Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

4.4 кг шоколада в год съедает среднестатистический россиянин

Еще   [X]

 0 

Теодосия и изумрудная скрижаль (ЛаФевер Робин)

Меня зовут Теодосия и мне 11 лет. Мои мама и папа – египтологи и работают в лондонском Музее легенд и древностей. Всю свою жизнь я провела в этом музее и знаю каждый его закоулок, с закрытыми глазами могу найти любой саркофаг, мумию… Хотя, честно говоря, их лучше не искать. Я обладаю особым магическим даром – вижу проклятия, начертанные невидимыми иероглифами на древних артефактах. А уж эти артефакты моя мама притаскивает в музей в большом количестве. Так что моя задача не только правильно расставлять всякие безделушки по полочкам в хранилище музея, но и противостоять могущественным темным силам. Признайтесь, непростая задачка для одиннадцатилетней девочки, а?

Год издания: 2014

Цена: 89.9 руб.



С книгой «Теодосия и изумрудная скрижаль» также читают:

Предпросмотр книги «Теодосия и изумрудная скрижаль»

Теодосия и изумрудная скрижаль

   Меня зовут Теодосия и мне 11 лет. Мои мама и папа – египтологи и работают в лондонском Музее легенд и древностей. Всю свою жизнь я провела в этом музее и знаю каждый его закоулок, с закрытыми глазами могу найти любой саркофаг, мумию… Хотя, честно говоря, их лучше не искать. Я обладаю особым магическим даром – вижу проклятия, начертанные невидимыми иероглифами на древних артефактах. А уж эти артефакты моя мама притаскивает в музей в большом количестве. Так что моя задача не только правильно расставлять всякие безделушки по полочкам в хранилище музея, но и противостоять могущественным темным силам. Признайтесь, непростая задачка для одиннадцатилетней девочки, а?
   Теодосия на собственном опыте еще раз убедилась, что обнаруживать черную магию – сложное и опасное дело. Когда ее друг, Стики Уилл, затащил Тео на выступление факира Ови Бубу, девочка быстро поняла, что этот артист знает о магии намного больше, чем хочет показать зрителям. Тем временем в Музее легенд и древностей вновь появляется приехавший на весенние каникулы брат Теодосии, Генри, и неожиданно обнаруживает артефакт, за которым на протяжении столетий охотились алхимики всех стран. Вскоре прибрать артефакт к своим рукам постарается один подозрительный факир в черном плаще…


Робин Лафевер Теодосия и изумрудная скрижаль

Глава первая. Великий Ови Бубу

   Терпеть не могу, когда меня преследуют. Особенно ненавижу, когда за мной шпионит шайка лунатиков, считающих себя оккультистами. К сожалению, сегодня в погоню за мной Скорпионы из Черного Солнца вышли, похоже, в полном составе – первого из них я заметила еще на Хай-стрит, а пока шла к театру Альказар, обнаружила у себя на хвосте еще как минимум двоих.
   Я взглянула на жидкую толпу перед входом в театр, и мое сердце упало, когда в ней не обнаружился Липучка Уилл. До сих пор не пришел? Не зная, что мне делать, я встала в короткую очередь за билетами и обернулась посмотреть, двинутся ли вслед за мной мои преследователи. Они не двинулись. Один из Скорпионов привалился спиной к стене дома напротив театра, другой примостился под уличным фонарем и прикинулся, что читает газету.
   – Если вы не собираетесь покупать билет, отойдите и не задерживайте других, – сказал мне грубый голос.
   Я оторвала взгляд от своих преследователей и перевела его на окошко кассы, из которого на меня смотрело женское лицо. Оказывается, пока я витала мыслями в облаках, подошла моя очередь.
   – Простите, – пробормотала я и протянула в окошко свою монету.
   Женщина сердито цапнула ее, сунула мне взамен зеленую бумажную полоску – билет, и крикнула:
   – Следующий!
   Я отошла от кассы, оглянулась, но Уилла по-прежнему не было видно. Присматривая краем глаза за своими Скорпионами – на случай какого-нибудь неожиданного хода с их стороны, – я пробежалась взглядом по афише, приклеенной к искрошившейся каменной стене театра.

   Спешите видеть!
   Великий Ови Бубу
   Сеансы настоящей египетской магии!

   Под этой надписью на афише был довольно уродливо изображен мужчина в традиционной египетской одежде. Глядя на зрителей перекошенным лицом, он воскрешал мумию.
   Я практически не сомневалась в том, что Великий Ови Бубу на самом деле никакой не египетский маг. Скорее всего, просто шарлатан, решивший подзаработать на охватившем лондонцев интересе ко всему древнеегипетскому.
   Что ж, признаюсь, я тоже приложила руку к этой вспышке интереса, но, поверьте, совершенно невольно. По большому счету, в том, что по всему Лондону бродили мумии, моей вины нет. Ну, откуда мне было знать, что существует такая штуковина, как жезл, воскрешающий мертвых? И что он случайно подвернется мне под руку в подвале Музея легенд и древностей? Такое с любым могло случиться, разве нет?
   Уладить ситуацию с мумиями мне помогал Липучка Уилл, который по ходу дела сумел немного больше узнать о моих уникальных взаимоотношениях с артефактами в музее моего отца. Если вы спросите, я скажу, что даже слишком много он смог узнать, но тут уж ничего не поделаешь.
   Нет, Уилл не знал, что только я одна способна чувствовать наложенные на артефакты древние проклятия и прилипшие к ним остатки темной магической силы. Не представлял он и того, как много мне известно о древних египетских ритуалах, с помощью которых я снимаю проклятия. Но, с другой стороны, несколько раз Уилл своими собственными глазами видел действие магии и сам сталкивался с бессовестными, жестокими людьми, желавшими заполучить магическую силу в свои жадные руки. После этого Уилл стал много времени проводить, прочесывая Лондон в поисках новых проявлений египетской магии, готовый доказать, что он готов, желает и способен одолеть окружающие нас темные силы.
   Собственно говоря, именно поэтому я и стояла сейчас у входа в театр Альказар, сжимая в руке зеленый билет. Стояла одна – все остальные зрители уже вошли внутрь. Рыцари тайного Ордена Черного Солнца по-прежнему оставались на противоположной стороне улицы. Они называли себя Скорпионами в честь персонажей одного древнего египетского мифа.
   Увидев, что толпа перед театром рассеялась, один из Скорпионов – Гертон, если я не ошибаюсь – решил сделать свой ход. Он отлепился от стены дома и не спеша направился через улицу.
   Ладно, с Уиллом или без него, мне пора было внутрь. Повернувшись к двери театра, я услышала долетевшее из-за деревянной будки кассы громкое мокрое хлюпанье носом. Я сразу приободрилась, потому что знала только одного человека, визитной карточкой которого было шмыганье носом. Это Сопляк, кто же еще!
   Я завернула за угол кассы и едва не врезалась в одного из младших братьев Уилла. На Сопляке был режущий глаз клетчатый пиджак. Он был настолько велик Сопляку, что его полы почти волочились по земле, а рукава несколько раз подвернуты. В довершение картины голову Сопляка украшала громадная шляпа-котелок, чудом державшаяся на его оттопыренных, как у летучей мыши, ушах.
   – Опаздываешь, – сказал Сопляк.
   – Я? Нет. Я здесь торчу уже целую вечность. Скажи лучше, где Уилл?
   – Он давно уже внутри. Шестой ряд от сцены, крайнее место в центральном проходе. Просил поторопиться, говорит, шоу вот-вот начнется.
   – А ты не идешь?
   – Встретимся внутри, – сказал Сопляк и моментально исчез с глаз.
   Я в последний раз взглянула в сторону приближающегося Гертона, нырнула в дверь, протянула контролеру свой билет и прошла внутрь.
   В фойе было пусто, и я слышала долетавшую сюда назойливую мелодию, которую кто-то наяривал на расстроенном пианино. Я открыла дверь в зрительный зал и увидела, что газовые лампы уже притушены. Я немного подождала, пока мои глаза привыкнут к полумраку, а затем почти сразу же узнала сидящего в шестом ряду Уилла. Впрочем, его трудно было не заметить – он все время крутился по сторонам и оглядывался, словно сидел не в кресле, а на муравейнике.
   Оглядывался он, без сомнения, в поисках меня.
   Уилл увидел меня и приветственно махнул рукой. Я поспешила к Липучке Уиллу и уселась в пустое кресло рядом с ним.
   – Почему так поздно? – спросил он.
   – Целую вечность прождала тебя у входа, – ответила я. – А ты-то сам где был?
   Прежде, чем он успел ответить, в проходе появился Сопляк и с ним еще какой-то мальчишка.
   – Пропусти нас, – нетерпеливо сказал Сопляк, и я повернула свои коленки в сторону, давая ему возможность протиснуться мимо меня. Следом за Сопляком просочился второй мальчишка. Он снял свою пеструю кепку, и я узнала мелкие заостренные черты лица еще одного из братьев Уилла, Крысеныша. С Крысенышем мы виделись до этого только один раз, буквально мельком и при довольно напряженных обстоятельствах – это было на борту «Дредноута». Тем не менее Крысеныш узнал меня и приветственно кивнул.
   – Как вы сюда пробрались? – шепотом спросила я у Сопляка.
   Тот взглянул на Уилла, но Липучка демонстративно отвернулся в сторону.
   – Через черный ход, – признался Сопляк. – А теперь тс-с-с… начинается.
   Раздолбанное пианино забренчало громче, мотивчик стал еще более залихватским.
   Занавес открылся. Я откинулась на спинку неудобного, набитого какими-то булыжниками театрального кресла и решительно приготовилась насладиться представлением.
   На открывшейся сцене торчали две искусственные пыльные пальмы, грубо сделанная из папье-маше пирамида и полдюжины зажженных факелов. Посередине стоял саркофаг. Музыка резко оборвалась, и в зале стало так тихо, что было слышно шипение газа в привернутых лампах. Крышка саркофага начала медленно подниматься. Затем она с глухим стуком отвалилась в сторону, а из глубины саркофага поднялась белая фигура.
   – Великий Ови Бубу, – раздался громкий голос из-за кулис, – продемонстрирует сейчас почтеннейшей публике чудеса египетской магии. Это очень древняя и опасная магия, поэтому мы просим всех зрителей точно выполнять все просьбы мага, чтобы не навлечь на себя неприятности, несчастья и гнев богов.
   Маг оказался тощим морщинистым человеком – судя по его лицу, у него действительно могли быть египетские корни. На крючковатом носу мага красовались круглые очки в железной оправе, делавшие его похожим на очень старого птенца. Одет он был в белую полотняную тунику с ярко расшитым воротником – наряд мага действительно напоминал (особенно издали) одежду, которую носили древнеегипетские жрецы.
   Ови Бубу подошел к стоящей впереди, возле самой рампы, плетеной корзинке, и Уилл шепнул, ткнув меня локтем под ребра:
   – Теперь следи внимательно.
   – Я слежу, – недовольно откликнулась я. Он что, думает, будто я пришла в театр, чтобы сидеть с закрытыми глазами?
   Ови Бубу вытащил из складок своей туники какой-то похожий на флейту инструмент и принялся наигрывать странную, тревожную мелодию. Маг медленно опустился перед корзинкой и сел, скрестив ноги. Затем под звуки флейты начала подниматься крышка корзинки, она слегка качнулась, а затем свалилась в сторону.
   – Просим соблюдать полную тишину, – раздался голос из-за кулис. – Любой неожиданный шум может привести к ужасным последствиям.
   На краю корзинки появилась маленькая темная фигурка, помедлила немного и стрелой метнулась к магу. Следом появились новые фигурки – это были Скорпионы, целое полчище Скорпионов. Меня передернуло от отвращения, когда они облепили ноги Ови Бубу, полезли ему на грудь, по рукам, плечам. Один Скорпион даже забрался на лысину мага и устроился там наподобие жуткой шапочки. Все это время Ови Бубу ни разу не дрогнул ни единым мускулом, лишь продолжал играть на своей флейте.
   Публика в зале затаила дыхание, но в тишине вдруг раздалась какая-то возня, и послышался голос:
   – Эй! Сюда нельзя без билета!
   Я вытянула шею и увидела, как по проходу идут двое закутанных в плащи мужчин, всматриваясь по дороге в лица сидящих в зале зрителей. Новые Скорпионы – правда, на этот раз в человеческом облике.
   Я низко пригнулась, съежилась в своем кресле, выхватила у Сопляка его шляпу и надвинула себе на голову, стараясь не думать о том, что в этом котелке наверняка должны водиться вши. Затаив дыхание, я стала ждать, пока Гертон и Фелл пройдут мимо – надеясь, что не заметив меня.
   В этот момент странная музыка вдруг резко оборвалась.
   Одновременно с музыкой остановились в проходе и Скорпионы-мужчины. Сердитые капельдинеры настигли их и принялись выталкивать из театра. Ови Бубу открыл свои глаза и с неожиданной грацией поднялся на ноги. При этом маг по-прежнему был облеплен Скорпионами. Зрители ахнули.
   – Ну и мерзость, – восторженно воскликнул сидевший рядом со мной Уилл.
   – Это какой-то фокус, – шепнула я в ответ. – На самом деле Скорпионы ужасно ядовитые. Может, он заранее вырвал у них жало?
   – Вы всегда стараетесь испортить другим все удовольствие, мисс? – сердито сверкнул на меня глазами Уилл.
   Прежде, чем я успела ответить, меня ткнули под ребра с другой стороны.
   – Шляпу отдай.
   – Прости, – сказала я, возвращая Сопляку его котелок.
   – Тсс! – шикнул на нас кто-то сзади.
   Я собралась обернуться и ответить любезностью на любезность, но меня перебила вновь зазвучавшая музыка. На этот раз это были резкие короткие пассажи. Скорпионы принялись слезать с мага, но направлялись не назад, в корзинку, а к самому краю сцены. Сидевшая в первом ряду женщина испуганно вскрикнула, ее соседи вжались в спинки своих кресел.
   – Тишина, – напомнил голос из-за кулис. – Соблюдайте тишину, если не хотите спровоцировать этих опасных насекомых.
   Вся публика (включая меня саму) затаила дыхание, глядя на столпившихся у края сцены Скорпионов. Они постояли, покачались на месте, затем развернулись и вернулись в свою корзинку.
   Маг принялся запирать корзинку, а зрители тем временем слегка расслабились – и, как оказалось, напрасно. Едва Ови Бубу успел запереть корзинку, как внутри пирамиды раздался громкий удар, потом еще два, затем бумажная стенка пирамиды лопнула, и на сцену вывалилась странная фигура. В зале дружно ахнули, узнав в этой фигуре мумию. Я покосилась на Уилла – его глаза сейчас были круглыми и большими как блюдца. Такими же стали глаза и у остальных зрителей – вот дурачки легковерные! Ведь на сцене просто какой-то завернутый в холсты мужчина, это ясно каждому, кто хоть раз в жизни видел настоящую мумию. А особенно, если кому довелось видеть двигающуюся ожившую мумию – как мне, например. Я подавила желание брезгливо передернуться.
   – Жуть берет, верно, мисс? – прошептал Уилл, принявший мою брезгливость за ужас. Не желая еще раз испортить ему удовольствие, я просто ответила:
   – Очаровательно.
   «Очаровательно» – на редкость полезное слово, у него столько значений!
   Тем временем «мумия» побродила немного по сцене под охи и ахи зрителей, потом замерла, сделав вид, что только что заметила сидящих в зале людей. Медленно, театрально изображавший мумию человек в бинтах принялся подкрадываться к краю сцены, прикидываясь, будто готовится спрыгнуть прямо на зрителей.
   – Кажется, Ови Бубу потерял контроль над мумией, – напряженным голосом объявил из-за кулис ведущий. – Пожалуйста, поторопитесь и начните швырять в мумию монеты – это единственный способ остановить ее.
   О, господи ты, боже мой, ну и жулики! Замелькали в воздухе, зазвенели, падая на сцену, брошенные монеты. Уголком глаза я заметила, что чем-то в мумию бросили и Уилл, и Крысеныш, и Сопляк. Заметила и очень разозлилась. Нет, ну какими же нужно быть мерзавцами, чтобы обманом отбирать последние деньги у таких бедняков, как Уилл и его братья? Которым, как и многим другим зрителям, не на что будет после этого купить сегодня хлеба на ужин?
   Наконец, словно отброшенная монетами, «мумия» убралась назад в пирамиду. Зрители успокоились. Я удобнее устроилась в своем кресле.
   Свет рампы притушили, и на сцене появились два ассистента мага, одетых под египетских рабов. Они принялись раскладывать на полу кирпичи, а Ови Бубу подошел тем временем к одной из фальшивых пальм и вытащил спрятанное за ней бронзовое блюдо.
   – Для следующего магического опыта Ови Бубу потребуется доброволец из зрителей. Кто хочет им стать?
   Уилл, Крысеныш и Сопляк словно подкинутые пружиной вскочили со своих мест, высоко поднимая руки вверх. Ови Бубу внимательно обвел глазами зал, потом поднял свою длинную сухую руку и пальцем указал на Крысеныша.
   Крысеныш восторженно взвизгнул, а Уилл и Сопляк недовольно нахмурились. Рядом с нами появился капельдинер, подхватил Крысеныша под руку и повел на сцену. Здесь его встретил Ови Бубу – он приказал Крысенышу лечь животом на кирпичи, а затем поставил на пол перед его лицом бронзовое блюдо. Один из ассистентов-«рабов» зажег ароматическую палочку, а маг вытащил из-за пояса маленькую фляжку и вылил на блюдо несколько капель какой-то жидкости.
   Тут меня словно молотком ударило – Великий Ови Бубу воспроизводил древний египетский ритуал ясновидения, причем именно в том же виде, что и Алоизий Троули, которому я «пророчествовала» несколько недель назад. Кем бы ни был этот маг, он, несомненно, имел некоторое представление о подлинных магических ритуалах древних египтян. Одним словом, с каждой минутой это театральное представление становилось для меня все интереснее.
   – Отбрось все свои мысли, – низко, нараспев приказал Крысенышу маг. – Очисти свой мозг, чтобы он стал пуст и открыт для общения с богами, – затем Ови Бубу принялся читать заклинание. – Великий Гор, мы взываем к твоему могуществу и милости. Открой свою мудрость перед глазами этого дитя.
   Я выпрямилась в своем кресле. То же самое – слово в слово – читал надо мной Троули. Быть может, Ови Бубу сам является членом Ордена Черного Солнца – тайного общества оккультистов, которое возглавляет Троули. Может быть, поэтому и другие люди Троули так нахально вламываются в этот театр без билетов?
   Когда приторный аромат восточных благовоний постепенно победил в битве с пропитавшим весь театр застаревшим запахом джина, Ови Бубу спросил Крысеныша:
   – Как тебя зовут?
   – Крысеныш.
   – Чем ты занимаешься?
   – Ловлю крыс.
   «Как хорошо, что маг не вызвал на сцену Уилла, – подумала я. – Иначе он при всех рассказал бы, что чистит карманы у прохожих».
   – Где ты живешь?
   – Ноттингем Корт, рядом с Друри-лейн.
   После этого маг обернулся к зрителям.
   – Кто из вас хочет сам задать вопрос оракулу?
   Вверх взметнулся целый лес рук. Как люди могут быть такими легковерными, я не понимаю. Почему никто не встанет и не скажет, что все это просто надувательство? Но нет, никто, кажется, не замечал никакого подвоха, все тянули руки в воздух, и каждый надеялся, что Великий Ови Бубу укажет именно на него.
   – Скоро ли вернется домой судно моего старика? – спросил юный клерк, сжимая в поднятой вверх руке свою шляпу.
   – Нет. Он до конца года пробудет в долговой тюрьме, – бесцветным, лишенным интонаций голосом ответил Крысеныш.
   – Мой сын поправится? – выкрикнула какая-то женщина, вскакивая на ноги.
   – Непременно. Он будет в полном порядке к следующему четвергу.
   Женщина облегченно прикрыла глаза.
   – На какую лошадь мне поставить на скачках в субботу? – спросил краснолицый мужчина.
   – На Утреннюю Радость, – ответил Крысеныш. Мужчина – а вместе с ним еще добрая половина зрителей – поспешно нацарапал имя лошади на обрывке бумаги.
   – Будут ли в ближайшее время происходить новые чудеса, вроде оживших мумий? – спросил какой-то седой старик, и его вопрос заставил весь зал затаить дыхание.
   Ненадолго повисла пауза, после которой Крысеныш ответил:
   – Черное Солнце взойдет на красном небе перед тем, как упасть на Землю, где его проглотит огромная Змея.
   Я ахнула. Именно эту ахинею, слово в слово, я несла совсем недавно Троули. Как эта чушь стала известна Крысенышу? Или Ови Бубу подсунул ему шпаргалку на блюде? Прошептал этот ответ на ухо? Нет, этот маг совершенно точно один из людей Троули!
   – Пора возвращаться на Землю, мой мальчик, – негромко сказал Ови Бубу.
   Крысеныш моргнул, затем поднялся на ноги и недоуменно посмотрел в зал.
   – Когда же я начну колдовать? – спросил он, глупо улыбаясь.
   – Ты уже сделал это, – мягко ответил Ови Бубу и поклонился зрителям. Публика зааплодировала, Крысеныш покраснел до ушей. Маг подошел к Крысенышу, и аплодисменты стали еще громче. Пока Крысеныш шел к рампе, Ови Бубу в последний раз поклонился, после чего опустился занавес.
   Зрители начали вставать со своих мест и направляться к выходу, однако один человек оставался в проходе и, казалось, никуда не собирался уходить. Это был вновь пробравшийся мимо капельдинеров Гертон.
   – Как ты думаешь, мы можем попасть за сцену? – спросила я, быстро повернувшись к Уиллу. – Мне хотелось бы повидаться с этим твоим магом.
   – Конечно! – моментально расцвел Уилл. – Я уже говорил вам, мисс, что могу быть не только мальчиком на побегушках. Помните, как я помог вам в том деле с жезлом?
   – Да, да, ты тогда очень здорово мне помог, – поспешно согласилась я. – Мы могли бы поторопиться?
   Я снова исподтишка бросила взгляд на приближавшегося к нам Гертона.
   – Не сомневаюсь, что Крысеныш сможет провести нас. Пойдемте спросим его.
   Мы поспешили к сцене и подхватили там только что спрыгнувшего с нее в зал Крысеныша. Он все еще выглядел слегка обалдевшим.
   – Я действительно колдовал? – потрясенно спросил он.
   – Да, действительно, парень, ты наколдовал тут с три короба, – подтвердил Уилл, и Крысеныш зарделся от удовольствия. – А теперь скажи, ты мог бы провести нас за сцену? Знаешь туда дорогу?
   – А то, – кивнул головой Крысеныш.
   Уилл обернулся к Сопляку и коротко распорядился:
   – А ты охраняй выход и проследи, чтобы его не заперли до тех пор, пока мы не вернемся.
   Крысеныш быстро стрельнул глазами по сторонам и повел нас с Уиллом к маленькой неприметной дверце, расположенной слева от сцены. Я оглянулась через плечо. Гертон продолжал осматривать пустеющий зал в поисках меня.
   Словно почувствовав мой взгляд, он резко поднял голову и посмотрел в нашу сторону.
   Я быстро юркнула в дверцу, надеясь, что он меня не заметил.

Глава вторая. Все становится еще удивительнее

   – Откуда он так хорошо знает дорогу? – спросила я Уилла.
   – Он здесь работал раньше, мисс, – ответил Уилл. – Если ты ловишь крыс, волей-неволей узнаешь множество самых разных мест.
   От слов Уилла я почувствовала себя довольно неуютно и даже оглянулась, опасаясь увидеть за своей спиной огромных крыс, но ничего не рассмотрела в окружающем сумраке.
   Уилл вдруг резко остановился, и поскольку мое внимание было сосредоточено на том, что происходит у меня за спиной, я врезалась в его спину и ойкнула от неожиданности.
   – Осторожнее, мисс. Люди поблизости.
   Действительно, теперь я слышала чьи-то голоса и шаги.
   Перед нами открылся узкий, резко сворачивавший направо коридор, вдоль которого прилепилось множество крохотных комнат и кладовок. Воздух здесь был пропитан запахом застаревшего пота и табачного дыма.
   Крысеныш приложил к своим губам палец, а затем указал на слегка приоткрытую дверь.
   – Сборы упали, – если я не ошиблась (а я редко в этом ошибаюсь), это был тот же голос, который говорил во время представления из-за кулис. Те же растянутые гласные, те же резкие интонации. Конферансье.
   – В один день сборы больше, в другой меньше, обычное дело, разве нет? – ответил второй голос, более мягкий, с легким акцентом. Ови Бубу? Да, похоже, что это он. – И на дневных представлениях сборы всегда меньше, чем на вечерних, сами знаете.
   – Возможно. Но все равно мало для зарубежного гастролера. Если не можете обеспечить хорошие сборы, мне придется заменить вас кем-нибудь другим.
   – Перед этим в течение трех недель сборы были хорошими.
   – Мне нужно, чтобы они были такими еще три недели. Если сборы не поднимутся, вылетите отсюда вместе со своей мумией.
   – Нет, надеюсь, вы этого не сделаете.
   Я приготовилась к тому, что фокусник сейчас начнет упрашивать, чтобы его не прогоняли, но вместо этого повисла долгая пауза, после которой вновь заговорил первый голос.
   – Да, вы правы, я этого не сделаю. Пока. Но вы должны постараться, чтобы в дальнейшем сборы были выше, чем сегодня.
   Дверь, возле которой мы подслушивали, резко распахнулась, из нее вылетел конферансье и врезался прямо в нас.
   Мы растерянно переглянулись, я успела среагировать первой и спросила:
   – Скажите, где мы можем увидеть Великого Ови Бубу? Как вы полагаете, нам удастся поговорить с ним?
   И я сложила руки перед грудью, изображая из себя пылкую поклонницу мага.
   Конферансье оторопело взглянул на нас, а затем ответил, пожав плечами:
   – Попробуйте. Только чтобы через пять минут вас здесь не было.
   Он прошел мимо нас и скрылся, а мы остались стоять перед дверью.
   – Входи же, – подтолкнул меня Уилл. – Слышала, что сказал тот человек? У нас всего пять минут.
   А я вдруг смутилась. О чем мне спросить этого мага? «Скажите, вы действительно владеете древней египетской магией? Скажите, а вы, часом, не член тайного Ордена Черного Солнца?»
   – Входите же, что вы там толпитесь возле двери, – послышался из комнаты голос мага.
   Мы на секунду замерли, а затем, словно маленькое стадо овец, просочились внутрь.
   – Как вы узнали, что мы здесь, босс? – спросил Уилл, и от удивления его глаза снова сделались большими как блюдца.
   – С помощью магии? – с надеждой добавил Крысеныш.
   – Думаю, магия здесь ни при чем. Просто услышал ваш разговор с режиссером, – маг остановил свой взгляд на мне, пару раз моргнул и спросил: – Чем может вам служить недостойный Ови Бубу?
   – Ой! – воскликнул Крысеныш, не обращая внимания на слова артиста и не сводя глаз со стоящей у стены задрапированной в белые холсты фигуры. – Это та самая мумия, которая была на сцене?
   «Мумия» выглядела настолько фальшиво, настолько топорно, что я невольно хмыкнула. Ови Бубу склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня.
   – Вы не верите в мумий, мисс? – спросил он.
   – Разумеется, верю, только в настоящих мумий, а не фальшивых, как эта, – ответила я и продолжила, обращаясь к Крысенышу: – Это подделка. Подойди и ткни в нее. С вашего позволения, естественно, – поспешно добавила я, глядя теперь на мага.
   Ови Бубу кивнул, по-прежнему не сводя с меня своих блестящих темных глаз.
   – Пожалуйста, – сказал он.
   Уилл схватил Крысеныша за руку и оттащил назад.
   – Не притрагивайся к этой штуковине, – предупредил он. – Ни в коем случае. Она наложит на тебя проклятие, – он обернулся ко мне и добавил: – Вам же это известно лучше, чем кому-либо другому, не так ли, мисс?
   Я заметила, что взгляд Ови Бубу стал еще острее и пристальнее, чем прежде.
   – Это не тот случай, Уилл, – ответила я. – Я много чего знаю о мумиях. Настоящих. А это подделка. Вот, смотри.
   Я раздраженно вздохнула, шагнула к стене и ткнула в живот закутанную в холсты фигуру (как хотите, но назвать ее мумией я просто не могла).
   «Мумия» недовольно заворчала, напугав этим Уилла и Крысеныша так, что они пискнули и попятились назад.
   – В том-то и дело, – сказала я им. – Настоящие мумии не ворчат. И они не мягкие, как эта, а жесткие. Это не мумия, это просто завернутый в тряпки человек, как я вам и говорила.
   – Позвольте представить вам моего помощника, Кимошири, – сказал Ови Бубу.
   «Мумия» подняла руку и размотала покрывавшую ее голову тряпку. Из-под нее на нас взглянуло лицо с широкими скулами, обветренной кожей и узкими черными глазками.
   – Очень приятно познакомиться, – сказала я Кимошири.
   Он хмуро кивнул мне в ответ.
   – Итак, наша Маленькая мисс не поверила в эту мумию, – сказал Ови Бубу. – Хотелось бы знать, откуда она так хорошо разбирается в мумиях.
   Мне показалось, что в комнате неожиданно стало теплее, и на мгновение меня охватило желание рассказать магу все, что я знаю, о мумиях и египетской магии, но я сдержалась и вместо этого ответила:
   – Любопытно, сэр. О том же самом я собиралась спросить вас. Некоторые из ваших трюков доподлинно воспроизводят древние египетские ритуалы. Мне тоже хотелось бы понять, откуда вам известны такие вещи.
   – О, но я задал вопрос первым, не так ли? Может быть, поделимся друг с другом, если не возражаете?
   – Хорошо, – согласилась я, решив, что по возможности расскажу ему как можно меньше. – Мои родители работают в музее, где есть отдел Древнего Египта. Я провожу там много времени, оттуда и почерпнула кое-какие знания. Теперь ваша очередь.
   – Боюсь, у меня в жизни не было такого прекрасного источника знаний, как ваш музей. Я всего лишь изгнанник из своей родной страны, Египта, как вы совершенно правильно предположили. Когда я оказался на чужбине, без средств к существованию… сами понимаете, нужно чем-то зарабатывать себе на жизнь, – он многозначительно посмотрел на Крысеныша и Уилла, и я вдруг забеспокоилась, подумав о том, что магу каким-то образом стало известно, что Уилл промышляет – или промышлял – карманными кражами. Но потом убедила себя, что это глупое опасение. Скорее всего, он имел в виду занятие Крысеныша.
   – Какой из моих трюков произвел на Маленькую мисс самое большое впечатление? – улыбнулся маг, блеснув своим золотым зубом. – Наверняка не фокус с мумией.
   – Да уж, – не знаю почему, но мне не хотелось говорить о том, что на самом деле поразило меня больше всего, и я ответила: – Трюк с оракулом. Тот, в котором принимал участие Крысеныш.
   – Ага.
   Мне показалось, или лицо мага действительно стало чуть менее напряженным?
   – Вообще-то я хотела спросить, не знакомы ли вы с Алоизием Троули? Я видела точно такой же трюк в его исполнении.
   – Увы, я не знаю никакого мистера Троули и очень огорчен, узнав, что не я первый выступаю с таким фокусом в Лондоне. И все же мне очень любопытно, откуда Маленькая мисс так хорошо знакома с древнеегипетскими ритуалами?
   Проклятье. Этот маг на самом деле намного хитрее, чем можно подумать на первый взгляд. Никак не отстанет от меня.
   – Я уже сказала, что мои родители работают в музее.
   – Да, но в музее, как правило, мало что можно узнать о настоящих ритуалах древних египетских жрецов.
   Я решила увильнуть и перевести разговор на другую тему.
   – То предсказание, которое сделал Крысеныш насчет черного Солнца и красного неба. Вы сами подсказываете ответы своим добровольным помощникам?
   – Я подсказывал, что тебе говорить? – спросил Ови Бубу, обращаясь к Крысенышу.
   Тот отрицательно покачал головой.
   Маг широко развел руки в стороны и сказал:
   – Я говорил только то, что слышали все зрители. Это предсказание что-то значит для вас?
   – Нет, конечно, – солгала я. – Просто оно показалось мне каким-то странным.
   – А в каком музее работают родители Маленькой мисс? Возможно, я найду время заглянуть в него, если почувствую тоску по родине.
   – В Британском музее, – снова солгала я. Уилл обернулся и удивленно посмотрел на меня. Не дожидаясь дальнейших расспросов, я быстро сделала книксен и сказала:
   – Благодарю вас за то, что нашли время поболтать с нами. Все великолепно, но ваш босс сказал, что у нас есть всего пять минут, поэтому больше мы вас не станем задерживать.
   Я схватила Уилла за руку и потащила его к двери. Крысеныш двинулся следом за нами.
   – До свидания, Маленькая мисс! Благодарю вас за то, что удостоили меня своим посещением, – насмешливо произнес нам в спины голос Ови Бубу.
   Пока Крысеныш вел нас к ближайшему выходу, я поняла, что практически ничего не узнала из разговора с магом. Выходило так, что все совпадения между моими «предсказаниями» и пророчеством Крысеныша оказались чистой воды совпадением. Но делайте со мной, что хотите, а я не верю в такие совпадения.
   Мы встретились с Сопляком, вышли все вместе на улицу, и тут я решила еще раз расспросить Крысеныша – может быть, в присутствии Ови Бубу он просто не смог или не захотел сказать правду?
   – Нет, мисс, – ответил Крысеныш на мой вопрос о «пророчестве». – Он ничего не шептал мне на ухо и не клал никаких бумажек.
   – Да если бы и клал, Крысеныш все равно не умеет читать, он неграмотный, – заметил Уилл.
   – Ах, вот как, – я просто не знала, что еще сказать на это.
   Уилл дал братьям немного уйти вперед, а затем негромко сказал, беря меня за руку:
   – Что ты думаешь?
   – О чем?
   – Об этом маге, разумеется!
   – Он… он был очаровательным, – снова использовала я свое обтекаемое определение.
   – Как ты считаешь, у меня действительно есть нюх на египетскую магию? По-твоему, я могу надеяться на то, что в будущем стану в Братстве кем-нибудь поважнее, чем просто мальчик на побегушках?
   – Не сомневаюсь, – ответила я.
   Правда, это от меня никак не зависело. Решать такие вопросы мог только лорд Вигмер, глава Братства Избранных хранителей.
   – Замолвишь за меня словечко, когда в следующий раз встретишься с Виги?
   Честно говоря, я не думала, что тайное общество людей, поставивших своей целью бороться против влияния на их страну черной магии и древних проклятий, может заинтересовать такой пустяк, как выступление какого-то дешевого фокусника в театре Альказар. Но я, конечно, пообещала Уиллу, что поговорю с Вигмером, а затем рассталась с Уиллом и его братьями и свернула в сторону музея.
   По дороге я лихорадочно размышляла над загадкой Ови Бубу. Кто он на самом деле, этот человек? Может быть, знания о древних магических ритуалах до сих пор широко распространены среди жителей Египта? Нет, нет. В том-то и заслуга археологии, что она позволяет раскрывать тайны, давным-давно забытые нынешними египтянами, так что это предположение можно отбросить. Гораздо более вероятно, что Ови Бубу – член Ордена Черного Солнца, только не хочет признаться в этом. Или… а что, если этот Орден – еще одно гнездо Змей Хаоса? Уж они-то много чего знают о египетской магии. Известна и их главная цель – повергнуть наш мир в Хаос.
   Я свернула за угол Феникс-роуд и в этот момент уловила краем глаза какое-то движение, а затем услышала шаги у себя за спиной.
   Я подумала, что это, возможно, Гертон, но не была уверена в этом. В любом случае, шаги за спиной были недобрым знаком.
   Я прошла еще полквартала, и из подворотни показался еще один человек. Я не повернула головы и не подала вида, что заметила его. Может быть, мне все-таки удастся благополучно добраться до родного музея?
   Но когда впереди показался прислонившийся к фонарному столбу Бэзил Уайтинг, второй человек в Ордене после Троули, я поняла, что путь для меня отрезан, и что Скорпионы не просто обнаружили меня, но и не дадут мне уйти.

Глава третья. Скорпионы остаются с носом

   Проклятье. А я-то надеялась отсрочить новую встречу с Великим магистром Ордена Черного Солнца как можно дольше. Скажем, до конца жизни. Сказать по правде, именно поэтому я заставила Уилла так долго уговаривать себя пойти с ним в Альказар посмотреть на представление Ови Бубу – старалась избежать свидания с Троули. Великий магистр совсем рехнулся и вбил себе в голову, что я – реинкарнация Исиды, и обладаю сверхъестественными способностями. Глупости все это, разумеется, однако у Троули появилась дурная привычка похищать меня с улицы прямо среди белого дня.
   Уайтинг отлепился от фонарного столба и ленивой походкой направился мне навстречу, а затем еще больше замедлил шаг, когда на нашу улицу завернула черная карета.
   Карета остановилась у тротуара в нескольких метрах от Уайтинга.
   «Это конец», – подумала я. В самом деле, что я, одиннадцатилетняя девочка, могу сделать против троих взрослых сильных мужчин? Но погодите, погодите минутку. А ведь эта карета мне знакома. Безупречно чистая, блестящая, черная – это же карета Братства Избранных хранителей! И действительно, когда дверца кареты открылась, в ней показалось знакомое лицо с пышными седыми усами, и на меня взглянули грустные синие глаза.
   – Теодосия?
   – Лорд Вигмер! – дрогнувшим голосом воскликнула я и злорадно улыбнулась в сторону Уайтинга.
   – Что вы делаете в этой части города, дитя мое?
   – Возвращаюсь с представления египетского фокусника, – ответила я, с надеждой заглядывая внутрь кареты.
   – Садитесь. Вам небезопасно разгуливать в одиночестве по таким местам. Мне кажется, неприятности и так преследуют вас повсюду.
   – Это не моя вина, сэр. Что я могу поделать? – я забралась в карету, уселась напротив Вигмера и принялась дрожащими руками разглаживать юбки. – Благодарю вас, сэр.
   Я подумала, не рассказать ли мне Вигмеру о преследующих меня Скорпионах, но решила, что он еще сильнее примется бранить меня.
   Кроме того, он сам говорил мне, что Скорпионы не опасны. Назойливы, но не опасны.
   Вигмер постучал тростью в потолок, и карета двинулась с места. Вигмер, как всегда, был безупречно одет, однако выглядел каким-то постаревшим с момента нашей последней встречи. Измученным заботами.
   – Не думал, что вас интересуют дешевые фокусы, – сказал он.
   Что ж, семь бед – один ответ.
   – Это из-за Уилла, сэр. Он обнаружил подозрительного египетского мага и захотел, чтобы я взглянула на его представление.
   – Ох, уж этот парень, – хмыкнул в усы Вигмер. – Он понятия не имеет, с кем мы имеем дело. Для него это просто веселое приключение.
   – Это было необычное магическое представление, сэр.
   – Да ну?
   – И, хочу заметить, что в случае с «Дредноутом» Уилл оказал нам неоценимую помощь, – напомнила я. – Без него мы и не справились бы, пожалуй.
   – Тем не менее это не игрушки, и я хочу, чтобы все это понимали. Слишком много поставлено на карту. Включая вашу собственную безопасность.
   – Да, сэр.
   – Кстати, о «Дредноуте»… Фагенбуш передал вам новости о Боллингсворте и остальных?
   – Нет, сэр, не говорил.
   – Значит, так, – прокашлялся Вигмер. – Хорошая новость: нашим докторам с Шестого этажа удалось стабилизировать состояние Боллингсворта. Потребуется еще некоторое время, но он поправится от проклятия, которое наложила на него ваша веревка.
   – И что с ним будет потом?
   – Потом мы поместим Боллингсворта в нашу самую прочную и темную тюрьму и выбросим ключ от его камеры.
   – А плохая новость? – я давно уже поняла, что если есть хорошая новость, то за ней обязательно последует и плохая.
   – К сожалению, ничего не известно об остальных слугах Хаоса, бежавших с «Дредноута». Наши агенты сбились с ног, но так и не смогли напасть на их след. Боюсь, что мы их упустили.
   Мое сердце упало.
   – Буду надеяться, что их когда-нибудь поймают и тоже посадят за решетку, – сказала я.
   – Я тоже. Но пока они на свободе, вам нужно вести себя предельно осторожно и внимательно. Вы с Уиллом дети, поэтому я несу особую ответственность за вашу безопасность. Все мои агенты заняты поиском Змей Хаоса, но даже несмотря на это, слугам Хаоса вполне по силам выследить место вашей встречи с Уиллом и захватить вас обоих. Опасность очень велика, поэтому забудьте о своей неприязни к Фагенбушу и выполняйте его распоряжения. Между прочим, он до сих пор не передал мне ни одного сообщения от вас.
   Я смущенно поежилась и ответила:
   – Видите ли, сэр, ему не очень-то хочется иметь со мной дело…
   – Глупости. Он будет иметь дело с тем, с кем ему приказано. У нас в Братстве нет места для личной неприязни, Теодосия. Наша миссия слишком важна, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
   Он пробуравил меня своими синими глазами, словно ища во мне признаки сомнения или эгоизма.
   – Да, сэр, – пробормотала я, с облегчением заметив, что на горизонте уже показался мой любимый Музей легенд и древностей.
   – Прекрасно, – кивнул Вигмер и слегка расслабился. – В таком случае, я рассчитываю регулярно получать от Фагенбуша ваши сообщения.
   Карета замедлила ход и остановилась неподалеку от музея – прямо к нему мы не подъехали, чтобы никто не увидел нас вместе.
   – Спасибо, что подвезли, сэр.
   – Был рад повидаться с вами. И, пожалуйста, постарайтесь держаться подальше от опасных мест, обещаете?
   – Да, сэр.
   Я вышла из кареты и перешла улицу, направляясь к музею. С одной стороны, я была безмерно рада тому, что Вигмер спас меня от преследования рыцарей Черного Солнца, но с другой стороны, мне было неприятно оттого, что теперь мне придется постоянно иметь дело с Фагенбушем. До сих пор, даже узнав о том, что он был членом Братства (о чем только они думали, принимая его к себе?), я по-прежнему старалась держаться в стороне от второго помощника моего отца.

   Вернувшись в музей, я решила найти родителей и проверить, хватились они меня или еще нет. В нашей маленькой семейной гостиной их не было, в общей столовой тоже. Не было их и в рабочих кабинетах, поэтому я поднялась на третий этаж, в мастерскую. Подойдя к двери мастерской, я остановилась и прислушалась.
   – Не понимаю, почему ты считаешь, что это безнадежно, – долетел до меня мамин голос. – Я уверена, что мы можем обратиться к Масперо и добиться второго слушания. Не думаю, что мнение Дэвиса по этому вопросу так уж неоспоримо.
   Я навострила уши. Они говорили о своей работе в Долине царей.
   – Ты больше доверяешь каирской Службе древностей, чем я, Генриетта. Лично я сомневаюсь, что мы сможем получить их поддержку.
   – Но это было наше открытие… – пробормотала мама, а затем наступила тишина.
   Хорошая новость: они даже не заметили, что я уходила из музея. Плохая новость: они и не вспомнили обо мне за все это время. Полнейшее невнимание со стороны родителей не могло не огорчать меня, но я приучила себя принимать это как дар Божий. Это позволяло мне заниматься своими делами, избавляя при этом от необходимости отвечать на целую кучу пренеприятных вопросов.
   А дел у меня накопилось много, ох как много.
   Во временном хранилище притаилось как минимум два, может быть, три проклятия, которые нужно ликвидировать до открытия новой экспозиции, иначе они могут причинить вред кому-нибудь из посетителей. А это, согласитесь, нашему музею совершенно ни к чему!
   Узнав, где сейчас находятся мои родители, я отправилась в свою комнатку. На самом деле, это была скорее не комната, а просто большая кладовка, но я привыкла думать о ней как о своей комнате. Придя туда, я сняла пальто, надела фартук, сменила уличные перчатки на более плотные, которые обычно носила в музее. Затем на всякий случай проверила, висят ли у меня на шее три моих амулета. Убедившись, что все меры предосторожности приняты, я захватила свой саквояж с принадлежностями для снятия проклятий и направилась во временное хранилище.
   По счастью, сегодня было воскресенье, у Дольджа и Суини – рабочих, работавших в нашем музее по найму, – выходной, поэтому весь грузовой терминал был в полном моем распоряжении. Придя на место, я сразу же принялась за дело.
   Вы не поверите, сколько проклятых артефактов привезла моя мама из своей последней экспедиции! Такого количества зараженных предметов, собранных в одном месте, я еще никогда не встречала.
   Первым номером в моем списке числилась корзинка с черными, обточенными в форме зерен, камешками. То, что на эти камешки наложено проклятие, я обнаружила совершенно случайно, когда зашла в комнату для персонала сделать себе сандвич с джемом. Тогда я взяла буханку хлеба и обнаружила, что внутри нее полно жучков. Присмотревшись, я увидела, что это не обычные жучки, а крохотные скарабеи.
   Я сумела проследить их путь до грузового терминала. Черт побери! Мне и без этих воришек трудно добывать себе еду здесь, в музее, при вечно занятых своими делами родителях. Со скарабеями делиться я не намерена.
   Чтобы снять это проклятие, мне пришлось покопаться в книгах. Наконец, я нашла похожий вид проклятия у Т. Р. Нектанебуса, в его трактате «Тайный Египет: Магия, алхимия и оккультизм». После этого оставалось лишь приспособить найденный рецепт снятия проклятия к моим скромным возможностям.
   Итак, я поставила свой саквояж на пол, выудила из него ступку и пестик, банку с медом, маленький мешочек с высушенной грязью и коробочку для пилюль, которую подобрала в мусорном ведре моей бабушки. Основным ингредиентом снадобья был мед, поскольку одно из главных правил египетской магии гласит, что демоны питают отвращение ко всему, что нравится людям, в том числе к сладостям. Один из самых распространенных способов борьбы со злыми духами и черной магией – использовать для этого сладости.
   Я налила в ступку немного меда, затем добавила щепотку грязи. В этот момент я ощутила слабое покалывание в затылке, словно кто-то осторожно подул мне на шею. Я обернулась и дрожащим голосом спросила:
   – Кто здесь?
   Хотя позади никого не оказалось, меня не оставляло чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Я внимательно присмотрелась к темным углам хранилища, но там вроде бы ничто не двигалось.
   Продолжая ощущать покалывание – теперь оно перешло под лопатки, – я зажала нос и открыла коробочку для пилюль. Нектанебус рекомендует использовать помет ласточек, но много ли вы их видели в Лондоне? Зато вокруг музея тучами вились голуби, загадили, извиняюсь, все дорожки. Поэтому я решила использовать то, что есть под рукой, и набрала в коробочку для пилюль голубиного помета. Кстати, это еще одна из причин, по которой магией следует заниматься, имея на руках плотные перчатки.
   Взяв первую попавшуюся щепочку, я сгребла в ступку весь помет, а затем тщательно растолкла получившуюся смесь пестиком. Затем раскрошила в ступку кусочек хлеба. Нектанебус утверждает, что снадобье из меда, грязи, хлебных крошек и птичьего помета должно перенаправить скарабеев от хлеба к помету. Что ж, будем надеяться.
   Я высыпала граненые камешки на стол, вылила свою смесь на дно корзинки, затем снова пересыпала в нее камешки. Вот, собственно, и все. Теперь остается подождать три дня, и с этим проклятием будет покончено навсегда. Если же что-нибудь не получится, все хранилище провоняет, как курятник.
   По моим плечам пробежал холодок. Я вновь обернулась, надеясь, что это пришла меня искать мама или папа. Напрасные ожидания! В хранилище по-прежнему никого не было, кроме меня, и ни одна дверь не приоткрылась, чтобы из нее потянул сквознячок. Чувствуя себя не в своей тарелке, я быстро убрала корзинку на то место, где она обычно стояла, потом побросала в саквояж свои банки-склянки и тут услышала слабый шорох.
   Я замерла, прислушиваясь. Шорох раздавался из северо-западного угла хранилища, и я стала внимательнее всматриваться в лежащие там тени. Да, там что-то притаилось – темное, непонятное и опасное. Я одним движением смахнула со стола в саквояж все свои оставшиеся принадлежности.
   Пока я спешила к двери, шорох раздался вновь, теперь гораздо громче, чем прежде. Краем глаза я заметила темную тень, отлепившуюся от потолка и потянувшуюся в моем направлении.
   Я рванула к двери, выскочила из грузового терминала и только здесь перевела дух. Да, работы во временном хранилище намечается намного больше, чем я предполагала.

Глава четвертая. Собрание Тайного Ордена Черного Солнца

   Мои родители так и не догадались, что я уходила в воскресенье из музея, поэтому ночь и утро понедельника прошли без происшествий. Если не считать, конечно, происшествием то, что мне пришлось в спешке проглатывать свой завтрак, потому что папе не терпелось как можно скорее отправиться в музей. Мы сейчас готовили новую выставку, которая называлась «Тутмос III: Наполеон Древнего Египта», и у родителей, что называется, чесались руки. Они были уверены, что эта выставка станет самым важным событием в истории Музея легенд и древностей и позволит ему встать в один ряд с прославленным Британским музеем (нашим главным конкурентом).
   В музее папа первым делом собрал всех сотрудников и начал, неловко похлопав в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание.
   – Итак…
   Папа прекрасный знаток своего дела, но руководить людьми ему не дано от Бога.
   – Две недели… – промямлил он. – За это время нам нужно полностью подготовить выставку. Могу утверждать, что это станет лучшая выставка десятилетия во всем Лондоне. Совет директоров разрешил нам закрыть музей для посетителей на эти две недели, чтобы все подготовить в лучшем виде. М-да… И я надеюсь, что мы с этим справимся, верно? Вимс?
   Самодовольный первый помощник хранителя важно выступил вперед, надменно шевельнул своими мерзкими усишками и сказал:
   – Да, сэр?
   Викери Вимс относится к той разновидности взрослых, которые считают, что детей не должно быть ни видно, ни слышно. Абсолютно и никогда. Одевается он с претензией на моду, но при этом так перебарщивает, что от него у меня рябит в глазах. Мне наплевать, что такие наряды носит сам король Эдуард, от этого они не перестают быть нелепыми, как слюнявчик на портовом грузчике.
   – У вас имеются планы размещения выставочных стендов. Я давал его вам.
   – Они здесь, сэр, – ответил Вимс и похлопал по карману своего алого, как пожар, пиджака с золотым узором.
   – Хорошо. Вы будете руководить Дольджем и Суини, которые будут расставлять стенды, – папа пожевал губами, затем обернулся к Дольджу: – Их уже привезли?
   – Так точно, сэр.
   – Фагенбуш? – продолжил папа.
   Второй помощник хранителя, к которому я испытываю непреодолимое отвращение, выступил вперед, распространяя вокруг себя противный запах вареной капусты и жареного лука. Густые темные брови Фагенбуша были изогнуты в виде буквы V – урод! И что только нашел в нем Вигмер?
   – Отправляйтесь в мастерскую и начинайте упаковывать артефакты для переноски их вниз.
   Фагенбуш молча кивнул.
   – Стилтон?
   Третий помощник хранителя – единственный, к кому я относилась с симпатией – вздрогнул, и его левая щека начала нервно подергиваться.
   – Я здесь, сэр.
   – Так, посмотрим, что для вас… – побормотал папа, копаясь в своем списке.
   – Я должен сегодня утром поехать к драпировщику и подобрать ткань, которой будут обтянуты стены выставочного зала, – сказал Стилтон и заморгал, словно сам испугался своей смелости.
   – Да, все верно. Ну, хорошо. Я полагаю, что это все. Вопросов нет? Тогда приступим к делу, – сотрудники начали расходиться, а папа обернулся ко мне и сказал: – Теодосия?
   – Да, папа?
   – Как продвигается твоя инвентаризация в подвале?
   – Я почти все закончила, – бодро ответила я, помахивая своим блокнотом.
   – Превосходно, – он повернулся, собираясь уходить, но я остановила его.
   – Ты уверен, что тебе или маме не потребуется моя помощь при подготовке выставки?
   – В данный момент нет, я полагаю. Может быть, позднее…
   – Хорошо, – вздохнула я.
   Нет, это было совершенно нечестно, если хотите знать, особенно если вспомнить, что это именно я, а не кто-то другой, обнаружила боковой придел к усыпальнице Тутмоса III. Кстати говоря, как раз тогда у родителей впервые и зародилась мысль устроить эту выставку. А теперь вроде бы моя помощь никому и не требуется. Как ни печально это признавать, но нет в этом мире справедливости. Нет ее, леди и джентльмены!
   Чувствуя себя обиженной до глубины души, я в последний раз окинула взглядом холл, вздохнула и, смирившись со своей несчастной судьбой, поплелась в катакомбы.
   На самом деле, это, конечно, никакие не катакомбы, а просто подвал под музеем, в котором хранятся всякие ненужные экспонаты, но чувствуешь себя в нем действительно как в катакомбах. Я прикоснулась рукой к висящим у меня на шее амулетам и взялась за ручку двери.
   Тут передо мной возникла какая-то темная фигура, и от неожиданности я даже подскочила на месте.
   – Стилтон! – громче, чем мне хотелось бы, воскликнула я. – Что вы здесь делаете? Напугали меня.
   Третий помощник хранителя поднес палец к губам, при этом вся левая сторона его тела причудливо изогнулась.
   – Тсс… – прошептал он. Глаза у Стилтона сверкали, вечно бледные щеки слегка порозовели.
   – Ну, что там у вас? – также шепотом спросила я.
   – Вас хочет видеть Великий мастер.
   Радость от одержанной вчера с помощью Вигмера победы над Орденом Черного Солнца моментально улетучилась.
   – Прямо сейчас?
   – Да, мисс. Гроссмейстер созывает собрание членов Ордена. На нем должны быть все.
   Всем был бы хорош Стилтон, да есть у него один недостаток – он член Тайного Ордена Черного Солнца, черт бы его побрал.
   – Да, но я очень занята, и боюсь, что ничего не выйдет.
   Стилтон с виноватым видом пару раз моргнул и ответил:
   – Но сейчас все заняты выставкой, мисс Тео. Вы, как предполагают, будете работать внизу, в подвале. Думаю, в ближайшие несколько часов вас никто не хватится.
   В этом он был прав. Родители вряд ли вспомнят обо мне до самого вечера, когда придет время возвращаться домой.
   – А как же вы? Вам же нужно ехать к драпировщику.
   – Туда я заехал еще вчера по дороге с работы, – ответил он, явно гордясь своей смекалкой.
   – А, вот как. Но я уже показала Троули сеанс магии, о котором он просил. Что еще ему от меня нужно?
   За спиной Стилтона словно ниоткуда вырос человек с некрасивым угловатым лицом. Бэзил Уайтинг.
   – Мне казалось, вы говорили, что она поедет? – сказал он.
   Стилтона перекосило, когда он услышал голос Уайтинга. Так-так-так… значит, они прислали подкрепление? Плохо дело.
   – Она… да… одну минуту, – забормотал Стилтон, глядя на меня своими бледными, цвета жидкого чая, глазами. – Вы едете, правда, мисс Тео?
   Раз Троули послал за мной своего старшего помощника, выбора у меня не оставалось.
   – Разумеется, Стилтон, с превеликим удовольствием, – не знаю, уловил Стилтон мой сарказм или нет, во всяком случае, вида не подал.
   – Очень хорошо, мисс. Прошу вас, – и Стилтон указал рукой в сторону восточного входа в музей.
   – А я думала, что Скорпионы обязаны служить мне, – вздохнула я, шагая по коридору.
   – Мы обязаны обеспечивать вашу безопасность, мисс, – уточнил за моей спиной Уайтинг, – а это несколько разные вещи.
   Я оглянулась и увидела, как Уайтинг взглянул на Стилтона, словно говоря ему: «Ты плохо справляешься с ней», а Стилтон то ли пожал плечами, то ли его перекорежило, трудно сказать.
   Когда мы вышли на улицу, Стилтон открыл дверцу поджидавшей нас кареты, помог мне забраться внутрь, затем сам залез следом. К моей радости, Уайтинг сел не вместе с нами, а забрался наверх и устроился рядом с державшим вожжи Недом Гертоном. Стилтон неловко закашлялся и вытащил из кармана шелковую черную ленту, которой всегда завязывал мне глаза.
   – Это в самом деле необходимо? – спросила я, с отвращением глядя на повязку.
   – Приказ Великого мастера, мисс. Я должен выполнять его.
   – Как баран безрогий, – невнятно пробормотала я сквозь зубы.
   – Простите? – не расслышал он.
   – Я сказала, что хочу поспать дорогой, – сказала я. – Разбудите меня, когда приедем.
   Я приткнулась в дальний угол сиденья, откинула голову на стенку кареты и закрыла глаза. Вот так. Теперь Стилтону придется оттащить меня, чтобы надеть эту чертову повязку. Посмотрим, хватит ли у него духу на это.
   Я ждала, нервы мои были на пределе, но прошло какое-то время, и я услышала, как Стилтон вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Замечательно.
   Минут через пятнадцать карета остановилась.
   – Пожалуйста, мисс, – прошептал Стилтон. – Позвольте мне надеть вам повязку, иначе у нас обоих будут неприятности.
   – Хорошо, – ответила я, открывая глаза. Пусть маленькая, но победа была одержана, теперь можно и помочь Стилтону не ударить в грязь лицом.
   Он вытащил черную ленту и очень осторожно завязал мне глаза, следя за тем, чтобы не прихватить узлом мои волосы.
   – У вас есть сестры, Стилтон? – спросила я.
   – О, да, есть. Откуда вы об этом узнали, мисс? – в голосе Стилтона слышался благоговейный ужас. Он решил, что я действительно ясновидящая. Я решила не разубеждать его в этом и не стала объяснять, что так надевать повязку может только человек, у которого есть сестры, и потому ответила уклончиво:
   – Неважно.
   Снаружи раздался негромкий свист.
   – Все в порядке, на горизонте чисто, – сказал Стилтон. Я услышала, как он открывает дверцу кареты, потом он взял меня за руку, помог выйти и осторожно повел по ступенькам. Затем попросил меня остановиться и постучал условным стуком в дверь, после чего она тут же открылась.
   – Он ждет в зале, – послышался голос. – Очень раздражен. Хочет знать, почему вы так долго.
   – Девчонка упрямилась поначалу, – сказал за моей спиной голос Уайтинга.
   – А мне казалось, Тефен говорил здесь, что может управляться с ней, – заметил невидимый мне привратник.
   – Да, могу, – вспылил Стилтон, проводя меня сквозь раскрытую дверь.
   Меня снова повели по длинному извилистому коридору, потом мы остановились. Чья-то рука сняла с моих глаз повязку, и я увидела знакомый зал с зажженными в стенных светильниках черными свечами. Передо мной склонилось на колени с полдесятка закутанных в накидки фигур с прикрытыми капюшоном головами. На ногах оставался стоять только Алоизий Троули – его темные глаза дико светились в полумраке. Честно признаюсь, очень неловко видеть перед собой стоящих на коленях мужчин, не имея при этом ни малейшего представления о том, кто они.
   – Вы опоздали, – сказал Троули, обращаясь к Стилтону.
   – Возникли некоторые затруднения.
   – Мне кажется, вы говорили, что можете управлять ею, – заметил Троули, переводя свой взгляд на меня.
   – Могу, – подтвердил Стилтон, с вызовом покосившись на Уайтинга. – Просто Трокмортон неожиданно попросил всех сотрудников собраться, поэтому мы и опоздали.
   Троули кивком головы дал понять, что принимает извинения Стилтона, и сказал, указывая на стоящих на коленях мужчин:
   – Присоединяйтесь к остальным. Нам пришлось начать без вас.
   Стилтон и Уайтинг заняли свои места на полу, а Троули обернулся ко мне.
   – Добро пожаловать, Озаряющая мир небесным светом.
   О, господи, только не это!
   – Мистер Троули, – сказала я, намеренно не назвав его Гроссмейстером, как он любил. – Почему меня привели сюда помимо моей воли?
   – Помимо вашей воли, о, Создательница утренней зари? Неужели вы не желаете лицезреть ваших преданных слуг? С момента нашей последней встречи прошло уже более двух недель. Я полагал, что вам будет угодно разделить с нами свою мудрость и магию. Имея в вас олицетворение Исиды, а во мне – Осириса, мы можем объявить о наступлении новой эры Гора.
   Эра Гора? Что он имеет в виду? Гор был сыном Исиды и Осириса, а еще убийцей бога Сета, но мне еще никогда не доводилось слышать об эре Гора. Нет, этот Троули точно псих.
   – Нет, – ответила я, – не желаю. Я соглашалась только устроить перед вами сеанс магии, и сдержала это обещание.
   – Вы имеете в виду свое пророчество, да? То самое, что так до сих пор и не сбылось? – спросил Троули, все больше раздражаясь с каждой секундой.
   Он что, собирается обвинить меня в этом?
   – Вы же понимаете, что я повторяла только то, что говорили мне боги. А когда сбудется их предсказание, и сбудется ли оно вообще, от меня никак не зависит.
   Троули приблизился ко мне еще на шаг, и с еще большим раздражением сказал:
   – Так ли это на самом деле? Неужели Царица богов, способная воскрешать мертвых, накладывать на людей ужасные проклятия и отдавать приказы шакалу Анубису, не может сделать так, чтобы сбылось ее же предсказание?
   Я кинула в сторону Стилтона испепеляющий взгляд – после этих слов Троули мне стало ясно, что кто-то докладывает ему о каждом моем шаге. Может это не Стилтон? Сомневаюсь. Что же касается Стилтона, то он, будто прочитав мои мысли, энергично и отрицательно качнул головой.
   – Во-первых, в прошлый раз я уже говорила вам, что я не Царица богов, а просто девочка, научившаяся снимать проклятия. И больше ничего.
   – Как же тогда вам удалось оживить мертвую мышь? – спросил Троули, сверля меня своими безумными глазами.
   – Мышь просто была без сознания, – солгала я.
   – А что вы сделали с тем мужчиной на пристани, который покрылся волдырями? Только не вздумайте отрицать это. Один из Скорпионов слышал, как тот мужчина кричал, что вы наложили на него проклятие.
   Та-ак… если поверить Стилтону, то кто же тогда так любит собирать сплетни?
   – Я здесь ни при чем, – возразила я. – Тот мужчина просто схватился за проклятый предмет, и от этого покрылся волдырями.
   Троули подошел еще на шаг ближе ко мне, и я едва удержалась, чтобы не отступить назад.
   – Если вы не Царица богов, почему шакал Анубис подчиняется вам, словно обычная собачонка?
   Ну, что на это скажешь? Остается только блефовать и прикидываться полнейшей дурочкой.
   – Шакал? Какой еще шакал?
   Троули резко дернул головой, и по этому знаку за плечом Гроссмейстера сразу возник Бэзил Уайтинг с горящими на худом заостренном лице глазами.
   – Прошу вас, расскажите Розе Утреннего света о том, что вы видели на пристани Принца Альберта две недели назад, – приказал Троули.
   – Я был там, и сам видел мужчину, которого она прокляла. Он охлаждал в реке свои волдыри. А примерно через полчаса началась суматоха на палубе парохода, который стоял у причала…
   – На корабле, – поправила я.
   Уайтинг сбился, уставился на меня и спросил:
   – Что?
   – На корабле, а не на пароходе, – пояснила я.
   – Тихо! – рявкнул Троули и кивнул Уайтингу: – Продолжайте.
   – В разгар суматохи появился шакал. Он нес в пасти длинную палку, или трость, или что-то еще в таком роде. Я решил двинуться следом, и шакал привел меня от паро… корабля к Музею легенд и древностей. Шакал проскочил внутрь через разбитое окно. Я тоже хотел войти в музей, но меня остановил сторож и сказал, что музей закрыт.
   Да, плохо все складывалось. Совсем плохо. А я-то надеялась, что никто не заметил пробегавшего по Лондону Анубиса. Во всяком случае, тот, кто мог бы связать его со мной.
   – Э… – промямлила я. А что я могла сказать?
   – Сэр, – неожиданно вмешался в разговор Стилтон.
   – Что? – недовольно повернулся к нему Троули.
   – У нас очень мало времени, – сказал Стилтон, затягивая под подбородком свой плащ.
   Троули пристально уставился на Стилтона, словно стремясь подчинить его волю своей (у нас это называется «гляделки»), но в конечном итоге проиграл, и отвел взгляд в сторону.
   – Если времени мало, – сказал Троули, – тогда начнем церемонию.
   Я была так рада передышке, что довольно спокойно перенесла следующие полчаса, наблюдая за тем, как взрослые мужчины изображают из себя древних египтян, размахивают в воздухе цветущими ветками, нелепо топчутся и завывают вместо заклинаний какую-то галиматью о милости богов, великих тайнах и прочую чушь.
   В конце этого представления они сложили свои украшенные цветами палки к моим ногам, а сверху на них грохнулся сам Троули.
   – Поднимитесь, – сердито прошептала я ему.
   – Вы должны поднять меня, о Исида. Поднимите меня, возвысьте, как восходящее к зениту Солнце, и это станет началом Эры Гора.
   О, боже, как же мне все это надоело! Я наклонилась, схватила Троули за его мясистую руку и потянула вверх – честно признаюсь, что не слишком мягко потянула, скорее, дернула. Троули качнулся, затем поднялся на ноги и принялся разглаживать свои одежды.
   – Заря Эры Гора зажглась, – громко объявил он. – Слава!
   Все остальные дружно прокричали:
   – Слава! Да здравствует Эра Гора!
   А затем наступила тишина, и я с надеждой спросила:
   – Это все? Мы можем идти?
   Троули стоял, запрокинув голову, с закрытыми глазами, и, похоже, вовсе не собирался открывать их. Стилтон снова взял инициативу в свои руки – он вышел вперед и извиняющимся тоном произнес:
   – Ее родители, вероятно, уже хватились ее.
   Не думала, чтобы это могло оказаться правдой, однако была благодарна Стилтону за то, что его слова вывели Троули из спячки.
   – Хорошо, – сказал Гроссмейстер. – На сегодня мы закончили.
   Троули приблизился ко мне и жестко сказал, глядя на меня сверху вниз:
   – А в следующий раз принесите с собой жезл, о котором говорил Уайтинг. Я хочу сам взглянуть на него, даже если он, как вы утверждаете, не способен воскрешать мертвых.
   – Я постараюсь, – ответила я, коротко поклонившись. Я не стала говорить, что жезла у меня больше нет, что его забрал на хранение Вигмер. – Правда, незаметно уйти из музея со штуковиной, которая выше меня, будет куда сложнее, чем без нее, – предупредила я.
   – Отвезите ее домой, – вздохнув, приказал Троули, обращаясь к Стилтону.
   Гроссмейстер выглядел очень рассерженным, а мне не хотелось настраивать против себя такого непредсказуемого психа, как Троули, поэтому я решила немного подсластить наше расставание.
   – Мне очень жаль, сэр, – сказала я, – но ребенку намного труднее располагать собой, чем взрослому. И если родители обнаружат мое сегодняшнее отсутствие, и еще больше ограничат мою свободу, нам вообще будет трудно вновь увидеться с вами.
   – Да, да, – казалось, мне удалось немного успокоить Троули, но он тут же снова завелся и добавил, глядя на меня своими сумасшедшими глазами: – Но мы с вами еще обязательно встретимся. И очень скоро.
   – Разумеется, мистер Троули, – на этот раз я сделала перед ним книксен. – Буду очень рада этой встрече.
   – Тефен, – повернул Троули свою голову в сторону Эдгара. – Отвезите ее домой.
   – Слушаюсь, сэр. Прошу вас, Роза Света, – сказал Стилтон, при этом его губы так мерзко скривились, что мне стоило труда сдержаться и не ткнуть в них кулаком. Вместо этого я спокойно подошла к Стилтону и двинулась вместе с ним по коридору. Вскоре мы добрались до входной двери, и здесь Стилтон притормозил, начал шарить у себя по карманам в поисках повязки.
   Я же воспользовалась этой заминкой, открыла дверь и вышла наружу с незавязанными глазами.
   – Мисс Тео! – испуганно воскликнул Стилтон.
   – Поздно, – озорно хихикнула я. – Я уже все увидела. Так что хватит копаться, поехали в музей.
   Мы двинулись к карете, и по дороге я еще раз быстренько огляделась по сторонам. Это был тихий, ухоженный уголок в фешенебельном районе Лондона, неподалеку от Фицрой-сквер, если не ошибаюсь. Кто бы мог подумать, что в таком симпатичном месте может скрываться такая дрянь, как храм Черного Солнца?
   Стилтон нервно огляделся, проверяя, не видит ли кто-нибудь из его дружков, что я иду с незавязанными глазами.
   – Залезайте быстрее, – прошептал он, открывая дверцу кареты. – Пока кучер не увидел.
   Я забралась внутрь кареты. Стилтон приказал кучеру ехать к музею, затем присоединился ко мне, уселся на сиденье и заговорил, тщательно подбирая слова:
   – Я знаю, что всего лишь свел вас с Черным Солнцем. Но я думаю, это очень хорошо, что вы не посещаете их храм, когда меня там нет.
   – Посещаю! Я его не посещаю! Меня сюда привозят, похитив из дома или с улицы!
   – Троули, похоже, совсем зациклился на этом жезле, – озабоченно заметил Стилтон, и его нога принялась непроизвольно отбивать чечетку по полу кареты и остановилась лишь после того, как он вцепился в нее обеими руками.
   – А ведь это вы разболтали ему про мышь, – укоризненным тоном сказала я.
   – Да, вы правы, и мне очень неловко из-за этого. Мне всегда бывает очень стыдно, когда из-за меня у вас случаются какие-то неприятности, Тео.
   – Не лучше ли было вначале подумать, а уж потом «сводить» меня со своим Черным Солнцем?
   – Это, конечно, так, но тогда я пытался защитить вас, – извиняющимся тоном ответил Стилтон. – И мои возможности были очень ограниченны.
   – Верно. Я как-то забыла об этом.
   Действительно, если бы не Эдгар, кто знает, чем бы все закончилось в тот вечер, когда Змеи Хаоса напали на кеб, в котором я ехала.
   Когда мы подъезжали к музею, я увидела припаркованную возле крыльца большую карету. Бабушка Трокмортон! Мое сердце упало, и даже время, проведенное в компании Алоизия Троули, неожиданно перестало казаться таким уж невыносимым.

Глава пятая. Генри делает неожиданное открытие

   Я открыла входную дверь музея и осторожно заглянула внутрь. В холле царила суета, по всему полу стояли наполовину собранные полки для экспонатов и распакованные ящики. Поначалу мне показалось, что в холле никого нет, но потом я заметила Клайва Фагенбуша, он спускался по лестнице с огромным ящиком в руках.
   Он моментально напал на мой след, словно охотничья собака, обнаружившая дичь.
   – Где вы пропадали? Ваши родители и бабушка уже обыскались вас, – сказал Фагенбуш таким тоном, словно заранее радовался тому, что мне сейчас влетит.
   – Гулять ходила, – ответила я. Мне казалось, что в музее я не была уже несколько дней, хотя на самом деле прошло не больше двух часов.
   Фагенбуш с недоверием посмотрел на меня и пробормотал что-то неразборчивое. О моих тайных делах ему было известно больше, чем кому-либо другому, поэтому, честно говоря, у него было достаточно оснований не верить мне. Фагенбуш поставил свой ящик на пол и подошел ближе ко мне. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что рядом никого больше нет, он негромко спросил:
   – У вас есть что-нибудь для Вигмера? Я передам.
   – Нет. Ничего нет, – ответила я, обогнула стоявший у меня на пути ящик и хотела отправиться в нашу семейную гостиную, но Фагенбуш преградил мне дорогу.
   – Предполагалось, что вы будете передавать Вигмеру сообщения каждый день. Через меня, – напомнил он, разочарованно поводя своим длинным носом. – Вам удалось обнаружить что-нибудь еще в подвале? Что-то такое, что мог там спрятать Август Мунк?
   – Больше ничего, – ответила я. – Можете передать Вигмеру, что я все еще продолжаю поиски.
   – Поскольку вам ничего не удается найти, возможно, к этому делу нужно подключить кого-нибудь более опытного. Вы вполне могли чего-то просто не заметить.
   – По-моему, Вигмер считает, что я сама вполне могу справиться с этим заданием, – ответила я, приподняв бровь так, как обычно это делает мама.
   – Не каждому удается так легко заморочить Вигмеру голову, как вам, – презрительно поджал губы Фагенбуш. – Между прочим, если вы уж настолько заслуживаете доверия, зачем вам потребовалось сегодня тайком сбегать из музея?
   Выслеживает меня, ищейка.
   – Полагаю, это вас не касается.
   – Вигмер дал мне задание, и я не намерен его провалить, независимо от того, что я о вас думаю, – холодно заметил Фагенбуш, пристально глядя мне в лицо. – Я должен передавать Вигмеру сообщения от вас и не позволю какой-то одиннадцатилетней девчонке испортить мою карьеру в Братстве. Вы меня поняли? Либо вы будете выполнять этот приказ Вигмера, либо нас обоих ждут неприятности.
   – Ну, это мы еще посмотрим, – пробормотала я себе под нос.
   – Что вы сказали, я не понял?
   – Говорю, мою кошку вы не видели? Нигде не могу найти ее с самого утра.
   Прежде, чем Фагенбуш успел что-нибудь ответить, до нас долетел громкий властный голос:
   – Ну, где же эта девчонка?
   Бабушка. Я редко бываю рада ее визитам, но сегодня она появилась на сцене как нельзя кстати. Фагенбуш одарил меня мрачным взглядом и неохотно поплелся к лестнице за следующим ящиком.
   Тем временем бабушкин голос продолжал:
   – Когда не нужно, она вечно вертится под ногами, а когда нужно, нигде ее не найдешь. С ней всегда так.
   Тут меня посетила ужасная мысль – а что, если бабушка приехала не одна? Что, если она привезла с собой очередную гувернантку? Я уже подумала, не забиться ли мне куда-нибудь подальше, но бабушка уже вплыла в холл, таща за собой на буксире папу. Он выглядел совсем потерянным.
   – Я не знаю, где она может быть, мама, – лепетал он на ходу. – Но если вы в следующий раз заблаговременно предупредите нас о своем приезде, мы обязательно позаботимся, чтобы она вышла поздороваться с вами.
   Бабушка остановилась, осмотрела захламленный холл и заметила, поджимая губы:
   – Послушай, Алистер, во что ты превратил свой музей? Это свинарник какой-то. Если уж ты взялся за эту работу, позаботься хотя бы, чтобы у тебя в музее было чисто.
   – Мы готовим новую выставку, мама. Музей закрыт для посетителей, так что никто этого беспорядка не увидит. Кроме тех, кто приходит сюда без предупреждения, – намекнул он.
   – Теодосия! Вот ты где, – увидела меня бабушка и поплыла в мою сторону. – Где ты пропадала? Мы здесь все перерыли, пока искали тебя.
   – Я весь день была в подвале, составляла опись предметов, которые там хранятся, – невинно захлопала я глазами.
   – В самом деле? – нахмурился папа. – Но именно в подвале я тебя прежде всего и искал.
   – Ну… – протянула я. – Может быть, я в это время поднималась, чтобы сходить в туалет, и мы разминулись?
   – Это неприлично так говорить! – пристукнула своей тростью бабушка.
   – А как я должна сказать? Что была в клозете?
   – Никак не должна говорить. О таких вещах вообще не упоминают в приличном обществе. А ведь ты всегда так нравилась Сопкоуту. Наверное, он думал, что у тебя и представления какие-то есть в голове, а не только ветер.
   О, нет! Мне вовсе не улыбалось обсуждать с бабушкой адмирала Сопкоута! Она же была по-настоящему влюблена в этого проходимца, оказавшегося слугой Хаоса. И до сих пор думает, что он погиб как герой, хотя на самом деле адмирал просто сбежал вместе со своими дружками, Змеями Хаоса.
   – Какие представления и о чем? – осторожно спросила я.
   – Ну, что ж, – бодро заявил папа, потирая ладони. – Коль скоро она нашлась, я, пожалуй, отправлюсь к себе в мастерскую.
   Струсил, папочка?
   – Хорошо, иди, – отпустила его бабушка. – Я сама найду дорогу назад, когда закончу с Теодосией. Пойдем, девочка. Не будем задерживаться в этом хлеву. Пройдем в гостиную. У меня всего несколько минут, а потом я должна ехать в Адмиралтейство.
   «Слава богу, это ненадолго», – подумала я и покорно поплелась вслед за бабушкой в гостиную, которая всегда служила нашей семье убежищем, где можно укрыться от вечно царящей в музее суматохи.
   – Сядь, – сказала бабушка, когда мы пришли в гостиную, и сама опустилась на обитый красным бархатом стул.
   Я присела на самый краешек своего стула. Почему мне всегда так неуютно в присутствии бабушки?
   – Итак, – бабушка мельком взглянула на меня и тут же уставилась на стоящие на каминной полке часы. – Об адмирале Сопкоуте не поступало больше никаких известий?
   – Мне очень жаль, бабушка, – пролепетала я.
   – Да, да. Но тут уж ничего не поделаешь. Я решила сделать все возможное, чтобы по заслугам почтить его отвагу и патриотизм. Это самое маленькое, что я могу для него сделать, ты согласна?
   – О, да, бабушка.
   Она коротко кивнула, довольная тем, что в кои-то веки у нас с ней не возникло разногласий. Ах, если бы она только знала! Но я не могла, не имела права рассказать ей всю правду. А если бы и могла – сказала бы я ей все, что знаю? Вряд ли. Трудно даже вообразить, что стало бы с бабушкой, узнай она о том, что человек, которого она так любила, оказался врагом, предателем?
   – И что вы решили? – спросила я.
   Бабушка встала со стула, подошла к камину и торжественно объявила:
   – Это будет нечто грандиозное, я полагаю. Похороны по высшему разряду. С большим духовым оркестром. Может быть, я добьюсь, чтобы произвели салют из орудий. Сорок один залп, как национальному герою. А разве Сопкоут не был таким героем?
   – Но, бабушка… – начала я, но вовремя притормозила. – Многих героев хоронят и без орудийного салюта, разве не так? В противном случае, пушкам пришлось бы палить едва ли не каждый божий день. Наверное, существуют строгие правила насчет того, кого хоронить с такими почестями, а кого нет, как вы думаете?
   – Ты говоришь точь-в-точь как те чиновники из Адмиралтейства, – хмуро покосилась на меня бабушка.
   – Простите?
   Бабушка вздохнула и снова повернулась лицом к камину.
   – В Адмиралтействе разрешили – не без труда, надо заметить, – чтобы я организовала отпевание Сопкоута. Однако запретили проводить его в последний путь в Вестминстерском аббатстве и не позволили провезти его гроб по Лондону на орудийном лафете. Мне не понятно, почему они так уперлись, но я все равно не отступлюсь. Я не позволю им с таким пренебрежением отнестись к его памяти.
   Не знаю, каким образом удалось бабушке добиться в Адмиралтействе разрешения провести торжественное отпевание Сопкоута. Очевидно, такое разрешение дал ей кто-то из тех, кому неизвестна истинная причина его исчезновения. Поскольку я дала себе слово обходиться с бабушкой как можно тактичнее, я осторожно заметила:
   – Может быть, дело не в том, что кто-то недооценивает героический поступок адмирала, а в том, что отсутствует его… тело?
   – В любом случае, это непростительно. Ну, ладно. Итак, я заказала гроб из красного дерева, обитый внутри шелком. Без кружев. Я решила, что кружева Сопкоут не одобрил бы. Медную табличку на гроб с именем адмирала, медные ручки. Покров на гробе тоже будет шелковый, а не бархатный – я подумала, что так будет правильнее, потому что на дворе уже весна. Ты согласна со мной?
   Я решила не повторять лишний раз о том, что этот роскошный гроб все равно останется пустым, и потому лишь молча кивнула.
   – Я наняла катафалк. С шестью лошадьми. Они пытались уговорить меня на четверку лошадей, но я решила, что Сопкоут заслуживает как минимум шести. Еще я заказала черные креповые вуали, черные перчатки и траурные повязки, их раздадут всем, кто придет на прощание с адмиралом. Можно еще добавить плюмажи из черных страусиных перьев. С ними похороны будут еще величественнее, как ты думаешь?
   – Честно говоря, бабушка, не знаю. Я еще никогда не была на похоронах.
   – Ну, конечно! – сказала бабушка, поворачиваясь ко мне. – Ведь тебя еще на свете не было, когда скончался мой дорогой муж, – она ненадолго замолчала, ее глаза затуманились. – Да, вот это были похороны, – она даже прищелкнула языком. – А тебе, если ты никогда не была на похоронах, нужно будет сшить подходящее траурное платье.
   – Траурное платье?
   – Разумеется. На похоронах ты должна быть, как все, в черном. Через день-два я приеду с портнихой, она снимет с тебя мерку.
   По-моему, бабушка собралась дальше развивать эту мысль, но ее прервал грохот распахнувшейся входной двери в музей, от которого мы обе подпрыгнули на месте.
   – Какого черта… – начала было бабушка, но ее перебил звонкий голос:
   – Есть кто-нибудь в этом заброшенном сарае?
   – Генри? – ахнула я и побежала к двери. Там уже стоял мой брат и, подбоченившись, смотрел по сторонам.
   – Это что здесь за шум-гам? – крикнул выбежавший на лестницу папа.
   – Это Генри, папа, – сказала я ему. – Приехал на пасхальные каникулы.
   – Я приехал сюда прямо с вокзала, с вещами, – сказал Генри и продолжил, отыскав меня взглядом: – Потому что кое-кто забыл напомнить, что меня нужно встретить с поезда. Кстати, мне нужно заплатить за кеб.
   – Теодосия! – укоризненно воскликнул папа, скатываясь вниз по лестнице. – Почему ты не напомнила нам о том, что нужно встречать Генри?
   Я раздраженно хмыкнула. Почему я обо всем всегда должна помнить и напоминать другим? И разве я не могу о чем-то забыть, когда у меня самой столько дел, что голова идет кругом?
   – Где мои деньги, парень? – спросил кучер кеба, просовывая голову в дверь. – Ты сказал, что здесь кто-нибудь заплатит. Сколько мне еще ждать?
   – Сейчас, – сказал Генри и повторил, обращаясь ко мне: – Мне нужно заплатить за кеб.
   – У меня нет денег, ты же знаешь, – сказала я. – Папа! Генри нужно заплатить за кеб!
   – Маленький мальчик сам нанимал кеб? – потрясенно воскликнула бабушка. Она вышла в холл следом за мной и теперь стояла, поводя из стороны в сторону своим длинным носом.
   Папа вышел за дверь расплатиться с кучером, бабушка осторожно пробиралась среди стоящих повсюду ящиков, а Генри тем временем направился прямиком ко мне.
   – Я думал, что между нами теперь все по-другому, но вижу, что ошибался. Ты опять взялась за старое.
   – Нет, Генри. Честное слово, я просто забыла…
   – Забыла? Ты? Мисс-всезнайка? Ха-ха-ха. Ты всегда грозилась, что забудешь напомнить обо мне маме и папе, но почему именно в этот раз?
   – Да нет же, нет. Понимаешь… – ну, как мне было объяснить ему? Я просто не знала, с чего начать.
   – Да что тут понимать, и так все ясно. Забыла, значит.
   Ненавижу, когда Генри оказывается прав. А еще больше ненавижу, когда он оказывается прав, а я нет. Ведь, по правде говоря, я действительно забыла. И бабушка здесь ни при чем. И даже похитившие меня Скорпионы.
   Прежде чем мы смогли продолжить наше препирательство с Генри, к нам подошла бабушка и принялась ворковать над ним, а Генри жмурил от удовольствия глаза – точь-в-точь как Исида возле блюдца со сливками. Ну, что ж, по крайней мере, теперь можно было потихоньку улизнуть.

   Я зашла за одну из колонн, надеясь незамеченной отправиться дальше. Прежде всего, я намеревалась посидеть в библиотеке и попробовать разобраться с ритуалом предсказания, который как под копирку проводили Ови Бубу и Троули. Мне очень хотелось узнать, как и почему такое же – слово в слово – предсказание дали и мы с Крысенышем.
   Я уже выходила из холла, когда едва не столкнулась с Викери Вимсом – он прошагал мимо, чуть не задев меня локтем, но даже не заметил этого, так высоко был задран его нос. Мерзавец. Я притормозила, чтобы посмотреть, что нужно Вимсу в холле. Там он прямиком направился к папе, походя взглянув на Генри так, словно это был не мой брат, а какая-нибудь дрянь, которую притащила с помойки Исида.
   – Простите, сэр, – прокашлявшись, обратился Вимс к папе.
   Папа только что вернулся с улицы после того, как проводил бабушку Трокмортон, и потому откликнулся довольно раздраженно.
   – Что там у вас, Вимс?
   Вимс еще раз прокашлялся, прикидываясь, что ему неприятно то, о чем он собирается сообщить. Однако злорадный блеск в его глазах говорил об обратном.
   – Мы получили записку от лорда Чадли, сэр. Он напоминает о том, что совет директоров все еще ожидает инвентарную опись, которую наш музей должен был представить к пятнице.
   После недавнего скандала, когда в холл нашего музея сходились мумии со всего Лондона, и кратковременного ареста папы, которого полиция заподозрила в причастности к этому происшествию, совет директоров музея потребовал представить ему полную и подробную опись всех хранящихся у нас артефактов.
   Такую опись в нашем музее не составляли уже много лет – если вообще составляли когда-нибудь. Предполагалось, что подобная опись может пригодиться на тот случай, если какой-нибудь артефакт вдруг захочет уйти из нашего музея. О том, что до этого артефакты приходили только к нам, члены совета директоров то ли забыли, то ли им было на это наплевать.
   Папа вздохнул и ответил, почесывая пальцами в затылке.
   – Да, да, Вимс. Но, как вы сами видите, я сейчас несколько занят подготовкой к открытию нашей новой выставки.
   – Конечно, я понимаю, сэр. Но до открытия выставки еще две недели, а опись нужно было представить совету директоров еще три дня назад. Мне кажется, вся проблема здесь в умении правильно распределить время…
   – Благодарю вас, Вимс, – оборвал его папа тоном, в котором не чувствовалось ни капельки благодарности. – Я сам отправлю опись Совету.
   Вимс недовольно поджал губы, холодно сказал «Хорошо, сэр» и пошел к выходу из холла. Интересно, как он умудряется не споткнуться, так высоко задирая свой нос при ходьбе?
   – Теодосия?
   Упс! Приехали!
   – Да, папа?
   – Ты закончила опись в подвале?
   – Почти, папа. Осталась одна, самая последняя, полка.
   – Хорошо, поторопись. Я хочу, чтобы все описи были у меня к концу рабочего дня, тогда я смогу завтра утром завезти их Чадли.
   – Да, папа.
   Работа над описью в музейном подвале была для меня одновременно удовольствием и мукой.
   (Придумать такое задание, пожалуй, под силу только папе!) Подозреваю также, что папа отправил меня в подвал для того, чтобы я все время была занята хоть каким-то делом, раз уж бабушке Трокмортон никак не удается найти гувернантку, которая сможет задержаться у нас.
   А вот с исследованием ритуалов оракула придется подождать. Я развернулась и вместо библиотеки пошла в свою комнатку-кладовку, чтобы взять блокнот, в котором я вела опись.
   В последнее время подвал был заполнен удушливыми испарениями темной магии, но определить, от какого именно артефакта – или артефактов – расходятся эти волны, я пока что не смогла. Поскольку времени у меня было в обрез, я решила использовать все свои запасы воска и провести массовый тест второго уровня по всему подвалу.
   Придя к себе в комнату, я первым делом взяла брошенный на умывальнике блокнот, потом запустила руки в свой саквояж с припасами для снятия проклятий и выудила оттуда полную пригоршню кусочков воска – в основном это были свечные огарки. Вооружившись воском и блокнотом, я отправилась в катакомбы.
   По дороге я все время тихонько звала Исиду, недоумевая, куда она могла подеваться. Обычно Исида всегда выходит приветствовать тех, кто приходит в музей, и мне казалось очень странным, что она не пришла поздороваться с Генри.
   Увы, до самого входа в подвал кошка мне так и не встретилась. Это плохо, потому что я всегда предпочитаю спускаться в катакомбы не одна, а с кем-нибудь.
   Главная проблема с проклятиями в подвале в том, что забытые древние предметы навалены здесь грудой друг на друга, поэтому практически невозможно определить, от какого именно артефакта расходятся во все стороны волны темной энергии.
   Жезл Осириса, который я нашла в катакомбах, был «чистым», а это значит, что обладающие магической силой артефакты не обязательно должны быть проклятыми. Ну, и как отличить такой артефакт от обычного не проклятого предмета?
   Я открыла подвальную дверь, зажгла газовые рожки и ненадолго задержалась, почувствовав волны темной магической энергии. Затем вздохнула, потрогала висевшие у меня на шее амулеты (все три на месте!) и уже занесла ногу, чтобы начать спускаться по лестнице, когда услышала за своей спиной голос Генри:
   – А можно, я тоже пойду?
   Мое сердце подпрыгнуло от радости. Я уже говорила о том, что всегда чувствую себя намного лучше, если спускаюсь в подвал не одна, а с кем-нибудь, даже если мой компаньон – всего лишь Генри.
   – Конечно, можно, – ответила я. – Если хочешь, конечно. Только я думаю, что в подвале тебя мало что заинтересует.
   – Все равно мне в этом старом сарае делать нечего, – пожал плечами Генри.
   – Ну, хорошо, пойдем. Только ты должен надеть вот это, – я сняла со своей шеи один из амулетов и протянула его брату.
   Генри отпрянул так, словно я предложила ему выпить рыбьего жира.
   – Я не надену твое дурацкое ожерелье, – твердо заявил он.
   – Это не ожерелье, Генри, – терпеливо объяснила я. – Это защита. Помнишь, я дала такой амулет Стоуксу, когда его ранили во дворе храма Святого Павла?
   – Прекрати, воображала, – тряхнул головой Генри. – Никого ты не обманешь своими разговорами про тайны, волшебство и прочую чушь. Только сама выглядишь от этого дура дурой.
   И прежде, чем я успела остановить его, Генри протиснулся мимо меня и сбежал вниз по ступенькам. А я так обиделась на Генри, что даже подумала: «Ну и ладно! Вот подцепит здесь какое-нибудь проклятие, будет знать, кто здесь воображала и дурак!», но тут же опомнилась, спохватилась и бросилась вслед за братом. Соскочив с лестницы, я не остановилась, но пролетела вперед и врезалась в спину Генри.
   – Глаза протри! – буркнул он, отпихивая меня.
   – Прости, – пробормотала я, ухватилась за брата, делая вид, что потеряла равновесие, и в этот момент незаметно сунула в карман Генри один из своих амулетов. Сделав главное на тот момент дело, я перевела дух и осмотрелась вокруг.
   Свет газовых рожков не долетал до дальних углов подвала, там лежали густые тени. Непростые это были тени, непростые. В их глубине что-то явно шевелилось – я поежилась, представив, что могло бы случиться с Генри, не положи я ему в карман амулет-оберег. Сам Генри в это время принюхался, наморщил нос и сказал:
   – Мокрой псиной воняет.
   Мои глаза тут же повернулись к статуе Анубиса, сидевшей на жертвеннике с канопами. Нет, слава богу, шакал оставался каменным и неподвижным, не шевельнул ни усом, ни кончиком хвоста. Собственно говоря, шакал ни разу не оживал с того дня, когда я спрятала в его жертвенник золотой шар Ра, но я все время приходила сюда одна, а сегодня со мной был Генри, и его «ка» – дух второго человека – мог повлиять на Анубиса самым непредсказуемым образом.
   У некоторых людей «ка» обладает способностью пробуждать проклятия, остававшиеся до этого не активными десятки и сотни лет. Но вот появляется такое «ка», и древняя магия оживает в волнах его энергии, расцветает, как бутон под лучами весеннего солнца.
   – А что здесь делает твоя кошка? – спросил Генри, указывая на лежащую между вытянутыми передними лапами каменного шакала Исиду.
   – Действительно, что ты здесь делаешь, Исида?
   Она подняла голову, посмотрела на меня своими золотистыми глазами и приветственно мяукнула.
   А Генри присвистнул, и этим отвлек мое внимание от кошки. Я увидела, какими округлившимися глазами уставился мой брат на стоящие у стены мумии.
   – Да, – сказал он, наконец, – теперь я понимаю, почему ты называешь это место катакомбами. Просто мурашки по коже.
   Меня слегка порадовало то, что Генри наконец-то почувствовал себя в подвале не в своей тарелке. Раньше за ним этого не водилось.
   – А что я тебе говорила, – сказала я, направляясь к полкам в дальнем углу подвала – именно там я нашла в свое время жезл Осириса. С тех пор я успела узнать, что жезл был частью целой партии артефактов неизвестного происхождения, и теперь собиралась разобраться со всей этой кучей. Именно поэтому я так и тянула с описью этих полок. Если там обнаружатся еще какие-нибудь магические предметы, я не буду торопиться кричать об этом на весь мир. Лучше припрячу до тех пор, пока можно будет переправить их в Братство избранных хранителей.
   Я взглянула через плечо на Генри – он продолжал рассматривать стоящие в ряд мумии, уделяя особое внимание той, что не так давно была известна как Тетли.
   – По-моему, этот тип не похож на остальных, – сказал брат.
   – Ты прав, Генри. Эта мумия совсем из другого времени.
   Интересно, узнает ли его Генри? Он видел Тетли только раз, пока тот еще был жив, и мы преследовали его. Чем дольше брат рассматривал Тетли, тем больше это начинало меня беспокоить.
   – Эй, – сказала я, протягивая Генри вырванный из моего блокнота чистый листок. – Ты мог бы переписать сюда все оружие, которое свалено там в углу? У меня до этого никак руки не доходят.
   На самом деле, все это оружие я давно уже переписала, просто знала, что смогу таким способом надолго занять Генри.
   – Оружие? – оживился Генри. Он взял у меня листок и направился к углу подвала.
   Убедившись, что брата теперь за уши не оттащишь от его любимых железок, я занялась последней неизученной полкой. Наводя в подвале по ходу описи некоторое подобие порядка, я свалила на эту полку кучу разного хлама, в основном это были каменные таблички со стершимися на них надписями и отколотыми уголками.
   Надеясь отыскать среди них что-то ценное, я взяла в руки первую табличку. На ней был изображен фараон, подносящий чашу с вином богу Амон-Ра.
   По всей видимости, табличка относилась к периоду Нового царства, но я не почувствовала никаких признаков того, что она может обладать какими-то магическими свойствами. Правда, когда я нашла жезл Осириса, он тоже поначалу не выглядел магическим предметом, я случайно «включила» его, когда по наитию вставила в украшавшую жезл голову шакала найденный поблизости золотой шар бога Ра. Я повертела в руках табличку, размышляя над тем, что могло бы активировать ее, если она в самом деле обладает какими-то необычными свойствами. Помяла табличку в руках, слегка потрясла ее, но ничего не произошло. Перевернув табличку, я обнаружила в ней маленькое отверстие, в которое, возможно, вставлялся ключ, и больше ничего. Если и можно было «включить» эту табличку, я не имела ни малейшего понятия, как это сделать.
   Бросив быстрый взгляд на Генри (в данный момент он увлеченно размахивал ритуальным ножом конца бронзового века), я взялась за следующую табличку. На ней был изображен фараон с короной владыки Верхнего Египта на голове. С одной стороны рядом с фараоном стоял бог мудрости Тот с головой ибиса, с другой, почти обнимая фараона, стоял бог Гор с головой сокола. И вновь никакого намека на то, что эту табличку можно активировать… но постойте! Ведь «включить» магический артефакт можно не только механическим способом. Такие предметы могут реагировать и на энергию бесплотных тел – чье-то «ба», «ка» или что-то подобное.
   Я вспомнила, как однажды случайно наклонилась слишком близко к одному бронзовому сосуду, и мое дыхание активировало проклятие, скрытое в нацарапанных на стенке сосуда иероглифах.
   После этого пустой до этого сосуд наполнился какой-то бурлящей мерзостью, напоминающей лягушачью слизь. Я приблизила лицо к табличке, которую держала в руках, осторожно подула на нее и стала ждать.
   Нет, с этой табличкой от моего дыхания ничего не произошло. Не желая так просто отступаться, я поднесла табличку к одному из газовых рожков – может быть, свет, имитирующий энергию Солнца, разбудит наложенное на табличку проклятие или «включит» ее магические свойства.
   – Защищайся! – нарушил тишину подвала голос Генри. Я обернулась и увидела приближающийся к моей голове наконечник копья. Я инстинктивно прикрылась табличкой, чтобы отвести удар. Копье ударило табличку, и она с грохотом повалилась у меня из рук на пол.

Глава шестая. Изумрудная табличка

   Генри испуганно посмотрел на наконечник копья, который слегка согнулся от удара.
   – Откуда мне было знать, что ты отобьешь копье своей дурацкой табличкой? – сказал он.
   – А что мне было делать, если ты метил мне копьем в голову? Между прочим, я и не думала об этой табличке, просто инстинктивно прикрылась тем, что оказалось в руках.
   Я присела посмотреть, что случилось с табличкой. Она треснула посередине.
   – Генри, ты разбил ее!
   – Может, не совсем, – Генри поставил копье в угол и присел рядом со мной. – А что, если ее склеить?
   – Надеешься, этого никто не заметит? Я так не думаю.
   – Ну, наверное, это не больно ценная табличка, если валялась здесь бог знает сколько времени.
   – Все артефакты ценные, Генри, – я подняла табличку, и у нее тут же отвалился верхний правый угол. От удара копья табличка пострадала сильнее, чем мне показалось на первый взгляд.
   – Эй, смотри! – указал пальцем Генри. Под отвалившимся уголком показался тусклый темно-зеленый камень.
   Я удивленно нахмурилась и поднесла табличку ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть ее. Генри тоже подсунулся и засопел.
   – Эй, не дыши на меня, – сказала я.
   – Прости. А как ты думаешь, что там внутри?
   – Не знаю. Но, похоже, что там другая табличка, чем-то обмазанная сверху.
   – В таком случае я не вред причинил, а сделал открытие, – быстро нашелся Генри.
   – Не уверена… – протянула я, не желая так легко сдаваться без боя.
   – Нет, открытие. Смотри! – он выхватил табличку у меня из рук, положил на пол и принялся отламывать остатки верхнего слоя штукатурки.
   – Остановись, Генри! Это так не делается.
   Но было поздно. Не прошло и десяти секунд, как табличка была полностью очищена от верхнего слоя. Штукатурка слетала с нее легко, словно шкурка с апельсина, и под ней открылся тусклый зеленый камень.
   Мне трудно было сказать наверняка, что это был за камень, но самым удивительным было то, что на его поверхности были вырезаны знаки. Таких значков я еще никогда не видела, и они совершенно не напоминали хорошо известные мне египетские иероглифы, и это показалось мне очень странным, потому что среди непонятных значков встречались также знакомые фигурки египетских богов. Я сразу распознала Тота с головой ибиса – он протягивал что-то другому богу, Гору с головой сокола. Тот и Гор стояли на фоне трех горных пиков, а сверху на них опускались лучи солнечного бога Ра.
   – Это важное открытие, правда, Тео? – с надеждой спросил Генри, распрямляясь.
   – Пожалуй, – неохотно согласилась я, но тут же добавила: – Только сделал ты его совершенно не по правилам. Открытие… Да, можно сказать, что это в некотором роде действительно открытие.
   В этот момент у нас над головой скрипнули ступени, и я инстинктивно вскочила так, чтобы прикрыть собой зеленую табличку.
   Это оказался Эдгар Стилтон. Он успел спуститься до предпоследней ступеньки, и я с облегчением заметила, что смотрит он не на нас, а на стоящие вдоль стены мумии. Прежде всего, на мумию Тетли.
   – Стилтон, что вам нужно здесь, в подвале? – мой вопрос прозвучал довольно резко, но я же помнила, что именно Стилтон постоянно шпионит за мной, и что именно он навел Алоизия Троули на мысль о том, что я владею магией.
   – Ваши родители попросили, чтобы я разыскал вас и передал, что они собираются ехать домой, и… О, что это вы тут нашли? – он уставился на зеленую табличку и подошел к тому месту, где стояли мы с Генри.
   Не раздумывая, я наклонилась, подняла тяжелую табличку с пола и крепко вцепилась в нее обеими руками.
   – Ничего, – ответила я, бросив предостерегающий взгляд на Генри. – Это просто одна из табличек с этой полки.
   Я попыталась повернуться, чтобы положить табличку назад на полку, но Стилтон протянул руку и задержал меня.
   – Можно мне взглянуть? – нетерпеливо спросил он, и я вспомнила, что Стилтон способен чувствовать странные и магические артефакты почти так же хорошо, как я. Правда, сам он об этом не знал, но я-то знала! Стилтона всегда начинает корежить и передергивать, когда он оказывается вблизи проклятого предмета. Очень ценное свойство, особенно в нашем музее.
   Стилтон взял зеленую табличку у меня из рук, и мне стоило большого труда удержаться, чтобы не вырвать ее обратно. Я следила за лицом Стилтона – вначале он смотрел на табличку просто с интересом, как ученый, но вскоре это выражение сменилось благоговейным ужасом. Потом он перевел взгляд на меня.
   – Вы понимаете, что вы нашли, Тео? – спросил Стилтон. Свет газовых рожков отражался от таблички и придавал его лицу жуткий зеленоватый оттенок.
   – Если быть точным, это я нашел ее, – поспешил похвастаться Генри.
   – Нет, не знаю, – сказала я, толкая локтем брата. – А вы?
   Стилтон вновь со священным трепетом уставился на табличку.
   – Полагаю, что да. Если не ошибаюсь, вы только что нашли Табулу Смарагдина, или Изумрудную табличку, предмет, за которым сотни лет охотятся все маги и алхимики.
   – Вот как, – с затаенной тревогой ответила я. Из своего опыта общения с Тайным Орденом Черного Солнца я хорошо успела усвоить, что чем сильнее маги интересуются каким-то предметом, тем больше вероятность того, что этот предмет очень опасен или обладает какими-нибудь сомнительными свойствами.
   – А что она может? – спросил Генри.
   Очевидно, услышав голос Генри, Стилтон вспомнил о том, что в его присутствии мы с ним не можем говорить свободно. Он моргнул, перевел взгляд на Генри, затем улыбнулся и ответил:
   – Считается, что на этой табличке записана формула превращения любого металла в золото.
   – Золото, – зачарованно выдохнул Генри.
   – Но алхимия – это чепуха, не правда ли? – нахмурившись, спросила я, глядя на Стилтона. – Древняя глупая наука, которую все давно осмеяли и забыли, верно?
   – Не знаю, не знаю, мисс Тео. Некоторые продолжают верить, что в этой, как вы говорите, «глупой науке» можно найти немало ценного.
   Я многозначительно прокашлялась и перехватила взгляд Стилтона.
   – Ну, да, правильно, – понял меня Стилтон. – Полная чушь эта алхимия. Пережиток темного прошлого.
   – Благодарю вас, Стилтон, – сказала я. Не хватало еще, чтобы он забивал этой чушью голову Генри.
   – Но если даже эта формула – чушь, то, может быть, эта табличка из изумруда имеет какую-то ценность сама по себе? Я думаю, она может стоить целое состояние, – сказал заметно погрустневший Генри.
   – Это да, так оно и есть, – признал Стилтон. Ну, совершенно никакой помощи от него не дождешься!
   – Вы сказали, что наши родители собираются уезжать? – спросила я, беря инициативу в свои руки.
   – О, да, да. Когда я шел сюда, они уже направлялись к выходу.
   – Тогда нам лучше поторопиться, Генри. Мне не хочется, чтобы они нас здесь забыли, – сказала я и добавила, обернувшись к Стилтону: – Еще раз спасибо, Стилтон. Вы не могли бы передать им, что мы уже идем? И очень прошу вас, не говорите пока что никому – никому, вы понимаете? – о том, что мы нашли эту табличку. Я хочу преподнести сюрприз своим родителям.
   – Конечно, мисс Тео, – ответил Стилтон. – Никому ни слова.
   После этого он подмигнул мне. Или его перекосило – точно не могу сказать.
   – Генри, сложи на место оружие, и идем, – сказала я, глядя на поднимавшегося по лестнице Стилтона.
   Генри надулся и, нарочно шаркая ногами по полу, поплелся в свой угол, собирать оружие. Как только он повернулся ко мне спиной, я засунула табличку под лежавший на полке лист старой фанеры.
   Хоть я и допускала, что Стилтону можно доверять – по крайней мере, больше, чем многим другим, – табличку лучше все-таки спрятать. Так оно надежнее будет.
   Затем я подошла к копавшемуся в углу Генри, подтолкнула его локтем, чтобы он пошевеливался, и оглянулась в поисках Исиды, которая вновь куда-то испарилась. Мне не хотелось запирать ее одну в подвале на всю ночь, но потом я подумала, что если она сама сумела пробраться сюда, то сможет и выбраться.
   Когда мы с Генри вылезли из подвала, в коридоре никого не было.
   – Может быть, они ждут нас у входа? – предположила я. Но в холле родителей тоже не оказалось, и мы поспешили с братом в гостиную, надеясь найти их там. И действительно нашли.
   – Объясни, почему мы не можем остаться в музее на ночь? У нас столько работы, – ворчал папа, пытаясь попасть рукой в рукав пальто. – Чтобы подготовить эту выставку, и шести недель не хватит, а у нас их всего две.
   – Но, дорогой, – отвечала мама, заматывая шею шарфом. – Генри только сегодня вернулся домой, его не было с самого Рождества.
   – Проклятье! Я совсем забыл о нем.
   Ну, что ж, по крайней мере, я не единственный ребенок, о котором то и дело забывают, и то приятно.
   – Просто ты заработался, – сказала мама. – Тебе нужно хорошенько выспаться. Ну, пойдем искать детей.
   Не желая, чтобы нас поймали подслушивающими под дверью, я влетела в гостиную, таща за собой Генри.
   – А вот и мы! – весело объявила я.
   – Явились – не запылились, – грубовато буркнул папа, но его грубость была наигранной, потому что он тут же подошел к Генри и ласково потрепал его по волосам. Как я завидовала в эту минуту своему брату! Почему, черт побери, девочкам нельзя носить короткие волосы, чтобы их тоже можно было потрепать по голове? Папа, наверное, почувствовал мое огорчение, потому что обнял меня за плечи и бодрым тоном воскликнул:
   – А теперь поедем, сообразим что-нибудь вкусненькое на ужин!

Глава седьмая. Незваный гость

   – О, нет, только не это. Неужели опять? – простонала мама.
   А папа побагровел, как только увидел инспектора Тарнбулла, и готов был ринуться на него, как разъяренный бык, но инспектор улыбнулся и очень вежливо сказал:
   – Доброе утро, Трокмортон. Здравствуйте, миссис Трокмортон. За нами послал ваш ночной сторож. Он заметил какого-то подозрительного человека, который забрался к вам в музей. Обычно я поручаю такие мелкие дела своим констеблям, но, учитывая то, что происходило здесь у вас несколько недель назад, решил приехать и взглянуть сам.
   Незваный гость! Я сразу же взглянула на стену, возле которой во время последнего визита инспектора стояли мумии, но на этот раз там ничего не было.
   Папа сменил гнев на милость, его лицо снова приняло нормальный цвет.
   – Где он? – спросил он инспектора.
   – Прошу вас сюда, сэр, – ответил Тарнбулл и повел нас по коридору к подсобке. Дверь в подсобку охраняли двое констеблей. Я сразу же подумала об Изумрудной табличке. Может быть, Стилтон нарушил обещание и рассказал о ней Троули, и Гроссмейстер Ордена Черного Солнца сам явился сюда за ней прошлой ночью?
   – Открывайте, – приказал Тарнбулл своим констеблям.
   Они открыли дверь и отступили в сторону. Я ахнула. На полу подсобки, в окружении ведер и швабр, сидел, скрестив ноги, человек, и это был не кто иной, как…
   – Ови Бубу? – вырвалось у меня.
   Взрослые дружно уставились на меня шестью парами своих глаз.
   – Вам знаком этот человек, мисс? – спросил Тарнбулл.
   – Откуда, черт возьми, ты знаешь его, Теодосия? – одновременно с ним спросил папа.
   – Это фокусник, – ответила я, переводя взгляд с инспектора на папу и обратно. – Он выступает в театре Альказар. Я видела его лицо на афише.
   – А что вы делали в этом районе города, юная леди? – строго спросила мама.
   Знаете, иногда мама и папа очень не вовремя начинают изображать из себя заботливых родителей.
   – Разве не важнее спросить, что он здесь делает? – спросила я, пытаясь отвлечь от себя внимание.
   – Да, – согласился папа, оборачиваясь к сидящему в подсобке старому египтянину. – Что вы здесь делаете?
   Ови Бубу медленно поднялся на ноги. Один из констеблей предупреждающе поднял вверх свою дубинку, но фокусник и не думал нападать на кого-либо. Вместо этого он сложил руки перед грудью и отвесил низкий поклон.
   – Прошу прощения за свое вторжение. Просто я искал место, где можно переночевать.
   – Это так? – спросил Тарнбулл, пристально глядя на Флимпа. – Вы не нашли никаких украденных в музее предметов, когда обыскивали его?
   – Нет, сэр, не нашел. Но с какой стати этот человек должен ночевать в музее? Других мест, что ли, нет?
   Я не стала говорить, что сам Флимп тоже дрыхнет в музее каждую ночь, вместо того чтобы дежурить.
   – Хорошо, – буркнул Тарнбулл и повернулся к фокуснику. – Отвечайте, зачем вы здесь оказались?
   Ови – или правильнее было бы назвать его мистер Бубу – еще раз поклонился и сказал:
   – Я собирался провести ночь в парке…
   – Это называется бродяжничеством, приятель, – ответил Тарнбулл. – Спать в парке тоже запрещено законом.
   – Пусть так, но нужно же мне было где-то пересидеть до утра. Я не собирался идти в музей, но здесь, неподалеку, на меня налетели какие-то головорезы, им не понравилась моя восточная внешность. Спасаясь от них, я ткнулся в музей. Одна из дверей была не заперта, я проскочил внутрь. Бандиты внутрь не пошли, и я решил выспаться здесь.
   – Вы запираете музей на ночь? – спросил Тарнбулл у папы.
   – Какая дверь была открыта? – повернулся папа к Флимпу.
   – Дверь в грузовой отсек, сэр. Полагаю, ее забыли запереть Дольдж или Суини, – Флимп поскреб у себя в затылке и озадаченно добавил: – Но мне кажется, я проверил все двери, я всегда так делаю.
   Да, он так делал. И я не сомневаюсь, что все двери были заперты. Кто же ее открыл? Я взглянула на Ови Бубу и обнаружила, что он пристально смотрит на меня.
   Я покраснела и отвернулась, мне совершенно не хотелось, чтобы взрослые знали о том, что мы знакомы с Ови Бубу и даже имели разговор с глазу на глаз.
   – Возможно, кто-то и забыл запереть дверь, – сказал египтянин. – Но, согласитесь, я не смог бы войти, если бы она не была открыта, – он обернулся к маме и добавил: – Могу я выразить свое восхищение вашей коллекцией? Она одна из лучших, какие я когда-либо видел после того, как покинул Каир.
   – В любом случае, – вмешался Тарнбулл, – я должен задержать вас за бродяжничество. Констебль!
   Один из полицейских сделал шаг вперед, но мама остановила его:
   – Вы сказали, Каир?
   – Да, мадам, – снова поклонился Ови Бубу. – Как видите, я оказался далеко от своей родины.
   – Действительно. И что, вам негде остановиться?
   – Меня прогнали с квартиры, которую я снимал, мадам, – развел руками фокусник. – Хотя египетская магия в Лондоне сейчас в моде, сами египтяне, боюсь, нет.
   Мамино лицо смягчилось.
   – А откуда вы так хорошо разбираетесь в музейных коллекциях, мистер Бубу? – спросила она.
   – В свое время я работал с Гастоном Масперо в каирской Службе древностей.
   Мама просияла, словно ей в руки упал дар с небес.
   – В самом деле, мистер Бубу?
   – О, нет, Генриетта, – папа схватил маму за руку и оттащил в сторонку. Я, конечно, прошмыгнула вслед за ними. – Что бы ты ни задумала, выброси это из головы, – прошептал он.
   – Но, Алистер! Он же говорит, что работал в Службе древностей в Каире. Скажи, часто ли у нас на пороге появляются знакомые директора этой службы? Это счастливый случай. Он может помочь нам! – глаза у мамы блестели, щеки порозовели. Я рискнула взглянуть на египтянина. Он пристально смотрел на маму, и его губы едва заметно шевелились. У меня по спине побежали мурашки – не такие, правда, сильные, как рядом с проклятым предметом, но достаточно сильные, чтобы понять, что здесь и сейчас совершается какое-то магическое действо.
   – Прекратите! – крикнула я. Ови Бубу захлопнул рот и уставился на меня. Все остальные тоже.
   – Что прекратить, Теодосия? – раздраженно спросил папа, недовольный моим вмешательством.
   Ну, как ему объяснить? Я оглянулась по сторонам и остановила свой взгляд на Генри.
   – Это Генри, – соврала я. – Он ущипнул меня.
   – Я? – гневно возразил Генри.
   – Ты, ты, – ответила я, ужасно переживая в душе.
   – Тихо! – гаркнул папа.
   Я опустила голову и почувствовала, как покраснели мои щеки. Но, по крайней мере, Ови Бубу прекратил шептать свои заклинания.
   – Не волнуйтесь, сэр, – проворчал один из констеблей. – Дети они и есть дети.
   – А теперь, – сказал Тарнбулл, – мы наденем на этого бродягу наручники и отправим куда следует.
   – Нет, инспектор, – сказала мама. – Я полагаю, что нам следует принять во внимание все обстоятельства этого дела. В конце концов, что еще оставалось этому бедняге, когда за ним гнались, а дверь музея оказалась открытой?
   – Но, мадам… – недовольно поморщился Тарнбулл.
   – Благодарю вас, мадам, – снова (в который уже раз!) поклонился Ови Бубу. – Надеюсь, что смогу когда-нибудь по заслугам воздать вам за ваше милосердие.
   – Ну, что же, – ответила мама, – возможно, этого не придется долго ждать. Я хотела бы поговорить с вами о вашей работе в каирской Службе древностей.
   – С радостью и удовольствием, если это угодно мадам.
   – Вы могли бы прийти в музей завтра? Скажем, в два часа?
   – Стоит вам только приказать, – опять поклонился Ови Бубу. Как только ему это не надоедает, все время кланяться! – В таком случае, до завтра.
   Он еще раз поклонился и пошел к выходу. Все мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Затем инспектор Тарнбулл сказал моим родителям:
   – На вашем месте я был бы осторожнее с ним. Кто знает, чего можно ожидать от такого типа.
   – Какого типа? – холодно спросила мама.
   – От типа, который ночует в парках и музеях, мадам, – таким же ледяным тоном ответил инспектор.
   – Мы будем начеку, инспектор, – попытался растопить вечную мерзлоту папа. – И благодарю вас за доблестную службу.
   Пока взрослые прощались, я выскользнула из холла и бросилась к боковой двери. Мне необходимо было перехватить Ови Бубу, пока он не скрылся. Я сразу же увидела его, Ови Бубу был всего в полусотне метров от меня.
   – Постойте! – крикнула я и пустилась бегом догонять египтянина.

Глава восьмая. Фагенбуш бросает вызов

   – Я нужен Маленькой мисс?
   – Нет, не нужны, – фыркнула я в ответ, тяжело переводя дыхание. – Но мне хотелось бы знать, зачем вы шныряли вокруг нашего музея вчера ночью?
   – По-моему, Маленькая мисс была рядом, когда я объяснил это вашим констеблям. Я направлялся в парк…
   – Я ни на грош не верю этому. Два дня назад мы встречались с вами, и вот пожалуйста, вы пришли к нам в музей.
   – О, но Маленькая мисс говорила мне, что ее родители работают в Британском музее, разве не так? Откуда мне было знать, что она солгала?
   Проклятье. Он меня подловил. Ну, что ж, как говорит папа, лучшая защита – это нападение.
   – А что за чушь вы наплели моей маме насчет своей работы в Службе древностей в Каире?
   – Но это не чушь, как вы изволили выразиться. Я действительно работал там до того, как меня изгнали из моей страны.
   Я уставилась на маленького жилистого египтянина. Мне очень трудно было поверить, что этот уличный фокусник на самом деле мог работать в одной из самых известных археологических организаций в мире. Но не менее трудно было поверить и в то, что этот пожилой человек носит черный плащ с капюшоном и принадлежит к тайному обществу.
   – Я буду иметь удовольствие видеть Маленькую мисс, когда вернусь сюда завтра? – спросил Ови Бубу так, словно мы с ним просто дружески болтали ни о чем.
   – Можете не сомневаться, – ответила я, сверля его взглядом. – Я еще не знаю, чего вы добиваетесь, но не позволю вам дурачить моих родителей.
   – А вы законченный скептик, Маленькая мисс, – сказал Ови Бубу, еще раз поклонился и пошел прочь. Я еще не успела повернуться, чтобы направиться назад, в музей, как за моей спиной раздался голос Генри.
   – Зачем ты разговаривала с этим человеком?
   – Генри! – я, наконец, обернулась, лихорадочно прикидывая, много ли успел услышать брат из нашего разговора с египтянином. – Что ты здесь делаешь?
   – Что он имел в виду, когда говорил, будто ты рассказывала ему, что наши родители работают в Британском музее? – спросил Генри, засовывая руки в карманы своих штанов. – Думаю, папе не очень понравится, когда он об этом узнает.
   – Нет, Генри, ты не должен говорить ему этого!
   – А почему нет, не понимаю? И с какой стати я должен слушаться человека, который наводит на меня напраслину? Утверждает, будто я – я! – щиплю девчонок! – запальчиво воскликнул он.
   – Генри, – начала я, делая шаг ему навстречу. – У меня просто не было другого выбора, поверь. Правда.
   Генри фыркнул, повернулся и пошел к музею.
   – Погоди! – крикнула я, бросаясь следом за ним.
   Он остановился и сердито произнес:
   – Я не желаю с тобой разговаривать, предательница. Сначала ты забыла о том, что меня нужно встретить на станции, потом подставила перед папой – да еще при посторонних! В прошлый раз, когда я был дома, мы с тобой заключили перемирие, но теперь с этим покончено.
   – Нет, Генри, нет! Позволь мне объяснить. Для всего, о чем ты говоришь, были причины, – я мучительно соображала, что я должна – или могу – рассказать ему. – Ты просто не понимаешь, что тут у нас происходит.
   – Ну-ну, – ответил Генри и пнул носком ботинка камешек. – Давай, я слушаю. И лучше не ври.
   – Я расскажу, только не здесь, – я оглянулась посмотреть, нет ли поблизости шпионящих за мной Скорпионов. – Пойдем в катакомбы, где нас никто не подслушает.
   – Кончай играть в свои тайны, – прищурился Генри.
   – Я не играю. Когда я объясню, ты все поймешь сам.

   Когда мы вернулись в музей, в холле, по счастью, никого не было. Ни констеблей, ни Флимпа, ни наших родителей. По пути в катакомбы нам удалось даже не нарваться на Фагенбуша.
   Генри спустился вниз первым.
   – Эй! – воскликнул он. – А где же Изумрудная табличка?
   Сердце у меня сначала сжалось, но потом отпустило, как только я вспомнила о том, что Генри просто не знает, куда я спрятала ее прошлой ночью. Я проскользнула мимо брата и приподняла лежащий на полке фанерный лист.
   – Я спрятала ее сюда. На всякий случай.
   – Какой еще случай?
   – На тот случай, если в музей заявятся непрошеные гости, – пояснила я.
   Генри уставился на меня непонимающим взглядом, но затем до него дошло.
   – Хочешь сказать, ты знала, что этот старый египтянин придет искать ее?
   – О том, что это будет именно он, я не знала, но чувствовала, что кто-нибудь да явится.
   – Но о табличке знала только ты, я и Стилтон… о! Ты думала, это мог быть Стилтон? – удивленно нахмурился Генри. – А он всегда мне нравился.
   – Мне он тоже всегда нравился, Генри, но за последние дни произошло слишком много странного.
   Все еще решая, как много можно рассказать Генри, я сделала глубокий вдох. Кое о чем ему необходимо знать, хотя бы для того, чтобы не влипнуть в крупные неприятности. Да и мне самой не помешает иметь лишнюю пару глаз, особенно таких острых, как у Генри. Пожалуй, он может знать не меньше, чем Липучка Уилл. По-моему, это будет справедливо.
   – Ты помнишь, я говорила тебе, что ездила в Египет по поручению Вигмера?
   Генри сразу перестал крутиться на месте и превратился в слух.
   – Но это еще не все, – я чуть помедлила, собираясь с мыслями.
   – Давай дальше, – сказал Генри.
   – Понимаешь, я по-прежнему работаю на Вигмера, и не я одна. Ты помнишь фон Браггеншнотта?
   – Как я могу его забыть, ведь он едва не убил Липучку Уилла.
   – Так вот, как выяснилось, с фон Браггеншноттом был заодно и Найджел Боллингсворт.
   – Наш прежний помощник хранителя? – выпучил глаза Генри. – Тот самый, которому ты всегда строила глазки?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →