Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

61 % британских подростков верят, что Землю посещают инопланетяне.

Еще   [X]

 0 

Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви (Сборник)

автор: Сборник

В данном сборнике представлены работы, отражающие основные вехи в истории христианства. Особое внимание уделено истории Русской Православной Церкви, а также истории западного христианства, которое еще менее известно современному российскому читателю.

Год издания: 2011

Цена: 149 руб.



С книгой «Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви» также читают:

Предпросмотр книги «Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви»

Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

   В данном сборнике представлены работы, отражающие основные вехи в истории христианства. Особое внимание уделено истории Русской Православной Церкви, а также истории западного христианства, которое еще менее известно современному российскому читателю.


Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви Под общ. ред. Архиепископа Егорьевского Марка (Головкова)

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви Na ИС 11-104-0369

Предисловие


   Предлагаемая твоему вниманию книга представляет собой собрание текстов, которые были написаны в рамках совместного проекта Русской Православной Церкви и «Радио России» под общим названием: «Мир. Человек. Слово». Этот цикл имеет просветительскую направленность и призван познакомить наших соотечественников с историей христианской Церкви. На протяжении более пяти лет передачи, подготовленные на основе публикуемых текстов, идут в эфире самой крупной радиостанции нашей страны. Представленные тексты охватывают две тысячи лет существования христианства – от I до XX века. Особое внимание в этом цикле передач было уделено истории Русской Православной Церкви. Наряду с этим в круг затрагиваемых тем входит и история западного христианства, которое еще менее известно современному российскому читателю.
   Страницы истории показывают, насколько наша жизнь связана с религией, как глубоко и существенно воспринималось христианство нашими предками. При подготовке материалов авторы стремились избежать скучного повторения общеизвестных фактов. Задача предлагаемого цикла – не только дать основные вехи истории христианства, но и вызвать у читателя интерес к истории Церкви и желание ее дальнейшего изучения. Выражаю надежду, что публикуемые материалы будут с интересом восприняты читателями.

   Марк (Головков), архиепископ Егорьевский

I век

Рождение христианской Церкви

   Согласно евангельскому повествованию, Иисус Христос на протяжении трех лет осуществлял Свое общественное служение. Он учил, творил чудеса, предвозвещая людям начало новой жизни. Христа слушало множество людей. Толпы собирались посмотреть на человека, в Котором многие видели долгожданного Мессию. Но это еще не была Церковь. Вокруг Спасителя сформировалась группа из двенадцати самых преданных учеников – будущих апостолов. Но и они до определенной поры еще были маловерны, духовно слабы.
   В последний период Своей жизни на земле Иисус Христос неоднократно повторял ближайшим ученикам о том, что скоро Его близкое общение с учениками закончится. Скоро вместо Христа к ученикам придет Утешитель, Дух истины. Он не только напомнит им учение Христово, но и научит их всему.
   Уже после Распятия и Воскресения из мертвых и незадолго до Своего Вознесения Иисус Христос дал такое повеление ученикам: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня, ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым (Деян. 1, 4–5). И добавил: вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме… и даже до края земли (Деян. 1,8).
   Единственный рассказ об основании Церкви Христовой сохранила Книга Деяний апостольских. Без осмысления того, что произошло в тот день, как это событие было воспринято религиозным сознанием очевидцев, иерусалимских христиан, нельзя понять дальнейшей истории спасительного служения Церкви.
   Возвратившись после Вознесения Спасителя с Елеона в Сионскую горницу, апостолы единодушно пребывали в молитве (Деян. 1, 14). Так продолжалось еще десять дней, пока не наступил праздник Пятидесятницы.
   Ветхозаветный праздник Пятидесятницы был установлен в память о даровании еврейскому народу на горе Синай десяти заповедей Божиих. Пятидесятницей же он назывался потому, что это великое событие состоялось на пятидесятый день после ветхозаветного праздника Пасхи.
   …В день Пятидесятницы ученики Христа находились вместе в той самой Сионской горнице, где Господь на Тайной вечери положил начало Таинству Евхаристии. Как говорит Книга Деяний, внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать (Деян. 2, 2–4).
   Дух сходит на апостолов в виде огненных языков – в знак крещения Духом Святым и огнем, как предсказал святой Иоанн Предтеча еще перед крещением Христа (см. Мф. 3,11). Святой Григорий Великий писал в своем «Слове на Пятидесятницу»: «Когда явились огненные языки, тогда внутри начали пламенеть сердца искренней любовью к Богу». В виде языков огненных и разделяемых – по причине разных дарований Святого Духа.
   В церковном сознании событие Пятидесятницы всегда противопоставлялось вавилонскому разделению народов. Когда-то, в начале человеческой истории, люди вознамерились построить возвышавшуюся до небес Вавилонскую башню. Тогда Бог, воспротивившись богоборческому замыслу гордецов, смешал их язык. Люди, говорившие до этого на одном наречии, перестали понимать друг друга. В результате единый народ разделился и рассеялся по лицу земли (см. Быт. 11, 8–9).
   Теперь же через схождение Святого Духа и дар ведения языков Господь дает возможность соединения разделенных народов. Послав Духа Святого, Господь направил Своих апостолов в разные страны. Направил для того, чтобы собрать людей, рассеянных по всей вселенной. Но собрать уже не для утопических богоборческих проектов, но для соединения во Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь. Как сказано в одном из песнопений праздника Пятидесятницы, в древности «языки смешались за дерзость столпотворения: ныне же языки разделились ради славы Боговедения». «Надобно было, – говорит святитель Григорий Нисский, – чтобы народы, рассеянные при вавилонском столпотворении, снова соединились при духовном строительстве Церкви».
   Сошествие Святого Духа было событием, предсказанным за много лет. В одной из библейских книг пророк Иоиль возвестил: излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши… И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь, и у остальных, которых призовет Господь (Иоил. 2, 28, 32).
   Последнее указание – о спасении всякого, кто призовет имя Господне, и об остальных, которых призовет Господь, – особенно важно. Религиозно-этническая замкнутость иудеев и исключительность Ветхого Завета сменяется открытостью Церкви Новозаветной для вхождения в нее всех народов. Создается собрание, что в переводе и означает Церковь, в которой не будет иметь значения национальная принадлежность ее членов. Как сказал потом апостол Павел, во Христе нет ни грека, ни еврея, ни раба, ни свободного, но все едины.
   В древние времена, после дарования заповедей, Господь через пророка Моисея заключил с еврейским народом завет, или союз. Мы называем теперь его «Ветхим Заветом», то есть «древним союзом». Содержание этого союза состояло в следующем. Господь избрал евреев из среды других народов, назвал своим народом и всячески помогал. Еврейский же народ должен был исполнять данные Богом заповеди Закона. Но союз этот не был совершенным. Страницы библейских книг полны сообщениями о грехах и отступлениях богоизбранного народа. И Господь через пророков неоднократно возвещал о будущем Новом Завете: Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет… Вложу законы Мои в мысли их и напишу их на сердцах их и буду их Богом, а они будут Моим народом (Иер. 31, 31, 33; Евр. 8, 8, 10).
   Сошествие Святого Духа на апостолов и есть печать Нового Завета, нового союза. Место ветхозаветного закона заступила благодать Святого Духа.
   Вместо ветхозаветного внешнего закона, написанного на каменных таблицах, Господь дает новый закон, внутренний. Этот закон, по словам церковных песнопений, написан в сердцах святых апостолов. И Господь не только напечатлевает в сердцах апостолов новый закон, закон благодати, но и дает силы к его исполнению.
   Так, день Пятидесятницы, бывший в Ветхом Завете днем памяти о даровании заповедей Божиих, для христиан сделался праздником рождения Церкви.
   Произошедшее в Иерусалиме вызвало недоумение окружающих. Многочисленные паломники, собравшиеся на праздник из разных стран, слышали, как апостолы говорили на их наречиях.
   А среди прибывших на праздник в Иерусалим были и парфяне – иранцы, и жители Месопотамии, Понта – Черноморского побережья, Египта, Рима, Крита и Аравии. Некоторые даже подумали, что апостолы просто напились вина и говорят, не зная что. Видя замешательство и недоумение окружающих, старший среди апостолов, Петр, возвысил голос и сказал: это и есть прореченное пророком Иоилем… Иисус Христос, быв вознесен десницею Божией и приняв от Отца обетование Святаго Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите (Деян. 2, 16, 33).
   С самого начала действие благодати Святого Духа не ограничивалось одними лишь собравшимися в Сионской горнице. Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и полэчите дар Святаго Духа. Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш (Деян. 2, 38–39).
   С этого и начинается историческое бытие христианской Церкви. Книга Деяний святых апостолов так говорит о жизни первых христиан: И они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах… И много чудес и знамений совершилось через апостолов в Иерусалиме. Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме… Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви (Деян. 2, 42, 43–46, 47).

   Н.Н. Лисовой

Апостольская проповедь

   Как сказано в Книге Деяний апостольских, слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере. А Стефан, исполненый веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе (Деян. 6, 7–8). Ему суждено было стать и первым мучеником за новую веру.
   Дело в том, что первоначально в Иерусалиме и за его пределами христианство распространялось исключительно среди иудеев и принявшие крещение сохраняли на первых порах и все прежние, ветхозаветные, обычаи. Но ведь Христос заповедал апостолам крестить все народы. Для выхода с проповедью к язычникам, носителям иных этнических и культурных традиций, нужно было преодолеть иудейские предрассудки.
   Предметом спора стал вскоре сам Иерусалимский храм с его жертвоприношениями, о прекращении которых с пришествием Христа говорили наиболее решительные из христиан. Первым и ярким выразителем этих взглядов и выступил архидиакон Стефан.
   Со стороны фанатически настроенных иудеев возник ропот. Синедрион, подстрекаемый фанатиками, обвинил Стефана в том, что он будто бы произносит хульные слова на Моисея и на Бога… на святое место сие и на закон… что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей (Деян. 6, 11–14). Стефан не оспаривал Божественного происхождения храма и закона, но утверждал необходимость их отмены с пришествием Иисуса Христа. Всевышний не в рукотворенных храмах живет (Деян. 7, 48), – говорил он, и лицо его сияло, как лицо Ангела (Деян. 6, 15).
   …Его осудили на смерть. Вывели за городские ворота, которые и теперь в Иерусалиме называются Стефановыми, и, по обычаю, побили камнями.
   Стефан еще не призывал к миссии среди язычников, но своей бесстрашной проповедью, запечатленной мученическою смертью, проложил ей путь.
   Следующий шаг сделал его соратник, из числа тех же семи диаконов, Филипп. Он проповедовал в Самарии и по берегу Средиземного моря.
   Филипп просветил и крестил эфиопского сановника, евнуха. Об этом рассказывается очень подробно в Книге Деяний апостольских (см. Деян. 8, 26). И понятно – почему. Евнух не был иудеем. Следовательно, его крещение свидетельствовало уже о преодолении разделения между иудеями и язычниками. Вскоре последовало крещение апостолом Петром римского сотника (центуриона) Корнилия в Кесарии Приморской (см. Деян. 10). Впервые членом христианской Церкви стал представитель римской власти, армейский военачальник.
   Дальнейший решительный шаг произойдет в Антиохии, где учение Христа распространялось среди чистых язычников. Именно для обозначения членов Антиохийской общины, образовавшейся из местных язычников, было придумано и пущено в оборот их языческими противниками название «христиане» (см. Деян. 11,26), которому суждена была долгая и славная история.
   Это обозначение, само его возникновение безошибочно доказывает, что новая община в Антиохии уже радикально отличалась в глазах местного населения от хорошо всем знакомого иудейства. И хотя христиане из язычников мирно уживались в Антиохии с христианами из иудеев, противоречия были неизбежны. Развитие Церкви требовало, чтобы она окончательно вышла из ветхозаветных детских пеленок. Превратить христианство не на словах лишь, а на деле в свободную для всех, универсальную мировую религию призван был апостол Павел. Неслучайно он вошел в историю с именем «Апостол языков» – т. е. языческих народов.
   Апостол Павел (его еврейское имя было Савл) родился в городе Тарсе в иудейской фарисейской семье из колена Вениаминова (см. Флп. 3, 5), но имевшей римское гражданство. «Еврей от евреев», «фарисей, сын фарисея» – так будет он сам называть себя впоследствии.
   Он учился в Иерусалиме в училище Гамалиила (см. Деян. 22, 3), в котором наряду с Законом изучались также греческий язык и литература. Отличался ревностным исполнением Закона и фанатичной нетерпимостью к христианам.
   Когда вскоре после Вознесения начались первые гонения на учеников Господних в Иерусалиме, Савл был среди самых жестоких гонителей (см. Гал. 1, 13), участвовал в казни первомученика Стефана. Но на пути в Дамаск, куда он направлялся для преследования христиан, произошло его чудесное обращение.
   Савлу явился Христос и призвал его к апостольскому служению. Пораженный физическою слепотою, внутренно прозревший, он снова, через три дня, получил чудесно зрение через христианского ученика Анания и крестился. С того времени Павел стал дерзновенным проповедником Евангелия, перенес множество испытаний, потрудился более других апостолов (см. 2 Кор. 11, 23–32) и был удостоен Церковью вместе с Петром наименования первоверховного апостола.
   Но это впереди. А пока для решения наболевших проблем в Иерусалиме в 51 году нашей эры был созван Апостольский Собор.
   Иудео-христианами был поднят вопрос – при каких условиях язычники могут вступать в христианскую Церковь. И решался он ими однозначно: в пользу верности Ветхому Завету. Язычников, говорили они, можно принимать в Церковь только при условии обрезания и вообще соблюдения Моисеева закона (см. Деян. 15, 1). Павел и его немногочисленные сторонники утверждали, что Моисеев закон для христиан из язычников – да и для христиан из евреев – не обязателен.
   Позже апостол Павел так рассказывал о Соборе в своем Послании к Галатам: Ходил же (в Иерусалим) по откровению, и предложил там, и особо знаменитейшим, благовествование, проповедуемое мною язычникам, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался. Но они и Тита, бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться, а вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе
   Иисусе, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас. И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека. И знаменитые не возложили на меня ничего более. Напротив того, увидев, что мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных (ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников), и, узнав о благодати, данной мне, Иаков и Кифа (Петр) и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным (Гал. 2, 2–9).
   Итог обсуждений на Соборе подвел его председатель, предстоятель Иерусалимской Церкви апостол Иаков, брат Господень. Он призвал язычников-христиан воздерживаться только от чисто языческих обычаев: от идоложертвенных, и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего не желают себе (Деян. 15, 29). Относительно же иудео-христиан предполагалось, что они по-прежнему будут исполнять закон Моисея.
   Постановление Иерусалимского Собора было послано через посланников антиохийских, усиленных еще посланными от Собора – Иудою, Варнавою и Силою, Антиохийской Церкви. Оно начиналось словами: Апостолы и пресвитеры и братия – находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии братьям из язычников: радоваться (Деян. 15, 23).
   Апостольский Собор в Иерусалиме определил на века главный принцип высшего церковного управления – соборность. Собор решал кардинальный вопрос о соотношении в Церкви «христиан из иудеев» и «христиан из язычников». Из первоначальной общины рождается Церковь Нового Завета, отменяющая для своих членов исполнение правил Ветхого. Как сказано в Евангелии, «не вливают нового вина в старые мехи» (см. Мк. 2, 22).

   Н.Н. Лисовой

Первый век христианства

   События в Иудее, связанные с арестом, Распятием и Воскресением Иисуса Христа, не остались достоянием лишь иерусалимской общественной жизни. Как свидетельствует церковный историк Евсевий Памфил, которого называют «отцом церковной истории», «Пилат сообщил императору Тиберию, что по всей Палестине идет молва о Воскресении Иисуса и что в Него… многие уже уверовали как в Бога». Говорят, император сообщил об этом Сенату, и хотя Сенат отказался от рассмотрения вопроса, «Тиберий сохранил свое прежнее мнение и не замышлял против Христова учения ничего дурного».
   Возможно, как думают историки, рассказ Евсевия не вполне достоверен. Так или иначе, через три года после Распятия и Воскресения, в 36 году, приговоривший Христа к смерти прокуратор Понтий Пилат был отозван из Иудеи. По одному из преданий, он был сослан в Галлию, современную Францию, в город Вьенн, где покончил с собой, как поступали многие пресыщенные жизнью римские патриции.
   А год спустя, в 37 году, умер и сам Тиберий, проживший последние годы, больной и опустошенный, в добровольном уединении на острове Капри, близ Неаполя. Сюда, незадолго до его смерти, пришла, одолев все препятствия, равноапостольная Мария Магдалина с проповедью о Распятом и Воскресшем Учителе и подала императору красное пасхальное яйцо, символ новой жизни, со словами: «Христос Воскресе!» С тех пор распространился обычай дарить друг другу на Пасху крашеные яйца.
   История продолжала завязывать и развязывать свои узелки…
   В год 50-й, по свидетельству римского историка Светония, императором Клавдием были изгнаны из Рима евреи – в связи с тем, говорит историк, что они «постоянно были возмущаемы неким Хрестум». Это было первое – пусть и с ошибочным написанием – упоминание Иисуса Христа в латинских исторических источниках…
   Проповедь апостола Павла достигла между тем Афин – столицы тогдашней философской образованности. И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам (Деян. 17, 22–23). Диспуты Павла с языческими философами в Афинах предвосхищали будущий синтез библейской религии откровения и греческой античной диалектики, который со временем ляжет в основу всего святоотеческого богословия. Одного из философов – Дионисия Ареопагита, т. е. члена Афинского Ареопага, – апостолу Павлу удалось даже обратить в христианство. Он стал первым епископом Афинской Церкви.
   Просветив Грецию, апостол Павел и сам намеревался перенести свою миссионерскую деятельность на запад, в Рим и Испанию. Как только предприму путь в Испанию, приду к вам (Рим. 15, 24), – писал он в Послании к Римлянам. Но в столицу Римской империи ему суждено было попасть не в качестве свободного проповедника, а под стражей, поскольку, арестованный в Иерусалиме, он как римский гражданин потребовал «суда кесаря». Это был мудрый тактический маневр. Неслучайно прибытием апостола Павла в Рим весной 61 года евангелист Лука заканчивает книгу Деяний святых апостолов: с приходом в Рим дело первоначальной проповеди апостолов завершено, христианским благовестием охвачена вся вселенная.
   Впрочем, есть исторические данные, что апостол Павел в Риме был вскоре освобожден из-под стражи и смог совершить задуманное им путешествие на запад, в Испанию. С памятью этого последнего его благовестнического путешествия связывают селение на атлантическом побережье Испании, расположенное на мысе, который так и называется: Финистерра – «Край Земли».
   Но апостольскому благовестию подлежали пределы не только дальнего Запада, но и Востока. К сожалению, о жизни и миссионерских подвигах каждого из апостолов сохранилось лишь немного сведений. «Святые апостолы и ученики Спасителя рассеялись по всей вселенной. Фоме, как говорит предание, выпал жребий идти в Персию и Индию, Андрею – в Скифию, Иоанну – в Малую Азию, где он жил и умер в Ефесе. Петр проповедовал иудеям, рассеянным в Понте, в Галатии, в Вифинии, в Каппадокии и в Асии, а под конец, находясь в Риме, распят был на кресте, головою вниз, каковой образ страдания избрал сам».
   Для будущего Русской Церкви наиболее важно предание о хождении апостола Андрея Первозванного на Русь. Напомним, что сообщает об этом Нестор Летописец в своей «Повести временных лет», первом русском летописном своде.
   Когда Андрей учил по берегам Черного моря, он пришел и в Херсонес. Ныне это окраина Севастополя. Здесь он узнал, что неподалеку находится устье реки Днепр, и решил отправиться по Днепру вверх. Дойдя до возвышенности, на которой стоит теперь Киев, он остановился. «И утром, встав, сказал бывшим с ним ученикам: “Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог множество церквей”. И взойдя на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии будет Киев».
   По преданию, апостол продолжил свое путешествие вверх по Днепру и дошел до пределов новгородских, где также воздвиг крест – на месте нынешнего села Грузина.
   Позже в Херсонесе Таврическом – у нас, в Крыму – проповедовал и умер ученик апостолов, святой Климент, папа Римский. Третий преемник апостола Петра на кафедре епископа Римского, он был сослан при императоре Траяне вместе с сотнями других христиан в каменоломни далекого Крыма. После трех лет каторжных работ Климент претерпел мученическую кончину – был привязан к якорю и брошен в море. В 861 году мощи святого Климента были обретены святым Кириллом, просветителем славян. Часть мощей была отнесена им в Рим, где и находится ныне в храме святого Климента, построенном на месте дома, где жил Климент. Другая часть была перенесена князем Владимиром в Киев, в Десятинную Церковь.
   …Можно верить или не верить летописным сказаниям. Но нельзя отрицать их значения для национального самосознания. Русская Православная Церковь с самого основания мыслила себя преемницей благовестия и благословения святых апостолов.

   Н.Н. Лисовой

Создание Евангелий

    год 64-й. Невиданный пожар почти полностью уничтожил Рим. Лишь после станет известно, что этот зловещий замысел осуществил император Нерон, чтобы обвинить в нем христиан, а затем истребить их;
    год 70-й. Римские войска штурмом взяли Иерусалим. Произошло предсказанное Спасителем разрушение ветхозаветного храма;
    год 79-й. Гибель трех городов великой империи – Помпей, Геркуланума и Стабий, погребенных под лавой и пеплом вулкана Везувий.

   Могло казаться, будто сама планета на кровавом разломе тысячелетий «стряхивает» с себя, как сказочная рыба-кит, города и веси прежней, «не нашей» эры, храмы и религиозные центры «не нашей» веры. Очевидец события Плиний Младший в письме к историку Тациту так писал об извержении Везувия и гибели городов: «Одни оплакивали свою гибель, другие молились о смерти. Многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что богов нигде больше нет и что для мира настала последняя вечная ночь».
   Утверждая, что «богов больше нет», вчерашние язычники в грохоте войн и катаклизмов не сразу заметили, что в мире уже возникло и действует новое таинственное учение, проповеданное Иисусом Христом. Это учение побеждает без принуждения и насилия, оно убеждает без пышных фраз и ораторской казуистики. Оно несет людям иные ценности, которые многим кажутся странными.
   Евангелие так повествует об этом.
   …Однажды Он взошел на гору и, когда Его обступили ученики, начал говорить.
   Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
   Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
   Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
   Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
   Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
   Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
   Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
   Блаженны изгнанные за проеду, ибо их есть Царство Небесное (Мф 5, 3-10).

   Заповеди Нагорной проповеди резко отличались от ветхозаветных Моисеевых десяти заповедей. Ведь каждая заповедь Моисея представляет собой жесткий запрет: «Не убий!», «Не укради!», «Не пожелай жены ближнего своего!», «Не произноси имени Бога твоего всуе!» Нарушение заповеди – это в буквальном смысле «преступление». Этими законами-запретами со всех сторон был огражден ветхозаветный иудей.
   Совсем по-другому учит Христос. Не запрет, а побуждение к добродетельности, не угроза наказания, а обещание блаженства.
   И при этом человеческая этика, которая до сих пор представлялась нормальной, словно вывернута наизнанку. Разве приходит кому-нибудь в голову, что счастлив, а по-евангельски «блажен», не тот, кто богат, а тот, кто нищ? Не тот, кто смеется, а тот, кто плачет? По евангельскому учению это именно так. Более того, сами радость и счастье трактуются не как «награда» и «воздаяние», а как естественное состояние человека, «чистого сердцем» и делающего добро. Тот, кто поступает по заповедям Христа, не только в будущей жизни будет награжден «блаженством» за сотворенные дела. Само исполнение заповедей, сама эта трудная, слезная, до кровавого пота работа и есть для христианина награда и блаженство.
   Поэтому: блаженны нищие… плачущие… гонимые…
   Трудно поверить, что это писалось во времена Калигулы и Нерона, римского завоевания Британии и Иудейской войны. К тому же писалось не великими писателями и философами, а простыми галилейскими рыбаками, которые лишь совсем недавно были призваны стать апостолами, то есть «посланниками», нового учения. Писалось не в далекой Палестине, а в Риме, Греции, Эфесе – центрах античной образованности.
   Так, апостол Марк написал свое Евангелие в 62 году в Риме. Многие историки считали, что оно написано раньше других Евангелий.
   «Римская Церковь в шестидесятые годы стала центром дальнейшего излучения христианского благовестия, – пишет историк. – И из Рима продолжалось его победное шествие. Евангелие от Марка, написанное в Риме, в самой своей краткости звучит как Евангелие Победы».
   Вдумаемся, а что такое вообще Евангелие?
   Это исторический источник? Или литературный жанр? А может, это памятник религиозной мысли?
   Да! И все это тоже.
   У древних греков слово «Евангелие» первоначально означало дар или награду за доброе известие. Впоследствии так стали называть саму благую весть.
   Благая весть для христиан – это откровение о спасении, о Новом Завете, то есть новом союзе Бога с человеком. Это откровение об искуплении человечества от власти греха Сыном Божиим Иисусом Христом, о Его добровольном страдании и Распятии, о смерти на Кресте, Воскресении и Вознесении.
   Это откровение, воспринятое непосредственными учениками и апостолами Христа, сохранялось устно в предании первых христианских общин и лишь позже, спустя десятилетия, было записано апостолами.
   Как смогли они сохранить слова Учителя в своей памяти? В этом сказалась таинственная сила Евангелий. Христос обещал ученикам: Утешитель же, Дух Святый… напомнит вам все, что Я говорил вам (Ин. 14, 26). Весь Новый Завет свидетельствует об исполнении этого обетования. Апостолы и евангелисты лишь передали нам то, что напомнил им Дух Святой из жизни и бесед Учителя. Под действием благодати – особой, Божественной энергии – они стали способны видеть и понимать даже то, чего не понимали при жизни Иисуса Христа. Более того, они смогли также верно и просто передавать это другим.
   Именно это качество книг Нового Завета богословы и называют богодухновенностью.
   Но, разумеется, в историческом смысле Евангелия являются также и памятниками своего времени. Четыре евангелиста писали самостоятельно, каждый для своего читателя, сообразуясь с историческими обстоятельствами проповеди и особенностями среды. Первые три евангелиста – Матфей, Марк и Лука – следуют в своем повествовании единому плану: вступление, Крещение Иисуса Христа, Его проповедь в Галилее, путь в Иерусалим, события, связанные с Крестными страданиями и Воскресением. Этих евангелистов называют синоптиками, а их Евангелия – синоптическими, потому что они дают совместное параллельное повествование о жизни Иисуса Христа.
   Евангелие от Иоанна отличается от трех первых. Оно восполняет их как по фактическому содержанию, так и по глубине философского учения. Иоанн старается говорить почти только о том, о чем не сказано у других евангелистов. Ведь он писал позже всех, глубоким старцем, на рубеже I и II века нашей эры. Значение его в истории в том и состоит, что он завершил письменное творчество Апостольской Церкви. Как последний свидетель и участник евангельских событий, Иоанн подтвердил и удостоверил истинность написанных до него Евангелий и апостольских посланий.
   Евангелисты не ставили перед собой задачу описать непременно всю жизнь и благовестие Христа. Они старались донести до нас самое главное – свою веру во Христа. В завершение своего Евангелия апостол Иоанн свидетельствует: Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг (Ин. 21, 25).

   Н.Н. Лисовой

Мученики и исповедники

   Мы привыкли думать – и до известной степени справедливо – что Древний Рим был не только подчеркнуто правовым государством, но и государством веротерпимым. Улицы Вечного города были полны храмами всех богов и религий – римских, греческих, египетских, персидских.
   Всех, да не всех! Религия Христа – Сына Божия, Распятого и Воскресшего, с самого начала вызывала бешеное сопротивление со стороны жреческих корпораций и философских школ. И дело не только в том, что учение о Едином Боге противоречило главным принципам «веротерпимого» Рима – плюрализму и равноправию. Другая причина связана была с «политкорректностью»: в государственной римской религии император сам почитался богом! И отказ кого-либо из подданных поклоняться и приносить жертвы идолам языческих божеств означал автоматически также и отказ выражать почтение «божественному» кесарю. На таких был брошен весь репрессивный аппарат великой империи.
   Историки выделяют 10 периодов наиболее массовых и разнузданных гонений – от Нерона в середине I века до Диоклетиана в начале IV века.
   …Одним из самых талантливых и удачливых полководцев и государственных деятелей Римской империи был император Траян. Современники видели в нем олицетворение справедливости и милосердия. Рассказывали, как однажды, отправляясь в поход в Дакию, он был остановлен женщиной, жаловавшейся на несправедливое осуждение сына. Император сошел с коня и тут же отправился с просительницей в суд. Только после этого он разрешил продолжить поход.
   При жизни в честь Траяна была воздвигнута самая большая в Риме триумфальная колонна. А через пять столетий император оказался героем небывалого молитвенного «эксперимента». Святой папа Григорий Великий, проходя однажды мимо колонны Траяна, был «уязвлен в сердце» мыслью о том, что «справедливейший из властителей» мучается в аду. Он предался усердной молитве – и наконец был удостоен от Ангела откровения, что по его молитве Траян, некрещеный язычник и гонитель христиан, обрел «вечное спасение».
   Такова одна из римских легенд. Между тем именно Траяну принадлежит первое юридическое указание относительно судов над христианами.
   В 112 году на запрос Плиния Младшего, как поступать с христианами, Траян ответил: «Разыскивать их не следует; но если выступают с доносами и обвинениями против них, нужно казнить их. Однако если кто не признает себя христианином и докажет это самым делом, чрез поклонение нашим богам, тот за раскаяние получает прощение».
   Это установление, хотя и сообщенное всего лишь в личном письме, стало нормой в римской судебной практике: требовать от христиан отречения или казнить.
   Преемником Траяна на римском престоле стал его племянник Адриан, который тоже считается самым умным и «государственным» из римских кесарей. При нем не только границы империи достигли максимума, но и был осуществлен целый ряд реформ в области государственного управления, экономики, юриспруденции и культуры. Солдат и философ, поэт и поклонник греческой классики, Адриан во многом способствовал возрождению эллинской мысли, литературы, ораторского искусства, скульптуры и архитектуры.
   И что же дало царствование этого утонченного и по-своему «гуманного» императора его подданным-христианам?
   В год 135-й в числе сотен и тысяч влекомых в застенки христиан претерпели мученическую кончину дочери благочестивой христианки Софии Вера, Надежда и Любовь.
   Адриан, как известно, старался следовать в жизни четырем «философским» добродетелям: мужество, благоразумие, воздержание и справедливость. Однажды ему доложили, что живет в Риме вдова по имени София, которая не только исповедует запрещенную христианскую веру, но и дочерей научила не участвовать в государственном языческом культе. И вот три девочки-подростка, одна за другой приведенные на суд, смело противостали языческим философам. Претерпели муку и смерть и не отказались от веры, надежды и любви – иных, не «философских» христианских добродетелей. Палачи подвергали их все новым пыткам – они умирали с молитвой на устах.
   Софию не били и не казнили: ее лишь заставили присутствовать при истязаниях и смерти всех по очереди дочерей. Ей «гуманно» разрешили даже унести и похоронить их тела. Мать своими руками погребла их и проводила в последний путь – сидела три дня, не отходя, над могилой, пока Господь не призвал к Себе и ее, «бескровную мученицу».
   Одним из блестящих преемников Адриана был другой знаменитый «философ на троне» – Марк Аврелий – автор книги размышлений «К себе самому», замечательного памятника философской мысли, в чем-то даже близкой, как считают историки, установкам христианской этики. И бесконечно далекой от нее. Однако, как показывают мученические акты, в жизни этот император оказался одним из врагов христианства. Именно в годы правления этого тонкого, образованного и по-язычески богобоязненного мыслителя разгорелись новые гонения на христиан.
   Мы упомянули мученические акты. Дело в том, что римляне во всем старались быть юридически точными. При допросах, пытках и казнях преступников, а христиане были для них преступниками, обязательно присутствовал судебный секретарь, который подробно записывал все происходящее. Некоторые из этих записей сохранились. Именно они стали основой для будущих житий святых.
   …Вот, к примеру, Акты Лионских мучеников – свидетельство очевидцев о казнях и истязаниях в Лугдуне (современный город Лион во Франции) в 177 году, превзошедших жестокостью прежние гонения на христиан.
   «Каждый день хватали тех, кто был достоин восполнить число мучеников – людей самых деятельных, на которых Церкви, по существу, и держались. Весь неистовый гнев и толпы, и римского легата, и солдат обрушился на Санкта, дьякона из Виенны; на Матура, недавно крестившегося, но доброго борца; на Аттала, всегда бывшего опорой и оплотом здешних христиан, и на Бландину: на ней Христос показал, что ничтожное, незаметное и презренное у людей (Бландина была рабыней, маленького роста и неказистой наружности) у Бога прославлено за любовь к Нему, проявленную не напоказ, а в действии. Боялись за нее все. И мы, и ее земная госпожа, сама бывшая в числе исповедников, считали, что у Бландины, по ее телесной слабости, не хватит сил на смелое исповедание. Она же исполнилась такой силы, что палачи, которые, сменяя друг друга, всячески ее мучили с утра до вечера, утомились и оставили ее. Они удивлялись, как Бландина еще живет, хотя все тело у нее истерзано и представляет собой сплошную зияющую рану».
   Напомним, что гибель Лионских мучеников приходится на самый расцвет царствования Марка Аврелия. Когда 3 года спустя пришло и ему время умирать, императора-философа похоронили в Риме в мавзолее Адриана – нынешнем замке Ангела. Для позднейших языческих императоров имя его стало святым, а деятельность – образцом. Совершенный римлянин, верный преданиям, доблестям и предрассудкам Вечного города, Марк Аврелий продемонстрировал сполна «блеск и нищету» римского идеала и «римской мечты». Смерть его, говорит историк, стала смертью античной культуры.
   …А кровь мучеников, по известному изречению писателя-апологета Тертуллиана, становилась «семенем христианства».

   Н.Н. Лисовой

II век

Святитель Игнатий Антиохийский (Богоносец)

   Антиохия сегодня – это один из захолустных городков на турецко-сирийской границе. Но в первые века нашей эры это был один из крупнейших городов Римской империи, стоявший на перекрестке Востока и Запада, второй после Иерусалима центр веры и христианской жизни. Как много было сделано в этом городе для сохранения и распространения христианства по всему миру! Антиохия стала наследницей духовного богатства Иерусалима после его разграбления. Именно здесь греческая философия начинает служить христианскому богословию. Первые христианские богословы находились под сильным влиянием еврейской литературы. Однако в Антиохии появляются произведения, в которых наследуется лишь библейский дух, а литературная форма и философские категории заимствуются у греков. И первым, кто стал использовать философию в качестве служанки богословия, был святитель Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский.
   Игнатий стал епископом Антиохии в начале II века. К тому времени христианская Церковь существовала уже около пятидесяти лет. В Антиохии она была эллинского, то есть языческого, происхождения. Для самого Игнатия греческий язык был языком его души, его культуры. Именно поэтому, пользуясь образным строем греческой философии, он очень умело и точно выражал христианское вероучение. О его богословском наследии впоследствии говорили, что «в устах Игнатия Богоносца греческая философия получила наивысшее освящение, выражая чистейшую любовь ко Христу, Который Своей Кровью освятил языческий мир и его истинные ценности».
   Согласно преданию, прозвище «Богоносец» Игнатий получил еще ребенком. Будучи маленьким мальчиком, Игнатий стал участником событий, описанных в евангельской истории. Когда Иисус Христос беседовал со Своими учениками, Он вдруг посадил к Себе на колени одного из игравших неподалеку детей и, потрепав ребенка по голове, сказал: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Этим ребенком был будущий святитель Игнатий. На протяжении всей своей жизни святитель старался оправдать свое высокое прозвище, став действительно носителем Божественного духа и образцом для многих поколений христиан. Святитель Иоанн Златоуст, живший через триста лет после Игнатия, называет Богоносца «образцом добродетелей, явившим в лице своем все достоинства христианина и епископа».
   Святитель Игнатий стал первым после апостола Петра епископом Антиохийским. О жизни и деятельности Игнатия нам известно только из его семи посланий, написанных христианам других Церквей. Но именно они позволяют проникнуть в тайные глубины его души. Перед нами раскрывается натура исключительно героическая, страстная, не способная на компромиссы, и в то же время скромная и доброжелательная, озаренная ясным умом и любовью к людям. «Трудность состоит не в том, чтобы любить всех людей, – пишет святитель Игнатий к смирнскому епископу, – но чтобы любить каждого человека в отдельности, и прежде всего человека маленького, слабого, любить раба и того, кто нас ранит, задевает, заставляет страдать». Любовь, которую Игнатий излучает, проявляется прежде всего как уважение к личности. Он не приказывает, а увещевает, помогая становиться лучше и не нанося при этом обиды. Тема, которая постоянно встречается в его письмах, – милосердие. Во всех общинах он проповедует милосердие. Слово это присутствует у святителя везде. Оно для него – итог истинной веры. «Вера – это начало, – пишет Игнатий, – а любовь – венец… Все прочее, относящееся к добродетели, происходит от них».
   Ответственность за других не мешает способности трезво оценивать и себя самого. Игнатий знает себя, знает, что чувствителен к лести, что из-за пылкости своего характера легко раздражается. «Я стараюсь налагать на себя определенные наказания, – пишет святитель, – дабы не погубить себя своим бахвальством». Какое знание собственных слабостей чувствуется в этих строках! Вспышки горячности и раздражения, в которых всякий раз раскаивается, он побеждает кротостью. Бахвальству он противопоставляет смирение, хуле – молитву, надменности – внимание к людям. «Хорошо поучать, но при условии, что то, чему учишь, претворялось бы в жизнь, и в первую очередь – в свою собственную», – пишет Игнатий Богоносец. Таким открывается первый епископ Антиохии, таким навеки запечатлели для нас его письма.
   При императоре Траяне Игнатия арестовали, судили и приговорили отдать на растерзание диким животным. Он идет в Рим пешком под вооруженным конвоем. Авторитет святителя Игнатия был столь велик, что Церкви тех городов Азии, которые он проходил за время своего пути, выходили ему навстречу во главе с епископами, чтобы засвидетельствовать Богоносцу свое глубокое уважение и услышать от него наставления.
   По пути он пишет послание Римской Церкви, прося ее не предпринимать никаких шагов в свою защиту и не лишать его радости мученичества: «Прекрасно мне закатиться от мира к Богу, чтоб в Нем мне воссиять». «Тот, кто прочел послание к римлянам, – пишет о нем наш современник, – найдет там одно из самых волнующих свидетельств веры… Это крик сердца, не способного вводить в обман ни других, ни себя, – он трогает, ибо правдив». Римские христиане встретили святого Игнатия с великой радостью и глубокой скорбью. Некоторые из них надеялись уговорить народ отказаться от кровавого зрелища, но святитель Игнатий умолял не делать этого. В день языческого праздника 20 декабря богоносного святителя вывели на арену цирка, и он обратился к народу: «Римские мужи, вы знаете, что я осужден на смерть не ради злодеяния, но ради Единого моего Бога, любовью к Которому я объят и к Которому стремлюсь. Я Его пшеница и буду смолот зубами зверей, чтобы быть Ему чистым хлебом». Сразу же после этого были выпущены львы.
   Игнатий был погребен в Риме. Его могила не утеряна. До сих пор множество христиан со всего мира приезжают поклониться этому выдающемуся человеку, удивительно современному нам по своим мыслям, несмотря на разделяющие нас почти два тысячелетия.

   М.В. Первушин

Святой мученик Иустин Философ

   Из всех христианских философов II века наиболее значим и знаменит святой Иустин. Его произведения способны всколыхнуть самые глубины души, ищущей Бога. Иустин был образованным человеком, стремившимся развивать диалог христиан с евреями и язычниками. Вся его жизнь – долгий путь к истине. Века, прошедшие с тех пор, лишь увеличили ценность его произведений, написанных с суровой простотой и безыскусностью. Сто лет отделяет Иустина от жизни Иисуса Христа, но христианство для него не столько учение, но прежде всего Личность – Слово, воплощенное и распятое. Он был одним из первых, кто положил начало христианской философии.
   Во времена Иустина философы обладали правом проживать в Риме, так как жители Вечного города были увлечены и греческой философией, и греческими религиозными мистериями. Философия становится духовной школой мира и покоя, а философ – духовным наставником и руководителем. Сам римский император надевает тогу философа. Настали благоприятные времена и для распространения Евангелия. Однако многие философы и языческие писатели распускают разные вздорные слухи и клеветнические толки про христиан, стараясь опорочить опасных соперников. Их обвиняют в поклонении ослиной голове, в оргиях и в людоедстве. Христианские писатели того времени старались развеять эти невежества и предрассудки, чтобы стал возможен открытый, честный диалог. Одним из них был Иустин Философ.
   «Иустин, сын Ириска, внук Вакхия, уроженцев Флавия Неаполя в Сирии Палестинской» – такими словами представляет Иустин самого себя на первой странице одного из своих произведений. Он родился в Галилее, там, где Иисус открыл самарянке новую веру. Его родители были знатными римскими гражданами, занимавшими видное место в правительстве одной из провинций империи. Иустин еще в молодости увлекся философией. И в своем увлечении был искренен. В отличие от многих его интересовали не теоретические измышления для упражнения ума, а поиск мудрости и истины. «Главное действия, а не слова», – пишет тогда Иустин. Исследовав философскую мысль, он находил ей применение в жизни. Он любил и знал все ее перепутья. Он старался найти истину, чтобы жить ею. И потому его путь в философии богато отмечен доказательствами из собственной жизни. Философские поиски Иустина шаг за шагом вели его к порогу веры.
   В одном из своих произведений Иустин рассказывает о своем обращении ко Христу. Однажды он прогуливался в уединенном месте за городом на пустынном берегу моря и размышлял о том, где искать путь к познанию истины и возможно ли лицезреть Бога. Там Иустин встретил старца, который раскрыл философу сущность христианского учения и ответил на поставленные философом вопросы. В конце беседы старец сказал: «Только христианство есть истинная философия, содержащая в себе все частные истины. Молись прилежно Богу, чтобы Он открыл тебе Истину. Только Бог способен открыть ее и лишь тому, кто ищет Его с молитвою и любовью». Через некоторое время после этой встречи Иустин принял крещение. Все свои дарования и обширные философские познания Иустин посвятил теперь проповеди Евангелия среди язычников. Он начал странствовать по Римской империи, всюду сея семена христианской веры. «Кто может возвещать Истину и не возвещает, тот будет осужден Богом», – писал он.
   В середине II века начались очередные гонения на христиан. Иустин прибыл в Рим и лично вручил императору трактат в защиту неповинно осужденных на казнь христиан. В этом трактате философ доказывал ложность возводимых на христиан обвинений. Его слово оказало столь благотворное воздействие на императора, что тот прекратил гонение. Иустин сам отправился сообщать радостную весть об отмене императором гонений в те районы империи, где особенно сильно преследовали христиан.
   Последние годы своей жизни Иустин провел в Риме. Он открыл одну из первых христианских школ, созданную по типу модных в то время школ философских. Своим ученикам Иустин излагал философию христианства, утверждая, что только в ней он нашел единственную истинную философию, отвечающую на все вопросы человечества. Школа становилась многочисленной. Это давало ей права гражданства, как любой другой философской школе. Его успех вызвал зависть одного из многочисленных мнимых философов, чья школа пустовала. Вместо честного соперничества тот прибегнул к подлому доносу.
   Оклеветанный Иустин вместе с шестью своими учениками был арестован. Сохранились подлинные акты судебного процесса над философом. В них он исповедует свою веру:
   – Какой науке ты себя посвятил?
   – Я изучал последовательно все науки, а кончил тем, что принял истинное учение христиан! Никто не поверил Сократу настолько, чтобы решиться умереть за его учение. Но последователи Христа, необразованные ремесленники, презирали страх и смерть.
   Иустина приговорили к смертной казни. Он завершил свою жизнь, как свидетельствуют акты, славословием христианскому Богу.
   Этот человек, живший восемнадцать веков назад, через свои сохранившиеся произведения до сих пор действует на читателя не искусством диалектики и мастерством изложения, а своей прямотой и открытостью души. Его сочинения являются свидетельством его жизни, начиная с рождения, формирования личности и вплоть до мученической кончины. Через искушения, от которых он предостерегает, Иустин прошел сам. За аргументами, которые он приводит, стоит опыт всей его жизни. И потому им можно доверять. В трактатах Философа видна его открытая душа, его способность к диалогу – это обезоруживает и привлекает. Для тех, кому важно услышать такое свидетельство, слово Иустина всегда окажется произнесенным вовремя.

   М.В. Первушин

Священномученик Ириней Лионский

   II век нашей эры был сложным временем для христиан. Противостояние с язычеством дополнилось внутрицерковными разногласиями. Тогда, на заре христианства, еще не было единой точки зрения на многие истины вероучения. В христианстве появились направления, которые принято называть еретическими. Самым опасным конкурентом апостольского учения о Христе был гностицизм, что в переводе с греческого означает «познание». Гностики, будучи весьма образованными людьми, отрицали Божественное откровение, получаемое святыми людьми. Они утверждали, что человек постигает все истины христианской веры исключительно своим умом. Но, по мнению Церкви, самым серьезным заблуждением гностиков было то, что они разделяли человеческое бытие на духовное и плотское.
   «Никакого общения между душой и телом не существует. Человек живет по законам плоти, а не по велению духа».
   Так утверждали гностики. И вот тогда-то на небосклоне христианской Церкви воссияла звезда святого Иринея – одного из самых выдающихся отцов и учителей Церкви. Имя Ириней в переводе с греческого означает «мирный», и, что примечательно, родился он в городе Смирна, в Малой Азии. Но вовсе не спокойная жизнь была предопределена святому Иринею – вся она была исполнена трудов во имя чистоты апостольского вероучения.
   Духовным наставником молодого Иринея стал святой Поликарп. Сам он был непосредственным учеником апостола и евангелиста Иоанна Богослова, который и поставил святого Поликарпа епископом города Смирны.
   «Слушай меня, Ириней, и я передам тебе все то, что слышал от апостола Иоанна Богослова, любимого ученика Иисуса Христа».
   Так говорил святой Поликарп своему духовному сыну Иринею. Убедившись, что Ириней в полной мере впитал в себя чистоту христианской веры, епископ Поликарп рукоположил Иринея во священника и отправил его на служение в Галлию – нынешнюю Францию, в город Лион. Практически это означало, что святому Иринею предстоит апостольская деятельность, которая, как было заранее ясно, сопряжена с опасностью для жизни. И святой Ириней понимал это.
   В Лионе большинство населения были язычники. А христианским епископом Лиона служил тогда святой Пофин, и вот в лице священника Иринея он обрел твердого в вере, незаменимого помощника. В 177 году епископ Пофин послал Иринея в Рим, чтобы тот отвез доклад о делах Лионской епархии. Уже будучи в Риме, святой Ириней узнал, что святой Пофин убит в Лионе. Иринея отговаривали возвращаться в Лион, говорили, что и его могут умертвить. Святой отвечал: «Не могу бросить свою паству. Мой пастырский долг велит мне быть вместе с лионскими христианскими исповедниками». Видя непреклонность святого Иринея, Римский папа возвел его в сан епископа Лионского.
   Возвращаясь в Лион, Ириней молил Бога: «Господи Иисусе! Дай мне хоть немного времени, чтобы послужить Церкви христианской, добиться торжества апостольского учения в моей Лионской епархии!»
   Ежедневно выступая с понятными для простых людей проповедями, святой Ириней своими вдохновенными речами обратил жителей Лиона в христианскую веру. Казалось, незримая сила помогала пламенному архипастырю во всех его делах. В то время возникло несогласие между европейскими и азиатскими христианами по поводу времени празднования Пасхи. И тогда свое слово сказал святой Ириней: мудрыми, взвешенными посланиями к папе римскому и к восточным иерархам он сумел помирить спорящих.
   Теперь предстояло разоблачить учение гностиков. Святой Ириней пишет свое выдающееся богословское творение – книгу под названием «Обличение и опровержение ложного знания». Так, например, гностики выдвинули утверждение, что Евангелия, написанные апостолами по внушению Духа Святого, не являются истинными. Гностики предложили свое сочинение, которое назвали «Евангелием истины», хотя оно противоречило каноническим апостольским Евангелиям. Святой Ириней в своей книге обосновал, что подлинных Евангелий может быть только четыре, которые написаны самовидцами Иисуса Христа, апостолами. Ведь они непосредственно внимали Слову Божию.
   «А что Евангелий может быть только четыре – от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, – рассуждал святой Ириней, – так на это явно указывает Откровение Иоанна Богослова. В своем Божественном видении Иоанн говорит о четырех Херувимах, на которых восседает Слово, то есть Господь Вседержитель. Эти четыре Херувима выражают как бы четыре вида деятельности Сына Божия. Один Херувим подобен льву и тем самым указывает на предвечное господство и царскую власть Бога. Второй Херувим подобен тельцу и означает первосвященническое служение Господа нашего Иисуса Христа; символ тельца означает, что Агнец Христос явился в мир, дабы принести Богу Отцу искупительную жертву за грехи людские. Третий Херувим имеет лицо человека, что говорит о явлении Сына Божия в образе и виде человеческом. И наконец, четвертый Херувим подобен орлу летящему, что указывает на постоянное присутствие в Церкви Духа Святого».
   Так святой Ириней впервые и на все века утвердил символы Евангелий и евангелистов – Матфея, Марка, Луки и Иоанна: человек, лев, телец и орел.
   В то время появилась еще одно опасное учение, согласно которому Ветхий Завет следовало полностью изъять из христианского вероучения и богослужения. Святой Ириней убедительно обосновал единство и преемственность Ветхого и Нового Завета.
   Великие слова сказал святой Ириней и о христианской Церкви.
   «Только Церковь есть дверь жизни вечной. Дух Божий существует в Церкви с самого ее основания. Он есть как бы жизнь и душа Церкви. Церковь рассеяна по всему миру. Но как солнце одно и то же во всем мире, так и проповедь истины сияет во всей Церкви».
   Святой Ириней многих спас от языческого идолопоклонства и псевдохристианских заблуждений. Наконец, в 202 году по приказу императора-язычника Севира святой Ириней был казнен за свое бесстрашное исповедание Христовой веры.

   А.А. Аннин

III век

Тертуллиан

   Христианская Церковь Северной Африки всегда отличалась многочисленностью паствы и хорошо организованной структурой управления даже тогда, когда гонения на христиан были в самом разгаре. Африка, которую арабы называли не иначе как «островок Запада», еще в III веке могла созвать на Собор до сотни епископов. Центром христианской жизни Северной Африки, как, впрочем, и всей политико-экономической жизни этого региона, был Карфаген. Этот красивейший город, расположенный на высоком берегу Средиземного моря, дал сокровищнице как христианской Церкви, так и всей мировой культуры многих знаменитых людей. Одним из них был Тертуллиан. Именно его сочинение «Апология», легшая на стол императору и произведшая фурор во дворце, стала началом нового движения в Церкви.
   До сих пор Церковь лишь героически оборонялась. Тертуллиан же, придав ей отвагу и смелость, повел ее в наступление. Его «Апология» – сочинение энергичное и напористое – один из шедевров христианской философии. «Итак, добрые правители, которых тем больше почитает чернь, чем больше христиан вы приносите ей в жертву, – пишет в своем труде Тертуллиан, – мучайте нас, подвергайте нас пытке, приговаривайте к смерти, уничтожайте. Ваше беззаконие есть только доказательство нашей невиновности. Все ваши ухищрения ни к чему не ведут, они лишь умножают притягательность нашей “секты”, нас становится еще больше, как только вы собираете среди нас свою жатву; кровь христиан служит им новым семенем». Он обвиняет империю в нетерпимости и гонениях с точки зрения права. Он апеллирует к высшей инстанции – к римскому закону, что было ново и смело для апологии христианства. Время терпимости прошло, Тертуллиан требует прав. «Я не только опровергну выдвинутые против нас обвинения, – пишет далее Тертуллиан, – я обращу их против самих обвинителей». Нечасто можно встретить в христианских сочинениях того времени столь строгую правовую аргументацию, столь сильную иронию, столь убийственную логику. Его доводы – как удары молота, из-под которых выходят чеканные формулы и неотвратимые дилеммы. И все это без малейшей оглядки на власть или на философские авторитеты.
   – Кто этот человек? Я спрашиваю, кто он? – кричал император, тряся в руке рукопись с «Апологией» Тертуллиана.
   – Его зовут Квинтус Септимус Флоренс Тертуллианус, милостивый владыко, он родом из Карфагена, его отец – язычник и храбрый воин, – последовал ответ склонившегося почти до земли придворного.
   Действительно, отец Тертуллиана, дослужившийся до средних чинов в императорской армии, дал сыну высшее образование. Зная, как тяжело зарабатывать на хлеб солдатом, он позаботился о том, чтобы Тертуллиан окончил сразу две школы – юридическую в Карфагене и ораторскую в Риме. Обстоятельства его обращения ко Христу остаются неизвестными. Терпение и героизм христиан, чьи публичные казни он мог наблюдать в Риме, произвели на него неизгладимое впечатление. Он берется за чтение, желая больше узнать об учении христиан. И первое, что он прочитал – Евангелие, – покоряет его сердце. Тертуллиан принимает крещение и входит в христианскую Церковь со всем запасом своей культуры, со всем богатством своей личности. С одной стороны, он стремился к дисциплине, к строгости христианской аскезы, а с другой – был страстным, необузданным, вспыльчивым и независимым. Он соединял в себе чувственность африканца с качествами римлянина, ценившего силу и пользу.
   Огромен вклад Тертуллиана в богословие христианской Церкви. Он впервые употребил выражения, которые впоследствии прочно вошли в православное богословие. Однако даже в своих сочинениях Тертуллиан не в силах скрыть свою стремительность, буйность, необузданность. Для него не существует преград, если не хватает слова, он его создает. Он сформировал словарь понятий, выражающих истины веры, оказал громадное влияние на христианскую литературу. Его словесные формулы так отточены, что впоследствии говорили: «У Тертуллиана сколько слов, столько и мыслей». Такие выражения, как «душа по природе христианка», «верую, ибо абсурдно», «кровь мучеников – семя христиан», запоминаются каждому.
   В Африке восхищались его гением и независимостью. Жил он всегда напряженно и особняком. Его произведения уже тогда переводят на греческий язык, что случалось довольно редко и свидетельствовало о широком общественном резонансе. Сохранилось около 30 его произведений на самые разные темы: о крещении, о покаянии, о молитве, о смирении. Он пишет даже о женской манере одеваться: «Белизна ваша пусть будет от простодушия, а румянец – от стыда, глаза ваши пусть обрисует скромность, а губы – молчание… в таких-то украшениях вы станете возлюбленными Господа». Все сочинения этого пылкого карфагенца «одушевлены гневом и страстью и часто изливались огненной лавой». Он был скорее неистов, чем нежен и сердечен. Однако этот грозный обличитель одновременно вызывает и восхищение, когда сознается, что написал свою книгу о смирении именно потому, что самому ему этой добродетели недостает: «Мною, к несчастью, всегда владела лихорадка нетерпения». Сочинение это не оказало, по-видимому, благотворного влияния на его характер, столь подверженный вспышкам темперамента. Максимализм Тертуллиана проявлялся во всем, и даже «церковные предписания привлекали его больше личности Спасителя», – утверждает историк. Устав от умеренности, истосковавшись по крайностям, Тертуллиан уходит в секту монтанистов, найдя в их учении удовлетворение своему чувству независимости, а также дисциплину, которая соблазняет его крайней строгостью нравов и аскетическими ограничениями. Однако в конце концов он рассорился и с монтанистами. Согласно одному из его учеников, у Тертуллиана была одинокая старость. Точная дата его кончины неизвестна.
   Так громкая жизнь Тертуллиана закончилась в молчании.

   М.В. Первушин

Священномученик Киприан Карфагенский

   В это время в Карфагене, крупном городе на севере Африки, жил адвокат-язычник Фасций Киприан. Сын знатных и богатых родителей, Фасций получил прекрасное светское образование. В университете
   Карфагена студент Фасций прославился своим даром красноречия и потому избрал адвокатскую деятельность, приносившую огромные заработки. Как вспоминал сам священномученик Киприан, до 46-ти лет он «вел жизнь греховную, потворствуя своим страстям». Но ему, наделенному незаурядным интеллектом и тонкой, чувствительной натурой, в зрелом возрасте стали отвратительны языческие увеселения. Он перестал ходить в цирк, где умирали израненные гладиаторы, а кровожадные зрители-язычники бесновались от зрелища смерти. Киприану опротивел театр с его языческими трагедиями, где превозносились тираны и злодеи, а комедии были наполнены бесстыдством. Все чаще Киприан испытывал душевное опустошение и отчаяние. Разочарованный в своей жизни, Киприан писал в письме к другу: «Знатность, всеобщий почет и богатство, которые кажутся многим людям такими заманчивыми и обольстительными, на самом деле наполняют душу пустыми и мучительными тревогами».
   Любознательный по природе, Киприан заинтересовался христианским учением. Он прочитал «Апологию» Тертуллиана, и книга эта натолкнула его на размышления о бессмертии души, о необходимости спасения от вечной гибели. Он захотел стать христианином, но поначалу не верил в возможность своего перерождения: «Возможно ли отбросить все то, чем я жил раньше, и сделаться другим человеком по складу ума и сердца?»
   В состоянии такой внутренней борьбы Киприан познакомился с христианским священником по имени Цецилий. Тот сказал ему: «Пока жив человек, он может измениться, преодолеть самые злые наклонности».
   В то время совершению Таинства Крещения предшествовало серьезное и длительное испытание. Таким испытанием для Киприана стал полный и добровольный отказ от своего огромного состояния. В доказательство искренности своего стремления быть христианином Киприан раздал все имущество бедным. Ему больше негде было жить, и он поселился у Цецилия, который и совершил над ним Таинство Крещения. Не прошло и года, как умер карфагенский епископ. Киприана, успевшего к тому времени стать любимым в народе священником, христиане единодушно избрали своим епископом. Как-то он завтракал со своим дьяконом Понтием и вдруг сказал:
   – А знаешь, дьякон, мне осталось жить ровно год.
   – Ты болен, владыка?
   – Нет, я здоров. Но ровно через год гонители Христовой веры отсекут мне голову мечом.
   В Риме в то время пришел к власти император Декий. Всюду огласили его указ: «Все христиане должны отречься от Распятого и поклониться древним богам. Если же найдутся упорствующие, то таковых христиан предавать публичной казни через отсечение головы».
   Христиане разделились на тех, кто добровольно шел на смерть за имя Христово, и тех, кто испугался казни или потери имущества. Малодушные принесли жертву языческим богам. Были и такие, кто за взятку получил фиктивную справку, что отрекся от Христа. Но все эти люди рассчитывали после окончания гонений снова вернуться в лоно Церкви. А чтобы в будущем их снова приняли в христианскую общину, они шли в темницы к мученикам, осужденным на смерть, и просили их написать ходатайство, что упомянутый человек отрекся от Христа по принуждению, а в душе остается истинным христианином. Мученики перед казнью проявляли милосердие к своим слабым духом собратьям и подписывали ходатайства.
   Все это вызвало споры среди духовенства. Одни считали, что нельзя игнорировать последнюю волю мучеников и следует сразу же возвращать в лоно Церкви людей, предъявивших подобные ходатайства. Но была и противоположная точка зрения: человек, отрекшийся от Христа, подлежит отлучению от Церкви навсегда. Епископ Киприан, будучи тогда в изгнании, изложил свою позицию в «Книге о падших». Он советовал пастырям не препятствовать возвращению отрекшихся христиан в лоно Церкви, но перед этим подвергать их длительному испытанию, зримому покаянию, которое способно изгладить тяжкий грех отступничества. И эта позиция святителя Киприана в конечном счете возобладала.
   Святитель Киприан оставил современникам и потомкам несколько основополагающих христианских трактатов. Главный из них: «Книга о единстве Церкви». Это сочинение впоследствии цитировалось на Третьем и Четвертом Вселенских Соборах: «Церковь – это основанное Господом и устроенное апостолами сообщество людей, представляющих одно целое. Во главе Церкви стоит Сам Господь наш Иисус Христос. Вне этой Единой Апостольской Церкви нет и не может быть спасения. Дом Божий – один, и пусть не воображают некоторые, что можно спастись, не повинуясь епископам и священникам».
   Вскоре сбылись слова Киприана о своей смерти. Ровно через год после пророчества он был вызван в Карфаген из мест заключения и приговорен к казни.
   Святитель Киприан вел себя спокойно и с достоинством. Даже палач уважительно отнесся к доброму пастырю, дал ему время помолиться перед смертью и благословить свою многочисленную паству, со слезами наблюдавшую за казнью любимого епископа. Все вспоминали его слова: «Вера без любви невозможна. Где нет любви к людям, там нет и веры в Бога».

   А.А. Аннин

Ориген

   «Это величайший проповедник со времен апостолов!» Так говорил об Оригене блаженный Иероним. Но он же потом стал одним из главных противников Оригена. Против Оригена выступил также святитель Ириней Лионский, некоторые другие отцы Церкви.
   Так что же за человек был Ориген и в чем заключалось его учение? Он родился в Александрии Египетской около 185 года, через полтора века после возникновения христианской Церкви. Его отец, учитель по имени Леонид, дал Оригену прекрасное образование. В 202 году, в разгар очередных гонений на христиан, Леонид был брошен в застенок. 17-летний Ориген рванулся было в тюрьму, чтобы разделить участь отца. Но мать сумела помешать пылкому юноше. Тогда он послал Леониду письмо: «Твердо держись Христовой веры, не отрекайся ради нас!»
   Отца казнили, а все семейное имущество было конфисковано. Ориген, имея на своем попечении больную мать и шестерых малолетних братьев, стал зарабатывать учительством. Себе юноша отказывал практически во всем. Весь день он за нищенскую плату обучал людей грамоте, а по ночам учился сам: познавал Священное Писание, языки, философию.
   Также вникал в естественные науки. Вот как пишет о юности Оригена церковный историк того времени, епископ Евсевий Кесарийский: «Он строго постился, спал совсем немного, причем на голой земле. Ориген в прямом смысле слова соблюдал напутствие Христа: он не имел даже одной смены одежды, не заботился о завтрашнем дне. Ориген полностью отказался от вина и любой пищи, кроме самой необходимой».
   Впоследствии Оригена обвиняли в том, что якобы он в порыве самоотречения оскопил себя. Зачем? Да чтобы избежать соблазнов со стороны своих молодых учениц. Однако Евсевий Кесарийский прямо говорит, что все это – лишь слухи, ничем не подтвержденные.
   Слава Оригена как талантливого учителя росла. Он сделался кем-то вроде христианского миссионера среди языческой интеллигенции столичного города. Уже с 18 лет Ориген преподавал в александрийской христианской школе, которую он вскоре возглавил. Это училище называли «интеллектуальным раем». Среди учеников знаменитой школы был святитель Григорий Чудотворец. Он писал об Оригене: «Величайший дар имеет от Бога сей муж: воспринимать Священное Писание как бы из уст Божиих и объяснять его людям на доступном языке».
   В школе Оригена царила широта взглядов и взаимное уважение между христианами и иноверными. Вот как вспоминает о своих студенческих годах святитель Григорий Чудотворец: «Ничто не было от нас сокрыто. Мы пользовались возможностью узнать всякое слово, даже языческое, тайное и явное, божественное и человеческое. И мы свободно исследовали их, пользуясь плодами разных учений».
   Время от времени Ориген путешествовал, проповедовал в Риме и Аравии. Но самую обширную аудиторию этот богослов получил в Палестине. Епископы
   Иерусалимский и Кесарийский были в свое время учениками Оригена. Они пригласили его разъяснять верующим смысл Священного Писания. Ориген, будучи мирянином, проповедовал Слово Божие в храмах, да еще и в присутствии епископов! Это считалось нормальным в Палестине, но в Александрии было строжайше запрещено. И архиепископ Александрийский повелел: «Отлучить гражданина Александрии Оригена от Церкви!» Палестинские епископы не согласились с этим решением и рукоположили Оригена во священника. Но с тех пор путь на родину был для Оригена закрыт. Зато в Палестине этот ученый-богослов приобрел большой авторитет. За неутомимость в трудах Ориген даже получил прозвище «Алмазный».
   Новая волна гонений на христиан поднялась в 236 году. Многие из друзей и коллег Оригена оказались в тюремных подземельях, некоторые были казнены за Имя Христово. Ориген пишет свое «Увещевание к мученичеству», где старается укрепить дух страдальцев за веру: «Если мы положим душу к стопам Христа, то получим истинное спасение».
   Рискуя жизнью, Ориген сопровождал христиан к месту казни, принимал их предсмертную исповедь. Он заботился о семьях казненных и томящихся в застенках. Наконец, на 70-м году жизни Ориген был арестован, закован в цепи и подвергнут жесточайшим истязаниям. Сердце его не выдержало пыток, и престарелый богослов умер. Это случилось в 254 году.
   Высоконравственная жизнь Оригена и его мученическая кончина принесли ему посмертную славу. Но главное – Ориген оставил после себя огромное философское наследие. Он впервые употребил по отношению к Иисусу Христу понятие «Богочеловек».
   В учении о Боге Ориген особенно отмечает нематериальность Божества: «Бог – это Свет не для глаз, но для ума, просвещенного этим Светом».
   В своем труде «О началах» Ориген задается вопросом: что же такое душа? Он пишет: «Бог изначально наделил души свободной волей, поэтому каждый грешник сам для себя зажигает пламя собственного адского огня».
   Эти мысли Оригена в целом соответствовали христианскому вероучению. Однако многие его высказывания противоречат учению Церкви. Так, Сотворение мира Богом Ориген представлял как нескончаемый циклический процесс: «Прежде этого мира были другие миры, и после него будут другие миры. Но душа существует вечно – как в будущем, так и в прошлом. Души живут и до рождения тела, и после его смерти». Ориген предполагал, что, очистившись в адском огне, душа может снова вселиться в другое тело уже в другом мире. И таким образом постепенно достичь совершенства. В конечном итоге, считал Ориген, Бог по Своей любви к человеку спасет всех, даже отъявленных злодеев. Поэтому центральной мыслью у Оригена является конечное просветление всех душ и воссоединение их с Богом. «Коль скоро все разумные твари способны к добру, то и дьявол может исправиться». Подобные высказывания, а также сама идея переселения душ признаны несовместимыми с христианским вероучением. Вопреки мнению Церкви Ориген считал, что душа есть у планет и звезд, что эти небесные тела – разумные существа, поскольку движутся разумно и целенаправленно. Окружающий мир Ориген воспринимал так: «Мир – это красиво устроенная тюрьма, исправительное заведение для душевнобольных, куда заключены разумные твари».
   После смерти Оригена его учение вызвало много споров. Наконец, император Юстиниан в 543 году издал указ, в котором объявил Оригена еретиком. В том же году Ориген был осужден на Соборе в Константинополе.
   С тех пор прошли века, а философское наследие Оригена по-прежнему хранится и изучается богословами и историками.

   А.А. Аннин

Святой Георгий Победоносец

   Издавна Всадник-Змееборец сделался у нас на Руси государственным символом и изображался на московском гербе. Но древнейшая география георгиевского культа почти необъятна: от Византии до Норвегии, от древних русских князей Юриев до английских королей Георгов, от европейского названия Грузии (Georgia) до штата Джорджия в Америке. На Руси в его праздник, 23 апреля старого стиля, выгоняли скот на «Юрьеву росу», на Адриатике в этот день начинали весеннюю навигацию, турецкий султан приурочивал к этой дате переезд на летнюю резиденцию…
   Кто же он был, этот Победоносец? И в чем состояла его Победа?
   …В год 284-й, 29 августа (первое число месяца Тота по египетскому календарю) состоялось восшествие на престол императора Диоклетиана. Коптская Церковь в Египте и сегодня ведет свое летосчисление не от Рождества Христова, а от этого дня (так называемая «эра Диоклетиана»).
   Сын вольноотпущенника, вчерашнего раба, умнейший политик и совсем не злой человек, Диоклетиан мог бы войти в историю с доброй славой лучшего из императоров. Полководец, отразивший натиск врагов на всех рубежах, реформатор, смело поделивший бремя высшей императорской власти с тремя избранными им соправителями (тетрархами) и осуществивший новое административное деление империи на провинции и диоцезы, сохранявшие свое значение на протяжении нескольких веков после его смерти; «царь-социалист», сумевший в условиях непрерывных войн и всестороннего кризиса быстро и решительно переключить хозяйственную жизнь страны с «рыночной экономики» на рельсы административно-командной системы, почти экономической диктатуры; обеспечивший рабочими местами сотни тысяч безработных и социальной помощью миллионы обездоленных, – таков Диоклетиан в продолжение 20 лет своего правления.
   Все эти годы он относился к христианству вполне толерантно. Достаточно сказать, что его собственные жена и дочь были христианками. Впрочем, некоторые историки полагают, что он просто откладывал решение религиозных вопросов до более благоприятного времени.
   В 303 году наступило это «благоприятное» время. Один за другим были опубликованы три указа – эдикты Диоклетиана, положившие начало десятым в истории, самым масштабным и жестоким гонениям на Церковь.
   Первым из них повелевалось по всей империи, на западе и востоке, разрушить церкви, конфисковать и сжигать священные книги, а самих христиан лишать гражданских прав. Второй указ предписывал арестовывать и сажать всех представителей духовенства – от епископа до псаломщика. Третий требовал применения пыток к упорствовавшим христианам.
   Взявшись за что-либо, император любил доводить дело до конца. Своей задачей, пишет историк, Диоклетианово гонение имело совершенное подавление христианства, искоренение самого имени христианского. «Nomen christianorum deleto» – «Да погибнет имя христианское».
   Не правда ли, до боли знакомый лозунг? «К первому мая 1937 года имя Божие должно быть забыто на территории СССР». Века идут, а цели не меняются. И средства палаческие те же…
   Но цели врагов Церкви со времен Рима до наших дней потому и не меняются, что никакому Диоклетиану не удается их осуществить. Не хочет и не может мир забыть Имени Божиего, встают к трибуналу новые и новые Его свидетели. По-гречески «мученик» называется «мартис», то есть «свидетель», человек, свидетельствующий об истине веры не словами, а своей кровью.
   И христианские мученики несут свое свидетельство миру.
   И побеждают.
   …Так обстояло дело и той далекой весной – тысяча семьсот лет назад.
   Святой великомученик Георгий, родом из Каппадокии, города в Малой Азии, вырос в христианской семье. Его отец принял мученическую смерть, когда Георгий был еще ребенком. Поступив на военную службу, красивый и мужественный юноша был как-то замечен Диоклетианом и принят в его гвардию. Когда весной 303 года был разрушен по приказу императора соборный храм Никомидии, а на утро издан эдикт о гонениях на Церковь, Георгий смело явился в Сенат и открыто выступил против замыслов правителей.
   – Кто ты такой? – спросил один из сенаторов.
   – Я раб Христа, Бога моего, и, уповая на Него, предстал среди вас по собственной воле, чтобы свидетельствовать об Истине.
   – Что есть истина? – невольно повторил кто-то вопрос Пилата.
   – Истина есть Христос, гонимый вами, – отвечал юноша.
   Изумленный император, который знал и возвышал Георгия, попытался воздействовать на него посулами, уговорами, потом угрозами. На это последовал ответ:
   – Никто не ослабит моей решимости служить Богу.
   Тогда Георгий был взят под стражу. Его вели, подталкивая остриями копий, а он был весел, так что стражникам казалось, будто сама смертоносная сталь гнулась и мягчала, касаясь исповедника, чтобы оставить его невредимым.
   Назавтра начались пытки. Георгий недаром сказал императору: «Скорее ты устанешь, мучая меня, чем я, мучимый тобою». Заплечных дел мастера применили к нему полный традиционный набор: клали под пресс (под большой камень), зарывали в ров с негашеной известью, колесовали – протаскивали на колесе под закрепленным рядом ножей. А мученик, говорят, слышал голос: «Не бойся, Георгий, Я с тобою», – и у колеса появлялся в незримом сиянии Ангел, исцелявший его раны…
   После коротких передышек мучения возобновлялись. Его обули в железные сапоги с раскаленными на огне гвоздями и в них погнали в камеру. Обернувшись в дверях, Георгий просил передать Диоклетиану, что сапоги ему впору…
   Под впечатлением виденного исповедали себя христианами присутствовавшие на пытках придворные сановники Анатолий и Протолеон. Им пришлось тут же разделить не только веру, но и мученическую участь Георгия…
   Порывалась разделить его подвиги и царица Александра. Но ее не допустили. Ее вместе с дочерью Валерией умертвит через десять лет Лициний…
   Церковь назвала святого Георгия великомучеником. Список мучений Георгия особенно велик. В прошлом веке кому-то из историков некоторые из пыток, само число их – могли казаться невероятными. Думали, что составители древнего жития все-таки, наверно, «преувеличивают». Нам, пережившим гестапо, ГУЛАГ, сегодня уже так не кажется.
   …В последнюю ночь после молитвы мученик, задремав, увидел в тонком сиянии Христа, Который поднял его с каменного пола темницы, обнял и поцеловал, сказав: «Дерзай – будешь царствовать со Мною». На другой день спокойно и мужественно Георгий преклонил голову под меч. На календаре стояло 23 апреля 303 года.
   В растерянности взирали на своего Победителя палачи и судьи. В кровавой агонии и бессмысленных метаниях кончалась эра язычества. Через два года Диоклетиан, как бы признав правоту и победу Распятого и прошедших его путем бесчисленных мучеников, отречется от престола (1 мая 305 года), удалится на виллу в Далмации сажать салат и капусту и в конце концов, по древнему патрицианскому обычаю, примет яд, измученный и опустошенный…
   – Ты измучишься раньше, мучая меня, – предсказал ему Георгий…
   А еще через восемь лет святой Константин, один из преемников царя-мучителя, прикажет начертать на знаменах Крест и завет Победоносца: «Сим победиши!»

   Н.Н. Лисовой

IV век

Равноапостольный император Константин

   1 мая 305 года император Диоклетиан, организатор самых жестоких в истории гонений на Церковь, после двадцати лет правления, как и обещал, вместе со своим соправителем Максимианом, императором Запада, отрекся от престола. Императору, показавшему достойный пример всем престарелым политикам, кстати, едва исполнилось в то время 55 лет. Когда лет пять спустя Максимиан, пытаясь вернуться к власти, будет приглашать к тому же своего великого соправителя, тот прикажет ответить, что если бы он, Максимиан, мог только видеть, какую превосходную капусту выращивает Диоклетиан у себя на огородах в Сплите, то, конечно, не стал бы предлагать ему таких глупостей.
   …Он был еще жив, когда 30 апреля 311 года его преемник, император Востока Галерий, пораженный неизлечимым недугом, за несколько дней до мучительной смерти издал эдикт о прекращении гонений. «Пусть будут христиане», – как бы со вздохом, махнув в отчаянии рукой, провозглашает в своем указе зять Диоклетиана, который, по мнению историков, как раз и был непосредственным виновником и инициатором жестоких и бесполезных гонений.
   Между тем на Западе империи в 312 году продолжалась борьба за власть. В октябре битва за Рим между императором Запада Константином и – тоже императором – Максенцием вступает в решающую фазу.
   В канун битвы у Мульвианского моста, у самого порога Вечного города, «когда день клонился к вечеру», Константину было пророческое видение. Он увидел «выше солнца» знамение креста с надписью: «Сим победиши» (то есть под этим знаком одержишь победу). Наутро он приказывает изобразить крест и монограмму Христа на своем штандарте. Войска его одерживают победу, Максенций убит, а Константин с победой вступает в Рим.
   А пол года спустя, в марте 313 года, Константин, император Запада, встретившись в Милане с Лицинием, преемником Галерия на Востоке, подписал вместе с ним так называемый «Миланский эдикт», провозгласивший свободу христианской Церкви в Римской империи и означавший историческую победу христианства над язычеством.
   Но победа не была мгновенной. Апостольская мудрость Константина состояла в том, что он не навязывал согражданам новой религии грубыми принудительными мерами. Лишь через восемь лет, в 321 году, был издан закон о праздновании воскресного дня. «Все судьи, городское население и ремесленники в досточтимый День Солнца пусть покоются (т. е. не выходят на работу)».
   Как и во многих других постановлениях Константина Великого, указ сформулирован так, чтобы нововведение было приемлемо как для христиан, так и для язычников. Характерно, что во многих европейских языках, в частности в немецком и английском, воскресенье и сейчас именуется «днем Солнца». В других языках – греческом, итальянском, воскресный день называется «днем Господа». В славянских языках удачно совмещены древнее языческое и новое евангельское значения праздника. «Воскресение» – это и восстание Христа из Гроба, и воскресение (возжигание нового Солнца).
   В год 324-й, 18 сентября, в сражении при Хризополисе разгромлены войска императора Лициния, упорного продолжателя диоклетиановской борьбы с христианством. Константин стал единственным повелителем империи. Теперь можно было подумать о созыве Первого Вселенского Собора – для решения назревших проблем церковной жизни.
   Торжественное открытие Собора под председательством императора состоялось в Никее 14 июня 325 года. Со всех концов ойкумены (Вселенной), совпадавшей отныне с пределами империи, прибыли 318 епископов и священников.
   Поводом для созыва Собора явились так называемые «арианские споры». Арий, священник из Александрии, учил, что Сын Божий – Иисус Христос, является хотя и высшим, но сотворенным Существом, что было будто бы время, когда Сына не было, и будет время, когда Его не будет. Арианская ересь возникла из трудности – даже логической невозможности – для выучеников античной философии принять формулу Троицы – Единицы. В признании единосущности, равной Божественности Трех Лиц – Отца, Сына и Духа Святого, им виделся возврат к многобожию. Рационализм еретиков противостоял на Соборе духовному опыту Богообщения и обожения – главной цели христианской жизни. Если Сын не одной сущности, не одной природы с Отцом, то обожение человека во Христе и Его Церкви невозможно. И тогда, как сказал апостол Павел, «тщетна вера наша» и ложно упование.
   Этим объясняется чрезвычайный накал страстей на Соборе, посвященном, казалось бы, абстрактным богословским проблемам.
   Существует предание, что святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских (города в Малой Азии), не сдержался, ударил при всех по щеке упорствовавшего в своей ереси Ария.
   Главным деянием Собора стало принятие обязательного для всех Символа веры – краткого, в нескольких фразах, изложения христианского вероучения. Никейский Символ веры вместе с дополнениями, внесенными на Втором Вселенском Соборе, доныне является главным вероучительным документом Православной Церкви.
   Каждый день эта молитва звучит в храме на литургии. Ее называют, по первому слову, «Верую» (в латинском варианте «Credo», – откуда современное выражение «кредо» в значении личных убеждений).
   Ключевым понятием Никейского символа является единосущие. Мы веруем «во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного (рожденного) от Отца прежде всех веков, Бога истинного, рожденного от Бога истинного, единосущного Отцу». Термин «единосущный», «омоэсиос», был предложен лично императором. Это был первый – и редкий по удачности – случай прямого вмешательства высшей светской власти не только в дела Церкви, но и в обсуждение и решение собственно богословских вопросов.
   «Арианская смута» продлится еще целых полстолетия, а в отдельных регионах, среди германских племен, арианские общины будут существовать до VII века. Но для Православной Церкви вопрос о единосущии был решен раз и навсегда.
   Другим важнейшим решением Собора было определение времени празднования Пасхи – также единое для всех христиан империи. Установленным тогда календарным правилом Православная Церковь руководствуется и сегодня: Пасха празднуется в первое воскресенье после первого весеннего полнолуния, всегда позже Пасхи иудейской. Поэтому – в силу Никейского определения – для православных невозможен переход на новый, григорианский стиль…
   11 мая 330 года торжественно празднуется рождение Константинополя – новой столицы империи. Древний город Византий на берегу Босфорского пролива, неоднократно разрушенный, был восстановлен и перестроен императором. Так воплотилась идея исторической эстафеты центров Всемирной империи: от Рима к Новому Риму – Константинополю. Пройдет тринадцать веков, и наследие Второго Рима перейдет к Третьему – Москве.
   …Император Флавий Валерий Константин умер 21 мая 337 года. История назовет его Великим, Церковь – равноапостольным (т. е. равным апостолам по святости и масштабу исторического подвига).
   Лишь перед самой смертью «благочестивый и самодержавный» принял крещение. Он все откладывал его, говорил, что хочет креститься лишь в священных водах реки Иордан. Даже на Вселенском Соборе император председательствовал, не будучи христианином. Но есть и другое объяснение. Как мудрый политик, Константин не желал даже актом собственного публичного крещения оказывать давления на религиозную совесть своего народа. «Уверуют – крестятся сами», – считал он.

   Н.Н. Лисовой

Обретение святынь

   Таким был и сам равноапостольный Константин. Двадцатилетие своего царствования (он вступил на престол в 305 году) император отметил созывом Первого Вселенского Собора в 325 году. 25-летие – основанием новой столицы – Константинополя. К 30-летнему юбилею он решил приурочить создание величайшего святилища на земле – храма Воскресения над Гробом Господним в Иерусалиме.
   Для подготовки этого строительства мать императора Елена отправилась в Палестину.
   Но возможно ли было узнать точное расположение евангельских святынь через 300 лет после событий, описанных евангелистами? Христиане все эти годы скрывались в катакомбах. Евреев пускали в Иерусалим только раз в год – помолиться у Стены Плача. Даже города с именем Иерусалим в империи уже не существовало. Исполнению планов Константина и Елены могла помочь лишь та таинственная, поверх воли человеческой действующая в истории сила, которую верующие называют Промыслом Божиим.
   …Подавив в 135 году очередное восстание иудеев под руководством Бар Кохбы, император Адриан повелел на месте разрушенного Иерусалима отстроить новый, вполне римский город под названием Элиа Капитолина.
   «Элиа» – потому что полное имя императора было Публий Элий Адриан.
   «Капитолина» – потому что город и главный его храм посвящались «Капитолийской троице»: трем римским языческим божествам – Юпитеру, Юноне и Минерве, – общее празднество которым совершалось в сентябрьские иды (13 сентября). Запомним эту дату.
   В языческой религии римлян существовал особый ритуал основания города. Городскую межу – линию будущих стен – пропахивали плугом, запряженным белым быком и коровой. Этот обряд был совершен в 135 году и в Иерусалиме. Мы знаем об этом по сохранившимся в большом числе специально отчеканенным монетам. Ритуальный плуг с древних монет и послужил источником легенды о том, как по приказанию Адриана был «распахан» разрушенный Иерусалим.
   Но сначала жрецы-авгуры должны были определить по небесным знакам (полету птиц) наиболее «правильную» ориентацию будущих стен города и храма.
   Место, указанное авгурами Адриана, в точности совпало с местоположением известного нам сегодня храма Гроба Господня. Если от Голгофы провести на восток прямую линию, она пройдет через Храмовую гору – в точке, где, по археологическим данным, находилось «Святая Святых» Соломонова храма, – далее через Золотые ворота, через которые Господь совершил свой Вход в Иерусалим, наконец – через вершину Елеона, место Вознесения. Оказывается, авгуры Адриана хорошо знали иерусалимские древности и четко следовали желанию заказчика: «нагаданная» ими ориентация Капитолийского святилища определялась «политикой десакрализации», как интеллигентно пишут историки. Или, сказать грубее и точнее, сознательной установкой просвещенного императора, философа и поэта, на осквернение как христианских, так и ветхозаветных святынь.
   Блаженный Иероним, живший в Палестине в конце IV века и много лет посвятивший изучению истории и топографии святых мест, писал: «Со времен Адриана до царствования Константина, почти 180 лет, стоял на месте Воскресения идол Юпитера и на Голгофе – мраморная статуя Венеры, ибо язычники, виновники сего надругательства, думали, что они смогут истребить нашу память и веру в Крест и Воскресение, если осквернят святые места своими требищами».
   По тому же принципу на месте, где Пилат вывел к народу истерзанного мучениями Спасителя со словами: «Се Человек!», Адриан воздвиг триумфальную арку, представлявшую собой восточные ворота Элии Капитолины.
   Но вопреки желанию царственного язычника, думавшего своим строительством уничтожить память о Распятом, Бог и история распорядились иначе: именно монументы и идольские капища, воздвигнутые им, помогли документально зафиксировать святые места Иерусалима.
   Елене оставалось только разрушить эти помпезные нагромождения, раскопать до основания искусственно насыпанные Адрианом платформы, чтобы в первозданной простоте и величии предстали миру пещера Гроба Господня и Жертвенная Голгофа, вертеп Рождества в Вифлееме, след стопы Возносящегося Спасителя на Елеоне…
   Одного лишь открытия святых мест хватило бы, чтобы обеспечить человеку самое почетное место в ряду святых поборников Православия. Но другой важнейшей заслугой Елены стало также обретение Животворящего Креста.
   …Нужное место, по преданию, она увидела во сне. Место раскопок находилось в нижней части восточного склона Голгофы. Вскоре под завалами мусора обнаружились массивы древней каменной кладки – остатки когда-то стоявшей здесь, а потом снесенной городской стены. Под ними шла нетронутая скала, и тут – в точности в том месте, которое указала Елена, – рабочие наткнулись на вырубленные ступеньки и низкую арку.
   Дальше проход был завален землей до самого верха; по приказу Елены кирки и лопаты были отложены в сторону, и рабочим выдали деревянные совки, чтобы не повредить Животворящего Древа, если они на него наткнутся. Землю, насыпаемую в корзины, тщательно просматривали и выбирали из нее все деревянные обломки. Так продвигались они понемногу все глубже и глубже, пока в конце апреля 327 года, к удивлению всех, кроме Елены, не докопались до цистерны. При свете факелов можно было разглядеть обширное подземелье, заваленное до половины камнями, вывалившимися из ветхих сводов. Похоже, это и было то, что они искали.
   Елена велела принести для себя кресло и часами сидела в полумраке, дыму и пыли, глядя, как идут раскопки, и торопила рабочих, бросая им золотые монеты. Теперь это место, в храме Гроба Господня, в приделе равноапостольной Елены, отмечено мемориальной нишей.
   …Но распятых было трое, и крестов было найдено три. Как узнать, на каком именно был распят Иисус Христос?
   Мимо шла похоронная процессия. И святитель Макарий, глава Иерусалимской Церкви, предложил дерзновенное решение. По очереди каждый из крестов возложили на усопшую женщину. И когда ее коснулось Животворящее Древо, мертвая воскресла.
   Узнав о чуде, народ иерусалимский, верующие и неверующие, спешили к месту находки. Все просили епископа и духовенство поднять, воздвигнуть Крест, чтобы каждый мог хотя бы издали видеть его. Поддерживаемый под руки, святитель медленно начал поднимать Крест и, наконец, простер, воздвиг его высоко над толпой. Потому и церковный праздник обретения Креста называется Воздвижение.
   Оставив часть Животворящего Древа в Иерусалиме, Елена другую часть отправила в Константинополь, третью взяла с собой в Рим. Большой крест с частью подлинного Животворящего Древа и сегодня хранится как великая святыня в ризнице храма Гроба Господня.
   Освящение храма состоялось уже после кончины Елены – 13 сентября 335 года. День освящения был избран Константином не случайно. Помните? Это по римскому календарю «сентябрьские иды» – праздник языческой Капитолийской троицы – «храмовый праздник» того идольского капища, что соорудил когда-то Адриан над Гробом Воскресшего. Император Константин поступил более мудро: приурочил храмовый праздник христиан к тому же дню, укоренив отныне и навсегда славу Воскресения в самой толще религиозной памяти вчерашних язычников.

   Н.Н. Лисовой

Святая равноапостольная Нина

   Отец святой Нины оставил о себе добрую память. Он одержал победу над галлами, а потом проявил милосердие к поверженным врагам. Завулон освободил пленных галльских воинов, которых обратил в христианство. И по примеру своего отца Нина с детства мечтала отдать себя делу просвещения язычников светом Христовой веры. Однажды Нина читала Евангелие от Иоанна и плакала над рассказом о казни Иисуса Христа. «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет». Святая Нина задумалась: «Где же теперь обретается Хитон Господа нашего Иисуса Христа, вытканный руками Пресвятой Богородицы?» Престарелая христианка, воспитательница юной Нины, рассказала: «Далеко-далеко, к северо-востоку от Иерусалима, есть страна Иверия, а в ней – город Мцхета. Иудейский священник из этого города присутствовал при казни Спасителя. Он-то и выкупил Святой Хитон Господень у римского воина и отнес его в Иверию. Но жители этой страны остаются язычниками, покланяются идолам. Самой Пресвятой Богородице во время Ее земной жизни выпал апостольский жребий: идти в Иверию и просветить эту страну верой христианской. Но Ангел явился к Деве Марии и предрек, что Иверия станет Ее земным уделом впоследствии, а проповедь Евангелия придет на эту землю в свое время».
   Святая Нина день и ночь молилась Пресвятой Богородице, чтобы Она помогла ей отыскать Хитон Господень и обратить в христианство жителей Иверии. Предание повествует, что однажды девушке в тонком сне явилась Дева Мария, вручила ей крест, сплетенный из виноградных прутьев, и сказала: «Иди в страну Иверскую, благовествуй там Евангелие Господа Иисуса Христа, Я же буду тебе Покровительницею». Пробудившись, святая Нина нашла возле себя крест, виденный ею во сне. Девушка срезала прядь волос со своей головы и для прочности перевязала ими чудотворный крест.
   Святая Нина рассказала о явлении своему дяде, Иерусалимскому Патриарху. Взяв его благословение, девушка отправилась в неведомую страну, которую ныне именуют Грузией. Опаснейшими горными тропами, минуя перевалы и ущелья, добиралась до Мцхеты святая Нина. В дороге одинокую путницу кормили сердобольные пастухи, они же указывали ей путь в древнюю столицу Иверии.
   Согласно преданию, Нина пришла в Мцхету в тот самый день, когда христиане всего мира отмечали Преображение Господне. Но жители города, будучи язычниками, собрались в этот день для поклонения своему идолу Армазу и другим истуканам, установленным на высокой горе. Ужасное зрелище варварского празднества повергло святую Нину в слезы. Она взмолилась: «Господи, яви силу Свою, низвергни бездушных истуканов, которым покланяются эти неразумные люди!» И тотчас же, согласно преданию, поднялась страшная буря, повалившая идолов в пропасть. Разъяренные язычники подступили к незнакомке, которую сочли колдуньей. Но тут кто-то увидел, что прядь волос на ее голове срезана. В те времена это означало, что девушка является рабыней. Послышались голоса: «Мы не имеем права убивать ее! Скажи, девица, кто твой господин? Мы выкупим тебя за любые деньги, а потом казним за поругание наших богов!»
   Святая Нина отвечала: «Мой Господин – Христос, я – Его раба!» Жители Мцхеты никогда не слышали о Христе. Возникло недоумение, и несколько добрых горожан, пожалев беззащитную незнакомку, воспользовались замешательством и спасли ее из рук озверелых жрецов. Святая укрылась в избушке садовника. Он и его жена полюбили Нину, как свою дочь.
   А вскоре по молитвам святой Нины супруга садовника избавилась от бесплодия и родила мужу сына.
   Молва о необыкновенной девушке разнеслась по округе. Согласно сказанию, святая Нина излечила смертельно больного ребенка, возложив на него свой крест из виноградных прутьев, что вручила ей Пресвятая Богородица. А тут вдруг тяжело заболела жена царя Мириана, царица Нана. Она сама пришла в избушку святой Нины, и та своими молитвами избавила ее от недуга. Царица стала ревностной христианкой. По наущению приближенных, царь Мириан хотел казнить святую Нину. Однако, как говорит предание, он был внезапно поражен слепотой, а на землю спустилась мгла. Царская свита, объятая ужасом, стала призывать своих идолов. Летописец повествует: «Но глухи были к мольбам людей бездушные истуканы, и мрак умножился. Тогда устрашенные вельможи единогласно воззвали к Богу, Которого проповедовала святая Нина. Мгновенно рассеялся мрак, и солнце осветило все своими лучами».
   Это событие свершилось 6 мая 319 года. Царь Мириан принял Святое Крещение вместе со своими приближенными.
   «По его приказу низвергались идолы, жителей крестили в стремительных водах Арагвы и Куры. Исполненный божественного усердия, царь отправился к благоверному императору Константину Великому. Тот снабдил Мириана богослужебными книгами и сосудами, отрядил в страну Иверскую епископа, священников и дьяконов». Так говорит летописец.
   А святой равноапостольной Нине было открыто местонахождение Хитона Господня. Издревле рос в городе Мцхете величественный кедр, возле которого люди получали облегчение в страданиях. Царь Мириам употребил ствол этого почитаемого дерева в качестве опорной колонны для строящегося храма Двенадцати Апостолов. Но, согласно преданию, землекопы так и не сумели выкорчевать мощный пень векового кедра. Чудесным образом святая Нина уразумела, что под корнями дерева покоится Хитон Иисуса Христа, сшитый руками Пречистой Девы Марии.
   К 324 году христианская вера утвердилась по всем долинам Грузии. Лишь дикие горные племена оставались в плену языческих обычаев. И святая Нина отправилась в горы, чтобы проповедовать тамошним жителям Евангелие. «Многие из них уверовали во Христа и крестились. Оттуда проповедница пошла на восток, в Кахетию, и поселилась в местечке Бодба, в маленькой хижине на склоне горы. Здесь она вела подвижническую жизнь, пребывала в постоянных молитвах, обращая ко Христу окрестных жителей».
   Среди обращенных была и царица Кахетии Соджа, принявшая Святое Крещение с именем София. А с ней – множество кахетинского народа.
   В Бодбе святая Нина завершила свое апостольское служение. Она мирно отошла ко Господу около 335 года, после 35 лет неустанных просветительских трудов.

   А.А. Аннин

Святитель Афанасий Великий

   Святитель Афанасий Великий родился в конце третьего века в египетском городе Александрия незадолго до начала страшных гонений на христиан со стороны императора Диоклетиана. Эти преследования были одними из самых жестоких за все время существования христианской Церкви. Целью их было полное физическое уничтожение всех верующих во Христа. Святитель Афанасий вспоминал впоследствии, что «даже язычники, жалея христиан, укрывали их от воинов, чем подвергали себя смертельной опасности за помощь гонимым».
   Уже после прекращения гонений будущий святитель получил образование в своем родном городе. Александрия считалась в то время средоточием учености и славилась своими школами. Как и все ученики, Афанасий традиционно изучал античную философию, литературу, риторику, а также Библию. Именно в Александрии впервые появилась школа по изучению христианских священных книг. Большинство учителей особо выделяли Афанасия среди прочих учеников обширностью его познаний, глубиной рассуждений, бесстрашием и бескомпромиссностью в отстаивании своего мнения.
   В тот период в Александрии появилось новое учение, подрывавшее основы христианской веры. Один из александрийских священников по имени Арий стал проповедовать о том, что «Иисус Христос по своему существу не Бог, а всего лишь человек». Этот священник славился своей ученостью, и многие люди с большим доверием относились к его словам. Сомневавшиеся же в его правоте боялись открыто вступать с ним в споры. Александрийский епископ старался вразумить лжеучителя проповедью и наставлениями, надеясь, что тот послушается авторитета епископа и прекратит смущать неученый народ. Однако Арий упорствовал и даже привлек на свою сторону некоторых священников. Тогда епископ собрал Собор Александрийской Церкви, который осудил учение Ария как ересь и низложил как самого пресвитера Ария, так и всех его последователей. Поставил свою подпись под осуждением арианства и Афанасий, к тому времени бывший уже диаконом Александрийской Церкви и помощником престарелого епископа.
   Афанасий оказался одним из немногих соратников александрийского епископа в борьбе против ариан, как стали называть последователей Ария. Именно в споре с ними родилось бессмертное произведение Афанасия Великого «О воплощении Слова». Он сумел противопоставить Арию целостное учение, которое связывало насущные проблемы жизни Церкви и учение апостолов прочной цепью духовного опыта и церковного Предания. «Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом» – эта простая истина, высказанная Афанасием, на многие века стала «маяком» православного богословия.
   Заблуждение Ария было столь опасно для всего христианства, что в 325 году в Никее византийский император Константин Великий созвал Первый Вселенский Собор для общецерковного разрешения вопроса с Арием. На нем от лица Александрийской Церкви выступал диакон Афанасий. 318 епископов – участников Собора из разных частей света – осудили арианство, а сам Арий по повелению императора был сослан в заточение. Принеся на родину радостную весть об осуждении ереси, Афанасий нашел своего престарелого епископа умирающим. «Афанасий, Афанасий! – взывал старец. – Ты думаешь убежать. Нет! Не убежишь! Только тебе я могу поручить эту кафедру». Афанасий был потрясен этими словами. Ведь он был еще слишком молод и неопытен в управлении огромной Александрийской Церковью. Зная волю почившего и личность Афанасия, народ поднял волнение. Люди скандировали: «Афанасия в епископы! Это христианин, муж благоговейный, один из подвижников, истинно епископ», и не успокаивались до тех пор, пока епископы не дали согласия на поставление 27-летнего дьякона Афанасия на Александрийскую кафедру.
   Однако ариане не хотели сдавать своих позиций. Возобновились смуты, причиной чему послужило ходатайство за Ария его давних друзей. Они обладали влиянием при императорском дворе и сумели убедить василевса простить притворно кающегося Ария, вернув его из ссылки. Эта милость к обманщикам обернулась страшной бедой и неразберихой в Церкви. В городах стали ходить по рукам книги арианского содержания. На рынках и в домах стала слышна клевета на православных. И основным объектом ложных наветов и доносов стал новый Александрийский епископ Афанасий – главный противник ариан. Они делали все возможное, чтобы повсюду распространять любую клевету на Афанасия. Несмотря на следовавшие одно за другим оправдания святителя, он стал известен как лицо, замешанное во множестве скандалов. Десять лет ариане добивались суда и ссылки Афанасия по ложным обвинениям и, наконец, достигли желаемого. Император сознавал, что, как ни значительна личность Афанасия, связанные с его именем скандалы свидетельствуют о противоречиях церковной жизни, что является угрозой для авторитета самой Церкви.
   Около 50 лет святитель Афанасий Великий управлял Александрийской кафедрой. В течение этого времени его четырежды пытались сместить с кафедры. В общей сложности более 12 лет он провел в ссылках и заключении. Уже глубоким старцем его опять хотели удалить с кафедры, но город пришел в смятение. Народ отказался отпустить любимого архипастыря в ссылку. И его оставили. Это вызвало невиданный всплеск народной радости. И даже враги Афанасия, в конце концов, устрашились народной любви к нему.
   Множество богословских и исторических трудов написал Афанасий Великий для наставления своей паствы. Неизмеримы его заслуги и в умиротворении Церкви. Претерпев гонения и ненависть клеветников, святитель Афанасий Великий сохранил для Церкви главное – чистоту христианской веры.

   М.В. Первушин

Святитель Василий Великий и Юлиан Отступник

   …Василий, родом из Каппадокии, был сыном знатных и богатых родителей. Всегда первый в учении и в кругу соратников, получивший образование в лучших училищах Афин, еще блиставших тогда языческой греческой ученостью, он был талантлив во всем – в философии, поэзии, красноречии, математике, музыке. И он ничего не отринул из сокровищницы языческого знания – все взял на вооружение, соединив с библейской традицией, сверив с духовным опытом православных подвижников.
   Интересно, что в Афинах он учился в одно время и у одних наставников с Юлианом – будущим императором, племянником Константина Великого. Юлиан, как и Василий, приехал в Афины с целью завершения образования. Он тоже любил первенствовать и не уступать никому ни в философском диспуте, ни в спортивных состязаниях. Но духовный склад его был другой. Рано осиротевший, оттесненный кузенами от трона и едва не убитый в борьбе за власть, он с детства привык смотреть на христианство как на религию убийц его отца и его личных врагов.
   В Афинах он знакомится с философом-неоплатоником Максимом Ефесским и входит в его религиозно-философский кружок, объединенный почитанием Гекаты – древней богини чародейства и колдовства. Культ Гекаты, «ночной богини», которую в классическое время страшились благочестивые эллины, был даже для языческих времен своеобразной формой сатанизма. Максим Ефесский, мастер магии и оккультизма, становится духовным отцом, «вожатым» будущего императора Юлиана, которому суждено войти в историю с именем Отступника.
   …Василий, завершив образование, вернулся в родной город, стал адвокатом, в 359 году принял крещение.
   Юлиана в том же году галльские легионы провозгласили императором Запада.
   В год 361-й Юлиан становится повелителем всей империи.
   Это был нестандартный, талантливый, одинаково склонный к философии, боям и походам, астрологии и мистике молодой человек. Интеллигенция могла радоваться: впервые за сто лет во главе государства оказался образованный лидер, человек утонченной культуры. Легионы тоже могли радоваться – они знали молодого императора как полководца, победителя галлов и германцев.
   Все могли радоваться, но…
   Первым его эдиктом стал указ о возобновлении языческих жертвоприношений в качестве государственного культа. Юлиан задался невозможной целью: повернуть колесо истории, восстановить язычество и возродить весь основанный на нем уклад религиозной, культурной, политической жизни. Он пытался реформировать языческую жреческую касту по образцу христианской церковной иерархии, и место верховного жреца оставлял за собой.
   Попытка заведомо была обречена на неудачу. «Гибель богов» в античном мире уже произошла. Язычество перестало служить основой для жизни самих язычников. Император не сумел найти поддержки и опоры среди тех рядовых язычников, о «культуре» и «радостном миросозерцании» которых больше всего заботился. Его «неоязычество» опиралось лишь на окружавших его философов-неоплатоников да мистов-теургов.
   …Говорят, когда Юлиан, уже император, впервые вступил в Константинополь, бывший со времен Константина христианским городом, его встретил старец-слепец и стал обличать, именуя безбожником. «Ты слеп, – сказал ему император, – и твой галилейский Бог не вернет тебе зрения». «Слава Богу, что я слеп, – отвечал старец, – и не могу видеть твоего нечестия, отступник». Юлиан ушел, ничего не ответив. Но кличка Отступник навсегда осталась за ним в истории.
   В тот же год, стремясь ослабить христианство, Юлиан приказывает восстановить в Иерусалиме разрушенный еще Титом в 70 году ветхозаветный храм. При начале строительных работ из-под фундаментов храма вырвались языки пламени. Юлиан не сразу поверил в это, но когда поступило официальное сообщение префекта, работы были остановлены.
   … Он умер 26 июня 363 года, в полночь, в походной палатке, во время похода в Персию. Умер от раны, полученной в бою, – копье пронзило легкие. Ему не было и тридцати двух. Правил он империей всего 20 месяцев. Усталый и разочарованный, убедившись в бесплодности «языческого ренессанса»,
   Юлиан бросился в свой последний бой без доспехов, ища смерти. «Ты победил, Галилеянин!» – сказал он, обращаясь ко Христу. Это были его последние слова.
   А его однокашник по языческой академии Василий в 370 году, сорока лет отроду, стал архиепископом Кесарийским, главой большого церковного округа. Его энциклопедическая эрудиция, культурная широта, готовность к диалогу способствовали тому, что он быстро сделался духовным лидером православного Востока.
   Это было время созревания и подготовки Второго Вселенского Собора, и Василий возглавил поколение богословов, призванное после десятилетий арианских смут и юлианских гонений возобновить работу над Символом веры.
   Василий не доживет до Собора одного года – как и до собственного 50-летия. Но вся богословская работа по формулированию утвержденного Собором учения была им проделана.
   Убедительность философских и богословских утверждений Василия подкреплялась глубиной его духовного опыта. Изучение иноческой жизни в монастырях Египта, Сирии, Палестины позволило каппадокийскому святителю создать нормативные правила, по которым во многом строится жизнь монастырей до наших дней.
   Имя Василия Великого носит и составленный им чин литургии.
   В феврале 380 года император Феодосий Великий издает эдикт, запрещающий ереси как государственное преступление. Единство веры провозглашается основой единства империи. Каждый гражданин отныне должен веровать так, как верует император и как веруют все. С эдиктом Феодосия наступает новая эпоха: христианство действительно становится государственной религией.
   Годом позже в Константинополе, в храме святой Ирины, начинает заседать Второй Вселенский Собор. Его главным итогом стало завершение работы над Символом веры. Именно теперь в Символ были внесены слова о Святом Духе. Другим важным результатом стало 3-е правило Собора, утвердившее за Константинопольской кафедрой первенство чести наравне с кафедрой Римской. Константинополь отныне провозглашался «Новым Римом».

   Н.Н. Лисовой

Святитель Григорий Нисский

   Григорий, епископ города Ниссы (ныне небольшое селение в Малой Азии), был человеком скупым на автобиографические признания, и потому крайне трудно представить его жизненный облик. Однако его труды говорят нам, что он был одним из самых оригинальных мыслителей в истории Церкви. Никто из отцов золотого века святоотеческой письменности не сумел так убедительно применить философию к объяснению тайн христианского Откровения, как это сделал святитель Григорий. У него не было церковно-административных талантов святителя Василия Великого, он не обладал поэтичностью святителя Григория Богослова, на церковное поприще литературной борьбы он выступил не как святитель Афанасий Великий, в ранние годы своей жизни, а уже убеленный сединами. Но его литературное наследие, глубина его умозаключений, широта образования, многогранность интересов превосходят во многих отношениях всех трех названных писателей золотого века христианской литературы.
   Родился святитель Григорий около 335 года. Его семья была удивительной: из десяти детей, в ней воспитанных, трое – епископы, четверо – святые. Мы мало знаем о его юности, его увлечениях. Известно, что он не выезжал из Каппадокии, был учеником кесарийской школы, рано женился. Его супруга была широко образованной женщиной с удивительной духовной чуткостью. Григорий Богослов, близкий друг и тезка нисского епископа, писал ему в связи со смертью жены в 385 году. В письме Богослов называет покойную «подлинной святой и истинной супругой священнослужителя». Супружеская жизнь не стесняла духовного развития Григория. Их семья жила вдали от активной мирской деятельности, «предавшись занятиям и жизни духовной». Он оставался женатым человеком и после 371 года, когда его брат, святитель Василий Великий, став епископом Каппадокии, возвел Григория в епископа городка Ниссы. Глубокие чувства к своей супруге он хранил всю жизнь.
   Григорий Нисский согласился стать епископом крайне неохотно: «По принуждению своего брата Василия», – как отмечает он в одном из писем. Во времена арианских споров, которые захлестнули всю империю, Василий Великий понимал, что только с помощь надежных в вере и образованных епископов можно активно противостоять ереси. Григорий же был посредственным администратором, в нем не было и намека на житейскую практичность, порой он просто бывал неуклюж, но зато веры держался твердо, а ученость его была признана повсюду. Несмотря на свое нежелание принять сан, он в конечном итоге стал ревностным епископом, преданным пастве, которая его высоко чтила. Он умел говорить просто и без обид. Его проповеди представляют собой образец такта, дружелюбия и назидания, приспособленного к народному слуху.
   Вступив в борьбу с арианами, Григорию пришлось претерпеть от них. Три года он провел в изгнании и только со смертью императора-арианина вернулся к своей пастве и был встречен с ликованием.
   В 381 году святитель Григорий стал участником Второго Вселенского Собора. Ему было поручено открыть Собор вступительной речью. На Соборе император назначил Григория одним из блюстителей православного вероучения в империи. Его имя было включено в список епископов, общение с которыми обязательно для всех православных. Нисский епископ возглавил несколько миссий, побывал в Аравии и Иерусалиме. Однако доверие императора и отцов Собора, не сделало Григория ни более дипломатичным, ни менее суровым. По натуре святитель Нисский был замкнут, скрытен и сдержан. Обычно он не выдает своих чувств, но иной раз они прорываются. Столь умеренный в речах, в письмах он резок и язвителен. Особенно это открывается при описании паломничества в Иерусалим. «Безобразий здесь куда больше, нежели благочестия, – пишет святитель Григорий. – Лучше быть простым отшельником, чем показным паломником». И действительно, нравственное состояние палестинской паствы, долгие годы лишенной епископа, было крайне расстроенным. Поэтому из Святой Земли святитель Григорий вынес тяжелые воспоминания и не одобрял обычая паломничать туда: «В Палестине изобилует грех и всякое нечестие… Зачем стараться делать то, что не приближает к Царствию Небесному? Ведь Господь не заповедовал путешествия в Иерусалим, как доброго дела… если внутренний человек твой полон лукавых помыслов, то хотя бы ты и был на Голгофе, ты столь же далек от Христа, как и тот, кто не исповедовал и начала веры… И напротив, поистине в сердце того, кто имеет Бога, находится и Вифлеем, и Голгофа».
   Святитель Григорий в значительной степени был затенен славою своего старшего брата Василия Великого и своего тезоименного друга Григория Богослова, к которым он навсегда сохранил особое почитание. По смерти Василия Григорий стал его наследником в богословии. Пока старший и знаменитый брат был жив, младший не дерзал браться за перо, и только после смерти первого епископ Нисский начинает свою литературную деятельность. С этих пор ему предстояла первостепенная роль защитника Православия. Он считал себя призванным продолжать дело умершего брата, взявшись прежде всего за его неоконченные труды. Святитель Григорий – один из тех людей, кто становится тем интереснее, чем ближе узнаешь их по написанным трудам.
   Последнее известие о жизни нисского епископа – 394 год. В этом году он снова был на соборе в Константинополе по делам порученной ему миссии. Дальнейший след его совершенно теряется. Вероятно, вскоре он скончался. Те немногие отрывочные сведения, которые сохранились о последних годах его жизни, свидетельствуют о его высоком авторитете и влиянии в Церкви. Современники видели в святителе Григории великого защитника чистоты Православия от ариан и других вероотступников. Его называли «столпом Православия» и «отцом отцов».
   Однако последующая история была несправедлива к Григорию Нисскому. Его труды упускали из виду, не всегда оценивали по заслугам, имя его нередко упоминалось лишь в связи со спорами вокруг наследия его учителя Оригена. Лишь в новое время на его наследие вновь обратили внимание, и к нему возвратилась былая слава одного из самых серьезных мыслителей золотого века христианской письменности.

   М.В. Первушин

Святитель Кирилл Иерусалимский

   В середине IV века в христианском мире на какое-то время набрала силу ересь александрийского священника Ария. Этот проповедник отрицал единство Сына Божия и Бога Отца, называл Иисуса Христа творением и не признавал в нем Божества, равного Отцу. На Первом Вселенском Соборе в 325 году в городе Никее арианство было осуждено. Самого Ария отлучили от Церкви. Но среди власть имущих и даже среди епископов и священников оставалось еще немало его тайных и явных последователей.
   Святой Кирилл, будущий архиепископ Иерусалимский, родился в Иерусалиме в 315 году. Он был воспитан в апостольских правилах христианской веры и благочестия. Уже в возрасте 35 лет Кирилл был избран епископом Иерусалимским. В то время Иерусалимская епархия подчинялась Церкви Кесарийской. И получилось так, что святого Кирилла рукополагал во иерусалимского архиерея не кто иной, как митрополит Акакий Кесарийский. Акакий открыто исповедовал арианскую ересь. Он сказал святому Кириллу: «Вот, я оказываю тебе великое доверие, посвящая в архиепископы. Надеюсь, ты станешь моим верным соратником». Ничего не ответил святитель Кирилл, а вскоре Акакий понял, что просчитался. Всю свою жизнь, несмотря на перенесенные страдания, святой Кирилл боролся с арианской ересью и отстаивал чистоту апостольского вероучения. И делал это бесстрашно, невзирая на чины и звания еретиков.
   Гонения на архиепископа Кирилла начались уже через год после занятия им Иерусалимской кафедры. Тогда, в день празднования Сошествия Святого Духа на апостолов, произошло необычайное знамение, документально зафиксированное историками и астрономами того времени. Около трех часов дня в небе над Иерусалимом появилось ослепительное начертание креста. Святой Кирилл написал об этом императору Констанцию, который притеснял православных и всячески поддерживал арииан. Архиепископ Кирилл убеждал повелителя империи: «О, царь! Оставь свои еретические заблуждения и обратись в истинное Православие!»
   Это была неслыханная дерзость со стороны Иерусалимского архиепископа.
   Еретик митрополит Акакий был в дружеских отношениях с императором-еретиком. Даже когда церковный Собор низложил Акакия и лишил его митрополичьего звания, император Констанций отменил это соборное решение и восстановил Акакия в управлении Кесарийской Церковью. После того как святитель Кирилл отказался подчиняться незаконному митрополиту, Акакий стал искать повод низложить самого Кирилла Иерусалимского. И такой повод вскоре нашелся.
   В Иерусалиме разразился страшный голод. Падающие с ног люди шли к своему любимому архипастырю, святому Кириллу. Они взывали: «Спаси нас от голодной смерти, Божий человек Кирилл! Погибаем и мы, и дети наши». Святитель Кирилл раздал все свои скромные сбережения, доставшиеся от родителей, но этого было явно мало. И тогда, исполненный христианского сострадания к умирающим от голода людям, архиепископ купил на церковные деньги пшеницу и разделил ее среди нуждающихся. Однако люди продолжали погибать от истощения. И святой Кирилл, исполненный Божиего дерзновения, пошел на крайний шаг. Он стал менять на хлеб церковные сокровища, не имеющие богослужебного применения. Акакий, узнав об этом, возликовал: «Архиерей Кирилл продает священные предметы. Отныне он низвергнут с архиепископского престола и будет отправлен в ссылку». Святой Кирилл поселился в городе Тарсе, на родине апостола Павла, где жил милостыней.
   После этого собрался Поместный церковный Собор, на который счел нужным приехать и святой Кирилл Иерусалимский. Незаконный митрополит Акакий потребовал удалить его с Собора, однако большинство епископов не согласились с этим. Честные архиереи не видели за святым Кириллом никакой вины. Ведь он спас множество людей от голодной смерти! Тогда Акакий поехал в Константинополь к своему другу императору Констанцию и рассказал ему о мнимых преступлениях святого Кирилла. Император пришел в бешенство: «Да этот Кирилл – настоящий злодей! Приказываю бросить его в темницу на вечное заточение!»
   В каземате святитель Кирилл пробыл недолго: император Констанций умер, и гвардейцы возвели на престол нечестивого Юлиана Отступника. В первый год своего царствования он ради приобретения популярности отменил все антицерковные постановления Констанция. Оклеветанные православные епископы вышли из заточения. Святой Кирилл был возвращен на Иерусалимскую кафедру. Однако вскоре Юлиан громогласно отрекся от Христа и принялся восстанавливать язычество по всей империи. Святитель Кирилл вновь был отправлен в изгнание, и место иерусалимского архиепископа занял святой Кириак. Но уже через несколько месяцев святой Кириак был замучен по приказу Юлиана Отступника. А вслед за этим и сам нечестивый император погиб в походе против персов. Святой Кирилл вновь стал архиепископом Иерусалимским, и опять – ненадолго: новый император Валент, будучи последователем Ария, в который раз отправил святителя Кирилла в ссылку за его смелые обличения еретиков. Наконец, святой благоверный император Феодосий Великий окончательно восстановил святителя Кирилла на Иерусалимской кафедре, которой он мудро управлял вплоть до своей мирной кончины в 386 году.
   В 381 году архиепископ Кирилл принимал участие во Втором Вселенском Соборе в Константинополе. Собор осудил еретиков и утвердил дополненный Символ веры. Святитель Кирилл также внес вклад в соборные решения. Он определил христианскую Церковь как «Единую Святую Соборную».
   В своих проповедях святой Кирилл раскрывал смысл Таинства Крещения как уподобление смерти и Воскресению Спасителя. Он говорил тем, кто собирался креститься: «Великое дело – предстоящее крещение. Оно – освобождение пленным, оставление прегрешений, обновление души, святая нерушимая печать, усыновление Богу. В крещении все, что в действительности произошло со Спасителем, происходит и с нами, но безболезненно, без мучений. И мы в крещении делаемся причастниками страданий Христа».

   А.А. Аннин

Святитель Иоанн Златоуст

   Святитель Иоанн был родом из Антиохии. «Царица Востока» – так современники называли этот один из самых красивых городов Римской империи. В то же время Антиохия была одним из первых центров христианства. Именно здесь, в Антиохии, последователи Христа впервые стали именоваться христианами, а апостол Петр поставил на служение первого по времени епископа в христианской истории.
   Будущий Златоуст родился в середине IV века в благородной семье римского военачальника-христианина. Его отец умер вскоре после рождения сына, и все тяготы по воспитанию и образованию мальчика легли на мать. Она с необычайным достоинством несла это тяжелое бремя, отвергая предложения о повторном браке и вызывая восторженную молву среди знатных горожан. «Ах, какие женщины бывают у христиан!» – восклицал о ней знаменитый римский оратор. Благодаря ей Иоанн был воспитан в христианской вере и благочестии.
   В возрасте шести лет он был отправлен в школу. Для Златоуста обучение в школе имело огромное значение. Его учителем стал прославленный ритор Либаний, о котором современники говорили как о самой большой достопримечательности Антиохии. Златоуст почитал своего учителя всю жизнь, а сам Либаний особо выделял Иоанна среди своих учеников. Когда он умирал, его спросили, кого бы он хотел видеть преемником в созданной им школе. Он ответил: «Иоанна, если бы его не похитили христиане!» (сам знаменитый учитель оставался язычником). Существует предположение, что своим прозвищем «Златоуст» Иоанн обязан именно Либанию.
   С юных лет Иоанну были свойственны решительность, последовательность и целеустремленность. Его первое знакомство с жизнью христианских аскетов – монахов – вдохновило Иоанна на личный подвиг. Однако он встретил неожиданное сопротивление со стороны матери. «Не делай меня вдовой второй раз, – просила она его, – пока я не умру, побудь со мной». Златоуст не мог ослушаться. Только после ее смерти, когда Иоанну было около 25 лет, он становится монахом.
   Удалившись в пещеру, Иоанн взял на себя самые изнурительные физические подвиги – сон только в сидячем положении и не более двух-трех часов, пищевой рацион самый скудный. Однако через два года ему пришлось прервать свои аскетические труды из-за крайнего истощения организма. Вернувшись в Антиохию, Иоанн принимает сан диакона, а через 5 лет – священника. Это время стало для Златоуста не только временем активной богослужебной и социальной деятельности. В это время он создает свои первые проповеди, заложившие основу богатейшего письменного наследия. Сохранилось около 600 проповедей Златоуста. Основой для них выступает Священное Писание. Главная цель проповедника была заставить священный текст «заговорить» для простого человека, донести до слушателя живой голос Христа или Его апостолов. Проповеди Златоуста вызывали восторг и часто прерывались аплодисментами. Подобные реакции темпераментной паствы порой доходили до абсурда. Златоуст как-то произнес специальное слово против обычая аплодировать в церкви. И проповедь эта вызвала настолько положительные эмоции, что завершилась рукоплесканиями, несмотря на свое содержание.
   Проповеди Златоуста принесли ему известность во всей империи, повлияли они и на выбор его епископом столицы. Однако Иоанна из-за глубокой привязанности антиохийцев к своему проповеднику пришлось похищать из города тайно ночью. Только по дороге ему сообщили, что он избран епископом столицы. Златоуст увидел в этом Божий знак и подчинился.
   Скоро оказалось, что Златоуст совсем не соответствует тому образу блистательного иерарха столицы, который уже сложился к этому времени. Вот как описывает Златоуста один древний источник: «Иоанн Златоуст был очень маленького роста, с большой головой, изборожденной многочисленными морщинами, борода – маленькая и очень редкая, с проседью. Худой до крайности… со впалыми углами глаз. Он сильно щурился… Его мимика располагала к себе, хотя все черты лица выражали скорбь». Как отзывались практически все знавшие Иоанна лично, общение с ним всегда производило неизгладимое впечатление. Златоуст был человеком незаурядного обаяния. Вместе с тем он был человеком принципиальным и никогда не шел на компромисс со своими убеждениями. Он всегда противостоял греху, никогда не потакая человеческой слабости. Он считал, что мы не можем молчать тогда, как речь идет о нашей верности Христу. От него ожидали компромиссных позиций по всем основным направлениям общественной и государственной жизни города и империи. Менее всего Златоуст был дипломатом. Меньше всего он искал компромисса с властью. Более всего он настаивал на соблюдении норм христианской нравственности, в чем далеко не всегда были заинтересованы государственные, а порой и церковные люди.
   Это привело к конфликту. Златоуста обвиняли в вещах самых нелепых, начиная от измены государству и заканчивая «обжорством» и оргиями. Решение было однозначное – ссылка. Это вызвало недовольство среди простого населения Константинополя. Начались массовые беспорядки и даже столкновения между населением и правительственными войсками. Но все напрасно. Три последних года жизни Златоуст провел в ссылке как гонимый преступник, хотя для всех была очевидна политическая подоплека процесса.
   Святитель Иоанн скончался в 407 году на пути в Пицунду, конечное место его ссылки. В небольшой часовне, напутственный Святыми Дарами, он произнес свои последние слова: «Слава Богу за все!» Через несколько лет его имя вернули в список столичных архиереев, а останки были всенародно перенесены в Константинополь и положены в кафедральном соборе столицы.

   М.В. Первушин

Святитель Амвросий Медиоланский

   Точная дата рождения святителя Амвросия неизвестна. Он родился около 340 года на территории нынешней Германии. Святитель принадлежал к одной из аристократических семей Рима. Его отец занимал высокий пост префекта Галлии и управлял западными провинциями. Высокородность семьи Амвросия не мешала ей быть благочестивой.
   Амвросий готовился стать государственным чиновником и получил соответствующее тому образование. Вместе со своим братом он изучал грамматику, риторику, юриспруденцию, хорошо говорил не только на латинском, но и на греческом языке. Светская карьера Амвросия началась со службы адвокатом в судебном ведомстве. Талантливый адвокат был вскоре замечен и назначен сначала личным советником императора, а затем сенатором с административным центром в Милане. Примечательны напутственные слова императора, сказанные Амвросию перед его отъездом к месту назначения: «Поступай не как судья, а как епископ». Этим пророческим словам суждено было вскоре сбыться.
   После смерти медиоланского епископа в городе начались беспорядки. Амвросий по долгу службы должен был вмешаться в спор и попытаться урегулировать конфликт. Он сам лично явился в собор, где уже несколько дней проходили беспокойные выборы, и обратился с увещевательной речью к народу. Блестящего оратора слушали, затаив дыхание. И вдруг в одной из риторических пауз, сделанных Амвросием для усиления внимания, детский голосок на весь собор четко произнес: «Амвросий – епископ!». Все приняли это за чудесный Божий знак и, прервав красноречивую речь сенатора, стали громко повторять слова ребенка. Сам Амвросий никак не предполагал, что спор разрешится таким образом. На момент избрания он не был даже крещен. Народ же, воодушевленный столь необычным поворотом, не хотел слушать доводов Амвросия против своего избрания.
   Горожане написали императору письмо с просьбой разрешить поставить их сенатора епископом. Пока шел ответ, Амвросий всячески старался себя скомпрометировать. Он сурово поступал с осужденными и демонстративно приглашал к себе публичных женщин. Однако горожане, хорошо его зная, понимали смысл этого неестественного для Амвросия поведения и кричали ему: «Грех твой на нас!» Когда же пришел императорский указ с одобрением его кандидатуры, Амвросий покорился воле императора и народа, приняв ее как указание Божие. Уже через неделю после крещения Амвросий был рукоположен во епископы в присутствии самого императора.
   Став епископом, Амвросий вкладывает весь свой ораторский талант в проповеди о христианской вере. Сохранились воспоминания современника о проповедях Амвросия: «Слова его проникали в душу так глубоко, что заставляли следовать им беспрекословно. Его горячая вера, глубокое убеждение в том, что он говорит, и пример собственной строгой жизни творили настоящие чудеса».
   В реальной жизни внутренняя строгость Амвросия к себе сочеталась у него с необыкновенной добротой. Он мог не только строго вразумлять грешников, но и умел плакать вместе с ними. Особое сострадание вызывала у него участь пленных. Святитель старался любыми способами выкупать их у варваров, отдавая не только все свои собственные средства, но и церковные украшения. Часто в произведениях Амвросия повторяется мысль, что «Церковь имеет золото не для того, чтобы его копить, но чтобы раздавать его для блага людей».
   Кротость и горячая любовь к ближним сочетались у святителя с непоколебимой твердостью духа. Так дружба и глубокое уважение по отношению к византийскому императору Феодосию не мешали Амвросию иногда открыто выступать против его решений. Например, когда Феодосий жестоко подавил восстание против своего военачальника, медиоланский епископ, исполненный пастырского дерзновения, написал императору негодующее письмо. Он предложил ему публично покаяться и наложил запрет на вход в храм. Феодосий подчинился. Восемь месяцев он не присутствовал на богослужениях в храме, стоя на паперти вместе с кающимися. Лишь после публичного покаяния император был принят Амвросием в церковное общение.
   Для святителя не было различия между царем и простолюдином. До того времени кесарь в воображении подданных казался существом высшего порядка, стоявшим над любыми законами. И не удивительно, что образ Амвросия в воображении народа обретал масштаб личности Иоанна Крестителя. И в других случаях святитель Амвросий неизменно напоминал императорам, что они, как и прочие христиане, в вопросах религии и нравственности обязаны признавать непререкаемое главенство Церкви.
   Всю свою жизнь Амвросий Медиоланский напряженно работал, хотя и был человеком слабого здоровья. Его литературная одаренность нашла выражение не только в богословских и гомилетических произведениях, но и в поэтическом творчестве. Из-под его пера вышло множество литургических гимнов и музыки к ним, которые исполнялись еще в период его епископства, исполняются они и сегодня.
   К концу жизни святитель Амвросий пользовался всенародной любовью. Его блистательное красноречие, христианское мужество и подвижническая жизнь, увенчанная высокими добродетелями, стяжали Амвросию заслуженную славу вселенского святого. Медиоланский епископ стал для Западной Церкви равным по значению и достоинствам святителю Иоанну Златоусту на Востоке.
   Святитель Амвросий умер в 397 году. Последними его словами были: «Я не так жил между вами, чтобы мне стыдиться жить. Но я не боюсь и умереть, так как у нас есть милосердый Господь».

   М.В. Первушин

Блаженный Августин, святитель Гиппонский

   28 августа 430 года скончался 76-летний епископ североафриканского города Гиппон Августин. С его смертью завершился золотой век святоотеческой письменности, в котором он увенчал созвездие великих богословов и мыслителей христианской Церкви этого времени. Уже при жизни Августин стал самым авторитетным наставником, за советом к которому шли со всего христианского мира. А после смерти его читали, ему подражали, его обсуждали и превозносили. Он стал наиболее почитаемым учителем Западной Церкви в эпоху Средневековья. Он оставался в центре споров во времена Реформации. Причем на его авторитет ссылались как католики, так и протестанты. Первое собрание его сочинений было издано еще в XVII веке и с тех пор беспрерывно обогащается новейшими дополнениями. Интересно, что постоянное влияние Августина в культуре Средневековья привело к парадоксальным результатам. Когда несведущий переписчик бывал поражен неизвестным произведением, то он, конечно, приписывал его Августину. И без того обширные творения гиппонского епископа постепенно пополнялись большим числом апокрифов. Исследования его жизни и творчества столь многочисленны, скольких не удостоился ни один богослов. К тому же он остается одним из тех немногих христианских мыслителей, о котором не-христиане знают и помнят и кому они отводят особое место в истории развития человечества. Нет необходимости доказывать влияние Августина на западноевропейскую культуру последних 16 веков, отделяющих его от нашего времени. Один западный ученый писал про Августина: «Отец и учитель Церкви! Что за унылые слова! Какая сухость и холодность! – скажут те, кто никогда не читал сочинений блаженного. Но как бы удивились они, если бы увидели в этих сочинениях гораздо больше мастерства и изящества, деликатности и чувства, богатства выражения и силы убеждения, чем в большинстве книг нашего времени, которые читаются с удовольствием, создают имена своим авторам и льстят их тщеславию! Какое наслаждение любить религию и видеть, как она поддерживается и разъясняется такими прекрасными и основательными умами. Когда вдруг понимаешь, что по широте знаний, глубине и проникновенности, по точности заключений и достоинству речи, красоте чувств и величию морали Августина можно сравнить лишь с Платоном и Цицероном».
   Блаженный Августин родился 13 ноября 354 года в небольшом городке на границе современного Алжира и Туниса. Его отец был закоренелым язычником, мать – ревностной христианкой. Сам он стал христианином только в 32 года. Знаменитая «Исповедь» блаженного Августина – одна из самых волнующих книг христианской древности, и наиболее полная его автобиография сполна открывает нам этого человека. «Душа моя не знала покоя, ни в чем не находила удовлетворения, – пишет он о своей юности, – я желал одного, а устремлялся к другому, плоть пребывала в постоянном борении с духом. Два человека жили во мне…» Когда он заводил речь о сладострастии, уже будучи епископом, сердце его содрогалось при одном воспоминании о том, каких неимоверных усилий стоило ему высвободиться из этих пут. Сладострастие было для него не отвлеченным понятием, но фактом собственной жизни. Отсюда и суровость его аскезы, его духовность, которая не была чужда человечности. Напротив, он был озарен пониманием нравственной хрупкости человека. Грешник казался ему больным, запустившим свою болезнь человеком, которому непременно предстоит еще не одна вспышка этой болезни. Он и сам был восприимчив ко многому: к похвале, к аплодисментам, к почестям… С одной стороны, он все это очень ценил, с другой – укорял себя даже за то, что его услаждали литургические песнопения. И такое смирение перед собственной естественной слабостью трогает душу читателя даже больше, чем любой аскетизм.
   Он был углублен в себя и робок, ему легче было с книгами, нежели с людьми. Он притягивал людей, но сближался далеко не с каждым. Если же кому-то доверял, то был редкостным другом. В нем всегда чувствовалось скромное провинциальное происхождение, не было благородства крови, но было всеопределяющее благородство духа.
   Окончательное обращение Августина необычайно. Однажды, когда сомнения и печаль о грехах терзали его, произошло следующее. «Слышу я голос из соседнего дома, – вспоминает Августин, – голос ребенка, повторяющий нараспев слова: “Во-озьми, чи-и-итай! Во-о-озьми, чи-и-итай!” Это, наверно, дети напевают в какой-то игре, подумал я. Но нигде ранее не доводилось мне слышать такой игры… А пение все продолжалось и продолжалось. Я встал, истолковывая эти слова как откровение Бога, и взяв Писание, прочел строки, первыми попавшимися мне на глаза: “Будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти… облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти”. Я не захотел читать дальше, да и не нужно было: после этого текста сердце мое залили свет и покой; исчез мрак моих сомнений». Это событие перевернуло всю жизнь Августина.
   Он принимает крещение, а уже через восемь лет становится епископом Гиппона. Для него, ищущего уединения и созерцания, это была тяжелая и нежданная «епитимья». И он жертвует собственными пристрастиями ради обременительных обязанностей. Он погружается в реальную жизнь епархии с ее немощами и невзгодами, не единожды замечая, что «удручен своими епископскими заботами». Можно только оценить ту душевную щедрость и безграничное милосердие блаженного Августина, который отдался служению христианской общине с безграничной любовью и попечением о ее нуждах. Об этом ярко свидетельствуют его письма, в которых нет изящества или язвительности, а лишь неиссякаемое благодушие, доброжелательность, душевная теплота и понимание, желание утешить и дать наставление. Он часто повторял: «Назначение всякого епископа не руководить, а служить». В продолжение 35 лет он нес бремя своего тяжелого послушания, оставаясь епископом Гиппонийским. Таков был этот замечательный человек, столь богато одаренный и столь честный во всех своих поступках.

   М.В. Первушин

Блаженный Иероним Стридонский

   IV столетие в истории Церкви носит наименование золотого века христианской письменности. Такого расцвета богословской мысли Церковь не знала ни до, ни после этого столетия. Именно в это время христианская вера получает свободу исповедания, выходит из катакомб и из гонимой становится господствующей. Без боязни преследований лучшие умы христианской Церкви занялись созидательной работой в области богословия. Одним из тех, кто прославил это столетие, был экзегет и переводчик Библии блаженный Иероним Стридонский – монах, ученый, аскет, писатель. Его называли «учителем всего Востока». Популярность Иеронима была столь велика, что иконография его выглядит как история средневекового просвещения, живописи и гравюры. Немногие святые удостоились такого внимания. Лишь ленивый не брался писать портрет или сюжет из жизни блаженного Иеронима. Он приносил отраду и вдохновение всем великим художникам эпохи Возрождения – Леонардо, Рафаэлю, Эль Греко, Рубенсу, Перуджино, Кранаху, Дюреру… Его почитали более всех иных мужей христианской древности.
   Никто не знает точно, где и когда он родился. Наиболее вероятным считается, что он происходил из далматского города Стридона на территории современной Хорватии и является одним из немногих святых в Древней Церкви славянского происхождения. С детства он получил христианское воспитание и хорошее классическое образование. Он был одаренным, но трудным учеником. Живое воображение и цепкая память мальчика сочетались в нем с восприимчивым, пылким и порывистым характером, от которого он потом страдал всю жизнь. Для завершения учебы юного Иеронима отправили в Рим. Вечный город произвел неизгладимое впечатление на уроженца далекой Далматин: «О могучий город, владыка мира, восхваленный апостолом!» Здесь он приобщился столичному красноречию, жадно вчитывался в латинских классиков, которые определили его слог и дух. Сначала он вел рассеянный образ жизни. Параллельно с упорным трудом он отдавался безудержным развлечениям со всей пылкостью своей натуры. Но постепенно в нем произошел переворот, приведший Иеронима к изучению Библии и богословия. В итоге он принял крещение от римского епископа, после чего отправился путешествовать на Восток.
   Именно там он ощутил всю притягательность монашеской жизни и решил посвятить себя Богу. Он жаждал одиночества, бдений, покаяния и трудов. Но как тяжело ему давались духовные подвиги. Иероним пытался побороть как свой огненный темперамент, так и интеллект. Вот как он сам вспоминает в письме об этом периоде жизни: «Меня преследовали видения и кошмары. Дни и ночи смешались; опомнившись, я испускал крики. Я непрестанно бил себя в грудь. Мне становилась ужасна и сама моя келья, сообщница моих мечтаний… Гневаясь и негодуя на себя, я все дальше углублялся в пустыню, я бросался к Писанию, жадно читал пророков и… говорил себе: “О сколь же грубы и дики их речи!” После ночи, проведенной в бдении и молитвах, вновь возвращался я к Виргилию, Цицерону, Платону… Однажды в полубреду я увидел Престол и Сидящего на нем:
   – Кто ты? – спросил Восседавший.
   – Я христианин.
   – Ты лжешь, – возразил Он, – не христианин ты, а цицеронианец. Где твое сокровище, там и сердце твое…»
   Спасением для Иеронима оказался умственный труд, которому он предался с самозабвением.
   В 35 лет блаженный Иероним вновь прибывает в Рим на Собор в составе делегации от Антиохийской Церкви. Римский папа заметил молодого и образованного монаха. И по окончании Собора взял его к себе в секретари. Вскоре он поручил Иерониму грандиозную задачу – пересмотреть латинский перевод Евангелий, а затем и всей Библии. Это дело заняло у Иеронима более двадцати лет. Однако при его жизни этот поистине великий труд не был полностью и по-настоящему оценен. Только после смерти Иеронима перевод будет собран, одобрен и под названием Вульгаты введен во всеобщее употребление в Западной Церкви. Но пока Иероним, пользуясь покровительством папы, работал над переводом, о нем поговаривали как о возможном преемнике папы на римский престол. Как только папа скончался, Иерониму пришлось покинуть Рим. Его вспыльчивый характер и неуемный темперамент были помехой лучшим начинаниям. Он был гневлив, непримирим, насмешлив. Его словесные портреты светских грамотеев были столь язвительны и беспощадны, что вызывали ответную ярость.
   «Теперь можешь быть спокоен, двуногий осел, – писал Иероним одному из них, – злодейства твои прославят тебя». Нравственность его была безупречна, но язык несдержан. Придворные не простили ему и благорасположения папы.
   Иероним снова отплыл на Восток, избрав для своей жизни Вифлеем – город рождения Спасителя. Именно здесь в течение долгих лет он переводил Ветхий и Новый Завет на латинский язык. Не было человека более эрудированного, более научно организованного, более подходящего для такой грандиозной работы, которую проделал вифлеемский старец. Он явился отцом науки о Священном Писании. Подход Иеронима вызвал бурю протестов у его современников. Иеронима обвиняли в своевольном обращении с каноническими текстами, запрещали и проклинали, а он работал, несмотря ни на что. Его трудолюбие и ученость были направлены к разъяснению Писания. Его суровая жизнь внушала уважение и отводила клевету. Его любовь к Церкви и бережное отношение к ее учению не подвергали сомнению его веру.
   Последние годы жизни Иеронима были горестны. Его одолевали болезни. Он почти ослеп и потерял самых близких друзей. Он был потрясен падением Рима под натиском варваров в 410 году. Его любовь к Вечному городу оставалась неизменной. Даже тогда, когда он пишет, что «тому, кого не покидает мысль о смерти, часто не до земных забот…», вдруг восклицает: «Но Рим осажден! Мне не хватает голоса. Я диктую, и рыдания прерывают мои слова. Он захвачен, город, который властвовал над вселенной». Обессиленный, слепой и одинокий старец упокоился 30 сентября 420 года.

   М.В. Первушин

Рождение монашества

   Зов пустыни… Бывают души, которые слышат его почти с колыбели. Из вельмож и ученых, купцов и крестьян, духовных и военных, порывая домашние и сословные связи, такие люди идут в монастырь – ради молитвы и аскетического подвига.
   Образцом жизни для монахов всегда были Иоанн Предтеча и Дева Мария. Своей жизнью в храме Дева Мария прообразовывала путь иноческого подвига: целомудрие, послушание, молитву, пост.
   Но был и другой фактор. В эпоху Константина и в последующие десятилетия только что выведенная из катакомб Церковь и каждый из верующих оказались в сложной ситуации. Во время гонений все было просто: есть гонители и есть гонимые. Теперь оказалось, что вчерашние гонители стоят в храме рядом с исповедниками веры. Более того, решение церковных вопросов нередко берут на себя императоры – преемники Великого Константина, даже в десятую долю не обладавшие его святой ревностью, религиозной мудростью и тактом. Осужденная Церковью на Вселенском Соборе и, казалось, преодоленная арианская ересь подняла голову, пользуясь поддержкой первых лиц государства.
   Неудивительно, что желавшим избежать этого соблазна захотелось назад в катакомбы. Но и в катакомбы было теперь нельзя, это выглядело бы мятежом против власти. Единственным способом внутреннего протеста со стороны христиан оставался духовный подвиг. Бог и географические обстоятельства подсказали выход. Это был, говорит историк, «впечатляющий исход»: пустыни Египта и Палестины процвели монашеством.
   …Впрочем, слово «монах», в переводе с греческого «один», изначально содержит в себе некое противоречие. Действительно, как можно сказать, что человек один, если он живет за крепкими стенами, в составе сплоченного, нередко многочисленного коллектива, особенно в так называемых «общежительных» монастырях? Очевидно, «один» означает в данном случае не только и не столько «единственный» или «одинокий», но скорее и преимущественно «живущий наедине с Богом».
   Лучше проясняет существо дела русское слово «инок» – в народном понимании от прилагательного «иной». Для иноческого сознания иным делается весь мир. Там – все мирское, грешное, чувственное, здесь – «иное», очищенное, преображенное.
   Поселившиеся в пустыни монахи жили трудом своих рук – трудом самым простым, чтобы ничто не отвлекало от молитвы. Самое распространенное рукоделье – плетение корзин, рогож и лестниц из ивовых прутьев. И тяжело, и полезно против плотской страсти, и умом в сердце предстоишь Богу. Иной, забыв обо всем в молитве, перебирая ступеньки, словно четки, сплетет лестницу в сотню метров…
   Не потому ли и книга игумена Синайской обители Иоанна, посвященная монашескому духовному восхождению, называлась «Лествица»?
   Начало второго периода в истории монашества следует связывать с деятельностью великих основателей древних египетских обителей: Антонием и Пахомием. Уже устав Пахомия Великого (346 году) написан для киновитов – «общежительников». Именно этот тип иноческой организации имеют в виду и правила Василия Великого, и уставы Иоанна Кассиана и Венедикта Нурсийского. В этот ранний период монашество характеризуется полной независимостью от иерархии и даже демонстративным отчуждением от занятия монахами каких-либо церковных должностей. Пахомий Великий в своем уставе вообще запрещает монашествующим вступать в клир, т. е. в число священнослужителей.
   Исторической родиной монашества был Египет, и создатели первых египетских монастырей – Антоний Великий, Макарий Великий, Онуфрий Великий – доныне остаются для нас непревзойденными учителями духовной жизни, молитвы и иноческого подвига. Все они по этническому происхождению были копты. Слово «копты» – того же корня, что Египет, – это название народа, прямых потомков древних египтян.
   «Житие святого Антония Великого», написанное его учеником святителем Афанасием Александрийским, стало для последующих поколений образцом житийной литературы. Искушения святого Антония всегда были привлекательной темой для писателей и художников. В многолетнем полном одиночестве, простым самодельным крестом подвижник разрушает приходящие со всех сторон соблазны и помыслы блуда, чревоугодия, корыстолюбия. Когда все, казалось, преодолено – остается гордыня: «я святее всех». И тогда Господь направляет Антония в еще более глубокую пустыню для встречи с великим подвижником-простецом Павлом Фивейским. У самого Красного моря, в соседстве с жилищем Павла, и основал Антоний свой монастырь.
   Следующим поколением, продолжившим иноческое преемство, стали отцы Нитрийской пустыни, или Нитрийской горы. Здесь сложилась большая и стройная система монастырей, основанных и руководимых преподобным Макарием Великим.
   …Когда едешь сегодня из Каира в Александрию, один за другим, оазисами, возделанными среди пустыни, возникают перед тобой древние обители Амбы Макария, Суреян. Амба Макарий – это преподобный Макарий Великий, один из самых проникновенных учителей православной аскетики. Это он, Макарий, рассказывал о себе, что однажды пришел ему на ум дерзновенный помысел, будто своими подвигами в пустыне он достиг уже величайшей степени святости. И тогда явился ему Ангел и сказал: «Макарий, ступай в Александрию. Там на окраине города живут две женщины, свекровь и невестка, которые за тридцать лет совместной жизни не сказали друг другу грубого слова. Ты еще не достиг их меры святости».
   В другой раз, рассказывают, шел авва Макарий, неся пальмовые ветви для работы, и на пути встретил его диавол. И нечистый сказал: «Великое насилие я терплю от тебя, потому что нет у меня против тебя сил. Все вещи, которые ты делаешь, я делаю тоже. Ты постишься днями, я не ем вообще. Ты совершаешь ночные бдения, я не сплю никогда. В одном ты сильнее меня». – «В чем?» – спросил авва Макарий. Тот сказал: «В твоем смирении. Я не могу смириться никогда, поэтому бессилен против тебя».
   В соседнем монастыре Суреян, что, собственно, означает «сирийский», некоторое время подвизался другой великий подвижник IV века – преподобный Ефрем Сирин. Преподобный Ефрем был одним из виднейших представителей сирийской христианской литературы. Из огромного проповеднического и поэтического наследия Мар-Ефрема, как называли его на Востоке, наибольшей популярностью пользовались слова о покаянии. «Отними у меня, Господи, смех и дай мне плач» – этим основным настроением определялось творчество сирийского подвижника.
   Многим известна великопостная молитва Ефрема Сирина, гениально переложенная в стихи А.С. Пушкиным:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух терпения, смирения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

   Н.Н. Лисовой

Христологические споры

   Некоторым богословам казалось нелогичным учение Церкви об образе соединения в Иисусе Христе Божественной и человеческой природы. Они не понимали, как неограниченная природа Бога и ограниченная природа человека могут существовать в одном Лице Богочеловека. Желая дать этому учению разумное и понятное объяснение, они отошли от истинного учения Церкви.
   Первыми, кто стал сомневаться в церковном учении, были два епископа Диодор Тарсийский и Феодор Мопсуетский. Они учили, что Пресвятая Дева Мария родила человека Христа, с Которым Бог был соединен только нравственно и обитал в Нем, как в храме. Поэтому они называли Иисуса Христа богоносцем, а не Богочеловеком, а Пресвятую Деву Марию – Христородицей, а не Богородицей. Их ученик Несторий, ставший к тому времени Константинопольским патриархом, решил сделать это учение достоянием всей Церкви.
   Главным защитником православного взгляда о Богочеловечестве Христа стал епископ Александрийский Кирилл. Благодаря ярким и запоминающимся посланиям ему удалось убедить императора Феодосия созвать в 431 году Третий Вселенский Собор. На нем около трехсот епископов отвергли учение Нестория и определили, что Господь Иисус Христос есть совершенный Бог и совершенный Человек, а Пресвятую Деву Марию достойно и праведно именовать Богородицей.
   Император не захотел утверждать решения Собора, так как они были направлены против его друга Нестория. Более того, он повелел всех активных деятелей Собора взять под стражу. После таких решительных действий пришли в волнение константинопольские монастыри. Знаменитый в то время подвижник преподобный авва Далматий собрал иноков столичных монастырей и при многочисленном стечении народа, с пением псалмов, с горящими светильниками, отправился ко дворцу императора. Он просил у Феодосия освободить православных епископов из заключения и утвердить определения Вселенского Собора.
   Появление аввы Далматия, всеми уважаемого старца, который 48 лет не выходил из своего монастыря, произвело сильное впечатление на императора, и он согласился с решениями Собора.
   Самым яростным противником Нестория среди столичного монашества был Евтихий, монах одного из константинопольских монастырей. Опровергая Нестория, он впал в противоположную крайность.
   Евтихий стал учить, что в Иисусе Христе человечество было поглощено Божеством и потому в Нем следует признавать только одну Божественную природу. Это учение известно в церковной истории под именем монофизитства (от греческого «монос» – «один» и «фисис» – «природа»).
   В 451 году, через двадцать лет после Третьего Вселенского Собора, православные святители вновь собрались, чтобы разобрать взгляды Евтихия и опровергнуть другую (монофизитскую) крайность в понимании природы Богочеловека. Это был самый многочисленный церковный Собор. В его заседаниях участвовали более шестисот епископов. Они отвергли учение Евтихия и его единомышленников, а также сформулировали православное вероучение, чуждое крайностей несторианства и монофизитства. Оно состоит в понимании личности Иисуса Христа как истинного Бога и истинного Человека, в Котором Божество и человечество соединяются неслитно, нераздельно, неизменно и неразлучно.
   Собор закончил свою работу, однако волнения в Церкви не прекратились. Большинство сторонников Евтихия не желали принимать соборного постановления, считая его возвратом к несторианству. В результате продолжавшихся споров на христианском Востоке родились и до наших дней существуют крупные национальные Церкви, находящиеся в разделении с Церковью Православной.
   Коренные жители Египта, известные под именем коптов, образовали Коптскую монофизитскую Церковь. Вместе с ними уклонились в монофизитство абиссинцы (эфиопы).
   Армянская Церковь также не приняла постановлений Четвертого Вселенского Собора, но скорее по недоразумению, чем из-за приверженности монофизитству. Армянские епископы не смогли присутствовать на Четвертом Вселенском Соборе. В это время их страна была захвачена персами. В плену был замучен армянский патриарх. Между тем в Армению приходили монофизиты и распространяли слух, что на Четвертом Соборе восстановлено несторианство. Эти недоумения усиливались благодаря преследованию императорскими властями тех, кто не желал отречься от монофизитства. Монофизитские беженцы спасались в Армении. В результате этих событий на Соборе армянских епископов в 491 году были отвергнуты постановления Четвертого Вселенского Собора. С этого времени Армянская Церковь отпала от союза с Церковью Вселенской.

   М.В. Первушин

V век

Святитель Кирилл Александрийский

   Он был племянником египетского архиепископа Феофила, однако воспитывался в строгости и непрестанных трудах. С детства будущий святитель изучал естественные науки, философию и Священное Писание. Когда Кирилл стал юношей, его дядя, архиепископ Феофил, сказал: «Итак, образование ты получил. Теперь же я хочу, чтобы ты познал суровость жизни египетских монахов. Отправляйся в пустынные горы, в скит святого Макария».
   В аскетических лишениях монастырской жизни юный Кирилл провел шесть трудных лет. Закалившись физически и духовно, он по приказу дяди вернулся в Александрию, где был рукоположен во диакона. А в 412 году, когда Кириллу было только 35 лет, архиепископ Феофил умер, и святой Кирилл был возведен на Александрийскую кафедру. Став архиепископом, святитель Кирилл с первого же дня столкнулся с противоречиями внутри Церкви. Один из священников, по имени Новациан, произвел раздор среди христианских пастырей.
   «Во время гонений на Православие многие отпали от Бога, отреклись от Христа и Его учения. А теперь, когда гонения кончились, эти люди хотят вернуться в лоно Церкви, просят простить их. Не бывать этому! Предателям нет прощения!»
   Так проповедовал Новациан. Он и его сторонники не пускали раскаявшихся отступников в храмы. Это разрушало единство Православной Александрийской Церкви. Святитель Кирилл правильно оценил опасную ситуацию и осудил позицию Новациана. Архиепископ говорил: «Многие отреклись от христианства под пытками, в тюремных казематах. Ведь далеко не все способны вынести лютые страдания. И мы по любви к ближнему должны простить их».
   Тем временем Новациан ввел и другие неразумные нововведения. Так, его единомышленники из числа священников не дозволяли христианам вступать во второй брак после смерти супруга.
   «Второй брак для христианина – это не что иное, как прелюбодеяние!»
   Святитель Кирилл обстоятельно и доходчиво разоблачил все заблуждения Новациана и восстановил единство Александрийской Церкви. Покончил он и с остатками язычества в городе Александрии. Святитель Кирилл превратил древнее языческое капище в христианский храм.
   Казалось бы, изнурительная борьба осталась позади. Но судьба готовила святителю Кириллу новые испытания.
   В то время ректором знаменитого Александрийского университета стала женщина-ученый по имени Ипатия. Пожалуй, это была самая образованная женщина тех лет. Она являлась автором нескольких научных открытий и основателем философских направлений. У Ипатии был огромный авторитет не только среди ученых, но и среди властителей. С премудрой
   Ипатией любил беседовать правитель Египта Орест. Между христиан пошли толки: «Правитель гораздо чаще прислушивается к советам этой женщины, чем к словам архиепископа Кирилла!»
   Обстановка накалялась. Вот что сообщает тогдашний историк, знаменитый Сократ Схоластик: «Несколько “горячих голов”, именующих себя христианами, подкараулили Ипатию и жестоко убили ее. Святитель Кирилл не имел никакого отношения к этому злодеянию. Он тяжко скорбел по поводу случившегося, а в проповедях говорил, что убийство вообще несовместимо с христианской верой».
   Однако правитель Египта Орест возложил моральную ответственность за совершенное злодейство на святителя Кирилла. Правитель стал открыто защищать недругов александрийского архиепископа. Озлобясь на святого Кирилла, Орест начал покровительствовать явным врагам Церкви. Справедливость восторжествовала: святой благоверный император Феодосий Великий отстранил Ореста от управления Египтом.
   Однако близилось очередное испытание для христианской Церкви. В 428 году архиепископом Константинопольским стал Несторий. Это был богослов, создавший свое собственное учение о Христе и Пресвятой Богородице.
   «Деву Марию нельзя называть Богородицей, так как Она была человеком. Каким же образом может родиться Бог от плоти человеческой? Поэтому правильно называть Деву Марию Христородицей. Христос родился обыкновенным человеком, и лишь позже в Нем воплотился Бог».
   Так утверждал Несторий. Став константинопольским архиепископом, он принялся широко насаждать свои ложные воззрения, рассчитанные на необразованных людей. Многие епископы во главе с
   Кириллом Александрийским восстали против лжеучения Нестория. Именно святитель Кирилл в 431 году был инициатором созыва Третьего Вселенского Собора в городе Эфесе. Собор единодушно осудил Нестория и его богохульные заявления. А святой Кирилл вошел в историю Церкви как автор учения о Христе: Богочеловеке, в Котором Бог воплотился с момента зачатия Пресвятой Девы Марии.
   Не сразу восторжествовала истина, проповеданная святителем Кириллом и его сторонниками. Поначалу император Феодосий не сумел разобраться в сути церковной дискуссии. Царь объявил: «Все эти споры только вредят христианской Церкви. Повелеваю низложить обоих – и Нестория Константинопольского, и Кирилла Александрийского. И того, и другого приказываю заточить в каземат!»
   Но затем, вникнув в смысл учения архиепископа Кирилла и лжеучения Нестория, император Феодосий признал справедливой позицию святителя Кирилла. Святой Кирилл был освобожден из-под стражи и восстановлен на Александрийской кафедре. А Несторий отправился в пожизненную ссылку.
   Кирилл Александрийский в своих трудах говорил о единстве Святой Троицы. Также он написал толкование на Ветхий и Новый Заветы. Скончался святитель Кирилл в 444 году, в возрасте шестидесяти восьми лет.
   А.А. Аннин

Преподобный Симеон Столпник

   Когда мы слышим, что о ком-то говорят: «Вот, это святой человек», перед нашим мысленным взором обычно встает образ смиренного христианина, живущего по заповедям Божиим. Образ человека, постоянно пребывающего в молитве, телесном воздержании, творящего добро и милостыню людям. Недаром Православная Церковь испокон веков призывает верующих подражать таким подвижникам. Но при этом предупреждает: «Среди прославленных святых есть и такие, жизнь которых не может служить примером для всеобщего подражания. Почему же? Да потому, что их подвиги столь велики, что даже мысленно представить эти деяния невозможно».
   Таких подвижников в истории Церкви – единицы, и явлены они человечеству как свидетельство безграничной силы Божией.
   «Господь зримо помогает своим избранникам возвышаться над естественными законами человеческого бытия. Потому и называют этих подвижников земными ангелами».
   Одним из таких земных ангелов, чьи подвиги не может вместить человеческий рассудок, был преподобный Симеон Столпник, которому посвящено множество храмов во всем христианском мире. Современники называли святого Симеона не только земным ангелом, но и небесным человеком.
   Восемьдесят лет без перерыва простоял преподобный Симеон на высоком столбе посреди каменистой и знойной пустыни – практически без сна и отдыха, лишь раз в неделю вкушая кусок хлеба и выпивая немного воды.
   Родился святой Симеон в середине IV века в Каппадокии – крупной провинции на территории современной Турции. Его подвижнический путь к Богу начался в 13 лет. Однажды после посещения церковной службы Симеон, потрясенный Божественным откровением, не вернулся домой, а отправился в монастырь. Прожив в обители пять лет, Симеон был пострижен в монахи. Монастырь был очень строгим, но юный Симеон взял на себя столь непомерные аскетические подвиги, что игумен попросил его покинуть обитель: «Симеон, ты не можешь оставаться среди нас. Я, как игумен, опасаюсь, что многие братья захотят подражать тебе, и тогда они либо умрут от истощения, либо подорвут свое здоровье».
   И Симеон продолжил свой путь к святости в одиночку. То он жил в высохшем колодце среди змей, то провел весь Великий пост в пещере без единой крошки хлеба и глотка воды.
   Мысль построить высокий столб и не сходить с него до конца жизни пришла к Симеону после того, как слава о нем разнеслась по окрестностям. Толпы людей из ближних и дальних стран стали приходить к нему в пещеру за благословением, советом или словом утешения. Многие просто не верили, что видят перед собой человека из плоти и крови, и потому постоянно ощупывали святого Симеона, желая убедиться, что это не дух, а такой же смертный, как они. Потому-то Симеон и вознес себя на столб, чтобы стать недосягаемым для прикосновений многочисленных паломников. С этого столба он проповедовал людям Слово Божие, мирил ссорящихся, давал душеполезные советы. Раз в неделю кто-нибудь из пришедших подавал ему на веревке кусок хлеба и немного воды.
   Узнали о неслыханных доселе подвигах преподобного Симеона святые старцы, жившие в пустынных пещерах, и дивились безмерно. Потому что никто еще не изобрел себе такого жестокого жития, чтобы годами стоять на столбе под палящим солнцем. Старцы пришли к тридцатиметровому столбу, на котором неподвижно стоял Симеон, и спросили святого: «Отчего не идешь ты путем отцов наших, но изобрел другой – новый? Сойди со столба и последуй житию древних пустынников».
   Старцы уже заранее решили, что если Симеон их не послушается, то они силой совлекут его со столба.
   Ибо если нет у человека смирения и повиновения старшим, то нет и не может быть Божиего благословения на столь дерзновенный подвиг. И значит, подвиг совершается по гордыне и ради людской славы. И вот, когда старцы возвестили Симеону соборное решение, согласно которому он должен сойти со столба, преподобный, не раздумывая, проявил послушание и уже ступил ногой на лестницу, ведущую вниз. И тогда пришедшие к нему старцы, видя христианское смирение Симеона, закричали: «Нет, не сходи, святый отче, но пребывай на столбе. Теперь мы убедились, что начатое тобой дело – от Бога. Да будет же Он тебе помощник до конца».
   Смысл подвига столпничества, который принял на себя Симеон, высказал один епископ: «Ты, Симеон, стоишь на столбе, как свеча на подсвечнике. Стоя много лет на одном месте, ты привел к Христовой вере столь многих людей, как если бы исходил всю вселенную, уча и проповедуя».
   Некоторые из пришедших пожелали навсегда остаться возле святого Симеона. Так около столпа преподобного возник мужской монастырь.
   Шли к Симеону Столпнику и персы, и арабы, и армяне. Видя в жизни святого Симеона откровение силы Божией, многие принимали Святое Крещение.
   Святость Симеона Столпника чувствовали даже дикие звери. Позабыв свой хищный нрав, они приползали к столбу, и святой Симеон исцелял их от ран и болезней силой своей молитвы.
   Отец святого Симеона к тому времени давно умер, а мать, несмотря на свои старческие немощи, разыскала его и пришла к монастырю, раскинувшемуся вокруг знаменитого столба. Монахи доложили Столпнику: «Отче! Твоя родная мать пришла, хочет говорить с тобой. Как нам поступить? Ведь женщинам вход в монастырь запрещен. Сделаем ли для матери твоей исключение?»
   Святой Симеон заплакал. Потом долго молился: «Братья! Скажите моей матушке, что я не забыл ее и очень люблю. Все эти годы молился о ней непрестанно. Передайте ей мое благословение и поселите за оградой монастыря».
   Так и поступили. А вскоре мать святого Симеона мирно скончалась в своей хижине и была погребена неподалеку, так, что преподобный со своего столба мог видеть ее могилу.
   Он так и умер, стоя на столбе, закрыв глаза и сложив руки крестом. Блаженная кончина величайшего подвижника произошла в 460 году, когда Симеону Столпнику минуло более ста лет от роду.

   А. Аннин

Преподобный Савва Освященный

   Так пятилетний Савва оказался в чужом доме. Дядя хорошо относился к мальчику, но тетка с первых же дней невзлюбила племянника. И Савва не выдержал: сбежал к другому своему дяде, брату отца. Тот обрадовался: «Правильно сделал, что пришел ко мне, мой милый Савва! Здесь тебя никто не обидит!» Причина такой бурной радости была проста: заполучив к себе мальчика Савву, брат его отца становился управляющим богатого поместья. Отец оставил его для Саввы, чтобы тот ни в чем не нуждался.
   Дядья жестоко поссорились. Маленький Савва плакал, умолял их не ругаться из-за него. Ребенок не понимал, что они спорят за право опекунства. И однажды Савва ушел куда глаза глядят. Его, оборванного и голодного, подобрал на улице монах близлежащей обители. Привел в монастырь. Добрые иноки приютили мальчика. Настоятель тут же написал письмо его отцу в Египет. Отец прислал ответ: «Я согласен, чтобы Савва воспитывался в монастыре. Держите его в строгости, ведь когда он подрастет, то пойдет на военную службу».
   10 лет Савва исполнял все возлагаемые на него труды, изучал Священное Писание. Однажды он пришел к настоятелю: «Отче, дозволь мне поехать в Святую Землю, ко Гробу Господню».
   Игумен боялся гнева родителей Саввы, но все-таки отпустил его в Иерусалим. Там юноша поклонился святыням и отправился к Евфимию Великому: «Преподобный отец, возьми меня к себе послушником!»
   Долго умолял святого Евфимия 17-летний Савва. Но в лавре Евфимия Великого жили только многоопытные иноки. И святой старец отправил юношу в соседний монастырь, где был чуть менее суровый устав. Там преподобный Савва пробыл до 30 лет, и лишь в этом возрасте его постригли в монахи. Ему разрешили стать отшельником, и Савва затворился в пещере. Он молился и трудился: в день плел по 10 больших корзин и раз в неделю относил их в монастырь.
   Один из монахов узнал о смерти своих богатых родителей и отпросился у настоятеля, чтобы распорядиться наследством: «Отец настоятель, отпусти вместе со мной отшельника Савву. Он сильный и поможет мне в дороге». Игумен согласился.
   Путь двух монахов лежал в Египет, в Александрию. И надо же такому случиться, что в этом огромном городе преподобный Савва случайно встретил своих родителей. Они страшно обрадовались, а отец стал убеждать: «Сын мой Савва, ты закалился в суровых испытаниях, стал мудрым. Я помогу тебе стать военачальником. К тому же ты не получил моего родительского благословения на иноческий постриг. И мы можем законным образом аннулировать твое монашество. Послушай меня. Что может быть почетнее, чем служить царю?» Горько было святому Савве от таких речей: «Отец, я уже и без того служу Царю, только не земному, а Небесному. Я принес Ему присягу и не могу изменить ей. Как человек военный, ты должен понять меня. Все эти годы я скорбел, что постригся в монахи без твоего разрешения. Поэтому благослови меня сейчас».
   И отец сдался, обнял сына и благословил на иноческое житие. Савва вернулся в свою пещеру. Шли годы. Преподобный Евфимий высоко ценил подвижническую жизнь своего ученика. Он стал брать с собой в безлюдную пустыню монаха Савву. Там они подолгу питались одними лишь кореньями и травами. Но вот преподобный Евфимий отошел ко Господу, и через какое-то время, как говорит предание, святому Савве было откровение свыше. Мысленно увидел он горную долину, по которой протекал поток Кедрон. Савва услышал голос: «Если хочешь заселить эту долину монахами, то найди в ее восточной части пещеру и живи там». Так и поступил святой Савва. А вскоре в долине стали собираться те, кто желал иноческой жизни под его руководством. Он принимал всех, и его ученики строили себе кельи. Как-то ночью преподобному было видение в виде огненного столба. Святой Савва пошел на то место и набрел на прекрасную, обширную пещеру. Здесь устроили нерукотворную церковь.
   Преподобный Савва, несмотря на просьбы учеников, отказывался принять сан священника. Некоторые монахи, недовольные слишком строгим уставом святого Саввы, решили воспользоваться скромностью своего руководителя. Они пошли к Иерусалимскому Патриарху и попросили поставить им другого настоятеля вместо святого Саввы, который не был иереем. Патриарх послал за преподобным Саввой и против желания святого рукоположил его во священника: «Вот вам отец ваш и игумен вашей лавры, избранный Богом, а не людьми. Я, Патриарх Иерусалимский, только утвердил Божественную волю».
   С тех пор преподобный Савва стал именоваться Освященным, поскольку принял священный сан. Вскоре к святому Савве пришла его престарелая мать. Она сообщила о смерти отца и отдала своему сыну-игумену огромное наследство умершего родителя. Эти деньги преподобный Савва употребил на постройку монастырских зданий, а для матери устроил келью неподалеку от своей лавры, где она в монашестве провела остаток жизни. Всего святой основал 7 монастырей, главный из них – лавра преподобного Саввы Освященного. В этих монастырях еще при жизни основателя подвизались свыше 5000 монахов. И для всех без исключения святой Савва был добрым и заботливым отцом.
   Преподобный Савва немало потрудился для блага всей христианской Церкви. В 517 году трон занял император Анастасий, разделявший ересь монофизитов. Это лжеучение было осуждено на Четвертом Вселенском Соборе. Однако император Анастасий вновь принялся насаждать ересь. Тогда престарелый игумен Савва пришел в Иерусалим, встал посреди храма и громогласно объявил: «Знайте, христиане, чему учит наша святая Церковь. У Господа нашего Иисуса Христа – две природы: Божественная и человеческая. Поэтому Он именуется Богочеловеком. Прошу вас, не слушайте еретиков, даже если с ними – сам царь!»
   Авторитет Саввы Освященного был так велик, что с учением монофизитов в Иерусалиме было покончено. Савва Освященный остался в истории христианской Церкви и как автор первого богослужебного устава, называемого Типикон. В Русской Православной Церкви устав преподобного Саввы Освященного, называемый Иерусалимским, принят с XIV века.
   Святой Савва умер в 532 году, прожив без малого сто лет.

   А.А. Аннин

Монофелитство и преподобный Максим Исповедник

   В начале VII века несколько монофизитских епископов объявили императору, что согласятся присоединиться к Церкви, если она признает, что в Иисусе Христе при двух природах действует только одна Божественная воля.
   Этот сложный догматический вопрос не был еще раскрыт Церковью. Однако православные богословы понимали, что в признании двух природ и одной воли заключено противоречие. Признавая во Христе два естества – Божественное и человеческое, Церковь признавала вместе с тем две воли. При наличии одной воли – Божественной, необходимость в человеческой природе отпадала.
   Однако императора Ираклия мало интересовала суть учения. У него была одна цель – восстановить единство веры в империи. Средство к достижению этой цели он видел в утверждении учения о единой воле. Впоследствии приверженцев нового учения стали называть монофелитами.
   Первым в защиту Православия выступил Иерусалимский патриарх Софроний. Он созвал в Иерусалиме Собор, на котором осудил монофелитство. Послания патриарха Софрония с изложением православного учения о двух волях во Христе произвели большое впечатление.
   Император Ираклий, видя, что вместо единства еще более взволновал церковное сознание, издал свое «Изложение веры». В нем он вообще запрещал говорить о волях во Христе. Но было уже поздно, споры не утихали. Несмотря на запрет, церковные Соборы в Западной Африке и Риме осудили монофелитство. Конфликт с окраинами империи был слишком опасен для государства. Им пользовались захватчики, угрожавшие с разных сторон единству империи.
   Преемник императора Ираклия Констант разделял взгляды предшественника. В 648 году он издал документ, получивший название «Образец веры» («типос»). В нем император обязывал подданных прекратить спор о волях. Запрет был расценен как покровительство монофелитству. Горячим защитником Православия в это время стал монах Максим, получивший за стойкость в вере наименование Исповедник.
   Преподобный Максим родился в одной из аристократических семей Константинополя. Он получил прекрасное образование и был при императоре Ираклии в числе царских советников. Затем Максим оставляет мир и уходит в один из константинопольских монастырей. Однако его затвор продолжался недолго. Философский ум и ораторский талант Максима покорили всех: «Не только клирики и епископы, но и народ, и власть смотрели ему в рот и тянулись к святому, как железо к магниту, увлекаясь его речами», – говорит жизнеописатель Максима. Доводы преподобного Максима в пользу Православия были так сильны, что после публичного диспута о вере с Константинопольским патриархом Пирром последний отрекся от монофелитства.
   В борьбе за Православие Максима поддержал римский епископ Мартин. После избрания на Римскую кафедру папа Мартин первым делом созвал Собор. На нем был отвергнут «типос» императора Константа. Акты Собора были отправлены императору с требованием восстановить Православие. Констант счел такой поступок возмущением против государства и решил подавить оппозицию.
   Папу Мартина ложно обвинили в политических преступлениях. Императорским указом его низложили с кафедры и доставили в Константинополь вместе с другими участниками Собора. После нескольких месяцев тюрьмы и суда папу Мартина сослали в Крымский Херсонес, где он умер от голода. Император Констант понимал, что авторитет преподобного Максима способен умиротворить Церковь. Поэтому Максиму не сразу были предъявлены обвинения в государственной измене. Его несколько раз отправляли в ссылку, угрожали, избивали, обещали славу и почет, но он оставался непоколебим. Только после того, как преподобный Максим заявил, что «даже если и вся вселенная начнет причащаться с патриархом, я не буду иметь с ним причастия», участь его была определена. Максим Исповедник был бит воловьими жилами, ему отрезали до основания язык и отсекли правую руку. Он был сослан на Кавказ, где и скончался.
   Императорский террор привел всех в оцепенение.
   Наконец, император Константин Пагонат решил созвать в 680 году Шестой Вселенский Собор. После прений Собор осудил монофелитство и подтвердил как православное учение о двух волях в Иисусе Христе.
   Лишь небольшая часть христиан, живущих до сих пор в Ливане и называемых маронитами, не захотела прислушаться к соборному голосу Церкви.

   М.В. Первушин

VI век

Преподобный Бенедикт Нурсийский

   На Востоке – в Египте и Палестине – первые монастыри появились еще в конце III – начале IV столетия. Но в Европе организованных по единому уставу монашеских общин не было вплоть до VI века. В западных странах уход человека от мира имел, как правило, форму отшельничества. Родоначальником европейского монашества, то есть иноческих общежитий со своим единым внутренним уставом, считается преподобный Бенедикт Нурсийский. Русская Православная Церковь называет его святой Венедикт, что в переводе с греческого означает «благословенный».
   Некоторые светские историки говорят: «Бенедикт Нурсийский лишь по стечению житейских обстоятельств оказался у истоков западного монашества».
   Отчасти это правда. Но факт остается фактом: именно вокруг его загадочной личности в Италии возникли первые строгие обители.
   Преподобный Бенедикт родился в 480 году близ городка Нурсии, что в Сабинских горах Средней Италии. Была у Бенедикта и сестра-близнец по имени Схоластика, ставшая впоследствии прославленной святой.
   Сабинские горные жители испокон веков отличались суровостью нрава и исключительной добросовестностью во всякой работе. Именно в этих традициях и воспитывали Бенедикта его родители – мелкие землевладельцы.
   Когда Бенедикт стал юношей, отец сказал ему: «Я хочу, чтобы ты вышел в люди. Ты не будешь пахать землю, как я. Так что вот тебе деньги, поезжай в Рим и выучись там на врача».
   Но скромный и замкнутый Бенедикт не выдержал зрелищ разгульной студенческой жизни и попросту сбежал из Рима, куда глаза глядят. Беглец остановился в небольшой деревеньке. Но вскоре он понял, что хочет бежать вовсе не от столичной суеты, а от суеты вообще. Даже от суеты тихой деревни. В памяти Бенедикта всегда был пример его любимой сестры Схоластики, которая еще раньше посвятила себя Богу, поселившись при храме и исполняя там всякую работу. Бенедикт избрал другой путь: он ушел в безлюдные горы, где случайно наткнулся на некоего Романа, проводившего жизнь в молитвах и трудах. Бенедикт поведал Роману, что тоже хочет стать отшельником, и тот показал ему уединенную пещеру на вершине скалы. Святой Бенедикт прожил там три года, закаляясь духовно и физически. Он во всем старался подражать великим египетским пустынножителям. Хлеб и воду ему на веревке спускал Роман. Однако Роман в конце концов не выдержал и проговорился людям, что в уединенной пещере живет святой отшельник-чудотворец. И к Бенедикту потянулись паломники.
   «Хотим увидеть какое-нибудь знамение от святого подвижника!»
   А группа монашествующих из небольшого городка Виковаро позвала Бенедикта возглавить их маленькую общину и дать им устав. «Мои правила жизни вам не подойдут, братья» – так отговаривался Бенедикт. Но его все-таки упросили возглавить общину Виковаро. И очень скоро горько пожалели об этом. С первых дней своего начальствования Бенедикт ввел в общине строжайший пост, запретил братьям жить по своей воле. «Делать что бы то ни было можно только с моего благословения. Теперь вы будете жить своим трудом, копать огороды, а не бродить по окрестностям в поисках подаяния».
   Обленившиеся монахи Виковаро люто возненавидели святого Бенедикта. Святитель Григорий Двоеслов сообщает такую историю: «Не выдержав непривычной для них суровой жизни, братия задумали отравить святого Бенедикта. Они смешали яд с вином и дерзнули подать смертоносную чашу преподобному отцу во время обеда. Он же своею честною рукой сотворил над чашею крестное знамение, и сосуд силою святого креста тотчас разбился, как от удара камнем». Преподобный Бенедикт понял, что чаша была отравлена. Он призвал к себе братию и сказал безо всякой злобы, даже с улыбкой: «О, чада мои! Да помилует вас милосердный Господь. Разве я не говорил вам, что мои нравы не подойдут вашим?»
   И вернулся обратно в свою пещеру на вершине скалы. Но слава святого Бенедикта была уже повсеместной. К его скале стали стекаться многие люди, желающие поселиться рядом с преподобным. Они строили себе кельи, и через несколько лет число братии преподобного Бенедикта столь умножилось, что он разделил всех иноков на 12 частей, и каждая вновь образованная община стала жить в отдельном монастыре. Начальниками этих обителей святой Бенедикт поставил своих самых опытных учеников.
   Был в тех краях некий авторитетный священнослужитель, и он жестоко позавидовал славе святого Бенедикта среди прихожан. Чтобы изгнать преподобного из тех мест, завистник принялся строить всяческие козни его монастырям. Не желая быть причиной раздора, святой Бенедикт с несколькими учениками удалился в Монте-Кассино – местечко неподалеку от Неаполя. Здешний помещик подарил преподобному участок земли и дал денег на строительство монастыря. Вскоре был воздвигнут храм во имя Иоанна Крестителя, появились хозяйственные постройки и братские корпуса, которые быстро заселились сотнями иноков. Девизом монастыря святой Бенедикт объявил принцип: «Молись и трудись».
   Здесь, в Монте-Кассино, святой Бенедикт написал свой знаменитый Устав для западных монастырей. Этот замечательный документ, состоящий из 73 коротких главок и вступления, оставался непререкаемой нормой для всех монахов в Западной Европе на протяжении пяти веков. Практически во всех европейских странах, а затем и в Новом Свете стали возникать бенедиктинские монастыри. Они считались и считаются очень строгими, хотя в сравнении с крайне суровыми правилами жизни восточного монашества устав святого Бенедикта относительно мягок.
   «Главное средство достижения святости жизни – это принцип монашеского общежития, исполнение добродетелей смирения и послушания. Все имущество монастыря является общим, и никто из братьев не может иметь ничего своего. Но бедность монахов не означает бедности монастыря». В этом – основа устава святого Бенедикта.
   Помимо осуществления полного суточного круга богослужений, монахи обязаны трудиться. А еще – учиться: постигать Священное Писание, сочинения отцов Церкви, жития святых. «Моя задача была сделать монастыри школами служения Господу». Так подытожил свой многолетний труд святой Бенедикт. Он отошел ко Господу в 547 году и похоронен в монастыре Монте-Кассино – в одной могиле со своей сестрой, святой Схоластикой, которая за несколько лет до кончины преподобного Бенедикта почувствовала приближение смерти и пришла умирать возле монастыря своего брата.

   А.А. Аннин

VII век

Преподобный Иоанн Лествичник

   К VII веку нашей эры восточное монашество достигло своего духовного расцвета. Многие благочестивые люди желали спасаться в монастырях и скитах, повсеместно возникавших в Палестине, Сирии, Египте и Аравии. Естественно, что у монахов разрозненных пустынных обителей назрела необходимость в письменном руководстве, изложенном доходчиво, конкретно и опирающемся на Священное Писание. Эта миссия – создание настольной книги монаха – выпала на долю игумена Синайской горы, преподобного Иоанна Лествичника. Было это на рубеже VII века.
   Историки сходятся во мнении, что святой Иоанн был сыном богатых константинопольских вельмож Ксенофонта и Марии, впоследствии также прославленных в лике преподобных. Был у Иоанна и младший брат Аркадий, через много лет достигший святости на Синайской горе. Когда братья вступили в отроческий возраст, отец их, святой Ксенофонт, сказал: «Дети мои! Должно вам получить хорошее образование. Отправляйтесь в Палестину, в город Бейрут. Там находится прославленный университет».
   Но недолго проучились братья в Бейруте: мать их, преподобная Мария, вызвала сыновей домой по случаю опасной болезни отца. Иоанн и Аркадий ухаживали за отцом вплоть до его полного выздоровления. А потом заспешили обратно в университет.
   Они плыли морем, как вдруг налетела жестокая буря и разбила корабль. Физически крепкие и выносливые братья спаслись на обломках утонувшего судна, и каждого из них порознь прибило к палестинскому берегу. Полагая, что Аркадий, возможно, погиб, Иоанн решил стать монахом. Чтобы, во-первых, до конца дней благодарить Бога за свое спасение, а во-вторых, молиться о своем брате – живом ли, мертвом ли. Точно такое же решение принял и Аркадий, постригшись в одном из палестинских монастырей с именем Георгий.
   А Иоанн направил свой путь на Синайскую гору. Было ему всего 16 лет, когда он достиг уединенного местечка Фола, где еще святая равноапостольная царица Елена воздвигла небольшой храм. А спустя два столетия, уже в VI веке, здесь возник монастырь.
   Святого Иоанна привлекла сюда молва о строгом иноческом житии синайских подвижников. Духовным наставником юного послушника стал многоопытный старец Мартирий. Он-то и постриг Иоанна в монахи на 20-м году его жизни. Вот что вспоминает жизнеописатель преподобного Иоанна Лествичника, монах Даниил: «Многие синайские старцы прозревали в юноше Иоанне будущего игумена всей Синайской горы. Так, старец Савваит, когда Иоанн пришел к нему за духовным наставлением, самолично умыл ноги неопытному монаху. Савваита спросили с недоумением, отчего он поступил так? Старец отвечал: “Поверьте мне, чада мои, я не знал, кто этот юный инок. Я видел перед собой игумена Синайского, и умыл ноги игумену”».
   Однако пройдет долгих 59 лет в трудах и молитвах, прежде чем святой Иоанн согласится принять игуменский сан. Вплоть до 75-летнего возраста он почитал себя недостойным быть наставником множества синайских монахов, среди которых встречались и столетние старцы. 19 лет преподобный Иоанн Лествичник был в послушании у аввы Мартирия, а когда тот умер, то Иоанн удалился в пустыню. В келью, которая находилась в восьми верстах от монастыря. И провел здесь сорок безмолвных лет.
   Любопытны и поучительны воспоминания монаха Даниила о том, какой образ жизни избрал для себя святой Иоанн в пустыне. Возможно, некоторым он вовсе не покажется идеалом аскетизма. «Святой Иоанн в отличие от суровых постников вкушал хлеб, рыбу, мед. Так он премудро сокрушал гордыню, чтобы ум не кичился чрезмерным аскетизмом. Но ел он очень мало, дабы смирить чревоугодие. Редко посещая кого-либо, а еще реже говоря что-либо, он умертвил в себе тщеславие».
   Спал преподобный Иоанн достаточное количество времени, чтобы принудительным бодрствованием не притупить остроту ума.
   Тем не менее слава о синайском отшельнике распространилась по всему Востоку. Его брат, инок Георгий, сердцем почувствовал, что подвижник, о котором все говорят, – это его спасшийся брат Иоанн. И он оставил свой палестинский монастырь и пришел на Синай, в обитель Фолу, чтобы подвизаться рядом с великим своим братом. Отсюда Георгий написал в Константинополь Ксенофонту и Марии, и родители узнали, что их старший сын, как и младший, благополучно спасся. Ксенофонт и Мария поспешили в Фолу, обняли Иоанна и, благодаря Господа, постриглись в разных монастырях.
   Когда в 75-летнем возрасте преподобный Иоанн стал игуменом Синайской горы, он получил письмо от настоятеля Раифского монастыря, расположенного на берегу Красного моря. Раифский настоятель просил игумена Синайского написать для всех монахов общее руководство ко спасению. Он же подсказал и название книги: «Лествица», что на современном языке означает «лестница», то есть путь восхождения в Царство Небесное. Потому-то создателя этого бессмертного труда потомки именуют Иоанном Лествичником.
   Сам образ лествицы заимствован из Ветхого Завета, где описано видение праотца Иакова – лестница, по которой Ангелы восходят на небо.
   В книге Иоанн Лествичник собрал воедино духовные и аскетические традиции египетских монастырей, и труд его представляет собой руководство к духовному восхождению. Таких ступеней совершенства – тридцать, согласно возрасту Иисуса Христа, когда Он начал Свое общественное служение. Святой Иоанн пишет в предисловии: «По мере скудного ведения, которое дано мне, соорудил я лествицу восхождения. После этого пусть каждый смотрит сам, на какой он ступени».
   Первой ступенью лествицы восхождения Иоанн ставит отречение от земных пристрастий, а на самой высоте ее указывается союз трех высших добродетелей – веры, надежды и любви.
   Святые Феодор Студит и Иосиф Волоцкий называли «Лествицу» лучшей книгой для монахов. Но время показало, что и миряне, думающие о вечной жизни, непременно почерпнут в этой книге немало откровений и полезных советов.
   Закончив свой труд, преподобный Иоанн Лествичник отошел ко Господу в возрасте около 80 лет, выполнив главное предназначение всей своей жизни.

   А.А. Аннин

VIII век

Иконоборчество и Седьмой Вселенский Собор

   Повсеместно же почитание икон вошло в церковную жизнь к V веку. Однако нередко в народной жизни почитание священных изображений принимало искаженные формы. Церковь, преодолевая язычество, порой сталкивалось с заблуждениями, которые граничили с идолопоклонством. Это не могло не волновать отцов Церкви. Видя искаженные формы почитания икон, некоторые священнослужители прямо называли иконопочитание идолослужением.
   Такое отношение к иконам разделял и император Лев Исаврянин. Задумав истребить иконопочитание, император полагал, что это поможет ему вернуть утраченные империей области, а иудеи и мусульмане, не почитающие изображений, сблизятся с христианством.
   Уничтожение икон император начал в 726 году, издав указ против поклонения им. Он приказал поднять все иконы в храмах на такую высоту, чтобы народ не смог к ним прикоснуться. Распоряжению императора воспротивился патриарх Константинопольский Герман. Патриарха поддержал и Римский папа Григорий. Он написал императору, что Рим уйдет из-под его власти, если он будет настаивать на уничтожении иконопочитания.
   Предостережения не подействовали. В 730 году император велел воинам снять и разбить особо чтимую икону Христа над воротами его дворца. Один из воинов поднялся по лестнице, чтобы выполнить приказ, но толпа не дала закончить издевательство. Народ в пылу негодования опрокинул лестницу и предал смерти упавшего воина. По приказу императора главные виновники расправы были казнены, патриарх Герман низложен. По указу императора иконы были вынесены из храмов и сожжены, а епископы, противившиеся этому, изгнаны.
   Но иконы можно было удалить из храмов только в пределах восточной части империи. В Сирии, которая находилась под властью мусульман, а также в Риме Лев не мог заставить выполнить свой указ. Против гонения выступил знаменитый Иоанн Дамаскин, бывший статс-секретарем при халифе Дамасском. Его замечательные слова в защиту святых икон привлекли всеобщее внимание. Желая отомстить Иоанну, Лев оклеветал его, написав халифу, что его министр – изменник. Впоследствии Иоанн принял монашество и удалился в один из палестинских монастырей.
   После смерти императора Льва его сын Константин Копроним с еще большей настойчивостью и жестокостью продолжил преследовать иконопочитание. Он хотел осудить и уничтожить иконопочитание как ересь. Несколько лет Константин готовился к созыву церковного собора. За эти годы происходил подбор на епископские кафедры согласных с ним лиц. Когда все было подготовлено, иерархия по зову императора прибыла в столицу. Покорившись воле своего кесаря, епископат определил, что иконопочитание есть идолопоклонство.
   Определения лжесобора приводились в исполнение с необыкновенной жесткостью. Не останавливаясь на иконопочитании, Копроним пошел дальше. Он хотел уничтожить почитание святых и их мощей, монашескую жизнь, считая все это суеверием. По его приказу мощи святых или сжигались, или сбрасывались в море. Монастыри были обращены в казармы или конюшни. Монахи изгнаны, а те, кто открыто порицал действия императора и защищал иконопочитание, предавались мучительной смерти.
   После смерти Константина его сын Лев Хазар, по завещанию отца, должен был продолжить борьбу с иконами. Но Лев оказался человеком слабохарактерным. Большое влияние на него имела его жена Ирина, тайно поддерживавшая иконопочитание. Под ее покровительством изгнанные монахи опять стали появляться в городах и даже в самом Константинополе, епископские кафедры стали замещаться тайными приверженцами иконопочитания. Только найдя в спальне Ирины иконы, Лев начал было крутыми мерами подавлять иконопочитание, но в том же году умер. По малолетству его сына управление государством взяла в свои руки Ирина. Она решительно объявила себя защитницей икон.
   Новым Константинопольским патриархом был избран Тарасий, приверженец иконопочитания. Монахи беспрепятственно заняли свои монастыри. В 787 году Ирина созвала Седьмой Вселенский Собор. Согласно его постановлению, иконопочитание было восстановлено. Отцы Собора разделили понятия «служение» и «поклонение». Было определено, что «служение» подобает одному лишь Богу. Иконам же подобает «поклонение». Поклоняясь образу, верующие воздают честь Первообразу – Христу, Богородице и святым. Иконоборчество не сразу сдало свои позиции, оно еще 25 лет волновало Церковь. Лишь при императрице Феодоре оно было окончательно преодолено. В честь этой победы был установлен праздник Торжества Православия, который совершается в Православной Церкви в первое воскресенье Великого поста.

   М.В. Первушин

Преподобный Феодор Студит

   В 758 году в Константинополе в семье императорского чиновника, сборщика царских податей, родился сын Феодор. Стараниями своих благородных и богатых родителей он получил прекрасное систематическое образование у лучших риторов, философов и богословов столицы. А пример его родителей, благочестивых христиан, и родного дяди, игумена монастыря, привили ему искреннюю любовь к христианству. В то время в империи стало широко распространяться движение иконоборчества, поддержанное самим императором. Взгляды императора решительно противоречили религиозным представлениям отца Феодора, и он оставил государственную службу. По обоюдному согласию родители Феодора приняли монашеский постриг.
   Их сын Феодор избрал путь семейной жизни. Он женился и вскоре стал широко известным в столице ритором. Владение ораторским искусством, терминологией и логикой философов и, самое главное, глубокое знание христианского учения, буквы и духа Священного Писания не могли быть не замечены. Его участие в многочисленных диспутах о почитании икон неизменно заканчивались торжеством над иконоборцами. Отсутствие детей и глубокая религиозность привели Феодора и его супругу Анну к решению посвятить себя иноческой жизни. На 32-м году жизни они приняли монашеский постриг.
   Феодор, воспитанный «в мягкости и покое» и никогда не знавший тяжелого физического труда, «брался в монастыре за самые низкие, грязные работы и был всем слугою», как пишет о нем биограф. Через 14 лет после пострига Феодор против своей воли принял управление монастырем. Вся братия обители единодушно избрала его своим игуменом.
   Став настоятелем, Феодор не мог обойти молчанием нарушителей церковных уставов и правил, особенно среди первых лиц империи. Он мужественно выступил против незаконного с канонической точки зрения развода и нового брака византийского императора, даже несмотря на то, что этот брак был одобрен патриархом и возводил на престол близкую родственницу Феодора. За пренебрежение каноническими постановлениями о христианском браке преподобный объявил императора отлученным от Церкви. Феодора и нескольких его сподвижников отправили в ссылку.
   После смерти гнавшего его императора Феодор был возвращен из изгнания и поставлен начальником опустевшего Студийского монастыря в Константинополе, в котором оставалось только двенадцать иноков. Первое, что сделал Феодор для новой обители, – благоустроил и оградил иноческое житие строгим уставом, известным под именем Студийского. Этот устав получил широкое распространение на всем православном Востоке. А для Руси он имел такое же значение, как для западного монашества устав святого Бенедикта. Студийский устав вводил строгий порядок во все области монастырской жизни. Монахам, например, воспрещалась всякая собственность. Они должны были обучаться различным профессиям, нужным для монастыря, и сами производить все необходимое для обители. Заброшенный монастырь начал быстро возрождаться. Через несколько лет число иноков достигало уже тысячи человек.
   Литературное наследие Феодора огромно. Несколько крупных богословских трудов, более двухсот поучений братии, тысяча писем, множество богослужебных гимнов. Но более всего известны его эпиграммы – краткие стихотворения, посвященные монастырской жизни, которые отличаются «простотой и непосредственностью». Вот одно из них – к монастырскому повару:
О чадо, как не удостоить повара
Венца за прилежанье целодневное?
Смиренный труд – а слава в нем небесная,
Грязна рука у повара – душа чиста,
Огонь ли жжет – геенны огнь не будет жечь.
Спеши на кухню, бодрый и послушливый,
Чуть свет огонь раздуешь, перемоешь все,
Накормишь братью, а послужишь Господу.
Да не забудь приправить труд молитвою,
И воссияешь славою Иакова,
В усердьи и смиреньи провожая жизнь…

   Вот как отзывается об этих наставлениях ученик преподобного: «Столько в них небесной, благодатной мудрости, столько света и столько сокрушения… Они сильны своей искренностью».
   Феодор отзывался на все главные вопросы текущей политической и общественной жизни. Когда очередной византийский император, оказавшись иконоборцем, созывал Собор против почитания икон, Феодор написал ему: «Не нарушай мира Церкви… Оставь ее пастырям». Он выступил со множеством посланий и проповедей против иконоборцев, получив от современников прозвище «пламенного учителя
   Церкви». В результате Феодор был схвачен и по приказу императора отправлен в ссылку. Претерпевая голод и жажду, покрытый ранами и язвами от постоянных побоев, Феодор продолжал проповедью бороться с ересью. Его переводили с места на место, не давали покоя ни днем, ни ночью. «С радостью принимаю я эти испытания», – писал Феодор ученикам. В итоге его поместили в непроветриваемую темницу без права выхода из нее. Зимой преподобный изнывал от стужи, летом – от зноя, претерпевая еженедельные побои. При этом в темнице было огромное количество насекомых. В таких условиях его тело стало заживо гнить. Чтобы не умереть, Феодор отрезал небольшим ножом «посинелые и согнившие части своего тела». Более пяти лет прожил преподобный в этой темнице.
   Новый император прекратил преследования. Феодор не вернулся в Студийский монастырь, не имея сил управлять столь большой обителью. В 826 году, через два года после освобождения, на шестьдесят восьмом году жизни он скончался в уединенном скиту, окруженный верными учениками. Среди современников Феодор пользовался громадным влиянием; завещание его несколько веков ежегодно читалось во время службы в Студийском монастыре. Для потомков Феодор является одним из главных учителей аскетизма и апологетом иконопочитания.

   М.В. Первушин

IX век

Предпосылки великого раскола в христианской Церкви

   Восточная половина империи была наследницей древней греческой культуры. Ее богатство активно использовали восточные отцы Церкви во время оживленных споров об истинах веры.
   Мироощущение восточных христиан имело созерцательный характер. Именно на Востоке зарождается институт монашества. Здесь мы встречаем множество примеров высокой личной святости, а также создание целой науки аскетики о том, как эта святость достигается.
   Западная часть империи унаследовала римские традиции – путь деятельного мировосприятия, авторитет права и власти. Запад сторонился исследований о догматах веры и не интересовался отвлеченными богословскими вопросами. Зато он обращал внимание на внешнюю сторону христианства – обряды, дисциплину, управление, отношение Церкви к государственной власти и обществу. Римляне были тем народом, который создал самое образцовое государственное право. Поэтому в их понимании христианство являло собой богооткровенную программу общественного устройства. Там, где Восток видел религиозную идею, Запад начал создавать институт. Первенство Римской кафедры Запад понял не духовно, как Восток, а юридически.
   Началом разногласий стало возвышение на Востоке Константинопольского патриарха. Рим так и не смог с этим примириться. Именно здесь проходит одна из самых глубоких трещин, предопределивших великое разделение.
   Время и ход исторических событий не устранили ее, а еще более углубили. Один из первых серьезных конфликтов на пути к великому расколу случился в IX веке.
   В отношениях между Востоком и Западом уже давно установилась атмосфера недоброжелательности и недопонимания. Многие римские епископы открыто показывали свое стремление к власти как церковной, так и светской. Одним из ярких представителей такого направления был папа Николай. Он считал своей задачей возвышение папского престола над всей Вселенной: как Бог господствует над миром, так и папа, его наместник, должен стоять во главе земных царств и Церквей. В знак своего царского достоинства Николай первым из пап венчался трехъярусной короной (тиарой). Раздробленная Европа была бессильна перед умным и волевым «атлетом Божиим», как его назвал летописец.
   Диктаторским стремлениям римского епископа на Востоке противостоял Константинопольский Патриарх Фотий. Фотий происходил из богатой и знатной семьи и получил блестящее образование. Он сделал при дворе головокружительную дипломатическую карьеру. Не менее блестящей была и его образованность. Ученики Фотия были интеллектуальной элитой столицы.
   Фотий был избран в патриархи из мирян. За шесть дней он прошел все церковные степени от чтеца до епископа. Фотий первым из восточных иерархов обратил внимание на отклонение римской церковной практики от норм Вселенской Церкви.
   Обострил имевшиеся противоречия болгарский вопрос. Римский епископ принял в свое ведение Болгарию, что привело Фотия в крайнее негодование. Он посчитал, что папа посягает на исконно восточные земли.
   В 867 году Фотий отправил послание восточным епископам, где жаловался на «латинян», затаптывающих истинную христианскую веру. В этом послании он указывал на отличия римской обрядовой практики от практики восточных Церквей. В их числе назывались такие, как целибат, то есть обязательное безбрачие священства, пост в субботу, разрешение на употребление молока и яиц Великим постом. Но главное, что патриарх Фотий первым ясно указал на нововведения в учении Западной Церкви: первенство («примат») папы и учение об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына («филиокве»). Эти изменения веры и составляли главную угрозу единству христианской Церкви.
   Понимая серьезность расхождений, Фотий созвал Собор, на котором папа Николай был осужден.
   В последующем из-за политических интриг патриарх Фотий был смещен со своего поста. Спор между Римом и Константинополем несколько затих. Однако через полтора столетия конфликт вновь обострится и закончится самым печальным образом.

Святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий

   Когда самый младший из детей Льва Константин только научился читать, старший – Мефодий, уже покинул отчий дом, отправившись на государственную службу. Он был назначен императором воеводой в Македонию благодаря своему знанию славянского языка.
   Младшего, Константина, отличало от других детей как слабое здоровье, так и незаурядные умственные способности. Уже к пятнадцати годам он свободно читал философские и богословские трактаты не только на греческом, но и на латинском языке. Способный мальчик был взят ко двору. Вместе с детьми императора он стал учиться в высшей императорской школе. Здесь Константин изучил литературу, диалектику, астрономию, еврейский и арабский языки, музыку и другие науки. Его наставниками были лучшие учителя империи, в числе которых знаменитый Фотий, будущий Константинопольский патриарх. За свою любовь к философии Константин получил прозвище «философ», которое осталось за ним на всю жизнь.
   Старший брат Константина Мефодий, прослужив в должности воеводы около десяти лет, оставляет службу и уходит в монастырь. Вскоре к нему приходит и младший брат, отказавшись от блестящей карьеры при дворе и выгодного брака.
   Зная образованность братьев, их преданность Церкви и Отечеству, император посылает их в Хазарию для налаживания дипломатических связей с соседним государством. Оно включало в себя много народностей, в том числе и славян. Ради них Константин и Мефодий создали свою знаменитую славянскую азбуку, чтобы перевести на славянский язык священные книги. Ведь проповедовать только устно, по словам Константина, все равно что «писать пальцем по воде». Летописец сообщает, что первые слова, написанные братьями на славянском языке, были из Евангелия от Иоанна: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
   Поездка оказалась удачной. Братья сумели установить дружеские отношения с хазарами, добиться разрешения христианам иметь свои церкви и обратили около двухсот семей в христианство. После этого состоялось еще несколько путешествий к южным славянам, в том числе к недавно крестившимся болгарам. За время этих переездов Константин надорвал свое и без того слабое здоровье.
   В 862 году в Константинополь явились послы от моравского князя Ростислава с просьбой прислать к ним христианских учителей-славян. У императора Михаила не было лучших кандидатов, чем Константин и Мефодий. Зная слабое здоровье Константина, он обратился к нему не как император, а как бывший товарищ по школе: «Константин, философ мой, я знаю, ты болен, ты устал, но твоя работа так нужна! Князь Моравский Ростислав просит нас прислать ему христианских миссионеров. Как могу я отказать ему? Эту работу никто не сможет сделать так, как сделаешь ее ты!» На эту просьбу своего товарища больной и слабый Константин с самоотвержением отвечал: «С радостью пойду туда!»
   В 863 году братья отправились в Моравию. Там они с большим успехом проповедовали христианство, совершая богослужения на славянском языке. В Моравию приходили миссионеры и из Германии, которым было непривычно слышать славянское богослужение. Литургия на славянском языке казалась им кощунством. На Западе установился обычай читать Библию и совершать богослужение только на трех языках – еврейском, греческом и латинском. Немецкие проповедники пожаловались на двух братьев Римскому папе Николаю. Папа пожелал видеть славянских благовестников. Надеясь найти у него защиту и понимание, братья отправились в Рим. Прибыв туда, они не застали в живых папу Николая. Его преемник папа Адриан принял братьев с великим почетом. Он вышел к ним навстречу за город, сопровождаемый духовенством и множеством народа. Он освятил принесенные ему славянские книги и одобрил труды братьев по переводу богослужения и Священного Писания на славянский язык. Папа Адриан разрешил даже совершить литургию в нескольких римских храмах на славянском языке.
   Вскоре по прибытии в Рим слабый здоровьем Константин занемог и, приняв монашеский постриг с именем Кирилл, скончался 14 февраля 869 года. Его брат Мефодий был рукоположен папой Адрианом в архиепископа Моравии, с разрешением служить службу в епархии на славянском языке. Еще пятнадцать лет до своей смерти Мефодий трудился над просвещением славян. Из Моравии христианство еще при жизни Мефодия проникло в Чехию, а затем в Польшу.
   Дальнейшее развитие деятельность солунских братьев получила у южных славян – сербов и болгар, куда также направились их ученики. Уже оттуда славянская азбука пришла в Киевскую Русь. Сегодня в современном мире более 70 национальных языков построено на кириллической азбуке.

X век

Преподобный Иоанн Рыльский

   Преподобный Иоанн Рыльский – духовный покровитель болгарского народа. Известный при жизни, он еще больше прославился после своей смерти. Будучи духовным руководителем сотен, после смерти он стал духовным покровителем миллионов. Не каждая историческая личность может похвастаться таким огромным влиянием как на своих современников, так и на последующие поколения. Основанный преподобным Иоанном Рыльский монастырь стал очагом духовного просвещения на протяжении многих веков. Он оказал такое мощное религиозное, национальное и культурное воздействие на болгарский народ, что подготовил эпоху нового возрождения и ускорил день освобождения от чужеземного ига. Даже те, кто с сомнением относится к вере и мало ценит подвиги отшельников, признают значение Иоанна Рыльского в истории болгарского народа. Почитание преподобного Иоанна в Болгарии настолько велико, что его можно сравнить только с почитанием преподобного Сергия Радонежского в России.
   Родившись около 876 года, Иоанн рано потерял родителей и добывал себе пропитание нехитрой работой пастуха. Однажды хозяин сильно избил его за то, что он потерял корову с теленком. Вместо того чтобы идти искать пропажу, Иоанн всю ночь проплакал перед иконой Спасителя, а наутро корова нашлась.
   После этого случая Иоанн ушел в монастырь, где принял иноческий постриг. Через некоторое время он поселился в окрестном лесу в самодельной хижине, питаясь лишь дикими растениями. Как только молва о нем стала распространяться по окрестным селениям, Иоанн покинул свое прибежище, перейдя в еще более глухие, нехоженые места. Несколько раз преподобному приходилось менять место своих подвигов, убегая от людской славы. В конце концов, он поселился на Рыльских горах.
   Как-то раз местные пастухи в поисках разбежавшихся овец набрели на хижину преподобного Иоанна. Они увидели поразившую их картину: белобородый старец, с непокрытой головой, босой, в ветхих лохмотьях стоял с распростертыми руками, а испуганные овцы льнули к его ногам. Пастухи удивились, обнаружив человека так далеко в горах. Иоанн угостил их простой пустыннической пищей – бобами, смешанными с кореньями и травой, а затем с миром отпустил. Эти пастухи были первыми, кто сообщил весть, что на горе Рила живет удивительный Божий угодник. Туда через некоторое время стали приходить искавшие уединенной жизни подвижники. Ради них преподобный Иоанн основал монастырь у подножия скалы, на которой он жил. Согласно монастырскому преданию, вначале в нем подвизалось около семидесяти иноков. Много лет преподобный Иоанн был игуменом основанной им обители, наставляя братию примером святой жизни и душеполезными назиданиями.
   Однажды вместе с другими жаждущими уединенной пустыннической жизни к Иоанну пришел жить и сын его брата Лука. Видя в молодом еще юноше искреннее желание монашеской жизни, преподобный с любовью принял его. Но недолго им пришлось жить вместе. Брат Иоанна пришел в обитель и силой увел сына, несмотря на все уговоры преподобного. Однако до дому им не суждено было дойти. По пути из расщелины скалы выползла змея, которая укусила Луку, и тот скончался. Несчастный отец вернулся к святому в горьком раскаянии. Пустынник часто ходил потом на могилу праведного юноши, где впоследствии выстроил храм.
   Преподобный часто покидал своих учеников, ища то, к чему он стремился всю свою жизнь, – полного уединения, безмолвия и сердечной молитвы. За пять лет до кончины преподобный Иоанн оставил своим ученикам «Завет», в котором преподал правила иноческой жизни и духовные наставления. Это произведение считается одним из лучших творений староболгарской письменности и свидетельствует о высокой культуре и глубокой богословской мудрости автора. Последние пять лет земной жизни преподобный Иоанн провел в полном безмолвии и молитве, скончавшись 31 августа 946 года.
   Уже в XI столетии многие болгары, убегая от преследований захватчиков, переселялись на Русь. С ними покинули родной монастырь и рыльские монахи, взяв с собой правую руку преподобного Иоанна. Именно с этого времени в Киевской Руси появляется упоминание в летописях о постройке Рыльска – города, ныне находящегося в Курской области.
   Первый храм, который построили жители этого города, был освящен во имя преподобного Иоанна Рыльского, в нем же хранилась и его десница. Таким образом, преподобный Иоанн стал первым южнославянским святым, которому на русской земле был воздвигнут храм и который стал одним из небесных покровителей Руси. Не раз преподобный Иоанн и воздвигнутый в честь него город встречается в русских летописных памятниках. Так, например, именно в них сохранилась точная дата кончины преподобного
   Иоанна. «Только Рыльск, – по словам летописца XIII столетия, – остался нетронутым на пути погрома Батыевой рати». В XVII веке именно на Руси появилось первое печатное издание жития святого и служба ему.
   В честь этого святого был назван и особо почитаемый русским народом святой праведный Иоанн Кронштадтский, родившийся в день памяти преподобного Иоанна. В память своего небесного тезоименного покровителя он основал в начале XX века в Петербурге женский Иоанновский монастырь на Карповке, где впоследствии был погребен.
   И сегодня в городе Рыльске чтят память болгарского святого. Он считается покровителем города. В его честь построен храм Иоанна Рыльского и названа наиболее высокая часть береговой гряды – гора Ивана Рыльского, на которой стояла в древности Рыльская крепость. Сейчас на горе возведена часовня в честь преподобного Иоанна, а в Рыльском монастыре хранится частица его мощей.

   М.В. Первушин

Начало христианства на Руси

   На одном из киевских холмов апостол Андрей установил крест и предсказал величие и красоту будущей столицы Древней Руси. Про посещение апостолом Новгорода в нашей летописи осталось лишь одно упоминание об удивившем апостола обычае новгородцев париться в банях. Вот как он, со слов летописца, вспоминал свои впечатления: «Удивительное видел я в славянской земле… Бани деревянные разожгут до красна, разденутся донага, обольются квасом, поднимут на себя прутья молодые и бьют сами себя до тех пор, пока чуть живые не слезут и не обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это никем не понуждаемые, но сами себя мучат…» О проповеди же христианства новгородцам летописец ничего не сообщает.
   После этого апостольского путешествия еще долго не встречается в источниках никаких признаков христианства на территории будущей России. Исключение составляли только Крым и Черноморское побережье Кавказа. Это были приграничные территории Византийской империи. Сюда обычно ссылали неугодных правительству церковных иерархов и политических деятелей. Здесь окончил свои дни епископ Римский Климент, святитель Иоанн Златоуст, Максим Исповедник и другие.
   Славянские племена, издавна жившие на территории России, были знакомы с Византией. Через славянские земли проходил знаменитый торговый путь «из варяг в греки». Они сами торговали с империей, а также служили в качестве наемников в византийской армии.
   Наиболее благоприятные условия для распространения христианской веры среди славянских племен возникли с усилением их военной мощи и началом государственности. Славяне стали совершать набеги и грабить приграничные территории Византийской империи, делая это с варварской жестокостью. Они разоряли города и селения, монастыри и храмы, забирая имущество и никого не оставляя в живых.
   К IX веку подобные набеги славян на греческие города участились. Летописные хроники того времени называют славян «злоубийственным народом», опустошавшим все на своем пути.
   Но были случаи и принятия христианства славянскими дружинами в результате таких набегов. Так, в жизнеописании Стефана, епископа города Сурож (ныне Судак) в Крыму, сообщается о нападении на город славяно-варяжских дружин. Около 790 года, вскоре после смерти святителя Стефана, под предводительством новгородского князя Бравлина славяне захватили и разграбили Сурож. Сам князь Бравлин ворвался в храм, где был погребен епископ Стефан, и хотел ограбить его могилу, но был поражен чудесной силой. Вернув награбленное и освободив город, он и его дружина крестились.
   Похожий случай описан и в житии святителя Георгия, епископа города Амастриды, находившегося на южном берегу Черного моря. Около 842 года «руссы», так называли греки славян, напали на город и хотели раскопать гроб святого Георгия, но, пораженные чудом, освободили пленных, заключили с жителями союз и просили крещения.
   Венцом этих разбойничьих походов славян стала осада Константинополя дружиной киевских князей Аскольда и Дира в 860 году. Греки, застигнутые врасплох, обратили свою последнюю надежду к Богу. Совершив богослужение, жители города с патриархом и императором вышли крестным ходом на берег Босфора и погрузили в море ризу от иконы Богоматери. Поднялась сильнейшая буря и потопила суда руссов. Многие из них погибли. Те же, кто остался в живых, отступили, пораженные этим чудом. Вернувшись домой, Аскольд и Дир отправили в Византию посольство просить крещения и наставления в христианской вере.
   В честь чудесного избавления Константинополя был установлен праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Сегодня этот праздник практически забыт греками, но в России считается великим и до сих пор торжественно празднуется. В честь этого праздника построены многие храмы, в том числе и знаменитый храм Покрова на Нерли. Удивительное состоит в том, что для русских битва закончилась поражением. Ни у одного народа в мире не найдется праздника в честь военного поражения.
   После крещения Аскольда и Дира с их дружиной христианство постепенно входит в религиозную орбиту Древней Руси, но окончательно утверждается только более чем через сто лет при князе Владимире.

   М.В. Первушин

Святая равноапостольная княгиня Ольга

   Однажды молодой князь Игорь охотился на берегу реки Великой, и ему понадобилось переправиться через реку. Увидев лодку, он окликнул лодочника и приказал ему перевезти себя на другой берег. Не сразу князь заметил, что гребцом была девушка небесной красоты. Эта короткая встреча произвела на Игоря сильное впечатление, и потом, когда ему пришло время жениться, он вспомнил о ней.
   Кто же была эта девушка, так поразившая молодого князя? Предание говорит, что это была правнучка новгородского правителя Гостомысла – будущая равноапостольная княгиня Ольга. Существует несколько версий о месте рождения Ольги, но большинство из них указывают на Псков или его окрестности.
   Брак Ольги и Игоря был счастливым. Счастье сопутствовало им и в делах государственных. Но вот в 939 году хазарский царь Иосиф неожиданно напал на русские земли и обложил их данью. Игорь обещал «платить дань кровью», то есть выставлять свою дружину в войнах на стороне хазар. Истощив свою казну из-за военных походов, князь Игорь обложил дополнительной данью древлян. Это славянское племя Игорь не любил. Они бунтовали при восшествии его на великокняжеский престол и сеяли раздор между другими племенами. Возмущенные незаконными поборами, древляне решили убить Игоря, осуществив свой замысел с языческой жестокостью: разорвали его тело пополам, привязав к двум согнутым деревьям. Это произошло в 945 году. Боясь мести за убийство князя и желая укрепить свое положение, древляне отправили послов к Ольге, предлагая ей вступить в брак со своим правителем. Ольга отвергла их предложение. Заманив в Киев знатных мужей древлян, она убила их. Затем захватив столицу, сожгла ее дотла. Будучи еще язычницей, Ольга не знала заповеди о прощении и любви.
   Сыну Ольги и Игоря, Святославу, не исполнилось и десяти лет, когда был убит его отец. За него русской землей стала управлять Ольга. Она объезжала все русские земли, наводила порядок, судила мудро и справедливо, чем приобрела себе славу и уважение.
   Ольга была язычница, но имя христианского Бога уже славилось в Киеве. Среди киевлян в то время было много христиан. Известен храм пророка Божия Илии, построенный еще при князе Игоре, в дружине которого были христиане. Она могла видеть торжественность обрядов христианства, могла из любопытства беседовать с церковными пастырями и, будучи одаренной необыкновенным умом, почувствовать правду евангельского учения. Результатом этого было желание Ольги стать христианкой.
   Древнее предание говорит, что для этого она отправилась в Константинополь. Русскую княгиню в Византии встретили с честью и торжественно. Таинство Крещения над ней совершил сам Константинопольский Патриарх, а крестным отцом стал император. Ольга получила в Крещении имя в честь царицы Елены, матери императора Константина Великого. После совершения Таинства Патриарх обратился к русской княгине со словами: «Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму. Благословят тебя сыны русские до последних поколений внуков твоих». Вместе с княгиней крестились и многие из ее свиты.
   Вернувшись в Киев, Ольга начала строить храмы. Ею были построены церкви в Киеве, в Витебске и в Пскове. Но, заботясь о распространении христианства на Руси, Ольга так и не смогла обратить своего сына Святослава к истинной вере. Напрасно она говорила ему о том мире и радости, которым наслаждалась ее душа с того времени, как она приняла Святое Крещение. Святослав отвечал ей так: «Могу ли принять новый закон, чтобы дружина моя посмеялась надо мною?» Он был непоколебим в своем мнении и следовал обрядам язычества. Утешалась Ольга лишь тем, что сын ее не запрещал другим принимать христианскую веру.
   Когда при князе Владимире, Ольгином внуке, встал вопрос: какую принять веру, то люди вспомнили княгиню Ольгу и говорили: «Если бы не добра была греческая вера, то мудрая Ольга не приняла бы ее».
   Ольга скончалась 24 июля 969 года. Ее смерть была тиха и безмятежна. Все русичи, и христиане, и язычники, оплакивали смерть великой княгини. «И плакался о ней, – говорит летописец, – сын ее и внуки и люди все плачем великим».
   Великая княгиня Ольга вошла в историю не только как первая русская святая. Ее называют созидательницей государственной жизни и культуры русского народа.

   М.В. Первушин

Святой равноапостольный князь Владимир

   В 9 лет Владимир потерял отца и получил в удел Новгород, куда отправился княжить под опекой своего дяди, воеводы Добрыни.
   В результате княжеских междоусобиц Владимир в 980 году занял Киев. Первые пять лет своего киевского княжения он провел в походах, лично руководя дружиной и объединяя Русь. При нем все славянские племена от Карпат до Волги стали составлять одно целое – Русскую землю и называться русскими. Владимир стал полновластным правителем этого древнерусского государства.
   В благодарность за дарованные победы Владимир собрал в Киеве множество идолов, которым поклонялись покоренные им славянские племена. Он строго соблюдал языческие законы и приносил богам щедрые дары. После одного из удачных военных походов Владимир дал добро на принесение и человеческой жертвы.
   По языческому обычаю, бросили жребий, который указал на юного христианина Иоанна, сына варяжского ратника Феодора. Киевляне-язычники шумной толпой окружили дом Феодора, чтобы забрать намеченную жертву. Однако здесь они встретили неожиданный отпор. Воин-христианин твердо заявил: «Один Бог, сотворивший небо и землю. Не дам сына моего бесам. Если идолы ваши действительно боги, пусть сами придут и возьмут его». Язычники так и не смогли захватить их живыми. Феодор доблестно отражал натиск толпы, пока кто-то из осаждавших не подрубил сваи его жилища. Христиане-мученики были погребены под развалинами.
   Князь Владимир был потрясен случившимся. Но не убийство ошеломило бесстрашного и жестокого князя-воина, а то мужество, с которым варяг Феодор в одиночку противостал тысяче разъяренных киевлян. Ведь такое мужество могло быть явлено только при защите правого дела. К тому же Феодор был известен как благородный, честный и умный воин. Он был одним из лучших княжеских дружинников. Владимир глубоко задумался над словами воина-христианина о «Едином Боге, сотворившем небо и землю».
   Сомнения князя в языческой вере, которую Владимир до сих пор так ревностно исповедовал, стали скоро известны. К нему начали приходить с проповедью миссионеры различных вероисповеданий. Но дружина и бояре предостерегали Владимира: «Ты сам знаешь, князь, что никто своего не хулит, а всегда хвалит. Если хочешь испытать доподлинно веру их, пошли людей разумных испытать на месте, чья вера лучше». По их совету Владимир отправил послов в разные страны. Вернувшись, они рассказали, что более всего поразила их вера греческая. «Когда стояли мы на их богослужении, – говорили они, – то не знали, где были, на небе или на земле. Воистину, там был Сам Бог». Тут и бояре вспомнили о княгине Ольге, сказав Владимиру: «Если бы плох был закон греческий, то Ольга, бабка твоя, мудрейшая из всех людей, не приняла бы его». В Киеве было немало христиан как среди горожан, так и среди княжеской дружины. Владимир мог сам видеть те преимущества, которыми отличалась жизнь христиан от жизни язычников. И он принимает решение креститься. Вместе с ним крестятся его сыновья, а затем многие бояре и княжеская дружина.
   После крещения Владимир истребил всех идолов и уничтожил языческие капища. Главного идола славян – Перуна – по приказу Владимира привязали к конскому хвосту и, волоча через весь город, били палками, а затем бросили в Днепр. После этого сам Владимир вместе с христианскими священниками, прибывшими из Византии и Болгарии, ходил по Киеву с евангельской проповедью. И вот в один из летних дней 988 года Владимир объявил в Киеве, чтобы все жители явились на реку для принятия крещения, те же, кто не придет, «будут не любы мне», – сказал князь. Многие киевляне повиновались, рассуждая, что если бы новая вера не была лучше, то князь и бояре не приняли бы ее, но некоторые шли со страхом, боясь оказаться в немилости у князя. В назначенный день епископы и священники совершили крещение над народом в присутствии Владимира. «В этот день небо и земля ликовали», – говорит летописец.
   Жестокий и мстительный в язычестве, Владимир после крещения сделался образцом кротости и любви. Он не хотел наказывать даже преступников, а его сказочная щедрость поражала сердца простого народа. Сама летопись не без удивления сообщает о том, что Владимир повелел всякому нищему и убогому приходить на княжеский двор и брать то, что ему требуется, – деньги, еду, питье… А для тех, кто сам не может прийти, – развозить все необходимое по улицам, расспрашивая горожан о больных, старых и немощных. Такую милостыню Владимир творил не только на княжеском дворе или в Киеве, но по всей земле Русской, во всем государстве.
   Этот неслыханный опыт – во всем государстве утолить всякую нужду – до сих пор поражает народное воображение. Недаром народные предание и былины прозвали Владимира «ласковым князем», «Красным Солнышком земли Русской».
   В этом особом внимании к милостыне, доброте и любви к ближнему выразилось русское понимание христианства.
   Святая Церковь, празднуя память равноапостольного князя, воспевает: «Радуйся, слава России!»

   М.В. Первушин

Распространение на Руси христианской веры

   «Ангельская труба и евангельский гром гремят по всем городам русским» – так охарактеризовал древний писатель события, которые происходили во время крещения князем Владимиром Русской земли. По княжескому указу ставились храмы, назначались священники, открывались епархии и приводились ко крещению люди во всех русских городах и селах. Но не одно только духовенство участвовало в проповедовании новой веры. Если Владимир лично не мог присутствовать во время крещения какой-либо из областей государства, то присылал им в помощь своих посадников и тысяцких как представителей высшей государственной власти. Потому что для Владимира крещение Русской земли было делом первостепенной государственной важности.
   Только в Киеве Владимир сам построил два храма, отдав на содержание одного из них десятую часть всех княжеских доходов. Уже в конце правления Владимира в древнерусской столице насчитывалось более ста церквей.
   В киевских землях, на юге и юго-западе Руси, люди еще до Владимира были знакомы с христианством, потому и крещение принималось ими легко. Не так обстояло дело на русском севере. Там сильны были языческие верования.
   В Новгороде Великом перемена веры не обошлась без сопротивления. В северную столицу Древней Руси в 991 году из Киева Владимиром был послан епископ Иоаким вместе с княжеской дружиной для обращения новгородцев к христианской вере. По приказу Иоакима княжеские дружинники сначала разрушили языческие капища. Затем, обвязав главного идола Перуна веревками, стащили его с горы и долго таскали по нечистотам, пока не утопили в реке. В летописи рассказывается эпизод, который имел место на следующий день после этих событий в пригороде Новгорода.
   Местный горшечник утром собирался в город для продажи горшков и вдруг увидел Перуна, подплывшего к берегу. Он с негодованием оттолкнул идола шестом от берега и с упреком за дорогие пищевые жертвы сказал ему: «Ты, Перу нище, досыта ел и пил, а теперь плыви прочь!» Однако большинство жителей не так спокойно отнеслись к ниспровержению старых богов. Действия княжеского посольства вызвали бунт среди новгородцев. Тогда тысяцкий князя Владимира, Путята, во главе своей дружины выступил против восставшего народа. А дядя Владимира, Добрыня, поджег городские дома. Жители, бросив мечи и колья, кинулись тушить пожар. Перевес остался на стороне князя. Новгородцы крестились. Так появилась пословица о крещении Новгорода: «Путята крестил их мечом, а Добрыня огнем».
   Сопротивление новой вере было оказано не только в Новгороде. Летописец отмечает столкновения с язычеством и в других городах на севере Руси. Например, в Ростове христианство появилось с первым епископом Феодором, который благодаря княжеской дружине построил там дубовую соборную церковь во имя Богоматери и совершил крещение местных жителей. Однако после ухода дружины народ прогнал и Феодора. Его преемник епископ Иларион, не в силах более терпеть неверие и досаждения людей, сам ушел из Ростова. Третий епископ Леонтий не убежал от вверенной ему паствы, хотя язычники и его выгнали из города. Поселившись за городом, он стал привлекать к себе детей и учить их грамоте по христианским книгам. Видя успех Леонтия, язычники решили убить его. Толпой они пришли к его дому. Леонтий вышел к ним в святительском облачении, с крестом в руках, в окружении священников. Его решимость принять смерть испугала жителей, а убедительная речь, обращенная к ним, так подействовала на толпу, что многие тут же изъявили готовность креститься.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →