Я заметил.
   – И почему я не удивлена? – Фейт засмеялась. – Мы с организатором договорились, что их посадят за твой стол.
   При других обстоятельствах Сэм обрадовался бы подобному раскладу. Он попытался улыбнуться:
   – Потрясающе. Спасибо.
   – Надеюсь, я загладила свою вину?
   – Квиты. – Сэм отошел в сторону, и его место занял главный менеджер Дарби Хог с супругой.
   Сэм вновь поднес к губам фужер и увидел поверх его ободка фотомоделей. Их было трудно не заметить. Четырех девушек с шикарными волосами и не менее шикарной грудью тут же окружили Блейк, Андрэ и Влад. Трое против четверых. Сэм счел своим долгом сравнять счет. Он опустил фужер, но не двинулся с места.
   Отэм. Сэм почему-то никак не мог заставить себя флиртовать с девушками в коротких юбках и с глубокими декольте. Только не в присутствии матери собственного сына, которая только и ждет возможности возненавидеть его еще больше. Если, конечно, подобное возможно. Ибо Сэму казалось, что ненавидеть сильнее уже нельзя.
   Так что легкий флирт с длинноногими красотками Сэм решил заменить беседой с Уокером, Смитти и их женами. Он улыбался и кивал, слушая воспоминания женщин об их собственных свадьбах и рождении детей. К счастью, Уокер прервал супругу как раз в тот момент, когда она собиралась рассказать о преимуществах грудного вскармливания.
   – Ты слышал, что главный офис собирается продать Ричардсона? – спросил Уокер.
   Да, Сэм об этом слышал. Ему нравился Ричардсон. Он был хорошим, надежным нападающим, но с уходом Тая возникла необходимость в более разностороннем игроке, который сможет не только забивать голы и буллиты, но и играть в защите.
   – Не знаешь, к кому они присматриваются?
   – Думаю, к Бергену.
   – К Островитянину? Хм. – Когда он слышал о Бергене в последний раз, тот пребывал в глубоком кризисе.
   – А потом, – со смехом произнесла жена Уокера, – он закричал: «Мамочка, я какаю в горшочек».
   Тьфу ты господи!
   – Увидимся, – бросил Сэм, направляясь к моделям. Ему все равно, что подумает Отэм. Она – злобная мужененавистница. К тому же нет ничего дурного в том, чтобы немного поболтать с четырьмя красивыми женщинами.

   Отэм присела между креслами жениха и невесты и сверилась с планом. Она вообще любила составлять планы. И в жизни, и в бизнесе. Когда же речь заходила об организации свадьбы, она знала план проведения церемонии наизусть. И тем не менее каждая деталь была тщательно записана в органайзере. На всякий случай.
   Уже пробило восемь, и торжественный ужин с многочисленными тостами подходил к концу. Фейт выглядела измученной, но ей еще предстояло разрезать торт и станцевать с женихом танец новобрачных, прежде чем они смогут уехать домой.
   Отэм же доберется домой лишь к полуночи. Да и то если повезет.
   – Спасибо, – произнесла Фейт. – Все идет как по маслу.
   – И в соответствии с планом, – добавил Тай, который никогда не скрывал своего желания устроить очень скромное торжество для узкого круга самых близких друзей. Однако, как и большинство женихов, он подчинился желанию невесты.
   – Не стоит благодарности. – Отэм взглянула на часы. – Примерно через пять минут Шайло пригласит всех в зал Рейнир.
   – Нельзя ли сделать это прямо сейчас? – спросил Тай. Хотя это было скорее требование, чем просьба.
   – Но еще не все закончили есть, – возразила Фейт.
   – Мне все равно. Ты устала.
   – Нельзя же просто заставить всех встать и уйти.
   – А вы упомяните про бесплатный бар, – предложил Тай Отэм. – Гости растопчут друг друга за дармовую выпивку.
   Отэм со смехом поднялась со стула. Она заговорила в микрофон, прося свою ассистентку упомянуть о бесплатном баре, когда та будет приглашать гостей присоединиться к молодоженам в соседнем зале. Отэм вышла из-за стола жениха и невесты, и ее взгляд упал на Сэма, очаровывающего моделей, которые готовы были выпрыгнуть из собственных трусиков. И если точнее – стрингов. Они смеялись, щупали мускулы Сэма и смотрели на него как на Бога.
   Были времена, когда при виде Сэма с красивой девушкой сердце Отэм разрывалось на части. Когда ей хотелось лечь на диван и свернуться в клубочек. Но те дни давно прошли. Сэм мог делать все, что угодно. Но только не в присутствии их сына. Правда, Отэм подозревала, что Коннор все же становился время от времени свидетелем морального падения отца, потому что Сэм был безответственной скотиной с одним большим нарывом вместо мозга.
   Отэм вышла из зала, когда Шайло взяла микрофон и сделала объявление. Она проверила и еще раз перепроверила собственный план. Торт готов к тому, чтобы его разрезали, музыканты готовы играть, бармены готовы разливать напитки. У Отэм оставалось несколько свободных минут, и она удалилась в дамскую комнату. Ополаскивая руки, она посмотрела на собственное отражение в освещенном мягким светом зеркале. В детстве она ненавидела свои огненно-рыжие волосы и зеленые глаза. Эти цвета казались ей чересчур яркими на бледной коже. Но теперь ей это нравилось. С возрастом она привыкла к собственной внешности, и ей нравилась женщина, в которую она превратилась. Ей тридцать лет, она успешно занимается организацией свадеб и зарабатывает достаточно, чтобы платить по счетам и растить сына. Алименты, которые она получала от Сэма, с лихвой покрывали расходы на ребенка. Их хватало даже на то, чтобы расплатиться за долги, выплачивать кредит за машину и ездить в отпуск. И все же Отэм знала, что, не будь этих денег, она и сама вполне смогла бы обеспечивать себя и Коннора.
   Отэм вытерла руки и распахнула дверь. Экономика всегда влияла на ее бизнес, поэтому она решила не ограничиваться организацией одних лишь свадеб. Например, сейчас она как раз готовилась к празднованию дня рождения в стиле Вилли Вонка, на который были приглашены двадцать десятилетних детей. Подбирать необходимый реквизит оказалось непросто, но очень весело. Хотя и не так весело, как для свадьбы. Ведь более всего на свете Отэм любила организовывать и проводить свадьбы. Звучало странно, учитывая ее собственный печальный опыт.
   Смешавшись с гостями, Отэм направилась в зал «Рейнир». На сегодняшнее торжество собралось множество успешных и богатых людей. И в этом не было ничего удивительного. Отэм зарабатывала себе на жизнь, обслуживая как богачей, так и тех, кто был ограничен в средствах. Она наслаждалась и тем и другим. А еще она знала, что большое количество денег отнюдь не всегда упрощает ее задачу.
   Заметив ее, Сэм отделился от кучки своих товарищей, оживленно флиртующих с моделями.
   – Отэм. Есть минутка?
   Отэм остановилась.
   – Нет. Всего тридцать секунд. – У них общий сын, но она понятия не имела, о чем можно говорить со стоящим перед ней мужчиной. – Что тебе нужно?
   Сэм открыл рот, чтобы ответить, но в это мгновение пристегнутый к ремню брюк Отэм телефон зазвонил, и она подняла палец. Этот рингтон она поставила на одного-единственного человека из многочисленного телефонного списка – брата Винса. А он не станет звонить просто так.
   – Привет. Только что звонила Карли, – сообщил Винс. – Она заболела и не сможет забрать Коннора. А мне необходимо быть на работе через полчаса.
   Отэм не могла уйти с торжества прямо сейчас. Еще слишком рано. Она отошла в более тихое место и произнесла:
   – Я позвоню Таре.
   – Уже звонил. Она не берет трубку.
   Отэм мысленно пробежалась по списку возможных вариантов.
   – Я позвоню в службу временных нянь и узнаю, нет ли у них свободной… Черт, они через час закрываются.
   – А как насчет Дины?
   – Она переехала.
   – Давай, я позвоню на работу и скажусь больным.
   – Нет. – Винс устроился на эту работу всего неделю назад. – Я что-нибудь придумаю. – Отэм закрыла глаза и покачала головой. Любая мать, воспитывающая ребенка в одиночку, сталкивалась с подобной проблемой. Ненормированный рабочий день организатора вечеринок превращал эту проблему в ночной кошмар. – Не знаю. Наверное, тебе придется привезти Коннора сюда, а я попрошу кого-то из своих работников присмотреть за ним.
   – Я его заберу.
   Отэм оглянулась. Она совсем забыла о Сэме.
   – Повиси. – Она опустила руку с телефоном. – Что?
   – Я заберу Коннора.
   – Ты пил.
   Сэм сдвинул брови.
   – Совершенно верно. Поэтому я попрошу Натали приехать за ним.
   Натали. «Личный помощник». Отэм не имела ничего против этой девушки, кроме того, что идея Сэма называть собственных подружек «помощниками» казалась ей нелепой. Отэм покачала головой:
   – Не знаю.
   – Неужели мы действительно должны из-за этого ссориться?
   Коннор мог отправиться домой к отцу с его «помощником» или приехать в клуб «Рейнир» и болтаться без дела до тех пор, пока Отэм не освободится. Решение плавало на поверхности, но Отэм чувствовала себя спокойнее, если Коннор спал дома. Ничто не нарушало ее сон, когда горячо любимый сынишка мирно посапывал в соседней комнате.
   – Забудь о том, что я сказал. – Сэм покачал головой и отвернулся.
   Что ж, когда-то и ему нужно побыть хорошим родителем. Отэм тронула Сэма за руку:
   – Подожди.
   Голубые глаза Сэма на мгновение встретились с ее зелеными, и тепло его тела даже сквозь шерстяную ткань пиджака согрело ладонь Отэм. Мускулы Сэма превратились в камень от ее прикосновения, и она опустила руку. Когда-то от ощущения этого тепла она вспыхивала, точно сухая солома. Но теперь у нее выработался иммунитет. Отэм поднесла телефон к уху.
   – Его заберет Сэм.
   – Что этот идиот там делает?
   Отэм закусила губу, чтобы сдержать улыбку.
   – Он в числе гостей.
   – Передай Винсу привет, – произнес Сэм, доставая из кармана собственный мобильный. Он нажал несколько кнопок, а потом произнес: – Привет, Нат. Я знаю, что сегодня у тебя выходной, но не могла бы ты забрать Коннора? – Сэм улыбнулся и показал Отэм поднятый вверх большой палец. – Да, отвези его ко мне. Я подъеду через пару часов.
   Отэм закончила разговор и убрала телефон в чехол на ремне.
   – Спасибо, Сэм.
   – Что?
   Отэм подняла глаза. На губах бывшего мужа играла улыбка.
   – Ты слышал.
   Сэм рассмеялся.
   – Верно. Но я слишком давно не слышал от тебя любезностей.
   С Сэмом всегда было так. Не важно, что именно он говорил. Гораздо важнее, как он это говорил. Прямо-таки источал обаяние милого парня. Как хорошо, что чувства Отэм к этому парню остыли. Ведь теперь она не обманется на его счет.
   – Винс заедет за Коннором утром.
   Сэм тотчас же перестал смеяться, а его улыбка померкла.
   – Винс – идиот.
   Кто бы говорил.
   – Я попрошу Нат завезти его домой.
   В зал вошли товарищи Сэма по команде. Красивые, богатые, обнимающие таких же красивых женщин. Это и есть жизнь Сэма – восхитительные женщины и дизайнерская одежда. Приглашение на свадьбу в клуб «Рейнир». Поклонение и обожание многочисленных фанатов.
   – Еще раз спасибо, – произнесла Отэм, обходя Сэма. Она вышла за него замуж и родила ему сына. Но она никогда не знала его по-настоящему. Никогда бы не вписалась в его полную, бьющую через край жизнь. Она никогда не совершала покупок в бутиках «Нейман Маркус», «Нордстрам» или «Сакс». Она любила винтажные магазины, а если и покупала что-то новое, делала это в «Гэп» или «Таргет».
   Отэм вошла в зал «Рейнир» и направилась к четырехъярусному торту, покрытому алой глазурью. У нее своя жизнь, и, кроме Коннора, ее ничто не связывало с Сэмом Леклером.

Глава 3
Тот, кто станет моим, любит детей

   Она взяла с сиденья свою довольно объемную сумку и направилась на нижний этаж дома. Она купила этот разноуровневый дом в Киркланде год назад. Он приглянулся ей тем, что располагался в конце тихой улочки и имел огромный двор, отделенный от близлежащего леса высоким забором. В последние три года она откладывала часть алиментов, поэтому ей удалось расплатиться за дом сразу. Отэм остро нуждалась в этом ощущении стабильности и безопасности. Ей необходимо было знать: что бы ни случилось с ее работой или Сэмом, у Коннора всегда будет крыша над головой.
   Новое жилище никак нельзя было назвать шикарным. Построенный в конце семидесятых годов, дом нуждался в ремонте, хотя предыдущие хозяева и покрасили его перед продажей. Кроме того, они явно испытывали нездоровую любовь к обоям с цветочным орнаментом, деревянным панелям и фальшивой кирпичной кладке. От всего этого необходимо было избавиться, но, к сожалению, у Отэм совершенно не было времени на ремонт. Поэтому новая отделка дома опускалась в ее списке необходимых дел все ниже и ниже. Винс обещал помочь, но у него в последнее время тоже было туго со временем.
   В гостиной полыхал свет, а телевизор был включен на канале «Discovery». Огромная сумка оттягивала плечо Отэм. Она перешагнула через валявшийся на полу игрушечный бластер и зеленую пластиковую сумку для гольфа с торчащими оттуда пластиковыми клюшками. Отэм выключила телевизор, проверила деревянную задвижку на стеклянных дверях и только потом погасила свет.
   Винс купил бластер для Коннора совсем недавно. Он считал, что племянник слишком много времени проводит с девочками и посему нуждается в мужском влиянии и мужских игрушках. Отэм считала подобные идеи брата смешными, но Коннор обожал Винса и любил с ним общаться. Ведь, Бог свидетель, у его отца почти никогда не находилось на это времени.
   Царящую в доме тишину нарушил скрип ступеней под ногами Отэм. Вообще-то она любила тишину и покой и наслаждалась теми несколькими часами, что следовали за укладыванием Коннора в постель. Отэм нравилось, что это время принадлежало лишь ей одной. Ведь ей не нужно было работать, готовить обед и присматривать за ребенком. Отэм любила полежать с журналом в горячей ванне. Но ей не нравилось полное отсутствие Коннора. За последние несколько лет он не раз оставался ночевать у отца, но Отэм по-прежнему испытывала беспокойство, зная, что постель ее малыша пуста.
   Она прошла через темную гостиную в освещенную кухню. Отэм поставила сумку на стол, распахнула дверцу холодильника и достала оттуда связку копченого сыра. На дверце холодильника Коннор выложил с помощью разноцветных магнитов фразу «Привет, мамочка». А еще здесь висела картинка, которую он, должно быть, нарисовал, пока она была на работе. С помощью цветных карандашей он изобразил женщину с зелеными глазами и рыжими волосами, собранными в хвост. Одна ее рука получилась длиннее другой. В ней она сжимала ручку мальчика со светлыми волосами и широкой улыбкой на лице. В верхней части рисунка Коннор изобразил оранжевое солнце, а в нижней – зеленую траву. Чуть поодаль стояла еще одна фигура с длинными ногами и светлыми волосами.
   Сэм.
   Отэм сорвала с сыра обертку, взяла одну косичку и сунула ее в рот. В последние несколько месяцев Коннор время от времени включал Сэма в свои рисунки, но всегда изображал его немного в стороне. Отэм полагала, что именно такими и были его истинные отношения с отцом. Он появлялся в жизни Коннора время от времени. И всегда держался в стороне.
   Отэм взяла из буфета стакан и налила в него отфильтрованной воды. Встретив сегодня Сэма, она никак не могла припомнить, что же такого привлекательного нашла в нем несколько лет назад. О да, он по-прежнему был сногсшибателен, богат и притягателен. Высок и мускулист. Только вот в свои тридцать лет Отэм была уже не так наивна, как в двадцать пять.
   Она поднесла стакан к губам и сделала глоток. Даже себе самой нелегко было признаться, что когда-то она вела себя как настоящая дурочка. Но, увы, так оно и было. Она вышла замуж за Сэма всего после пяти дней знакомства лишь потому, что безумно и отчаянно влюбилась в него. Глупо, конечно. Но тогда эта любовь казалась такой настоящей.
   Отэм посмотрела на собственное отражение в окне над раковиной и опустила стакан. Оглядываясь на прошлое, она с трудом могла поверить, что действительно испытывала нечто подобное. Что вышла замуж за мужчину, которого знала всего несколько дней. Что ее сердце становилось таким мягким и податливым при одном лишь взгляде на Сэма. Как получилось, что она влюбилась столь быстро и сильно?
   Может быть, так случилось оттого, что в ее жизни действительно наступила черная полоса. Мать Отэм умерла от рака кишечника за несколько месяцев до судьбоносного путешествия. Винс служил в ВМФ, выполняя опасные для жизни задания, поручаемые «морским котикам». Отэм чувствовала себя ужасно одинокой. Ведь впервые за два года ей не нужно было заботиться ни о ком, кроме себя самой. Не нужно было никого везти на прием к врачу или на химиотерапию.
   После похорон, когда Отэм сложила вещи матери в коробки и убрала в кладовку, вдруг оказалось, что ей совершенно нечего делать. И она неожиданно почувствовала себя ужасно одинокой. Впервые в жизни она оказалась совершенно одна. При этом в списке необходимых дел оставалось всего две строчки: продать дом и поехать в Вегас в давно уже запланированный отпуск.
   Отэм хотелось бы думать, что она вышла за Сэма лишь потому, что чувствовала себя одинокой. Что именно поэтому много пила и совершала глупости. Только все это было правдой лишь отчасти. Она действительно была одинока, много пила и вела себя ужасно глупо. Но она вышла замуж за Сэма, потому что влюбилась в него по уши. Потому что сходила по нему с ума. До сих пор Отэм неприятно было признаваться себе самой, что она влюбилась слишком быстро и сильно.
   Только вот Сэм ее не любил. И женился на ней шутки ради. Он бросил ее, словно она ничего для него не значила. И даже меньше, чем ничего. Он бросил ее и даже не оглянулся.
   Отэм поставила пустой стакан в раковину, и стук стекла о фарфоровую поверхность эхом разнесся по пустому дому. Сэм бросил ее опустошенной, сбитой с толку и обуреваемой множеством других эмоций. Отэм приехала в Вегас одна. А уехала оттуда замужней женщиной и по-прежнему одна. Отэм была одинока и напугана, когда сделала свой первый тест на беременность. Одинока и напугана, когда почувствовала первые движения ребенка в животе и впервые услышала биение его сердечка. Одинока и напугана, когда узнала, что у нее будет мальчик, и когда родила Коннора без поддержки близких только в присутствии врача и двух медсестер.
   Спустя неделю после рождения Коннора Отэм позвонила адвокату Сэма и сообщила, что у него теперь есть сын. Через несколько дней был проведен тест на подтверждение отцовства, а еще через неделю Сэм в первый раз увидел своего ребенка.
   Выключив на кухне свет, Отэм вышла в коридор. Она больше не чувствовала себя одинокой и напуганной, но ей потребовалось несколько лет, чтобы вновь сшить воедино свою жизнь из разрозненных обрывков. Чтобы создать безопасное гнездышко для Коннора и выстроить вокруг своего сердца непробиваемую стену.
   Какая-то ее часть желала держать рождение Коннора в тайне от Сэма. Чтобы он принадлежал лишь ей одной. Потому что эта самая ее часть считала Сэма недостойным такого замечательного и красивого ребенка. И все же Отэм понимала, что мальчику нужен отец. Своего отца она почти не помнила и по собственному опыту знала, что Коннору лучше расти, имея Сэма в своей жизни. Даже несмотря на то что Отэм не одобряла его образа жизни, Сэм оставался отцом ее сына, и этого уже не изменишь.
   Она остановилась возле детской, отворила дверь и посмотрела на пустую кровать. Подушка с Барни лежала на одеяле с Барни, которое она сшила сама, и сердце Отэм болезненно сжалось. Коннор должен был лежать в своей постельке, обнимая любимую подушку. Нет, Сэм его не заслуживал. Отэм видела, как Сэм уходил из клуба «Рейнир» вместе со своими товарищами и моделями. Ребенок не вписывался в его жизнь. Ведь он спортсмен, плейбой и наверняка проведет ночь с одной из длинноногих красавиц. Черт, он вполне может провести ночь не только с одной моделью, в то время как она, Отэм, отправится в постель в одиночестве.
   В полном одиночестве. И так каждую ночь.
   Нет, она ничего не имела против одиночества. Отэм была слишком занята, чтобы страдать, и все же… Когда она планировала такие свадьбы, как свадьба Тая и Фейт, в ее сердце закрадывалась тоска. Она так хотела этого. Хотела, чтобы мужчина смотрел на нее так же, как Тай смотрел на свою жену. Хотела, чтобы мужчина любил ее так же сильно. Хотела, чтобы у мужчины сладко сжималось сердце. Чтобы у него перехватывало дыхание. Чтобы он лишался сна от любви к ней.
   Отэм вышла замуж за Сэма. Но он никогда не испытывал по отношению к ней ничего подобного. Если же она когда-нибудь снова выйдет замуж, это будет продуманным шагом. Ее больше не обманут смазливое лицо и обворожительная улыбка. Ей хотелось, чтобы выбранный ею мужчина смотрел на нее с вожделением и любовью до конца своих дней.
   Проблема состояла в том, что теперь вся жизнь Отэм была так наполнена работой и сыном, что у нее совсем не оставалось времени и сил на что-либо другое. Несколько раз она пыталась ходить на свидания, но мужчинам нужна была подружка, у которой найдется для них время. Когда же у Отэм выдавалось свободное время, она предпочитала потратить его на массаж и педикюр, нежели на мужчину. Она могла самостоятельно доставить себе оргазм, а вот сделать себе массаж шеи и нарисовать на ногтях маргаритки вряд ли.
   Отэм закрыла дверь детской и двинулась дальше по коридору. Свидания располагались в самом конце ее списка необходимых дел. Возможно, когда Коннор чуть повзрослеет, а ее бизнес перестанет отнимать столько времени, она будет готова поднять этот пункт на верхнюю строчку списка.

   Солнечный свет проникал сквозь открытую дверь, отбрасывая длинные полосы на бежевый ковер и сине-красное одеяло с изображением трансформеров. Сэм ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы сорочки и стоял теперь в пятне света возле кровати сына. Коннор лежал на боку. Его глаза были закрыты, а грудь вздымалась спокойно и размеренно. Как и Сэма, Коннора было очень сложно разбудить. Он спал крепко и нагревался во сне точно печка. Его белокурые волосы стояли торчком на затылке, а руки свешивались с кровати, как если бы он тянулся за чем-то во сне.
   Когда Сэм впервые увидел своего ребенка, сердце замерло у него в груди, а пол закачался под ногами. Впервые увидев Коннора, Сэм боялся прикоснуться к нему, ибо был уверен, что непременно причинит ему боль или что-нибудь сломает. На малыше весом около шести фунтов было надето что-то голубое. Невероятная ответственность словно дубинкой ударила Сэма по кружащейся голове. Он не собирался становиться отцом. Ведь хорошим отцом ему наверняка не стать. На плечи парня, который ненавидел, когда кто-то от него зависел, и по возможности избегал этого, внезапно свалилась огромная ответственность. А все потому, что он вел себя крайне безответственно. Такая вот ирония судьбы.
   Сэм вышел из комнаты, но задержался в дверях, чтобы еще раз взглянуть на сына. Он любил Коннора. Той любовью, коей не существовало в его жизни до того самого момента, когда он впервые увидел крошечное личико сына. И все же Сэм не всегда знал, как себя с ним вести.
   Он расстегнул ворот рубашки и снял галстук. К тому моменту, когда он увидел Коннора впервые, тест на определение отцовства был свершившимся фактом. Но Сэм не нуждался в этом тесте, ибо с самого начала знал, что Коннор его ребенок. Он был очень на него похож. Такой же белокурый и голубоглазый. Коннор был достаточно высок для своего возраста, и Сэм мечтал о том, как будет учить его кататься на коньках. Но несмотря на необычайную внешнюю схожесть с Леклером, мальчику категорически не нравились коньки. Что было просто немыслимо при наличии такого отца. Не говоря уж о том, что тот был наполовину канадцем.
   Сэм несколько раз пытался его учить, но парнишка принимался плакать всякий раз, когда поскальзывался и падал. В хоккее нет места слезам, и после пятой попытки Сэм сдался. Черт возьми, Коннора даже не было на трибунах, когда в прошлом году Сэм выиграл Кубок Стэнли. Он остался дома с простудой. Вообще-то Коннору было всего пять лет, но Сэм в этом возрасте уже два года занимался хоккеем, и такая мелочь, как простуда, никоим образом не удержала бы его от посещения финальной игры в серии плей-офф.
   Сэм снял пиджак и двинулся дальше по коридору. Из-за всех мероприятий, посвященных Кубку Стэнли прошлым летом, он проводил не так много времени с сыном. А теперь из-за школы и хоккейного сезона он будет видеть Коннора и того меньше. Сэма вовсе не радовало подобное положение дел, но поделать он все равно ничего не мог.
   Дверь в гостевую спальню была распахнута, и Сэм закрыл ее. Здесь спала его последняя помощница Натали. Она была молода, красива и, как ему казалось, прекрасно справлялась со своими обязанностями. Но что еще более важно – она нравилась Коннору.
   Жалюзи в спальне Сэма были подняты, и луна, белевшая в ночном небе Сиэтла, отбрасывала свой серебристый свет на пол и королевских размеров кровать. Сэм включил свет и увидел лежавшую на бело-голубом покрывале записку. Натали сообщала ему о том, что ей необходимо уехать в шесть часов утра. Сэм не собирался ругать ее за это, ведь из-за него она вынуждена была вернуться на работу на ночь глядя. Только вот если он хочет, чтобы Нат отвезла Коннора домой, тому придется подняться вместе с ним в половине шестого. Сэм взял с прикроватного столика ручку, написал, что сам отвезет Коннора, и сунул записку под дверь помощницы. Возвращаясь к себе в спальню, Сэм вдруг подумал, что не знает, где теперь живет его сын. Ему было известно, что в прошлом году Отэм переехала в Киркланд. Сэм смутно представлял себе, где это, но никогда не был в ее новом доме.
   Сэм зашел в гардеробную и, подойдя к шкафу, бросил галстук на среднюю полку. Что бы там ни думала Отэм о его помощницах и что бы ни думало о них большинство людей, Сэм не спал с ними. В большинстве своем это были нуждающиеся в деньгах студентки, и Сэм довольно щедро платил им за то, чтобы они всегда были в его распоряжении. Они были не просто девочками на побегушках. Помощницы были очень важны для Сэма. Он слишком сильно от них зависел, чтобы портить все банальным сексом.
   Брюки коснулись пола, когда Сэм снял ботинки. Он прекрасно понимал, почему всем лезли в голову непристойные мысли. Ведь все его ассистентки были очень хорошенькими. Вот если бы они были простушками с бородавками на лице, никто не подумал бы ничего дурного. Только Сэму было плевать на то, что думают о нем другие. Его заботил только он сам. И поскольку он заботился только о себе, то зачем лицезреть у себя в доме дурнушку, когда можно нанять на работу красавицу? Разве это не логично?
   Сэм разделся до трусов-боксеров и натянул пижаму. Обычно он спал нагишом, ибо не любил ограничений и потел, если на нем было слишком много лишней одежды. Но ведь в соседней комнате спала Нат.
   Сэм почесал обнаженную грудь и выключил свет. Утром нужно будет позвонить Отэм и предупредить ее о том, что он сам привезет Коннора. Но Сэм не думал, что она станет возражать. А если станет, то это ее проблемы. Да, они договорились не находиться в одном помещении одновременно. Но сегодня это случилось, и они не поубивали друг друга. Им даже в голову подобное не пришло. Хотя Сэм мог говорить только за себя.
   Он взял со стола пульт и направил его на окно. Пока Сэм забирался в постель, жалюзи медленно опустились. Дэниел, Блэйк и еще несколько парней отправились в клуб. До начала сезона оставалась всего неделя, и сегодня они наверняка будут веселиться всю ночь. Оторвутся напоследок. Конечно, они не позволят такой мелочи, как работа, остановить их. Но немного притормозить все же придется.
   Сэм взбил подушку и подумал об Отэм. Он не видел ее два года, и тем не менее его не покидало чувство смущения и вины, накрывшее с головой в тот самый момент, когда он оставил ее на произвол судьбы в отеле Вегаса. Сэм ненавидел подобные ощущения и всеми силами старался их избегать.
   Постаравшись забыть о снедавшем его чувстве вины, Сэм принялся размышлять о том, что предстоит сделать завтра и какую тактику избрать в первой игре сезона против Сан-Хосе в четверг. Он вспомнил сильные и слабые стороны «Акул». Подумал о том, как можно использовать их психологическую неподготовленность. Не прошло и нескольких минут, как Сэм заснул глубоким сном, лишенным сновидений, и проснулся утром от ощущения, что за ним кто-то наблюдает.
   – Ты проснулся, – произнес Коннор, едва только Сэм открыл глаза. Мальчик стоял возле его постели. На нем была пижама с Невероятным Халком, а его белокурые волосы смешно торчали в разные стороны. Он смотрел на Сэма так, словно пытался разбудить его с помощью взгляда. Лучи утреннего солнца силились пробиться сквозь плотные жалюзи, но в комнате по-прежнему царил полумрак.
   Сэм взглянул на часы из-под полуопущенных век. Начало девятого. Он откашлялся.
   – Давно ты тут стоишь?
   – Давно.
   Это могло означать и час, и минуту.
   – Хочешь поваляться со мной?
   – Нет. Хочу гренок.
   – Уверен, что не хочешь еще немного поспать? – Лишь в воскресенье Сэм мог выспаться по-настоящему. В остальные дни он пропадал на тренировках или играх. – Могу включить тебе телевизор. – Он указал на огромный экран, занимавший добрую половину стены.
   – Нет. Я хочу есть. – Это было отличительной чертой Коннора. Мальчик любил завтракать сразу после того, как его ноги коснулись пола.
   Сэм со стоном свесил ноги с кровати.
   – Ты пока достань из шкафа тостер, а я схожу в туалет.
   Коннор улыбнулся и выбежал из комнаты. Его маленькие ножки бойко застучали по толстому ковру и деревянному полу. Штанины плотно облегали его икры вместо лодыжек. Коннор всегда был выше своих сверстников, но за то лето, что Сэм его не видел, он, судя по всему, подрос еще на несколько дюймов. Сэм поднялся с постели, зашел в туалет, а потом присоединился к сыну.
   Он купил эту квартиру-студию год назад и попросил дизайнера отделать кухню полированным никелем, стеклом и итальянским мрамором. Вместо обычной стены, кухню отделял от столовой водопад. По тонкому стеклу непрерывно стекала вода. Дизайнер назвал это «водным будущим». Именно здесь Коннору нравилось играть больше всего.
   Современное и мужественное, убранство квартиры как нельзя кстати соответствовало характеру ее хозяина. Сэм открыл холодильник и заглянул внутрь. Холодный воздух коснулся его обнаженной груди, и он принялся разглядывать содержимое холодильника: замороженный сок, кубики льда и бесчисленные упаковки зеленого горошка.
   – Гренки делать не из чего.
   – Мама печет мне блины в форме сердечек.
   Что ж, этим многое объяснялось.
   – У меня нет продуктов, чтобы испечь блины. – Даже если бы и были, Сэм не смог бы придать им форму сердечек.
   – Я люблю «эгг макмаффины», – подсказал Коннор.
   – Мама кормит тебя подобной дрянью?
   – Только когда мы торопимся.
   – Не надо это есть. Такая еда вредна для здоровья. – Сэм открыл один из шкафов. – По утрам парням необходимо употреблять восемьдесят процентов углеводов и двадцать процентов белка. Вот тогда твой день начнется правильно.
   Коннор вздохнул. Он слышал это и раньше.
   – Ненавижу овсянку.
   Сэм знал это, поэтому взял в руки коробку с хлопьями.
   – Овсяная каша утолит голод и придаст тебе энергии. Кстати, от нее растут волосы на груди.
   – Я же еще маленький.
   Сэм рассмеялся и посмотрел на сына, сидящего на высоком стуле возле барной стойки. Его голубые глаза настороженно блестели.
   – Ты не хочешь быть единственным ребенком с волосатой грудью в начальной школе?
   Глаза мальчика расширились от ужаса.
   – Конечно, нет!
   Сэм достал из холодильника молоко и взял с полки глубокую чашку.
   – Ну ладно, подождем до следующего года.
   – Лучше уж до шестого класса. – Коннор внимательно посмотрел на светлые волосы, покрывавшие грудь отца, а потом оттянул ворот пижамы и заглянул внутрь. – От них сильно чешется кожа?
   – Только когда они начинают расти. – Сэм поставил чашку перед сыном и залил хлопья молоком.
   – Иногда у меня чешется между ног. – Коннор подпер щеку кулаком. – Но там нет волос. Мама говорит, что нельзя чесаться прилюдно.
   Сэм улыбнулся. Подобное мог сказать только мальчишка. Иногда Сэм беспокоился из-за того, что Отэм, как ему казалось, воспитывала сына как девочку. Не одергивала его, когда он начинал хныкать. Но, благодарение Богу, думал он как мальчик.
   – Вымыл руки?
   Сэм поднял глаза.
   – Что?
   – Нужно мыть руки, когда готовишь.
   Закатив глаза, Сэм направился к раковине. Вот тебе и мальчик.
   – Сразу видно, что тебя воспитывает женщина. – Сэм открыл кран и выдавил на ладони немного антибактериального мыла.
   – Мама всегда ругается на Винса за немытые руки.
   Это хорошо. Необходимо, чтобы время от времени кто-нибудь прикрикивал на идиота. Сэм оторвал бумажное полотенце и вытер руки.
   – Это больно?
   – Что?
   – Вот это. – Коннор указал на руку отца.
   – Ах, это. – Сэм провел пальцем по словам «veni vidi vici», спускавшимся по его руке от локтя к запястью. – Нет. Разве что совсем чуть-чуть.
   – Что это обозначает?
   Когда-то на этом месте было имя мамы Коннора. Но Сэм предпочитал не вспоминать об этом.
   – Это латынь. Надпись гласит: пришел, увидел, и сейчас кто-то получит по заднице. – Интересно, забила ли Отэм его имя, вытатуированное на внутренней стороне ее запястья?
   Коннор рассмеялся, явив взору Сэма белоснежные зубы.
   – Задница – плохое слово.
   – Вот как? – Сэм всегда старался следить за своей речью в присутствии сына. Он покачал головой и выбросил полотенце в мусорное ведро. – А что же нужно сказать вместо него?
   – Попа.
   – Попа? – Он прав. Коннор действительно слишком много времени проводит в женском обществе. – Но и задница не такое уж плохое слово.
   – Мама так не считает.
   – То, что твоя мама – женщина, вовсе не означает, что она права. Попа – девчачье слово, и тебя могут за него поколотить. Лучше говори задница.
   Коннор задумался, а потом кивнул:
   – У меня есть картинка. – Он спрыгнул со стула и выбежал из кухни. Вернувшись, он положил на стойку лист бумаги.
   – Сам нарисовал? – спросил Сэм, размешивая хлопья.
   – Да. Я очень хорошо рисую. – Коннор вновь забрался на стул и указал на две кособокие фигуры с желтыми волосами и голубыми глазами. Одна фигура была чуть меньше другой, и казалось, будто они стоят на яйце. – Это – ты и я. Мы с тобой рыбачим.
   – Рыбачим? – Сэм очистил банан и порезал его на кусочки.
   – Ага.
   Сэм держал в руках удочку всего раз в жизни. И было это в Кабо. Хотя это и рыбалкой-то нельзя было назвать. Просто парни решили собраться и выпить. Сэм положил половину банана в тарелку Коннора, а другую опустил в блендер. После этого он подвинул чашку сыну. Пока мальчик ел, Сэм засыпал в блендер немного замороженной клубники, протеин, лецитин, а потом добавил молока и немного льняного масла. Когда коктейль был готов, Сэм перелил его в большой стакан.
   – Я видел тебя на лодке.
   – На какой лодке? – Сэм был уверен, что в той поездке никто не делал фотографий. Это было неписаное правило. Сэм развернулся и поднес стакан к губам.
   – В газете. – Один хлопушек прилип к губам Коннора, и он отер их тыльной стороной ладони.
   Ах вот оно что. Коннор говорил о фотографии, сделанной на яхте прошлым летом. Сэма запечатлели как раз в тот самый момент, когда он поливал пивом из Кубка Стэнли пышногрудых моделей в крошечных бикини.
   – Те тетеньки мне не понравились.
   – Это потому, что тебе только пять лет. – Сэм опустил стакан и облизнул верхнюю губу. – Но когда-нибудь они тебе понравятся.
   Коннор покачал головой и неодобрительно вскинул бровь. Господи, как он напоминал свою мать.
   – Покатай меня на лодке. Только этих теть не приглашай.
   – К сожалению, лодка не моя.
   – Жаль. – Коннор сунул в рот полную ложку хлопьев и принялся жевать. – Джоша Ф. водит в школу отец, – произнес он с набитым ртом. – Отцы иногда должны отводить своих детей в школу.
   И как это они перескочили с лодок и рыбной ловли на тему школы?
   – Разве мама тебя туда не водит?
   Коннор кивнул и проглотил хлопья.
   – Ты тоже мог бы водить.
   – Может быть, так и сделаю, когда буду в городе. – Сэм вновь принялся за коктейль. – Тебе нравится в школе?
   – Да. Мне нравится наша учительница миссис Рич. Она читает нам вслух. А еще мне нравится Джош Ф.
   – Ты с ним дружишь?
   Коннор кивнул:
   – Ага. А с Джошем Р. не дружу. Потому что он глупый и совсем мне не нравится. – Коннор почесал щеку. – Он меня ударил.
   – За что?
   – Потому что я трогал его рюкзак с Барни.
   – С фиолетовым динозавром?
   – Ага.
   Сэм облизнул губы.
   – А ты дал ему сдачи?
   – Конечно, нет. – Мальчик покачал головой. – Мне не нравится бить людей. Это нехорошо.
   Если бы Коннор не был так на него похож, Сэм усомнился бы в их родстве. В прошлом сезоне он провел так много времени на скамье штрафников за драки, что готов был уже повесить там картину и поставить светильник, ибо чувствовал себя как дома.
   – Я всегда думал, что только малыши любят Барни.
   Немного подумав, Коннор кивнул:
   – Мне Барни нравился в прошлом году.
   – Барни отвратительный.
   Коннор рассмеялся, вновь показав зубы.
   – Точно. Барни отвратительный.

Глава 4
Тот, кто станет моим, проявляет ответственность

   К полудню Отэм надела джинсы и простую белую майку. Она выпрямила волосы так, что они стали гладкими и блестящими, нанесла немного туши на ресницы и подкрасила губы блеском. Да, она действительно хотела хорошо выглядеть, потому что позвонил Сэм и сообщил, что сам привезет Коннора домой к полудню. Отэм вовсе не надеялась произвести впечатление на бывшего мужа – да у нее это и не получилось бы, – но она также не хотела появиться на пороге неприбранной и усталой. А ведь по воскресеньям она именно так и выглядела.
   В половине первого Отэм стояла у окна гостиной и ждала. Ближе к часу она уже расхаживала по комнате с мобильным телефоном в руках и набирала номер Сэма. Он не отвечал, и в голове Отэм начали зарождаться мысли, одна ужаснее другой. Чего она только себе ни представляла, начиная с дорожной аварии и заканчивая киднеппингом. Каждый раз, заслышав шум мотора в отдалении, она прижималась лбом к стеклу и с надеждой смотрела на улицу. И каждый раз, когда на месте Сэма оказывался кто-то другой, ее беспокойство возрастало.
   Когда же огромный красный внедорожник Сэма подъехал к ее дому в половине второго, Отэм выскочила на крыльцо, прежде чем ее бывший муж успел затормозить.
   – Где вы были? – воскликнула она, сбегая по ступеням и обеспокоенно заглядывая в кабину автомобиля. Ее взгляд остановился на пристегнутом ремнем безопасности Конноре. При виде сына беспокойство Отэм сменилось гневом.
   Сэм свесил ноги с подножки и вот уже стоял на подъездной дорожке в кроссовках, джинсах и темно-синем флисовом пуловере. Он выглядел так, словно никуда не торопился. Словно не опоздал на целых полтора часа.
   – Привет, Отэм, – произнес он. На его слегка искривленном носу сидели винтажные очки «Рэй Бэн», а волосы переливались в лучах полуденного солнца, словно были покрыты позолотой.
   Отэм почувствовала, как ее лицо заливает краска гнева. Ей пришлось набрать полную грудь воздуха, чтобы не закричать.
   – Ты знаешь, который час? – Ее голос прозвучал на удивление спокойно.
   Сэм сдвинул рукав пуловера и посмотрел на циферблат дорогих платиновых часов.
   – Конечно. Уже половина второго, – как ни в чем не бывало ответил он, а потом достал из машины рюкзачок Коннора с изображением Губки Боба.
   – Привет, мам, – весело произнес Коннор, выбираясь из машины следом за рюкзаком.
   – Где вы были? – повторила Отэм свой вопрос.
   Коннор спрыгнул на землю.
   – В «Шорти».
   Что это? Какой-то бар? Стрип-клуб? Сэм обожал смотреть стриптиз.
   – Где это?
   – В торговом пассаже недалеко от моего дома, – пояснил Сэм.
   – Мы ели хот-доги. – Голубые глаза Коннора возбужденно заблестели. – Я играл в пинбол и набрал много очков.
   Отец с сыном ударили по рукам, а Отэм ощутила знакомое подергивание под правым глазом, которое возникало каждый раз, когда ей приходилось иметь дело с Сэмом. Она не знала, что это – аневризма или защемление сосудов. И то и другое не предвещало ничего хорошего.
   – Чудесно. Прекрасно. – Она попыталась улыбнуться. Но только ради Коннора. – Попрощайся с папой.
   Сэм присел на корточки, и Коннор оказался меж его широко расставленных колен.
   – Пока, пап. – Он крепко обнял отца за шею. – Давай снова сходим в «Шорти».
   – Обязательно. – Сэм обнял сына в ответ, а потом немного отстранился и заглянул ему в глаза. – А еще мы можем сходить в кино, или ты придешь на игру, как мы договаривались.
   Отэм не нужно было видеть лицо сына, чтобы знать: он смотрел на своего отца, словно тот был самым лучшим на свете после большого торта, облитого сливочной помадкой. Для полного счастья мальчику хватало даже крох внимания Сэма.
   Коннор кивнул.
   – Не забудь про рыбалку.
   Сэм со смехом поднялся на ноги.
   – Разве что на следующее лето.
   Коннор поднял с земли рюкзак.
   – Договорились.
   – Беги в дом и разбери свои вещи. – Отэм погладила сына по прохладным волосам. – А я сейчас приду.
   Коннор посмотрел на мать, а потом перевел взгляд на отца.
   – Пока, приятель.
   – Пока, пап. – Коннор в последний раз обнял отца, а потом побежал по ступенькам в дом.
   Сложив руки под грудью, Отэм ждала, пока мальчик закроет за собой дверь. Только потом она повернулась к Сэму. Отэм не хотела кричать на него или бить по голове. Не хотела выглядеть сумасшедшей, как раньше. Теперь она держала себя в руках.
   – Ты сказал, что привезешь его в полдень.
   – Я сказал «примерно».
   – Что?
   – Я сказал: примерно в полдень.
   Подергивание переместилось из-под глаза в центр лба.
   – Что это означает? Какое-то особенное время только для Сэма? В то время как остальной мир живет в соответствии с часовыми поясами, Сэм Леклер живет по своему собственному приблизительному времени?
   Сэм улыбнулся так, словно Отэм говорила что-то очень смешное.
   – Я хотел побыть с Коннором чуть подольше, Отэм. Нет ничего противоестественного в желании проводить с собственным сыном немного больше времени.
   Слова Сэма звучали так разумно.
   – Ты опоздал на полтора часа. Я думала, что-то случилось.
   – Извини, что заставил тебя волноваться.
   Извинений было недостаточно. К тому же Отэм не верила бывшему мужу. Он бросался словами, не воспринимая их всерьез. Сэм никогда ни о чем не сожалел.
   – Когда ты не появился в означенное время, я позвонила.
   Сэм кивнул.
   – Я забыл телефон дома. Когда мы вернулись, я увидел пропущенный вызов.
   – Что? И ты даже не удосужился перезвонить? Не потрудился сообщить, что с вами все в порядке?
   Сэм сложил свои большие руки на широкой мускулистой груди.
   – Я собирался позвонить. Но судя по количеству твоих звонков, ты собиралась съесть меня с потрохами. И даже сейчас сгораешь от желания сделать это. Знаешь, я никогда не перезваниваю тем, кому не терпится выпотрошить мое нутро.
   Отэм глубоко вздохнула и посмотрела на окно гостиной с прилипшим к нему Коннором. Стараясь не потерять самообладание, она спокойно произнесла:
   – Ты ведешь себя как безответственный подросток.
   – Знаешь что, дорогая моя, я никогда не утверждал, что я не безответственный. Но ты слишком все контролируешь.
   – Он мой сын.
   – Он и мой сын тоже.
   – Да, когда тебе это удобно.
   – Что ж, сегодня мне это удобно. Так что смирись.
   Смириться? Смириться?! Пульсация во лбу разлилась болью по всей голове, послав самообладание Отэм ко всем чертям.
   – А как насчет следующего раза? Как насчет того, что ты забудешь про него на следующей неделе? Как насчет того, что он будет тебя ждать, а ты снова забудешь о нем ради вечеринки со своими дружками?
   – На некоторых мероприятиях мое присутствие обязательно.
   – Да уж, ведь тебе обязательно было присутствовать на той яхте, где ты развлекался с полуголыми бабами. Как обязательно было ехать в Вегас ради азартных игр и стриптиза. – Да как он вообще смог поехать туда, где с ними приключилась эта отвратительная история?
   Сэм принялся раскачиваться на пятках.
   – Ты что – ревнуешь?
   Отэм округлила глаза и тут же пожалела об этом, потому что переносицу сдавило болью.
   – Нет, это ты смирись, Сэм. Ты полагаешь, что солнце всходит и заходит лишь ради твоей никчемной задницы, но я здесь, чтобы сказать тебе: это не так. – Отэм посмотрела на наблюдающего за ней Коннора. – А единственного человека, который верит в это, ты всегда бросаешь.
   – Я бы проводил с ним больше времени, если бы мог. Ты же знаешь, как это тяжело с моим графиком.
   – Если бы он был для тебя важен, ты нашел бы время. – Отэм заправила волосы за уши. – Ты был совершенно свободен прошлым летом, но провел с Коннором всего лишь три уик-энда. Ты отменял встречи с ним по меньшей мере восемь раз, и каждый раз мне приходилось оправдываться перед ним вместо тебя. Каждый раз, когда ты его разочаровываешь, мне приходится убеждать Коннора в том, что ты его любишь и непременно приехал бы к нему, если бы мог. Из-за тебя мне приходится ему лгать.
   Сэм поджал губы.
   – Я действительно его люблю.
   – Только все мы знаем, чего стоит твоя любовь. – Отэм покачала головой. – Пока ты изображаешь героя для тысяч других мальчишек, твой собственный сын рыдает в подушку, словно его сердце разрывается на части.
   Сэм опустил руки и покачнулся, как если бы Отэм его ударила.
   – Я вовсе не герой.
   – Знаю. – Отэм указала на окно, не глядя на сына. – Но он этого не знает. Пока не знает. Коннор не знает того, что ты – недостойный его самовлюбленный болван. Но в один прекрасный день он это поймет. – Отэм охнула и прижала ладонь к пульсирующему болью лбу. А потом посмотрела на Коннора, наблюдающего за родителями. – О господи. Я вовсе не собиралась этого делать. Я не хотела этого. Я не хочу терять самообладание. Не хочу злиться и обзываться. Даже если все сказанное мною правда.
   – Коннор рыдает в подушку? – громко переспросил Сэм.
   – Что? – Отэм взглянула на окно. На своего сына, наблюдающего за происходящим. Он вовсе не казался расстроенным. Он не слышал, как она называла Сэма плохими словами. – Да.
   – Я этого не знал.
   – А откуда тебе это знать? – Отэм откинула со лба волосы и вздохнула, внезапно почувствовав усталость. – Ты ведь никогда не остаешься, чтобы прибрать за собой. Уверена, что тебе никогда это даже в голову не приходило.
   – Ты говоришь о Конноре?
   – А о ком же еще?
   Брови Сэма взметнулись над стеклами солнцезащитных очков.
   – Мне нет до тебя никакого дела, Сэм. И уже давно. Но лишь до тех пор, пока твои действия не влияют на жизнь моего сына. Меня волнует лишь Коннор.
   – Не тебя одну.
   Это вряд ли.
   – Я обеспечиваю его всем необходимым.
   – Ему нужно мужское влияние.
   Неужели он говорил с ее братом?
   – У него есть Винс.
   – Винс – осел.
   – Так же, как и ты. Только в отличие от тебя он выполняет свои обещания. Коннор знает, что может рассчитывать на Винса.
   Сэм втянул носом воздух и шумно выдохнул, словно Отэм совершенно его вымотала.
   – Я сказал Коннору, что он может в любое время приходить на мои игры. У него всегда будет лучшее место.
   – Ему необходимо ложиться спать пораньше, иначе он заснет в школе.
   – К субботам это не относится. – Сэм уселся в машину и захлопнул дверцу. – Натали тебе позвонит.
   Коннору не нравился хоккей. А еще он не любил драк. Но если ему захочется пойти, Отэм не станет возражать, чтобы Натали за ним заехала. Кроме того, Сэму все это очень скоро наскучит, так что и спорить будет не о чем.
   Сэм не стал ждать ответа. Он завел автомобиль и начал медленно сдавать назад. Коннор махал ему вслед, но, как и всегда, Сэм не обернулся, чтобы увидеть это. Отэм сдвинула брови и покачала головой, поднимаясь по ступенькам дома. В отдалении раздался рев мотора. Отлично. Винс. Как будто ей мало проблем.
   Отэм остановилась на верхней ступеньке и прикрыла ладонью глаза от яркого полуденного солнца. Для нее не было секретом, что Винс и Сэм питают друг к другу лютую ненависть. Оставалось лишь надеяться, что они не станут выяснять отношения посреди Морнинг-Глори-драйв. Отэм затаила дыхание, когда эти двое поравнялись друг с другом. Они находились слишком далеко, но она не удивилась бы, если бы один из них показал другому неприличный жест.
   Отэм стояла на крыльце и ждала. Она любила своего брата. Любила по целому ряду причин. Но в основном за то, что он всегда готов был прийти ей на помощь. Несмотря ни на что. Он очень любил сестру и был ей беззаветно предан. Он готов был перегрызть за нее глотку кому угодно. Он боролся за нее. Но иногда воспринимал свои обязанности старшего брата и дяди слишком серьезно. И в этом весь Винс. Бывший «морской котик», он не верил в полумеры. У него в душе жили свои темные демоны, о которых он никогда не говорил, а жил он по принципу: «Иногда очень уместно убить муху кувалдой».
   Он остановил свой «Харлей» там, где только что стоял внедорожник Сэма, и заглушил мотор. Он перекинул длинную ногу через сиденье мотоцикла, встал в полный рост и провел рукой по коротким темным волосам.
   – Мне кажется, этому идиоту лучше держаться от тебя подальше, – произнес он, поднимаясь по ступенькам.
   – Он просто привез Коннора. Так что ничего страшного. – Отэм не стала уточнять, что Сэм опоздал на целых полтора часа, заставив ее изрядно поволноваться. Не стоит будить спящего медведя. – А ты почему приехал? – спросила Отэм, хотя уже знала ответ.
   – Может, мне просто захотелось тебя увидеть.
   – Мы виделись вчера. – Отэм отмахнулась. – Да ладно тебе. Выкладывай, пока мы не зашли в дом.
   Винс улыбнулся. Его нижние зубы были не слишком ровными, но зато очень белыми.
   – После вчерашнего мне просто хотелось убедиться, что у тебя все в порядке.
   – Ты мог бы позвонить.
   – А ты мне солгала бы. – Винс наклонился и посмотрел сестре в глаза. – Мне его убить?
   Отэм непременно рассмеялась бы, если б не знала, что он шутит. Но она не была ни в чем уверена и не осуждала Винса за это. Сэм наверняка нажил себе немало врагов. Она видела, как он играет в хоккей, а всего несколько минут назад ей и самой хотелось убить бывшего мужа.
   – Не стоит. Я его почти не видела прошлой ночью. – Что было не совсем правдой. Отэм замечала его белокурую голову всякий раз, когда входила в зал. – И мы почти не разговаривали. – А вот тут она не солгала.
   – Стало быть, ты в порядке?
   Отэм подозревала, что Винс и Сэм ненавидели друг друга настолько сильно отчасти потому, что у них было довольно много общего. Оба красивы и высокомерны. Оба настоящие кобели. Различие же состояло в том, что превыше всего на свете Винс ценил собственную семью.
   Когда Коннор был поменьше, Отэм во многом полагалась на брата. Но теперь она стала сильнее. Она очень любила Винса и по-прежнему в нем нуждалась, но временами Отэм желала, чтобы он нашел наконец хорошую девушку, женился и обзавелся собственными детьми. Он станет прекрасным отцом, если, конечно, его склонность к полигамии не встанет на пути серьезных отношений.
   – Не было необходимости приезжать.
   – Но мне захотелось.
   Что ж, хорошо. Отэм распахнула дверь, и Винс проследовал за ней в дом.
   – Я уже большая девочка и смогу справиться с Сэмом.
   Они поднялись в комнату Коннора. Мальчик стоял у своей постели и доставал из рюкзака грязную пижаму.
   – Привет, Наггет, – произнес Винс, назвав племянника его домашним прозвищем. Он присел на корточки и взъерошил мальчику волосы.
   – Привет, Винс. – За пижамой последовали трусы. – Я играл с папой в пинбол.
   – В самом деле? Звучит здорово.
   Коннор кивнул:
   – А еще я ел хот-дог. – Он повернулся к матери. – Можно мне новое одеяло?
   – А что не так со старым?
   – Барни отвратительный.
   Отэм охнула и открыла рот.
   – Но…но… Ты любишь своего Барни. Он твой фиолетовый друг.
   Коннор покачал головой и фыркнул:
   – Барни для малышей.
   – С каких это пор?
   Мальчик пожал плечами:
   – С тех пор, как я пошел в младшую школу. Я уже большой.
   Только что он оторвал кусочек от материнского сердца Отэм. Они вместе выбирали ткань и шили одеяло. Подушку тоже.
   – Подушка с Барни тебе тоже не нужна? – Коннор ведь любил эту подушку.
   – Тоже.
   Отэм снова охнула и схватилась за сердце. Это Сэм виноват. Она не могла доказать это, пока не расспросит Коннора, но не сомневалась, что ответственность лежит на ее бывшем муже.
   Винс поднялся и посмотрел на сестру.
   – А ведь парень прав, – произнес он, переходя на сторону племянника. – Барни подхалимничает перед взрослыми динозаврами.
   – Следи за своей речью!
   Коннор рассмеялся. Но Отэм было совершенно не смешно.

   «Пока ты изображаешь героя для тысяч других мальчишек, твой собственный сын рыдает в подушку, словно его сердце разрывается на части».
   Сэм стоял на балконе и смотрел на расстилавшийся внизу Сиэтл и залив Элиот. По воде скользил паром, нагруженный машинами и пассажирами. Он направлялся к острову Бейнбридж. Звуки проезжающих внизу автомобилей достигали десятого этажа. Ветер обвевал лицо Сэма, неся с собой запахи выхлопных газов и залива Пьюджет-Саунд.
   «Пока ты изображаешь героя…»
   Сэм отошел от ограды, опустился в плетеное кресло и взял со стола бутылку пива. Он всегда заставлял голос совести замолчать, говоря себе, что станет общаться с Коннором почаще, когда тот подрастет. Станет выполнять свои родительские обязанности. Только вот Сэм не знал, что в себя включает это понятие.
   Он поднес бутылку ко рту и запрокинул голову. Он был еще хуже, чем его собственный отец. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь переплюнет Сэмюеля Леклера по части отвратительного исполнения отцовских обязанностей. Потому что слишком осторожничал. Потому что не хотел прослыть парнем, который к незнакомцам относится лучше, чем к членам собственной семьи. Не хотел быть парнем, которого весь город считает потрясающим. Не хотел быть героем, который ничего не давал своей семье с тех самых пор, как вернулся домой и снял униформу.
   Сэм лучше кого бы то ни было знал, каково это. Ему уже тридцать пять. Его отец умер двадцать лет назад. Но он все еще помнил, как ждал его и засыпал, так и не дождавшись. Сэм помнил, как увлекся хоккеем. Как выделялся среди остальных мальчишек. Как пытался отличиться. Стать звездой. Наверное, он стремился стать лучшим для того, чтобы отец обратил наконец на него свое внимание и пришел посмотреть на его игру.
   «Коннор еще не знает того, что ты – недостойный его самовлюбленный болван. Но в один прекрасный день он это поймет». Сэм помнил ту ночь, когда перестал ждать, перестал желать, чтобы отец пришел на его игру. Ему было примерно десять лет, когда он уяснил: его отец никогда не будет делать того, что делают для своих детей другие отцы. Никогда не будет гонять с ним шайбу. Никогда не придет ни на одну из его игр. Сэм никогда не поднимал глаз, чтобы увидеть, как отец сидит на трибуне вместе с его матерью и сестрой, потому что знал: его там нет и не будет.
   Сэм провел подушечкой большого пальца по запотевшему горлышку бутылки, собирая прохладные капли до тех пор, пока они не перелились через его палец. У него действительно был тяжелый график. В течение сезона бо́льшую часть своего времени он проводил на выездных играх. И все же Сэм не отрицал того факта, что полностью переложил ответственность за воспитание сына на плечи Отэм. А он всего лишь наезжал время от времени в город, проводил немного времени с сыном, а потом уезжал снова. Отэм была более ответственной. Настолько, что иногда Сэм с трудом узнавал в ней ту девушку, с которой встретился в Вегасе.
   Прохладный влажный воздух коснулся лица Сэма и его разгоряченной шеи. Он всегда говорил себе, что качество важнее количества. Только прав ли он? Сэм был уверен, что слышал, как нечто подобное сказал детский психолог в одной из новостных программ. Но прошлым летом у него было больше обязанностей, чем когда-либо. После победы он вынужден был присутствовать на множестве различных мероприятий.
   Сэм поднес бутылку с пивом ко рту и сделал большой глоток. Уик-энды в Вегасе и отвязные вечеринки с приятелями не входили в число его обязанностей. И все же несколько раз он действительно отменял встречи с Коннором ради своих друзей. А может, он делал это чаще. Но он даже не подозревал, что Коннора так расстроит его отсутствие. Не представлял, что его малыш рыдает в подушку.
   Сэм опустил бутылку и поставил ее на подлокотник кресла. Он, как никто другой, должен был это предусмотреть. Он знал, что иногда люди попадают в настоящее дерьмо, и когда это случается, менять что-либо уже поздно.
   Сэм помнил ту ночь, когда двое полицейских постучали в их дверь и сообщили матери, что ее мужа убили во время рейда на ферме в Муз-Джо. Констебль Леклер первым ворвался в дом и был первым из четверых убитых. Сэм помнил, как смотрел на гроб отца, стоящий рядом с тремя другими. Помнил его красную униформу, которую тот так любил и предпочел семье. Сэм помнил, как плакали другие дети, потерявшие отцов. Помнил, как держал за руку плачущую сестренку Эллу и слушал тихие рыдания матери. Помнил охватившее его чувство стыда. Ведь он почти ничего не испытывал к человеку, которого все любили и считали героем.
   Сэму было пятнадцать лет, когда ему пришлось взять на себя отцовские обязанности и стать главой семьи. А обязанности старшего брата десятилетней девочки он и вовсе воспринимал крайне серьезно. Он всегда присматривал за ней, а она следовала за ним тенью. Тенью с белокурыми волосами, собранными в хвост. Он заменил Элле отца. Стал в ее наивных голубых глазах настоящим героем.
   Сэм взял бутылку за горлышко и принялся вертеть ее в пальцах. Он никогда не хотел быть чьим-либо героем. Бог свидетель, у него ничего не вышло в случае с Эллой, но ему действительно хотелось, чтобы его сын засыпал с мыслью о том, что отец его любит.
   Мысли Сэма плавно переключились на маму Коннора. Наверное, ему действительно стоило позвонить Отэм и предупредить ее, что они задержатся. Хотя, если честно, подобная мысль даже не пришла ему в голову. Он вообще не считал, что поступает неправильно, до тех пор, пока не увидел, сколько раз позвонила ему бывшая жена. Только тогда он понял, что сделал что-то не то. Ему не обязательно было видеть, как она бежит вниз по ступенькам, чтобы понять: у него проблемы. Черт, он знал об этом, едва только свернул на их улицу. Только вот совсем не рассчитывал на то, что Отэм будет выглядеть такой необузданной и разгоряченной. Ее рыжие волосы разметались по плечам, а зеленые глаза горели огнем. И если бы она не открыла рот и не начала изрыгать ругательства, он мог бы оказаться в весьма неловкой ситуации, предавшись воспоминаниям, когда она выглядела подобным образом в последний раз. Совершенно обезумевшая и набросившаяся на него, точно дикая кошка. Только в тот раз ею руководила вовсе не злость. Она срывала с него одежду до тех пор, пока он не оказался полностью обнаженным, а потом покрыла его тело поцелуями, заставляя его задыхаться и желать большего.
   Когда Сэм увидел ее впервые, она танцевала, положив одну руку за голову, а другую на живот. При этом она медленно и соблазнительно покачивала бедрами. Сэм направился к ней, прежде чем успел сообразить, зачем ему это нужно. Он остановился у нее за спиной и положил руки на ее талию. И едва только он коснулся привлекательной незнакомки, его охватило странное ощущение. Словно низ живота пронзила горячая молния.
   А потом незнакомка ударила его локтем именно в то место, по которому только что разлилось тепло. Только после этого она повернулась к нему лицом. Ее глаза округлились от испуга, и Сэму показалось, что она бросится бежать. Он не осуждал ее за это и в то же время не хотел отпускать.
   Отэм оказалась в его постели вовсе не в ту первую ночь. Но когда это случилось, они ее уже не покидали. При виде бывшей жены, сбегающей по ступеням крыльца, Сэм тотчас же вспомнил, как она выглядела под ним полностью обнаженная. Вспомнил ее молочную кожу и тугие груди, которые он щедро покрывал поцелуями. Отэм была не совсем в его вкусе, но ее тело оказалось совершенным. И в те несколько дней в Вегасе, где все казалось нереальным, она была для него совершенством.
   Сэм поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. А потом он проснулся, выжатый как лимон, страдающий от похмелья, и только тогда понял, что натворил. Он женился на девушке, которую встретил всего лишь несколько дней назад и которую совершенно не знал. Черт, он не знал даже, где она живет.
   За месяц до этой катастрофы в Вегасе он подписал пятимиллионный контракт на три года с командой «Чинукс». И вот теперь единственный необдуманный поступок поставил под угрозу все его будущее. Одним необдуманным поступком он изменил свою жизнь раз и навсегда. Жизнь Отэм тоже.
   Он так и не понял, что взбесило Отэм больше всего. То обстоятельство, что он бросил ее в отеле «Цезарь», даже не попрощавшись, способ, каким он потребовал развода, или его настойчивое требование установления отцовства. Но только одно из всего этого Сэм хотел бы изменить, если бы смог: то, каким образом он расстался с Отэм. Если бы можно было все вернуть назад, он взял бы себя в руки и попрощался. Это было бы трудно, но справедливо и правильно.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →