Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Четырехлетний ребенок в среднем задает 437 вопросов в день

Еще   [X]

 0 

Ли Кахори: Космические хроники (Карисума Рина)

На календаре 2283г. и у тебя светлое будущее. Ты – сын Советника Земного Союза и красивый парень. Отличник на курсе и прекрасный спортсмен. Просто тебе, не повезло, Ли Кахори. Первой твоей ошибкой было влюбиться в сестру близкого друга, ну а второй – не отказаться от ваших взаимных чувств в угоду ее будущему жениху. Ты думал, что потерять ногу – самое плохое в твоей жизни? Ты глубоко заблуждался, Лирой, мясорубка только начинается. Но ты ведь пройдешь этот путь до конца, так, Кахори?

Это история про сильных духом, чья любовь разрушает любые преграды.

Год издания: 0000

Цена: 99 руб.



С книгой «Ли Кахори: Космические хроники» также читают:

Предпросмотр книги «Ли Кахори: Космические хроники»

Ли Кахори: Космические хроники

   На календаре 2283г. и у тебя светлое будущее. Ты – сын Советника Земного Союза и красивый парень. Отличник на курсе и прекрасный спортсмен. Просто тебе, не повезло, Ли Кахори. Первой твоей ошибкой было влюбиться в сестру близкого друга, ну а второй – не отказаться от ваших взаимных чувств в угоду ее будущему жениху. Ты думал, что потерять ногу – самое плохое в твоей жизни? Ты глубоко заблуждался, Лирой, мясорубка только начинается. Но ты ведь пройдешь этот путь до конца, так, Кахори?
   Это история про сильных духом, чья любовь разрушает любые преграды.


Рина Карисума Ли Кахори: Космические хроники

   Посвящается моей семье и дорогим друзьям.
   Особенно М., К. и Р.
   Присутствует сёнэн-ай среди второстепенных героев.
   Порядок чтения:
   1. Тайсей Тайга
   2. Ксанаду
   3. Дилогия Ли Кахори
   Также есть сайдстори «Барон»

I. Космическая любовь

Пролог

   Звенящий звук медленно затихал, переходя в глухой вибрирующий шум. Лирой медленно открыл глаза, но мир плыл в ярком белом дыму, перетекая в странные темные тени. Они тянулись к нему, издавали звуки, которые парень не мог разобрать. Голова раскалывалась, а ног он просто не чувствовал. В памяти всплыли лица родителей, сидящих на передних сидениях кара, многополосное шоссе, а дальше лишь ужасный звук, когда корежится металл, ломая человеческое тело.
   Лирой зажмурил глаза, когда размытые фигуры перенесли его на еще более яркий свет, отчего их тонкие тела истончились еще сильнее, почти исчезая. Парень в испуге захрипел и промычал, еле-еле размыкая пересохшие губы:
   – Не бросай…меня.
   Одна из фигур наклонилась совсем близко, и Лирой почувствовал тепло в районе щеки. Фигура что-то шептала, но звуки как будто жили своей жизнью, превращаясь в невнятный низкий гул.
   Лирой напряг свои глаза и через секунду провалился в темноту.
   Уильям перевел испуганный взгляд на медика:
   – Что с моим сыном?
   Врач нажал несколько кнопок на браслете-коммуникаторе и, кивнув помощникам, спокойно ответил:
   – Советник Кахори, с вашим сыном все будет в порядке. Молодой организм быстро восстановится. Предварительные прогнозы очень обнадеживающие. – Мужчина аккуратно остановил рукой Уильяма, чтобы тот не запрыгнул следом за медицинской платформой внутрь машины.
   – Советник, вы едете на другом каре. С миссис Роксборо. Я буду держать вас в курсе изменений. И не забывайте – вы сами пострадали, поэтому вас сейчас же осмотрят, – на этих словах главный врач двух бригад дал последние распоряжения подчиненным, и медицинские кары двинулись в сторону ближайшего медикорпуса.
   Летя по специально выделенной полосе, машины добрались до места назначения очень быстро. Уильям уже был осмотрен и даже частично восстановлен, но сердце болело. Сжималось ежом, превращаясь в острый комок, что даже дышать было тяжело. Он просто чувствовал всем своим существом, что Элизабет уже никогда не откроет глаза. Миссис Роксборо навсегда останется лишь в его прошлом.
   Уильям повидал многое по работе, но правду говорят – легко судить, когда это не касается лично тебя. Сейчас он не мог даже набрать номер своей второй жены – Арины и сообщить о том, что с ними произошло. Советник потер прозрачный полимерный браслет и уставился на мигающую точку активации. Значок раздражал, будто требуя немедленных действий от своего владельца, а мысли замерли, застряв в паутине нейронов. Мужчина сидел в палате сына и смотрел на бегущие строчки, линии на большом экране. Пульс сына бился красным графиком, отсчитывая ритм жизни. Уильям не сразу понял, что его плечо крепко сжали. Он зажмурил глаза, тяжело вздохнул и уткнулся лицом в ладони. По телу прошла болезненная судорога, от которой хотелось завыть. Так, от души. До самого хрипа. Перед глазами так и стояла картинка, как в бок машины врезается большегруз.
   – Тебе надо поехать домой, Уил.
   Рагнар отнял руку с плеча и похлопал друга по спине. Он знал его столько лет, что научился читать его эмоции между строк.
   – Арина места себе не находит. Просто поезжай домой и ляг спать. Главное – покажи, что ты жив.
   Уил растер лицо ладонями и, резко встав, сжал в кулаки. На его потерянный взгляд Рагнар Май ответил кивком и опять продолжил говорить, не требуя ответов:
   – Я посижу с ним, пока ты не вернешься.
   Уильям побрел к выходу, концентрируясь только на простых действиях. Отчаяние, вина, злость и бессилие накатывали на него переменными волнами, смывая последние остатки внутренней уверенности. Советник Земного Союза рассыпался на мелкую пыль. Как же это было ужасно. Как никогда, Уильям Кахори осознал, насколько разной любовью он одаривал своих детей. И сейчас, на пороге бурь, взрослый сын – плод его молодой неудержимости – полностью выбил под ним почву, оставив в сердце огромную разорванную дыру. А он-то думал, что отцом себя почувствовал в полной мере только с рождением Ливии. Какая несусветная чушь! Сколько бы им ни было, они навсегда останутся драгоценными звездами в его Вселенной.

   Лирой лежал в больнице второй месяц. Восстановление шло не так быстро, как планировали врачи, но пережитое горе раздробило парня не только физически. Умом он понимал, что ничего не изменишь и дорогого родителя не вернешь, а сердцем верить отказывался.
   Элизабет Роксборо погибла в автомобильной катастрофе, уйдя в мир иной в рассвете своих лет. И хотя родители расстались еще в его детстве, но дружеские отношения поддерживали не только ради сына.
   Лирой постоянно прокручивал в голове картинки той аварии и отказывался верить в стечение обстоятельств. Он ругался с отцом, чтобы начали делопроизводство по факту покушения, но отец лишь тяжело вздыхал и пытался успокоить сына. На нервах и не такое можно придумать. Это их и разделило.
   Единственными посетителями, которых Кахори младший был рад видеть, были Блэй и Розари. Друг умудрялся поднять настроение даже с минусовой отметки, а Розари… Розари создавала вокруг себя удивительную атмосферу спокойствия. Лирою просто было хорошо рядом с девушкой. Она не лезла с расспросами, но всегда подбирала нужные слова. Порой, он ловил себя на мысли, что жалеет о том, что их семьи связывает такая тесная дружба. Сложно делать шаги в сторону близких отношений, когда знаешь уровень ответственности за промах.
   А промахов Лирою хватало с лихвой. Катастрофа отвернула от него многих «друзей». Даже Мериэм не постеснялась разорвать отношения.
   – О чем задумался, красавчик? – Рори стояла в дверях палаты, держа за руку его младшую сестру. Во второй руке был большой пакет, из которого вкусно пахло свежей выпечкой.
   – Ли! – маленькая Ливия шустро подскочила к кровати и быстро залезла на нее, крепко обнимая брата за то, что успела ухватить.
   – Задушишь, мелкая! – Лирой крякнул от напористости сестренки и аккуратно усадил ее рядом.
   Розари спокойно подошла к столику у окна и стала выкладывать теплые булочки, попутно включая чайник.
   – Чай или кофе? – и хитро подмигивая, добавила: – Я взяла лимон.
   Лирой улыбнулся этой милой провокации и попросил чай. Наблюдая как Розари возится с посудой, он перестал улыбаться. Стало больно и холодно. Захотелось чувствовать заботу не потому, что он калека, а просто… просто потому, что тебя любят.
   «А не много ли ты хочешь, мальчик?» – Лирой жестко себя одернул. В конце концов, своих симпатий он никогда Розари не выказывал. Даже, наоборот, из-за невозможности выразить все в словах, часто был раздражительным, а порой и капризным в присутствии девушки.
   «Настоящий трусливый дурак».
   Лирой надеялся, что эти эмоции улягутся со временем, и он перерастет свои чувства.

Лирой
(Реальная история Л.К. III, год спустя
2283 г.)

   Вода окружала его повсюду. Теплая, синяя субстанция. Подняв голову, Ли увидел проблески света над пучиной. Он прекрасно плавал, даже без одной ноги, но сейчас, стараясь всплыть, оставался на месте. Удвоив силы, Ли тщетно пытался сдвинуться с места. Запас воздуха еще оставался. Или уже не было? Он не понимал реакцию организма – никакой паники. Мимо в грациозном движении проплыли или пролетели вороны. Вороны? Что за ерунда с ним происходит?!
   И тут его ослепило вспышкой. Он дернулся в воде как от тока. Второй раз. Он зажмурился. Третий. И послышался тихий мелодичный смех. Ли Кахори распахнул глаза.
   – Какого… Что ты тут делаешь?
   – Доброе утро, соня!
   Прямо перед его кроватью стояла девушка.
   «О да, как замечательно!» – вскрикнули гормоны.
   «За какие грехи?!» – вскрикнул мозг.
   Напротив его кровати стояла сестра старого друга Ли. Единственного друга. Рори Май. Он знал ее так давно, что помнил каждую особенность, деталь. После автокатастрофы она стала для него «социальным клейстером», который удерживал его от полной изоляции. За этот период Ли уже не знал чего было больше – любви или признательности. Все перемешалось в голове. В сердце. Он боялся ошибиться, причинить боль, сломать отношения, которые прочнее романтических, поэтому все свои переживания загонял глубоко внутрь, в самый темный угол своей души.
   Лирой перевел взгляд на себя: одеяло откинуто, поза звездочки. Он судорожно глянул вниз. Пронесло. Не хватало еще светить своим Биг Беном. Минуточку…
   – Ты что делала?
   – Фотографировала на память.
   Ли резко сел и натянул одеяло на свою изуродованную часть ноги. В комнате было свежо. Он быстро окинул все взглядом и увидел приоткрытое окно, включенный увлажнитель с шумом моря. Ничего не понимая, снова поднял на нее глаза.
   – Проверяла обоссышься ты или нет.
   – Извращенка…
   – Ты первый начал. Десять лет назад.
   В его памяти быстро пронеслись воспоминания, как они с Блэем ставили над его младшей сестренкой забавные опыты. Но даже тогда, будучи младше их на три года, она могла врезать не по-женски. Что и говорить – отец был Трибуном военных сил Земного Союза.
   – Выйди отсюда, пожалуйста. Мне надо одеться.
   – Космос милостивый! Что я там не видела?
   – Ты не видела мою голую задницу! – рявкнул Ли. И на его удивление взгляд девушки стал нежнее. Не знай Ли ее столько лет, подумал бы, что она смутилась от его слов. Рори смутилась?! Ха. Да Солнце потухнет быстрее. За ней увивалась куча парней и Блэй, периодически, ходил с фонарем под глазом, отстаивая честь сестры. Она была та еще штучка. Штучка с напалмом. И Ли ловил себя на мысли, что просто ненавидит ее раскрывшуюся красоту.
   – Ладно, супермен, я жду тебя на кухне. Обещала помочь твоей мачехе с воскресником и яблочным пирогом.
   – Muchas gracias, Rozari!
   – Por favor!
   И Розари «Рори» Май вышла за дверь, убрав свой сенсор в задний карман узких джинсов. Ли откинул голову назад и прикрыл глаза. Розари была полной противоположностью его тихой Мериэм. Ангела с медовыми волосами, в которого он был влюблен и думал, что это взаимно. Да, взаимно…Пока красавцу Лирою Уильяму Кахори III – студенту Йеля, и подающему большие надежды велосипедисту не оторвало к юпитеровой бабушке правую ногу. Тогда он очень хорошо прочувствовал два выражения «изгой» и «сердце, как у ледяной королевы».

   На кухне собрались все. Все – это значит все: отец, мачеха, сестра, Рори, Блэй. И даже приехали дедушка с бабушкой. А заходя в просторную комнату, Ли услышал звонок в дверь. Мачеха закинула полотенце на плечо и побежала открывать новому гостю.
   – У нас помер что ли кто-то? – садясь на свободный стул и вытягивая протез, с усмешкой спросил Ли.
   – И тебе доброго утра, сын! Ты, как всегда, в благодушном настроении. – Отец как раз зашел в столовую с большим блюдом. За ним семенила Рори со стопкой тарелок. Она подошла к Ли и звонко водрузила посуду на стол.
   – Лирой Уильям, а ну встань и помоги мне!
   Ли проморгался и не остался в долгу.
   – Во-первых, я калека, а во-вторых, у нас тут есть рабская сила в виде Блэя. Он, к тому же, не такой неуклюжий, как я.
   И закинул здоровую ногу на протез, скрестив в щиколотках.
   – Блэй и так при деле. Сервирует подносы с чаем и десертом. – Рори наклонилась к Лирою, отчего качнулись ее длинные сережки в виде змеек и его окутало нежным цветочным ароматом. – Ну, сделай нам приятное, Лирой. Поучаствуй в воскреснике, – и совершенно очаровательно улыбнулась.
   – Рори, ты знаешь, что ты самая настоящая змея? – но все-таки поднялся.
   – Спасибо за комплимент, Ли, я всегда знала, что мудра не по годам, – Рори спокойно продолжила расставлять тарелки. Лирой молча пошел к выходу из столовой, но в проеме наткнулся на деда. Тот быстро его оглядел и уставился прямо в глаза.
   – Ну, змея тут одна, точнее змей. Прямо всех ядом забрызгал. Не надоело, Ли? – дед усмехнулся только своими льдистыми глазами. – Почто девоньку обижаешь?
   Ли поморщился, как от кислого недозрелого лайма и не менее витиевато ответил:
   – Извольте, дедушка, к трапезе нашей присоединиться. Деву-красу никто и не обижает. Я лишь правду глаголю, пусть в корень зрит. И хватит на этом старорусском. Скулы сводит.
   – Да не уж-то у тебя настроение сегодня лучше, внучек? Послал меня на пятом предложении!
   – Роджер, ну правда хватит. Что ты его заводишь?
   Бабушка совсем неаристократично толкнула деда в сторону стола, стараясь обрубить этот натянувшийся «диалоговый» канат. Дед хмыкнул точь-в-точь как внук и прошел в комнату. Бабушка же ласково улыбнулась, пряча под ресницами грусть, и прошептала:
   – Лир, мальчик мой, помоги Блэю на кухне, пока он там весь китайский фарфор не пересчитал по частям, – и не менее ласково коснулась его руки. Ли опустил взгляд на ее тонкую изящную кисть и, в который раз подивился просто-таки врожденной дипломатии Лилии Кахори. С бабушкой никогда не возникало желания даже поспорить. Он выдохнул и ушел на кухню.
   Лирой уже и не помнил, откуда пошла эта идея – собираться в первое воскресенье каждого месяца большим составом, но воскресник стал неотъемлемой частью жизни их семейства. А теперь еще и семейства Май. Приехала миссис Вирджиния Ллойд – приемная мать Арины Ллойд, его новой мачехи. Назвать ее бабушкой у него язык не повернулся бы. А также все семейство Май. Эти посиделки проходили по одному сценарию: все обсуждали новости и свои успехи. Лирой же молча жевал и никогда не принимал участия в беседах. При таких способностях он легко мог сойти за мебель, если бы не Рори, которая методично, с замашками заправского садиста, задавала ему вопросы. И что самое надоедливое – ждала на них ответа. А с ней и весь остальной стол. Злобные взгляды Ли, ходящие желваки на скулах, похоже вообще на нее не производили никакого впечатления, отчего приходилось открывать рот и отвечать какую книгу он прочел, например, или что думает о симбиотных накопительных батареях-солярах. Или вот последний сегодняшний шедевр – не хочет ли он посетить праздник латинского квартала.
   – И что мне там делать?
   – Повеселиться, отдохнуть, потанцевать… – даже не делая паузы после вопроса.
   – Потанцевать, значит? – уже не голос – шипение.
   – Да, потанцевать. С таким хорошим слухом и таким телосложением – грех не танцевать, Ли.
   Все молчали. А Лирой зверел. И чем дальше вел мысленный монолог, тем зверел сильнее.
   «Да что она себе возомнила! Про грехи мне заливает! А сама-то! Вырядилась в кофту с вырезом до пупа, что хочешь, не хочешь – нырять глазами туда будешь. Джинсы узкие, туфли на каблуке, волосы собраны, отчего полностью видна шейка. Конечно, Блэй будет весь разукрашенный с такой-то сестрицей».
   – Не тебе мои грехи считать. Тоже мне святая. За собой последи! – на последней фразе он уже не говорил, а кричал. Резко встав, он опрокинул стул и с максимальной скоростью удалился к себе.
   «На ближайшие дни, а может даже недели, покой обеспечен», – злорадно успел подумать Лирой, проходя мимо застывших лиц.

Фантомная боль

   Новомодная подушка с памятью из сверх-дышащего материала прогнулась под сильной спиной. Одну руку Ли заложил за голову, а другой медитативно подкидывал хромированный шарик, оставшийся от его старого «перпетуум мобиле». Того, который подарил ему отец перед поступлением в школу. Эта была старая вещь, еще их деда, которую не выпускали уже с 2137года. Он частенько снимал с нее шарики и бомбил вражеских роботов. Теперь он бомбил свой протез. Его новая бионическая конечность была лучшей на медицинском рынке. Отец не поскупился: протез оказался во много раз прочнее и сильнее любой человеческой кости. Да, он – супермен, чтоб его. Человек-киборг. Только вот этот заменитель ноги никак не спасал от жутких болей в голени или судорогах в стопе. Несуществующих голени и стопе. И если кто-то думает, что потерев больное место, а точнее, кевларовый сплав, можно обмануть мозг, то этот человек никогда не чувствовал фантомной боли. И эти медики со своими электротоками, чипами в спине… Ли снова сощурился от боли, пытаясь ее перетерпеть. Таблетки угнетали, и пить он их больше не хотел. Подбросив шарик вверх, он не стал ловить его, отчего ядро моментально примагнитилось к протезу. Его рука скользнула к застывшему шарику, но остановилась на полпути. Мелодичный звук виброзвонка раздражал. Ли с неохотой нажал кнопку внешней связи и на тонком, почти невидимом широкоформатном экране его домашнего визора появилось лицо.
   – Привет, киборг! Как житуха, братуха? – растягивая слова и гнусавя в нос, весело проговорил Блэй.
   – Тебя, смотрю, опять подбили. Не надоело в морской бой-то играть?
   – А что ты мне выговариваешь! Я, что ли, задом своим кручу?
   – Блэй, да взрослая она уже. Что ты так ревностно? Она и сама может сдачи дать. Нашел «бедную овечку». Мне больше интересно вот что: внимание какого дурака она так старается привлечь?
   Блэй затих, а спустя несколько секунд его лицо исчезло с монитора. На Ли смотрел прозрачный кусок полимера.
   – Блэээй? Ну, ты чего? Обиделся?…Понял – виноват!
   – Пока, Ли. Мне пора рожу мазать, а то не заживет быстро. До встречи, в общем…
   Из скрытых динамиков послышались гудки прерванного разговора. Ли сжал челюсти, оторвал шарик и кинул об пол. Как же ему это все надоело. Блэй имел выбор ломать себе нос или нет, лечить свою рожу или нет. Чувствовать боль или нет. А он уже не мог. Но что толку злиться на друга. Ты должен радоваться, что тебя не понимает такое количество людей. Счастливых людей. Лирой слез с постели и решил все-таки налаживать человеческие отношения со счастливыми.
   Первым делом надел свои любимые светло-голубые джинсы, усиленные зайлоновой нитью и черную футболку. Затем легкие кроссы и цепь с ключами. Все. Осталось причесать немного волосы, и он готов. Вторым делом Ли спустился в гараж, ну а третьим, стало снятие со стены его любимого, собранного почти вручную, велобайка, к которому он не прикасался непостижимо долго. Ли провел рукой по раме и седлу. Слегка сжал пальцами руль и умиротворенно вздохнул. Давно надо было прийти. Ли поставил велобайк на полимерный пол и промазал все крепления, попереключал передачи, «попружинил» колеса и удовлетворенный вывел свою драгоценность на солнечный свет. Легко сев на седло и немного разогнавшись, он направился к дому Блэя.
   Подъехав к гаражу семейства Май, Ли аккуратно поставил свой велобайк на гаражную дверь. В это время дома мог быть только Блэй. Родители на конференции на «Таурас-5», а Рори на дополнительных занятиях по гуманитарным дисциплинам. Как бы он ни прятал от себя выводы, но факты говорили сами за себя: он знал ее расписание, знал ее увлечения. Он знал о ней почти все. Единственное, что до сих пор оставалось для него тайной – что же Розари чувствует к нему. Жалость? Дружескую симпатию? Или…Лучше даже не пытаться тешить себя иллюзиями.
   Позвонив в калитку, Ли приготовился увидеть удивленное лицо друга, который, конечно, сразу же его простит. Увидел. Свое удивленное лицо в полированной глади калитки, когда через пятнадцать минут никто так и не открыл.
   – Уехал, что ли? – возмущенно пробубнил Ли и решил постучать, как будто верещание звонка могло быть намного тише его гулких ударов кулаком. После первого удара калитка открылась, впуская незадачливого гостя.
   Лирой медленно прошел к дому и уже хотел войти внутрь, как услышал какие-то странные звуки на заднем дворе – то ли подвывания, то ли скулеж. На высоких нотах этот звук срывался в предсмертной агонии. Ли побелел и кинулся в зону звука. А обогнув дом, наконец-то увидел всю картину: в старом высоком бассейне, переделанном под резервуар для выращивания биотопливных водорослей Cladophora, дергался и извивался Блэй, в ему только известном ритме. Черный гидрокостюм для серфинга был заляпан зелеными сгустками, а воздушное пространство вокруг было засорено его подвываниями. И все бы ничего, если бы не большие, розовые, пушистые, в стразах наушники. Его партнером по дерганьям были старые грабли.
   Ли от неожиданности опешил, а потом загоготал. И это гроза местного района?
   – Блэй! – проорал в ладошечный рупор Лирой. Ноль реакции. Блэй продолжал свой танец с граблями. Ничего не оставалось – нужен был физический контакт. Лирой быстро подошел к краю, подтянулся на руках. Удерживая равновесие, он схватил Блэя за…зад. Вся остальная нижняя часть туловища была в этом болоте. Грабли взметнулись вверх, и тело стало разворачиваться. Чтобы не схлопотать по голове, Лирой убрал руки – (и с зада, и с борта бассейна) – и ухнул вниз на землю, приземлившись именно на ту часть тела, которую недавно отпустил. Блэй принял боевую стойку и не сразу понял, что враг уже давно на земле и умирает от смеха.
   – Чтоб тебя, Ли! – снимая наушники, обиженно проговорил Блэй.
   – Чтоб тебя! Не знал, что у тебя есть такие милые розовые вещицы. Не боишься пятна на репутацию?
   – Это старые наушники Рори. Мои сломались, новые все не купить, а музыку слушать хочется.
   Блэй аккуратно бросил садовый инвентарь на землю и спрыгнул вниз.
   – Чем обязан?
   – Помириться приехал, – Лирой нервно зачесал назад волосы всей пятерней, – прости дурака. Я ведь за Ивку тоже порву, виновата она или нет.
   Блэй молчал, рассматривая двор позади друга, а потом тихо ответил:
   – На самом деле, ты прав, Ли. Она уже взрослая, а я с ней, как с маленькой. Да и ухажеры у нее есть, посерьезнее меня. В обиду вряд ли кто даст. Тот же Титус. Гора двухметровая. Самбист. Мастер рукопашного. В общем, пора мне отпускать ситуацию.
   – Титус Романо? Тот, который одним ударом убрал в нокаут Счастливчика Кида, моего одногруппника?
   – Он самый. Теперь вот таскается с Рори на латинские танцы. Но она клянется, что они просто друзья. Хотя я с трудом представляю Тита по доброте душевной танцующего салсу.
   Лирой не хотел продолжать эту тему. Его больно кольнуло в сердце. Но почему он решил, что ее отношение к нему может быть особенным? Дурак. И когда ему стало важно, как она относится к нему?
   – Что ты тут подвывал, кстати? Новый раритет?
   Блэй на глазах расцвел. Музыка была его страстью, несмотря на то, что он был обделен и слухом, и чуством ритма.
   – Ты представляешь, захожу вчера в «Коробку» что-нибудь купить нового. А на меня прямо Байтман налетает и давай руками махать: «Я нашел такое! Такое! Старый архив 1998! Музыкальный!» Ты же помнишь этого математического червя? Он археологом сети в Azimov Intro Groop работает, ну а дома для души копается с помощью своих рабочих логов. Вот и нашел мне старенький рок. Metallica называется. Хочешь послушать?
   – Давай, конечно!
   Блэй удовлетворенно отцепил розовый наушник от мягкой дуги и протянул другу. Ли приложил его к уху и на него обрушился непривычный звук «живых инструментов», заставляя потеряться в нем. Неизвестно, сколько они слушали, но прервали их грубо. Чьи-то руки оторвали этот музыкальный источник от ушей.
   – Меломаны, ау! У меня проблема! – на них смотрела взбешенная Рори.
   – А я-то тут при чем? Твоя ж проблема! – Блэй недовольно потянулся за наушником. Не на ту напал. Рори убрала руки за спину.
   – Из лично моей может перерасти в нашу! Какой-то идиот поставил велобайк около нашей гаражной двери.
   – И? – меланхолично спросил Ли, складывая руки на груди. Действительно, они тут при чем с Блэем.
   – И теперь он – веломусор. Я открыла дверь гаража на автомате, он свалился и мой Жучок проехался по нему. А велик вроде хороший.
   – Ну, кому-то сегодня не повезло, – Блэй хмыкнул и расстегнул ворот гидрокостюма. – Опиши ситуацию и прикрепи чип к этому «веломусору». Чтобы претензий не было. Что ты так разбушевалась?
   Рори вздернула аккуратную бровь и посмотрела прямо на Лироя.
   – Ли, во-первых, привет, во-вторых – очень рада тебя видеть вне твоего дома, ну а в-третьих – на чем ты приехал?
   И тут Лироя осенило. Веломусором теперь стал его драгоценный велосипед. Не культурно выражаясь, он рванул к гаражу. Следом за ним бежали Блэй и Рори. Его несчастный железный конь был смят физически и морально. Ли ощупал каждую деталь – и судорожно выдохнул – его еще можно было восстановить.
   – Прости меня, пожалуйста. – Рори присела на корточки. Сегодня она была в легком платье, от чего казалась хрупкой и нежной. – Я хотела заехать быстрее и почти не смотрела по зеркалам, а датчик отключила, чтобы батарею не сажать, – она легко положила свою руку на плечо Ли, – ты простишь меня? – и глаза такие виноватые, грустные.
   Лирой резко встал, освобождаясь из плена своих мыслей. Рори встала медленней, видимо ожидая от него праведного гнева.
   – Счет за восстановление напополам! – и развернув Блэя за плечо, повел его к дому. Рори так и осталась стоять на месте. Уже в своей комнате Блэй неуверенно сказал:
   – Лир, Розари не сможет тебе оплатить половину. У нее нет денег.
   Вот это новость. Семейство Май всегда было очень обеспеченным.
   – Нет, деньги у нас есть. Но отец лишил ее части наследства и учебных денег.
   – Почему? – сказать, что Ли был потрясен – не сказать ничего.
   – Потому что она отказалась поступать в Военную Академию на аналитический факультет. Не знаю, что там точно произошло, но теперь она лишена всех привилегий нашей семьи. – Блэй устало сел на стул и продолжил: – Я помогаю, как могу, откладываю для нее на будущее с подработок. Она сама подрабатывает, копит на свою будущую возможную учебу. Боюсь, что ремонт твоего «платинового» велика съест ее накопления.
   – Блэй, я ж не знал. Ты ничего не говорил. Скажи ей, что ничего не нужно, конечно. И если моя помощь понадобится – обращайся, не стесняясь. – Ли сел напротив друга. – Не ожидал от вашего отца. Даже для него это сурово. Надеюсь, он одумается. И надеюсь, что причина таких методов скоро разрешится.
   – Я тоже…

Не мой цветок

   Лирой читал очередную книгу из пропущенного учебного курса. Он понимал, что долго он в своей норе не просидит – возвращаться все-таки придется. А там и новые интриги, ведь король воскрес. Так что курс конфликтологии был просто подарком небес. Солнцезащитные шторы мягко рассеивали полуденный свет по комнате. Погода была жаркой, кожа нагревалась даже от воздуха. И, наверно, как никогда Лирой был благодарен Богу за то, что он III, а значит, он из династии, а значит, богат, а это значит, что его окна выходили на соседний огромный парк. И Ли мог бы наслаждаться погодой, если бы не «мелкое неприятное обстоятельство» – Рори перевела половину денег за восстановление велосипеда. И как смогла узнать, в какую мастерскую Лирой отдал его? Хотя и гадать, наверно, было не нужно – такого класса велобайки могли починить только в одном месте. Вот оттуда он сегодня и получил благодарственное письмо за предоплату. Ли сжал пальцами переносицу. Мысли текли параллельными дорожками, как на старом CD, и картинка получалась не целой. Он собирался поговорить, вернуть деньги и помочь, но совершенно не понимал в какой последовательности лучше это сделать с ее-то характером.
   Дверь плавно открылась, и легкий сквозняк взъерошил его волосы. В проеме стоял Зед – робот-гуманоид, ростом в метр с половиной и с выразительным схематичным лицом на дисплее.
   – Что, Зи? Опять заигрался в гонки, что коротнул?
   – Мастер Лирой, вас ждет ваш отец. В кабинете.
   «Дожили! Теперь меня робот к отцу будет вызывать!» – подумал Ли, но все-таки поднялся.
   Отработанным движением, сохраняя равновесие, он установил протез. Тот с тихим щелчком вошел в магнитные пазы и специальные фиксаторы, встал как литой, отчего казалось, что человеческая плоть переходит в металл, покрытый искусственной кожей, совершенно естественно. Ли машинально провел рукой на стыке, который было сложно даже почувствовать, и последовал за роботом.
   Дверь в кабинет была приоткрыта, значит ждал. Ли медленно расширил пространство для входа, сделал шаг и замер в проеме. Отец присел на свой рабочий стол, скрестив руки на своей широкой груди.
   – Что стоишь, Лирой? Ты даже не зайдешь?
   – Не хочу…Зачем звал?
   – Зед толкни его там сзади.
   – Что за… – Ли моментально почувствовал толчок ручонками этой металлической пиявки.
   – Да я тебя на запчасти! – еще толчок. И он мог поклясться, что Зи сделал это, в ответ на его грубость. «Чертова самообучающаяся машина».
   – У меня не запчасти, у меня высокоточные детали. Я не машина.
   Лирой уже стоял в комнате, но не собирался подходить ближе. Он резко обернулся, подняв обе руки в попытке сдаться.
   – Да, да. Хорошо, Зед. Ты не машина. И я внутри. Что дальше? Отцовские крепкие объятия? – с сарказмом проговорил Ли, оборачиваясь к отцу.
   Тот просто прищурил глаза и ухмыльнулся. Как же они были похожи! Только глаза у Лироя были от матери. Такие же голубые, но более глубокие по цвету.
   – Я смотрю, ты дома все сидишь. Твой день рождения только через месяц, но вряд ли мои нервы выдержат еще месяц твоего самозаточения, так что я решил подарок преподнести пораньше.
   И на слове «Лови!» отец что-то кинул ему в руки. Ли машинально поймал. Металл охладил ладонь. И он поднес предмет к лицу. Ключи. Автомобильные ключи с изящной гравировкой. О нет! Это были не автомобильные ключи, это были ключи от самого последнего мотоцикла Ducati. Лирой замер.
   – Иди быстрее, объезди своего коня!
   И Ли сделал то, что отец совсем не ожидал – улыбнулся совершенно обворожительной, мужской искренней улыбкой, а глаза осветились счастьем, которого там давно не было. И Уильям ответил такой же. Ли подбросил ключи, схватил их на лету и крепко сжал, а потом рванул из комнаты. Но уже подбегая к лестнице, он резко остановился.
   «Надо сказать спасибо! Нужно поблагодарить!»
   И подойдя обратно к двери, он уже хотел зайти, но услышал, как отец говорил по коммуникатору – момент был упущен. И он стал окончательно упущен, когда в кабинете прозвучала фраза: «Спасибо, Розари! Спасибо за идею с мотоциклом. Он счастлив».
   – Значит «спасибо за идею», значит «он счастлив»! – Лирой закипал. Ключи впивались в кожу под сильными пальцами. – Я ей покажу, как счастлив, благодетельница недоделанная. Велик сломала, решила вот таким путем задобрить. Дура. Своих проблем что ли нет!
   Он сам не понимал, почему так жестко, так зло воспринимал каждый ее поступок в его сторону. В пору радоваться – такая забота, такое внимание. Но почему тогда так больно в груди. Ли стал с нажимом растирать ее через футболку. Воздух потяжелел и нос Лироя подрагивал от напряжения, когда живительный кислород входил в тело. Он должен был поговорить и поставить точку в этой благотворительности. Ли посмотрел на руку с красными следами от металла, прищурил глаза и направился в гараж.
   Солнце медленно спускалось к горизонту, размывая и искажая его в красном мареве своих лучей. Воздух еще был горяч и вязок и, врываясь в легкие, оставался там густой пеной. Лето было на редкость невыносимым. Ли нехотя слез с белого мотоцикла, поставив его на собственный упор, и размял спину. Он ежедневно подтягивался и разминал мышцы, бегал на тренажере, стоящем напротив огромного окна, которое выходило во внутренний сад, но долго напрягать спину он все равно не мог. Как не пытались его тогда идеально собрать, он все равно остался поломанной куклой. Живучей поломанной куклой.
   Мотнув головой, Ли откинул длинную челку с глаз и повернулся в сторону пляжа. Блэй сказал, что она здесь. Оранжевыми бликами отсвечивали брошенные пластиковые бутылки от коктейлей. Кто-то забыл полотенца. Обычный вид после обычного молодежного забега. Криво усмехнувшись, он стал ждать. Мимо него проходили хихикающие девчушки, загорелые парни или целые компашки, опьяненных то ли алкоголем, то ли солнцем. Он ждал.
   Вдалеке послышался гогот и женский смех. Здоровенный парень, схватив изящную девушку, пытаясь водрузить ее себе на плечи. Но то ли координация его была уже подпорчена напитками, то ли девушка слишком сильно упиралась, итогом стало закидывание ее лишь на одно плечо. Лирой напряг глаза и встал на пути. Компания, не обращая внимания, обтекла его, как река – камень. Бугай, видимо, считал ниже своего достоинства обходить кого-то, а с другой стороны, по лицу Лироя было видно, что и он отвечать умеет.
   – Подвинься, айсберг. Видишь, Титаник идет.
   – Ты бы девушку на сушу опустил.
   – Зачем? – бугай даже опешил от такой наглости.
   – Поговорить надо. С ней.
   И тут послышался тяжелый вздох, и приятный женский голос с легкой хрипотцой спокойно проговорил:
   – Это ко мне, Тит. Друг детства.
   Тит поднял брови в изумлении, но девушку все-таки очень аккуратно опустил. Она ласково похлопала его по мощному бицепсу и продолжила:
   – Вы идите, а я, наверное, уже домой пойду. Созвонимся.
   – Розочка, так ведь сегодня твоя любимая латина, да и тетя хотела тебя видеть очень.
   – Я обязательно зайду к ней завтра. Ну все – не скучайте! – и на этих словах попыталась придать движение этому огромному телу. Тело по имени Тит сдвинулось и молча пошло за своей компанией.
   – Розочка? С каких пор ты стала Розочкой для Титуса Романо? – Лирой старался говорить хладнокровно, но непонятная злость душила эти попытки на корню. Рори медленно повернулась к Ли, ее взгляд прошелся по нему от его спортивных кед до ворота расстегнутой белой кожаной куртки и остановился на лице. От огромной тоски в ее темных глазах кожу обожгло холодом.
   – Что ты хотел, Лирой? Я думала, что наш вопрос закрыт. Деньги я перевела. Еще раз извини за велобайк.
   Лирой хотел сказать, что этого не требовалось. Что извинения давно приняты, но увидев, как Рори отвела взгляд и безжизненно уставилась в пустоту, его понесло.
   «Значит, с Титом мы милы и нежны. А я – друг детства. Обязанность. Несчастный калека!» – мысли как иглы впивались в нейроны, причиняли боль, злили.
   – Во-первых, хотел сказать тебе, чтобы ты не лезла с советами к моему отцу, Розари. Во-вторых, мне не нужны твои деньги. Я переведу тебе их обратно. Блэйлок сообщил мне все по поводу твоего отлучения из семьи. Я не настолько принципиален, чтобы забрать последнее, хотя ты и виновата. В-третьих, прекрати вести себя, как ребенок. Отец не желает тебе зла, неужели так сложно держать свое упрямство в узде?
   Не слова – яд. Это походило на отповедь грешнику. Он наказывал ее словами за свою боль. Рори судорожно вздохнула, опустила глаза еще ниже, обошла его и встала рядом с мотоциклом. Ее ладонь очень ласково, на грани интимности, гладила кожаное сидение. Лирой перестал дышать, он следил за ее рукой, как завороженный, не смея даже моргнуть. Но самое главное, что он понял – он хотел, чтобы так она гладила его тело. И только его. С трудом сглотнув, он силой припечатал своей рукой ее ладошку к сидению и тихо проговорил:
   – Ты меня поняла?
   Он стоял позади Рори, и ее цветочный аромат с солеными нотками от воды будоражил кровь. Рори резко выдернула руку и развернулась к нему лицом. Их тела касались друг друга.
   – А что ты сделаешь, Ли, если я тебя не послушаюсь? – и взгляд такой упрямый, а губы совсем рядом. И Лирой прижал ее к себе со всей силы, а в губы впился с жесткостью. Рори забилась в его руках, как птичка в силках. Но он не отпускал, а поцелуй становился требовательнее. И в одну секунду он остановился.
   – Лирой! Ты что себе позволяешь? – Рори старалась говорить зло, но голос ее совсем не слушался. Сердце стучало в горле.
   – По-моему, не больше, чем остальные твои приятели. А может, и вовсе меньше. – Лицо улыбается, а словно гримаса. Смотреть страшно.
   – Почему? – мягкий голос дрожит, а темные глаза наполняются слезами. Но он знает, она не заплачет перед ним. И вопрос этот – не вопрос, а укор.
   «Почему ты такой?», «Почему существуешь, а не живешь?» или «Почему столько злости?» А что ответить…
   «Потому, что мне нужна от тебя не жалость. Потому, что ты никогда больше не посмотришь на меня, как на мужчину. Потому, что согреваешь своей душой других. Что мне ответить тебе, Рори?! Что ты не мой цветок?!»
   – Поехали. Я отвезу тебя домой. – И протянуть шлем, как окончание разговора.
   Но Рори побледнела, замотала головой и отпрянула. Несколько секунд она смотрела на него своими бездонными завораживающими глазами, в которых плескалась боль. А когда снова моргнула – они потухли. Розарии резко развернулась и побежала от него, как от проклятого. Ли так и стоял с вытянутой рукой, а черный шлем тускло поблескивал уже на земле. Сердце не могло обмануть – он только что, собственными руками, задушил нежность в ее душе, потушил свет в любимых глазах. В любимой…
   «Какой же ты придурок, Лирой! Какой же ты ревнивый сукин сын!» – шептал Ли, но внутри он бился в отчаянии. Почему не хотел принимать себя целиком? Почему оставил место только злости? Ведь он видел. Видел, как она смотрит на него, как ловит взгляд, как старается спрятать это все за бравадой. И как терпит все его колкости, весь его холод.
   Лирой завыл, стискивая кулаки, и треснул правой ногой по шлему. Черные осколки разлетелись по тротуару. Он вскочил на мотоцикл, резко активировал систему и, не дав и секунды на полное включение, рванул за своим цветком.

Нить

   Мотоцикл резко затормозил, отчего дорожная пыль взвивалась вверх, покрывая тонким грязным слоем внутренние хромированные декоративные шипы его бесспицевых колес. Одним резким движением Ли соскочил со своего «железного коня» и, блокируя его программы на ходу, кинулся за убегающей фигурой в парк по утоптанной тропинке. Блок сенсорного управления мотоцикла мигнул неоном и погас. Полупрозрачный пластик сомкнулся жесткими створками над потухшей панелью, и машина, будто в анабиозе, осталась ждать своего хозяина.
   Рори бежала из последних сил. По правде говоря, она никогда не занималась спортивным бегом, но ведь танцы тоже можно отнести к спорту. Несмотря на задыхающиеся легкие, она двигалась, не сбавляя темпа. Убрала волосы с мокрого лба – долго она так не сможет, и бросила быстрый взгляд назад – никого. Замедлив движение, девушка остановилась совсем. И с судорожным жадным глотком воздуха ее начали душить слезы. Слезы своей непроходимой глупости и наивности. А с чего она вообще взяла, что Лирой кинется за ней? У него таких как она – космопорт в Нью-Йорке. Чтобы окончательно размазать себя по ближайшему дереву, Розари вспомнила Мериэм. Внеземная красавица с Артои – пятой колонии Земли. По сравнению с ней Рори Май была генетическим мусором. Единственное, что она могла ответить на это – они с Блэем родились от любви. Родители не модифицировали их геном, как это делалось повсеместно. На Артои же генетические модуляции были признаком определенной касты, каждая из которых имела определенную панель возможных рекомбинаций.
   – Дура! – Рори крикнула, тщетно стараясь стереть слезы с лица.
   – Дура! – знакомый глубокий мужской голос эхом повторил ее слова.
   Рори замерла, закрыв лицо руками. Но вместо того, чтобы как взрослый человек развернуться, она опять бросилась наутек. И наверное, смогла бы даже пробраться сквозь ближайшие кусты, если бы не крепкая хватка на ее предплечье.
   – Рори… – так странно было слышать голос Лироя просящим. Он мягко развернул к себе девушку. Она же как-то затравлено опустила голову, чтобы он не видел ее лица. – Не убегай, пожалуйста. Я все равно догоню.
   От этих слов стало еще хуже. Рори готова была провалиться под канализационные трассы. Лирой разговаривал с ней, как с маленькой. Маленькой, глупенькой девочкой. Она представила, как он снисходительно смотрит своими чистыми голубыми глазами и ее просто взорвало изнутри от злости на себя, от ревности к этой Мериэм, от собственной зависимости под именем «Ли Кахори». Она вскинула на него прищуренные глаза.
   – А зачем вообще ты побежал за мной? – обманчиво хрупкая рука толкнула Лироя в грудь. – Делать больше нечего? У меня есть кому побегать за мной! – второй толчок, и Ли сделал шаг назад. – А это тебе за несанкционированный поцелуй!
   И та же самая рука въехала ему в челюсть.
   Вот теперь, тряся головой, Лирой сделал не один шаг назад. Но быстро придя в себя, он, не церемонясь, скрутил руки Рори у нее за спиной и прижал к себе.
   – Еще раз такое повторишь – свяжу! – увеличивая строгость фразы, приподнятой бровью. И нежно добавил:
   – За поцелуй извиняться не буду…И за этот тоже.
   И медленно потянулся к ее губам, давая ей шанс остановить его. Но Рори не смогла. Не смогла остановить ни его, ни себя. Она также потянулась к Ли, смешивая их дыхания. Они оба падали в бездну своих чувств, надеясь упасть не на каменистое дно, а на искрящуюся радугу.
* * *
   – Не понял? Мои глаза это видят? – Блэй стоял в дверях калитки, сложив руки на груди. И его поза могла быть какой угодно, но только не расслабленной. Он явно направлял все свои внутренние силы на удержание каменного выражения лица. Перед ним, не стесняясь никого, целовались Лирой и Розари. Щеки Рори порозовели от смущения, и она уткнулась лицом в грудь Лирою.
   – Прекрати нас смущать! Дай пожелать спокойной ночи. – Ли не выпускал Рори из своих рук.
   – Я тебе сейчас пожелаю долгого эротического пути! Что вообще происходит? Вы же, как кошка с собакой обычно. Она – слово, а ты – в гнев.
   – А ты не видишь что ли, что происходит? Мы наконец-то пришли к единому мнению по вопросу наших взаимоотношений.
   Блэйлок фыркнул и быстро подошел к сестре, развернув ее к себе за плечи. Наклонился и оттянул ее веко, всматриваясь в зрачок. Рори опешила от такой наглости, а когда поняла, что он проверяет ее на стимуляторы, вообще разозлилась, отдернув его руку от своего лица.
   – Блэй, ну ты и зараза. Что ты себе надумал, дурак?
   – А ничего. Ничего нормального. Этот, сегодня, – раздраженно махнув рукой в сторону Лироя, – когда узнавал, где тебя искать, чуть с экрана моего телефона не вылез от злости. Я, честно признаться, долго не отвечал. А ответил лишь после клятвы не причинять тебе вреда. И что я вижу! Вы вместе. Нет. Не так. Вме-сте! – еще больше раздражаясь, повысил голос Блэйлок.
   – Блэй, ну что ты кипятишься? Ты ведь, наконец, должен быть спокоен. Сестра в надежных руках, – Лирой попытался воззвать к братской ответственности, но, видимо, получилось совсем плохо. Блэй как-то изменился в лице и прорычал в ответ:
   – Спокоен? В надежных руках? В твоих, что ли? Что я буду делать с ее разбитым сердцем и слезами, когда у тебя закончится спермотоксикоз? Или когда ты вернешься обратно на факультет, где будешь видеть свою несравненную Мериэм каждый день? Что тогда, Ли?
   Блэй стоял напротив Лироя, прижимавшего к себе девушку. Но Ли ощущал всеми рецепторами, что нить связывающая их столько лет с треском начинает разрываться, опадая красной контрольной линией у ног. Друг был прав, как всегда. Если смотреть на ситуацию с позиции разума. Но то, что происходило между ним и Рори не поддавалось никакому анализу. И он не собирался позволять Блэю так хладнокровно и цинично ломать то, что еще не расцвело, не окрепло, но уже пустило свои ростки.
   – Блэйлок, забери свои слова обратно и извинись перед сестрой. Иначе я затолкаю их тебе в глотку, – тихо и спокойно произнес Лирой. Но такое спокойствие бывает перед сходом лавины. Блэй сплюнул себе под ноги.
   – Так. Все, хватит. – Рори встала между ними. – А ты, – тыкая пальцем в брата, – прекрати обвинять Лироя во всех несуществующих грехах. Если такое случится – будет мне урок, Блэй, слышишь? Не лишай меня права выбора, как отец.
   – А ты, – теперь ее палец ткнулся в грудь Лирою, – не смей из-за меня ругаться с Блэем. Он спускает своего зверя с цепи, а ты его слушаешь, Ли. Пусть выпустит пар. Не злись на него, как будто его не знаешь. Это первое. И второе, – она развернулась к нему всем телом и посмотрела в глаза, – если я узнаю, что ты водишь меня за нос и встречаешься с кем-то еще – оторву вторую ногу. Понятно?
   – Кристально понятно. – Ли слегка улыбнулся, пристально посмотрев на девушку. Взяв ее руку, он нежно поцеловал ее. – Если ты будешь отрывать мою ногу этими ручками, я прощу тебе любую жестокость.
   Блэй закатил глаза, а Рори недовольно выдернула руку назад.
   – Ли, ты вообще слышал, что я говорила?
   – А я говорил…спермотоксикоз на лицо.
   Рори шикнула на брата и глубоко вздохнула.
   – Лирой?
   – Я все прекрасно понял, солнышко. Я удивлен другому. Вы оба не даете мне никакого шанса. Могу узнать, чем я заслужил такой вотум недоверия?
   – Дело не в тебе, Ли. Или в Рори. Дело в вас, как в паре. Вы рвете мой шаблон реальности. Я боюсь, что вы оба лишь играете в чувства. – Блэй провел пальцами по своим коротким волосам и спустя пару секунд добавил очень тихо, стараясь не смотреть ни на кого из них. – Я не хочу, чтобы кому-то из вас было плохо, если у одного игра закончится, а другой, на самом деле, не играл.
   Рори слушала его, впитывая каждое слово. Ее брат, оказывается, был такой глубоко чувствующей душой. Она всегда считала его циником, реалистом, прекрасной копией их холодного отца. А Блэйлок Май – лишь твердый панцирь для Блэя, способного чувствовать намного больше, чем она. Рори в одном движении прильнула к нему, обвив руками шею.
   – Спасибо. Ты самый лучший брат.
   Он опустил голову, пряча глаза и скрывая эмоции. Но даже под пытками Блэй не признается, насколько ему важны такие вот объятия родного человека. Лирой отвел взгляд, но только для того чтобы дать Блэю личное пространство – это был его личный момент откровенности с сестрой. Здесь нет места посторонним. И совсем не удивился, почувствовав, как их троих оплетает красной нитью, намного более крепкой, чем была раньше.

Гектор

   Ли встал очень рано. Его сжигало изнутри только одно желание – увидеть ее. Он и спал только физически, а мысленно был рядом с Рори. Помнил, что ей сегодня на занятия и хотел подвезти, а потом прождать ее три часа в маленьком кафе неподалеку. Сунув в сумку свой сенсор с закаченной библиотекой книг, Ли быстро оделся и через пятнадцать минут уже активировал свой мотоцикл. Проверив заряды блоков и навигацию, он уже собирался нажать на пуск, как услышал голос отца.
   – Лирой, ты куда в такую рань?
   – По делам. А что?
   – Могу узнать какие дела?
   – Можешь, но я не хочу говорить.
   Отец криво ухмыльнулся и вцепился в сына тяжелым взглядом. Удивительно, но Уильям Кахори всегда думал, что общий язык с собственными детьми он сможет найти в любой ситуации. В конце концов, кто здесь действующий дипломат и советник? Но смотря сейчас в непроницаемое лицо Лироя, он задумался, что дипломат, видимо, из него посредственный.
   – Хорошо. Скажу тогда свое. Я прошу тебя не ездить сегодня к семейству Май. К ним прибыл гость.
   – Я тут причем? – Ли напрягся. Никогда отец не ограничивал его передвижения. Гость? Руки зачесались рвануть на максимальной скорости к дому Розари.
   – Лир, ты же знаешь, я бы не просил просто так. Это действительно важно.
   Отец смотрел выжидающе, надеясь что Ли все-таки слезет с мотоцикла. Но аналитические способности часто подводили его в отношении сына. Вот и это утро не стало исключением. Звук мотора, свист шин и Ли уже скрывался за поворотом.
   Внизу его встретил Блэй. Немного бледный и странно молчаливый. Про гостя он знал, но понятия не имел, кто им был. Отец почему-то поднял и вызвал Рори к себе в кабинет. И эта таинственность напрягала.
   – Ты чаю холодного будешь? – Блэй, не оборачиваясь, вел друга к себе в комнату.
   – Горячего уже нет?
   – Горячий на кухне. А на кухне маман сходит с ума над какими-то закусками для этого гостя. Не хочу даже там отсвечивать. Дурацкое утро.
   Ли усмехнулся краем губ. Его не покидало чувство тревоги, как будто ты идешь к обрыву, а вокруг дремлет безмятежно лес. А ты идешь туда, уже зная о ловушке. И вдруг он замер.
   – Ты слышал?
   Блэй остановился и стал прислушиваться. Из-за двери напротив доносились женские всхлипы. Ли перевел взгляд на друга – тот превратился в камень: холодный пустой взгляд, напряженное лицо. Сердце Ли застучало чаще – предчувствие беды нарастало. А потом они услышали звук открывающейся двери. Розари, еще бледнее брата, вся в слезах, вылетела в коридор. Прямо в руки Лирою. Он бессознательно схватил ее в крепкие объятия, заглядывая в глаза, ища в них ответы. Но Рори смотрела в пустоту, сквозь Лироя и резко отшатнулась, вырываясь из его рук, и кинулась наверх по лестнице. Лирой медленно поднял глаза на дверной проем – Рагнар Май холодно скользнул по парням взглядом и захлопнул дверь.
   Но эта холодность была все равно человечней, чем взгляд синих глаз его гостя. Такое безжизненное электричество может сверкать только в глазах одного человека. И Лирой узнал его – Гектор тер Артои. Наследник высшего клана планеты Артои. Идеальная безупречная красота лица и тела, длинные платиновые волосы по последней моде этой колонии и замораживающий, вскрывающий тебя словно нож, взгляд. Если Лирой был королем дипломатического факультета Йеля, то Гектор был его богом. Никто не мог устоять перед нечеловеческой красотой этого молодого мужчины. Ну а власть, которой он обладал, создавала вокруг него такую уничтожающую ауру вседозволенности, что страх был постоянным спутником его окружения. Он был старше Ли всего на три года, но в свои двадцать три был серьезной опорой для своего отца и единовластного правителя Пятой колонии. Их прапрадед и основал ее, дав ей имя своего рода. И Артои никогда не теряли власть ни в одной области.
   «Машины, бесчувственные машины», – так, частенько, называл их отец Лироя. И, посмотрев первый раз в глаза Гектора три года назад, Лирой понял почему.
   – Что происходит, Блэй? Что здесь делает Гектор?
   – Я не знаю… – друг тяжело сглотнул, пытаясь обрести контроль над телом. – Но ничего хорошего от этой Машины я не жду.
   Никто не ждал. Когда в сферу интересов тер Артои что-то (или кто-то) попадало, то переходило под их стопроцентный контроль очень быстро.
* * *
   – Рори, открой, пожалуйста… – Лирой прислонился лбом к двери в ее комнату. – Что случилось?
   Молчание. Ее молчание убивало. Неужели вечерний парк был только вчера.
   – Не молчи! – кулак врезался в дверь. Блэй не вмешивался.
   Тихие шаги и звук переключения режимов. Дверь не открылась, но ее темно-коричневый цвет дорогого дерева начал растворяться и вскоре стал прозрачным полимером. С той стороны на Лироя смотрели покрасневшие усталые глаза любимой.
   – Ли, тебе нужно уйти. Немедленно. Я тебя очень прошу. – Рори положила правую руку на дверь, на его сердце. Но Лирой почувствовал это прикосновение даже через кусок холодной материи. И протянул в ответ свою.
   – Сначала объясни!
   Рори дернулась, и в глазах появился страх.
   – Я все объясню. Позже… – она не просила, она умоляла его уйти.
   Лирой прикрыл глаза и с тяжелым вздохом кивнул. Сделал неуверенный шаг назад, как будто стараясь разорвать контакт. И через несколько минут его уже не было в доме. Рори бессильно сползла на пол, прячась за начавшей обратную тонировку дверью. Блэй просто стоял, оперевшись о стену. Утро действительно было хуже некуда.
   Лирой добрался до дома в рекордное время и в три прыжка оказался у кабинета отца. Даже не постучав, он ворвался туда, как ураган. Все в нем кипело, бурлило и не находило выхода. Гектор! Генетический мутант! Что он забыл в доме Маев?
   – Отец, мне нужно срочно поговорить! – нервным движением убирая волосы с лица. Отец спокойно выключил документ, и электронная бумага превратилась в белый лист. Отложив ее в накопитель, он поднял голову.
   – Я тебя внимательно слушаю.
   – Что Гектор тер Артои делает у Маев?
   – Тебя это не касается.
   – Что?
   – Повторяю – тебя это не касается! – отец сжал пальцы в замок. Ли, увидев этот жест, лишь растянул губы в злой улыбке. Он не собирался уходить без ответа и контроль эмоций отцу сегодня не поможет.
   – Касается, потому что это касается Рори. Я не уйду, пока не ответишь.
   – С каких пор все, что касается Рори Май, касается тебя? – голос еще был спокойным, но раздраженные ноты уже проскальзывали в гласных.
   – С тех самых, когда признался в любви. – Да, удивление было неподдельным.
   – Лирой…Через две недели ты вернешься на факультет. Преподаватели тебя очень ждут.
   Ли вплотную подошел к столу и уперся об него руками.
   – Кто это решил?
   – Я! И ты возьмешь себя в руки и сделаешь все возможное, чтобы быстрее вернуться к учебному режиму.
   – Папа!
   – Папа?! Ты не использовал это слово больше года, сын. Что ж так? – маска спокойствия трескалась на глазах.
   – Папа, прошу тебя. Скажи. И я сделаю все, что захочешь!
   Уильям Кахори впервые в жизни почувствовал себя тем злым гением, который так красиво рушит жизнь молодых. Каково быть палачом собственному сыну? Он, конечно, догадывался, что между ними проскакивает искра, но надеялся, что это лишь симпатия. Как и Рагнар Май. А что теперь? Теперь с этим придется жить.
   – Рагнар…Мистер Май заключил брачный договор с кланом Артои. В день совершеннолетия Розари Гектор тер Артои станет ее законным мужем.
   Лирой отшатнулся от стола. Сейчас его по-настоящему ударило током по всем рецепторам. Отчаяние летело на него черной стаей.
   – Расторгнуть?
   – Это клан Артои, – отец уже поднялся с кресла, – ты сам прекрасно знаешь, кто такой Гектор. Мне очень жаль, Лирой!
   – Жаль? Тебе жаль? – Лирой снова подскочил к столу и саданул кулаками по столешнице, отчего система сенсора жалобно пикнула и по поверхности пошли белые круги.
   – Да будьте вы оба прокляты! – и исчез ураганом с центром черного отчаяния из кабинета.
   В Университет он вернулся уже на следующее утро. С тех пор больше не было семейных воскресников, больше не было очень многих вещей. Зато был год, за который Лирой собирался победить Гектора. Другого пути не было. Иного выбора не существовало.
   Он сидел в темной комнате общежития и держался за голову, и думал о том, что все начало разрушаться, когда он увидел надменное лицо Гектора. Как можно видеть в нем что-то, кроме живого воплощения Зла? Как можно отдать Рори этой Машине? Одни вопросы. Одни черные эмоции. И ни одного ответа…

Досье

   Темные шторы колыхались от сквозняка, и вечерний пряный воздух наполнял комнату. Горела только настольная лампа, оставляя шафрановый круг на краю стола. Рагнар Май выпил залпом второй бокал виски. Он давно расстегнул военную форму и ему уже не мешал стягивающий шею воротник-стойка. Но дышалось тяжело. Рагнар снова стиснул сильными пальцами горло и поставил бокал на тонкую папку. На ней было только два слова – Розари Май. Генетическое досье его дочери ему отдал сегодня Пятый Консул Земли и Префект Артои – Вейрон Идалье. С этого момента генетической карты Розари Май не существовало в базе. Вся информация по ней теперь принадлежала Гектору тер Артои.
   – Пап… – тонкие руки легли на плечи. Рагнар ухватился за тонкое запястье, как утопающий.
   – Я думал, что ты больше не будешь со мной разговаривать.
   – Я и не хотела…Но ведь и ты…не хотел этого.
   – Не хотел.
   Розари обняла отца и положила голову ему на плечо. Прошло несколько дней прежде, чем мама смогла до нее достучаться. Объяснить. Обнять. Рори ушла в себя, забралась в свой кокон с ногами. Даже Лирой не мог пробиться. А сейчас ее кокон сгорел. Даже каркаса не осталось. Так взрослеют. Быстро, мучительно…
   – Пап, почему я?
   – Потому что ты слишком редкий цветок. Гектор, как умалишенный, вцепился в твой геном. Как он узнал – это другой вопрос. Давил на меня, как мог. Последним был Идалье. Прости меня.
   Розари сильнее прижалась к отцовскому плечу.
   «Давил, как мог».
   А давить Гектор при его связях мог сильно. Захотел бы – втоптал бы в грязь.
   «То есть мне придется сказать ему спасибо, что просто не оставил сиротой», – злая мысль проскочила и присоединилась к другим не более радостным.
   – Что со мной будет?
   Трибун Май дернулся, как от пощечины. Полная политическая и финансовая слабость перед этим кланом просто убивала. Никогда Рагнар не думал, что при его положении трибуна, он не сможет защитить своих детей.
   – Милая, я не знаю, – отчаяние в голосе отца жгло без лазера, – но твоей жизни ничто не угрожает.
   – Ценный материал?
   – Для Гектора – бесценный.
   Рори медленно подняла голову с плеча, чтобы положить ее на макушку Рагнару Маю.
   «Бесценный материал…Может это даст мне маленькую надежду?»
   Тихий шелест одежды и Рагнар почувствовал, как опустела его рука, а дочь обошла стол.
   – Не пей больше, пап, – и, забрав бокал, ушла, пустив полоску света из коридора.
   Рори не стала разбирать кровать, а как и в последние дни, просто упала на нее. Только в этот раз она держала в руке свой сенсор, с экрана которого на нее смотрели грустные глаза Лироя.
   – Набрать «Ли»…
   Контур корпуса осветился мягким зеленым светом.
   – Рори… – хриплый голос тихо позвал ее, и она увидела те же грустные глаза. – Я все знаю.
   Рори закрыла глаза. Это ведь Лирой. Он из-под земли информацию достанет. И она знала, какие титанические усилия ему приходилось прилагать, чтобы не приехать сюда и не выбить ее дверь в эти дни.
   – Ли, прости меня.
   – За что, Цветочек? – такая нежность рвала сердце. Слеза скатилась по щеке.
   – Рори…Не плачь. Прошу тебя. Ты ведь никогда не плачешь передо мной. – Лирой говорил почти шепотом, но Розари слышала его внутри своего сердца. Она робко улыбнулась и провела пальцем по затемненному лицу. Он также лежал на постели в темной комнате.
   – Отец ничего не смог сделать. – Звучало, как оправдание и лицо Ли в момент окаменело.
   – Значит, надо было сделать невозможное.
   – Ли, пожалуйста. Ты ведь знаешь, кто он. И какое «невозможное», когда Идалье просто приказал.
   Глаза Лироя потемнели. Значит еще и Пятый Консул вмешался. Хотя ничего удивительного – Артои с каждым годом становилась сильней. Держать колонию в подчинении на старых заветах уже не получалось.
   – Я найду способ, милая. Найду. Но тебя никому не отдам.
   Рори улыбнулась шире. Ее родной Ли. Так приятно было сейчас греться в его силе. Она заряжала, как звезда.
   – Когда я увижу тебя?
   – Хоть завтра!
   – Лир! Не смей прогуливать занятия. – Рори фыркнула, хотя она безумно хотела видеть его глаза рядом. Чувствовать его дыхание.
   – Я пока еще не приступал. Обхожу преподавателей, деканов, в общем, весь состав. Со мной, видите ли, все хотят переговорить лично. – Ироничная улыбка украсила его губы, а Рори показалось на секунду, что они просто шепчутся в темноте о всяких глупостях, а все что произошло – просто сон. Очень плохой сон. Но улыбка исчезла с губ Лироя, а глаза стали серьезнее:
   – Я приеду на выходных.
   – Я буду ждать.
   – Поспи. Пусть все окажется просто плохим сном, – и провел пальцами по ее щеке и губам, а потом сенсор погас. Ее пальцы сжали корпус сильнее, но она все-таки решила положить коммуникатор на тумбочку, как вдруг он зазвонил. Неизвестный номер.
   – Я слушаю. – Рори вся заледенела. На нее смотрел Гектор, улыбаясь только уголками губ.
   – Это приятно, – от такого низкого бархатного баритона, наверно, можно умереть в муках желания.
   – Розари… – имя, как выстрел в голову. Гектор впился в нее своими синими глазами.
   – Вы что-то хотели, господин тер Артои?
   – Зачем же так официально? Просто Гектор, – снова легкая улыбка на губах. Но все ведь не так просто, Гектор? Рори молчала, не было сил даже играть в любезность. Его голос гипнотизировал, успокаивал, и она не удивилась, если бы это была одна из генных модификаций. Голос, как оружие…
   – Я хотел пригласить тебя в театр в эти выходные.
   – Я не смогу, к сожалению. У меня занятия. Спасибо.
   – Занятия? – эхом повторили губы Гектора, но в глазах Рори видела совсем другое. – Очень жаль. Ну что ж, уже поздно. Сладких снов, Розари.
   И Гектор отключился. А Рори колотило так, как будто ее только что вытащили изо льда. Хотя, почему как будто?! Не голос – наркотик. Сладкий наркотик, к которому так легко привыкнуть. И Рори заплакала, выпуская из себя весь страх по капле. В выходные ей понадобится только холодный рассудок и никаких эмоций.

   А выходные наступили очень быстро, и субботний полдень был просто божественен: жара расплавилась окончательно, превратившись в мягкий летний день. В стареньком танцевальном зале пары разучивали танго. Все огромные французские окна были открыты нараспашку, и музыка красивыми переливами растекалась по Латинскому кварталу.
   Рори приехала в студию только для того, чтобы побыть среди друзей и знакомых. Она не хотела признаваться в этом даже себе, но только так она могла снять ошейник страха, который так искусно надел на нее Гектор. И ощущала этот незримый поводок спинным мозгом. А самое страшное – она не могла ни с кем поделиться, потому, как это лишь добавит груза на чужие плечи, а помочь в самом обозримом будущем ей не сможет никто. Она подошла к самой затемненной части зала, облокотившись на открытую створку. Сегодня были только знакомые и друг Титус. Он уверенно вел свою партнершу и девушку Кьяру. Но пар было немного – только те, у кого эти танцы превратились в устойчивое хобби.
   Розари и не заметила, как погрузилась в размышления под звуки музыки, которая будила подсознание и чувственность, заставляла раскрываться и ощущать окружающий мир. Ее мысли плыли под мелодии страсти, любви, ностальгии, где стаккато извлекалось именем Лироя. Она ждала их встречи с одержимостью, но также бездонен был и ее страх о том, что Гектор может узнать. Конечно, официальных подтверждений его намерений еще не было, но этого было и не нужно. А нужно было лишь раз встретиться с его взглядом, и оппонент сразу чувствовал, какую градацию он занимает. Рори видела, что для нее эта градация – собственность. Как раз между Вар-Альбой – ручным белым бенгальским тигром, и анубисом – киборгом класса «телохранитель», очень дорогой игрушкой. Весь клан Артои имел такую собственность. И зверь следовал за единственным хозяином по правую руку, а робот – по левую, полностью повторяя древнеегипетское божество. С таким сопровождением и один представитель внушал раболепие, а уж группа – священный трепет. По слухам Вар-Альба у Гектора был не просто белым с черными разводами, а серебряным тигром с сапфировыми глазами.
   Рори и не заметила, как музыка стихла, а смеющиеся пары разошлись по углам к сокам и домашним бутербродам.
   – Розари, ты что там стоишь? – Титус бесшумно подошел к ее укрытию, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. Даже кривой нос не портил этого восприятия. Он, действительно, был хорошим другом и хорошим парнем.
   – Тит! Вы прекрасно танцевали. Кьяра просто сама страсть.
   – Ой, спасибо, дорогая! – из-за плеча Тита появилась смеющаяся блондинка. – Нужно учитывать, что страсть мне с моим нордическим типом приходится выражать вдвойне.
   Кьяра жадно глотнула воды из бутылки и протянула Титу.
   – Что ты сегодня будешь танцевать?
   – Да я…да я просто пришла посмотреть.
   Титус чуть не поперхнулся.
   – Чего? А ну пойдем! – и Тит схватил ее за руку и потащил в зал. – Кьяр, сальсу!
   Блондинка прыснула и, улыбаясь, подошла к терминалу. Три нажатия на сенсорную панель и по залу острыми специями рассыпался быстрый ритм. Титус схватил Рори за руки и увел в кружащий танец. И Рори, сначала неуверенно, но постепенно с каждым шагом, с каждым движением бедра, с каждым вдохом, погружалась в кипучий соус ритма. Она прикрыла глаза и танцевала так, как только может танцевать свободный человек. И она знала, чтобы не говорил Блэй, танец – это свобода. Она приходила сюда за этим. И Титус. И Кьяра. И остальные.
   Титус закрутил ее на последних звуках мелодии и отпустил, а Рори, засмеявшись, закружилась в этом жгучем, цветном вихре, вдыхая его, очищая себя и радуясь всем сердцем. Пока не ударилась о чужую грудь, больше похожую на камень.
   – Оох, прости, пожалуйста, – не поднимая головы и еще не совсем вернувшись из плена танца.
   – Ничего страшного.
   Рори резко вскинулась. На нее смотрели ледяные глаза. Гектор снова улыбнулся только уголками губ.
   – Это твои занятия, Розари? – взгляд стал пронизывающий. Имя он произнес на выдохе, соблазняя ее голосом, очень умело, тонко и так бессердечно.
   Рори отошла на шаг. Красивая музыка продолжала звучать из динамиков, но в зале все замерли. Если кто-то и сомневался в том, кто этот молодой мужчина, то вальяжно лежащий тигр около одного из открытых окон, очень четко указывал на статус владельца. Она не ответила, но и взгляд не притушила. Гектор слегка опустил подбородок, отчего лицо стало хищным.
   – Потанцуем? – и не успела Рори среагировать, как Гектор прижал ее к себе.
   Руки в черных перчатках не позволили ее телу даже вырваться.
   «Что он творит?!» – мысли заметались в голове. Рори двигалась в такт за Гектором. Он хорошо танцевал. Но танец больше не был свободным.
   «Хищник и его жертва – вот кто мы. Да, Гектор? Ты показываешь мне мое место. Наказываешь за отказ…»
   Рори подчинялась спокойно, плавно и со стороны танец был красив, как бывает красива смертельная игра. Но глаза, ее глаза, не подчинялись, а продолжали гореть, жечь противника. Она толком не помнила, как они закончили танцевать, как она попрощалась с друзьями, как садилась в его машину. Ехали молча, тигр дремал на заднем сидении. Очнулась только тогда, когда поняла, что даже не поинтересовалась о маршруте. Но они уже выехали на знакомую улицу.
   – Мы едем ко мне домой?
   – Да.
   – Я так понимаю, мне нужно будет приготовиться к походу в театр?
   – Да.
   – Свободное время?
   – Сегодня его нет. – И бросив быстрый взгляд на нее, не отворачивая головы от дороги, Гектор добавил: – И завтра его тоже не будет.
   Рори стиснула зубы. Бессердечный мутант. Он делал это специально. А это значит, что она не увидит Лироя. Руки сжались в кулаки, отчего побелели костяшки. «Он знал. Знал!»
   Лирой подъехал к дому Маев и остановился около калитки. Весь в белом. Даже старенький шлем был белым, только забрало из тонированного полимера. Он уже полез за сенсором в карман куртки, как услышал мягкий шорох покрышек. Напротив него остановилась абсолютно черная машина. Даже стекла были затемнены.
   У Рори остановилось сердце, когда она узнала Ли. Она боялась пошевелиться. Голос предательски дрожал:
   – Я могу…
   – Нет, – прозвучал резкий ответ, и ей показалось, будто Гектор ударил ее по лицу.
   Он медленно закрыл глаза и секунду помолчал, а потом продолжил, даже не поворачивая головы и не поднимая взгляд:
   – Сейчас я уберу тонировку, чтобы он увидел, кто в машине. Затем я выйду и открою тебе дверь. Ты пойдешь со мной в дом. Молча. – И деактивировал маскировку.
   Лирой потянулся к шлему и замер. Стекла стали прозрачными, открывая взгляду салон машины. От увиденного Ли опешил – Рори в сиреневом платье и Гектор в черной водолазке и черных перчатках. Его нежная Розари и Машина-Гектор. И он видел в глазах этой Машины насмешку. Гектор вышел из спорткара, помог выйти Рори, которая не взглянула на Ли ни разу, и увел в дом.
   «Показательное выступление, ублюдок! Только и умеешь, что запугивать!» – рыча на себя, Лирой все-таки стянул шлем и, замахнувшись, остановился. Нет. Хватит беситься и выходить из себя. В игре с Гектором это непростительная слабость. Рори и то держится лучше него. И глубоко вздохнув, слез с мотоцикла. Из спорткара на него смотрели сапфировые глаза тигра.

Ревность

   – У тебя, кстати, зуммер мигает. Ты давно подзаряжалась? – он подошел к домохозяйке и поднес ее руку с браслетом поближе к лицу. Красный сигнал перестал мигать, превращаясь в постоянный огонек.
   – Иди. Я сам спокойно справлюсь.
   – Хорошо, мастер.
   Блэйлок хмыкнул. Он часто ловил себя на мысли, что считает Кэри человеком, а не роботом. Она заботилась о них больше десяти лет, помогая матери. Но урчание в животе вернуло его к реальности – пора было обедать. Когда он расправился с супом, на кухню зашла Рори.
   – Доброе утро!
   – Уже день, Блэй.
   – Ой, какие мы раздраженные, – он облизал ложку и, естественно, продолжил раздражать дальше, – это из-за Сосульки, что ли?
   Рори поперхнулась холодным чаем.
   – Сосулька?
   Вроде простое слово, а звучало слишком грубо.
   – Отморозок твой. Точнее полный заморозок.
   – Ты назвал Гектора «Сосулькой»? – Рори, конечно, знала своего брата, но видимо не так хорошо. – Тебе что, на боксе последние мозги выбили? Ты в своем уме? А если он услышит?
   – Услышу что? – Гектор спокойно привалился к дверному косяку.
   – Ничего…Ничего важного.
   Гектор перевел взгляд с Рори на Блэя и замер. Он видел его раньше только мельком, но совершенно не ожидал того, что они с сестрой так внешне похожи. Они оба были очень красивы, даже по меркам Артои. Блэй лишь вскинул бровь на такое пристальное внимание.
   – Сосулька.
   Рори замерла. Гектор же продолжал сверлить парня взглядом.
   – Что «Сосулька»?
   – Ты услышал бы то, что я назвал тебя Сосулькой. Такая же льдина бессердечная.
   Стакан с чаем выскользнул из рук Розари и разбился вдребезги, но Гектор даже не обратил внимание. Впервые в жизни с ним так свободно говорили, не пытаясь скрыть свои мысли. Он увидел в глазах Блэя тот же свободный огонь, как и у сестры. Только горел он постоянно, не притушенный никакими завесами. Гектор привык играть, манипулировать и предугадывать, но здесьон оказался бессилен. Парень, стоящий напротив него, не скрывал ничего, но в то же время был абсолютно непредсказуем.
   «Интересно, хватит ли у него духу ударить меня когда-нибудь?» – Гектор был потрясен своим мыслям. За много лет проведенных в атмосфере интриг, он не захотел никакого возмездия.
   – Я прошу прощения за моего брата, – Рори попыталась снизить нависшее напряжение. – Он травмирован. На голову.
   Блэй сжал челюсти так, что желваки заходили. А Гектор улыбнулся. По-настоящему. И в одну секунду «Сосулька» перестала быть Машиной, а превратилась в живого человека.
   – Блэй, а я тебя искал. Ты свободен? – Лирой остановился около Гектора, но смотрел он только на Розари.
   Лицо Гектора моментально превратилось в маску.
   – Свободен…Пойдем, – Блэю хотелось убраться из кухни побыстрее. Он и сам не мог понять причину такого тайфуна внутри. Ему казалось, что он слышит, как шумит кровь в сосудах. Но не смог и ногой пошевелить. Словно прирос к полу. Лирой подошел к нему и сжал за плечо.
   – С тобой все в порядке? – на ухо, почти шепотом.
   Блэйлок закрыл глаза. От взгляда Гектора стало ужасно холодно.
   – Конечно. Ты иди ко мне в комнату. Я сейчас догоню.
   – Ну, хорошо, – Лирой не стал сопротивляться, найдя отличное решение. – Рори, ты не проводишь меня?
   – Сам дойдешь, – ответил Гектор и сузил глаза. – Розари, а тебе не пора собираться в театр?
   – Уберу стекло и пойду. Может, дорогие гости, перейдут в гостиную? – Рори чувствовала, что начинает заводиться. Это перетягивание одеяла на свою сторонуначинало утомлять.
   «Сначала порвут на лоскутки в соперничестве, а потом думать будут…Самцы тестированные…Надо было в Айшу Байтмана влюбляться. Он бы меня сразу Гектору отдал с бантом на лбу».
   Тяжело вздохнув, она подошла к угловому шкафу, чтобы достать утилизатор. Но когда стекло было убрано, Рори улыбнулась. Конечно, она никогда бы не променяла Лироя ни на кого, и его ревность радовала ее, как бы эгоистично это не звучало. Ведь знать, что ты любим человеком, которого любишь сам, не это ли высшее блаженство?!
   В гостиной уже никого не было. Враги разошлись по сторонам. Но когда она поднялась к себе, ее ждал неприятный сюрприз.
   – У тебя милая комната. Натуральные материалы, – Гектор провел рукой по покрывалу на кровати, – ткани, цветы. Это очень похоже на тебя, Розари.
   Он сел на кровать, закинув ногу на ногу, но так и не снял черных перчаток. И Рори впервые задумалась, что никогда не видела его рук. Доступно взору было только это холодное лицо и белоснежные длинные волосы, доходящие до поясницы. Он был отгорожен этой черной одеждой, как покрывалом, от внешнего мира.
   «Интересно, его кто-нибудь когда-нибудь целовал? – от этой мысли ее щеки порозовели. – «О чем ты думаешь, идиотка?!»
   Рори нервно поправила волосы, пытаясь как-то справиться с собой и с той неразберихой в голове. Неужели она все-таки подвластна чарам Гектора?
   Он же следил за ней с фирменным хищным прищуром, наслаждаясь сменой эмоций на ее лице. И прекрасно знал, что рано или поздно, Розари Май сдастся ему, но почему-то это больше не интересовало его настолько, как раньше.
   – Я буду переодеваться. Могу я остаться одна?
   – Хм…Меня раньше никто не выпроваживал. – Гектор по-кошачьи плавно встал с постели и направился к выходу. – Хотя я никогда и не допускал такой близости, Розари.
   Остановившись в дверном проеме и повернув слегка голову в ее сторону, Гектор, как обычно, произнес ее имя на выдохе и лукаво улыбнулся. А потом быстро вышел.
   Рори так и стояла посреди комнаты. Теперь она знала наверняка – Гектор тер Артои никогда и никого не любил.
* * *
   Лирой вернулся в свою комнату в общежитии уже за полночь. На эти выходные Гектор забрал Рори к себе. Но ведь у него еще были следующие, были телефонные звонки. Они все равно были рядом.
   – Даже если я не могу помешать ему увезти тебя, я все равно найду способ быть с тобой рядом! – Ли медленно провел большим пальцем по сенсору, где так и остался фрейм с последнего звонка. Тяжело вздохнув, он начал раздеваться, завтра его ждала тяжелая работа по подготовке к возвращению в обучающий класс. В этот понедельник он должен быть ослепителен, уверен в себе и весел, как и полагается Лирою Кахори III, сыну Советника Консорциума. Но не успел Ли уйти в душ, как в дверь позвонили. На панели связи он увидел лицо Мериэм.
   – Входи.
   Мериэм слегка замялась, увидев Лироя только в боксерах. Он же явно наслаждался моментом – идеальный вид, чтобы продемонстрировать протез во всей красе.
   – Нравится? – и с наглой улыбкой Лирой выставил травмированную ногу вперед. – По-моему, я стал еще красивее? Да, Мериэм?
   – Ты всегда был красив, Лирой, – Мериэм опустила глаза и прошла в комнату.
   – «Был» – это ведь прошедшее время, Эм? – Лирой накинул полотенце на плечи и подошел ближе к девушке. – Зачем себя мучить? Скажи Гектору, что между нами также все в этом времени. Пусть не засылает тебя.
   – Что?! Что ты такое говоришь!?Я зашла узнать, как ты. Я слышала, что ты возвращаешься.
   – Мериэм, Мериэм…Ну не умеешь ты врать. Я здесь уже неделю, но помешал великолепному тер Артои только в эти дни. И вдруг. Какое совпадение! Ты приходишь меня навестить.
   Лирой нагнулся к ее лицу так близко, что момент мог бы казаться интимным, если бы не его безжалостный взгляд.
   – Только навестить? Или Гектор еще что-то попросил тебя сделать?
   Мериэм подняла глаза. Да, теперь она была самой собой – никаких сентиментальных вздохов, только расчет.
   – Я ничего не скажу, Лирой.
   – Ничего говорить и не нужно. Я сам вижу. И скажу только – шансов нет.
   Мериэм зло поджала губы.
   – Ты так ее любишь?
   – О! Ты знаешь это слово, Эм?! Потрясен.
   – Не смей унижать меня!
   – А ты не смей говорить мне о любви! Ты хорошо потопталась на моих чувствах!
   Они уже кричали друг на друга, выплескивая накопившуюся злость. Лирой схватил девушку за локоть и потащил к двери.
   – Тело, Мериэм, не умеет любить. Тело может просто отдаваться или принимать. Ты – только тело, Эм. И всегда им была! – и выставил ее за дверь.
   Лирой знал, что встреча с Мериэм неизбежна. И он бы все равно сорвался, потому что обида и боль унижения так и не прошли. Сейчас он понимал, что чувства и эмоции к девушке были восхищением, желанием, но не любовью. Ли стал еще одним рыцарем в ее свите, готовым на все. Соперничество с другими жгло его кровь. Он всегда знал, что должен быть первым. Но не знал Лирой того, что Мериэм не пошла к себе в комнату после этого разговора, а села на балконе и пробыла там до утра. В полном одиночестве и в слезах. В слезах по нему, по их отношениям, которые она сама разрушила, и по своим тайным воспоминаниям о человеке, который меньше всего этого заслужил.
* * *
   Гектор сделал последний ход на голографической шахматной доске, поставив шах и мат своему виртуальному сопернику. Трехмерное изображение слегка дрогнуло, и над доской появилась полупрозрачная рука.
   – Поздравляю. – Эта рука положила на ребро виртуальную фигурку королевы.
   – С тобой всегда приятно играть, Тор. Твое мастерство растет.
   Гектор отмахнул от себя голографию, отчего она сразу свернулась в сферу и зависла в углу активировавшегося визора. С экрана на него смотрел взрослый мужчина. Его длинные золотые волосы были собраны в высокий хвост, а льдистые глаза, слегка окрашенные голубым, смотрели с въевшейся за долгие годы насмешкой. И усталостью.
   – Сегодня вы играли не в полную силу, дядя. Вас что-то беспокоит? – Гектор удобней облокотился спиной на теплое тело своего Вар-Альбы, развалившегося на татами около хозяина.
   – Ты давно не был дома. Семья скучает, Тор.
   Гектор опустил взгляд на свои вытянутые ноги. Значит, его двоюродный брат снова принялся за старое – хочет использовать его отсутствие, чтобы укрепить оппозицию и урезать власть клана. А дядя, как всегда, рассчитывает на его великодушие, донося на собственного сына.
   – Мои дела здесь еще не завершены. И мне понадобиться ваша помощь. И Диоса. Я хочу купить генетический материал и новые разработки в «керамике», – молодой тер Артои растянул губы в победном оскале. – Без ваших советов мне не обойтись. Буду ждать вас. Теплого космоса, дядя!
   Собеседник уважительно поклонился и ответил, как того требовал артоинский этикет.
   – Ваша просьба, наследник, всегда исполнима. Мы скоро прибудем, – и визор погас.
   – Видишь, Аро! Даже не расслабиться – сплошные заговоры.
   Он положил голову на шкуру своего любимца и закрыл глаза. Сегодняшний день вымотал Гектора. К его удивлению играть с Розари становилось все сложнее, потому что глядя на нее, он почему-то вспоминал другие глаза. Даже сейчас он вспоминал тот огонь свободы. Гектор сжал переносицу двумя пальцами и усмехнулся: «Да ты завидуешь, Тор. Ревнуешь его к свободе, ведь это единственное, что тебе недоступно…Наследник…»

Витраж

   Артоинский корабль вошел в световой коридор космопорта на орбите Земли, застыв в его сияющем пространстве, как насекомое в янтаре. Коридор являлся, как и точкой для перехода в гиперпространство, так и контролирующим пунктом. Такие переходы вне световых коридоров были запрещены Союзом и приравнивались к преступлениям первого класса, то есть к убийствам. Космос давно перестал быть мирным и превратился в еще одну жесткую зону контроля.
   Диос выключил дополнительные генераторы и оставил включенными лишь только гравитационные системы корабля, ожидая разрешения на приземление. Он молча рассматривал голографическую передачу данных, дублируюемую сейчас на экран в пропускном пункте Земли. За время полета Диос передумал уже все: самые изощренные методы его казни, шантаж, садистские манипуляции Тора. Он прекрасно понимал, что отец донес на него. Невозможно просчитать ситуацию, зная Тора. Как и до конца понять мотивацию наследника, ведь он – Диос, до сих пор жив.
   – Не слишком ли ты помпезно нарядился, отец? Мы же прибываем на закрытый космопорт, да и Тор звал лишь по своим делам.
   Дариус тер Артои посмотрел на сына с разочарованием. Бунтарь, и всегда им останется. Даже сейчас он был одет в джинсы и джемпер, радовало, что черного цвета. Никакой мантии клана, никаких драгоценных наручей и наплечий. Золотые волосы коротко выстрижены около лица, а длина оставлена только сзади, и то в косе. Обычный парень, только красивый, да наглый.
   – Не забывайся, Диос! Ты – Артои и должен демонстрировать это всегда. Я не потерплю такого позора. Быстро прими подобающий вид.
   – Позора? Но ведь я ваш вечный позор, отец! Я… – но он не успел даже закончить фразу, как ладонь ударила его по губам, рассекая их о зубы. В гневе отец никогда не соизмерял силу. Диос вытер пальцами кровь и зло ухмыльнулся.
   – Вы так предсказуемы. Спасибо, что не кулаком. Неужели это проявление заботы? И вы хотели выбить из меня всю дурь, отец?
   Дариус слегка прикрыл глаза и попытался успокоиться. Его выводила из себя эта манера сына издеваться над семейными ценностями. Диос всегда хотел свободы, но никогда не понимал какой ценой Дариусу достается этот иллюзорный баланс над пропастью.
   «Да, я хотел бы выбить из тебя всю эту «дурь», Диос, мой мальчик, потому что я не могу…никак не могу отпустить тебя на волю…»
   – Думай, что хочешь, но чтобы мантия была одета, – Дариус не смотрел в сторону сына, он приковал свой взгляд к световым сполохам за экранами командного пульта корабля. – И возьми Дара. Это не просьба.
   – Конечно, не просьба. Просьбы для меня стали неисполнимы в последнее врем, – и быстро вышел из каюты.
   Ровно через час корабль приземлился в ангаре, где их встречал сам Гектор, который поражал своим великолепием. Этой ночью он блистал, как звезда. Диос ехидно улыбнулся, и, остановившись около него, церемониально поклонился. Сегодня наследник был без своего анубиса, только с Аро.
   – Ты сегодня слишком красив, даже для себя самого, Тор. Опять кого-то соблазняешь или это для меня?
   – А я ведь и забыл уже твою прямолинейность, Ди. – Гектор одной рукой откинул волосы на спину. – И твое безрассудство…Я ведь могу тебя убить.
   – Так убей! И покончим с этой игрой.
   Дариус замер на месте, не успев подойти к ним.
   Гектор молниеносным движением схватил за горло Диоса.
   – Убить? А что ты сделал в своей жизни, чтобы я так легко тебя убил…Диос? – Гектор приблизился вплотную и сжал сильнее. Диос смотрел на него спокойно, а Тор склонился к его уху и прошептал:
   – Дай мне реальный повод для твоей смерти, брат, – и сильные пальцы разжались, отпуская свою жертву.
   Диос закашлялся и пошатнулся, но сразу почувствовал крепкое плечо отца.
   – Приветствую тебя, Гектор. – Дариус повторил церемониальный поклон.
   – И я тебя приветствую, Дариус. Следуйте за мной.
   Гектор отвел их к кару, на котором они быстро доехали до резиденции Артои. Она была небольшой, но выполненной строго в артоинском стиле. Когда же они вошли в холл, Диос остолбенел от потрясения: во всю дальнюю стену тянулся красивейший витраж Закатных роз их планеты. Нежно сиреневые лепестки переходили к мистическому индиго в своем основании.
   – Это ее лучшая работа, я думаю.
   – Ее? – Диос даже не сразу понял, что это сказал Гектор.
   – Мериэм…Жаль, что это единственная работа, которую она согласилась сделать.
   «Мериэм…единственная работа…согласилась».
   Сердце застучало сильнее. Он не видел ее больше двух лет. Он разбил ее сердце именно на таком поле Закатных роз. Их длинные стебли колыхались в такт ветру, разнося нежный аромат. Она стояла в белом летнем платье среди моря сиреневых бутонов и молчала. Плакала ли она тогда? Диос выполнил условие Гектора, а тот прислал в подарок изображение ее мастерской, в которой не осталось ни одного целого кусочка стекла. Все было усеяно блестящими каплями разбитых витражей, переливающихся на свету.
   «Это и были твои слезы, Эм? Прости меня…»
   – Разве я не говорил? Она здесь.
   – Что?
   – Студентка Йеля. – Гектор ухмыльнулся, разглядывая такие сильные эмоции на лице Диоса. Особенно он любил гнев и беспомощность.
   – Ты! Бесчувственный ублюдок! Зачем? Тебе было недостаточно сломать нам жизнь?
   – Сломать? А это ты сломал ваши жизни, Ди. Это твой свободолюбивый, бунтарский дух заставил меня разрушить ваш союз, – Гектор дернул за косу и запрокинул голову Диоса. Его взгляд сверху вниз, казалось, вбивал тело в землю, словно молот. – Я никогда не позволю тебе разрушить мою власть. Разведя вас в стороны, я добился того, чего хотел. Теперь ты только лаешь, а не кусаешь.
   Диос схватил Тора за запястье, тем самым заставляя его ослабить хватку на своих волосах. Хотя он был и ниже Гектора, но силой обладал не меньшей.
   – Ты просчитался, Тор. Если бы не ты, сейчас я был бы счастлив в браке и думал бы только про Эм. А теперь…Теперь ты нажил себе врага, – и резко дернулся вперед, не обращая внимания на боль. – Я обещаю, что найду твое слабое место, Гектор тер Артои!
   И Тор увидел в глазах Диоса еще одну эмоцию – обреченность такой глубины, что сам неосознанно выпустил его косу. Перед внуренним взором Гектора на секунду появились темные глаза. И на этот раз он почувствовал, что, наверно, зашел дальше, чем нужно. Диос превращался в ураган, способный смести все города Артои. И с этим что-то надо было делать.
   – Ты любишь ее так сильно?
   – И буду любить всегда.
   Гектор растянул губы в подобии улыбки, пряча за ней свое смятение. Он поражался открытости брата, в том числе в своих чувствах.
   – Ты действительно генетический брак. Тебе не место в семье. Но ты тронул меня своей собачьей привязанностью, и я подумаю о ваших отношениях снова.
   Гектор прошел мимо него и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Диос наблюдал весь этот путь в полной тишине. Он смотрел на четкий профиль Гектора, в полумраке казавшийся совсем зловещим. Но на предпоследней ступени тот остановился.
   – Но ведь она уже может любить другого. Женщины очень переменчивы в своих чувствах, а брошенные сердца тем более.
   Темные зрачки расширились и поглотили серо-голубую радужку и Диос вцепился в перила пальцами, чтобы не рвануть наверх и не разорвать этого мутанта пополам.
   Манипулирование людьми было главной чертой Гектора тер Артои.

   Первая учебная неделя прошла для Лироя очень плодотворно. Он легко вернул себе свой прежний статус, и с облегчением понял, что не сильно отстал по программе. К тому же, благодаря Блэю ему удалось на неделе увидеться с Рори. Поэтому единственное, что Ли сейчас волновало, это…
   – Эм, ты ничего мне не хочешь рассказать?
   – Выражайся точнее, Лирой. А то могу не тот адрес тебе сообщить для пешей прогулки.
   – Надо же, а твои колючки никуда не делись. Но я серьезно…
   – И я серьезно. Что тебе нужно?
   – В идеале – все хитроумные стратегические планы Гектора, но на сегодня достаточно ответа на один вопрос.
   Мериэм остановилась. Они задержались в лекционном зале, потому сейчас в коридоре было очень мало студентов. В паре шагов журчал питьевой фонтанчик, и было необычно тихо. Такую резкую остановку Лирой расценил, как согласие на ответ и выпалил четкую фразу:
   – Почему вчера ночью приземлился артоинский корабль с дядей и двоюродным братом Гектора на борту? Что они здесь забыли?
   Все, что Мериэм держала в руках, посыпалось на пол. Она ждала чего угодно, но только не этого. Присев на корточки, хаотично стала собирать выпавшие книги дрожащими руками. Лирой присел рядом и стал помогать. Но это было бесполезно.
   – Эм, что случилось? Ты побледнела…
   Он бесцеремонно встряхнул девушку за плечи, чтобы она хоть как-то начала реагировать. Но Мериэм была далеко.
   «Я не переживу нашей встречи…Я не переживу…»
   От этих жалящих игл ее отвлекла очередная встряска, и она наконец-то поняла, что сидит с учебниками в обнимку, уставившись в одну точку.
   – Я не знаю, Лирой. – Мериэм подняла на него глаза, и почувствовала, как подступают слезы. – Я и правда, не знаю.
   И чтобы не разрыдаться прилюдно, вскочила и побежала в парк. Сейчас ее могло успокоить только одно место – заброшенная беседка с клумбой Закатных роз, которые она посадила там, когда переехала учиться в Университет.
   Лирой медленно поднялся и проводил ее взглядом. Сейчас он впервые понял, что всегда был заменой кого-то более важного в ее жизни. Удивительно, но сейчас ему стало намного легче от осознания того, что его она никогда не любила его. Когда любишь по-настоящему, не можешь уже быть жестоким.

Сны

   Дариус не шевелился и, набравшись смелости, начал свой монолог:
   – Прошу тебя, Гидеон, прояви милосердие и защити моего сына. Я понимаю, что по всем правилам ты вправе казнить его за бунты. Но Диос – мой единственный ребенок. И он единственный, кто сможет продолжить мою линию. Можешь ограничить его свободу, контакты, но не уничтожай ДНК!
   Он уже начал забывать, когда обращался к родному брату с другими словами, кроме как «прошу тебя». Сердце забилось быстрее, слова не шли изо рта, но он должен был произнести их. Вдох. Выдох.
   – Я умираю, брат. Мне осталось немного.
   Дариус поднял голову и пристально посмотрел на горящую красную точку.
   – Прости меня…
* * *
   Машина неслась по серпантину горной дороги. Солнце прогревало утренний воздух и мягко отражалось в море. Лирой наслаждался прекраснейшими видами, вдыхая теплый аромат духов Розари и морской воздух. Красный открытый спорткар ловко вписывался в повороты.
   – Ты выглядишь как ребенок, попавший в сказочный мир, – Рори нежно коснулась пальцами щеки. – Такой миленький.
   – Держи руль крепче, Цветочек.
   Рори рассмеялась и прибавила скорость. Вынырнув из-за очередного поворота, они оказались на прямом участке.
   – О! Я так ждала такого участка. Держись. Я покажу тебе вечность.
   И спорткар начал набирать бешеную скорость. Глаза Рори маниакально блестели. Они неслись к следующему повороту слишком быстро. Лирой хотел схватить ее, но руки не слушались, а оглядев себя, он в ужасе увидел, что у него нет рук, как и ног.
   – Рори, остановись!
   Но она лишь смеялась. А когда машина вылетела в обрыв, с ее головы сорвало платок, рассыпав белоснежные волосы. Лирой не мог поверить своим глазам.
   – Я же обещала тебе вечность, любимый… – на него смотрели ее темные глаза, но волосы…Волосы были Гектора.

   Лирой подскочил как ужаленный. Вся кровать была скомкана, а около нее валялся протез. За окном только стало светать, и электронные проекционные часы отсчитывали зеленые секунды на потолке. 5:23.
   Еще слишком рано.
   – Это был сон… – Ли опустил здоровую ногу на пол и прикрепил протез.
   В ванной он ополоснул лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало.
   – Это все нервы. Надо бы успокоительного попить. Или… – в отражении на рабочем столе лежала папка с отчетом по ремонту его велосипедана электронной бумаге. Рори оплатила весь счет за ремонт, а ее отец все-таки разморозил ее карты.
   – Заняться что ли сайклингом…
   Лирой снова перевел взгляд на свое отражение и подмигнул сам себе. В их последнюю встречу, которая продлилась дольше, чем предыдущая ровно на полчаса, он так и не смог убедить Рори не оплачивать этот ремонт. Но ведь он знал, что его девочка очень упряма. Ли целовал ее волосы, виски, губы, а Рори пряталась в его объятиях от всего мира. И не было ничего дороже этого часа в их жизни – Гектор контролировал почти каждый ее шаг. Но в тот момент это было не важно, они чувствовали друг друга и никто не мог помешать им, даже тер Артои.
   Ли переоделся в спортивный костюм и открыл ящик рабочего стола. В углу лежала красная бархатная коробочка. Он одним щелчком открыл ее и в полутьме комнаты заблестели бриллианты на платиновом кольце.
   – Я тоже очень упрям, Цветочек, – и захлопнул коробочку.

   Мериэм стояла в белоснежном летнем платье среди Закатных роз. Ее волосы не были собраны и развевались от легкого ветра. Нежный аромат цветов окутывал ее. Она ждала Диоса. Сегодня они сбегут. Сбегут навсегда и будут счастливы. Легкий шорох травы. Мериэм улыбнулась, но оборачиваться не стала.
   – Мисс Грацис, тот, кого вы ждете, не придет.
   Воздух так и не вошел в легкие. Она замерла в испуге.
   – Он сегодня отбыл на Терратрию по службе сегодня. Надеюсь, мне не стоит объяснять Вам, что он отказался от своих планов.
   Мериэм сглотнула. Ее всю трясло от страха. Она даже не могла заставить себя повернуться.
   – Более того, теперь вы – мой раб. Если, конечно, хотите избежать полного бесчестия семьи. Ведь все ваши личные деньги вы отдали ему, – руки в черных перчатках легли на ее плечи. – Принесите мне полную присягу. Верно служите мне. И никто никогда не узнает, что вы поверили в сказку, Мериэм.
   Голос Гектора обволакивал сознание, парализуя. Ее страх уже перерос в панику. Он мог задушить ее одной этой рукой или растерзать своим Вар-Альбой, потому что сейчас перед ним стояла не дочь Грацис, а изменница. Но это было ничем по сравнению с той болью, которая сейчас рвала ее сердце. Диос просто использовал ее. Так легко лишил всего. Настоящий тер Артои. Неужели она действительно поверила в сказку?!
   – Слушаюсь вас, мой господин, Гектор тер Артои, – Мериэм опустилась на колени, оставаясь к нему спиной.
   Но как только ее колени коснулись земли, она стала погружаться в нее, как в зыбучие пески. Коричневая масса в сиреневых лепестках жадно засасывала ее, и Мериэм поддалась этому наваждению. Это было то, чего она хотела больше всего – быть погребенной заживо. Разве теперь это не ее реальность? Ветер с силой колыхал стебли, сдирая бутоны, бил нещадно по лицу и рвал платье, уже грязное от почвы и стеБлэй роз. Еще чуть-чуть и она полностью погрузится во тьму…

   Мериэм резко открыла глаза. Этот сон очень давно не мучил ее подсознание, но видимо, упоминание о Диосе теперь вернуло его. Она потерла лицо и обнаружила, что плакала. Неужели она до сих пор плачет из-за него?
   – Видимо, это мое проклятие… – она меланхолично повторила фразу-спутницу и потянулась рукой к винтажному механическому будильнику – дорогой безделушке из дома.
   6:12.
   Еще рано.
   Мериэм вытянулась во весь рост и уставилась в потолок. Сегодня ее вызвали в резиденцию. И ей понадобится вся ее воля, чтобы не сломаться. Утреннее солнце играло тенями листьев на потолке.
   – Включить файл А1. Голорежим.
   И перед ней развернулись безмятежные виды Артои – столицы, горы, леса и бирюзовые озера. Настоящий технологичный рай. Мериэм проводила пальцами по горам, увеличивала виды родного города и останавливала показ на фотографиях небольших пляжей, вглядываясь в прозрачность воды. Это так по-детски – тосковать по дому. Но как ей хотелось снова стать ребенком и просто дышать ароматным воздухом. За эти годы она научилась плакать без слез.

   Ночь была по-летнему темной, и даже спутник Индиго не давал достаточного света. Тронный зал был погружен в бархатный полумрак. Гектор сам не понимал, почему решил пойти туда. Перед ним разъехались старинные резные двери, и он вошел внутрь. Мертвую тишину оборвал лязг металла. Гектор замер – на троне, закинув одну ногу на подлокотник, весь опутанный цепями, сидел мужчина. Они волочились по полу, свисали с потолка, выползали из темных углов, как змеи. Шея, руки и ноги мужчины были закованы в бесконечное число браслетов.
   – Наконец-то ты пришел… – хриплый голос показался знакомым. – Дай покурить!
   Гектор уверенным шагом подошел к трону. На него смотрел Блэйлок Май. Он сидел в своих черных потертых джинсах, а на груди виднелись красные следыот цепей.
   – Блэйлок?
   – А кто еще, Сосулька? – и чуть поддавшись вперед, Блэй поманил его пальцем. У него были сильные красивые руки, и Гектор неосознанно потянулся к нему. И не успев среагировать, почувствовал, как пальцы Блэя схватили его за подбородок.
   – Неужели ты думаешь, что это только твои цепи?
   И холодный металл начал оплетать Гектора, а крепкие браслеты защелкивались на его теле со звоном. Но он не чувствовал этого холода и не слышал лязга цепей. Единственное, что он ощущал, было тепло пальцев Блэйлока. Единственное, что он видел – это его зрачок, поглощающий радужку. И в этом бездонном зрачке Гектор видел себя – скованного и беспомощного.
   – Ты мой! – и лишь правый уголок губ приподнялся в ухмылке.

   – Нет, – сонно промычал Гектор, судорожно потирая руками лицо. – Что за бред?!
   Он грациозно сел на постели и не по-королевски почесал зад. Но смутное подозрение тревожило его, и он заглянул под одеяло.
   – Рррр… – со злым рычанием Гектор рванул в ванную комнату. – Никогда! Я? Никогда!
   И дверь с диким грохотом отъехала в бок, слетев с пазов. Следующее, что пострадало, была столешница под раковину – кулак Гектора оставил характерный след.
   – Ауч! – он обхватил ушибленную кисть. – Придурок! Нашел из-за чего выходить из себя. Из-за дурацкого сна!
   Гектор подставил обе руки под холодную воду, а через секунду опустил под струю и голову. Он никак не мог унять бурю внутри себя.
   – Доминион, с вами все в порядке? – в проеме сломанной двери стоял его бессменный телохранитель. Шлем был сложен вокруг шеи сложными кольцами, отчего открывал человеческую голову робота. Большие золотые глаза всматривались в каждую царапину на руке.
   – Я не звал тебя, Инпу! Покинь немедленно мою комнату! – Гектор, смотрясь в зеркало, говорил со своим вассалом прежним холодным тоном. Телохранитель поклонился и сразу удалился. А на керамическую плитку полетел весь дорогой набор бальзамов для волос. Немного успокоившись, он пошел в душ. 6:53.
   Рано.

   На просторной кухне в клетчатом переднике стоял Блэй, насвистывая что-то из последнего услышанного. В такт ритму он помешивал ароматное варево в глубокой кастрюле. Зачерпнув ложкой еду, Блэй усердно подул, понюхал и распробовал.
   – Ммм…Надо добавить еще немного базилика и черного перца.
   Добавив это, он быстро сделал пометки в сенсоре и выключил плиту. Когда блюдо приготовилось, Блэй с огромным предвкушением в глазах открыл крышку и сразу же расплылся в улыбке. А когда ложка с едой оказалось у него во рту, его счастью не было предела.
   – Это лучшее рагу по-бостонски, космос забери!

   Медленно потерев глаза и зевнув во весь рот, Блэйлок Май начинал свое утреннее пробуждение. Сначала он сделал свечку, потом перекатился на живот и выгнул спину, плавно перетекая в позу сидящего. Затем пошла в ход разминка рук. И в самом конце шея.
   – Так, надо не забыть записать… – Блэй пошарил на прикроватной тумбе рукой и схватил небольшой планшет с крепежом для стилуса. Быстро поставив пометки на электронной бумаге, он радостно захлопнул свой блокнот.
   – В этом году награда будет моя, Айша! Выкуси, изготовитель тефтелей!
   Помечтав еще немного, Блэйлок все-таки ушел вприпрыжку в ванную.
   7:30.
   Идеальное время.

Прием

   – Как старомодно. Неужели нельзя использовать лазерное лезвие?
   Диос бросил быстрый взгляд на отражение Гектора и отвел лезвие от шеи.
   – Это мои слабости. Тебя они не касаются.
   Гектор опустил голову, отчего волосы почти полностью закрыли лицо и расхохотался.
   – Ты такой высокомерный, Ди. Как будто с отцом говорю. Но в отличие от него, твои слабости все-таки умудряются мне мешать. И одна из них сегодня будет на приеме, поэтому предупреждаю – сначала включай мозг, а потом потакай своим «слабостям».
   Диос сжал ручку лезвия и отложил его на полку около зеркала. Конечно, Гектор был редким тираном, но ведь границы его влияния должны же существовать!
   Он крепко обнял брата.
   – Я не слышу твоего сердца, Тор. Неужели ты, действительно, просто Машина?
   Гектор резко оттолкнул его.
   Почему это сравнение всегда задевает его? Почему все так сводит внутри от гнева?
   – Чтобы к семи вечера ты был готов и приходи в официальной одежде. Присутствие Вар-Альбы и Анубиса обязательно.
   Дверь в ванну плавно закрылась, но казалось, что та хлопнула со всей силы. Диос повесил полотенце себе на плечи и облокотился о столешницу.
   «Что ты задумал, Гектор?»
* * *
   На закрытый прием в резиденцию была приглашена основная политическая элита Земного Союза и ряд известных людей. Гектор очень тщательно отобрал данных кандидатур и собрал, наверное, поровну, как своих сторонников, так и врагов. Игра на грани, манипуляция на лезвии меча – все это заставляло бежать его кровь быстрее.
   Пока он наблюдал за гостями по визору из своего кабинета, к нему присоединились Дариус и Диос, облаченные в официальные одежды клана – черный с серебром. Только на сьюте Гектора было больше вышивки и серебряный обруч на голове, как символ истинного Доминиона клана.
   – Немного ли врагов ты собрал, Тор?
   – Достаточно, чтобы показать, что они бессильны, дядя. Ничто так не деморализует, как неуважение противника.
   – Ты забыл ослабостях, брат.
   – Неужели? – и надменная ухмылка сказала больше, чем слова. – Кстати, Диос, у меня личное поручение к тебе. Ты должен сегодня наладить дружеские отношения с Джиннаем Готье.
   Диос замер, забыв вдохнуть от возмущения.
   – Что? Я не собираюсь налаживать никаких отношений с этим старым извращенцем!
   Гектор моргнул.
   – Вообще-то ему всего около сорока всего. Он никак не стар. Или… – Тор прищурил глаза, пакостливо улыбаясь, – ты имеешь в виду его однополые предпочтения? Неужели Диос тер Артои настолько высокоморален и жесток к тем, кто выходит за рамки приличий?
   – Кто выходит за рамки? Да он туда и не заходил ни разу, чертов… – Диос громко втянул воздух и замолчал, дабы не давать повода для шуток над собой. Тор же понимающе ухмылялся.
   – Именно чертов… Чертов сын. Никто так искусно не умеет уничтожить человека, затоптать его в грязь, как наш Кровавый Барон. Но у всех есть слабости, как ты и сказал. И мне нужно узнать его секреты. Все ясно?
   Диос уставился на Аро, лежащего у ног хозяина. Тот лениво зевнул и клацнул зубами.
   – Твоя просьба всегда исполнима, Доминион, – и поклонившись, застыл с безразличным выражением. Дариус, наблюдавший за ними, продолжал молчать, но приказ Гектора вызвал смутное подозрение, что Диос не вернется на Артои.
   – Нам пора присоединиться к гостям, Гектор. Твоя невеста тебя уже заждалась.
   При слове «невеста» глаза Тора опустели. Он поправил перчатку на руке и ответил.
   – Несомненно, – и вышел.

   Розари сидела в маленькой гостиной и ждала официального выхода, который проведет черту между ее прежней жизнью и новым ненавистным статусом. Она потерла шею – ожерелье из белоснежных жемчужин душило ее, как и белоснежное платье с серебряной вышивкой Артои. Каждый сантиметр одежды и украшений кричал о том, чья теперь она собственность.
   Достав правую ногу из туфли, Розари еще раз взглянула на кольцо, усыпанное бриллиантами на безымянном пальце. Глядя на него, ей становилось легче.
   «Спасибо, Лир, что помогаешь нести этот груз. Без тебя я не смогу пережить и дня».
   Рори печально улыбнулась своим мыслям. Она неосознанно пошевелила пальцами, и бриллианты заискрили в свете ламп.
   «Они светятся как твои глаза…» – было в той записке, что тайком ей передал Блэй вместе с коробочкой.
   «Надень его на свой пальчик на ноге, и никто кроме нас не будет знать, что ты уже помолвлена. С этой секунды ты никогда не будешь принадлежать Гектору. Не бойся ничего. Я всегда рядом. Твой Ли».
   Конечно, это кольцо не могло их спасти, но то, что Лирой первым подарил его, успокаивало и вселяло крохотную надежду на то, что они смогут быть вместе.
   Она снова надела туфлю, как дверь отъехала и в комнату вошел Гектор.
   – Нам пора, Розари. Надеюсь, ты недолго ждала.
   Он протянул руку, и она взялась за нее, вставая. Действительно пора. Когда они вышли на лестницу в общий зал в сопровождении Дариуса и Диоса, в полном составе их телохранителей, наступила гробовая тишина. Гектор улыбнулся своей холодной улыбкой и обнял Розари за талию.
   – Дорогие гости, я рад сегодня видеть вас всех и хочу представить свою невесту – Розари Рагнар Май.
   Рори сглотнула – хватка пальцев у Гектора была нечеловеческой и она уже представляла синяки у себя на талии. Он явно давал ей понять, что одна нелепая выходка и…Но вдруг пальцы разжались и рука исчезла. Гектор поднес ее руку к губам и прошептал:
   – Улыбнись, Розари. Покажи, что ты счастлива. Или мне придется заставить тебя плакать, чтобы выдать за слезы радости.
   Она вздернула подбородок и растянула губы в такой же холодной улыбке, обведя весь зал взглядом.
   Гости зааплодировали, но Гектор поднял руку, призывая к тишине.
   – Но я бы хотел сделать и второе заявление, менее важное, конечно, но нужное для политического курса. – И изобразив усталость от формальностей, он продолжил: – Скоро мне нужно будет отбыть по делам, но новые деловые контакты и связи требуют моего присутствия, поэтому я решил оставить здесь своего заместителя, моего двоюродного брата, Диоса тер Артои.
   Дариус прикрыл глаза – его чутье снова не обмануло. Диос поклонился залу, признавая слова своего Доминиона. Но когда они спустились в зал, Диос схватил Гектора за руку.
   – Это неожиданно.
   – Ты не рад? Я думал о твоем счастье. Ведь теперь ты можешь построить свой маленький рай на Земле.
   – Ты!
   Но Гектор уже не слушал брата, быстро освободившись от его руки.

   – Милая семейка, не правда ли?
   Блэйлок оторвался от своей тарелки с тарталетками и посмотрел на своего собеседника. Судя по одежде, Джиннай Готье был сегодня явно в хорошем настроении.
   – Хм, господин Готье, а вы в курсе, что в приглашениях был указан дресскод?
   – Блэй, неужели ты такой консерватор. Я думал, ты более открыт миру… – Джиннай оглядел свой бордовый вельветовый костюм и картинно сменил позу. – Объясни, чем я тебе не угодил?
   – Цвет вашего костюма…
   – Полностью соответствует моему прозвищу. Извини, что перебил, но черный я одеваю на похороны, а белый костюм припасен у меня для своей свадьбы. Так что тут без вариантов. В конце концов, господин Тамура ходит в вафуку, к нему же ты не цепляешься, мелочь.
   Блэйлок старался сконцентрироваться на пережевывании тарталетки, методично работая челюстями, и боялся даже рот открыть, иначе высказал бы Готье все, что накопилось за долгие годы. Джиннай Готье был бессменным квестором благодаря своим выдающимся способностям. Но как личность… Как личность он был даже хуже Гектора. И отнюдь не холодностью, а наоборот, своей прямотой. И за весь период работы отца, Блэйлок стал любимым собеседником Готье.
   – Вам не нужно покурить?
   Готье приподнял бровь и криво улыбнулся. Сегодня он не зачесал свои волосы, отчего они падали ему на лицо кровавыми прядями, закрывая желтые глаза.
   – Ты компанию ищешь или избавиться от меня хочешь, мелочь?
   Блэй с громким стуком поставил тарелку на стол.
   – Хватит называть меня мелочью! У нас разница в возрасте всего восемнадцать лет, а не тридцать! И у меня есть компания, понятно?
   – Хм, и кто же он?
   – Лирой Кахори.
   Теперь вверх поползла вторая бровь Джинная Готье.
   – Так ты наконец-то понял, что однополые отношения намного лучше смешанных?
   – Да… – но поняв, что Готье имел в виду совсем не дружеские намеки, Блэй весь покраснел от гнева. – Что? Я абсолютно нормальный. Я не ущербный, как вы! Хватит! Я не буду слушать советы человека, который носит ключ от дома в ухе!
   Готье откинул рукой прядь волос с глаз и пристально посмотрел совсем не веселым взглядом на Блэя. Блеснула злополучная пластина сим-ключа в ухе.
   – То есть любить кого-то – это ущербность, Блэй?
   От того, как Готье произнес его имя, Блэйлоку стало не по себе. Он ненавидел, когда из циничного оригинала тот превращался в человека с разбитым сердцем. И сам не понимал, почему чувствовал эту боль, точнее, почему Джиннай вообще ее показывал. Но Блэй знал точно – сейчас он совсем не шутил.
   – Простите меня, господин Готье. Я совсем не это имел в виду…
   Джиннай крепко и по-дружески сжал его плечо.
   – Может ты и прав, Блэй. Может моя любовь, действительно, ущербна. Ну, довольно, заговорился я с тобой. Пойду, поиздеваюсь над Тамурой и его «дресскодом». Ты же знаешь, он все-таки моя жертва номер один.
   Весело улыбнувшись, он подмигнул Блею и ушел. Но за столько лет Блэйлок научился видеть эту лживую улыбку под маской радости. Его жертва номер один – Тамура Кошими – всегда смотрел на Готье с таким холодным презрением, что у Блэйлока волосы на загривке дыбом вставали. Но Джиннай Готье как будто не замечал этого, он всегда был рядом с Тамурой – Третьим Консулом Земли. Его поручения всегда выполнялись первыми. И не было в Консорциуме человека, который не издевался бы над этой привязанностью Кровавого Барона. Но ничто так и не подточило ее за столько лет.

Ошибки

   Рори стояла около мраморной колонны, пытаясь сильно не злоупотреблять розовым шампанским. Она переступила с ноги на ногу, пытаясь их немного размять – все-таки каблук был высоковат. Девушка почти не перемещалась по залу, потому что все ее попытки подойти к брату или знакомым заканчивались сопровождением к следующей колонне под руку с Инпу. Даже просто желающие ее поздравить гости не могли подойти. Все это говорило просто об идеальных мыслительных способностях ее будущего мужа. Его личный телохранитель выполнял свою миссию идеально. Гектор же переходил от одной группы к другой, периодически кидая в ее сторону оценивающие взгляды.
   – Инпу, ты не мог бы снять шлем?
   – На мероприятиях такого уровня не положено, Примаэ, – и тактично поклонился перед ней своей собачьей мордой.
   – Ясно…Могу я выйти на балкон? Или до конца вечера придется колонны подпирать? – она посмотрела прямо ему в глаза.
   – Я провожу, Примаэ, – подавая свою накаченную руку.
   – Ты очень добр, Инпу…Спасибо.

   Лирой проводил взглядом удаляющуюся фигуру Рори и снова оглядел великолепный зал в поисках нового собеседника. Он старался выжать из этого вечера максимум информации о своем враге «номер один».
   – Рад тебя видеть, Лирой! Я слышал, ты снова в строю.
   Напротив него остановился красивый мужчина в темно-синем кимоно с изящным рисунком на ткани. Черные длинные волосы были собраны в высокий хвост, полностью открывая лицо.
   – Кошими-сан, спасибо за вашу заботу.
   Взгляд черных глаз остановился на ногах Лироя. Консул улыбнулся каким-то своим мыслям.
   – Ты всегда пользуешься моим родным этикетом. Ты и твой отец. Я думаю, ты будешь отличным советником в будущем. Ты уже выбрал практику? – он постучал своим тэссэном по ладони.
   – Пока нет. Честно признаюсь, еще не думал, – Лирой вежливо поклонился.
   Он действительно забыл о практической части диплома. И в последнее время жил только от встречи до встречи с Рори, которые становились все реже.
   Тэссэн раскрылся, сверкая металлическими ребрами боевого веера, и снова сложился в изящную рукоять под тонкими пальцами хозяина. Лирой только и успел уловить изображение фамильного мона.
   – Спешка здесь ни к чему. Продумай все тщательно. Моя практика изменила очень многое в моей жизни, – тэссэн снова раскрылся, чтобы остановить на себе взгляд Тамуры. И почему-то Лирой понял, что консул не любит вспоминать то время. Но в ту же секунду воздух рассек свист. Тамура молниеносным движением хлестнул полуоткрытым веером по руке, ухватившей его за запястье. Тонкий металл разрезал кожу, не хуже ножа, оставляя глубокую царапину. Но рука даже не разжалась.
   – Не надо портить свой тэссэн моей кровью, Кошими-сама, – пальцы Джинная Готье медленно отпустили запястье. Кровь капала на дорогой паркет.
   – Вы уже закончили, Лирой? – вот так прямо, без завуалированных намеков, Готье дал понять, кто здесь лишний.
   – Да. Спасибо за ваш совет, Кошими-сан. Я обязательно подумаю.
   Легкий поклон и мужчины остались вдвоем.
   – Какие отношения вас связывают, Тамура?
   – Не смей звать меня по имени, Джиннай.
   Готье обмотал платком рану и поднял на него глаза.
   – Почему? Ты же произносишь мое с такой легкостью.
   Тамура раскрыл тэссэн, закрывая часть лица. Но Джиннай отогнул его в свою сторону, разрезая пальцы об острые края.
   – Когда ты простишь мою ошибку, itoshii?
   Тамура резким движением сложил веер, а затем отточенным движением раскрыл его у горла Готье.
   – Никогда, Джиннай. Твоя ошибка убила слишком многое.
   Джиннай Готье смотрел в эти глаза и видел только тьму. Он так устал за тринадцать лет бороться с ней, что уже не видел никакого смысла что-то продолжать. И почувствовав прикосновение холодного металла к своей шее, наконец-то нашел решение. Один выпад вперед и кровь брызнула на это прекрасное лицо. Но как бы не хотел господин Готье умереть в тот вечер, Тамура Кошими не дал этому произойти, успев сменить траекторию удара своего тэссэна. Какая же помолвка без скандала?
   Лирой не успел дойти до Блэйлока, как тот рванул к нему, схватив за предплечье.
   – Поворачивай назад! – и не дожидаясь реакции, сам развернул Ли в сторону пары, которую тот покинул минуту назад.
   То, что Лирой увидел, его поразило. Все кимоно Кошими-сана было в пятнах крови. Впитываясь в шелковую ткань, она окрашивала вышитые синие хризантемы в черный, как символ беды. Тамура зажимал горло Джинная Готье. Тот даже в преддверии смерти оставался самим собой – хищная улыбка и полузакрытые тигриные глаза – его явно не волновала собственная смерть. Но не успели они подойти к ним, как с противоположной стороны материализовался Гектор. Он присел на карточки, что-то быстро спросив по-японски и, достав ампулу-инъектор, точно впрыснул желтую жидкость прямо в раненое горло. Зрачки Джинная резко расширились и веки медленно опустились.
   – Принудительный анабиоз?
   – Да, Кошими-сан. Чтобы успеть доставить вас к Бергману.
   Гектор легко поднялся на ноги и кивнул Диосу, который уже стоял около Лироя и Блэя. Толпа плотно окружала их. Никто не мог поверить, что кто-то смог ранить Кровавого Барона.
   Диос подошел к телу Готье и помог переложить его на реанимационную платформу, которая моментально сомкнулась над ним прозрачной капсулой. Не говоря ни слова, он со своей охраной под личным контролем направил капсулу к запасному выходу.
   – Дорогие гости! Нет никаких причин для паники! Это всего лишь случайность! Господин Готье неудачно зацепился за боевой веер консула.
   Кто-то в толпе гоготнул. Блэю показалось, что это был Нитус Цай, старый завистливый хрыч. Но слова Гектора возымели успокаивающее действие и вскоре около Кошими-сана остались только пятеро: Гектор, Лирой, Блэй и их отцы. Все пытались подобрать слова, нервничали, но только Тор не собирался ничего говорить. Наоборот он ждал слов от консула. Тамура чувствовал его взгляд и понимал, что совершил огромную ошибку, придя сегодня сюда. Быть должником Гектора – это вряд ли приятная обязанность.
   – Я вам очень благодарен, Гектор-кун.
   Даже тогда, когда он вел в бой свой взвод, его руки так не дрожали. Он старался не думать о том, что его трясло от волнения за Джинная.
   – Жизнь господина Готье важнее всего, – Гектор поклонился ровно настолько, чтобы показать уважение и равное положение. И добавил:
   – Но буду рад в знак вашей благодарности прийти к вам на ужин, Кошими-сан.
   Тамура в ответ поклонился ровно настолько же, и последовал к выходу. За ним поспешил и Уильям Кахори.
   – Артоинская дипломатия в действии, Гектор?
   – Не завидуй, Лирой. А то скоро твоя жизнь превратится в одну сплошную ревность моим успехам.
   Лирой сложил руки на груди и чуть выступил вперед, как бы прикрывая Блэя.
   – Самонадеянность тебя погубит.
   – Не раньше, чем тебя твоя наивность.
   Когда Гектор ушел, Блэй тихо продолжил:
   – А Машина хорош. Так всех на поводок посадить. Что-то я сомневаюсь, что Консорциум удержит Артои в узде.
   – Блэй, прекрати симпатизировать Гектору.
   – Я? Да ладно, он действительно великолепен. Признай это, Ли!
   Ли посмотрел на улыбающегося друга и хмыкнул.
   – Лучше бы о Готье подумал. Надеюсь там ничего серьезного.
   – Ты, что дурак! Конечно, серьезно! Ему вообще-то по горлу полоснули, но Бергман – бог в микрохирургии. Этот старый интриган оклемается.

Пес

   Рори смотрела на Ли и думала о том, что скоро только такие взгляды тайком останутся единственно доступными для них. Она знала, что колонию Артои не увидит до следующего лета, но ведь восемнадцать лет ей исполнится в марте, а Гектор может в итоге изменить свое решение. И что тогда? Она сжала тонкую ткань платья и опустила взгляд. Почему она так уверена, что они выберутся из этой ситуации целыми, а главное невредимыми? И только сегодня, увидев кровь Готье, реальность накрыла ее. Она – невеста наследника Артои, его генетический алмаз, который он не собирается терять. Что может Лирой? Точнее, как далеко она может позволить ему зайти? Не станет ли ее спасение тюрьмой для Лироя?
   Рори и не заметила, как с этими мыслями дошла до своей комнаты. Теперь ей предстояло жить в резиденции Артои. Но когда за ней закрылась дверь, она вдруг поняла, что не одна.
   – Мериэм?
   Эм налила себе сока из хрустального графина, стоящего на столике в небольшой гостиной перед спальней. Она сняла толстый серебряный браслет и, проведя большим пальцем по всей длине, открыла его. На гладкой поверхности забегали голубоватые разряды, разрезая поверхность на маленькие квадраты. Она бросила его под ноги Рори и, чтобы та не отшатнулась, шагнула и схватила ее за руки, удерживая перед собой. Голубое равномерное сияние вырвалось из металла и они оказались в куполе.
   – Ты ведь не хочешь, чтобы Гектор знал о чем мы будем говорить? Ведь так, Розари?
   – Я не понимаю…
   – Ты думаешь, что я должна тебя ненавидеть?
   Мериэм отпустила руки Розари, а свои сложила на груди. Она смотрела на нее с насмешкой, но почему-то Рори чувствовала, что эти глаза смеются совсем не над ней.
   – Что ж…Это было бы вполне естественно, если бы я действительно любила Лироя. Но…
   – Но?
   Эм улыбнулась такому интересу.
   – Достаточно «но». Я лишь хочу сказать, что твой жених весьма жесток. Впрочем, как и всегда. Приставил к тебе помощницу, бывшую девушку твоего любимого человека – Гектор любит многоходовые стратегии. Но здесь он ошибся. Хотя, возможно, у него и другая цель.
   Рори расстегнула жемчужное ожерелье и с облегчением сняла его.
   – Даже не сомневаюсь. Причины его поступков никогда не лежат на поверхности.
   – Хм, ты начинаешь его понимать.
   Рори потерла шею и засмеялась.
   – От этого очень многое зависит.
   – А ты мне нравишься. Скажу честно, я не понимала, что в тебе нашел Лирой. Но думаю, мы найдем общий язык. Я дам один совет – никогда не позволяй Гектору увидеть, что ты чувствуешь. Для него это, как эндорфин – заставить человека играть только по его правилам, забирая мечты. Он не способен понять многие обычные эмоции.
   Мериэм опустилась на корточки и уже собралась деактивировать звуковой глушитель, как Рори сжала ее плечо.
   – Твою мечту он тоже забрал?
   Эм напряглась. Надо же, а эта девчонка попала в цель с первого удара. Но от этого не стало больней, а только легче. Как будто камни, которые она носила столько лет на своей спине, наконец-то рассыпались, превращаясь в песок. Это было удивительное чувство – иметь возможность ответить на этот вопрос. Может они смогут даже подружиться? И это напугало Мериэм. Она подняла голову и быстро ответила:
   – Он забрал много большее, чем мечту. Но впредь не спрашивай меня об этом. Тебе будет лучше не пытаться со мной сдружиться, Розари.
   И выключив браслет, резко встала, тем самым прекратив их разговор.
   – Спокойной ночи, Примаэ.
   Дверь плавно закрылась, показав на секунду черный схенти Инпу.
* * *
   Спустя три дня по внутренней сети Консорциума было отправлено сообщение, что господин Джиннай Готье находится в удовлетворительном состоянии и прибыл к себе домой, поэтому все срочные вопросы можно перенаправлять на его домашний визор. Но были и те, кто хотел увидеть его лично.
   – Господин Готье, я повторяю, что приехал проведать вас только по инициативе моего отца. – Блэйлок отодвинул кружку с черным чаем, изрядно сдобренную коньяком. – Я не буду пить за ваше здоровье третью порцию.
   – Фью! Какой же ты весь правильный, Блэй. И прекрати «господинничать», я с тобой еще в «Звездные Войны» играл, мелочь. Просто Джиннай. Когда же ты запомнишь.
   – А когда вы поймете, что я не могу «тыкать» главному Квестору Консорциума? Как вы себе это представляете? Я даже к отцу обращаюсь на Вы вне дома.
   – Ну, так это вне дома. А здесь дом – мое личное пространство. Будь другом, зови меня по имени.
   – Хорошо…Джиннай. Но только на «Вы».
   Готье удовлетворенно улыбнулся и закусил зубами сигарету. Опаляя кончик газовым огнем, раскурил и блаженно затянулся. По комнате разнесся сладковатый аромат. Блэй, забывшись, глотнул чаю и сразу поперхнулся от количества алкогольного градуса. Но больше всего его поразило другое.
   – Вы курите травку?
   – Не травку, а специальный сорт сигарет с аноисом.
   – В чем разница? Он же входит в список наркотических средств.
   – Разница в количестве аноиса. Тут совсем чуть-чуть. Только для того, чтобы поднять мне настроение. – Он машинально провел по регенерирующему пластырю на шее. – Знаешь ли, космос забери, это больно – проснуться после того, как тебе сшивали сосуды.
   Блэй прикрыл глаза. Он жуть как не хотел переходить на эту тему. Ведь сейчас последует вопрос…
   – Кошими-сан интересовался моим здоровьем?
   И что ответить? Сказать правду, то есть, что он даже не спросил. Или же сказать, что тот уехал следом за Готье и был в больнице. Блэйлок не знал, что творится в голове консула.
   – Да как вам сказать? Ни да, ни нет…Я не знаю, Джиннай, какой ответ поднимет вам настроение.
   – Ты такой милый, Блэй, – очередная затяжка и белый сладковатый дым вышел из его ноздрей, превращая в настоящего дракона, – заботишься о моем настроении.
   – Вы, что? Флиртуете со мной!
   Джиннай расхохотался, затушив сигарету в дорогую агатовую пепельницу.
   – Упаси меня, Вселенная, рассматривать тебя в роли объекта для романтических игр. Мне еще дороги мои яйца, мелочь. Хотя… – Готье привстал и нагнулся к самому лицу Блэя, пристально его изучая, – на приеме мне показалось, что Гектор тер Артои слишком часто провожает тебя взглядом.
   Блэй онемел. И почему он раньше не подумал об этом? А если кто-то также видел, что он провожает взглядом Гектора, как заметил это Готье. На том приеме они действительно переглядывались, пытаясь себя не выдать, а получается, что выдали с потрохами. И самое ужасное в этом то, что Блэй и сам не мог объяснить себе, почему взгляд так и возвращался к высокой, прямой спине и белоснежным волосам.
   – Ммм, как интересно ты реагируешь… – Джиннай наклонил голову на бок. – Пытаешься сделать вид, что не понимаешь. Но, Блэй, я знаю этот запуганный взгляд. Так смотрят звери, загнанные в угол.
   Он вернулся в свое прежнее положение и с досадой продолжил:
   – Жаль, что ты воспринимаешь меня этим углом, а не другом. Не бойся, никто кроме меня и не обратил внимания, мелочь. Такие вещи я замечаю, благодаря тринадцатилетней практике с Кошими-саном, – и криво улыбнулся.
   Блэй хотел ответить, но вдруг в его руку уткнулся мокрый нос. От неожиданности он отпрянул.
   – Ох, не бойся. Это Барон, – Готье протянул руку, подзывая своего питомца.
   Огромная черная псина сразу подскочила к хозяйской руке, виляя хвостом. И Блэй увидел, как искренне осветилось лицо Джинная Готье от улыбки. Он стал таким молодым в один миг.
   – Нагулялся, мальчик? А теперь поздоровайся с моим гостем.
   Собака повернула массивную голову и гавкнула. Блэйлок сначала даже не понял, когда увидел, а через секунду до него дошло – у Барона не было глаза. Точнее половина левой части морды была как будто обожжена. А когда он опустил глаза, то понял, что это не единственное увечье. У собаки была повреждена передняя лапа, которая выглядела, как скрюченная сухая ветка.
   – Вижу ты в шоке. Скажи спасибо подросткам с Мекки. Они тренировали на этом псе свое хладнокровие, чтобы стать настоящими ассасинами. Я забрал его полгода назад и сам выхаживал, потому что все ветеринары говорили, как один, что гуманнее усыпить. Конечно, это гуманнее в обществе, где красота является мерой статуса.
   Блэй был потрясен такой человеческой бессердечностью.
   – Зачем? Откуда такая жестокость?
   Джиннай погладил Барона по голове, отчего пес уткнулся мордой в его ногу.
   – А где реальная жестокость? На Мекке, где для выживания своих родных дети должны быть сильнее своих отцов? Или на Земле, где из-за твоего уродства тебе даже не дадут шанса?
   От этого вопроса Блэй совсем растерялся. Он никогда не думал об этой стороне жизни и хотя Лирой, по сути, стал неполноценным, но для него ничего не изменилось. А для других?
   Барон лизнул руку Готье и вскинул уши, прислушиваясь к шумам снаружи. Джиннай повернулся к огромному окну, выходящему во двор с подъездной дорогой.
   – Похоже, у нас новые гости.
   Блэй, как заторможенный процессор, повернулся в ту же сторону и увидел темный кар с консульскими номерами. Из машины вышел Тамура Кошими. Сопровождающий его дройд-охранник остался за рулем. Сегодня консул был в темно-синем костюме, который шел ему не меньше кимоно и, накинутом на плечи бежевом тренче. А вот волосы были распущены. Блэй как-то сразу почувствовал, что тот приехал по личной причине и понял, что сейчас он третий лишний.
   – Ну, я выполнил свою миссию, так что поеду в тренировочный класс.
   Джиннай уже давно встал со стула. Он явно нервничал. Барон, ощущая это, крутился около ног хозяина.
   – Спасибо, что навестил. Отцу привет. И пойдем, я провожу тебя.
   Готье накинул Блэйзер на плечи и открыл входную дверь, не дожидаясь сигнала звонка. Тамура так и застыл с поднятой рукой. Блэю хотелось провалиться на месте. Он не имел желания увидеть смущенного консула и нервного квестора. Но сегодня он был единственным свидетелем. Барон радостно ткнулся в ноги Тамуре, отчего стало понятно, что мужчина здесь не чужой. Здесь его ждут, несмотря ни на что. Интересно, а кто-нибудь когда-нибудь будет также ждать его годами, несмотря ни на что?
   Он молча кивнул и пошел быстрым шагом к своему старенькому ретрокорвету. В этом доме сейчас должны остаться только двое.
* * *
   Мэриэм стояла в кабинете Гектора, только вот за его столом сидел совсем другой человек. Мужчина, который на приеме даже не посмотрел в ее сторону ни разу. А теперь, оказывается, у нее появилась обязанность предоставлять ежедневный отчет о себе и Розари, и событиях за прошлый день.
   – Это все? – он не поднимал глаз на нее, делая пометки в своем сенсоре.
   – Все. Я могу идти? – Эм старалась изо всех держать себя в руках. Он не заслужил даже толики ненависти от нее. Никакой эмоции – только равнодушие.
   – Нет. – Диос отложил планшет и встал. Он явно собирался подойти к ней. Эм непроизвольно напряглась, но он остановился прямо напротив нее.
   – Последний вопрос… У меня есть шанс?
   Шанс? Да как можно вообще даже пытаться думать об этом? Но эти эмоции бушевали в голове, а на лице не дрогнул ни один мускул.
   – Нет. Плодотворного дня, господин тер Артои.
   И Мериэм развернулась, чтобы уйти. Но она совершенно не учла, что Диос не собирается прятать свои эмоции. Он обвил ее руками, крепко прижав к себе, благодаря чему девушка оказалась в плену его сильного тела. Воспоминания обрушились на нее, как будто и не было этих лет.
   – Эм…Прошу, хотя бы выслушай меня. Я приму любое твое решение.
   Диос уткнулся лицом в ее затылок, вдыхая такой любимый аромат.
   – Нет! Я нагло вру. Я не приму отказ. Я сделаю все, чтобы ты снова сказала мне, что любишь…
   И Мериэм накрыло волной гнева. Сильно оттолкнув Диоса, она вырвалась из его рук и молча ушла. Даже отвечать не хотелось. Ничего не хотелось. Только лечь и заснуть навеки, чтобы не видеть эту надежду в его глазах. Это желание…Как же тяжело сопротивляться этому темному раю, который обещают эти глаза.

   Тамура допивал вторую чашку своего любимого зеленого чая. Барон так и сидел у его ног, положив свою голову ему на колени. Впрочем, как и его хозяин, который примостился рядом, вытянув свои ноги на ковре и облокотившись на диван рядом со своим гостем. Готье же смаковал крепко заваренный кофе.
   – Ну что ж, все официальные темы обсудили. Может уже перейдешь к сути твоего приезда, itoshii? – чашка звякнула о стеклянную столешницу.
   – Я не спал всю ночь…
   Тамура замолчал, слова давались слишком тяжело. Столько лет в молчании. Сейчас он ощущал, как все становится каким-то неважным. Вся эта месть, обида – все выглядело мелко.
   – Я так испугался…Я ведь никогда всерьез не думал, что могу тебя потерять.
   Джиннай от такой откровенности аж развернулся к Тамуре всем корпусом. Но, видимо, это было ошибкой потому, как он сразу почувствовал, что тот закрылся, пытаясь спрятаться за своей хладнокровностью. Как же она ему надоела за эти годы! Он схватил его за предплечья и тряхнул.
   – Не смей сейчас закрываться от меня! Слышишь! Не смей… – и с силой притянул к себе, зарываясь в его распущенные волосы. – Тамура… – то ли прошептал, то ли простонал Джиннай. Кошими прикрыл глаза – так сильно резанула его сердце эта немая просьба, прозвучавшая в его имени, ведь самые важные слова он не произнес. Но Тамура их прекрасно слышал, как слышал их первые пять лет вслух. Пора было ответить на них. Он бережно погладил его по волосам и прошептал на ухо:
   – Я не хочу потерять тебя, Джиннай.
   Готье слегка отстранился, чтобы заглянуть Тамуре в глаза. Он чувствовал его дыхание на своей щеке. Сколько ночей он мечтал об этом?! Вместо ответа он потянулся к нему, к его губам, но Тамура отстранился.
   – Подожди Джиннай! Я еще не готов…к этому этапу.
   Чтобы сдержать себя, Готье разжал объятия и, тяжело выдохнув, прикрыл глаза.
   – Я буду ждать столько, сколько потребуется.
   – Другого ответа я от тебя и не ждал, мой сёгун, – и ласково провел костяшками пальцев по щеке. – Но учти – это не значит, что я простил тебя. Я лишь даю тебе шанс. И, возможно, ты сможешь все исправить.
   Когда машина Кошими отъехала от дома Готье, Барон с веселым гавканьем побежал следом. Но Джиннаю казалось, что на самом деле, это он бежит. Бежит за своей мечтой, которая представлялась ему несбыточной до сегодняшнего дня.

   Лирой продолжал играть в молчанку с консулом Идалье. Сегодня с утра, вместо того, чтобы посвятить себя лекции по классической литературе, а точнее, мирно вздремнуть в ее первой части, и подчистить конспекты по политологии во второй, Ли вызвали к консулу. И самое главное – тайно. После инцидента с Готье Идалье задержался в Нью-Йорке.
   – Лирой, я понимаю. Ты имеешь право сохранять нейтралитет и не отвечать на мои вопросы, как гражданин свободной Республики. Но ведь это же лично касается тебя. Ответь, пожалуйста, как долго этот молодой человек собирает для тебя информацию по Гектору тер Артои?
   Лирой скрипнул зубами, но поблагодарил Идалье за хорошую проницательность – он не называл имен и не вмешивал лишних. Байтман и так шел на риск. Он, конечно, высококлассный специалист, но такая реклама ему точно не нужна.
   – Я также хотел бы узнать, как долго вы за мной следите? Это нарушает мои права о неприкосновенности личного пространства.
   Идалье хмыкнул, постучал пальцами по полированному пластику компьютерного стола и активировал папку с файлами на нем. Окно программы-просмотрщика развернулось, и Лирой увидел свои фотографии, точнее снимки двух тайных встреч с Айшей Байтманом.
   – Мои люди следили за тобой с того дня, как я получил информацию весьма интересного содержания, а точнее о том, что Гектор собирается жениться…на Розари Май. А Маи всегда были близкими друзьями Кахори.
   Радовало только одно – Идалье не в курсе истинного положения вещей. Если он пронюхает о том, что двух детей этих семей связывает не только дружба, он будет работать более жестко.
   – Лирой, как и тебе, мне не нравится та агрессивность в политическом курсе, которую проявляет Гектор. Сдерживать его становится тяжело. Поэтому я прошу тебя помочь мне и предоставить собранную информацию. В конце концов, ты сын Земли.
   – Прошу вас, господин Консул, не давите на мою гражданскую позицию. Как вы правильно заметили, я делал это из личных интересов. А вот ваших мотивов я не знаю.
   Идалье потряс головой и улыбнулся, деактивировав окно программы. Стол снова стал прозрачным.
   – Сын дипломата, и этим все сказано. Ну что ж, ты прав, мне тоже надо показать свои цели и задачи. Цель – не дать Гектору увеличить свое влияние в Колониях. Задача – добиться ограничения для Артои в генетических изысканиях, а также в приобретении определенных групп товаров…Как, например, в робототехнике и машиностроении…Твой ответ, Ли Кахори?
   Лирой изучал свои сложенные пальцы и думал, что так или иначе Идалье получит эту информацию, раз его ищейки напали на след. С другой стороны он же может отдать ее не безвозмездно. Конечно, договор будет только устный, и если что-то пойдет не так, сначала полетят головы по меньшинству – например, его. Но возможность вытащить Рори из лап Гектора была для Ли важнее всего.
   – При одном условии…
   – Внимательно слушаю…

   Гектор смотрел на раскинувшийся океан и материк, испещренный дорогами в большое панорамное окно Небесного города – огромного научно-исследовательского центра. Практически все земные лаборатории были перемещены на эти плывущие острова, как для безопасности, так и для удобства. Гектору же тайно принадлежало несколько научных кабинетов во всех трех Небесных городах Земли, и еще несколько лабораторий на Луне. Сзади него, в ожидании застыла голограмма Диоса.
   – Значит, они служили вместе во время восстания на Мекке?
   – Кошими был главнокомандующим военной Армады, в которую входил Готье. По какой-то причине эта информация закрыта для внешнего доступа и в их информационных досье изменены коды военных подразделений.
   Гектор резко развернулся и сложил руки на груди.
   – Так найди эту причину, Ди! Я хочу знать все о Джиннае Готье и Тамуре Кошими.
   – Что случилось, Тор? Откуда такая срочность?
   – Идалье стал слишком любезен со мной. А это значит, что он начал что-то вынюхивать. Мне нужны гаранты.
   Диос понимающе кивнул головой.
   – Ваша просьба исполнима, Доминион.
   Гектор прищурил глаза и направился к выходу из своего кабинета, проходя прямо сквозь голограмму.

Письмо

   Рори сидела на полу, раскладывая свои электронные книги по тематикам. Сейчас, выключенные и разбросанные, они были больше похожи на прямоугольные прозрачные стекла, чем на информационные библиотеки.
   – Я смотрю, ты уже почти обжилась.
   Рори подняла голову и посмотрела на Мериэм, присевшую рядом. Сегодня она была в строгом черном сьюте, а не в учебной форме.
   – Так как я здесь надолго, то обживаться пришлось бы даже через силу. Ты сегодня не на занятия?
   – У дипломатического факультета сегодня день практики в Небесном городе. Я скоро уеду.
   Мериэм подала небольшую стопку полимерных книг и встала.
   – Будет необходимость – звони. Напоминаю, что сегодня начинаются твои занятия и любые передвижения возможны только в присутствии Инпу.
   – Для моей безопасности. Я все прекрасно понимаю, Мериэм. И все значения слова «безопасность» тоже.
   Эм опустила взгляд и грустно улыбнулась.
   – Ты быстро учишься, Розари. Желаю тебе в этом удачи, – и направилась к двери.
   – Мериэм!
   – Что?
   Рори хотела попросить ее передать Лирою…Передать хоть пару слов, но замолчала. Никаких друзей. Никакого доверия. И, возможно, она сможет здесь выжить.
   – Ничего…
   Эм понимающе кивнула и вышла. Определенно, Розари ей начинала нравиться с каждым днем все больше. Что-то в ней было. Что-то очень крепкое и основательное.
   Но сейчас ей нужно было отчитаться перед Диосом и не опоздать на практику. Проще сказать, чем сделать.

   – Тебе не кажется, что всем было бы проще, переехав ты в резиденцию?
   – Я думаю, что всем и так нормально, господин тер Артои.
   Этот ее официальный тон с долей насмешки, задевал Диоса все сильнее. Хотя, чего он ожидал?!
   – Мне будет спокойней, если ты не будешь мчаться сюда для утреннего отчета, а потом на занятия.
   – Мне это несложно. Резиденция находится недалеко от Нью-Хейвена. Я все успеваю, госпо…
   – Прекрати, Эм! Это уже, как издевка! Я понял, что ты предпочитаешь игнорировать меня, но не забывай, что я могу заставить тебя.
   Мериэм тихо усмехнулась – Артои есть Артои. Что невозможно взять добровольно, будет подчинено принудительно. И как она могла влюбиться в такого человека?
   – Пока вы меня не заставите, я буду жить в своей квартире. И приезжать в резиденцию только по делам. Плодотворного дня.
   Диос демонстративно надевал черные перчатки и молчал. То, что он готовит ответ, чувствовалось по его слишком спокойной позе. Чем сильнее эмоциональная реакция, тем более непроницаемым становилось его лицо. Но эту особенность Эм видела только у Гектора, а теперь она проявилась и у Диоса.
   – Я сам отвезу тебя в Небесный город. Нам по пути. Там ты дождешься меня и Гектора. И с завтрашнего дня я сам буду приезжать за докладом. – И с наглой улыбкой продолжил: – Как вы помните, мисс Грацис, для протокола нужен «живой» контакт. Никакой передачи данных. Так что, завтра ждите меня.
   И продолжая улыбаться, указал на открывшуюся дверь. Эм кивнула и послушно вышла. Сложно сказать, что взбесило ее на сей раз: его наглая улыбка или это «ждите меня». И не было никакой возможности огрызнуться, поставить его на место. Да и где, реально, теперь его место? Диос был совершенно другим. Незнакомец с лицом любимого. Диос, которого она знала раньше, никогда бы не стал использовать силу и власть, чтобы получить желаемое. Или она просто не замечала?!
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →