Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В Венеции XVII века дамы носили туфли на каблуках порой выше 12 дюймов.

Еще   [X]

 0 

Черный, как смоль (Симукка Салла)

Она – особенная во всем. У нее редкое имя – Лумикки, то есть Белоснежка. Она талантлива и оригинальна, но одевается и ведет себя незаметнее, чем все вокруг. Она ни с кем не сходится близко. Ведь жизнь непредсказуема и опасна. Белоснежка успела понять это лучше, чем кто-либо другой…

Однажды Белоснежка получила странное письмо, в котором неизвестный сообщал ей, что следит за каждым ее шагом. Послание заканчивалось такой подписью: «С любовью, твой поклонник, твоя Тень». А Белоснежке, как никому другому, отлично известно, что в мире теней нет ничего, кроме злобы и тьмы.

Итак, жила-была девушка, которая научилась бояться…

Год издания: 2015

Цена: 119 руб.



С книгой «Черный, как смоль» также читают:

Предпросмотр книги «Черный, как смоль»

Черный, как смоль

   Она – особенная во всем. У нее редкое имя – Лумикки, то есть Белоснежка. Она талантлива и оригинальна, но одевается и ведет себя незаметнее, чем все вокруг. Она ни с кем не сходится близко. Ведь жизнь непредсказуема и опасна. Белоснежка успела понять это лучше, чем кто-либо другой…
   Однажды Белоснежка получила странное письмо, в котором неизвестный сообщал ей, что следит за каждым ее шагом. Послание заканчивалось такой подписью: «С любовью, твой поклонник, твоя Тень». А Белоснежке, как никому другому, отлично известно, что в мире теней нет ничего, кроме злобы и тьмы.
   Итак, жила-была девушка, которая научилась бояться…


Салла Симукка Черный, как смоль

   Salla Simukka
   MUSTA KUIN EEBENPUU

   Copyright © Salla Simukka, 2014.
   Original edition published by Tammi Publishers.
   Russian edition published by agreement with Tammi Publishers and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

   © Нилова Ю. Г., перевод на русский язык, 2015
   © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
* * *
   Всем тем, кто любит,
   Всем тем, кто одинок.
   Я смотрю на тебя.
   Я смотрю на тебя, когда ты об этом не знаешь. Я слежу за всеми твоими движениями и жестами. Ты думаешь, что невидима, незаметна, но я улавливаю все, что ты делаешь.
   Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Знаю тебя лучше, чем ты сама.
   Я знаю о тебе все.

8 декабря
Пятница

1

   Жаркий. Раскаленный. Сжигающий тело и душу. Знакомые-презнакомые глаза. Голубые – цвета льда, воды, неба и света. Как раз в этот момент глаза улыбались, хотя выражение лица оставалось серьезным. Рука поднялась, чтобы погладить ее волосы – и продолжила свое движение по щеке, к шее, нежно лаская. Белоснежка почувствовала, как желание сначала вспарывает живот, а затем идет ниже. Хватка желания сильна. Но непонятно – от этого головокружительно хорошо или мучительно больно? Секунда, и Белоснежка готова. Огонек может творить с ней что угодно. Она открыта всему, абсолютно всему. Она полностью доверяет Огоньку и знает: все, что он сделает, станет истинным блаженством. Они делали друг другу только хорошо, потому что хотели друг для друга лишь самого лучшего. На меньшее они не согласны.
   Огонек задержал руку на ее шее, по-прежнему пристально глядя на девушку. Та чувствовала, как ее тело дрожит под его пальцами. Дыхание участилось. Пульс на шее бился в такт касаниям. Огонек нагнулся к ней и коснулся губами ее губ – вернее сказать, легко скользнул по ним, даже не начав поцелуя. Белоснежка прилагала усилия, чтобы не обхватить его обеими руками и не припасть с жадностью к его губам… Но вот молодой человек начал целовать ее – так настойчиво, как умел лишь он один. Белоснежка застонала бы, если б могла издать хоть какой-нибудь звук. Она закрыла глаза и почувствовала, что отдается ему целиком, безоговорочно…
   Вдруг поцелуй изменился. Стал мягче, нежнее и… опытнее. Это больше не поцелуй Огонька. Белоснежка открыла глаза, и парень отклонился немного назад.
   Девушка смотрела прямо в его глаза.
   Карие, приветливые, радостные глаза.
   Глаза Сампсы.
   – Доброе утро, Спящая красавица, принцесса Роза, – сказал он и вновь нагнулся, чтобы поцеловать ее.
   – Старая шутка, – пробубнила Белоснежка, разминая руки, которые словно одеревенели.
   – Точно, ей уже сто лет.
   Смех Сампсы замурлыкал на шее Белоснежки, щекоча ее. Это было приятно.
   – На самом деле, намного больше. Шарль Перро написал свою версию сказки в семнадцатом веке, а братья Гримм – в девятнадцатом. Но история появилась задолго до этого. Ты знал, что в одной из версий принц не разбудил принцессу Розу нежным поцелуем, а попросту изнасиловал ее? Однако Спящая красавица не пробудилась даже от этого, а проснулась лишь тогда, когда родила близнецов, которые…
   Сампса засунул руку под одеяло и погладил бедра Белоснежки, продвигая руку все ближе к ее промежности. Девушке было трудно продолжать разговор. Желание, разбуженное во сне, было нестерпимым.
   – Оставь свои доклады для школы, – прошептал Сампса и поцеловал ее более настойчиво.
   И Белоснежка не могла больше думать ни о чем, кроме его губ и пальцев. Да и не было смысла думать больше ни о чем. И ни о ком.

   Сидя за кухонным столом, она смотрела на спину Сампсы, смотрела, как он готовит ей в турке эспрессо, а на другой конфорке греет себе молоко для какао. У него была красивая, в меру мускулистая спина. Надежная такая. Клетчатые пижамные штаны висели на бедрах, так что были видны две ямочки между ягодицами и низом спины. Белоснежка сдержала желание подойти и надавить на них большим пальцем.
   Темно-русые волосы юноши были смешно взъерошены. Он напевал какую-то народную песенку, которую как раз разучивал его ансамбль «Нива». Тот играл современный фольклор, и Сампса был там скрипачом и вокалистом. Белоснежка слышала пару раз, как он играл на праздниках в лицее. Не ее стиль, но очень ритмичная, энергичная и позитивная музыка. Для своего жанра отлично.
   За окном кухни сыпал мокрый снег, характерный для начала декабря. Белоснежка подтянула ноги на стул, обвила их руками и умостила на колени подбородок. С какой стати вдруг стало нормальным, что в ее крохотной кухоньке хлопочет над завтраком полуголый симпатичный парень?
   Возможно, все началось еще в начале осеннего семестра, в середине августа… Не сразу, потому что в первые дни все, ну прямо совершенно все хотели поболтать с Белоснежкой и узнать, как она спасла людей от пожара в Праге, где религиозная секта пыталась устроить массовое самоубийство. Каково это – быть героем? Каково это – быть знаменитой? Видеть свою фотографию во всех газетах? Об этом происшествии стало известно даже в Финляндии, и многие газеты мечтали взять интервью у девушки, когда она вернется. Но та всякий раз отказывалась.
   Белоснежка суперкоротко, односложно отвечала на вопросы любопытных одноклассников, пока им не надоело тянуть из нее слова по одному.
   И тогда появился Сампса. На самом деле, он был с самого начала: учился с ней в одном лицее. Ходил по тем же коридорам, сидел в тех же аудиториях. Девушка знала его имя, но этот парень всегда был для нее не более чем просто лицом в толпе.
   Он появился, чтобы сидеть с Белоснежкой в столовой. Чтобы болтать с нею перед уроками и ходить вместе одной дорогой из школы до рыночной площади Кескустори. И делал он все это как-то запросто, самым естественным образом. Сампса не вламывался в жизнь Белоснежки, не навязывался ей. Если он замечал, что непринужденность в их беседе пропадала, то не пытался искусственно возродить ее. Не обижался на недружелюбные и порою высокомерные ответы Белоснежки. Он просто болтал с нею, приветливо и открыто смотрел ей в глаза, умел быть рядом – и уходить, прежде чем становился в тягость.
   Любое действие Сампсы говорило: «Я ничего от тебя не жду. Ничего от тебя не хочу. Ничего от тебя не требую. Ты такая, какая есть. Мне просто по кайфу проводить время с тобой. Мое настроение не зависит от того, улыбаешься ты мне или нет, но я обрадуюсь, если ты улыбнешься».
   Постепенно Белоснежка заметила, что ждет Сампсу. Ей было тепло, когда парень подсаживался к ней и заглядывал прямо ей в глаза, весело и искренне. В животе девушки начинали трепетать маленькие легкие бабочки, когда рука парня касалась ее руки.
   Они начали встречаться вне школы. Подолгу гулять вместе, ходить в кафе, на концерты… Белоснежке казалось, что она – перышко, парящее на легком ветерке, легко и непринужденно переносимое в разные места и ситуации. Рука об руку с Сампсой.
   Потом – немного робкий, но теплый первый поцелуй темным ноябрьским вечером… Его рука, гладящая ее волосы и спину, когда он первый раз ночевал у нее… Сампса был сдержан. Он не пытался подталкивать ее к тому, чего она пока не хотела.
   Но однажды вечером Белоснежка поняла, что готова. И она совсем не удивилась тому, что физическая близость с Сампсой была настолько же хорошей, надежной и правильной, как и все остальное, связанное с ним.
   В начале декабря они официально стали парой. Белоснежке казалось, что все случилось так, как и должно было случиться. Наконец она влюбилась в другого человека. Она освободилась от Огонька и от боли, вызванной их разрывом – хотя процесс освобождения тянулся долго, целый год. Огонек исчез из ее жизни, поскольку переживал, что его превращение из девушки в юношу является для них препятствием. Он посчитал, что больше не может быть вместе ни с кем, даже со своей любимой Белоснежкой. У нее же не оставалось другого выбора, кроме как принять решение Огонька, хотя понять его она так и не смогла.
   А сейчас в ее кухне хозяйничал Сампса, который готовил какао и мурлыкал песенку и у которого хотелось зацеловать каждый позвонок.
   Вот она, жизнь.
   И она замечательна.
   И неважно даже, что мокрый снег стучит в окно громко-громко и кажется, будто кто-то пытается прорваться через стекло, пытаясь разнести его на мелкие-мелкие осколки…

2

   Он был металлическим, небольшим и тютелька в тютельку умещался в ладони. На его головке было вычеканено сердечко. Ключ был изготовлен в 1898 году. Тогда же была сделана маленькая шкатулка, к замку которой подходил этот ключик. Поверхность его за многие десятилетия была отшлифована руками многих людей. Первым ключик держал кузнец, который его сделал. Затем он вручил его в руки первого владельца. У того было семеро детей, и все владели ключом по очереди. Поэтому до него дотрагивались так часто, что на нем было невозможно различить отпечатки пальцев.
   Последний раз ключик трогали пятнадцать лет назад. Тогда к нему прикасались два человека, тоже по очереди, много раз. В их руках он казался очень тяжелым. Когда эти люди повернули ключик в замке сундучка, им показалось, будто кто-то воткнул и провернул зазубренный нож в их сердцах. Последний раз, когда трогали ключ, на его головку падали соленые капли.
   Затем его спрятали. И он лежал в укромном местечке, один, заброшенный, годами.
   Но о ключике не забыли. В мире были два человека, которые думали о нем каждый день. Он прокрадывался в их мысли и жег их каленым железом. Если б эти мысли могли заставить ключ сиять, то его яркий ослепительный блеск из укромного уголка был бы виден за много километров…
   Жил-был ключик, который спрятали.
   В сказках, как и в жизни, все спрятанное стремится быть обнаруженным.
   Ключик ждал, чтобы его потрогали и снова открыли шкатулку. Он терпеливо ждал, в неподвижности, в тишине.
   Скоро наступит его время.

3

   «Это лес Белоснежки. Ветви – черные тени, черные тени – ветви. Корни деревьев извиваются, как змеи, и ныряют под землю, чтобы создать там огромную плотную паутину, в которой корни-жилы разных деревьев переплетаются, сращиваются и высасывают силы друг из друга. Ветви рисуют загадочные карты на фоне деревьев и неба – самыми причудливыми линиями, так, что свету трудно пробиться через них. Ветви – это руки, мазки кистью и волосы. Тоньше тонких, хрупкие. Толстые, мощные. Прекрасные…
   Лес – игра теней, танец сумрака и мглы, тихие дуновения и вздохи, близкие и дальние шорохи, которые заставляют волоски на руках вставать дыбом. Все теневые обитатели леса – животные из снов, крадущиеся хищники, живущие во тьме духи – жаждут прихода Белоснежки. Она вновь среди своих.
   Чернота окутывает Белоснежку и проникает в нее – такая знакомая и в то же время чужая. Девушка бежит по лесу свободно, глубоко и ровно дыша. Ленты, перехватывавшие ее волосы, развязались, косы распустились, ветер подхватывает ее волосы и начинает творить с ними все, что ему хочется. В локонах запутались листья и ветви. Шелковое платье разорвалось. Руки исцарапаны. Она вдыхает запах земли и опавших листьев. Ее взгляд становится четче, и она видит малейшие движения теней. На ее руках кровь, которая становится все темнее, чернеет. Бессмысленно пытаться ее смыть. Она останется на руках, потому что Белоснежка – хищница, убийца…
   Это лес Белоснежки. В его тьме есть место пылу и страху, безнадежности и восторгу. Его воздух плотно заполняет легкие Белоснежки. В объятиях леса она становится более цельной. Становится свободнее. Девушка опускается на корни, прижимает ладони к влажной земле, желая врасти в эти корни, укрыться в них, пробиться сквозь землю, найти источник жизни…
   Лес дышит вокруг Белоснежки, вместе с Белоснежкой – словно у них один организм, один пульс. Ее пульс…»

   – Отлично! Биение общего сердца, общий пульс – это действительно энергично. Вот прекрасный финал сцены.
   Голос Тинки вырвал Белоснежку на поверхность реальности. Ей казалось, будто она пробудилась после глубокого сна. Эта сцена спектакля каждый раз так воздействовала на нее… Белоснежка полностью тонула в ней, забывая на время, что стоит на подмостках малого зала лицея и репетирует пьесу под названием «Черное яблоко».
   Девушка еще не была полностью уверена, хороша ли была идея участвовать в спектакле. На это дело ее соблазнил Сампса.
   – Новая трактовка истории о Белоснежке. Сделана так, что невозможно не досмотреть ее до конца. Роль Белоснежки как будто создана для тебя, – сказал он и выдал воодушевляющую улыбку, увидев которую, она почувствовала, что способна на все… Ну, по крайней мере, все-таки решилась принять участие в постановке.
   Правда, мысль о том, что нужно будет играть свою тезку, причиняла ей кучу дискомфорта – казалось, что она нарочно привлекает всеобщее внимание к своей персоне. Однако автор и режиссер «Черного яблока» Тинка все же смогла убедить ее в том, что текст пьесы великолепен, а такое совпадение лишь придаст ему дополнительный шарм. Тинка начала учиться в лицее лишь этой осенью, но ей хватало харизмы и самомнения, чтобы управлять студентами, которые были на два года старше.
   Внешне она была типичным учащимся лицея с художественным уклоном: бесконечная смена имиджа, необычные одежда и прическа… В понедельник Тинка могла заявиться на учебу в тюлевой юбке и с высоким узлом из рыжих волос, во вторник – в тяжелых ботинках, потертых джинсах и широченной толстовке (волосы в виде вороньего гнезда), в среду на ней могли оказаться костюм-тройка и шляпа-котелок… При этом ее изменчивость и ветреность не являлись выпендрежем – Тинка вообще не выставлялась. Она была прямой, простой и целеустремленной, и Белоснежка это ценила.

   Пьеса «Черное яблоко» начиналась так. Принц увидел лежащую в хрустальном гробу Белоснежку и страстно влюбился в эту прекрасную неподвижную деву. Он приказал перенести гроб к себе во дворец. По дороге один из несших его споткнулся, гроб покачнулся, кусочек отравленного яблока выскочил из горла Белоснежки, и она проснулась. Дальше классический сюжет резко менялся. По замыслу Тинки, пробудившуюся сказочную красавицу не очень-то обрадовала перспектива стать невестой принца. Она успела привыкнуть к лесу, его теням и хищникам. Она не хотела в золотой дворец, не хотела быть королевой, которой все прислуживают, не хотела снова стать в своем роде неподвижной. Принц же преклонялся лишь перед ее красотой, и ему были не интересны ее мысли.
   В пьесе Тинки четко прослеживалась феминистская подоплека, но она обозначалась не как проповедь или манифест, а скорее как нечто, витающее в атмосфере, как внешний раздражитель. Никто из персонажей «Черного яблока» не был положительным. Даже Охотник пытался спасти главную героиню лишь потому, что им двигали собственные желания и расчет.
   Тем временем Белоснежка возвращалась – шажок за шажком, эмоция за эмоцией – в реальную повседневность, постепенно выздоравливая и приходя в себя к финалу спектакля. Его должен был увенчать яркий, в чем-то гипнотический эпизод. Героиня лежит на земле. Тут свет гаснет: сцена и зал оказываются в полной темноте, в которой все сильнее и сильнее стучит пульс. Именно в этот момент Белоснежка узнает о смерти Охотника и убивает Принца серебряной острой расческой. А затем сбегает из замка обратно в любимый лес – в темень, к диким зверям и бесплотным теням.
   Когда они первый раз прорепетировали финальную сцену с декорациями, звуком и светом, никто после этого долго не мог проронить ни слова. Все только недоверчиво смотрели друг на друга, как будто спрашивая: «Ты тоже это чувствуешь? Мы что, на секунду оказались где-то не здесь?»
   – Следующая репетиция в понедельник вечером. На том же месте, в то же время, – напомнила Тинка.
   – А разве не все еще готово? Может, организуем один свободный вечерок? – предложил Алекси, игравший Принца.
   Режиссер метнула в него злобный взгляд:
   – У нас всего две недели перед премьерой, и работы еще очень много. А кое-кому неплохо было бы подучить слова – так, чтобы они сами с языка слетали…
   Алекси пожал плечами и вышел из зала, чуть ли не печатая шаг.
   Сампса подошел к Белоснежке и погладил ее по спине:
   – Ты была прекрасна. Как всегда.
   – Спасибо, – ответила она, завязывая шнурки своих армейских ботинок. Ее руки все еще тряслись от возбуждения.
   – Увидимся послезавтра. Мне надо бежать, а не то я опоздаю и мама будет рвать и метать.
   Сампса чмокнул подругу в лоб, забросил рюкзак на плечо и ушел. За время финальной сцены он успел сменить костюм Охотника на свою повседневную одежду. Семья молодого человека традиционно собиралась в пятницу вечером на общий ужин, куда также приезжали его бабушка с дедушкой и тетя, живущая в Тампере. Этой традиции было уже много лет, и Сампса не мог пропустить пятничный ужин. Он несколько раз звал Белоснежку с собой, но та всегда отказывалась. Мысль о том, что все будут оценивающе пялиться на нее, не радовала. Белоснежка обещала зайти к Сампсе в воскресенье на кофе, когда дома будут только его родители и младшая сестра. Это был предел ее открытости.
   …Темная пустая школа была тихой и сонной, когда Белоснежка и Тинка спускались по лестнице в вестибюль. Пустые коридоры выглядели странно, и по ним далеко разносилось эхо шагов. Это днем они все заполнены студентами, и уровень децибел заметно превышает допустимую норму…
   Режиссер вслух анализировала огрехи и несовершенства спектакля, но Белоснежка не могла сосредоточиться на ее рассуждениях. Правильно ли она поступила, когда согласилась играть в пьесе? Ей не нравилось то, как сильно она погрузилась в роль, то, как реальность растворяется перед ее глазами. Она не играла Белоснежку, бегущую по лесу. Она была ею. Она вдыхала запах крови на своих руках. Пульс леса был ее пульсом. Девушка не привыкла терять контроль над собой, и это пугало ее.
   Тинка заметила, что ее собеседница все время молчит, и куртки они надевали уже в полной тишине. Белоснежка намотала на шею красный пушистый шерстяной платок, который для нее связала и прислала по почте бывшая однокурсница Элиза. Они все еще общались. А ведь еще прошлой зимой Белоснежка не могла себе представить, что Элиза станет ей настоящим другом…
   На улице плавно спускались вниз большие пушистые снежинки, которые сразу же таяли, касаясь земли. Не было надежды, что декабрь станет белым.
   – Если в нашей программе и есть какие-то сбои, то дело точно не в тебе. Ты прямо настоящая Белоснежка-убийца, – сказала Тинка, когда они вышли из школы.
   Затем она махнула рукой и пошла в другую сторону, и юная актриса не успела ей ничего ответить.
   Меся ботинками грязь, она двинулась в сторону улицы Хямеенкату. Чуть дальше перед собой, на пешеходной дорожке, девушка увидела преподавателей психологии и математики, которые сегодня тоже поздно уходили с работы. Учителя в это время года долго проверяют контрольные работы и эссе. Часть из них не хотят нести все это добро домой, а предпочитают сидеть в школе до вечера. Было забавно видеть их вне школы, смеющимися и весело болтающими между собой. Белоснежка тем не менее была рада, что находится далеко от них и не может разобрать, о чем они говорят. Лучше знать как можно меньше о внешкольной жизни учителей.
   Перед нею мрачно возвышалась знакомая громада из красного кирпича – собор Алексантери. Было так темно, что с дорожки уже нельзя было разглядеть старые надгробные камни церковного кладбища. Огромные снежинки были похожи на перья, осыпающиеся с черных ветвей деревьев, словно с крыльев падших ангелов. Белоснежка глубже затолкала руки в карманы и пошла быстрее.
   Вдруг в левом кармане она нащупала нечто странное, чужеродное. Белоснежка достала это нечто. Белый лист бумаги формата А4, сложенный вчетверо… Небольшое напечатанное на компьютере письмо. Она остановилась под фонарем, чтобы прочитать его.
   Белоснежечка моя,
   твой Принц тебя не знает. Ни в пьесе, ни в реальной жизни. Он видит лишь твою оболочку. Он видит лишь часть тебя. Я же вижу глубже, до глубины твоей души.
   У тебя кровь на руках, Белоснежка. И ты это знаешь. И я это знаю.
   Я замечаю каждое твое движение.
   Вскоре ты вновь услышишь обо мне. Но знай: если хоть кому-то расскажешь об этом письме – хоть одному человеку, крови прольется больше. Тогда на премьере будут жертвы.
С любовью,
твой поклонник, твоя Тень.
   Белоснежка отдышалась и оторвала взгляд от письма. Вдруг что-то мелькнуло на самой периферии ее зрения. Что-то черное…
   Но сколько она ни вглядывалась, ей не удалось увидеть ничего, кроме длинных, мрачных теней деревьев.

4

Alla kvällar lät prinsessan smeka sig.
Men den som smeker stillar blott sin egen hunger
och hennes längtan var en skygg mimosa,
en storögd saga inför verkligheten.
Nya smekningar fyllde hennes hjärta med bitter sötma
och hennes kropp med is, men hennes hjärta ville ännu mer.
Prinsessan kände kroppar, men hon sökte hjörtan;
hon hade aldrig sett ett annat hjärta än sitt eget.
[1]

   Стихотворение «Принцесса»… Белоснежка читала его тихо, про себя. Знакомые строчки успокаивали ее. Она перечитывала изданный посмертно поэтический сборник Эдит Седергран «Landet som icke är»[2] так много раз, что знала его наизусть. По крайней мере, первые строки любого стихотворения тут же вызывали в ее памяти последние. Знакомые стихи действовали на нее, как мантры. Секрет их умиротворяющего влияния был в том, что слова поэтессы выстраивались друг за другом в правильном порядке, без резких сбоев ритма и других сюрпризов. Они как будто плыли одно за другим…
   Прочитав письмо, Белоснежка почувствовала, что не может сразу идти домой. Неужели кто-то действительно следит за каждым ее шагом? Нужно было отбросить страхи и спокойно поразмыслить над случившимся. Скорее всего, эта анонимка – всего лишь чья-то жестокая шутка. Черный юмор. Пустая игра. Кто-то наверняка сейчас смеется, думая о том, как она испугалась, и вскоре откроется ей. «Ха-ха-ха, купилась!..»
   Но что, если это письмо – не фальшивка? Если за Белоснежкой и вправду следит какой-то психопат, способный на кровавое преступление? Девушка не могла рисковать, отмахнувшись от такого письма. В ее жизни случилось столько всякого-разного, что она уже давно не сомневалась в странных способностях многих людей творить зло. В детстве она годами терпела бесконечные издевательства одноклассниц, затем ей довелось стать свидетельницей того, на какую жестокость способны люди, связанные с международным наркобизнесом… А нынешним летом, в Праге, она собственными глазами увидела, как харизматичный религиозный деятель, держа своих фанатичных последователей в страхе и строгости, спланировал массовое самоубийство…
   «Только сбрендившего затейника мне и не хватало!» – печально улыбнулась Белоснежка.
   Звуки вокруг нее были приятно тихими. Спокойные шаги, шорох страниц книг, тихие беседы, в которых не разобрать ни слова… Девушка знала, что, стоя у основания каждой балки в этом здании, можно услышать, что говорят у другого ее конца, несмотря на то, что, в принципе, он находится вне пределов слышимости. Рейма и Райли Пиетиля специально спроектировали Метсо, центральную библиотеку города Тампере, таким образом. Но Белоснежке не хотелось слушать ничьи личные разговоры. Она хотела быть под защитой безопасных знакомых звуков библиотеки, среди людей, но в то же время в одиночестве, хотела успокоиться и набраться смелости, чтобы пойти домой. Поэтому она и свернула в Метсо, находящуюся рядом с собором Алексантери, когда ушла из школы: оттуда до ее дома была всего пара минут пути.
   Дугообразное здание библиотеки всегда нравилось Белоснежке как снаружи, так и изнутри. Между полками было достаточно свободно, чтобы пройтись, но при желании среди них можно было и спрятаться. Кроме того, в библиотеке было множество круглых столов и укромных уголков, где никто не помешал бы желающему уединиться посетителю.
   Белоснежка хотела написать Сампсе смс-сообщение и попросить его прийти к ней после ужина и остаться на ночь. В любое время. Никогда раньше она так не делала, так что парень должен был бы очень удивиться. Но для этого ей пришлось бы солгать, а обманывать Сампсу она не хотела.
   Нет, придется страдать этим вечером и ночью в одиночестве… А чтобы такие ночи не повторялись, надо как можно быстрее выяснить, кто сунул письмо ей в карман. И это тоже надо сделать одной.
   Белоснежка думала, что больше она не будет такой одинокой, как раньше. И она в очередной раз ошиблась. Внезапно девушка почувствовала, как знакомые пустота и бездна снова развернулись в ее душе. Снова одна, и так будет всегда. Она уставилась в книгу, даже не пытаясь читать любимые стихи.
   В этот момент ее окружил глубокий терпкий аромат хвойного леса, и чья-то теплая рука нежно погладила ее затылок:
   – Эдит Седергран. Разве это не наша с тобою книга?
   Белоснежка узнала, кто это, прежде, чем оглянулась через плечо. Она поняла это даже до того, как услышала голос этого человека. Ей были знакомы его запах и прикосновение.
   Огонек.
   Он стоял у нее за спиной, чуть сбоку. Улыбающийся. Настоящий. И еще больше, чем полтора года назад, похожий на мальчишку. Волосы у него стали еще короче и светлее, в позе появились новые спокойствие и самоуверенность… Тем не менее Огонек остался таким же, как раньше. У него были все те же глаза цвета синего льда, и Белоснежка за мгновение утонула в них, как будто разбился тонкий ледяной слой ее мыслей и она нырнула в прорубь чувств.
   Буря эмоций охватила девушку. Ей хотелось прижаться к этому парню как можно ближе – тогда она решится рассказать ему все о письме, и о своем страхе, и о том, что произошло за тот год, что они не виделись. Рассказать о грусти и тоске, о снах и черных мыслях, а потом попросить Огонька защитить ее и спасти от одиночества, от зла… Увести его домой, раздеть его, раздеться самой, разбросать одежду по полу в коридоре и целоваться, целоваться, целоваться, жадно прижимая к себе каждый сантиметр его кожи. Загореться сильнее и ярче, забыть себя, забыть об окружающем мире, забыть то, что они оба – разные существа, потому что в объятиях они – одно целое, в этот момент они соединены без швов, без границ, в этот момент Белоснежке хочется гореть, гореть, стать на миг самим огнем…
   Девушка сглотнула. Ее трясло. Она не могла проронить ни слова.
   – Сколько лет, сколько зим… Какая приятная встреча! Пойдем хоть кофейку выпьем. Ты ведь не спешишь? – спросил Огонек, как будто говорить так в их ситуации было естественно.
   – Нет, – отрезала Белоснежка.
   – Хорошо. Пошли в кафе на последнем этаже?
   – Я имела в виду, что не пойду пить кофе.
   Огонек посмотрел на свою бывшую подругу с небольшим удивлением, но затем его лицо снова озарилось озорной улыбкой:
   – Можно еще чем-нибудь заняться.
   Девушка дрожащей рукой запихала книгу обратно на полку и натянула шапку:
   – Не могу. Я спешу. Не могу тебя видеть.
   Она слышала свое прерывистое дыхание, слышала, как нервно вырываются у нее изо рта слова.
   – О’кей. А если в другой день? Ты наверняка не сменила номер телефона. Я позвоню или напишу, – голос ее друга был теплым и спокойным.
   «Нет», – так надо было сказать Белоснежке. Она хотела так сказать… Нет, все же не хотела.
   – Мне надо идти, – проговорила она. – Пока.
   Ноги девушки торопились унести ее из библиотеки как можно быстрее и как можно дальше от Огонька. Она заставила себя идти. Быстро и целенаправленно. Не оглядываясь.
   Лишь на улице, на свежем воздухе, Белоснежка поняла: ей надо было сказать, что у нее есть молодой человек.
   Она не сказала этого, потому что нырнула в огненную и одновременно ледяную воду глаз Огонька – и на секунду забыла обо всем.

   Я тебя люблю.
   Эти три слова так просто произнести и так трудно объяснить. Я знаю их смысл. Выдохну каждое слово, и с ними выйдет часть меня. Скажу их тебе, и так в них перейдет часть тебя. Моя любовь передастся тебе. Это заставит воспылать прошлое еще прекраснее, сильнее, лучистее…
   Я сделаю тебя ярче, как самую яркую звезду ночного неба.
   Ты будешь целиком моя. Как будто в этом всегда был смысл. Это твоя судьба. И моя судьба.

9 декабря
Суббота

5

   Когда Белоснежка находилась в доме своих родителей в Риихимяки, это слово все время стучало в ее голове. Но она не произносила его вслух. И в этот раз оно тоже не сорвалось с ее уст. Мама приготовила на обед ее любимое блюдо, лазанью с брынзой, но сегодня еда казалась безвкусной. Белоснежка чувствовала, что все, доставлявшее ей раньше удовольствие, потухло и онемело. Еда теперь была всего лишь топливом. И даже кофе стал невкусным.
   Девушка догадывалась, что дело было в письме. Она почти убедила себя в том, что это просто глупая шутка, но все же анонимка беспокоила ее, и воспоминание о ней ныло где-то в мыслях. Письмо сделало все краски вокруг более серыми, сделало сам мир более мрачным, заставило исчезнуть вкус и остальные ощущения. Но ничего, когда Белоснежка сможет узнать, кто его написал, она отомстит ему за это – изящно, но хладнокровно.
   И все же у родителей девушка не могла думать ни о чем другом, кроме того, что хочет выяснить, была ли у нее сестра. Летом в Праге проснулись потревоженные ложью Зеленки воспоминания, и они казались такими реальными… Белоснежка была абсолютно уверена, что у нее была сестра. Но, вернувшись в Финляндию, она немного засомневалась в этом. Девушка думала, что спросит отца с матерью напрямую, когда вернется домой, но этого не произошло.
   Когда Белоснежка рассказала родителям о Зеленке, она не упомянула, что та назвалась ее единокровной сестрой. Осенью девушка несколько раз списывалась с юной пражанкой. Зеленка начала самостоятельно изучать математику, химию и биологию. Она хотела стать врачом. Также между делом она рассказала, что так и не уехала от Иржи, который получил новую работу в местной газете, потому что они заметили, что им удобно жить вместе. Между строк явно читалось, что после спасения Зеленки из горящего дома журналист решил позаботиться о ней. Белоснежка была рада за них обоих.
   Зеленка подписывала свои письма словами «твоя духовная сестра». Сестра – это слово наталкивало Белоснежку на определенные мысли, и все же она избегала говорить о них вслух. Почему? Разве не проще всего было бы откровенно поговорить с родителями? Белоснежка не знала, почему она это не делает. Может, из-за маминой и папиной заботы и серьезности, из-за того, как тепло и нежно они стали вести себя с нею после возвращения из Праги? А может, ей просто казалось неправильным допрашивать их… Поездка отца в Прагу много лет назад оказалась совпадением и не была связана с ее, возможно, существующей сестрой, так что Белоснежка не хотела поднимать эту тему.
   А еще девушке нравилось это появившееся между нею и родителями тепло. Она не хотела разрушать сложившиеся отношения тем, что могло быть лишь плодом ее воображения. Человек, если захочет, может придумать себе воспоминания и увериться в том, чего на самом деле не было.
   Дни молчания превратились в недели, недели – в месяцы, и внезапно Белоснежка поняла, что не может придумать, как подойти к этой теме. Шквал нежности от родителей утих, и все трое вернулись к старым знакомым ролям, в которых говорили об обычных делах, общались, только когда это было необходимо, соблюдая видимость нормальной жизни, и пытались избежать мучительного безмолвия. Такого, как, например, царило теперь за субботним обедом.
   – Хочешь еще? – спросила мама, чтобы заполнить тишину.
   – Нет, спасибо, – ответила Белоснежка. – Можно мне посмотреть старые фотографии?
   – Опять? – удивился отец. – У нас нет никаких других, кроме тех, что ты уже видела.
   – Я подумала, что могла бы сделать в школе, на уроках фотографии, что-то на их основе, – объяснила девушка.
   – Я принесу кофе, – сказала мать и начала торопливо собирать тарелки.
   Белоснежка села на диван гостиной с фотоальбомом и начала медленно перелистывать страницы. Конечно, она помнила каждую фотку наизусть. Она видела их уже много раз, особенно этой осенью. И все равно просматривала их еще раз, пытаясь найти в них какое-то решение, ключик к мучившей ее тайне…
   Вот свадебная фотография папы и мамы. Какие-то снимки с дачи на Аландских островах. Два нечетких фото, сделанных у них дома в Турку, откуда они переехали в Риихимяки, когда Белоснежке было четыре года. Она смутно помнила это время. В Турку у них был двухэтажный деревянный дом-идиллия в районе Порт-Артур… Не то что эта квартирка в таунхаусе в Риихимяки! Казалось странным, что они переехали в более дешевое жилье. На цену квартиры в деревянном доме в Турку можно было купить новый большой дом в Риихимяки. Видимо, в их семье были какие-то денежные проблемы, о которых Белоснежке не рассказывали.
   – Почему мы переехали из Турку? – спросила она.
   Занятый чтением отец оторвался от газеты и наморщил лоб:
   – Работа.
   Это казалось странным объяснением. Работа папы была связана с поездками, и чаще всего ему приходилось бывать в Хельсинки. И работу в библиотеке маме проще было найти в Турку, чем в Риихимяки. Но Белоснежка решила больше не задавать вопросов.
   Ее удивило, что фотографий так мало. Казалось, что каждый год делалась буквально пара снимков, да еще и не особо хороших. Не то чтобы девушке были интересны сотни и тысячи фотографий младенцев, которые принято делать в первый год их жизни, но все же такое маленькое количество изображений удивляло. У своих ровесников Белоснежка видела фотоальбомы, целиком посвященные их детству: альбомов было много, и они были гораздо толще, чем ее альбом. Видимо, родители никогда не интересовались фотографией. Или им не хотелось снимать только свою дочь.
   На один снимок девушка смотрела дольше обычного. Там ей было семь лет, и она стояла на школьном дворе. Была зима. Она вспомнила, как мать неожиданно захотела ее сфотографировать, когда привела в школу.
   – Ну же, улыбнись! – призывала мама.
   В результате на снимке маленькая Белоснежка смотрела в камеру с серьезным лицом, с еле заметной улыбкой. У нее не было причины скалиться на школьном дворе. Издевательства одноклассниц начались уже тогда, и девочка ненавидела каждый день, проведенный в школе. И теперь, глядя на это фото, она видела спрятанный за своим презрительным взглядом страх.
   Ей больше не хотелось так смотреть на мир. Она знала этот взгляд – слишком часто видела его в зеркале.
   Альбом был закрыт. Сегодня он тоже ничего ей не прояснил. Не раскрыл тайн, спрятанных в прошлом.
   После кофе мама спросила:
   – Пойдешь в сауну?
   Вопрос этот был больше похож на риторический, чем на реальное предложение. Один из тех вопросов, которые принято задавать, хотя ответ на них уже известен.
   – Нет. У меня уроки, – отозвалась дочь.
   Именно этого от нее и ждали.

   По дороге к вокзалу Белоснежка прошла мимо своей старой школы. От вида школьного здания и двора перед ним у нее во рту всегда появлялся привкус железа. Хуже всего тогда были издевательства и унижения. Избиение и крики. Изоляция. Ложь, из-за которой девочка приходила в школу не в то время, с неправильной физкультурной формой или с не тем домашним заданием. Она пыталась сосредоточиться и верить лишь тому, что слышала своими ушами от учителей, но все же одноклассникам часто удавалось ее надуть. Очень легко донести до человека неправильную информацию, если она проходит через множество других людей.
   Особенно тошнотворным было воспоминание о том, как Белоснежка в конце концов восстала против своих мучительниц Анны-Софии и Ванессы и разделалась с ними при помощи кулаков.
   Гнев. Потеря контроля. Желание убить.
   Белоснежка так до сих пор и не знает, кого она тогда боялась больше: мучительниц или саму себя. Да и как она смогла все это проделать, ей тоже было не ясно. Каково это, когда желаешь вырвать дыхание из другого человека любым способом, так, чтобы прекратился этот ад внутри тебя? Девушка не гордилась теми своими эмоциями, но и не пыталась запретить их себе. Ей хотелось научиться сдерживаться и быть более спокойной. Она не позволяла людям садиться себе на шею, но и не давала ненависти брать над собой верх.
   Это, по крайней мере, Белоснежка считала необходимым. Ну, пыталась считать. Но следить за этим было не так просто.
   Но все же с Риихимяки у девушки были связаны и светлые воспоминания. Одно из них касалось местного театра, где она в девять лет видела один спектакль. Белоснежка не помнила, что это была за пьеса, да это было и не важно. Ей понравился аромат сцены, затихающие голоса в зале и те короткие минуты, когда гаснет свет, но представление еще не началось. Любопытство и ожидание, когда неизвестно, что будет дальше, когда впереди может быть все, что угодно. Белоснежка сидела в первом ряду, и ей надо было задирать голову, чтобы хорошо видеть сцену. Актеры были совсем рядом с ней, юная зрительница видела каждое их движение.
   Она помнила, как одна брюнетка танцевала, прыгала и легко и беззаботно бежала по сцене. Подол ее сине-зеленой юбки колыхался, как волнующееся море. Когда она подпрыгнула совсем близко к краю сцены, Белоснежка увидела, как из-под ее юбки на миг появилось колено с фиксирующей повязкой. Увидев это, девочка начала внимательнее следить за выражением лица актрисы и заметила под ее заразительной улыбкой, взрывным смехом и текучей речью тень боли. Во время каждого шага и прыжка на лице брюнетки появлялась тень, которая была такой незаметной, что никто другой ее не видел. Как будто с ее глаз на секунду слетала пелена радости.
   Белоснежка не сводила с актрисы завороженного взгляда. Она забыла о том, что смотрит пьесу. Сюжет перестал быть ей интересен. Девочка уставилась в глубокие серые глаза артистки и думала о том, как ей это удается. Как это возможно – играть роль, за которой не видно твоих чувств? Как возможно спрятать боль?
   Танец боли и смех, который словно наполнил сцену яблоневым цветом, стали для Белоснежки знаком тайной силы и мощи. Она думала, что когда-нибудь сможет стать похожей на эту актрису. Она сможет выбрать роль и ступить на сцену. Сможет быть кем угодно…
   Глядя в окно поезда, Белоснежка увидела, как темнеет небо и как декабрьский день быстрее обычного переходит в вечер. Смеркалось. Было сумеречно, как бывает в начале октября, ноября и декабря. Шел не мокрый снег, а мелкий дождь. Земля была черной, голые ветви деревьев – такими же черными. Отражение Белоснежки поблескивало в стекле. Глаза ее тоже выглядели черными.
   После Тойялы Белоснежку потянуло в туалет, и она решила не терпеть до дома, а сходить в поезде, хотя до ее станции оставалось не так уж много времени. Когда она вернулась на место, посреди скамьи лежал сложенный вдвое лист формата А4. Девушка оглянулась. Никого. Поезд как раз остановился в Лемпяяля.
   Белоснежка развернула лист бумаги и почувствовала, как дрожат ее руки.
   Моя Белоснежечка,
   я знаю, как тяжело тебе было проходить мимо того здания. Знаю, что ты там испытала. Это заставляет меня чувствовать безграничную ярость за тебя. Если ты хочешь, я могу заставить их страдать. Если хочешь, я могу покрасить стены их кровью. Могу довести до конца то, что ты начала, – справедливую месть. Одно твое слово, и я сделаю это.

   Я знаю, как их зовут. Анна-София и Ванесса. Не сомневайся в моих намерениях.

   И раз уж речь зашла о том, как кого зовут, добавлю, что я знаю еще имена. Ты Белоснежка, но помнишь ли ты еще одну, имя которой – почти как у Спящей красавицы?

   Вспоминай. Наверняка ты найдешь ответ. Ты не забыла его, в отличие от всего остального.
Все еще слежу за тобой.
Твоя Тень.
   Тошнота подступила к горлу Белоснежки. Кто угодно мог оставить здесь письмо, у ее преследователя была для того идеальная возможность, и, скорее всего, его больше нет в поезде. Наверняка он вышел в Лемпяяля.
   Девушку тошнило от мысли, что автор письма последовал за ней в Риихимяки, следил, когда она шла к вокзалу, ждал, чтобы она пошла в туалет…
   И все это лишь для того, чтобы оставить ей анонимное сообщение!
   Никакая это не игра.
   Никто не знает того, о чем написано в письме.
   Есть вещи, о которых Белоснежка никому не рассказывала. Например, имена издевавшихся над ней одноклассниц.
   Руки тряслись, и она не могла больше держать в них телефон.
   Сампса, к счастью, ответил сразу.
   – Увидимся сегодня? – спросила Белоснежка, пытаясь сделать свой голос легким и беззаботным.
   – Нет.
   Девушка сглотнула:
   – Почему?
   – У нашей группы сегодня репетиция, а сейчас я выполняю важную миссию – ищу тебе подарок на Рождество, – усмехнулся он. – Так что придется тебе потерпеть до завтра, солнышко.
   – Ладно.
   Белоснежке хотелось продолжить разговор, почувствовать себя в безопасности под звуки теплого, надежного голоса Сампсы. Она не решилась сказать ничего серьезного, чтобы он не подумал, будто с нею что-то не так. Девушка лишь поболтала немного о том о сем, рассказала о планах родителей на каникулы и ремонт – словом, о таких мелочах, которые никогда не были ей интересны. Но ее собеседник спешил, так что вскоре Белоснежка снова осталась одна с замолчавшим телефоном в руке. Она тихо сидела, уставившись на свое отражение в окне.
   В глазах у нее застыл тот же упорный страх, что и в семь лет.

6

   Белоснежка сжала руки в кулаки. Левый, левый, правый… И не забывать о блоке. Все время двигаться.
   Из носа, в который ты бьешь, начинает хлестать кровь, когда твой кулак попадает в него. Встретив острый удар, ломается скуловая кость. Ноги под противником подгибаются. Он падает. Он в твоей власти…
   Вдруг девушка поняла, что не может больше продолжать. Ее ноги не соглашались двигаться. Остальные посетители спортзала продолжали заниматься комбатом под жесткий ритм музыки и крики поддержки тренера, но Белоснежка больше не могла нанести ни одного удара воображаемому противнику. Конечно, это была всего лишь аэробика, групповые занятия, приправленные элементами разных боевых искусств, но именно сейчас у нее слишком разыгралось воображение.
   Анна-София и Ванесса, которых она избила до полусмерти. Нет, этого не было на самом деле, но именно это она сейчас представила. Тот, кто назвался ее тенью, прав? Хочет ли она еще отомстить своим давним врагам?
   Девушка была уверена, что, пойдя на комбат, она сможет отвлечься от мыслей о письме, но этого не случилось. В зале гремела музыка, пахло потом. Некоторые стали бросать на Белоснежку раздраженные взгляды: что это она стоит без движения посреди зала, наклонившись и обхватив руками колени? Их взгляд говорил: «Уходи!»
   И как только ее ноги снова почувствовали опору, Белоснежка ушла. Она пробиралась к выходу и даже не пыталась извиниться, когда натыкалась на каких-то слишком вдохновленно толкающихся и пинающих девушек. В раздевалке сразу прошла в туалет и едва успела запереть дверь и поднять крышку унитаза, как ее вырвало. Белоснежка держалась за края унитаза и выплевывала кусочки лазаньи с брынзой. Ее всю трясло. Девушка уже и забыла, когда ее последний раз тошнило. Ей давно не было так плохо.
   

notes

Сноски

1

Ласкать себя принцесса позволяла вечерами,
Но ласкавший ее утолял только свой голод.
А ее тоска, как пушистая мимоза, оставалась пушистой сказкой в одиночестве.
О, ласки, ласки, вы горькую сладость вливали в сердце,
Но тело превращали в лед.
Принцесса знала тело, а ей надо было знать сердце.
Но другого сердца не было, было только свое (шв.).

Эдит Седергран «Принцесса». Пер. М. Дудина.

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →