Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Из-за паломничества одного из правителей Бигорра более чем через 200 лет он вошёл в состав Франции.

Еще   [X]

 0 

Королева Хакеров (Ходяков Руслан)

Действие книги происходит в конце 90-х. Над Петербургом из-за уникальности его расположения относительно природных ландшафтов появляется информационное образование-облако, которое взаимодействует с окружающей средой и с людьми. Облако условно – не что иное, как компьютерная сеть. Облако разрушается при вмешательстве в атмосферные процессы: полеты самолетов, вертолетов, салюты… Облако никто не видит, за исключением Жени, очаровательной девушки, у которой две страсти – компьютеры и мотоциклы…

Год издания: 0000

Цена: 96 руб.



С книгой «Королева Хакеров» также читают:

Предпросмотр книги «Королева Хакеров»

Королева Хакеров

   Действие книги происходит в конце 90-х. Над Петербургом из-за уникальности его расположения относительно природных ландшафтов появляется информационное образование-облако, которое взаимодействует с окружающей средой и с людьми. Облако условно – не что иное, как компьютерная сеть. Облако разрушается при вмешательстве в атмосферные процессы: полеты самолетов, вертолетов, салюты… Облако никто не видит, за исключением Жени, очаровательной девушки, у которой две страсти – компьютеры и мотоциклы…


Королева Хакеров Взломать за 30 секунд Руслан Ходяков

   © Руслан Ходяков, 2015
   © Руслан Ходяков, дизайн обложки, 2015

   Редактор Елена Пичурина

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть первая. Вторжение

Глава первая
в которой Александру Александровичу снятся странные сны.

   Почему? Все объясняется просто. Александр Александрович – машинист метро.
   Когда сидишь за «пультом движения» и со скоростью семьдесят километров в час несешься по нескончаемой, опутанной проводами бетонной трубе тоннеля Санкт-Петербургской подземки, то видишь только бесконечную чехарду шпал в свете головного прожектора, и еще темное бездонное пятно, неотвратимо надвигающееся на тебя, в котором, как в черной дыре, пропадают лучи электрического света. И пока пятно остается черным – Александр Александрович спокоен.
   Двадцать лет он водит поезда и двадцать лет, каждый месяц ему снится один и тот же сон.
   Он сидит за пультом. Бешено мелькают рельсы. Металлический голос диспетчера дребезжит в громкоговорители и вдруг, спасительное пятно в конце тоннеля исчезает, а впереди возникает яркий свет. И Александр Александрович понимает, что произошла ошибка, кто-то пустил по его линии другой поезд во встречном направлении. С каждой секундой свет становиться ярче. Александр Александрович сообщает диспетчеру о надвигающейся катастрофе, но диспетчер отвечает, что все в порядке, и никаких поездов на линии нет.
   Свет стремительно приближающегося поезда ослепляет машиниста.
   Но скоро лучи света от его прожектора, и от прожектора встречного поезда становятся одинаково яркими. Тоннель заполняется ровным сухим светом и Александр Александрович видит кабину, лобовое стекло головного вагона, и машиниста за лобовым стеклом, изумленно уставившегося вперед.
   Он видит этого человека так ясно, так четко, что может рассмотреть какого цвета у него глаза, как причесаны волосы.
   До столкновения остаются считанные доли секунд, но каждый раз в то самое мгновение, когда поезда должны столкнуться – он просыпается.
   Александр Александрович встает, опускает с кровати ноги привычным движением, попадая в домашние тапочки и потирая вспотевшую узкую грудь возле сердца, идет на кухню. Там он не включая свет потому, что свет луны и без того хорошо освещает маленькую кухоньку достает из шкафчика пузырек с валерьянкой, уверенно капает во взятую из мойки фарфоровую кружку, выверенные годами семь капель, и выливает себе в рот приторно пахнущую жидкость, запив все холодной кипяченой водой из старого эмалированного чайника. Затем Александр Александрович закуривает Беломорину, взятую из пачки на кухонном столе, подходит к окну и долго, долго всматривается в сырую ночь пытаясь вспомнить лицо человека из встречного поезда. Но вместо лица он видит только размытое белое пятно.
   – Кто ты? Скажи мне, кто ты? – тихо шепчут его губы.
   Дымит, потрескивает папироса, капает вода из водопроводного крана, за окном тлеет ночь в ожидании утра, и никто, никто в целом мире не может ответить Александру Александровичу на его вопрос.
   Кто он? Машинист из встречного поезда.
   Александр Александрович смотрит на часы и понимает, что пора «под землю». Странный кошмар всегда снится под утро. Всегда… И уже двадцать лет.
   Александр Александрович одевается, запирает дверь и быстро спускается по лестнице. Шаги гулко звучат в межлестничных пролетах старенькой хрущевки. Город еще спит, и спят люди в доме Александра Александровича. Но скоро они проснуться и тоже заспешат к ближайшей станции метро, отправляясь в очередное, прозаическое путешествие по подземному лабиринту метрополитена.

Глава вторая
в которой время движется вспять.

   – Да ну? – удивился он. – Это за что же, Аннушка?
   – Да ты дурачком-то не прикидывайся, – хитро улыбнулась Анна Иосифовна. – Двадцать годков я тебе уже давление перед выездом на линию меряю, а ты на меня хоть бы глазом!
   Александр Александрович изумленно огляделся, словно впервые видел и этот медицинский кабинет, и его хозяйку.
   – Вот балда-то! – Воскликнул Александр Александрович. – А ведь правда… Сегодня какое число?
   – Четырнадцатое марта! – улыбаясь, заметила Анна Иосифовна методически накачивая резиновую грушу прибора для измерения давления.
   – Точно! – Александр Александрович хлопнул себя по лбу. – Ровно двадцать лет назад, как раз через неделю после международного женского дня, я первый раз сел в твое кресло, и твои нежные Аннушка, ручки впервые ощутили мой пульс!
   – Дурень, ты Петя! – Анна Иосифовна покачала головой. – Если б ты был побойчее, то ручки мои, как ты говоришь, нежные, с удовольствием ощутили бы что-нибудь другое, погорячее, чем твой пульс… – она прищурилась и игриво посмотрела на Александра Александровича. – Может хоть сегодня, в годовщину твоей двадцатилетней деятельности встретимся, чайку попьем. У меня, кстати и к чаю, кое-что найдется! – и она свободной рукой поправила объемный лиф.
   Александр Александрович покраснел. С тех пор как умерла его жена он и думать забыл о женщинах.
   – Да ты не волнуйся так! – Рассмеялась Анна Иосифовна. – А то давление подскочит – на линию не пущу!
   – Да не волнуюсь я… – еще больше смутился Александр Александрович и попытался сменить тему. – Кстати, что там с давлением-то?
   Анна Иосифовна мельком взглянула на ртутный столбик тонометра.
   – Порядок! Тебя, Сашенька, не то, что под землю, в космос можно запускать! Хороший ты мужик, Сансаныч, выносливый! – и глазки ее похотливо сверкнули.
   Александр Александрович смерил взглядом врачиху и подумал: «Уж лучше я под поезд лягу… Вот, чертова баба»!
   Дверь медкабинета распахнулась, и в помещение ввалился здоровяк Збруев, бригадир Александра Александровича.
   – Здорово, Петя! – пробасил он. – С годовщиной тебя! С тебя причитается!
   Спасибо, – сказал Александр Александрович, застегивая манжет рубашки. – Представляешь, я и забыл совсем!
   – Зато начальство тебя не забыло! – прогудел Збруев. – Держи вот грамота… – он раскрыл бригадирскую папочку и достал красочный листочек. – А вот… – Збруев полез в карман огромного пиджака. – Вот часы именные! – он достал из кармана черную коробочку и протянул Александру Александровичу. – Ну, и еще, я подал ходатайство в финансовый отдел – тебе премию выпишут. В общем… – лицо Збруева расплылось в улыбке. – Поздравляю! – он пожал руку Александру Александровичу.
   – Я, это… – Александр Александрович смутился, принимая грамоту и футляр с часами. – Короче, надо собраться отметить…
   Приглашаю всех к себе домой в воскресенье, только вот…
   – Сашенька, ты не беспокойся, – встряла Анна Иосифовна. – Если ты о готовке, то я приду, помогу…
   – Ладно, Санек, – Збруев решил, что торжественную часть можно считать законченной. – Тут, такое дело. Техники только что доложили, что на третьей линии вылетела система контроля. Так, что поведешь сегодня без автопилота…
   «Вот так подарочек»! – подумал Александр Александрович, чувствуя как под ложечкой нехорошо засосало.
   – Так, хоть напарника дайте!
   – Ты, что, – Збруев изобразил удивление. – У нас каждый машинист при деле, ты же знаешь! Сам поведешь, не впервой.
   Александр Александрович вздохнул, и пошел к выходу.
   – Часы не забудь! – сказал Збруев, указывая на стол Анны Иосифовны, на который Александр Александрович поставил футляр. – Мы там на задней стороне выгравировали все, что надо… Двадцать лет все-таки.
   – Ах, да… – спохватился Александр Александрович, вернулся взял футляр и раскрыл его.
   Часы лежали на парчовом ложе, сверкая циферблатом.
   – Какая прелесть! – сказала Анна Иосифовна.
   Збруев расплылся в улыбке.
   Александр Александрович, взял часы в руку и приложил к уху.
   – Так они же не идут… Не завели, что ли? – спросил он.
   – Как не завели!? – удивился Збруев. – Сам заводил!
   – Ой, и мои не идут! – воскликнула Анна Иосифовна.
   Збруев автоматически посмотрел на свои часы.
   – Блин, и мои встали!
   Александр Александрович в недоумении поднял перед собой руку оголяя запястье.
   – Мои старые, тоже… Стоят!
   – Что за чертовщина! – воскликнул бригадир.
   И все трое дружно взглянули на электронные часы на стене. Часы светились как обычно. И секундные цифры методично сменяли друг друга. Но…
   – Мамочка! – воскликнула Анна Иосифовна.
   Часы шли в обратную сторону.
   05:15:32 05:15:31 05:15:30…

Глава третья
в которой выясняется, что гениев как бы не существует.

   – Знаю, милый… А зачем тебе? – с манерной, женской интонацией, немного гнусавым от простуды голосом, проговорил в трубку Свояк.
   – Свояк, только тебе и никому, – сказал Дима. – Как лучшей подруге… Я тут задумал дневничок вести… Ну, чтоб писать не разучиться. Ну и описываю в цветах и красках свою жизнь горемычную.
   Как мы с тобой в институте учились, как от армии косили, как от меня жена ушла…
   – Ах, вот ты о чем! – хихикнул Свояк. – Тогда пиши просто – «блядь», и не мучайся! Годится?
   – Гениально, девочка моя! Слушай, – воскликнул Дима и, прижав трубку к плечу защелкал по клавишам. – И тогда я ей сказал: «Слушай ты, факин-блядь! Вали к своему „факин-насосу“. Если для тебя „факин-бабки“ важнее живого человека…» – Дима с нескрываемым удовольствием нажал последнюю клавишу. – Свояк, ты меня слышишь? Как я ее, а?
   – Ой! Это ты об Ирке, что ли? О супружнице своей бывшей? Кхе кхе… – Свояк закашлялся. – Черт, простудилась совсем. Весна, мать ее… Так, это ты об Ивановой? Так, милый мой, все по-другому было! – в голосе Свояка появилась ирония. – Это она тебе сказала: «Слушай ты, факин-неудачник, я встретила, наконец, настоящего мужчину, а ты сиди дальше в своей факин-общаге и питайся своей факин-картошкой!» – Свояк рассмеялся.
   Дима обиделся.
   – А ты откуда знаешь? Ирка напела?
   – Димка, радость моя, я тебя знаю! – Свояк хмыкнул в трубку. – Чтоб ты кому-нибудь сказал «вали»!? Это нонсенс! Если я не прав можешь засунуть мне джойстик в задницу и играть в «Дум» до опупения!
   – В «Дум» «гамются» только тупые «чайники», у которых вместо мозгов ЭксТиха! – заметил Дима. – Свояк, ты извращенец! Даром, что педик…
   – Дмимочка, выбирай выражения, – манерно попросил Свояк. – Не педик, а гомосексуалист.
   – Какая разница, – пожал плечами Дима. – Все-то у тебя через дырку в седалище.
   – Ну, ладно тебе, дурачок! Не кипятись! – примирительно воскликнул Свояк. – Я понимаю – Ирка для тебя больной вопрос. Ну и черт с ней. Я бы тебя ни на кого не променял. Даже на Антонио Бандераса. А он та-а-акой симпатичный! Такой душка!
   – Опять ты за свое! – хмыкнул Дима.
   – Ну, чего ты? Уже и помечтать нельзя… Кстати об ЭксТихах, – сказал Свояк. – Ты про такого юзера как «Мегазоид» слыхал?
   – Это который взломал электронную сеть «Сити-банк» и «слил» из нее что-то около тринадцати миллионов «бакинских»? Ну, старичок, ты даешь! Кто ж про него не слышал!?
   – А ты знаешь, что все это дело он как раз на ЭксТишке и провернул? И модемчик у него ходил, смешно сказать, со скоростью «тыщу двести»!
   – Да, ну, девочка моя! Ерунда это!
   – Клянусь!!!
   – А ты откуда знаешь?
   – Короче, Димуль, – свояк почему-то перешел на шепот. – Я тут фаланул один сервер… – он замялся. – И встретил там этого «Мегазоида». Ну, он мне и рассказал. Сам.
   Дима усмехнулся.
   – И чего он тебе еще рассказал?
   – Да так, потрещали модемами… – Свояк снова помолчал, словно раздумывая – говорить, или нет. – Ну, он, короче, работу мне предложил… Не хочешь поучаствовать?
   – А на кого пахать надо? – Дима почувствовал, что его распирает от смеха. Столько испуга было в голосе Свояка.
   Свояк на том конце провода шмыгнул носом, и Дима услышал какое-то шуршание. «Сопли утирает, – подумал он. – Во, сцикло, а? Баба – она и есть баба»!
   Свояк туманно продолжил:
   – Ну, для людишек кой-каких серверы «ломать»… Информацию скачивать.
   – А че за людишки?
   – Сам знаешь, не маленький.
   – Мафия, что ли? – разыгрывая простачка, спросил Дима.
   – Тише, ты, что!? – зашипел Свояк. – Так ты меня в «Службу Безопасности Сетей» сдашь! Как есть тепленького!
   Дима хихикнул.
   – А ты что, ту «давилку», что я тебе дал, на телефон не поставил? Если поставил, то боятся нечего, в жизни никто не подслушает!
   – Знаешь, – скептически проговорил Свояк. – Им твои «давилки» до задницы. У них на твои «давилки», свои «пробивалки» найдутся!
   Будь уверен!
   «Понятно! – подумал Дима. – Поэтому ты до сих пор только и можешь, что с какого-нибудь хитрого „веба“ трехкрестовую порнушку нахаляву скачать»…
   – Свояк, ты меня обижаешь! Моя «давилка», – с гордостью сказал Дима. – Всем «давилкам» «давилка»! Сам придумал, сам паял!
   – Какой ты умный – это, что-то! – Свояк прямо истекал скепсисом.
   – Что ж, – обреченно вздохнул Дима. – Нет пророка в своем отечестве. Как сказал один корешок Пушкина…
   – Пушкина? – прервал Диму Свояк. – Это еще, что за юзер? С какого сервера?
   – Балда! – рассмеялся Дима. – Пушкина, который АэС! «Я помню чудное мгновенье…» Свояк, ты, что, в школе все уроки литературы в туалете продрочил?
   – Ах, этого Пушкина! – Свояк тоже рассмеялся. – У меня, Дима, с этими «серверами», «сетями», «компами», «вебсайтами» совсем крыша отъехала! Подожди, радость моя, я кофейку поставлю… – На том конце послышалось шуршание, стук. Дима по звуку удаляющихся шагов догадался, что Свояк ушел на кухню. Там, что-то громыхнуло. Свояк поставил чайник на плиту. Шаги снова приблизились… – Я уже здесь дорогой! Так, что там говорил дружок твоего Пушкина АэС?
   Дима сердито раздул щеки.
   – Он говорил: «Какой же Пушкин гений? Я с ним в одном лицее учился»!
   – Это ты все про свою непробиваемую супер-мупер «давилку»?
   Которую даже СБС взломать не сможет?
   – Про нее… Это же мое новое гениальное изобретение…
   – А-а-а! – протянул Свояк. – До меня дошло! Ты, что себя Действительно, гением считаешь!?
   – А, что такого? – обиженно спросил Дима. – По-твоему я на гения не тяну?
   – Ну, как тебе сказать… – Дима живо представил хитрую ухмылку Свояка. – Тянешь, конечно… Но на такого ма-а-ленького, маленького!
   – А еще подруга, называется! – фыркнул Дима. – Нет, чтобы польстить товарищу!
   Свояк засмеялся.
   – Какой ты гений, Димуль? Вот «Мегазоид» – тот гений…
   Настоящий мужчина! Гениев вообще единицы.
   – Не правда, – попытался возразить Дима.
   – А по-твоему гениев кругом пруд-пруди!? – спросил Свояк. – Фигня!
   – Конечно, фигня, – согласился Дима и добавил таинственным шепотом. – Понимаешь, девочка моя… Дело в том… Что… Нас нет! – после чего положил трубку.
   – Д-а-а… – протянул Дима. – Со Своячком прокол вышел. Ну…
   Будем искать!
   Дима еще раз пристально посмотрел на монитор, читая недавно сделанную им запись в дневнике, покачал головой и курсором затер написанное. «Но в чем-то ты прав, Свояк! – тоскливо подумал он. – С женщинами мне всегда не везло. Хоть ты и гений, а по этой части у тебя полный абзац»!
   В колонках акустической системы «компа» прозвучал мелодичный гонг и компьютер сказал Диминым голосом: «Внимание! На сервер поступил запрос»!
   Дима, оттолкнулся ногой и его кожаное кресло на колесиках отъехало к соседнему монитору. На экране светилась надпись: ВВЕДИТЕ ИМЯ ДЛЯ ОТВЕТА
   Дима усмехнулся и одним пальцем набрал на клавиатуре большими буквами: МЕГАЗОИД

Глава четвертая
в которой деньги решают далеко не все.

   – Вы слушаете радио «Модерн». Передаем нашу постоянную рубрику «Гинекологи у микрофона», которую, как всегда, ведет секс-символ современности и кумир молодежи – Дмитрий Нагиев… – и какой-то человек, надо понимать, этот самый секс-символ, где-то в туманных далях радиоэфира запричитал высоким педерастическим голосом под музыку Энио Морикони. – И Федора не ведал горя, пока чистой была и опрятной… Но забыла Федора про мыло, про шампунь, что зовут «Хед энд Шелдерс»… – далее, кумир молодежи, подвывая, поведал своим слушателям, о пользе водных процедур и несомненной ценности такого предмета, как мочалка.
   Женя Корнецкая застонала.
   – Давай, Женечка, давай! – просипел Корнецкий.
   – Ублюдок, – подумала Женя, чувствуя, как он все сильнее вгоняет в нее предмет своей мужской «гордости».
   Женя лежала на хлюпающем в такт частым ритмичным движениям мужа водяном матрасе и старалась не думать о том, что сейчас с ней делает ее законный обладатель. Она прислушивалась к голосу из радиоприемника и спрашивала себя, почему Корнецкий всегда любит трахаться только под эту радиостанцию.
   – Давай, Женечка, давай… Ну!
   «Что, ну? Что, ну? – думала Женя. – Кролик несчастный». – Она всегда, испытывала невыносимое унижение, лежа вот так, в позе перевернутой на спину лягушки, наверное, потому, что ощущала себя беспомощной.
   – Женя. Женя, Женя, – захныкал ее муж, двигаясь все быстрее и быстрее.
   «Сейчас кончит», – с полным безразличием подумала она. И оказалась права, чувствуя, как что-то теплое, тоненькой слабой струйкой оросило ее изнутри.
   Водяной матрас перестал колыхаться, Корнецкий выдохнул, и обессиленный упал на Женю, уткнувшись лицом в ее плечо. Женя почувствовала на ключице его колючую щетину.
   – Хоть бы побрился, мерзавец, – еле слышно прошептала она.
   – Что, Женечка? – проскулил Корнецкий, все еще тяжело дыша.
   – Ничего, милый, – сказала Женя и, повернув голову, посмотрела на часы у кровати. – Коленька, ты, самый лучший.
   «Так и есть, – меж тем, подумала она, глядя на часы. – Тебя как всегда, хватило ровно на одну минуту семнадцать секунд непрерывного траха. Не считая получасовых мучений на пристраивание твоего чахлого аппарата»…
   Где-то под кроватью запищал зуммер сотового телефона.
   – Черт, – выругался Корнецкий, и соскользнув со своей жены перекатился к краю кровати. Кровать снова заколыхалась. Женя облегченно сдвинула ноги, чувствуя неудовлетворенную тяжесть внизу живота, и поспешно натянула на себя шелковую простыню.
   Корнецкий, свесившись с кровати, чертыхаясь, рылся в ворохе беспорядочно сброшенной одежды, пытаясь найти пищащий радиотелефон.
   Наконец трубка была найдена. Он нажал клавишу и откинулся назад одной рукой прижимая трубку к уху, а другой с наслаждением массируя свое хозяйство. Женя почувствовала невыносимое отвращение и отвернулась.
   – Да, – услышала она за своей спиной. – Корнецкий. – Чего? Вы что там с ума посходили? В баню его сейчас же! И девочек… Чего?
   Семьянин? Я не знаю такого семьянина, который бы от наших девочек отказался! Я… Федя, я не знаю и знать ничего не хочу! Корми его лобстерами, ананасами, ублажай, как хочешь, хоть сам под него ложись меня не волнует. Но контракт этот мне нужен как воздух! Я сказал – все! – Корнецкий выключил телефон. – Задолбали! – сказал он. Кровать колыхнулась и Женя почувствовала через простыню, как муж грубо лапает ее ягодицы.
   – Женя, ты это… Правда меня любишь? – спросил Корнецкий.
   – Угу.
   – А тебе того… Со мной хорошо?
   – Угу.
   – Повернись ко мне.
   – Коля, я устала, – сказала Женя.
   – Ну, ладно… – Корнецкий помолчал. – А ты к врачихе ездила?
   Женя ждала этого вопроса.
   – Ездила.
   – И че она сказала?
   – Сказал, что у меня все нормально.
   – Может ей денег дать? – спросил Корнецкий.
   Женя усмехнулась.
   – А ты думаешь, что у меня от этого дети появятся?
   – Ну, блин, не знаю… – протянул Корнецкий. – Все-таки…
   – Ерунда все это, – сказала Женя, поднимаясь с кровати и опуская ноги на пол. Просто, если тебе так уж хочется киндера – надо подождать некоторое время.
   – В смысле? – не понял Корнецкий.
   – Ну, в смысле не трахаться, – Женя усмехнулась про себя радуясь тому, что, наконец, решилась привести в действие свой план.
   Корнецкий, недоумевая, посмотрел на свою жену.
   – А я-то думал наоборот. Чем больше трахаешься, тем больше шансов!
   – Ты не понимаешь, – Женя прошла в ванную комнату и, повернув позолоченный кран, чтобы напустить воду, глянула в огромное зеркальное панно, занимающее всю стену ванной комнаты. В ответ, из зазеркалья ей хитро подмигнула эффектная рыжеволосая женщина, с упругим бюстом, плавной линией бедер, стройными ногами, и демонической усмешкой на очаровательном личике.
   Вода быстро набралась в голубую, подсвеченную снизу неоновым Светом, овальную ванну. Женя, изящно, как нимфа вошла в бурлящую теплую воду, присела, чувствуя, как вода обхватывает ее крепкое тело, вымывая из нее остатки спермы. Женя стала гладить себя руками омывая свое тело. Это было очень приятно. Девушка на самом деле гордилась собой, своей красотой.
   «Корнецкий, другую бы и не выбрал в матери своему будущему сыну», – подумала она.
   – Почему это, я не понимаю? – в ванную вошел Корнецкий до пояса обмотанный простыней, удерживающейся на округлом, покрытом редкими волосиками брюшке.
   – Потому, что женщины устроены иначе, чем мужчины.
   – Я не знаю, как там бабы устроены, – сердито сказал Корнецкий.
   – По-другому, или не по-другому. Но, у меня должен быть ребенок! Я из-за этого бабки теряю!
   – Каким образом? – удивилась Женя.
   – А таким! Человек моего положения должен быть этим… Как это Федя сказал… Семьянином! А если у него нет детей, значит, он не человек, а фуфло картонное!
   Женя рассмеялась.
   – И нечего тут гоготать! – сказал Корнецкий. – Вон, бери денег сколько надо и езжай к своей докторше! И шоб, у меня было дите! Все!
   Пусть хоть сама рожает!
   Корнецкий развернулся, и вышел из ванной. Женя услышала как в другой комнате ее муж звякнул дверцей бара.
   «Сейчас будет свое виски лакать… Жлоб»! – подумала она.
   С одной стороны Женя чувствовала, что должна испытывать благодарность к своему мужу. Он вытащил ее из бедной семьи. Одел обул, дал все, что она хочет. Но с другой стороны… Черт его знает!
   Она чувствовала, что ей нужно нечто другое, чем золотая клетка. Что-то другое…

Глава пятая
Кое-что об озерных камнеедах.

   – Чего тебе? – отозвался Корнецкий.
   – Принеси мне компьютер!
   – Сама встань и принеси!
   – Ну, я ванной лежу! – капризно, как маленькая девочка проговорила Женя.
   – А где он?
   – На кухне, наверное…
   Через некоторое время в дверях ванной появился Корнецкий, с рюмкой виски в одной руке и кейсом с «ноутбуком» в другой.
   – На! Ты бы лучше думала, как мне ребенка родить, вместо того чтобы по компьютерным сетям шастать! Напридумывали тут! Интернеты!
   Хрендырнеты! От компьютеров своих ты почему-то не устаешь!? – и Корнецкий, ворча, ушел обратно в комнату. Женя услышала, как он включил телевизор на полную громкость.
   – Да пошел ты! – тихо проговорила Женя, мокрыми руками доставая из кейса компьютер и пристраивая его на край ванной.
   Она включила компьютер, тот тихо загудел и экран засветился.
   Спустя несколько секунд на дисплее появилась заставка программы «Виндовс».
   – Так, – Женя достала из кейса шнур сотового модема и подключила его к «порту» компьютера. Затем вызвала программу терминала, предназначенную для того, чтобы с компьютера можно было позвонить, набрав любой телефонный номер, и набрала номер сервера «Американ онлайн».
   Сервер ответил, что готов к работе. Женя ввела электронный адрес администратора сети. На экране появился запрос с просьбой ввести пароль. Женя улыбнулась.
   – Сейчас мы тебя «расколем»!
   Она вызвала специальную программу и на экране замелькали цифры.
   Программа подбирала пароль.
   – Ну, давай, родной! Давай! – радостно воскликнула Женя предвкушая момент, того, что вот-вот получит доступ к закрытым файлам сервера.
   Дисплей замигал, и на экране появилась надпись: ПАРОЛЬ УСТАНОВЛЕН.
   – Есть!!! – азартно воскликнула Женя. – Теперь посмотрим.
   Женя вошла в администратор сети и на экране появился список закрытых файлов.
   – Чего тут у нас? – Жень курсором погнала вниз экрана список файлов. Ее внимание привлек файл с названием «мегазоид».
   «Что это еще за „мегазоид“ такой? – подумала Женя. – Неужели тот самый»? – она вспомнила широко известную историю с украденными из одного американского банка тринадцатью миллионами долларов.
   – Мама, родная! – воскликнула Женя. – Я «расколола» самого «мегазоида»! – и сердце молодой хакерши преисполнилось гордостью.
   Но, как оказалось, радовалась она преждевременно. Когда Женя попыталась открыть файл с названием «мегазоид» экран вспыхнул, и на нем появилось изображение вращающегося кукиша. Под трехмерной фигой светилась надпись: БУДЬ ТЫ ЦАРЬ ИЛИ КОРОЛЬ ВСЕ РАВНО ВВЕДИ ПАРОЛЬ.
   – Надо же! Стишками разговаривает! – Женя, ухмыляясь, запустила свой фирменный «взломщик».
   «Взломщик» на удивление быстро взломал цифровой пароль. На указательном пальце кукиша прорезались глаза, а между средним и безымянным появился рот.
   – ТВОЙ КОМПЬЮТЕР ПРОСТО КЛАСС! ТЫ НАВЕРНО ХАКЕР-АС? – сказал кукиш приятным мужским голосом.
   – Ну, что ты! Я только учусь! – скромно ответила Женя. – А «комп» у меня и правда неплохой. Последняя модель! «Омнибук» на двух процессорах!
   – А ТЕПЕРЬ, МОЙ ДОРОГОЙ, ПОРАБОТАЙ ГОЛОВОЙ! – продекламировала фигура на экране, и засветились два цветных кружочка: зеленый с надписью «дальше» и красный – «обломись».
   – Сам обломись! – воскликнула Женя, которой понравилась прелагаемая игра и щелкнула курсором по зеленому кружочку.
   – С кем это ты сам разговариваешь? – послышался сонный голос Корнецкого сквозь шум работающего телевизора.
   – Отстань! – отмахнулась Женя, увлеченная необычной игрой.
   – ЧТО Ж, О'КЕЙ! ДАВАЙ ИГРАТЬ, НА ВОПРОСЫ ОТВЕЧАТЬ! – сказала фига. – КТО ЖИВЕТ НА ДНЕ ОЗЕР, КАМНИ ЕСТ И НЕ БОБЕР?
   Изображение кукиша сменилось вращающимся вопросительным знаком.
   Женя задумалась.
   «Что же это за хреновина такая? На дне озер живет… Лохнесское чудовище? Несси, что ли? Черт, вода остыла»! – Женя потянулась к крану, чтобы включить горячую воду и чуть не уронила в ванну компьютер. Из динамика послышался хитрый смех и ехидный мужской голос произнес:
   – ВСЕ РАВНО НЕ ДАШЬ ОТВЕТ! ТО ОЗЕРНЫЙ КАМНЕЕД! – Вопросительный знак замигал, картинка исчезла, и Женя опять оказалась в меню файлов.
   – Ах, ты, сука! – выругалась Женя. – Так не честно!
   Она снова попыталась запустить фал с названием «мегазоид», но вместо кукиша на темном экране вспыхнула надпись:…НАМ ЖИЗНЬ ДАЕТ ОДИН ЛИШЬ ШАНСИ ЭТОТ ШАНС, УВЫ, УПУЩЕН…
   И сколько Женя не пыталась, больше у нее ничего не вышло.
   «Мегазоид» оказался крепким орешком.
   Вконец расстроенная Женя выключила компьютер, выбралась из ванной и, накинув белоснежный махровый халат, прошла в гостиную. Ее муж спал в глубоком кресле перед включенным телевизором. Эта была еще одна привычка Корнецкого, которую Женя, почему-то ненавидела больше всего.
   Вернувшись в спальню, Женя сбросила на кровать халат, взяла с будуарного столика массажную щетку и стала расчесывать влажные спутавшиеся волосы.
   – Вы слушаете радио «Модерн»! – после бодрого фирменного джингла объявил диджей из радиоприемника. – Сейчас у нас Леночка Синицина с «Хит-парадом народных новостей»!
   И какая-то запыхавшаяся девчушка тут же затараторила тоненьким голоском:
   – Начнем с того, что сегодня практически половина жителей нашего славного города, в том числе и я, опоздали на работу.
   Случилась это потому, что все механические часы в каждом доме остановились, а электронные устройства отсчитывания времени, почему-то стали отсчитывать его в обратном порядке. С чем связана подобная аномалия – остается гадать, ведь даже в Академии наук не смогли прокомментировать этот феномен. Но это еще не все. В три часа дня по свидетельству очевидцев, самопроизвольно, на одну треть, развелся «Дворцовый мост». По счастливой случайности только одна машины упала в Неву меж стыков разводящегося моста. Водителю, который один находился в кабине, удалось спастись вплавь. Правда, при этом столкнулись еще несколько машин, но и здесь обошлось без жертв… В пресслужбе Петербургского речного пароходства пока отказываются комментировать это событие, но из достоверных источников стало известно, что его связывают с халатностью механиков «Дворцового моста». И еще. На Ленинградской атомной электростанции была зафиксирована нештатная ситуация. Неожиданно, в три часа ночи, вдвое возросла нагрузка на третий и четвертый энергоблок. При этом реакторы продолжали работать в безаварийном режиме…
   «Ничего себе»! – подумала Женя.

Глава шестая
в которой выясняется, что служба не столь опасна, сколь трудна.


   – Э! Э! Зачэм блокнот достаешь! Зачэм бумагу пачкаешь! Сколько дэнег надо – говори! Все отдам! Толко бал на талон нэ пиши! Ты ко мнэ на «Звездный» рынок прыходи! Я тебе шаверма угощу! Я тебе красный вино угощу! Э-э-э! Зачэм бал пишешь!? Шакал!
   – Не понял? – капитан госавтоинспекции Панин взял под козырек и вопросительно посмотрел на водителя шикарного «Ягуара», смуглого молодого человека в длинном кожаном пальто, напряженно жестикулирующего перед лицом гаишника, и безбожно коверкающего русские слова. – Это кого вы, гражданин водитель, шакалом сейчас назвали?
   – Я назвал!? – смуглый молодой человек испуганно посмотрел на Панина. – Слушай, капитан-джан, Тофик тэбя шакал не называл! Тофик просил, чтоб ты бал на талон не писал!
   – Разберемся, – Панин поправил рацию на ремне и, коварно ухмыляясь, расписался в талоне нарушений. – Вы видели, что тут останавливаться нельзя? – спросил он и указал на знак «Остановка запрещена».
   – Тофик знак видел, – обиженно произнес смуглый человек и покосился на талон нарушений в руке Панина. – Тофику ящик водка в ларек загрузить-выгрузить надо было, – он кивнул в сторону стоящего неподалеку коммерческого ларька. – А ты капитан-джан… Э-э-э… – водитель «Ягуара» отвернулся, и Панину показалось, что тот снова прошептал «шакал». Или, что-то в этом роде.
   «Ну, подожди, – подумал Панин и заглянул в водительские права молодого человека. – Подожди, Тофик Рустамович!» – Так, откройте капот! – приказал Панин.
   – Зачэм, капот, капитан-джан? – удивился смуглый молодой человек.
   – Откройте, я сказал! – приказал Панин.
   Смуглый молодой человек, обижено сопя, полез в машину и открыл капот. Панин сверил номера на кузове и на двигателе с теми, что были указаны в техпаспорте. Все, вроде бы, было в порядке, однако Мани решил дожать строптивого нацмена до конца. Он сделал умное лицо и пошел к своему гаишному «Форду».
   – Э-э-э, началнык, куда пошел!? – завопил молодой человек.
   – Минутку, – спокойно сказал Панин, открыл дверь в своей машине И, усевшись на переднее пассажирское сидение, открыл крышку штатного компьютерного терминала.
   Панин обожал всевозможные технические новшества, которыми в последнее время укомплектовывались машины дорожно-постовой службы.
   Он, чуть ли не первый в управлении Петербургского ГАИ пересел с «Жигулей» на мощный «Форд», первый опробовал новые радиостанции, и ему первому, в порядке эксперимента, поставили на машину бортовой компьютер.
   Панин набрал пароль и вошел в базу данных Главного компьютера.
   Быстро введя данные техпаспорта и подождав несколько секунд, пока компьютер обрабатывал поступившую информацию и выдавал ответ на дисплей, Панин присвистнул. «Ягуар» находился в угоне.
   «Вот ты и попал, Тофик Рустамович! – злорадно подумал про себя Панин. – Сам ты – шакал!«Панин довольный выбрался из машины и подошел к молодому человеку ждущему за рулем «Ягуара».
   – Извините, Тофик Рустамович, но ваш автомобиль находится в угоне! – с нескрываемым удовольствием сказал Панин.
   Смуглый молодой человек, чуть не выпал из иномарки.
   – Как, в угоне!? – воскликнул он. – Нэ можэт быть! Тофик чэтный чэловэк! Тофик машину в магазинэ покупал!
   – Увы, но ваш автомобиль… – Панин любовно посмотрел на сверкающую лаком машину с хромированной фигуркой летящего ягуара на капоте. – Вашу машину придется поставить на штрафную стоянку! До выяснения. – Он взял в руку рацию и вызвал «Центральный». – Задержан автомобиль марки «Ягуар». Номерной знак Галя-Линда шестьсот девятнадцать… – Панин посмотрел на молодого человека и спросил. – Сами поедете на штрафняк или вызывать эвакуатор?
   – Какой сам!? – воскликнул молодой человек, которой от злости из смуглого, превратился смугло-розового. – Тофик сам на штрафную нэ ездит!
   – Хорошо, – сказал Панин в микрофон радиостанции. – Пришлите эвакуатор на угол шоссе Революции и Шаумяна.
   – Ждите, – хрипнула рация.
   Вскоре приехал эвакуатор в сопровождении еще одной машины ГАИ.
   Тофик Рустамович, не проронив больше не слова, уселся в эту машину так же молча подождал, пока его «Ягуар» погрузят на эвакуатор, и уехал.
   Панин улыбался. Не каждый день удается установить угнанный автомобиль. Но рабочий день только еще начинался и вскоре блаженная улыбка сошла с его лица.
   Второй была «восьмерка», которую он не поленился пропустить через компьютерную систему контроля. «Восьмерка» значилась угнанной.
   Панин отправил ее на штрафную стоянку и снова взмахнул жезлом останавливая следующий автомобиль для проверки. И пошло-поехало! Две «Волги», «Опель», «Мерседес», три «девятки», и даже один «горбатый» «Запорожец». Все эти машины так же оказались угнанными. После «Запорожца» Панина вызвал по рации начальник отделения ГАИ по розыску угнанных автомобилей.
   – Капитан Панин! – сердито сказала рация. – Вы, я вижу, там план перевыполняете?
   – Стараемся, товарищ подполковник! – ответил Панин, чувствуя что происходит что-то не то.
   – Сколько машин вы сегодня проверили?
   Панин быстро заглянул в книжечку постового.
   – Девять…
   – И все оказались в угоне? – подозрительно спросила рация.
   – Все, товарищ подполковник! – с подобострастием ответил Панин.
   – И даже этот, «горбатый», «Запорожец»?
   – Так точно. «Запорожец».
   – Как такое может быть?
   – Согласно ориентировкам компьютерной службы, – с готовностью ответил Панин.
   Рация глубокомысленно потрещала помехами.
   – Ладно, я проверю, – сказал начальник. – Конец связи.
   Панин облегченно вздохнул.
   – Ну и денек сегодня!
   Уже без особого энтузиазма Панин проверил еще двенадцать автомобилей, включая два грузовых «КАМАЗ» и «ЗиЛ». И во всех двенадцати случаях компьютер ответил: «АВТОМОБИЛЬ НАХОДИТСЯ В УГОНЕ.
   УГНАН такого-то ЧИСЛА, такого-то ГОДА, оттуда-то и оттуда-то.
   ОРИЕНТИРОВКА ПОСТУПИЛА»…
   Панин рукавом форменной куртки вытер с лица пот и задумался.
   «Что же все-таки происходит!?»

Глава седьмая
в которой появляется странный человечек.

   – Панин! Вы становитесь легендой! Про вас скоро анекдоты будут ходить! – с иронией сказал начальник.
   – Почему это? – спросил Панин.
   – На вашем счету за сегодняшний день уже двадцать один найденный угнанный автомобиль! Прикажете вас представить к награде?
   – А почему вы иронизируете, товарищ подполковник? – с обидой спросил Панин.
   – Я проверил, – сказал начальник. – Действительно все задержанные вами автомобили, согласно данным компьютера, являются угнанными… Как это у вас получается, капитан?
   – Не знаю… – протянул Панин. – Я их ловлю, а они все едут и едут!
   – Едут и едут, значит?
   – Так точно, товарищ подполковник! Едут!
   – Ладно. Конец связи.
   Приехал Мишка Гомелев с соседнего участка.
   – Фомич! – Радостно воскликнул он, выходя из машины. – Панин!
   Говорят, тебе героя России скоро дадут!
   – Ну, дадут, чего ржать-то? – устало произнес Панин, сидя на капоте своего «Форда».
   – Так ты наверно здороваться перестанешь? – ехидно сказал Гомелев и расплылся в улыбке.
   Панин промолчал. Полез в карман, достал пачку сигарет, которая оказалась пустой, смял ее и выбросил на проезжую часть.
   – Мишка, хватит ржать, дай сигарету лучше…
   – Держи, – Гомелев протянул Панину сигареты. – И как это у тебя получается? У меня только одна машина без аптечки, две без огнетушителя и пяток с лысой резиной… А у тебя, двадцать один угон!
   – А черт ё знает… – Панин закурил и тяжело выпустил дым.
   – Ну, бывай, Фомич, – сказал Гомелев и протянул руку. – Держи «петуха»! На разборе увидимся! Стахановец! – хихикнул Гомелев.
   Панин только кивнул в ответ и вяло пожал ему руку.
   Шоссе опустело. На дальнем перекрестке зажегся красный свет. К перекрестку подъехал дряхлый, хрипящий пробитым глушителем «Москвичонок» и, не дождавшись желтого сигнала светофора, рванул через перекресток.
   «Ну, ладно, – подумал Панин. – Иди и ты сюда, родной»!
   Он вскинул полосатый жезл и жестом приказал водителю припарковаться.
   «Москвич», гремя как ведро с гайками, остановился у края тротуара. Испуганный водитель, мужчина лет пятидесяти, вылез из машины и, сгорбившись, подошел к инспектору.
   – Виноват, – уже издали начал водитель «Москвича», суетливо доставая из внутреннего кармана документы. – На красный поехал.
   Дорога пустая была! Дернула меня нелегкая…
   – Разберемся, – проговорил Панин. – Принимая документы, и подумал: «Неужели и этот в угоне»? Техпаспорт был еще старого образца, книжечкой, а не как сейчас, карточкой заламинированой в пластик. Если верить данным техпаспорта, то этот мужичок ездил на своей машинке уже без малого двадцать лет.
   – Подождите минутку, – тихо сказал Панин и пошел к своей машине. Мужичок покорно кивнул.
   Панин сел в машину. Ввел в компьютер данные техпаспорта и затаив дыхание стал ждать ответа.
   – Сволочь! – выругался Панин, когда на экране замигала надпись:МАШИНА НАХОДИТСЯ В УГОНЕ. УГНАНА…
   – Да, что же это такое сегодня!? – Панин уже хотел было захлопнуть крышку терминала, как неожиданно экран вспыхнул и, вместо стандартного меню, на сером фоне заплясал забавный мультяшный человечек. Человечек был одет в рваную тельняшку, на голове у него была красная косынка, на левом глазу черная повязка, а в руке маленькая сабелька. Под человечком загорелась надпись:Я – МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я – ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   ПЛЫВУ ПО СЕТЯМИ САМ ЧЕРТ МНЕ НЕ БРАТ!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   «Что за бред!? – подумал Панин. – Какой еще вирус? Какая бутылка?«Меж тем, эту надпись сменила другая.
   КОГДА ВАШИ ФАЙЛЫПУЩУ Я ПОД НОЖ НИКТО ВАМ НЕ ДАСТ ЗА НИХЛОМАНЫЙ ГРОШ!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   – Ерунда какая-то! – сказал Панин взял в руки терминал и потряс его, словно надеялся вытрясти из него человечка как соринку.
   А на экране под человечком появилась еще одна надпись: ДАЕШЬ АБОРДАЖ!
   КОРРИДА! КАРАМБА!
   И СКОРО, РЕБЯТА НАСТАНЕТ ВАМ АМБА!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   Дисплей засветился ярче, и человечек вместе с надписью растаял в этом свечении как призрак, а на экране снова появилось стандартное меню.
   – Ничего не понимаю! – Панин захлопнул крышку терминала, устало откинулся назад на сиденье, закрыл глаза, протянул руку и включил автомагнитолу. Из колонок послышался дробный стук барабана, визг и жужжание каких-то синтетических инструментов.
   – Итак, идет двадцать первая минута нашего рейв-марафона! – радостно воскликнул ведущий. – У микрофона…
   Панин поморщился, и переключился на другую радиостанцию.
   – На третьей линии Петербургского метрополитена произошла нештатная ситуация. Два поезда были пущены навстречу друг-другу по одной линии. Как нам сообщили в Дирекции Метрополитена, это произошло в результате ошибки компьютера, управляющего движением поездов…
   «Кругом бардак», – подумал Панин.
   – Извините, товарищ милиционер… Что там с моими документами?
   В окно «Форда» заглянул перепуганный водитель «Москвича» неуверенно комкая в руках, заранее приготовленные, несколько купюр среднего достоинства…

Глава восьмая
в которой выясняется, что и под землей есть место романтике.

   – Центральная, семнадцатый, выхожу по графику.
   – Семнадцатый, Центральная, – пискнул в громкоговорителе женский голосок. – На четырнадцатом участке ведутся работы. Усильте внимание.
   «Леночка», – по голосу догадался Александр Александрович и сказал вслух немного насмешливо:
   – Есть, усилить внимание! – потом улыбнулся и спросил. – Леночка Ромашкина, когда тебя, наконец, в старшие диспетчера переведут?
   – Семнадцатый… Александр Александрович, что за неслужебные разговоры на линии? – по тону голосу молоденькой диспетчерши Александр Александрович понял, что та немного смутилась.
   «Смешная девчушка, зелененькая, – подумал Александр Александрович и на душе у него почему-то сделалось весело и легко. – И фамилия у нее смешная – Ромашкина».
   Александру Александровичу нравились молодые, которые приходили работать «под землю». Может быть потому, что он вспоминал себя, и то время, когда метро считалось ударной стройкой, а люди, рубившие шахты в теле огромного города – первопроходцами. Это только наивные пассажиры думают, что под землей, в метро нет никакой романтики. Но что может быть романтичнее и величественнее, чем электрическое чудо – поезд, летящий во тьме тоннеле, сквозь толщу горных пород, в самом сердце самого прекрасного города на земле. Александр Александрович иногда представлял, как его поезд, несется во мгле подземелья сверкая светящейся чешуей окон, выбрасывая фейерверки искр из-под колес, летит под домами, под парками, под коварной Невой, под дворцами и музеями, под площадями и улицами, и все это, и поезд и сам город, сотворено обычными человеческими руками. И этими же простыми, человеческими руками управляется и приводится в движение.
   – Семнадцатый, вы меня слышите? – прозвенел в громкоговорителе голос молоденькой диспетчерши. – Готовность – две минуты.
   – Годится, – сказал Александр Александрович и посмотрел на цифровое табло впереди. Сложенные из желтых фонариков цифры методично сменяли друг друга.
   1:58 1:57 1:56 1:55…
   Александр Александрович вспомнил недавний медосмотр: странные обстоятельства, при которых практически у всех присутствующих остановились механические часы, и не менее странное поведение электронных часов на стене. Под ложечкой у него что-то екнуло.
   Александр Александрович указательным и большим пальце потер глаза пытаясь отогнать нехорошее предчувствие. Цифры на табло продолжали сменять друг друга.
   0:46 0:45 0:44 0:43…
   Наконец на табло появились три нуля и рядом загорелся разрешающий сигнал светофора.
   – Поехали! – сказал Александр Александрович и отпустил рычаг реостата.
   И сразу все стало на свои места. Многотонный поезд загудел всей мощью спрятанных под полом электромоторов. Сцепки меж вагонов громыхнули. Зашипели пневматические тормоза и состав покатился вперед, покидая освещенное прожекторами подземное депо, в котором как мастодонты в доисторическом стойле-пещере каменного века стояли и ждали своего часа металлические туши поездов.
   – Поехали! – еще раз сказал Александра Александрович, въезжая в черное жерло тоннеля, и почему-то вздохнул.
   И завертелась подземная карусель. Бесконечна чехарда станций подобно солнечным вспышкам, появляющихся в конце тоннеля. Замелькали люди и лица. Застучали стрелки на редких подземных пересечениях между линий. Вечное: «Осторожно! Двери закрываются!"… Нескончаемое движение вперед-назад, тупики конечных станций, когда первый вагон становится последним, а последний первым, и приходилось спешить через весь состав, чтобы снова увидеть светящиеся цифровое табло и исчезающие в небытие цифры. Для Александра Александровича в этом была непоколебимая непреложная истина, которую он понял в тот самый далекий день, двадцать лет назад, когда впервые сел в кресло машиниста. Он знал, что именно так уходит время, секунда за секундой, в обратном порядке. Он знал, что когда-то, на совсем других мировых или божественных часах, для него вспыхнут эти самые три нуля, что будет означать только одно – конец жизни, или, проще говоря…
   Леночка Ромашкина чуть не поперхнулась горячим кофе, когда глянув на экран компьютера, увидела на схеме движения поездов, как на четвертой линии в цепочке движущихся в одну сторону огоньков обозначающих составы, появился еще один, устремившийся в противоположном направлении.
   – Ирина Леопольдовна!!! – взвизгнула Леночка, вызывая главного диспетчера, и кофе, заботливо сваренное для Леночки в пересменку младшим диспетчером, молодым пареньком – Сашей с забавной фамилией Нетрипыхайло, пролилось на Ленину синюю, форменную юбку. – Ирина Леопольдовна!!! – еще громче вскрикнула Леночка.
   – Она в туалете, чего орешь? – отозвался кто-то из диспетчеров с соседней линии.
   – У меня… У меня… Два встречных поезда на одной линии!!!
   В зале диспетчерской послышался смех.
   – А паровоза у тебя там нет? – ехидно спросил кто-то.
   – У Ромашкиной опять видения!
   – Леночка, ночью надо спать, а не с парнями аэробикой заниматься!
   – Леночка, это технически невозможно, – назидательно сказала пожилая диспетчерша, сидевшая рядом, перед таким же, как у Леночки компьютером.
   – Но… Но… – руки Леночки быстро забегали по клавишам компьютера. – Я же… Как же… – компьютер произвел сделанные Леночкой вычисления. – Ой! До столкновения пятьдесят четыре секунды! – на глазах у Леночки навернулись слезы испуга.
   Только, что закончилась пересменка, и кто-то из не успевших уйти диспетчеров заглянул к ней через плечо и охнул:
   – Мама родная! Кто это там?
   – О-о-один – Семнадцатый… – заикаясь, проговорила Леночка. – А-а-а встречный… Н-н-не знаю… – нижняя губа у Леночки оттопырилась. Молоденькая диспетчерша вот-вот готова была разреветься от бессилия.
   – До столкновения тридцать секунд… – растерянно сказал свободный диспетчер за спиной Леночки.
   В комнату вошла Ирина Леопольдовна и, поняв, что у терминала Лены Ромашкиной творится, что-то странное, подошла к ней. Почти мгновенно оценив ситуацию и не размышляя о том, что, почему и как она сорвала с головы Леночки наушник с микрофоном и крикнула:
   – Семнадцатый! Семнадцатый! Семнадцатый, твою мать!!!
   Семнадцатый молчал.

Глава девятая
в которой все летит под откос и в тоже время становиться на свои места.

   Александр Александрович знал, что тормозить бесполезно. Что на торможение уйдет слишком много времени. Да и встречный поезд, по всей видимости, не собирался тормозить. Он летел навстречу Александру Александровичу как комета в черном космосе подземелья. Столкновение было неизбежно.
   О чем думал в эти мгновения Александр Александрович? О сотнях людей, которые ничего не подозревая, спокойно ехали в вагонах его поезда? О своей жене, умершей шесть лет назад от рака, так и не родив ему желанного наследника? О своих двадцати годах жизни, фактически проведенных под землей? Ни о чем таком Александр Александрович не думал. Он напряженно, до рези в глазах, всматривался вперед, туда где сиял прожектор встречного поезда, стараясь разглядеть человека управляющего его стремительным движением. Того человека, который так коварно и бездушно врывался в его сны, верхом на стальном змее поезда метро.
   Встречный приближался. До него осталось несколько десятков метров. Свет прожекторов заполнил короткий отрезок бетонной трубы между поездами. Вот уже можно было в деталях разглядеть машиниста в кабине встречного поезда. Александр Александрович увидел, какого цвета у него глаза, как причесаны волосы, увидел напряженное лицо увидел капли пота выступившие на лубу. Александр Александрович увидел его и… Узнал. И ужаснулся.
   И в ту самую тысячную долю секунды, когда страх серебряной бритвой пронзил его сознание, Александр Александрович рванул рычаг тормоза. Машинист встречного поезда тоже рванул рычаг тормоза. Но два состава, как два железных монстра, упираясь в сталь рельс мгновенно остановившимися колесами, как металлическими лапами, под громкое угрожающее шипение до отказа выжатых тормозов, продолжали нестись навстречу друг другу, как воинственный клич, издавая зловещий скрежет металла.
   Первым столкнулись головные вагоны. Александр Александрович инстинктивно вскинул перед собой руки, как бы защищаясь от удара. Но как может противостоять слабый человек, зажатый в кабине из стекла и алюминия, мощи многотонных монстров сталкивающихся лбами? Тело Александра Александровича было мгновенно смято, скомкано и впрессовано в пластиковую переборку. Острые осколки стекла вспороли скулы и лоб, скальпируя череп, срезая с него желтые окровавленные лоскуты, выковыривая из глазниц глазные яблоки, похожие на шарики белого мармелада. Стойка, разделяющая две половинки лобового стекла сломалась пополам, согнулась внутрь и пронзив живот Александра Александровича, пробила переборку за его спиной и вышла в вагон поезда. А в вагонах, сотни людей, повалившиеся друг на друга, во время резкого торможения, кричали и матерились, но все это было ничто по сравнению с тем ужасом, который наступил дальше.
   В снопах искр, лобовые вагоны столкнувшихся поездов поднялись на дыбы, как головки двух гусениц встретившихся на узкой тропинке, и встали, поперек тоннеля, застряв между рельсами и округлым верхом бетонной трубы. Следующие вагоны, разорвав сцепки, тоже вздыбились кверху под давлением многотонной силы инерции, а за ними и остальные… Два поезда стремились сложиться, как складной «метр» столяра, звено к звену. Но в бетонной трубе было слишком мало места.
   Вагоны, слетая с рельс, падали кто влево, кто вправо, ударяясь о стены, в дрожащем свете электрических дуг, возникших в результате короткого замыкания. И в вагонах в это время творился сущий ад. Тела людей падали друг на друга в стремящихся встать на дыбы вагонах, как в наклонный колодец. Матери кричали, потеряв из виду свих детей.
   Мужчины теряли голос от воплей ужаса. Кому-то насквозь, от виска до виска пробило голову, слетевшей с креплений металлической трубой.
   Кого-то рассекло пополам сорвавшимся листом обшивки. Свежая дымящаяся кровь текла рекой, в бликах лихорадочно вспыхивающих ламп освещения. Земля пожирала людей, словно мстя за то, что когда-то они вспороли ее священное, материнское чрево.
   Но самое странное было в том, что Александр Александрович видел все это. Видел, хотя знал, что сам доли секунд назад превратился в кровавое месиво из человеческой плоти, стекла пластика и железа. Он видел, как это произошло. Видел, как умирали люди. Слышал нестерпимый грохот, рев, скрежет коверкающегося метала.
   Слышал треск электрических разрядов. Он чувствовал, как дышит сама смерть! И у смерти было электрическое дыхание.
   – Семнадцатый! Семнадцатый! Семнадцатый, мать твою!
   Александр Александрович очнулся. Поезд стоял посреди тоннеля перед запрещающим сигналом светофора. Прожектор освещал непроглядную мглу впереди. Светились огоньки ламп на пульте управления. Мигала лампочка экстренного вызова машиниста. Кто-то из пассажиров настойчиво добивался выяснить причину резкой остановки поезда.
   Гудели приборы. Тикали реле. Александр Александрович сглотнул и почувствовал как сухо у него во рту.
   – Семнадцатый! Семнадцатый!
   Александр Александрович узнал сорвавшийся, испуганный голос главного диспетчера, Ирины Леопольдовны.
   – Семнадцатый слушает, – устало сказал Александр Александрович в микрофон.
   – Слушайте, семнадцатый! – истерически воскликнула Ирина Леопольдовна. – Александр Александрович, по вашей линии сейчас движется встречный по… – голос запнулся и Александр Александрович услышал, как в наступившей тишине кто-то с удивлением сказал:
   – Анна Леопольдовна, а на экране ничего нет!
   – …езд, – неуверенно закончила Ирина Леопольдовна.
   – Ой! Смотрите! Человечек! – воскликнул тот же девичий голос.
   – Семнадцатый, – облегченно сказала Ирина Леопольдовна. – У нас тут, похоже, неполадки с компьютером… Я переведу вас на запасной диспетчерский терминал.
   – Семнадцатый, говорит Центральный, – раздался голос в динамике. На этот раз Александр Александрович не смог определить кто это.
   «Наверное, кто-то из новеньких», – подумал он и сказал в микрофон:
   – Семнадцатый, слушаю…
   – Готовность пять секунд.
   – Понял… Поехали, – сказал Александр Александрович и отпустил рычаг.
   Поезд тронулся. Александр Александрович смотрел вперед и улыбался. Теперь он знал, что систематические ночные кошмары больше не будут его мучить. И глупая луна в маленьком проеме кухонного окна больше не будет задавать ему свой вечный безумный вопрос:
   – Кто он, человек, из встречного поезда?
   Всего этого больше не будет. Начнется новая жизнь. Может быть Александр Александрович все-таки сделает предложение пышногрудой медсестре Анне Иосифовне, и у него снова появится семья. Может быть.
   А может, и нет. Но в одном Александр Александрович был уверен твердо.
   Все будет по-другому. Потому, что теперь он знает – кто этот человек. Единственное чего он не знал – кому быть благодарным за это знание. Пока не знал.
   Когда Александр Александрович сдавал смену окружающие как-то странно смотрели на него. Он никак не мог понять причину этих странных взглядов, пока бригадир Збруев не подошел к нему и переминаясь с ноги на ногу, сказал:
   – Петя, ты как бы это… У тебя все в порядке?
   – Вполне, – недоумевая, ответил Александр Александрович. – А почему ты спрашиваешь?
   – Ну… Ты как бы это… Седой совсем стал… Вот.

Глава десятая
в которой выясняется, что мотоцикл и компьютер вещи не только полезные, но и вполне совместимые.

   Женя накинула на плечо сумку-кейс с «ноутбуком», сдала квартиру под сигнализацию, закрыла тяжелую металлическую дверь и спустилась по лестнице. Обворожительно улыбнувшись охраннику за стеклом конторки, и, оставив его в тоскливом недоумении, она вышла на залитую весенним, движущимся к закату, солнцем улицу. Пройдя по аллее между домами, мимо высокого здания гостиницы «Карелия», Женя вышла на проспект маршала Блюхера и подняла руку, чтобы остановить такси. Увидев молодую рыжеволосую женщину в обтягивающих кожаных брюках и узкой куртке-косухе, подчеркивающей формы бюста, сразу несколько приближающихся автомобилей замигали правыми «поворотниками». Женя усмехнулась и открыла дверцу первой подъехавшей машины.
   – В «Ручьи», до гаражей подбросишь? – спросила она водителя.
   – А то! – не задумываясь, ответил он.
   Женя удовлетворенно щелкнула пальцами и уселась в автомобиль.
   – Машину едешь забрать? – сразу же поинтересовался водитель которому натерпелось завязать разговор с приятной девушкой.
   – Не, мотоцикл! – беспечно ответила Женя, щурясь от бьющего в глаза сквозь лобовое стекло солнца. Водитель заметил ее прищур и протянув руку, опустил солнцезащитный козырек над стеклом.
   – Первый раз встречаю девушку, которая ездит на мотоцикле, – сказал он.
   – Ничего удивительного, – ответила Женя, – я много таких девушек знаю, – она хитро посмотрела на водителя и добавила. – Всегда приятно ощутить что-нибудь настоящее, железное между ногами.
   Водитель поперхнулся, его «восьмерка» вильнула влево и с громким стуком попала колесом в дорожную выбоину.
   – Бля, – сказал водитель.
   – Чего это ты занервничал? – смеясь, спросила Женя.
   – Да я это… Как ты про железное сказала…
   Женя рассмеялась.
   – Я имела в виду мотоцикл! А ты о чем подумал?
   – Ну, и я, в общем-то, тоже… – водитель «восьмерки» смутился понимая, что над ним подтрунивают и попытался заговорить о чем-нибудь другом.
   – Странные дела в городе творятся, – сказал он.
   – Например?
   – Сегодня с утра ни один светофор не работал. Нигде.
   – Ну, и что?
   – Да ничего. Странно. Мосты сами собой разводятся…
   – Это ты про «Дворцовый»? – спросила Женя. – Я тоже по радио слышала. Говорят, что механики просто перепились…
   – Это еще вчера, – махнул рукой водитель. – А сегодня, говорят «Володарский» и «Лейтенанта Шмидта» тоже сами собой развелись, – водитель покачал головой. – У каждого моста оцепление из ментов выставили. Они ходят, и все на мост посматривают.
   – Да ну!? – удивилась Женя.
   – Сам видел. Говорят, когда «Володарский» развелся, с него автобус полный народу в Неву упал. А там женщины, дети… Человек тридцать погибло, – водитель покачал головой. – Кошмар. А ты, что не слышала? – удивился он. – В городе, распоряжением мэра, траур объявлен!
   – Нет, не слышала, – ответила Женя. – Я обычно до вечера сплю.
   – А по ночам на мотоцикле катаешься?
   – А когда еще? – спросила Женя. – Ночью машин мало. Город свободный… Ой! Ой! Вот к этим воротам, пожалуйста!
   Машина подъехала к четырехэтажному крытому гаражу. Женя расплатилась. Водитель открыл бардачок, бросил в него деньги и сказал на прощание.
   – Ну, ты поосторожней… Странно все это.
   – Ладно, тебе-то что? Но, все равно, спасибо, – Женя захлопнула дверцу. Водитель посмотрел, как она идет к воротам, пожал плечами и уехал.
   – Здравствуйте, дядя Ваня! – сказала Женя пожилому вахтеру у входа. – Я мотоцикл заберу?
   – Ох, не путевая ты, Корнецкая! Шебутная! – улыбаясь, воскликнул вахтер. – Когда-нибудь голову через этот мотоцикл потеряешь! Вот расскажу Николаю Константиновичу, как ты на своем чудище носишься!
   – Кстати, дядя Ваня, – спросила Женя. – Супруг мой ненаглядный Николай Константинович, на чем сегодня уехал? На джипе или на Мерседесе?
   – Кажись на Мерседесе, – ответил вахтер.
   «Значит, по делам помчался», – подумала Женя и спросила:
   – Мотоцикл заправили?
   – Обижаешь, – сказал дядя Ваня. – Еще вчера.
   – Ну, спасибо, – Женя дала «вахтеру» на чай и пошла по лестнице на третий этаж гаража, где стоял ее «байк».
   Она надела кожаные перчатки, сбросила с мотоцикла брезентовый чехол, достала из притороченной к мотоциклу сумки шикарный лакированный черный шлем с красным огненным гребнем на макушке, из бокового кармана сумки вытащила чистую тряпочку и стерла со шлема легкий налет пыли и следы пальцев. Этой тряпкой любовно протерла хромированные детали и фары мотоцикла и, спрятав её обратно в сумку надела шлем.
   Приведя мотоцикл в порядок, она немного полюбовалась на свою работу, вынула из кейса компьютер и, укрепив его в специальных пазах на руле мотоцикла, открыла крышку. Девушка подсоединила к «компу» какие-то провода, идущие от мотоцикла, шнур сотового модема, и включила «комп». Экран засветился, Женя вошла в меню, выбрала нужную программу, и на экране появилась карта Санкт-Петербурга. В отдельном окошке засветилось приглашение в систему и просьба:
   ЗАФИКСИРУЙТЕ ВАШИ КООРДИНАТЫ
   Женя щелкнула по клавишам, «привязывая» компьютер к ближайшим передатчикам сотовой связи, и на карте появилась красная стрелка обозначающее местоположение мотоцикла на карте города. Женя выбрала масштаб, изображение укрупнилось, и весь экран занял план района вокруг железнодорожной станции «Ручьи», а на нем и маленький квадратик гаража в котором сейчас находилась Женя.
   Эту программу Женя придумала сама. Отдельные «железные» узлы собрали по заказу в одной из компьютерных мастерских. Основой программы была карта города, которая есть практически у каждого «юзера». Женя, благодаря сделанному на заказ устройству, только изменила интерфейс управления, и карта превратилась в бортовую навигационную систему. На экран компьютера были выведены все параметры работы мотоцикла: скорость движения, режимы работы двигателя. Используя специальные ультразвуковые датчики, компьютер выдавал расстояния до выбранного объекта или ближайшего перекрестка рекомендовал скорость прохождения отдельных участков, учитывая состояние дороги и предлагал необходимые углы поворота. Словом «комп» служил настоящим штурманом. Единственным недостатком системы было то, что она работал только там, где существовала сотовая связь.
   Женя достала из кармана ключ с брелком, вставила его в замок зажигания и уселась на мотоцикл. Один поворот ключа, мотоцикл чиркнул стартером и заурчал низким, мощным баском. Женя немного погазовала, оттолкнулась ногами и, двинувшись всем телом вперед сняла мотоцикл с подножки. Осторожно развернулась на узкой площадке стояночного места и покатилась в низ по наклонному парапету гаража с третьего этажа на первый.
   Оказавшись на улице, она увидела, как дядя Ваня заспешил к воротам, чтобы открыть их. Улыбнувшись, девушка помахала ему рукой включила повышенную передачу и до отказа выкрутила ручку газа. Возле ворот, перед забором стояла бетонная эстакада. На экране «компа» замелькали цифры:
   СКАНИРОВАНИЕ ОБЪЕКТА.
   СПЕЦИФИКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНО
   ДИСТАНЦИЯ 50.
   ГАБАРИТЫ: ДЛИНА 5, ШИРИНА 3, ВЫСОТА 2.
   ВОЗМОЖЕН ПОДЪЕМ С ПОСЛЕДУЮЩИМ ПРЫЖКОМ.
   РЕКОМЕНДУЕМАЯ СКОРОСТЬ 100Женя отпустила рукоятку тормоза и мотоцикл, поднявшись на дыбы, рванулся с места, оставляя на асфальте черный след и завывая всей мощью шестицилиндрового двигателя.
   Цифры на экране компьютера замелькали еще быстрее. Мотоцикл разогнался и на пределе допустимой скорости влетел на эстакаду. Женя затаила дыхание, чувствуя пробежавший по спине холодок опасности.
   Рявкнув четырьмя выхлопными трубами, мотоцикл слетел с эстакады, как с трамплина, перелетел металлический забор, и, поддерживаемый сильными амортизаторами, опустился на асфальтовую площадку за забором. Женя сбросила газ, выжала тормоз и по дуге, в торможении развернула своего стального коня.
   Дядя Ваня, так и не успевший открыть ворота, осуждающе покачал головой и пошел в свою будку. Женя еще раз помахала ему рукой, развернулась и выехала на шоссе.
   Рыжее, вечернее солнце догорало над крышами домов, и синий Петербургский вечер, прячась где-то за горизонтом, терпеливо ждал своего часа. Женя, ориентируясь по карте на экране компьютера кротчайшим путем пересекла Гражданку, и выбралась на набережную Невы.
   Выехав на разделительную полосу, она помчалась по набережной в сторону Литейного моста.
   Езда на мотоцикле доставляла ей огромное удовольствие. Ощущение того, что мощный стальной зверь легко слушается каждого движения наполняло сердце молодой женщины радостью. Стоило только на несколько миллиметров повернуть ручку газа, как на тебя сразу же наваливается мягкая, тяжелая рука ускорения и двигатель начинал гудеть на тон выше.
   Движущиеся рядом машины изредка всхлипывали клаксонами, когда мужские глаза водителей, с удивлением обнаруживали, что мотоциклом управляет очаровательная женщина, попка которой, обтянутая кожаными брюками, так сексуально покоилась на сиденье. Женя, чувствуя эти взгляды, прибавляла газу, и подрезала движущийся рядом автомобиль под самую решетку радиатора. Водитель такой машины испугано уводил её в сторону, под неодобрительные сигналы движущихся по соседней полосе автомобилей.
   Набережная нырнула в короткий туннель под Литейным мостом и вскоре женщина увидела серый корпус «Авроры», уткнувшийся в парапет напротив Нахимовского училища. На желтый сигнал светофора, Женя промчалась мимо гостиницы «Санкт-Петербург», въехала на мостик через малую Невку и оказалась на Петроградской стороне.
   Весной в Петербурге темнеет быстро. На всех переулках вспыхнули белые фонари уличного освещения. Женя включила ближний свет фар.
   Мотоцикл, дрожа всем телом, покатился по брусчатой улице меж высоких домов дореволюционной постройки, еще больше вздрагивая на рельсах.
   На светофоре следующего перекрестка замигал зеленый огонек.
   Женя посмотрела на экран компьютера. На дисплее появилось сообщение:
   СКАНИРОВАНИЕ
   ОБЪЕКТА
   СПЕЦИФИКАЦИЯ: ПЕРЕКРЕСТОК.
   ПЕРЕСЕЧЕНИЕ КИРОВСКОГО И КРОНВЕРКСКОГО ПР.
   ДИСТАНЦИЯ: 62, 61, 60…
   «Успею по желтому», – подумала Женя и лихо прибавила скорости.

Глава одиннадцатая
из которой следует, что от погони до любви один шаг.

   Не понимая, что происходит, Женя вылетела на перекресток и угловым зрением увидела, как слева на полной скорости, к ней приближалась белая «Волга». Оглянувшись вправо, она поняла, что и там продолжается движение. Ни один светофор на перекрестке не работал.
   Женя сбросила газ и до отказа выжала тормоз. Мотоцикл, разворачивая потащило юзом прямо под колеса «Волги». Водитель «Волги» резко повернул руль влево, надеясь избежать столкновения с мотоциклом выехал на встречную полосу и столкнулся со стареньким «УаЗиком».
   Послышался вой клаксонов, звон разбитого стекла, грохот и скрежет деформирующегося метала. Мотоцикл Жени остановился посреди перекрестка. Не понимая, что происходит, она поставила одну ногу на землю и огляделась. К двум столкнувшимся автомобилям прибавился шикарный, с иголочки, «Опель» который на полной скорости влетел как раз между ними.
   Вокруг стало светло, как днем. Женя посмотрела вверх и увидела яркий, пульсирующий шар. Шар висел метрах в трехстах над землей и излучал матовый свет. Снова послышался грохот Женя оглянулась на звук и увидела, как в багажник «Опелю» врезался «Жигуленок».
   Посыпались осколки разбитых фар и красные кусочки пластмассы от подфарников «Опеля». Шар в вышине продолжал заливать место аварии светом.
   «Прямо как в кино про пришельцев!» – с восхищением подумала Женя увидела, как с другой стороны перекрестка к ней спешит человек в форме милиционера.
   Не долго думая, юная байкерша включила передачу, выжала газ, и по газону выехав на тротуар, помчалась подальше от места аварии распугивая изумленно уставившихся в небо пешеходов. В вышине раздался еще один хлопок, похожий на тот, который она услышала въезжая на злосчастный перекресток. Вокруг снова стало темно и сильно запахло озоном.
   Женя съехала с тротуара на асфальт проспекта и помчалась прочь обгоняя автомобили.
   – Черт бы тебя побрал! – выругался Панин, когда неизвестный Мотоцикл, явившийся причиной аварии на вверенном ему перекрестке перескочив через газон, по тротуару скрылся с места происшествия.
   Он бросился обратно к своему «Форду».
   У машины стоял Мишка Гомелев его напарник по дежурству удивленно высматривающий что-то в верху.
   – Ты чего в небо уставился!? – рявкнул на него Панин. – Занимайся аварией! А я за этим, на мотоцикле!
   – Ты видел? – оторопело спросил Гомелев.
   – Чего? – Панин прыгнул за руль «Форда» и включил зажигание.
   – НЛО… – Гомелев продолжал, открыв рот смотреть в небо.
   – Займись ДэТэПэ, я сказал! – зло крикнул Панин захлопывая дверь. – А он НЛО рассматривает! – и «Форд» Панина сорвался с места завывая сиреной под вспышки бешено вращающихся мигалок.
   Шины «Форда» взвизгнули на асфальте, Панин обогнул место столкновения автомобилей, из которых выходили перепуганные озабоченные водители, и бросился в погоню за мотоциклистом. Машина Панина была оснащена восьмицилиндровым двигателем с турбонаддувом и позволяла легко развивать скорость до двухсот шестидесяти километров в час. Эта был единственный автомобиль-перехватчик в его отделении ГАИ. Его подарила отделению американская делегация полицейских приехавших в Петербург по программе обмена опытом. Опыта американцы у русских милиционеров набрались. Особенно по части употребления горячительных напитков повышенной крепости, возможно за это и презентовали автомобиль.
   Панин летел по разделительной линии Кировского проспекта. Едва заметив несущийся навстречу милицейский автомобиль, встречные машины пугливо жались к тротуару.
   Вскоре Женя услышала сирену приближающегося к ней автомобиля-перехватчика.
   «Засекли все-таки!» – подумала Женя и посмотрела на дисплей компьютера, по карте выбирая оптимальный маршрут побега. До перекрестка, на котором стоило бы свернуть, согласно данным компьютера, было около километра, и Женя прибавила газу.
   «Хорошо идет! – восхитился Панин, глядя на спидометр, стрелка которого приближаясь к отметке сто семьдесят. – Но от Панина еще никто не уходил!» – и он тоже прибавил скорость.
   Дистанция между Паниным и Женей сокращалась. Панин снял с крючка микрофон наружного громкоговорителя и сказал:
   – Водитель мотоцикла номер… – тут он понял, что номер невозможно разглядеть из-за слоя грязи, которым, словно специально был покрыт госзнак. – Знаем мы эти байкерские приколы, – прошептал он и рявкнул в микрофон. – Водитель мотоцикла! Остановитесь!
   – Щас! Разбежалась! – прошептала Женя и посмотрела на дисплей.
   До поворота оставалось около ста метров.
   «Впрочем, пожалуй ты прав!» – подумала она и нажала на тормоз.
   Панин увидел, как мотоцикл впереди завилял от резкого торможения, и, чтобы не врезаться в мотоциклиста, гаишник затормозил сам.
   «То-то»! – подумал он… – Черт!!! – мотоциклист, вместо того чтобы окончательно остановиться, переложил руль вправо, мотоцикл потащило вперед, на перекресток, разворачивая поперек Кировского проспекта. Двигаясь юзом, мотоцикл все-таки остановился. Женя поставила ногу на землю, через плечо посмотрела на Панина, показала ему кулак с оттопыренным средним пальцем и, дав полный газ, на заднем колесе ушла по перпендикулярной Кировскому проспекту улице.
   Двигатель «Форда» взвыл. Колеса завизжали на асфальте.
   Взбешенный Панин рванулся за ней. Однако мотоцикл маневреннее автомобиля и гаишник упустил драгоценное время. Женя, наоборот получила секунд тридцать форы.
   Но погоня продолжалась.
   Понимая, что милицейская машина – серьезный противник и на прямой даже у такого хорошего мотоцикла как «Хонда Марк 2000», не будет никаких шансов, Женя решила использовать свое преимущество в маневренности.
   По карте на дисплее она мысленно проложила сквозной маршрут по переулкам и дворам. Руководствуясь показаниями компьютера, она свернула в один переулок, потом в другой, потом нырнула под какую-то арку. Панин продолжал висеть у неё на хвосте, и ей казалось, что милицейская сирена слышна отовсюду.
   Женя ехала по дворам, мимом мусорных бачков, раскрытых парадных, пугая ревом двигателя бездомных кошек, которые стаями выпрыгивали прямо из-под колес.
   Но и Панин не отставал, шестым чувством определяя, под какую арку въехал мотоцикл злоумышленника. Управлять автомобилем ему было сложнее, чем Жене мотоциклом. Он то и дело задевал бампером или крылом своей машины, стены домов, крушил колесами какие-то ящики разбрасывал в стороны мусорные бочки.
   «Комп» уверенно вел Женю по лабиринту дворов-колодцев. Женя практически не смотрела по сторонам, всецело полагаясь на бортовой компьютер, словно играя в какую-то игру, поворачивая стрелку на экране то вправо, то влево.
   Панин, матерясь и кляня «гребаного мотоциклиста» и всех байкерских богов вместе взятых, упрямо следовал за Женей.
   Но вот его «Форд» въехал под очередную арку и остановился.
   Проезд перегородила широкая канава. С другой стороны канавы, в свете фар милицейского «Форда» стояла Женя, держа шлем в руке на рыцарский манер и улыбаясь. В серебристом сиянии галогенных фар, до подбородка затянутая в черную кожу, с разметавшейся по плечам копной огненно рыжих волос, она казалась прекрасной девой-воительницей, Жанной Д'Арк, ведьмой ХХ века. За ее спиной тихо урчал работающий мотоцикл.
   Панин в недоумении протер глаза.
   – Господи! Да это же баба! – присвистнул он. – И какая баба!!!
   – Панин заглушил двигатель и, не выключая фар, вышел из машины.
   Женя, усмехаясь, наблюдала, как капитан милиции, стараясь вести себя непринужденно, обошел спереди свой автомобиль и уселся на капот.
   – Хорошее помело, – сказал Панин, кивком указывая на мотоцикл за спиной Жени.
   – Твоя тарахтелка тоже ничего, – в тон ему ответила Женя. – Только вот летать не умеет, – добавила она, намекая на разделяющую их траншею.
   – Угу, – согласился Панин и спросил. – А ты как там оказалась?
   – Перелетела, – смеясь, ответила девушка. – На помеле.
   – Вот ведьма! – заметил Панин и тоже рассмеялся.
   – Угу, – согласилась Женя. – Так, чего делать будем? – спросила она.
   – А есть предложения? – поинтересовался Панин, понимая, что игра проиграна.
   – А у вас, товарищ… – Женя прищурилась, пытаясь рассмотреть погоны на плечах Панина. – Капитан, если не ошибаюсь?
   – Капитан, капитан… – подтвердил Панин. – Дело в том, что я обычно не предлагаю… Я предписываю, обязываю и наказываю… И прощаю, – добавил он после паузы. – Иногда.
   – Надо же, какой вы великодушный! – с сарказмом воскликнула Женя.
   – Я не великодушный, я справедливый.
   – Ой, ой… Капитан! К чему этот пафос?
   – К тому, что вы, дамочка, стали причиной аварии. С серьезными прошу заметить, последствиями! – сердито и назидательно сказал Панин. – И я должен вас наказать. По долгу службы.
   – Так, наказывай! – весело предложила Женя. – Если сможешь. – Она подобрала волосы и надела шлем. – Только сначала летать научись!
   – услышал Панин приглушенное шлемом восклицание.
   Он криво усмехнулся.
   – Мы еще встретимся, дамочка!
   – Это вряд ли, – сказала Женя, усаживаясь на мотоцикл.
   – Кстати, а как вас зовут? – поспешно спросил Панин.
   – Зовуткой! – крикнула Женя и уехала.
   Панин с улыбкой посмотрел ей во след, спрыгнул с капота и сел в машину.
   – Это как раз не проблема, – сказал он вслух, открывая крышку бортового компьютера. – И так, госпожа, как вас там… Зовутка говорите?
   Пальцы его забегали по клавишам. Он быстро получил доступ в базу данных Главного компьютера ГАИ, выбрал раздел «Транспортные средства категории „А“», ввел ссылку на «Транспортные средства иностранного производства», затем ссылку на «Объем двигателя более тысячи кубических сантиметров». Оказалось, что в городе существует всего двадцать машин подходящих по эти параметры. И только одна из них принадлежала женщине.
   ХОНДА МАРК 2000ВЛАДЕЛЕЦ: КОРНЕЦКАЯ ЕВГЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА – Прочитал Панин с нескрываемым удовольствием. Чтобы окончательно удостоверится он выбрал в базе данных раздел «Водительские удостоверения» и ввел для поиска имя и фамилию прекрасной Зовутки.
   Вскоре компьютер выдал на экран снимок водительских прав Жени и ее фотографию. Панин курсором взял фотографию в рамочку и увеличил на весь экран. Серьезная Женя пристально смотрела на Панина с компьютерного дисплея.
   Панин потрогал изображение Жени кончиками пальцев и задумался.

Глава двенадцатая
в которой выясняется, что и среди байкеров тоже Бэмсы встречаются.

   – Бэмс! Бэмс! – Женя заколотила ручками по накаченным плечам своего старинного друга. – А ну, опусти меня на землю! Сейчас же!
   – Извини, старушка! Ты же понимаешь, я это от огромной неразделенной любви. – Бэмс опустил Женю на землю и гаркнул на весь бар, так что закачалась хромированная люстра под потолком. – Бррратушки! Всем пива! За мой счет! В честь возвращения королевы байкеров, очаровательной Джен!
   Толпа байкеров, битком набившаяся в свой фирменный бар одобрительно загудела. Какая-то девица за соседней стойкой, с выкрашенными в кислотно-фиолетовый цвет волосами, искоса посмотрела на Женю, фыркнула и сказала вполголоса сидевшей рядом подруге:
   – Надо же! В кои-то веки Бэмс расщедрился!
   Принесли пива. Бэмс завалился за свой столик с двумя кружками и усадил Женю на колени.
   – Ну, рассказывай, старушка! Где была, с кем жила?
   Его дружки, сидевшие тут же, за столиком загоготали.
   – С кем надо с тем и жила, Бэмс, – сказал тот, что сидел поближе. – А ты обломись!
   Бэмс свирепо посмотрел на своего приятеля, усы могучего байкера затопорщились, а глаза налились кровью. Бэмс одной рукой сгреб за грудки зарвавшегося товарища, приподнял его над столом и прорычал:
   – Слушай, ты, бычий руль, я разве тебя спрашивал?
   – Бэмс, спокойняк, я пошутил, – залопотал тот, чувствуя как в железных тисках Бэмса, лопается молния на куртке.
   – Нет, ты скажи, – настаивал Бэмс. – Я тебя спрашивал?
   – Нет, Бэмс, не спрашивал… – взвизгнул байкер.
   – Так иди, погуляй!!! – рявкнул Бэмс, и одним коротким движением руки, выбросил его из-за стола на середину зала. – А я тут с подружкой потолкую… – И Бэмс повернувшись лицом к Жене, как ни в чем не бывало, расплылся в улыбке. – Правда, Джен?
   Женя только кивнула. Опозоренный байкер под общее улюлюканье поспешил ретироваться.
   О колоссальной силе Бэмса ходили легенды. Некоторые говорили что видели, как Бэмс, на спор, голыми руками разнес по гайкам новенький мотоцикл. Сам Бэмс этих слухов не отрицал и даже поощрял.
   – Ну и где ты была, моя милая Джен? – Бэмс, при все своей видимой свирепости, иногда мог быть чрезвычайно мягким и галантным человеком, хотя само слово «мягкий» не очень-то подходило к его стальным мышцам и широкой железной груди.
   – Эх, Бэмс, не спрашивай, – пожаловалась Женя. – В клетке сидела.
   Бэмс присвистнул.
   – Это, что? На зоне, что ли? – ноздри его расширились, а воздух от злости зашипел в его легких, как в кузнечных мехах. – На зоне что ли чалилась!? И кто посмел посадить мою рыбку на кичу? – Прогудел он. – Уши поотстегиваю!
   – Бэмсик, ты не понял! – рассмеялась Женя. – В ЗОЛОТОЙ клетке!
   Замуж я вышла, Бэмс!
   – Замуж!? – прорычал Бэмс и, вытаращив глаза, уставился на Женю.
   Девица с фиолетовыми волосами, следившая за их беседой злорадно ухмыльнулась и сказала своей подруге:
   – Ну, все! Сейчас Бэмс из этой рыжеволосой пташки котлетку сделает! На одну ладонь посадит, а другой…
   – Замуж!? – проорал Бэмс. – Браточки!!! Всем еще пива!!! Моя рыжая фея, наконец, вышла замуж!!! Это надо отметить, – с энтузиазмом сказал Бэмс Жене и кивнул бармену. – Федя, принеси самую большую бутылку шампанского! Бэмс сегодня гуляет!
   Фиолетовая девица чуть не свалилась с табуретки под стойку.
   – Ты, поняла? – оторопело сказала подруге. – Нет, ты поняла?
   Бэмс, оказывается, совсем того! Спятил! Да если бы я сказала Бэмсу что вышла замуж, он бы привязал меня за ноги к своему «Харлею» и волочил бы отсюда и до Невского!
   – Это потому, – усмехнулась подруга Фиолетовой. – Что ты – блядь, а она – леди… – и она любовно посмотрела на маленькую рыжеволосую женщину, кажущуюся дюймовочкой по сравнению с двухметровым, накачанным байкером.
   – Лесбиянка! – фыркнула Фиолетовая и демонстративно отвернулась от своей подруги.
   Бэмс, тем временем, схватив Женю в охапку, пустился с ней впляс по всему бару. Причем танцевал Бэмс, а Женя только бессильно болталась в его руках, думая лишь о том, как бы не задохнутся в стальных объятиях друга.
   Бармен принес пятилитровую бутылку шампанского. Бэмс открыл ее и с озорством школьника стал, приплясывая, поливать белой пеной всех собравшихся.
   – Моя Джен вышла замуж! Надо же!? – радостно кричал Бэмс. И никто из собравшихся не мог понять тайну красивой рыжей девушки и простоватого, могучего байкера. За исключением самого Бэмса и Жени.
   Но это была их тайна. И каждый в клубе байкеров знал – горе тому кто посягнет на тайну Бэмса.
   – Ну, Джен, что еще новенького? – спросил Бэмс Женю, когда всеобщее возбуждение немного улеглось.
   – Да, вот, Бэмсик, только что от ментов схиляла…
   Представляешь!? Первый раз за два года выехала на трассу и сразу же попала в заварушку!
   – Ну!? – удивился Бэмс. – Постой, постой… Так это, что? Мы с тобой два года носами не терлись?
   – А ты думал.
   – Ба, как время летит!
   – Да, Бэмсик, да… Время летит… И я уже не та Джен, которую ты знал. Твоя маленькая Джен теперь носит норковое манто, ездит в шестисотом «Мерседесе», у нее есть домохозяйка и личный телохранитель, – сказала Женя грустно, и в ее словах не было ни капли гордости и хвастовства.
   – Телохранитель? – нахмурившись, спросил Бэмс. – А я тогда кто?
   – А ты… – Женя обняла Бэмса за шею и, прислонившись головой к его груди, услышала как там, за броней мышц, бьется мощное сердце. – Ты, Бэмсик, мой самый лучший, самый старинный, самый любимый маленький друг!
   – Маленький, говоришь? – Бэмс улыбнулся. – Я – маленький? Ха-ха! Я маленький!!! – ему понравилась шутка Жени. Бэмс привстал и пробасил на весь бар. – Э-ге-ге!!! Браточки!!! Я – маленький!!!
   Байкеры заржали в ответ.
   – Ну, старушка, ты даешь!!! – радостно воскликнул Бэмс. – Повеселила Бэмса!
   – Бэмсик, – сказала Женя. – Хочешь я тебе свой «байк» покажу?
   – У тебя теперь есть свой «байк»? – удивился Бэмс.
   – Пошли! – Женя взяла Бэмса за руку и повела к выходу.
   Они вышли на улицу. Женя подвела Бэмса к своему мотоциклу стоявшему на ярко освещенной площадке возле бара. Он, увидев мотоцикл, восторженно зацокал языком и, неожиданно для своей спутницы, рухнул рядом с ним на колени, молитвенно сложив перед собой руки.
   – О, боги, боги! Джен! И это твой!? – он на коленях обошел вокруг мотоцикла. – Легендарная «Хонда Марк 2000»!!! Две тыщи кубов!
   Синхронные тормоза! Активная подвеска! Крейсерская скорость двести километров! Запас хода тысяча километров! – как слова молитвы выкрикивал Бэмс. – Джен! Их же всего в мире три штуки! Один у Шварценегера. Один у Шумахера. И один у… У тебя, Джен!? – как бы не Веря, спросил Бэмс. – Не верю своим глазам!
   – Я дарю тебе его, Бэмс, – просто сказала Женя и улыбнулась. – Бери его, Бэмс, он твой!
   – Мой!? – спросил пораженный Бэмс, посмотрел на Женю и вдруг сделался серьезным. – Нет, Джен, – сказал он, поднимаясь с колен. – Это слишком много для старика Бэмса.
   – Но, Бэмс! – удивленно воскликнула Женя.
   – Я сказал – нет! – твердо произнес Бэмс. – Это королевский мотоцикл.
   – Но ты же король Байкеров!?
   – Нет, Джен, я не король… Я просто старый, добрый Бэмс. Вот мой мотоцикл. – Бэмс указал на стоящий рядом видавший виды «Харлей – Девидсон». – На нем меня и похоронят. Я так хочу.
   Бэмс помолчал, еще раз посмотрел на «Хонду», вздохнул и сказал:
   – Ты – королева, Джен! Тебе и руль в руки!

Глава тринадцатая
из которой следует, что копеечка Копеечке рознь.

   Женя повернулась. Перед ней стоял невысокий, ссутулившийся человек, в выцветшем болоньевом плаще, в облезлом авиационном кожаном подшлемнике, в стоптанных наискось ботинках и в брюках не по размеру, небритый, благоухающий застарелым перегаром.
   – А-а-а! – добродушно пробасил Бэмс. – Лука! Проспался таки мерзавец! Гляди, будешь пьянствовать, вышибу из бара! Джен познакомься! – смеясь, сказал Бэмс Жене. – Местная знаменитость.
   Божий человек – Лука по прозвищу «Копеечка», собственной персоной.
   Личность без определенного рода занятий и постоянного места жительства…
   Лука осторожно посмотрел на Бэмса и обиженно засопел.
   – Дом – это огромный арбуз, – сказал Лука. – Съесть нельзя нести тяжело, а бросить жалко. Луке не нужен дом. Лука ходит налегке.
   – Лука у нас философ! – рассмеялся Бэмс. – Ты, поговори с ним Джен. – Он тебе много чего расскажет. И покажет… – Бэмс загадочно усмехнулся. – Правда, Копеечка?
   – Да, мадам… Лука много чего может рассказать… Если конечно, мадам даст Луке копеечку, – и он хитро посмотрел на Женю.
   Женя улыбнулась, расстегнула молнию на куртке и достала из внутреннего кармана пятидесятитысячную купюру.
   – Этого достаточно? – спросила она Луку.
   – Спасибо, мадам, – Лука быстро сунул купюру в бездонный карман плаща, даже не посмотрев на количество нулей на бумажке.
   – Зря ты это сделала, Джен, – усмехнулся Бэмс. – Лука ни рожна не смыслит в бабках… Вот, смотри, – он достал из заднего кармана кожаных штанов бумажник, и вынул из него две бумажки по сто рублей.
   – Лука, давай меняться? – он взял в каждую руку по бумажке. – Смотри, я даю тебе две копеечки, а ты мне одну, ту, что дала тебе Джен.
   – Давай! – радостно воскликнул Лука, снова полез в карман достал из него купюру Жени и протянул ее Бэмсу. Бэмс принял полтинник и отдал ему сторублевки.
   Довольный Лука спрятал деньги и сказал:
   – Луку не обманешь! Лука-то знает, что счастье не в деньгах, а в их количестве.
   – Ладно, ладно, старик, – сказал Бэмс, возвращая Жене полтинник, – ты лучше скажи – сортир вычистил?
   – Лука свою работу знает, – обиженно сказал Лука. – Бэмс может проверить, если хочет.
   – Ну, о'кей, пойди, скажи Феде, чтобы он дал тебе чего-нибудь пожрать.
   – У Луки голова болит, – сказал Лука и заскорузлым указательным пальцем многозначительно постучал себе по лбу.
   – Копеечка, ну, ты и жук! – Заржал Бэмс. – Хорошо, скажи Феде чтобы накатил тебе «соточку».
   – Лука говорит Бэмсу спасибо! – сказал Лука и торопливо засеменил к ступенькам, ведущим в бар.
   – Зачем он тебе? – спросила Женя, когда Лука скрылся за дверьми бара.
   – Не знаю… – пожал плечами Бэмс. – Я его в парадняке своего дома у каких-то малолеток отбил, когда те уже почти до смерти забили его ногами. Ради хохмы. Суки, – Бэмс зло сплюнул. – А он даже не плакал. Он только просил, пока они его кондубасили: «Ребятки, не бейте Луку. Луке больно». Вот. Подвесил я этих сук за яйца, а его сюда взял. Он у меня за харч сортиры чистит, блевотину за браточками убирает, зимой снег у бара гребет, «байки» сторожит… Правда сторож из него, сама видишь, лажовый. Напьется и спит, собака, у себя в гараже… Но у кого нет недостатков, а?
   – Так он, что, в гараже живет? – спросила Женя.
   – А, чё, мне ему квартиру снимать или номер в «Невском паласе»?
   – Там же холодно!
   – Нормально. Так бы сдох где-нибудь под забором… Ладно, – Бэмс еще раз посмотрел на байк Жени. – А чего это у тебя за приспособа на руле?
   – Это компьютер! – с энтузиазмом ответила Женя. – Хочешь покажу? – она хотела открыть панель компьютера, но Бэмс остановил ее.
   – Постой, старушка, мне твой компьютер, как зайцу стоп сигнал… У настоящего мужика компьютер вот где, запомни, – и он прикоснулся пальцем к виску. Поняла? А все эти процессоры-сенсоры для нежных очаровательных дамочек, вроде тебя и… И ментов. Я не в обиду. Просто не доверяю я этим новомодным штучкам.
   – Жаль, Бэмс, – разочарованно сказала Женя. – На самом деле это очень интересно…
   – Верю! – отрезал Бэмс. – Джен, тебе – верю! Но не надо мне этого. О'кей?
   – Как скажешь, Бэмсик.
   – О'кей! Пошли еще чего-нибудь выпьем? Я требую продолжения банкета.
   – Бэмс, – Женя улыбнулась. – Спорим, что у тебя в баре нет текилы с лимоном и солью?
   – У меня!? – Бэмс с гордостью подкрутил ус. – В моем баре Джен, есть все! Но, старушка, ты отстала во времени! Текила – это для слабаков и навороченных козлов в Мерседесах… Ты когда-нибудь слышала про такой напиток как «Гвоздь по-техасски»?
   – Нет…
   – Пошли, продемонстрирую! Это мой фирменный напиток! – Бэмс положил Жене руку на плечо.
   – Постой, Бэмс! – Женя сбросила руку Бэмса.
   – Что такое?
   – Может все-таки текилы? А? Мне как-то не хочется…
   – Чего тебе не хочется, солнце мое?
   – Ну, этот твой «Гвоздь»…
   – Да брось, Джен! Тебе понравится, клянусь Хайвэем!
   – Я просто вспомнила, как во время нашей последней встречи, ты предлагал мне напиток… Как это… «Шило по… бразильски», что ли?
   – По-аргентински, – уточнил Бэмс и с удивлением спросил. – Неужели тебе, не понравилось?
   – Ну, как тебе сказать… – дипломатично ответила Женя. – Шило он и есть – шило.
   – Не бойся, старушка! – заржал байкер и, снова положив руку на плечо Жене, повел ее к дверям бара. – «Гвоздь» – это совсем другое дело! Я тебя научу. Значит так. Ты зажмуриваешься, и одним глотком выпиваешь. Затем берешь солененький помидорчик и посыпав его черным молотым перцем…
   – Перцем!? Это сумасшествие!!!
   – Да, Джен, обязательно черным перцем. Не красным, а черным.
   Посыпаешь и быстренько, быстренько…
   Хлопнула дверь. Огромный Бэмс и маленькая Женя спустились в бар.

Глава четырнадцатая
в которой «чух-чух» может следовать только после «вриу».

   – «Опора», «Опора»! Я «Пташка-14»! Прием! «Духи» в ущелье прием! «Опора», «Опора», я «Пташка-14», прием! «Духи» в ущелье. Жду подтверждения. Прием… Прием… Прием… Жду подтверждения… Есть уничтожить! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! «Пташка-12» прикрой огнем… Атакую! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Огонь! Тра-та-та-та-та!!! Тра-та-та-та-та! Бышь! Бышь! Бышь! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Перестроиться! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Тра-та-та-та-та! Тра-та-та-та-та! Бышь! Бышь! Бышь!
   – Ха-ха-ха! Во дает!
   – Братки, вы только гляньте! Штырь, я сейчас обссусь от смеха!
   – Ну, Копеечка! Ну, Лука!
   – Летчик, мать его, налетчик! Ха-ха-ха!
   – Ой, не могу, держи меня, Штырь!
   Женя от удивления остановилась в дверях бара.
   Бэмс хитро усмехнулся.
   – Вот, полюбуйся, Джен, – сказал он. – Копеечка опять летчика изображает! А ты говоришь, нафига он мне! Это же цирк бесплатный!
   Пусть, браточки повеселятся!
   – Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Огонь! Тра-та-та-та-та!!! Тра-та-та-та-та! Чух-чух-чух! Бышь! Бышь! Бышь!
   Байкеры гогоча, столпились в центре зала вокруг пьяненького Луки, который на полусогнутых бегал по образованному байкерами кругу и одновременно изображал пикирующий вертолет и пилота, сжимающего в руках штурвал.
   – Ухожу на разворот! – прокомментировал Лука свои действия Показывая, как он поворачивает рукоятку штурвала до отказа влево и корпусом обозначая движение вертолета, а губами имитируя работу двигателя, шум винтов и разрывы ракет. – Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! Чух-чух-чух! Бышь! Бышь! Бышь! – При этом щеки его раздувались во время его коронного «вриу» и «бышь» с губ слетела слюна, а сам Лука выглядел чрезвычайно комично, семеня на полусогнутых ногах.
   Байкеры покатывались со смеха.
   – Ой, не могу, он на разворот уходит!
   – А ну, Копеечка, давай еще раз сделай «чух-чух» и на разворот!
   Ха-ха!
   – Вы не понимаете, – скороговоркой говорил Лука, чтобы не прерывать действия. – Лука – летчик. Лука знает как надо. Нельзя «чух-чух», а потом разворот. Надо сначала разворот, потом «вриу», а потом уже «чух-чух»! – и Лука сосредоточенно возвратился к изображаемому действию. – «Пташка-12»! Я «Пташка-14»! Прикрой! – он не понимал, что над ним смеются. Он всецело был поглощен своим занятием. Байкеры смеялись, показывали на Луку пальцами. Жене почему-то было совсем не смешно.
   – Бэмс, – спросила он своего друга. – Он, что, действительно раньше был летчиком?
   – Ну, старушка, ты даешь! Лука – летчиком!? – рассмеялся Бэмс.
   – Тогда я был танкистом. На танке ездил. Ты представляешь меня в танке?
   Женя смерила взглядом двухметрового, широкоплечего Бэмса и подумала, что навряд ли такая туша могла поместиться в танке.
   – Нет, Бэмс, не представляю.
   – А его – в вертолете? – Бэмс кивнул в сторону Луки. – То-то!
   Копеечка, когда примет, всегда летчиком становится. Попей с его, не то, что летчиком, космонавтом станешь! Гы-гы! Пошли, старушка, я тебе «Гвоздь» покажу… Чего тебе? – К Бэмсу подошел бармен-Федя и протянул трубку радиотелефона. Бэмс отошел в сторону, приложил трубку к уху, с кем-то поговорил, отдал трубку к бармену и c сожалением посмотрел на Женю.
   – Извини, Джен, «Гвоздь» отменяется… Гоблина в мусарню замели… Помнишь Гоблина? Лысый такой?
   Женя отрицательно покачала головой.
   – Нет? Ну, не важно… Обещают отпустить под залог. Надо ехать вызволять. Федя, собери деньги, – кивнул Бэмс бармену и крикнул в зал. – Штырь, Старая! Поедете со мной!
   Из толпы байкеров вышли высокий долговязый худой парень и девушка с неестественно фиолетовыми волосами.
   – Что стряслось, Бэмс? – спросил Штырь.
   – Гоблин в обезьяннике застрял, – коротко ответил Бэмс.
   Фиолетовая девушка, виляя бедрами, подошла к Бэмсу, обняла его за талию и, как кошка прильнув к нему, томно спросила презрительно глядя на Женю:
   – Где это ты был, Бэмс? Болтик завинчивал? – она свободной рукой, как бы желая показать Жене свою власть над Бэмсом, погладила его брюки у ширинки. – Резьбу, часом, не сорвал?
   – Усохни, Старая! – Бэмс стряхнул с себя Фиолетовую. – Не время… Брраточки! – зычно рявкнул Бэмс в зал. – Смех сразу же стих. Байкеры вопросительно посмотрели на Бэмса. В тишине стало слышно, как Лука продолжает «пилотировать» вертолет, семеня по кругу.
   – Бышь! Бышь! Бышь! Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у!
   Бэмс поморщился.
   – Лука!!! – гаркнул он.
   Лука остановился в той позе, в которой его застал выкрик Бэмса повернул голову и, хлопая глазами, испуганно посмотрел на своего хозяина и благодетеля.
   – Пошел вон! – резко сказал Бэмс.
   – Хорошо, хорошо… – испуганно прошептал Лука и, не вставая с полусогнутых ног, выскользнул из бара.
   – Браточки! – сказал Бэмс. – Первое. Гоблина замели. Я, Штырь и Старая поедем на выручку. Всем оставаться здесь. Ждать от нас весточки… Второе, – Бэмс посмотрел на Женю. – Это моя Джен. Если кто-то хоть словом, хоть пальцем – порву на месте! Всем ясно?
   Байкеры загудели, соглашаясь.
   «Попробовал бы кто-нибудь не согласиться», – подумала Женя и с уважением и благодарностью посмотрела на своего друга.
   – Тогда все, – сказал Бэмс.
   Байкеры разошлись за свои столики. Бармен включил музыку, чтобы снять возникшее напряжение. Штырь и Старая пошли на улицу к своим мотоциклам.
   – Джен, – сказал Бэмс. – «Гвоздь» за мной, я не забуду. Сегодня мы наверно не увидимся, а так, приезжай. Всегда рад потереться с тобой носом… Или вот что… Если чего будет надо – звони мне на трубку. Номер у Феди спишешь, – Бэмс кивнул в сторону бармена. – Чем смогу – помогу, – Бэмс почему-то почувствовал себя неловко и замялся.
   – Спасибо Бэмс, увидимся, – Женя в знак благодарности взяла Бэмса за руку.
   – И тебе спасибо, – улыбнулся байкер.
   – А мне за, что? – удивилась Женя.
   Бэмс пожал плечами.
   – Не знаю. За то, что ты есть… Наверное, – он вдруг наклонился, нежно поцеловал Женю в лоб и так же нежно, по-братски прошептал ей на ухо.
   – Я люблю тебя, Джен. Как брат люблю.
   – Я тебя тоже люблю Бэмсик. Как сестра, – и она чмокнула его в ответ.
   – Так значит друзья!? – спросил Бэмс выпрямляясь.
   – Друзья, – просто ответила Женя.
   – Ну, бывай! – Бэмс подмигнул Жене, улыбнулся и вышел из бара.
   Вскоре оттуда послышался удаляющийся рокот его Харлея.
   Женя вздохнула, прошла к столику Бэмса и уселась на его место.
   Байкеры бросали осторожные взгляды в ее сторону и, помня предостережение своего вожака, опасались подходить.
   Странные он люди были эти байкеры. Единственное чему они доверяли – были их мотоциклы, единственное во что свято и безоговорочно верили – это в трассу. Богом для них был дух американского хайвэя, а идолом – Великий Харли Дэвидсон. Им не нужны были ни компьютеры, ни компьютерные сети, то, во что была по уши влюблена Женя. Всё, что им было нужно – это твердый асфальт шоссе под колесами байка и свист ветра, бьющего в лицо. Для них не было понятия «кататься на мотоцикле». Для них это звучало кощунственно.
   Они жили на мотоцикле и умирали на нем. Затянутые в кожу, сверкающие металлическими украшениями, бляшками, заклепками, стальными накладками, ощетинившиеся шипами, они были бесстрашными рыцарями скорости, гордыми странниками. Они-то знали, что на самом деле жизнь – это дорога. Дорога длиною в жизнь. И может быть в чем-то они были правы.
   Женя подошла к бармену, записала у него телефон Бэмса и, выпив стакан кока-колы, вышла на улицу.

Глава пятнадцатая
из которой следует, что счастье действительно не в деньгах, а в их количестве.

   Воздух на улице стал холоднее. Весной в Питере время климатических парадоксов. Особенно в середине весны. Днем может быть жарко и пригревшее солнце заставляет людей сбрасывать плащи и куртки, а ночью температура падает до нуля, и на лужах появляется искристая ледяная корка. Женя поежилась и подумала, что пора возвращаться домой. Корнецкий наверняка уже вернулся и с нетерпением ждет момента обнять свою женушку. Но домой не хотелось. Не хотелось покидать это место.
   Несмотря на то, что клуб байкеров находился в подворотне дома на Петроградской стороне, недалеко от Петропавловской крепости здесь было хорошо и чисто. Усилиями Бэмса возле дома была оборудована площадка для мотоциклов и в каждом фонаре над площадкой обязательно светила лампочка. Дом, в котором помещался клуб принадлежал управлению водоканала, а вокруг находились только склады и предприятия. Поэтому рев мотоциклов не тревожил уши добропорядочных жителей города. Бэмс поддерживал в своей бригаде строжайшую дисциплину и был в хороших отношениях с местной милицией.
   Женя не хотела уезжать отсюда. Здесь было спокойно. Здесь пахло свободой. Здесь было хорошо.
   Женя прошла между рядов мотоциклов на площадке. Молодой байкер дежуривший возле байков, смерил Женю взглядом, но ничего не сказал.
   Вернувшись к своему байку, Женя с сожалением открыла сумку достала шлем, в последний раз оглянулась, посмотрела вверх и чуть не выронила шлем из рук.
   Небо над городом полыхало. Оно переливалось всеми цветами радуги. Пламя было тусклым и не бросало отсвета на землю. Радужные волны катились в разные стороны, затмевая звезды. Небо пульсировало и дышало. Оно было как живое, словно там, в небесах поселилась гигантская медуза, накрыв своим фосфорицирующим капюшоном весь небосвод.
   – Ты это видишь? – оторопело спросила Женя дежурного байкера.
   Байкер посмотрел на небо, пожал плечами и произнес:
   – Ничего особенного. Северное сияние. Ионизация атмосферы. В наших широтах это редко, но случается, – он еще раз посмотрел вверх.
   – Немного необычное, но все-таки – северное сияние.
   – Все-то ты знаешь, – Женя с интересом посмотрела на осведомленного по части атмосферных явлений байкера.
   – А я на метеоролога учусь в институте, – с таким же безразличием ответил парень.
   – Ну-ну, – сказала Женя и уже было хотела надеть шлем как услышала странный звук. То ли кто-то плакал, то ли скулил.
   – Что это? Ты слышишь?
   – Ничего особенного, – скучающим тоном сказал непробиваемый ничем байкер и зевнул. – Это Копеечка сам себе на свою жизнь плачется.
   – Копеечка? Лука, что ли? – переспросила Женя.
   – Ну.
   – А где? – она оглянулась, ища источник звука.
   – Вон, за углом бара, на ящике, – байкер снова зевнул и вскинув руку посмотрел на часы, определяя, сколько осталось до конца его смены.
   Женя пошла в указанном направлении.
   Лука действительно сидел на ящике и плакал, скуля себе под нос:
   – «Опора», «Опора»… Я «Пташка-14»… Прием… «Духи» в ущелье, прием… «Опора», «Опора», я «Пташка-14», прием… " Духи» в ущелье… Жду подтверждения. Прием… Жду подтверждения… Жду подтверждения…
   Плечи его мелко вздрагивали, он то и дело, всхлипывая, утирал нос рукавом.
   – Жду подтверждения… Жду подтверждения…
   Женя подошла к нему совсем близко. Лука ничего не замечал и продолжал плакать, причитая:
   – «Опора», «Опора»… Я «Пташка-14»… Прием… «Духи» в ущелье… «Духи» в ущелье… «Духи» в ущелье…
   – Лука! – осторожно окликнула его Женя.
   – А!? – Лука испуганно вскинул голову и снизу вверх посмотрел на Женю.
   – Лука, не бойся, это всего лишь я. Я хоте… – у Жени вдруг защемило сердце. – Свет от фонаря попал на лицо Луки, и она увидела как на его длинных, пушистых, почти девичьих ресницах, блестят крупные как у ребенка слезы.
   Лука суетливо вытер глаза и сказал:
   – Мадам, скажите, почему Бэмс Луку обидел? Лука хороший. Лука ничего плохого Бэмсу не делал. Лука Бэмса любит, – он всхлипнул. – Почему, мадам? Почему?
   Ну как она могла объяснить полусумасшедшему, по-детски наивному существу, что Бэмс вовсе не хотел его обижать? Что сделал он это не нарочно. Просто обстоятельства требовали от вожака байкеров резкости и решительности. Что ему было не до игр Луки, в конце концов. Когда каждое резкое слово было для бедного Луки, словно камень брошенный в глубину души, как в пруд, по которому побежали волны от этого камня.
   – Лука, Бэмс… – Женя задумалась. – Забудь про Бэмса, – сказала она. – Хочешь, мадам даст тебе копеечку?
   – Копеечку? – с надеждой спросил Лука сквозь слезы и улыбнулся.
   – Тогда две копеечки, хорошо? – он всхлипнул.
   – Хорошо, Лука, мадам даст тебе две копеечки, – улыбнулась Женя, положила шлем на бетон рядом с ящиком, расстегнула куртку и достав тоненькую пачку сложенных пополам пятидесятитысячных купюр отлистала две и протянула Луке.
   Слезы на глазах Луки высохли моментально. Он взял деньги, с завистью посмотрел на пачку в руке Жени, и спросил, протягивая к пачке руку:
   – А не могла бы мадам дать Луке еще две копеечки? У мадам их много, а у Луки всего две. Если мадам даст ему еще две и у него будет четыре. Хорошо, мадам? А Лука за это покажет мадам свой супербайк. А? – он заискивающе заглянул в глаза Жени.
   Женя рассмеялась.
   – Ох, Лука! Прав Бэмс, говоря, что ты жук!
   – Бэмс хороший, – сказал Лука. – Лука знает. Бэмс не хотел обидеть Луку. Бэмс как чеснок – горький, но полезный. Лука любит чеснок. И Бэмса любит, – он снова с надеждой посмотрел на пачку денег в руке Жени. – Мадам даст Луке две копеечки или нет?
   – Давай, так, Лука, – предложила Женя. – Я потом поменяю эти копеечки у одного человека на много-много копеечек и дам тебе. И у тебя будет гораздо больше копеечек, чем у меня сейчас.
   – Сколько? – спросил Лука. – Десять?
   – Больше, Лука, больше! – рассмеялась Женя.
   Лука просиял.
   – Больше? Это сколько? Сто восемнадцать тысяч? Лука знает, что сто восемнадцать тысяч самое большое число! – с гордостью сказал Лука.
   – Лука, так ты, что? Считать не умеешь? – спросила пораженная Женя.
   – Почему не умею? – удивился Лука. – Лука умеет считать. Вот пусть мадам посмотрит, – и Лука стал загибать пальцы сначала на правой, потом на левой руке. – Один, два, три, четыре, пять, шесть семь, восемь, девять, десять… Сто восемнадцать тысяч! – гордо сказал Лука, когда пальцев на руках не осталось. – Лука хорошо считает!
   – Лука, ты – прелесть! – Женя покачала головой.
   – Мадам тоже очень хорошая, – с какой-то теплотой в голосе сказал Лука и вдруг спросил озабочено. – Мадам правда даст Луке сто восемнадцать тысяч копеечек?
   – Правда, Лука, – улыбнулась Женя. – А зачем тебе столько копеечек.
   – Лука знает, что не в деньгах счастье, а в их количестве, – назидательно сказал Лука. – Лука хочет быть счастливым!
   – Какой ты милый, – сказала Женя, чувствуя, что ощущает к этому человеку нежное почти материнское чувство. – Хочешь я тебе шлем подарю? – спросила она, подняла с земли шлем и протянула Луке.
   – Луке не нужен шлем, – сказал он. – У Луки есть свой шлем, – Лука указал на свой потертый кожаный подшлемник. – Луке нужны очки как у Бэмса.
   У Бэмса были защитные очки для езды на мотоцикле. Настоящие американские байкерские очки, похожие на защитные очки газосварщика.
   Вожак байкеров никогда с ними не расставался и не променял бы ни на какие другие.
   – Хорошо, я привезу тебе такие очки, раз ты не хочешь шлем.
   – У Луки есть шлем. Но у него нет очков, как у Бэмса, – повторил Лука. – А мадам правда привезет мне такие очки?
   – Обещаю, – сказала Женя.
   – Тогда Лука покажет мадам свой супербайк! – радостно воскликнул Лука и вскочил с ящика. – Пойдем! – Лука схватил Женю за руку и потащил.
   – Лука, но…
   – Мадам никогда не видела супербайк Луки. Это хороший супербайк! – убежденно восклицал Лука, волоча за собой Женю.
   За клубом байкеров стоял старый щитовой металлический гараж.
   Лука подвел Женю к гаражу, достал ключ, который висел у него на шее на шнурке и со скрипом открыл дверь.
   – Смотрите, мадам! – гордо сказал Лука, включая свет в гараже.
   – Это супербайк Луки. Лука сам его собрал!

Глава шестнадцатая
в которой выясняется, что гениальное не всегда просто и порой не совсем гениально, а даже наоборот.

   Посреди гаража на грубо сколоченном деревянном помосте из необрезанных досок стоял… Стояла… Стояло… В общем, на нем находилось неопределенное устройство о трех колесах, причем все три колеса были разными. Назвать это устройство – средством передвижения можно было с большой натяжкой. Оно скорее напоминало кучу металлического хлама, части которого были как-то соединены между собой. Однако между этим устройством и дощатым помостом был некоторый зазор, существование которого позволяло предположить, что означенный предмет все-таки мог, если не передвигаться самостоятельно, то, во всяком случае, катиться. В целом «супербайк» Луки производил впечатление этакого сложного гибрида стиральной машины, пылесоса, самовара, газонокосилки, газовой плиты, унитаза бойлерного водонагревателя, аэросаней, газокомпрессорной станции ракетной установки, ядерного реактора и черт знает чего еще, но никак не мотоцикла, и даже не автомобиля. Создавалось такое ощущение что все мыслимые и немыслимые приборы, когда-либо созданные человеком, были каким-то непостижимым образом собраны в единую конструкцию. Конструкция имела внушительные габариты и занимала большую часть гаражного пространства. Остальную часть гаража занимали: расположенные вдоль стен столы, заваленные всевозможной рухлядью; верстак, газосварочный аппарат, сверлильный станок, в общем все то, что можно найти в каждом гараже.
   – Ну как? – спросил довольный Лука. – Мадам нравится?
   – Ну… Кхм. Как тебе сказать… – Женя замялась. – Очень хороший супербайк, Лука, – сказала она и покраснела.
   – Пусть мадам не боится, – Лука снова взял Женю за руку. – Пусть посмотрит поближе. Лука разрешает.
   Женя осторожно вошла в гараж, и, подойдя к сооружению Луки осмотрела его со всех сторон.
   Вблизи «супербайк» выглядел еще ужаснее. Переднее колесо было от мотоцикла, задние – от легкового автомобиля, но разного диаметра.
   Внутри супербайка отдаленно угадывались отдельные хорошо знакомые предметы: спаянные между собой канистры, шланги и трубки, куски рам мотоциклов, электрическая духовка, бак от стиральной машины водопроводный кран со шлангом от душа, заляпанный маслом двигатель манометр, какие обычно бывают в котельных, обувные щетки, сцепленные попарно, и много, много других вещей, назначение которых, в принципе было понятно, то есть понятно чему они служат в обычной жизни, но как они действуют применительно к созданному Лукой средству передвижения – оставалось загадкой.
   Женя огляделась.
   – Лука, а где ты спишь?
   – Как где? – удивился Лука. – В супербайке! У Луки хороший супербайк! В нем можно спать.
   Женя присмотрелась и увидела, что в центре конструкции действительно была натянута сетка от гамака.
   – А зачем щетки? – спросила Женя.
   – Это для того, чтобы чистить одежду. Когда супербайк едет щетки чистят куртку Луки…
   – А это?
   – Это, чтобы комаров отгонять. Луку очень сильно кусают комары.
   И когда супербайк едет, он…
   – Отгоняет комаров, – закончила за Луку Женя. – А это, что? – Женя указала пальцем на духовку. – Подожди Лука, я сама догадаюсь, – Это, чтобы пирожки печь. Когда супербайк едет, он печет…
   – Нет, мадам. Это шкафчик. Там Лука хранит свои вещи, – Лука развел руками. – Луке негде хранить вещи.
   – Ага, – многозначительно сказала Женя.
   – А пирожки пекутся вот здесь, – Лука указал на предмет напоминающий противень.
   – Да!? – удивилась Женя. – А это, для чего?
   – Это руль. Как у вертолета. Лука – летчик! – с гордостью произнес Копеечка.
   Руль скорее напоминал рычаг, за который надо было держаться обеими руками.
   Женя нагнулась и заглянула под агрегат Луки.
   – Там находятся камеры, – Лука опередил вопрос Жени. – Когда супербайк едет, он может надуть камеры и плыть по реке… А это лыжи, их можно опустить и супербайк поедет по снегу.
   – А летать он случайно не умеет? – разгибаясь, спросила Женя.
   Лука вздохнул.
   – Нет, не умеет… Лука не может сделать, чтобы супербайк летал. У Луки нет дюралюминия.
   – Чего нет? – не поняла Женя.
   – Дюралюминия. Лука знает, что из дюралюминия делают крылья. У мадам нет дюралюминия?
   – А, что это такое, Лука?
   – Не знаю, – пожал плечами Лука. – Но, чтобы сделать крылья нужен дюралюминий. Лука знает.
   – Кхм, – кашлянула Женя. – Лука, расскажи еще что-нибудь про свой супербайк, – попросила она.
   – Вот это, чтобы пилить дерево, – с энтузиазмом начал объяснять Копеечка. – Вот это, чтобы кипятить чай. Лука любит чай. Вот тут машинное масло. Много масла. Двигатель супербайка не очень хороший.
   Много масла кушает. Вот тут бензин. Вот тут вода. Вот сюда можно писать и какать…
   – Чего, чего?
   – Писать и какать, – нисколько не смущаясь, по-детски сказал Лука. – Вот здесь собираются какашки. Вот это, – он указал на педаль и колесо от швейной машинки, приделанное под какашкосборником. – Чтобы супербайк делал «чух-чух»…
   – А зачем? – спросила Женя.
   – Что – зачем? Лука не понимает.
   – Зачем «чух-чух»?
   Лука удивленно уставился на Женю.
   – А разве мадам не знает? Супербайк обязательно должен делать «чух-чух». Иначе ничего не будет работать!
   – Понятно, – кивнула Женя.
   – Вот, – продолжил Лука. – Здесь берется электричество. Здесь светится. Оттуда идет дым. Все очень просто. Лука знает.
   Женя кивнула.
   – А где ты брал детали? – спросила она.
   – Байкеры выбрасывали, Лука подбирал. На улице находил. На свалке.
   – Лука, скажи, – Женя еще раз обошла сооружение Луки. – А зачем тебе супербайк?
   Копеечка подошел к Жене поближе и шепотом спросил:
   – А мадам никому не расскажет?
   Женя непонимающе пожала плечами.
   – Никому, если ты хочешь.
   – Честное слово? – прошептал Лука и оглянулся.
   – Честное слово.
   – Честное-пречестное?
   – Лука, ты, что мне не веришь? – Женя искренне посмотрела на Копеечку.
   – Лука верит мадам. Мадам хорошая… Никто не знает. Лука говорил только Бэмсу. Остальным байкерам не говорил. Они плохие. Они смеются над Лукой и не дают ему копеечку. Пускай умирают.
   – Почему – умирают? – не поняла Женя.
   – Пошли! Лука покажет, – Копеечка вышел из гаража и поманил Женю. Женя осторожно подошла к нему. Лука посмотрел в небо и спросил:
   – Мадам видит, то, что видит Лука?
   Женя посмотрела вверх.
   Небо над городом продолжало полыхать всеми цветами радуги. Жене показалось, что яркость свечения немного усилилась.
   – Это северное сияние, Лука… Это электричество светится в воздухе.
   – Нет, мадам, – воскликнул Лука, испуганно оглянулся и снова перешел на шепот. – Это не северное сияние. Лука видел северное сияние. Это не северное сияние… Это… – Лука набрал в легкие воздух. – Это – Вриль! – выдохнул он.
   – Что значит Вриль? – спросила Женя.
   – Вриль это… Это как… Как… – Лука наморщил лоб пытаясь подобрать объяснение. – Это как Вриль. Лука не может объяснить. Лука знает.
   – От него можно умереть? – спросила Женя.
   – Да, – с жаром ответил Лука. – Вриль хочет разрушить город. Он молодой и глупый. Он не знает, что нельзя разрушать города. Лука построил супербайк, чтобы сбежать от Вриля. Вместе с Бэмсом.
   – И Бэмс согласился? – скептически спросила Женя.
   – Нет, – вздохнул Копеечка. – Бэмс не верит Луке. Но Лука постарается его уговорить. Мадам тоже надо бежать из города. Лука слышал, как Бэмс говорил, что у мадам хороший байк. Мадам сможет сбежать из города на своем байке. – Лука посмотрел в небо и задрожал от страха. – Вриль сильный, – сказал Копеечка. – Луке страшно.
   – Лука, – Женя улыбнулась, взяла Луку за плечо. – Нет никакого Вриля. Успокойся. Это всего лишь северное сияние.
   – Нет. Мадам не понимает. Это – Вриль. Он злится на город.
   Город делает ему больно. Вриль убьет город. Ему надо расти. Город ему мешает.
   – Ну, хоть какой он, этот твой Вриль, – Женя криво усмехнулась.
   – Лука не знает. Лука только видит. Лука видит больше, чем видит мадам, больше, чем Бэмс, больше чем все люди, – дрожа, прошептал Копеечка. – У Вриля длинные тонкие лапы. Они светятся. Он тянет их ко всем проводам. Ко всем машинам. У Вриля сто восемнадцать тысяч лап. Он везде. Он везде, где есть электричество. Он может управлять машинами. Вчера Лука видел, как Вриль развел мост через Неву. Лука боится Вриля.
   – Мост?
   – Да, мост. И с моста упала машина. Вр-р-р-р-р-и-и-и-и-у-у-у-у-у! – и Копеечка ладонью показал, как это было. – Лука слышал, как байкеры говорили, что сегодня Вриль тоже развел мост.
   – Лука, – сказала Женя. – Этого не может быть. Твоего Вриля нет.
   Копеечка внимательно посмотрел на Женю.
   – Мадам не верит Луке? – удивленно спросил он. – Что ж, Луке никто не верит. Даже Бэмс, – пожал он плечами. – Но Лука предупредил Бэмса. И мадам предупредил. Потому, что мадам и Бэмс хорошие. Если мадам увидит, что-то странное, то пускай бежит из города на своем байке. Луке будет жалко, если мадам умрет.
   Копеечка сказал это с такой убежденностью, что у Жени мурашки побежали по спине.
   – Лука, а ты боишься смерти? – почему-то спросила Женя.
   Лука пожал плечами.
   – Лука не боится смерти, – просто сказал он. – Лука много раз умирал. Смерть – это не страшно. Просто Лука хочет жить. И любить.
   Любить Бэмса. Любить мадам, – Копеечка вдруг спохватился и испуганно посмотрел на Женю. – Если мадам захочет, чтобы Лука ее любил. Мадам нравится Луке. Она хорошая. Она дает Луке копеечку. Она подарит ему очки как у Бэмса… Можно Лука будет любить мадам?
   – Хорошо, Лука, – Женя почувствовала себя неловко, словно ей только что, поручили хранить нечто большое, теплое, нежное и ранимое. – Мы будем дружить. Только давай ты меня не будешь больше называть мадам? Хорошо?
   Лука непонимающе захлопал ресницами.
   – А как Лука должен называть мадам?
   – Ну… Зови меня просто – Женя… О'кей?
   – Же-ня… – по слогам сказал Лука и причмокнул языком, как бы пробуя слово на вкус. – Луке нравится. Вкусное имя. О'кей, мадам Же-ня.
   Женя улыбнулась и взяла Копеечку за руку.
   – Тогда до встречи, Лука. Рада была с тобой познакомиться…
   – И Лука был очень рад… Ой! А, что мадам Женя уже уходит? На лице Копеечки появилось выражение растерянности.
   – Да. Мне надо идти, – вздохнула Женя.
   Лука погрустнел, как ребенок, которого первый раз привели в детский садик и оставили там одного.
   – Хорошо, – тоже вздохнул он. – Лука понимает. Лука будет ждать Женю.
   – До свидания, Лука! – сказала Женя, отпуская его руку.
   – До свидания, – вздохнул Копеечка.
   – Пока, – Женя взяла шлем под мышку и пошла к стоянке мотоциклов, почему-то стараясь не оглядываться. Она чувствовала, что Лука стоит у своего гаража и с надеждой смотрит ей в след.
   Сияние над городом, тем временем, стало еще ярче.

Глава семнадцатая
из которой ясно что, йогурт – вкусная вещь!

   «Слава богу»! – подумала Женя, поставила в прихожей кейс с компьютером, расшнуровала высокие ботинки, пинком отбросила их под вешалку и пошла в ванную, на ходу снимая с себя одежду.
   Женя с наслаждением приняла душ и, обмотав мокрую голову полотенцем наподобие чалмы, накинув на себя халат, и сунув ноги в теплые пушистые шлепанцы, она вернулась, подобрала кейс и унесла его на кухню.
   Там она поставила компьютер на стол, включила кофеварку и достав из холодильника стаканчик йогурта, уселась на мягкий стул перед компьютером, подогнув под себя одну ногу.
   – Ну, иди ко мне мой хороший. Иди к мамочке, – сказала она включила «комп», и сняв прозрачную крышку с пластикового стаканчика опустила туда чайную ложечку. Дисплей «компа» как обычно засветился и компьютер стал выдавать на экран сообщения о загрузке сервисных программ. Женя зачерпнула ложечкой розовую, ароматную, сливочную жидкость и отправила ее в рот, глядя на экран.
   Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   ПЛЫВУ ПО СЕТЯМИ САМ ЧЕРТ МНЕ НЕ БРАТ!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   Сказал компьютер.
   Женя чуть не поперхнулась йогуртом.
   – Чего!? – удивленно воскликнула она, глядя как по экрану пляшет смешной человечек с сабелькой и повязкой на глазу. Она поставила стаканчик с йогуртом на стол, воткнула в него ложку и нервничая, забарабанила по клавишам. Компьютер не реагировал.
   Человечек-пират продолжал отплясывать свою тарантеллу на экране.
   КОГДА ВАШИ ФАЙЛЫПУЩУ Я ПОД НОЖ НИКТО ВАМ НЕ ДАСТ ЗА НИХЛОМАНЫЙ ГРОШ!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   – Все, пиздец, дожилась мать! – в полном расстройстве фыркнула Женя. – Подцепила-таки заразу! – она нажала соответствующую комбинацию клавиш, чтобы перезагрузить компьютер, но безрезультатно.
   Человечек продолжал плясать.
   ДАЕШЬ АБОРДАЖ!
   КОРРИДА! КАРАМБА!
   И СКОРО, РЕБЯТА НАСТАНЕТ ВАМ АМБА!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   – Я те покажу – амба! – в запале воскликнула Женя. – Ты сейчас у меня попляшешь! Мерзавец! – она выключила и снова включила питание. Компьютер пошел на перезагрузку. Все повторилось. Дисплей замигал, по нему поползли сообщения, но вместо стандартного меню вновь появился человечек.
   Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ…
   Женя выругалась.
   – Ах, ты, засранец одноглазый! Рано радуешься! Пляши, пляши! Я сейчас тебя выкорчую! – она поднялась со стула, ушла в комнату и вернулась со специальной загрузочной дискетой. Вставив дискету в дисковод, Женя снова выключила и включила питание. Компьютер перезагрузился на этот раз с дискеты, но с тем же результатом.
   Человечек продолжал танцевать.
   Женя бессильно откинулась на спинку стула и задумчиво стала поедать йогурт. Она как зачарованная смотрела на экран, наблюдая пляску человечка вируса. Стаканчик с йогуртом быстро опустел. Женя достала из холодильника еще один и в задумчивости опустошила и его.
   Дверца холодильника хлопнула еще раз…
   Вдруг Женю осенило. Она ушла в дальнюю комнату и вернулась с Чехольчиком, в котором лежали разные инструменты, разнокалиберные отвертки, кусачки и плоскогубцы. Выбрав нужную отвертку, она выключила комп, отсоединила от компьютера основную батарею и сняла с него пластмассовый кожух. Женя долго смотрела в электронные внутренности компьютера, соображая, что к чему и даже не заметила как съела еще один йогурт.
   Наконец, сделав в уме кое-какие заключения, она подобрала отверточку и выковыряла из потрохов компа маленькую батарейку отвечающую за начальную загрузку системы. Замкнув контакты батарейки, она разрядила ее и водворила на место. Коварно ухмыляясь она привинтила кожух компа, вставила батарею и включила питание.
   Затаив дыхание она наблюдала за процессом загрузки и когда на экране благополучно появилось меню, Женя облегченно вздохнула и воскликнула:
   – Есть! Вот тебе! Выкуси! – и она изобразила правой, согнутой в локте рукой такой характерный недвусмысленный жест, который не каждый мужик отважится воспроизвести.
   Далее Женя с азартом забарабанила по клавишам бормоча себе под нос:
   – Ну, давай милый, теперь покажи, где ты прячешься.
   Женя знала, что вирус по-прежнему остается в компьютере прячась где-то в паутине файлов, и терпеливо ждет своего часа. Поэтому она запустила специальную антивирусную программу, которая в поисках вируса стала прочесывать все информационные массивы.
   В ожидании Женя слопала еще один йогурт.
   Наконец, из динамиков компьютера раздался вой сирены и комп сказал:
   ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ВИРУС! ГРУППА СЛОЖНОСТИ: ВЫСШАЯ…
   – Ого! – сказала Женя.
   …СПЕЦИФИКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНО. МОДИФИКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНО. АНАЛОГИ: НЕ СУЩЕСТВУЕТ…
   – Какой красавец! – воскликнула пораженная Женя. Я еще легко отделалась.
   РАЗРУШЕНО ИНФОРМАЦИИ: 38 ПРОЦЕНТОВ. НЕ ПОДЛЕЖИТ ВОССТАНОВЛЕНИЮ: 38 ПРОЦЕНТОВ
   – А парень, оказывается, успел хорошо потрудится, – заметила Женя.
   СПИСОК РАЗРУШЕННЫХ ПРОГРАММ: Компьютер выдал на экран список программ испорченных вирусом.
   Женя внимательно прочла список, основную часть которого составляли программы для работы в сети. Всевозможные отмычки.
   Взломщики паролей и тому подобное.
   – Ну, – Женя досадно поморщилась и покачала головой. – Опасно но не смертельно.
   На дисплее появилась следующая надпись.
   СПИСОК СКОПИРОВАННЫХ ФАЙЛОВ:
   – Список каких файлов? – воскликнула Женя.
   По экрану поползли названия файлов, которые были скопированы вирусом в сеть. Женя ужаснулась. Это были файлы, которые она специально оснастила защитой от копирования. В этих файлах содержалась информация, которой Женя особенно дорожила и которую не хотела бы разглашать. Здесь были списки ее личных паролей персональные коды, электронные подписи, созданные Женей программы.
   – А это уже серьезно, – сказала Женя и открыла холодильник.
   Теперь тот человек, который создал вирус Человечка-пирата, мог не только беспрепятственно посещать ее компьютер во время сеансов связи с сетью, но и совершать в сети действия от ее имени.
   ВИРУС ЛОКАЛИЗОВАН, – сказал в завершении компьютер и указал Файл, в котором был теперь заточен вирус-человечек.
   – Сейчас мы тебя препарируем, – Женя ушла в комнату и вернулась с набором комакт-дисков, на которые были записаны сетевые программы и программы, необходимые для взлома и редактирования других программ, а также всевозможные справочники по кодам и языкам написания.
   – Для начала попробуем вот эту програмульку! – Женя вставила в дисковод первый компакт-диск.
   И закипела работа. Быстро щелкали клавиши. Металась по экрану стрелка курсора. Менялись компакт-диски в дисководе. Выстраивались ряды и колонки цифр. Фыркала кофеварка, распространяя по кухне запах ароматного, свежесваренного кофе. Хлопала дверца холодильника.
   Металлическая ложечка стучала по дну очередного стаканчика йогурта.
   Скоро Женя синтезировала на своем компьютере структурную модель вируса и поняла принцип, по которому он работает. Единственное что оставалось загадкой – это имя его создателя. Но колонки распакованных Женей кодов показывали, что в файле вируса содержится такая информация. Но как ее расшифровать, Женя не знала.
   – Чего же ты хочешь? – спрашивала она компьютер, глядя, как по экрану пляшет забавный пиратик, без конца повторяя, как заезженная пластинка:Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   – Да-а-а… – протянула Женя. – Будь ты царь или король, все равно введи пароль… – А где ж его взять пароль-то? – Женя остановила злорадную пляску человечка и вывела на экран список кодов на котором была написана его программа. В одном из кодов, отвечающем за пароли, было пропущено пятнадцать неизвестных символов. Чтобы компьютер подобрал их, понадобилось бы месяца этак два. Этими символами могло быть что угодно. Буквы любого алфавита, цифры просто какие-нибудь закорючки.
   «Только король хакеров мог написать подобную программу», – подумала Женя и вдруг подпрыгнула на стуле как ужаленная.
   – Постой, Женька! – воскликнула она. – А кто у нас король хакеров!? А? Мегазоид!!! Мегазоид! Гребаный Мегазоид! Компьютерный воришка! Гроза банков и компьютерных сетей! У-р-р-ра!!! Стоп, – Женя осела на стул и потерла виски. – Допустим, у тебя есть версия, что программу-вирус создал Мегазоид… Так? – в голос размышляла Женя. – Допустим, что это действительно так.
   – Ну?
   – Что, ну?
   – А то ну, что он король хакеров и тебе, Женька, до него, как до Орлеанской девственницы!
   – Подумаешь, король хакеров!!! Тоже мне шишка. Не боги горшки обжигают. Это мы их обжигаем для богов…
   – Женька, окстись! Это же Ме-га-зо-ид!!! Король!
   – Подумаешь – король! – фыркнула Женя. – Да будь он хоть царь хоть король… Король! Говно на палочке!
   – Да ты послушай… Ой! – Женя вдруг, как бы со стороны услышала свой голос и оглянулась. В кухне, естественно, больше никого не было.
   «Совсем, ты, мать, сдурела! – подумала Женя. – Уже сама с собой разговариваешь»…
   – Так, чего я про короля то? – снова вслух спросила Женя сама себя. – Будь он царь или король, все равно… Введи пароль? Черт вот привязался стишок! Кто его только придумал, этот стишок?
   – Как кто? Мегазоид и придумал. Ты сама давеча пыталась открыть его файл, а он…
   – Стоять! – вскрикнула Женя, чтобы не потерять блеснувшую в туманной мгле рассуждений мысль.
   – Стишки! Все правильно. Тут стишки и там стишки. Тут пароль и там пароль. А какой там был пароль? – Женя наморщила лоб. – Что-то про морского зубоскала… Нет, скалогрыза… Нет! Камнееда! Подожди – она защелкала по клавишам и нашла стенограмму прошлого сеанса работы в сети. – Вот! Так. Вопрос: кто живет на дне озер. Камни ест и не бобер? Ответ: все равно не дашь ответ, то озерный камнеед! Вот!
   Есть! Пароль – ОЗЕРНЫЙ КАМНЕЕД! Уррр-ра-а-а!
   Женя, задыхаясь от возбуждения, ввела в код запуска программы человечка-вируса словосочетание «озерный камнеед», затем сохранила файл и зажмурив глаза, запустила его. Компьютер тоненько пискнул.
   Женя приоткрыла один глаз и увидела, как человечек-пират замер затем стал расти, расти, пока его изображение не заняло весь экран.
   Его черты стали меняться, с головы исчезла косынка, а с глаза повязка, из-под тельняшки проступил обыкновенный свитер, а из-под красных шаровар, обыкновенные джинсы. С человечка, словно мокрой губкой стирали нарисованные черты, а под ними проступали реальные запечатленные на фотографии. И скоро Женя с удивлением обнаружила вместо мультяшного человечка, фотографию молодого мужчины, лет двадцати пяти, аккуратно причесанного, статного и вполне привлекательного. Женю поразило то, что Мегазоид оказался не таким каким она себе его представляла: компьютерным жучком, плюгавеньким в роговых очечках, с испуганным болезненным взглядом, а вполне нормальным парнем, с цепкими, немного лукавыми глазами широкоплечим, подтянутым, спортивного вида мужиком.
   – Так вот ты какой, северный олень, – медленно проговорила Женя. – Мегазоид хренов, – внутри Жени вдруг вспыхнул огонек злости и стал разгораться все ярче и ярче. – Хакер сраный! Ублюдок самодовольный! – все больше расходилась она. – Стырил мои файлы!
   Паршивый юзер! Думал, никто тебя переплюнуть не сможет!? Козел! Вот тебе! – она зло захлопнула крышку ноутбука, чтобы не видеть изображение ненавистного хакера и открыла дверцу холодильника, чтобы достать себе еще йогурта. Йогурта в холодильнике больше не было.
   – Черт! – Женя грохнула дверцей холодильника и, вдруг, новыми глазами взглянула на место сражения с компьютерным вирусом. – Мама родная!
   Кухонный стол вокруг компьютера был завален десятком пустых стаканчиков из-под йогурта, уставлен чашками с недопитым кофе, и тарелочками с недоеденными пирожными.
   – Ну, ты и свинья! – констатировала Женя. – Это же надо!
   Сожрать две упаковки йогурта и не заметить! Ой! Мамочка! Я ж поправилась! – в панике воскликнула девушка, ощупав свою талию и убежала в ванную, где стояли весы.
   – Йошкин кот! – послышалось из ванной. – Свиноматка!

Глава восемнадцатая
в которой Дима открывает ящик Пандоры.

   Мегазоид оттолкнулся ногами от перекладины под столом и кожаное кресло на колесиках выкатилось на середину комнаты. Дима по привычке оглядел свое хозяйство. На столах вдоль стены стояли компьютерные мониторы. Непосвященному человеку показалось бы, что в однокомнатной Диминой квартире размещается либо магазин компьютеров, либо компьютерная мастерская… Вторая часть этого предположения была наполовину верной, потому что некоторые «компы» стояли со снятыми крышками и их утыканные микросхемами внутренности были выворочены наружу. Дима постоянно модернизировал и улучшал свой компьютерный парк. И в этом, отчасти, была причина его успеха на поприще хакера.
   Многие машины были доукомплектованы платами, которые Дима спроектировал и спаял сам.
   – Внимание! На сервер поступил запрос! – после мелодичного гонга, послышалось из акустической системы компьютера.
   Дима снова придвинулся к столу и, после предложения компьютера ввести имя для ответа, набрал на клавиатуре: МЕГАЗОИД Комп помедлил, подсасывая из сети информацию, и на экране появилось оцифрованное компьютерное изображение темного человека с длинным посохом, в черном балахоне, с капюшоном надвинутым на лицо.
   Человек стоял где-то в горах на фоне позднего кроваво-красного заката и его балахон слабо колыхался на ветру. На груди темного человека блестел большой серебряный крест на цепи и огненные блики заходящего солнца играли на концах креста. Лица человека не было видно. Рядом на скале полыхала надпись, сделанная английскими буквами: PRIEST. Что в переводе означало: Священник, Колдун.
   «Ну и заставочку для сети они себе сварганили, – подумал Дима.
   – Прям мороз по коже! Сразу видно – серьезные людишки. Не какие-нибудь «юзера»».
   У ног Священника появилась информационная строка, в которой было написано:
   – СВЯЩЕННИК ПРИВЕТСТВУЕТ МЕГАЗОИДА Дима застучал по клавишам:
   – ПРИВЕТ, ДРУЖИЩЕ, С ЧЕМ ПОЖАЛОВАЛ?
   Ответ не заставил себя ждать.
   – В ЦЕЛОМ МЫ УДОВЛЕТВОРЕНЫ ВАШЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ. КОДЫ ДОСТУПА «ПЕРВОГО РЕЗЕРВНОГО БАНКА» ОКАЗАЛИСЬ ДОСТОВЕРНЫМИ. ВАШ ГОНОРАР УЖЕ ПЕРЕЧИСЛЕН.
   – СПАСИБО, – набрал Дима на клавиатуре. – НО МНЕ ПОКА НЕ НУЖНЫ ДЕНЬГИ.
   – ДЕНЬГИ ВСЕМ НУЖНЫ, – появилось в ответ.
   Дима усмехнулся.
   – ЛАДНО, ЧТО ЕЩЕ?
   – МЫ ЖДЕМ ОТВЕТА НА ЗАПРОС О КОДАХ ДОСТУПА В СИСТЕМУ «КОБРА».
   – Во, блин! – воскликнул Дима. – Далась им эта система! – и набрал:
   – ЭТО СЕТЬ МВД. ОНА СЛИШКОМ ХОРОШО ЗАЩИЩЕНА.
   Диме показалось, что священник на заставке нетерпеливо ударил посохом о землю.
   – И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, МЫ ЖДЕМ РЕЗУЛЬТАТОВ, – вспыхнуло в информационной строке.
   – ХОРОШО, – щелкнул по клавишам Дима. – Я ЖДУ ВОЗВРАЩЕНИЯ АГЕНТА. ОН ДОЛЖЕН РАЗДОБЫТЬ ИНТЕРЕСУЮЩУЮ ВАС ИНФОРМАЦИЮ.
   Буквы в строке замелькали быстрее. Священник явно проявил интерес к словам Димы.
   – ВЫ ЗАВЕРБОВАЛИ НОВОГО АГЕНТА? КТО ОН? ЕГО ИМЯ? СЕТЕВОЙ АДРЕС?
   – Так я вам и сказал! – воскликнул Дима и набрал на клавиатуре:
   – ЭТО КОНФИДЕНЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ И НЕ ПОДЛЕЖИТ РАЗГЛАШЕНИЮ.
   – МЫ ТРЕБУЕМ ОТВЕТА!
   – Какой настырный, однако! – удивился Дима.
   – НИЧЕМ НЕ МОГУ ПОМОЧЬ.
   – НЕ ЗАРЫВАЙСЯ, ЩЕНОК!
   – А вот это уже грубость! – покачал головой Дима и набрал:
   – ДЯДЯ, ВАМ ЧТО НУЖНО БОЛЬШЕ: КОДЫ ДОСТУПА В СИСТЕМУ «КОБРА» ИЛИ ИНФОРМАЦИЯ О МОЕМ АГЕНТЕ?
   Некоторое время в рамке не появлялось никаких сообщений. Потом буква за буквой всплыло новое предложение:
   – СВЯЩЕННИК ПРИНОСИТ ИЗВИНЕНИЯ МЕГАЗОИДУ.
   – То-то! – ухмыльнулся Дима, откинулся на спинку стула и одним пальцем набрал:
   – ИЗВИНЕНИЯ ПРИНИМАЮТСЯ.
   – МЫ ВОЗЛАГАЕМ НА ВАС ВСЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВАШЕГО АГЕНТА. СО ВСЕМИ ВЫТЕКАЮЩИМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ.
   Дима поежился, представляя себе эти «вытекающие последствия».
   Картинка рисовалась не очень-то радужная. В багрово-красных тонах.
   «Ну, ничего! – подумал он. – Пока я вам нужен, никаких последствий не будет. А нужен я вам буду всегда. Пока существует Сеть»!
   – СЛЕДУЮЩИЙ СЕАНС СВЯЗИ В УСТАНОВЛЕННОЕ ВРЕМЯ. АМИНЬ! – появилось на экране. Священник на картинке поднял посох. На конце посоха что-то блеснуло, и экран озарила яркая вспышка. Изображение исчезло и на дисплее осталось стандартное приглашение командной строки.
   – А понтов-то! Понтов! – Дима покачал головой. Ему всегда становилось смешно, когда он видел навороченную сетевую демонстрашку какого-нибудь юзера, со всевозможными спецэффектами активным саундом и трехмерным изображением. Сам Дима относился к разряду весьма консервативных в этом отношении хакеров. На его сетевой заставке были изображены два светящихся глаза в темноте ночи. Глаза пристально, не мигая, смотрели с экрана, но, благодаря качественной графике и едва заметной анимации, казались живыми. И все. Ни шума, ни грохота, ни вспышек, ни загадочной музыки. Глаза незаметно, молча, появлялись из темноты и так же незаметно таяли в ней после окончания сеанса. Дима считал, что в этом есть особый стиль.
   Дима посмотрел на часы.
   «Так, – подумал он. – Мой «пупсик» уже на подходе! – он оттолкнулся ногами, и его кресло перекатилось к соседнему столу, на котором тоже стоял монитор и клавиатура.
   – Добро пожаловать, малыш! – сказал Дима. – Ну, чем ты сегодня порадуешь своего папочку? – он проделал несколько пасов на клавиатуре и стал ждать. На экране светящиеся часы в обратном порядке отсчитывали время связи с секретным агентом Димы.
   00:01:06 00:01:05 00:01:04… 00:00:00
   ЦИКЛ ЗАВЕРШЕН. ИДЕТ СБРОС ИНФОРМАЦИИ
   Появилось на экране компьютера.
   – О'кей! – воскликнул Дима и, еще раз оттолкнувшись передвинулся в кресле к следующему компу. На дисплее компьютера была изображена диаграмма в виде двух сообщающихся сосудов. Один сосуд был полон и синяя искрящаяся жидкость-информация из этого сосуда медленно перетекала в другой. Под сосудами стояли счетчики, которые в килобайтах отсчитывали количество сброшенной информации. Между этими сосудами расположился маленький мультяшный человечек-пират и насмешливо курил трубку, опираясь на свою сабельку как на костыль.
   Дима посмотрел на цифры счетчиков информации и с удовлетворением подмигнул человечку.
   – Хорошо потрудился, дружок! Ну, разве можно кому-нибудь продать такого агента? – Дима вернулся к соседнему монитору.
   – Ого! Да ты вообще молодец! Самой «Кобре» зубки повырывал! А это что? Ниструя себе! – Дима с удивлением всматривался в экран. – Ты как туда залез, паршивец? Это же сервер СБС – Службы Безопасности Сетей! Айя-яй, как нехорошо! Ну, ты молодец! Ну, ты даешь! А это чего? Как тебе вообще это удалось? Непонятно! Или я действительно гений, чтобы там Свояк не говорил, или одно из двух, – Дима зашевелил губами, читая список взломанных Человечком сетей. – Так.
   Межрегиональная валютная биржа. Товарно-сырьевая биржа. «Глобус» – биржа нефтепродуктов. Компьютерная сеть Петербургского метрополитена. Мама родная! Генеральный штаб ВВС Росси. Генштаб ракетно-космических войск… – Диме вдруг стало страшно. Человечек взломал почти все закрытые локальные сети Петербурга. Только одному богу известно, что он натворил в этих сетях. Человечек переписал все коды доступа в эти системы. И Дима теперь мог свободно их контролировать. Но почему-то Диме не нравились открывающиеся перед ним горизонты. Он словно получил доступ в святая святых, туда, куда простому смертному входить запрещено под страхом казни. Дима в данную секунду обладал такой информацией, за которую любая из разведок мира выложила бы, не задумываясь, очень кругленькую сумму денег. Мегазоиду вдруг нестерпимо захотелось переформатировать все свои диски, чтобы на них не осталось и следа полученных от Человечка данных.
   Вирус-Человечек он создал после того, как Свояк из-за природной трусости своей, отказался выполнять для него кое-какую черновую работу по взлому компьютерных сетей. И тогда Мегазоиду в голову пришла идея. А что, если эту, почти механическую работу, поручить программе?
   Раньше Дима, ради хохмы, занимался тем, что создавал небольшие вполне безобидные компьютерные вирусы. Главным образом для того чтобы подергать кота, в лице СБС, за усы, и чтобы напомнить самодовольным юзерам о существовании неуловимого Мегазоида. Такие вирусы не приносили особых хлопот пользователям, тем более, что Мегазоид, всегда вовремя подбрасывал в сеть нужную антивирусную программу, с помощью которой можно было нейтрализовать действие его компьютерных диверсантов.
   На этот раз Дима создал более сложный вирус, который мог не только портить, но и переписывать интересующую информацию. Вирус-человечек прятался в каком-нибудь файле до тех пор, пока ни о чем не подозревающий юзер не пытался его запустить. Тогда вирус-человечек незаметно проникал в систему и начинал производить там действия заложенные в его программу: выискивать файлы с кодами запуска пароли, дешифраторы, словом всю информацию, которая закрывала доступ в систему юзера. Сделав свое черное дело, человечек, всегда в одно и тоже время, возвращался на сервер Димы и сбрасывал информацию на компьютер. Единственным недостатком человечка являлось то, что им нельзя было управлять. Он просто выполнял заложенную в него программу. Поэтому Дима испугался той эффективности, с которой работал созданный им вирус.
   – Нет, приятель, – скала Дима, глядя на экран. Ты меня извини.
   Хорошая работа, ничего не скажешь, но пора прекращать это безобразие. – Он прокатился на своем стуле к шкафу у другой стены и покопавшись на полке, взял с неё коробку с лазерным диском. На этом диске находился Вояджер – программа-сканер, которая должна была найти Человечка в сети и уничтожить его.
   Мегазоид вернулся к первому компьютеру и вставил лазерный диск в дисковод. Диск завертелся, и Дима загрузил с него Вояджер в сеть.
   На экране появился рыцарь, закованный в доспехи, и меню Вояджера.
   – ВОЯДЖЕР ГОТОВ К РАБОТЕ, – сказал комп. – ВВЕДИТЕ КОД УНИЧТОЖАЕМОЙ ПРОГРАММЫ.
   Дима быстро ввел буквенно-цифровой код Человечка.
   ВОЯДЖЕР СКАНИРУЕТ СИСТЕМУ. ЖДИТЕ, – сказал компьютер.
   – Прощай, дружище! – Дима отсалютовал Человечку, невозмутимо покуривающему трубку на соседнем мониторе. – Мир праху твоему, – сказал он, встал со стула и, потянувшись, ушел на кухню сварить себе кофе.
   Только Дима распечатал пакет с кофейными зернами и засыпал его в кофемолку, как на кухне истошно зазвонил телефон. Дима чертыхнулся и снял трубку.
   – Ало, Димочка, у меня беда! – раздался в трубке перепуганный голос Свояка.
   – Ну, – сказал Дима, включая кофемолку. Кофемолка противно зажужжала.
   – Какой-то хуй, не знаю даже как еще его назвать, запустил в систему ТАКОЙ вирус! – Свояк сделал многозначительное ударение на слове «такой». – Все юзера стонут! И я тоже, представляешь подцепила! – Свояк еще раз грязно выругался в адрес распространителя вируса.
   – Ну и что за вирус? – спокойно спросил Дима, перемалывая кофе.
   – А ты еще не того? Не заразился? – с удивлением спросил Свояк.
   – С какой стати? Бог миловал.
   – Да ты, что? Считай – тебе повезло, – с жаром заговорил Свояк.
   – Все юзера подхватили эту гадость!
   – Так, что за гадость, Свояк? – Дима снял крышку с кофемолки и пересыпал кофе в кофеварку.
   – Сначала вроде бы ничего, – обстоятельно начал объяснять Свояк. – Все фунциклирует как фунциклировало. Но потом… – Свояк снова выругался.
   – Дык чего потом? – спросил Дима, доливая воду в кофеварку и включая ее в сеть.
   – Потом появляется демонстаршка… Представляешь? Этот ублюдок еще и демонстрашку к своему вирусу приспособил! У-у-у-у, гад! Мол смотрите, какой я крутой! Уф! – Свояк задохнулся от злости. – Короче на экране появляется человечек и начинает отплясывать, и стишки разные говорить. А потом оказывается, что на твоем компе половина информации стерта, а половина переписана в неизвестном направлении!
   Представляешь? И срал он на нашу защиту от копирования и на наши пароли! Представляешь? Встретил бы того гада, который этот вирус написал – патлы б повыдергивал! – Свояк замолчал.
   Дима тихонько опустился на табуретку, слушая шум закипающей кофеварки и тяжелое дыхание Свояка в трубке.
   – Чего молчишь? – спросил Свояк. – Посоветуй чего-нибудь. Ты же у нас, хи-хи, гений!
   Дима усмехнулся.
   – А ты-то чего распереживался, Свояк? У тебя-то чего стирать?
   Игрушки да Порнушки? Ну, не подрочишь недельку. Ничего с тобой не случится!
   – Да ну тебя! – обиделся Свояк. – Я к тебе как к другу, а ты волчара позорный…
   – Ладно, не расстраивайся, – сказал Дима. – Перекачаю я тебе одну програмульку – подчистишь винчестер. Что восстановится, то восстановится. А если нет – не велика потеря. Подскажу тебе один вебсайтик. Там этой порнушки – завались! Сливай – не хочу. Слово хакера!
   – Ты все смеёшься, – сказал Свояк. – А мне не до смеху… Ну ничего, – оптимистично продолжил он. – Этого юзера скоро поймают!
   – С чего ты взял, девочка моя? – с интересом спросил Дима.
   – СБС кругом расставила фильтры, а половину сетей вообще на карантин закрыла. Скоро его за яйца подвесят! – сообщил Свояк предвкушая грядущую расправу над создателем Человечка-вируса.
   – Это мы еще посмотрим! – сказал Дима.
   – Да ты чего!? – удивился Свояк. – Переживаешь за этого… За этого… Хакера-недоумка!?
   – А может он и недоумок вовсе? – предположил Дима, как бы между прочим. – А совсем наоборот?
   – В смысле? – не понял Свояк.
   – Если он СБС вокруг пальца обвел, то в голове у него не только Опилки, как у некоторых?
   – Это ты на кого намекаешь? – подозрительно спросил Свояк.
   – Да есть у меня одна знакомая, – хитро сказал Дима.
   Кофеварка зашипела и в стеклянную колбу обжигающей струйкой пуская белесый пар, потекло ароматное кофе.
   – О'кей, Свояк, – сказал Дима. – У меня тут кофе сварился…
   Короче. Спасибо, что предупредил насчет вируса. Буду держать ухо. До связи и не паникуй попусту, – и Мегазоид положил трубку, оставив Свояка в недоумении.
   «Вот чудик»! – подумал Дима.
   Он налил в чашку кофе, положил две ложки сахара, как любил и… чуть не опрокинул её на себя, потому, что в комнате с компьютерами истошно завыла сирена.
   – ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВТОРЖЕНИЕ В СИСТЕМУ.
   ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВТОРЖЕНИЕ В СИСТЕМУ, – послышалось из комнаты.
   Не мешкая больше ни секунды, Мегазоид поставил чашку на стол и бросился к компьютерам.
   Монитор главного компа светился пульсирующим ярко-красным светом. На нем появлялись какие-то сообщения. На экранах остальных трех мониторов плясал Димин вирус-человечек.
   Я МАЛЕНЬКИЙ ВИРУС!
   Я ВОЛЬНЫЙ ПИРАТ!
   ПЛЫВУ ПО СЕТЯМИ САМ ЧЕРТ МНЕ НЕ БРАТ!
   И-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!
   – Елы-палы! – воскликнул Дима. – Доигрался-таки, мать твою Мегазоид!
   Он прильнул к экрану главного компьютера и забарабанил по клавишам.
   – СИСТЕМА ЗАНЯТА ИЛИ НЕСТАБИЛЬНА, – сообщил компьютер. – ОСНОВНОЙ МОДУЛЬ ВОЯДЖЕРА УНИЧТОЖЕН. СТАТУС СИСТЕМЫ: КРИТИЧЕСКИЙ УГРОЗА ПОЛНОГО ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ. ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ОДНА МИНУТА СОРОК ВОСЕМЬ СЕКУНД.
   – Что же произошло? – лихорадочно соображал Мегазоид. – Спокойно. Главное – спокойно. Разберемся.
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ОДНА МИНУТА СОРОК СЕКУНД, – как нарочно напомнил компьютер.
   – Почему – переформатирование? – непонимающе выкрикнул Дима и снова застучал по клавишам.
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ОДНА МИНУТА ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ, – словно издеваясь, сообщил комп, не реагируя на действия Мегазоида.
   – Дьявол! – воскликнул Дима. – Так! Попробуем найти причину!
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ОДНА МИНУТА ДЕСЯТЬ СЕКУНД.
   – Итак… Все было нормально, – словно уговаривая себя проговорил Дима. – Потом… Потом пришел Человечек и сбросил информацию… Потом я запустил Вояджер… Так! Вот! Вояджер! Принцип действия антивирусного сканера Вояджер. Вояджер находит зараженный участок и подвергает его форматированию. Допустим Вояджер просканировал систему и нашел Человечка. Так! – Дима зажмурился и сильно потер лоб.
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: СОРОК ДЕВЯТЬ СЕКУНД.
   – Вояджер стал форматировать Человечка, – скороговоркой с зажмуренными глазами повторял Дима. – Вирус-Человечек решил, что он попал в новую систему и стал действовать согласно своему алгоритму то есть поглотил Вояджера как самостоятельную сеть. Таким образом произошла мутация Вояджера…
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ТРИДЦАТЬ СЕКУНД.
   – …Вояджер, тире, Вирус-Человечек возвращаются на материнский компьютер в родную систему и заражает ее. Функция форматирования не отключена. Вояджер находит следы Человечка в системе и готовит ее к форматированию. Есть! – воскликнул Дима и открыл глаза. – Допустим я нашел причину…
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ДВАДЦАТЬ СЕКУНД.
   – Черт!!! Теперь, как ее устранить? Нужно… Нужно…
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД.
   Дима быстро открыл ящик стола, на котором стоял главный компьютер и лихорадочно стал перебирать лежащие в нем предметы: ненужные платы, разъемы, компакт-диски, дискеты, справочники…
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ДЕСЯТЬ СЕКУНД.
   – Мудак! – сквозь зубы обругал сам себя Дима, роясь в ящике. – Сколько раз говорил тебе? Наведи порядок в ящике! Вот! Она родная! – Дима достал из ящика дискету и вставил ее в прорезь дисковода.
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ: ПЯТЬ СЕКУНД.
   – Без тебя знаю, – проворчал Дима, щелкая по клавишам. – Человечек-Вояджер не может переформатировать сам себя, поэтому он форматирует материнский компьютер. Надо подсунуть ему копию Человечка. Пусть себе форматирует!
   Дисковод захрюкал, загружая копию Вируса-Человечка.
   – ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО ФОРМАТИРОВАНИЯ… ФОРМАТИРОВАНИЕ ОТМЕНЕНО, – сообщил комп.
   – Есть! – подпрыгнул от радости Дима, как футболист, только что забивший гол в ворота противника. – Получи! Фу, – и словно обессилев Дима опустился на стул перед компьютером. Он посмотрел на экраны соседних мониторов. Человечка на них не было. На каждом мониторе как и положено светилась своя заставка.
   – Забавно, – усмехнулся Дима. – Яйцо, чуть курицу не заклевало!
   Но я-то, кажется, попал, – он почесал затылок. – Малыш находится в системе и выкурить его оттуда практически невозможно. Стереть его нельзя. Можно только пустить под формат, а форматировать, выходит тоже нельзя? Задница! – Дима покачал головой. – Выходит, что он плотно сидит во всех сетях, в которые успел проникнуть и любой кто его попытается переформатировать, рискует переформатировать всю систему! Пф-ф-ф-у! – Мегазоид надул щеки, выпуская воздух. – Димыч ты открыл этот чертов ящик Пандоры! Молодец! И что прикажете делать?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →