Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Инки отмеряли время по тому, сколько нужно, чтобы сварить картофелину.

Еще   [X]

 0 

Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту (Хусаинов Сергей)

автор: Хусаинов Сергей категория: Спорт

Сегодня арбитры на поле являются едва ли не главными фигурами в каждом футбольном матче – они буквально «делают игру» наравне со спортсменами. Все их действия и решения обсуждаются не меньше, если не больше, чем игра команд. Именно они во многих случаях решают исход драматичной спортивной борьбы.

Год издания: 2015

Цена: 139 руб.



С книгой «Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту» также читают:

Предпросмотр книги «Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту»

Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту

   Сегодня арбитры на поле являются едва ли не главными фигурами в каждом футбольном матче – они буквально «делают игру» наравне со спортсменами. Все их действия и решения обсуждаются не меньше, если не больше, чем игра команд. Именно они во многих случаях решают исход драматичной спортивной борьбы.
   В этой книге арбитр международной категории ничего не утаивает и честно и без прикрас рассказывает о порой трагических, порой смешных и любопытных случаях из своей судейской практики. Читатель сможет заглянуть за двери судейских комнат, увидеть, что там происходит до матча и после окончания встречи, какие там разборки происходят и какие люди туда наведываются.
   Эта книга – об играх в судейской раздевалке, о недюжинном характере «людей в черном», о жестком давлении на них, о мнимых и настоящих авторитетах в футбольном мире.


Сергей Хусаинов Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту

   © Хусаинов С., текст, 2014
   © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо»
* * *

От автора

   Предложение издательства написать книгу о судействе в футболе застало меня врасплох. Казалось бы, что тут удивительного? Сегодня арбитры на поле подчас являются едва ли не главными фигурами в каждом матче. По окончании игры все их действия и решения обсуждаются не меньше, если не больше, чем забитые мячи или красивые комбинации. Журналисты даже придумали им емкое и в чем-то зловещее определение – «люди в черном», считая, что своими решениями на поле они не только влияют на результаты игр, но и подчас делают его. Так что внимание к арбитражу вполне понятно и легко объяснимо. Озадачило же меня другое – как рассказать о нашей профессии так, чтобы это было одновременно интересно, познавательно и в то же время лишено субъективности и пристрастности, одним словом, честно и достоверно, ничего не утаивая и не приукрашивая. Задача, надо сказать, не из легких. Это как провести матч лидеров, где на кону стоят не только три очка, но и судьба медалей, чемпионского звания, Кубка.
   Таких встреч в моей судейской практике было немало, а потому решил рискнуть. Мысленно надеть судейскую форму, взять в руки свисток и шаг за шагом, эпизод за эпизодом, матч за матчем заново провести самые памятные из них. И не только из своей карьеры, а и других арбитров, как в чемпионатах СССР/России, так и на международной арене – в еврокубках, чемпионатах мира и Европы. Вспомнить и разобрать различные спорные моменты, показать, почему в той или иной ситуации, арбитр принял именно такое решение, и, приводя правила игры, постараться объяснить, было ли оно правильным или ошибочным, и если ошибочным, то как нужно было поступить.
   В своей книге я старался быть предельно честным и ничего не скрывать, в том числе и того, как люди на поле и за его пределами пытались влиять на результат матча, предлагая (такие случаи были лично со мной) деньги за обеспечение нужного им результата.
   Читатель найдет здесь и трагические, и смешные, и просто любопытные случаи из судейской практики как моей, так и других арбитров, отечественных и зарубежных, с кем свела меня судьба, сможет побывать за дверями судейских комнат, заглянуть в них и увидеть, что там происходит до матча и после окончания встречи, какие высокопоставленные люди туда наведываются, какие разборки происходят, какие ситуации возникают, и убедиться, что от великого до смешного всего шаг.

Вместо предисловия

   Но прежде чем выйти на поле, надо, видимо, вернуться на несколько десятилетий назад и рассказать, а как люди приходят в судейство, кто и почему становится футбольным арбитром? Рассказать на своем личном примере и своих коллег. С одними из них судьба сводила меня, с другими разъединяла, с третьими разводила по разным углам ринга. Это жизнь, а значит, в ней всегда есть место и верной дружбе, и подлому предательству. Но обо всем по порядку.
   Когда я окунулся в судейскую практику с головой, как в омут, сразу понял, насколько это тяжелая сфера деятельности, сопряженная с риском, с различного рода стрессовыми ситуациями, повышающими уровень адреналина в крови. В Писании ведь сказано: «Не судите, да не судимы будете», а мы подчас в жизни только и занимаемся тем, что судим и осуждаем всех и вся вокруг. Но что делать, в миру живем, а значит, и по мирским законам. Так вот, для футбольного человека, который по каким-то причинам не состоялся как игрок, но хочет продолжить свою жизнь в футболе, есть несколько путей. Можно играть за ветеранов, за различные клубные команды, стать тренером команды мастеров или детским, а можно поменять немножко направление или, как модно ныне говорить, вектор деятельности, и взять в руки свисток. В этом случае вы становитесь полноправным участником футбольного спектакля высокого уровня, но в несколько ином амплуа. И тут обнаруживается одна очень интересная вещь. Да, можно быть высококвалифицированным футболистом, владеть техникой игры, знать специфику всех единоборств на поле, анатомию столкновений, перемещений мяча после различных по исполнению ударов, уметь отличить траекторию его полета после касания ноги или руки, когда футболист подыгрывает себе именно этой частью тела, и так далее. Но этого мало, это все, как говорится, цветочки, а ягодки заключаются в следующем. Судейство, оказывается, в значительно большей степени влияет на индивидуальность человека, его личность и подвергается беспрерывным атакам как на поле (претензии к судье высказывают и футболисты, и тренеры, и зрители с трибуны, причем в достаточно нелицеприятной форме), так и за его пределами. Посмотрите, какая жесточайшая, беспощадная критика, порой несправедливая, обрушивается на арбитра со страниц газет и каналов телевидения. Особенно это касается местных СМИ, которые выражают интересы только одной стороны – своей родной команды. А сколько приходится терпеть арбитрам от так называемых авторитетных игроков, иначе звезд футбола, которые считают себя неприкасаемыми и, как минимум, на особом положении. Впрочем, это в большей степени относится к мнимым звездам, которые считают таковыми сами себя, а по-настоящему большие футболисты редко позволяют себе нечто подобное. Это-то давление – тренеров, игроков, зрителей, специалистов – и вызывает повышенные требования к личности арбитра: к чертам его характера, воли, умению противостоять всему этому. И действительно, нужно обладать недюжинным характером, чтобы не сломаться под таким прессом, чтобы не изменить себе под напором авторитетов в футбольном мире, мнимых и настоящих. Значимость арбитража возрастает пропорционально рангу турнира. Мне посчастливилось судить чемпионат СССР в его расцвете, когда наши клубы – киевское и тбилисское «Динамо» завоевывали Кубок кубков и Суперкубок. Когда наша сборная регулярно попадала на чемпионаты мира и Европы, становилась второй командой в Старом свете, олимпийским чемпионом в Сеуле. Да и уровень самого чемпионата был высочайший. Каждый клуб располагал целой плеядой хороших, а то и просто классных футболистов, ими руководили, как правило, высококвалифицированные тренеры.
   Нужно обладать недюжинным характером, чтобы не сломаться под таким прессом, чтобы не изменить себе под напором авторитетов в футбольном мире, мнимых и настоящих.
   В этой игре все взаимосвязано – не может быть хорошего футбола без хорошего судейства, и наоборот. Никита Павлович Симонян как-то спросил меня: «Почему у нас нет такого судейства, как во вчерашнем матче в исполнении итальянца Колины в финале Лиги чемпионов?» Я ответил: «Никита Павлович, а почему у нас нет футболистов уровня «Манчестер Юнайтед» и «Бавария», участников этого финала?» Может, поэтому и в чемпионате Союза судейство было на порядок выше, чем ныне, что там и уровень футбола был несравним с сегодняшним?
   Последнее время я часто задумываюсь над тем, а почему, собственно, выбрал эту профессию? Как так получилось, что остановился именно на ней, а не на какой-то другой и отдал бы ей снова предпочтение, будь такая возможность? Могу честно ответить: не знаю. Но, похоже, в этой жизни мы сами редко что-то выбираем, по крайней мере, ту дорогу, которую нам предстоит осилить, в том числе и профессию. Скорее она выбирает нас, чем мы ее. Часто решающим становится какой-то случай, даже ненароком оброненное слово. Вот и футбольными арбитрами люди становятся по-разному и различными путями приходят к этому. Чего, кажется, проще: закончил играть в футбол и иди суди. Правила знаешь, игру понимаешь: свисти в свое удовольствие. Но не все так просто, как кажется. И если у читателя хватит терпения дойти до конца этой книги, он поймет почему.

Глава 1
Родом из детства

   Родился и вырос я на Таганке. Детство моего поколения послевоенного было небогато на какие-то события. Из развлечений нам был доступен только футбол летом и хоккей зимой. Жил я напротив Ждановского парка. Там каждую зиму заливали каток. Вот на нем-то и пропадали мы, мальчишки, все свое свободное время. Мастерили клюшки, точили видавшие виды допотопные коньки – и вперед. Летом же во дворе гоняли мяч, пока сумерки не скрывали его от нашего взора. Конечно, при первой возможности ездили всей гурьбой на стадион посмотреть настоящий футбол. Помню один матч. В Лужниках играли сборные СССР и Швеции. В воротах – Лев Яшин в своей знаменитой серой кепке с большим козырьком, а у шведов мяч забил, кажется, Хамрин. В то время фамилии этих футболистов мы произносили с придыханием. Это современные звезды не сходят с газетных полос и телеэкранов, а тогда достоверной информации было мало. Зато ходило много легенд, разных историй и случаев, былей и небылиц. А нам больше ничего и не нужно было, мы верили во все и жили этим. Каждый из нас сам рисовал в своем воображении своего кумира и защищал его везде и всегда.
   Отца я видел редко. Чтобы прокормить семью, ему приходилось много работать, поэтому, когда он уходил, мы еще спали, а когда приходил, мы уже спали. Но вот однажды он пришел днем и говорит: «Давай-ка, сынок, собирайся, тут «Спартак» объявляет набор в секцию футбола, поедем записываться». Представляете, каково это было услышать мальчишке в десять лет?! Пока ехали, я уже видел себя знаменитым футболистом, игроком сборной страны, забивающим решающий мяч в главной игре. Но реальность оказалась иной. Меня не приняли, сказали рано еще, посоветовали прийти осенью, мол, тогда будет набор мальчиков моего возраста. Вот так все мои мечты разом и оборвались на самом интересном месте. Почему, спросите, поехали именно в «Спартак»? В то время за эту команду играл наш однофамилец Галимзян Хусаинов, кумир многих ребят моего поколения. Это было в мае. Ждать до осени не хотелось, а потому через несколько дней мы – я и несколько ребят из школы – поехали в динамовскую школу. А там приняли безоговорочно, сразу приглянулся им чем-то. Может, ростом? Я ведь тогда выше всех своих сверстников был. Только спросили: «Какого года? 1954-й? Давай, давай заходи, хотя на тот момент в «Динамо» отбирали мальчишек 1953 года рождения». Начались занятия, но вскоре, как это обычно бывает в детском возрасте, я заболел, пропустил несколько тренировок, и на этом моя учеба в этой школе закончилась, собственно, не успев еще толком начаться.
   Зимой играем мы как-то в хоккей и вдруг приходит один пацан с соседнего двора в таких классных хоккейных коньках «сапожком», ну прямо как у настоящих хоккеистов. А я-то знаю, что он тоже из небогатой семьи и потому спрашиваю: «Неужто тебе их купили?» – «Да нет, – отвечает он. – Стадион «Торпедо» знаешь? Мы там занимаемся в секции. Хочешь, приходи и тебе такие же выдадут». Едва дождавшись следующего дня, я поехал на «Торпедо». В секцию хоккея меня, кстати, записывал известный в будущем арбитр международной категории по хоккею Валентин Петрович Никульцев. Ну а летом мы переключались на футбол. В школьные каникулы нас вывозили в летний оздоровительный лагерь в Мячково. Там рядом аэродром и тренировочная база команды мастеров «Торпедо». Прибавляли мы там прилично. Сборы были очень насыщенные и давали нам, мальчишкам, много. Между прочим, старшим тренером школы тогда был Владимир Иванович Горохов, долгое время работавший вторым тренером в команде мастеров. Он-то и водил нас частенько на базу посмотреть, как тренируются настоящие мастера.
   И вот однажды, буквально на следующий день после моего 16-летия, приходит к нам начальник команды «Торпедо» Юрий Васильевич Золотов и говорит Горохову: «Владимир Иванович, выручай, дай пару ребят. Завтра наш дубль со «Спартаком» в Тарасовке играет, а у нас недокомплект – кто-то травмирован, кто-то приболел». Горохов показал ему на меня и еще одного парня, тоже, кстати, Серегой звали. Вот так в 16 лет мы с ним (Сергеем Симонцевым) и дебютировали в торпедовском дубле, да еще против такого соперника, как «Спартак». Хорошо помню, вышли мы во втором тайме при счете 0:2, и Серега мяч забил. В воротах у спартаковцев тогда стоял знаменитый Ионас Баужа, и весь стадион стал смеяться и подтрунивать над ним: «Эй, кепочник, тебе уже пацаны голы забивают!» Я играл в центре полузащиты против Вячеслава Амбарцумяна. Проиграли мы тот матч 2:5, но нас заметили и сразу пошли вызовы в сборную команду Москвы. Тогда неофициальное первенство Союза среди юниоров проводилось под эгидой ЦК комсомола. Было два таких турнира – Кубок юности для 16-летних и Кубок дружбы для 18-летних. Участвовали сборные команды всех союзных республик, а также Москвы и Ленинграда. Так мы с Сережкой и еще один парень – Александр Кривенко – оказались в сборной Москвы, которая, между прочим, формировалась на базе школ московских клубов и ФШМ, поэтому попасть в нее было насколько почетно, настолько и трудно. Выбор был велик. Тем не менее мы, можно сказать из клубной системы, сразу шагнули в сборную Москвы. Финал проходил в городе Шахты Ростовской области. Помню, пришел Василий Алексеев, наш замечательный штангист, чемпион и рекордсмен мира. Однако финальный матч мы проиграли сборной Грузии 0:1. А руководителем грузинской делегации был известный арбитр Карло Варламович Круашвили. Почему я делаю на этом акцент? Потому что именно тогда мы в первый раз столкнулись с прямым влиянием судейства на ход встречи. Когда играли у себя в чемпионате Москвы, так даже и не обращали на это внимания – судит себе человек и судит, все нормально. Мы играли в футбол и даже не предполагали, что могут быть какие-то судейские предвзятости, могут приниматься решения, способные повлиять на итоговый результат. Тот матч грузинам мы проиграли именно из-за этого. Арбитр встречи явно благоволил нашим соперникам и, как принято говорить, свистел в одну сторону. Ну да ладно, об этом и многом другом я еще скажу в дальнейшем.
   Вот так потихоньку начало вырисовываться мое футбольное будущее. Помимо этого я ведь зимой еще и в шайбу играл за «Торпедо» и где-то, кажется, зимой 1970 года меня пригласил хоккейный «Спартак». Перешел, начал выступать за спартаковскую школу, в которой хоккей был, конечно, лучше развит, чем в «Торпедо». Но и футбол не бросал. В 1970 году, в декабре, нас, торпедовцев, вдруг неожиданно отправили на сбор в Адлер. Организован он был по инициативе Виктора Александровича Маслова. Практиковал он такие вещи и раньше, еще в первый свой приход в «Торпедо». Идея была проста – собрать талантливых молодых ребят со всей Москвы и отобрать наиболее одаренных. Кстати, привез нас на этот сбор Алексей Алексеевич Анисимов, опытнейший тренер по подготовке и доводке талантов. В первый же вечер он собрал нас на знаменитой базе профсоюзов, в Адлере, рассказал о задачах этого селекционного сбора и поведал нам, что здесь же, в Адлере, был открыт талант 16-летнего Эдуарда Стрельцова. И что он прямо со сборов был отправлен в расположение команды мастеров, готовившейся к чемпионату страны. Впервые же Стрельцова я увидел еще мальчишкой. Поехали мы как-то с отцом на стадион «Торпедо». 1964 год. Первенство Москвы среди мужских команд. Встречались «Торпедо» и «Спартак». За спартаковцев, помню, играли Маслаченко, Старшинов, братья Майоровы. И вдруг отец шепчет мне, показывая на плотного лысого мужика: «Смотри сынок, это великий футболист Эдуард Стрельцов. Смотри и запоминай, думаю, ты еще очень не скоро сможешь увидеть игрока, равного ему». А мне и невдомек, помню, подумал тогда, а как же этот «биток» будет по полю передвигаться. Однако во все продолжение игры я видел на поле только его одного. И был поражен – вот ведь, оказывается, каким может быть футбол! После того сбора я стал привлекаться в дубль «Торпедо», но по-прежнему играл в хоккей за «Спартак», даже готовился к финалу юношеского чемпионата Союза, который должен был состояться в славном городе Саратове в период мартовских школьных каникул. Но на одной из последних тренировок в Сокольниках, как сейчас помню – 8 марта 1971 года – я получил травму во время единоборства у борта – перелом руки, и финал прошел без меня.
   А в августе, когда хоккейные команды начинали готовиться к новому сезону, мне неожиданно приходит приглашение от «Спартака» на первые сборы. Спрашиваю у Горохова, как мне поступить, а он отвечает: «Понимаешь, для «Спартака» ты, в общем-то, чужой человек. А здесь, у нас, свой. Так что оставайся, работай, тренируйся».
   И я остался, выбрал футбол, а вместе с ним, как оказалось, и свою судьбу, свою дорогу в жизни. Отдай я тогда предпочтение хоккею и, возможно, все у меня сложилось бы по-иному. Лучше или хуже, не могу сказать, но иначе, это точно.
   В 1972 году, когда мне исполнилось 18 лет, пришло время служить в армии. Клуб, правда, попытался меня как-то отмазать, предложил устроить в институт, во ВТУЗ, но я отказался, сославшись на то, что это не мое. Поступить на тренерское отделение инфизкульта с наскока было сложно. Уладить дело с армией взялся главный тренер мужских клубных команд «Торпедо» Василий Севостьянович Проворнов, устроив меня на работу в закрытое предприятие. Был у нас такой п/я, «Комета» назывался. И я, уверенный в полной своей безопасности, согласился. Выхожу первый день на работу, мне выделяют стол, объясняют, что делать, и тут подходит начальник цеха и говорит: «Слушай, сынок, съездил бы ты в военкомат. Отвез бы им документы, что ты теперь у нас работаешь. Ну так, для порядка». Я и поехал. Военком повертел мои бумаги в руках, а потом и говорит: «Знаешь, как это называется? Уклонение от армии. Два года лишения свободы. Так что давай завтра приходи с вещичками, а об этом мы никому ничего не скажем».
   И попал я в Калининград, бывший Кенигсберг, принадлежащий до войны Восточной Пруссии. Помню, в то время, когда я призывался, всерьез обсуждался вопрос о передаче этой территории бывшей тогда ГДР. Я застал еще развалины Королевского замка, могилу Иммануила Канта, разветвленную сеть фортификационных сооружений. Все это, конечно, производило впечатление. Не случайно так много наших солдат погибло при штурме Кенигсберга. Гитлер вообще считал этот город-крепость неприступным, а наша армия взяла его за несколько дней. Но какой ценой – счет шел даже не на десятки, а сотни тысяч жизней.
   Естественно, там находилось много наших воинских частей и в каждой, что примечательно, было прекрасное футбольное поле с великолепным травяным газоном. Там же, при Московско-Минской, орденов Суворова и Кутузова Гвардейской мотострелковой дивизии, была очень интересная спортивная рота, а при ней – футбольная команда, выступавшая на первенство Калининградской области и, конечно, защищавшей честь Прибалтийского военного округа на Всесоюзной «вооруженке». По существу это была сборная по футболу Прибалтийского военного округа. Начальником же футбольной команды и одновременно главным тренером являлся большой любитель футбола, начальник физподготовки дивизии – полковник Шапоренко Борис Кириллович. Вот за нее-то я и стал играть. Кстати, вместе, с Леней Ткаченко, который до сих пор работает тренером, и Янисом Межецкисом, нынешним генеральным секретарем Федерации футбола Латвии. В качестве представителя УЕФА он постоянно приезжает на Кубок Содружества и другие турниры. Такая вот была у нас спортивная рота.
   После возвращения из армии вновь вернулся в «Торпедо», играл на первенство Москвы и одновременно работал на заводе. У нас было только два выходных – вторник и четверг. ЗИЛ ведь в то время был как бы государством в государстве. Не поверите, но входишь в проходную, а потом на автобусе еще полчаса добираешься до своего цеха. Там даже было свое отделение ГАИ, светофоры, «зебры» и прочее. Так я и играл, пока не поступило предложение из махачкалинского «Динамо». Хорошая была командочка, да и зона второй лиги очень интересная – ростовский СКА, грозненский «Терек». Это был 1975 год. По существовавшей тогда системе розыгрыша победители всех зон собирались в Сочи на финальную пульку и только три лучшие команды получали право играть в первой лиге. Старшим тренером команды тогда был Владимир Иванович Шувалов. Отличный специалист. Он в свое время «Динамо» (Кировабад) в высшую лигу вывел, а когда работал с «Кузбассом», у него братья Раздаевы играли. Помощником у него работал Гаджи Муслимович Гаджиев, в будущем один из тренеров олимпийской сборной СССР, завоевавшей золото в Сеуле. Он уже тогда отличался своеобразным подходом к тренировкам, все время что-то экспериментировал, выдумывал, анализировал, ввел систему круговой тренировки. Состав же в Махачкале был приличный: Вячеслав Легкий, известный по выступлениям за бакинский «Нефтчи», да и в сборную страны одно время призывался; Саша Маркаров в московском «Динамо» пробовался; Саша Решетняк, который запомнился тем, что мячи из аута метров на пятьдесят бросал. Так что команда была сильной и опытной. Мне, молодому, место не всегда находилось, а потому после первого круга я собрался и уехал.
   Уехал с мыслью, что надо что-то решать, что-то делать. В то время в нашем футболе было немало отличных футболистов, один из которых, Олег Блохин, просто блистал. Тогда-то ко мне и пришло понимание, что я вряд ли смогу когда-нибудь выйти на более-менее приличный уровень, не говоря уже о Блохине. Сейчас я сужу об этом объективно и понимаю, что в моем становлении как футболиста были допущены определенные ошибки. Дело в том, что на каждом этапе подготовки игрока, начиная с детских лет, есть свои законы – в каком возрасте какие качества надо развивать. Допустим, в раннем возрасте надо упор делать на скоростную выносливость, то есть скоростенку развивать, а потом уже – физические данные. У меня же все это оказалось нарушенным, а детский тренер вовремя не подсказал, не проконтролировал. В результате я получился физически сильным, рослым, но не скоростным. Осознав окончательно, что выйти на высокий уровень уже не смогу, я и принял решение завершить игровую карьеру и поступить в институт физкультуры.
   В инфизкульте жизнь была интересная. Поскольку поступал я после службы в СА, на льготных условиях, то наш куратор группы по специализации Валерий Александрович Выжгин назначил меня старостой группы. Надо сказать, состав нашей группы был очень и очень приличным. Судите сами: Валерий Петраков, Алексей Ильин и Сергей Игумин в 1977 году стали чемпионами мира в составе сборной команды СССР на первом чемпионате мира для юниоров до 20 лет – «ФИФА – Кока-Кола Кап»; на первой полосе единственной всесоюзной спортивной газеты «Советский спорт» того времени огромная фотография – капитан команды молодежной сборной СССР – Александр Зуев (наш сокурсник) обменивается памятными вымпелами на стадионе «Парк де Пренс» с капитаном команды сборной Франции Мишелем Платини. Начинали с нами свою студенческую жизнь и два «железнодорожника» – прекрасный вратарь Валерий Новиков и очень надежный защитник Николай Калайчев. Проводился у нас и свой чемпионат. А тут вскоре согласно специальному Постановлению ЦК партии была организована Высшая школа тренеров. В первом наборе оказались известные всем футболисты Эдуард Малафеев, Павел Садырин, Виталий Хмельницкий, Геннадий Логофет, Кахи Асатиани, то есть те люди, которых мы еще вчера видели на футбольном поле. Возглавил школу Вячеслав Васильевич Варюшин, замечательный специалист и педагог, которому хочется сказать просто огромное спасибо за его труд. Так я стал студентом кафедры футбола ГЦОЛИФКа, а среди преподавателей кафедры были и два арбитра ФИФА Иван Иванович Лукьянов и Павел Николаевич Казаков. Вот так я учился и играл на первенство вузов. Тогда оно было очень сильным. За первую команду, например, одно время выступали два Николая – Толстых и Колесов. Они учились на третьем курсе, я – на первом, но играли мы тем не менее вместе, так как меня, студента 1-го курса, что случалось крайне редко в истории кафедры футбола, перевели в старшую команду.
   И вот как-то подходит ко мне Павел Николаевич Казаков и предлагает: «Слушай, может, попробуешь посвистеть?» Я отвечаю: «Да нет, Павел Николаевич, с чего вдруг?» – «Ну почему вдруг, ты же футбол знаешь, а нам в судейском корпусе нужны ребята, которые хорошо разбираются в игре». И я, во многом неожиданно для самого себя, сказал: «А что, давайте попробуем». Записался в московскую коллегию судей, а поскольку тогда Москва была разделена на бригады по территориальному признаку, я, как бывший торпедовец, попал в бригаду № 8, зиловскую. Называлась же она так потому, что в ней было много выходцев с завода Лихачева. Возглавляли ее Николай Сергеевич Жихарев и Юра Савченко, который тогда уже судил матчи, причем весьма прилично. С этого, наверное, и можно вести отсчет моей карьеры арбитра. Начинал, понятно, с первенства Москвы среди студентов. Параллельно продолжал играть за свою команду. Вот тут-то и произошел однажды эпизод, который, думаю, очень серьезно повлиял на мое отношение к арбитражу вообще. Не в смысле стиля, манеры судейства, нет, а в нравственном плане. Случился он в матче «Торпедо» – «Буревестник». Я играл против торпедовцев на знаменитой «горюхе». За «Торпедо» выступали Алексей Еськов, Владимир Сахаров, Александр Салыга, Николай Кузьмин, Леонид Пахомов. Серьезная такая была игра. И вот в одном из эпизодов мы, «студенты», а я действовал на позиции центрального защитника, делаем искусственное положение «вне игры», но судья якобы не видит его и не фиксирует. Мы проигрываем 0:1. Идем после матча в раздевалку, и я этому арбитру говорю: «Как же вам не стыдно! Почему вы закрыли глаза на явное нарушение правил? Ведь офсайд же был метровый!» Он не обращает на меня никакого внимания, не отвечает, будто не слышит и продолжает идти. Я так осторожненько беру его за плечо и, желая развернуть к себе лицом, удерживаю его и повторяю: «Я же к вам обращаюсь, послушайте». Он, попытавшись вырваться, дернулся и порвал рукав своей судейской футболки, видимо, не один десяток раз стираной-перестираной. «Ах, так, – закричал он, чуть ли не на весь стадион, – ты мне еще рубашку рвать будешь. А ну, пойдем в судейскую, сейчас разберемся с тобой». На мое счастье рядом оказался наш тренер. Он нашел какие-то слова и уладил начавший было разгораться конфликт. «Вот, – несколько успокоившись, сказал судья, – скажи спасибо своему тренеру, а иначе несдобровать бы тебе». – «Ну ведь я же не нарочно. Я просто пытался остановить вас и задать вопрос», – объяснял я.
   И вдруг он, то ли защищаясь, то ли вновь нападая на меня, бросает такую фразу: «Если ты такой умник, иди и суди сам».
   А я в ответ и говорю: «Знаете, если я и буду когда-нибудь судить, то уж, по крайней мере, получше вас». Тогда, по горячим следам, я не придал своим словам особого значения, но впоследствии понял, что именно после того эпизода, той конфликтной ситуации, во мне что-то изменилось, произошел какой-то перелом. Я совершенно по-иному взглянул на судейство, стал более серьезно к нему относиться. Собственно, то, что случилось тогда на стадионе «Торпедо», заставило меня задуматься именно о нравственной ответственности арбитра за решения, принимаемые им на поле. С этой мыслью я и продолжил судить, решив всерьез посвятить себя новой профессии. С этого момента, наверное, и можно вести отсчет моей судейской карьеры…

Правило 1
Поле для игры

   Поле для игры имеет форму прямоугольника. Боковая линия должна быть длиннее линии ворот.

   Длина: минимум 90 м (100 ярдов), максимум 120 м (130 ярдов)
   Ширина: минимум 45 м (50 ярдов), максимум 90 м (100 ярдов)

   Из точек на расстоянии 5,5 м (6 ярдов) от внутренней стороны каждой стойки ворот, под прямым углом к линии ворот, вглубь поля проводятся две линии. На расстоянии 5,5 м (6 ярдов) эти линии соединяются другой линией, параллельной линии ворот. Зона, ограничиваемая этими линиями и линией ворот, называется площадью ворот.

   Международные матчи
   Длина: минимум 100 м (110 ярдов), максимум 110 м (120 ярдов)
   Ширина: минимум 64 м (70 ярдов), максимум 75 м (80 ярдов)

   Разметка
   Разметка поля для игры производится с помощью линий. Эти линии входят в площадь, которую они ограничивают. Две длинные линии, ограничивающие поле для игры, называются боковыми, две короткие – линиями ворот. Ширина любой из линий не превышает 12 см (5 дюймов). Поле для игры делится на две половины с помощью средней линии. Посередине средней линии делается отметка центра поля. Вокруг нее проводится окружность радиусом 9,15 м (110 ярдов).

   Штрафная площадь
   Штрафная площадь обозначается в конце каждой из половин поля следующим образом.
   Из точек на расстоянии 16,5 м (18 ярдов) от внутренней стороны каждой стойки ворот, под прямым углом к линии ворот, вглубь поля проводятся две линии. На расстоянии 16,5 м (18 ярдов) эти линии соединяются другой линией, параллельной линии ворот. Зона, ограничиваемая этими линиями и линией ворот, называется штрафной площадью. Внутри каждой штрафной площади делается 11-метровая отметка на расстоянии 11 м (12 ярдов) от точки, находящейся между стойками ворот и на равном расстоянии от них. За пределами штрафной площади проводится дуга окружности радиусом 9,15 м (10 ярдов), центром которой служит 11-метровая отметка.

   Площадь ворот
   Площадь ворот обозначается в конце каждой из половин поля.

   Флаги
   В каждом углу поля устанавливаются флаги, которые крепятся на флагштоках, не имеющих заостренного верхнего наконечника, высотой не менее 1,5 м (5 футов). Флагштоки могут устанавливаться и по обоим концам средней линии, на расстоянии не менее 1 м (1 ярда) за пределами боковой линии.

   Угловой сектор
   От каждого углового флага внутрь игрового поля проводится четверть окружности радиусом 1 м (1 ярд).

   Ворота
   Ворота должны размещаться по центру каждой из линий ворот. Они состоят из двух вертикальных стоек, находящихся на равном расстоянии от угловых флагов и соединенных вверху горизонтальной перекладиной.
   Расстояние между стойками 7,32 м (8 ярдов), а расстояние от нижнего контура перекладины до поверхности земли 2,44 м (8 футов). Ширина и высота сечения обеих стоек и перекладины одинаковы и не превышают 12 см (5 дюймов). Ширина линии ворот равна ширине стоек и перекладины. К воротам и грунту за воротами могут прикрепляться сетки, которые должны быть надежно закреплены и расположены так, чтобы не мешать вратарю. Стойки и перекладины ворот должны быть белого цвета.

   Безопасность
   Ворота должны быть надежно закреплены на земле. Использование переносных ворот допустимо лишь в случае их соответствия данному требованию.

Решения Международного совета

   Если перекладина деформируется или сломается, игра останавливается до тех пор, пока перекладина не будет починена или заменена. Если починить ее невозможно, матч прекращается. Использование веревки вместо перекладины не допускается. Если перекладину можно починить, то матч возобновляется «спорным мячом» в том месте, где находился мяч в момент остановки игры.

   Решение 2
   Перекладины и стойки изготавливаются из дерева, металла или иного разрешенного (соответствующим стандартом) материала. Их поперечное сечение может иметь форму квадрата, прямоугольника, круга или эллипса; они не должны представлять опасности для игроков.

   Решение 3
   На поле для игры и его оборудовании (включая сетки ворот и ограничиваемое ими пространство) не допускается никакой коммерческой рекламы – реальной или виртуальной – с момента выхода команд на поле и до их ухода на перерыв, а также с момента их возвращения на поле после перерыва и до окончания матча. В частности, рекламный материал любого рода недопустим на воротах, сетках, флагштоках или их флагах. К этим предметам не может прикрепляться никакое постороннее оборудование (камеры, микрофоны и пр.)

   Решение 4
   В течение игрового времени, согласно положениям Решения 3, на поле для игры и его оборудовании (включая сетки ворот и ограничиваемое ими пространство) запрещается воспроизведение (реальное или виртуальное) предметно-изобразительных логотипов или эмблем ФИФА, конфедераций, национальных федераций, лиг, клубов или иных органов.

   Решение 5
   За пределами поля для игры, на расстоянии 9,15 м (10 ярдов) от угловой дуги, под прямым углом к линиям ворот может быть сделана отметка, обеспечивающая соблюдение этого расстояния при выполнении углового удара.
Комментарии
   На первый взгляд, здесь вроде бы нечего комментировать. Все регламентировано, все ясно, выходи и играй. Но не тут-то было. У многих, наверное, остался в памяти матч 1/32 финала Кубка УЕФА сезона 1997/98 года между московским «Спартаком» и швейцарским «Сьоном». Именно там произошел редчайший в мировой практике случай. Напомню его. В день игры в десять часов утра в соответствии с регламентом все заинтересованные лица провели совещание, на котором вроде бы никаких замечаний к организации матча высказано не было. Ситуация повторилась и по прибытии команд на стадион. Однако за несколько минут до того как арбитр встречи должен был дать свисток к началу матча, представитель швейцарской делегации предложил ему проверить размеры ворот. По правилам судья должен был отвергнуть это предложение, однако согласился. После того как инспектор матча Паоло Казарин, главный арбитр Клод Коломбо из Франции и капитаны команд Сергей Горлукович и Иван Кентен измерили ворота, оказалось, что их высота действительно не соответствует нормам. Начало матча было задержано на 28 минут. За это время Коломбо связался с УЕФА и получил указание проводить матч. После игры, завершившейся вничью 2:2 (в первой победили москвичи 1:0), швейцарский клуб подал протест, который был рассмотрен дисциплинарным комитетом УЕФА. РФС, в свою очередь, составил письмо, в котором выразил возмущение происшедшим. В итоге было принято соломоново решение – результат аннулировать, матч переиграть. Встреча была переиграна через две недели в Москве на том же стадионе «Локомотив», и «Спартак» разгромил швейцарцев 5:1. Виновной была признана принимающая сторона, то есть клуб «Спартак», хотя по большому счету спартаковцы были здесь вовсе не при чем. Матч они проводили на тогда еще стареньком стадионе «Локомотив», попросту арендовав его. Естественно они не могли отвечать за размеры ворот и прочую разметку поля. Ну кому придет в голову проверить высоту штанги или длину перекладины? В данной ситуации вину на себя должны были бы взять две стороны – работники стадиона и… главный арбитр матча, который потом, когда его попросили провести замер ворот, убедился, что они не соответствуют стандартам и написал гневный рапорт в УЕФА. В чем вина работников стадиона? В том, что они, видимо, очень давно не делали эти замеры. А надо было бы. Штанги ворот со временем, даже если допустить, что сами ворота были поставлены сравнительно недавно, вполне могли на сантиметр-другой уйти в землю. Но в большей степени виноват сам главный арбитр. Согласно рекомендациям ФИФА и УЕФА он обязан был, по крайней мере в день матча, а по правилам – и за полтора часа до начала игры, лично все проверить, то есть попросить работников стадиона в своем присутствии сделать необходимые замеры. Он проигнорировал это, а потом всю ответственность возложил на нашу команду.
   Очень важна ширина разметки линии – 12 см. Почему? Потому что линии входят в размер площадей, которые они ограничивают. Иногда комментаторы вводят в заблуждение болельщиков, говоря, что нарушение произошло прямо на линии штрафной, и судья назначает очень опасный штрафной удар, надо ставить «стенку». Но подождите, если нарушение произошло на линии штрафной, значит, в пределах штрафной, а это уже пенальти.
   Далее. Может такое случиться, что перед игрой пройдет сильный дождь или даже ливень, и поле к началу матча вроде бы готово, дренаж хороший, вода уходит в почву, все вроде бы нормально, но линии смыло. Возникает резонный вопрос, какие линии важны, без которых нельзя проводить встречу? Первое. Линии, ограничивающие поле, без них неясно будет, вышел мяч за пределы поля или нет. Второе. Средняя линия, потому что это влияет на определение положения «вне игры» во время матча. Можно обойтись без радиусов. Чтобы начать игру, достаточно определиться визуально. Третье. Обязательно нужны линии штрафной площади, чтобы знать и ориентироваться, где именно произошло нарушение. А вот радиус штрафной площади, так же как и в центральном круге, не столь важен. Еще раз повторю, главное – иметь линии, ограничивающие поле (боковые и лицевые), штрафной площади и средней линии. В этой связи мне запомнился мой дебютный матч, тогда еще в союзной лиге «Таврия» – «Ротор». С утра в день матча была прекрасная погода, и вдруг после обеда на город обрушился прямо-таки тропический ливень, сплошной стеной, точно перед потопом. Стадион «Локомотив» в Симферополе замечательный, газон изумительный, «потоп» он выдержал, но всю разметку смыло, как будто ее никогда и не было – просто ровный прямоугольник поля – зеленый и блестящий от росы. Проведение игры оказалось под угрозой срыва. И тогда наша судейская бригада в полном составе вместе с работниками стадиона, вооружившись кистью и ведром с побелкой, принялась в спешном порядке наносить разметку. Когда команды вышли на разминку, поле было готово к игре.
   Еще один случай произошел с участием нашей сборной в отборочном матче к чемпионату мира 1986 года с Норвегией в Лужниках. Стоял ноябрь. Погода – хуже не бывает: снег, переходящий в дождь или, наоборот, дождь, переходящий в снег, сразу и не поймешь. И все это как назло в день игры. Помню, как солдаты большими листами фанеры вычищали какую-то хлюпающую грязь, естественно вместе с дерном. Увидев это, мы пришли в ужас. Стало понятно, что сделать обычную меловую разметку на таком газоне, вернее то, что от него осталось, невозможно. Но мы нашли выход – добавили синьку такого ядовитого цвета, чтобы хоть контуры были видны. Но как только началась игра, линии штрафной площади у обоих ворот смешались с грязью, и нам пришлось в перерыве матча вновь их восстанавливать.
   Можно вспомнить и отмененный матч минувшего чемпионата России в Самаре между «Крыльями Советов» и ЦСКА, когда поле на стадионе «Металлург» превратилось в настоящее болото. По логике на таких газонах нельзя проводить игры не только потому, что разметки нет, а просто состояние поля (более двух третей его) не соответствует даже минимальным условиям для нормального проведения матча. Вспоминается мне и 2002 год. Стадион «Торпедо» имени Эдуарда Стрельцова. Встречаются «Спартак» и ЦСКА. Матч был очень важный, по существу чемпионский. Поле на торпедовском стадионе с подогревом, но система старая, дренаж тоже неважный, поэтому когда в день игры пошел обильный снегопад, оно не выдержало. В результате поле чистили снегоуборочными машинами, после чего проводить игру на нем, по большому счету, было нельзя. Но поскольку армейцам через три-четыре дня предстояла очередная встреча в еврокубках, матч решили не переносить, и он состоялся в ужасных, надо сказать, условиях.
   По существующим рекомендациям ФИФА, если поле не соответствует требованиям, то есть на нем невозможно играть, матч нужно переносить на следующий день, как минимум, а если и тогда невозможно будет его провести, то решение о том, когда он состоится, принимает национальная федерация. Да, различные природные явления надо смиренно принимать как данность, и лучше перенести матч и провести его в более хороших погодных условиях, чтобы комфортно было прежде всего болельщикам для которых, собственно, футболисты и играют, а не ради галочки, что матч проведен в назначенный день и час. Такова нынешняя позиция Международной федерации футбола.
   А вот какой случай произошел совсем недавно – 18 октября прошлого года в матче первого круга Бундеслиги между командами «Хоффенхайм» – «Байер» (Леверкузен). Рефери: Брих Феликс.
   На 70-й минуте мяч после удара головой Кисслинга пролетел в сантиметрах от штанги и оказался в воротах через дырку в сетке. Самое удивительное, что гол засчитали – 0:2. Таких судейских ошибок давно не приходилось видеть!
   Вскоре показали повтор эпизода, когда один из судей в перерыве проверил сетку ворот «Хоффенхайма»; и все-таки мяч залетел в ворота через дырку в сетке.
   Увы, тут, как говорится – «no comments» – без комментариев. Мои учителя-наставники учили нас проверять крепление сеток трижды: на предыгровой разминке; перед начальным ударом, после жеребьевки ворот и перед началом второго тайма.
   Эта же история закончилась протестом «Хоффенхайма», однако немецкий футбольный союз отклонил апелляцию пострадавшего клуба и оставил результат матча (2:1) в силе. Вот к чему может привести обыкновенная дырка в сетке ворот, вовремя не замеченная арбитрами.

Глава 2
Наставник. Сергей Алимов

Из воспоминаний

   …Я стал судить чаще и впитывать, впитывать в себя науку арбитража. Естественно поначалу на вузовском уровне, обслуживая матчи чемпионата студенческих команд. На одном из таких среди специалистов и слушателей ВШТ произошел следующий случай. Игрок делает подкат сзади, я тут же свистнул и остановил игру. Проштрафившийся начал возмущаться, мол, ничего не было, а Сергей Ольшанский, повидавший в футболе немало, причем на самом высоком уровне, подбегает ко мне и говорит: «Сережа, ты все правильно сделал, когда подкат идет сзади, игрок ведь не видит этого, а значит, и не готов к столкновению. Поэтому в этом случае даже попытку подката сзади лучше сразу пресекать». Было это в 1983 году, а перед стартом ЧМ-94 в США, тогда еще генсек ФИФАЙ. Блатер, обращаясь к арбитрам финальной части на инструктивном совещании, рекомендовал моим коллегам стать на защиту атакующего футбола и незамедлительно удалять с поля «…даже за попытку применить ПОДКАТ СЗАДИ…» Вот такие практические замечания и помогали мне более четко прояснить для себя не только правила, то есть букву закона, но и, главное, дух игры. Мало ведь просто знать правила, быть хорошо подготовленным физически, выдерживать все девяносто минут темп матча, делать рывки, ускорения, грамотно перемещаться, разбираться в тактике, особенностях игры той или иной команды, знать повадки, стиль и манеру игры отдельных футболистов. Все это, безусловно, важно и нужно, но в то же время необходимо учитывать именно дух игры. Иногда ведь нарушения совершаются умышленно, в целях сорвать атаку, и, если ты будешь руководствоваться только правилами игры, буквой закона, то просто засушишь игру. Да, нарушение произошло, но когда ситуация на поле развивается в пользу атаки, важнее сохранить ее развитие, темп, а не свистеть лишний раз. Постараться, прежде чем принимать решение, проанализировать ситуацию. Вот эти замечания более опытных футболистов, таких как Сергей Ольшанский, Геннадий Логофет, Михаил Фоменко, Виктор Прокопенко, Алексей Еськов, Иван Варламов, Виктор Шустиков, Эдуард Стрельцов, Анатолий Банишевский, Владимир Онищенко, проходивших в тот период подготовку в системе ВШТа, и помогли мне глубже вникнуть как в суть игры, так и в футбольные правила.
   Однажды на матче в нашем кафедральном спортзале, на турнире среди четырех курсов специализации кафедры футбола и двух групп ВШТа на приз студенческой газеты «На старт», произошел следующий случай. Было очевидное нарушение, но атака продолжилась, я свисток не даю, игру не останавливаю и вдруг… раздается свисток со стороны Ивана Ивановича Лукьянова, одного из кураторов турнира, известного и уважаемого нашего арбитра. Это ведь еще и учеба – все происходит наглядно, на конкретных примерах. Игроки остановились и стали выслушивать замечания принципиального Ивана Ивановича с разбором моих действий. Ну понятно, что меня, в общем-то, публично выпороли. Все это происходило еще и в присутствии преподавателей кафедры, в том числе и Павла Николаевича Казакова. Заканчивается первый тайм, мы уходим в раздевалку. Я весь такой покрасневший, как нашкодивший мальчишка, и дядя Ваня, как мы между собой звали Лукьянова, вновь начинает мне втыкать: «Сергей, там был явный фол, надо было свистнуть». Не извини, что, мол, я вмешиваюсь, а ультимативно – «надо было свистнуть и все». Я стою, низко опустив голову, и пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить ему, почему принял другое решение. Не оправдаться, а именно объяснить. И какова же была реакция Павла Николаевича, который на чемпионате мира 1974 года достойно представлял судейский корпус Советского Союза и даже котировался на финальный матч, но, поскольку в финал вышла сборная ФРГ, его кандидатура не прошла. Дело в том, что у немцев еще свежи были в памяти события чемпионата мира в Англии 1966 года, когда также в финальном матче с подачи нашего арбитра Тофика Бахрамова засчитали тот знаменитый спорный мяч в их ворота после отскока от перекладины. Тофик, конечно, ошибся, он просто физически не мог разглядеть отскок мяча. Любопытно, что когда королева Великобритании после матча вручала всем арбитрам золотые свистки, Бахрамов спросил у Н.Г. Латышева – патриарха Судейского корпуса СССР и на тот момент члена Судейского комитета ФИФА: «Николай Гаврилович, я правильно поступил?» – «Ты поступил в пользу Королевы», – ответил Латышев. Поэтому немцы, естественно, сделали все, чтобы отвести кандидатуру Казакова, как советского арбитра. Так вот Павел Николаевич вышел на середину комнаты и сказал: «Ваня, ты что делаешь? Ты просил его, чтобы он судил этот матч? Он сам взялся и пусть сам, понимаешь, сам, через свои ошибки выходит из ситуации и признает их. Ты чего вмешиваешься? Вот сейчас в раздевалке выскажи свое видение эпизода, предложи вариант решения, а на поле не смей этого делать». Затем, обращаясь уже ко мне, какие-то решения поддержал, с какими-то из них не согласился, но все это сделал настолько педагогически правильно, настолько профессиональным оказался тот его короткий разбор первого тайма, что запомнил я его на всю жизнь.
   А сама моя жизнь так и потекла – я продолжал играть за мужскую команду «Буревестника» и одновременно судить первенство Москвы по юношам. И вот однажды, было это, если мне не изменяет память, в 1983 году, меня неожиданно вызывают на Всесоюзный сбор судей. Всего Всесоюзных учебно-тренировочных сборов судей по футболу по стране было семь: пять из них проходили в Сочи и по одному – в Ташкенте и Закарпатье. Но смотровыми, главными в определении перспективы арбитра считались сочинские. Там собирались команды всех лиг – высшей, первой и второй. Все шло поэтапно, и ближе к началу чемпионата туда съезжались клубы высшей лиги. Те же сборы, на которые вызвали меня, были организованы специально для молодых арбитров. Именно здесь произошло одно событие, точнее, встреча с человеком, который сыграл в моей судьбе, и не только как арбитра, огромную роль. Не знаю, как бы все у меня сложилось дальше, если бы не он.
   Так в жизни иногда бывает, на каком-то ее этапе вам посылается наставник что ли, другого слова не подберу, который нужен вам именно здесь и сейчас, в данную минуту, и он идет рядом с вами, поддерживая, укрепляя, направляя.
   Мне в этом смысле очень повезло. А дело было так. Перед сбором я поехал за командировкой в Управление футбола СССР. Захожу к Павлу Николаевичу Казакову. Он к тому времени уже ушел с кафедры и по приглашению Вячеслава Ивановича Колоскова перешел работать туда. В комнате помимо него был еще Александр Васильевич Табаков. Оформляю командировку, и в это время входит Сергей Андреевич Алимов, старейший наш арбитр, старший преподаватель этого учебно-тренировочного сбора в Сочи. И Табаков вдруг неожиданно говорит ему: «Кстати, Сергей Андреевич, познакомьтесь, это вот Хусаинов. Обратите на него внимание: очень прилично играет и очень прилично разбирается в футболе». Однажды Анатолий Васильевич судил игру нашего «Буревестника» на первенство Москвы и, видимо, я так проявил себя на поле, что он счел нужным отметить меня. А надо сказать, что из его уст это дорогого стоило, он был принципиальнейшим человеком.
   Сбор с методической точки зрения был очень интересным. Пожалуй, только там впервые я начал понимать, что такое на самом деле судейство – столько было новой информации, новых подходов в подготовке, разборе матчей и так далее. Кстати, на тех сборах были Андрей Бутенко, Виктор Филиппов. Помню, преподаватель кафедры футбола инфизкульта Александр Александрович Кириллов уже тогда, в 1983 году, привлекавшийся к судейству матчей высшей лиги чемпионата СССР в качестве главного арбитра, сказал мне перед отъездом: «Запомни, Сергей, у тебя может быть только одна игра, поэтому ты должен продемонстрировать все, что умеешь, у тебя нет права на ошибку. Понял?» Чего тут не понять, все ясно – будет один шанс и его надо использовать, показаться, чтобы тебя приметили и запомнили.
   Жизнь на сборах была интересная. Утром мы судили матчи, днем занимались физической подготовкой: бегали кроссы, сдавали различные нормативы. Вечером – разбор полетов: занятия по теории правил игры и их трактовки в различных игровых ситуациях. Ведь самое главное в судействе – это добиться того, чтобы арбитры, хотя бы с минимальными отклонениями, одинаково применяли на практике положения правил. Почему с минимальными? Да потому что требовать от всех единой трактовки, наверное, невозможно, ведь каждый из них – это индивидуальность, личность, у каждого свое восприятие тех или иных событий, разное эмоционально-психологическое состояние, я уж не говорю о жизненных принципах. А еще надо учитывать такой фактор, как степень сложности матча и, самое главное, твое функциональное состояние в день игры, даже на ее начало.
   Но я чуть забежал вперед. Прилетели мы в Сочи, разместились в знаменитой гостинице «Кавказ». Ну, думаем, сейчас отдохнем, осмотримся. Но не тут-то было. Едва успели распаковать вещи, как заходит начальник сборов Анатолий Иванович Иванов, прилетевший накануне. Он, между прочим, представлял наш судейский корпус еще на чемпионате мира в Аргентине в 1978 году, и, показывая бумаги с распределением по матчам, говорит: «Ребята, на сегодня две игры в 13 и 15 часов». А время было где-то без двадцати двенадцать. Сергей Андреевич Алимов, который встречал нас в холле гостиницы, командует: «Давайте назначайте». – «Так, – говорит Анатолий Иванович, – Хусаинов в 13 часов, Филиппов – в 15». А я-то помню напутствие Кириллова «одна игра и всё». Ну и начал быстро собираться. Пришли на стадион «Центральный», на знаменитое гаревое поле, хотя, учитывая затраты на его аренду, оно уже давно должно было бы быть как минимум мраморным. Пошел дождь, весенний, щедрый, бр-р-р. И вот начался матч, играл дубль «Ротора», а с кем – память не сохранила. Краем глаза вижу Сергея Андреевича Алимова у кромки поля, он тоже пришел игру просматривать. Он минут пятнадцать наблюдал, а потом ушел. Ну, думаю, наверное, как любил говаривать Сергей Михайлович Мосягин, Царство ему небесное, «наш кондитер об…ся – подгорели пироги». Видать, не приглянулся я ему. Игра закончилась. Настал вечер – время разбора игр. Делал его сам С.А. Алимов. Никаких серьезных замечаний, никакого «криминала», вроде все нормально. Сбор пошел дальше, и где-то дня за три-четыре до его окончания заезжают команды высшей лиги. Им, правда, опять-таки не всем (это тоже было большой честью для клуба) предоставляют уже не гаревое поле, а центральное, с натуральным газоном, с расклеенными по всему городу афишами на тумбах. И тут объявляют, что завтра на этом поле состоится матч основных составов «Арарат» – «Металлист». Наступил следующий день. Утром, как обычно, встали, готовимся к зарядке. Ее, как правило, проводил я, поскольку еще перед сбором на кафедре футбола мне поручили отвечать за физподготовку. Неожиданно появляется Сергей Андреевич, просит минуточку внимания и начинает инструктаж – кто, где и какие игры судит. Тогда ведь контрольные матчи проходили не только в Сочи. Мы ездили и в Леселидзе, и Веселое, и Кудепсту, и Хосту. С.А. Алимов объявляет, кто куда направляется и в заключение говорит: «А центральную игру «Металлист» – «Арарат» будет судить… Хусаинов. Так, ребята, все на зарядку, а ты, Хусаинов, со мной». Выходим мы из гостиницы, и Сергей Андреевич предлагает: «Пойдем прогуляемся по берегу моря, не возражаешь?» Вышли мы к морю, под ногами галька стучит, ленивая волна одна за другой набегает, первые отдыхающие уже распластались на лежаках, боясь упустить первые, еще не обжигающие лучи солнца, и он начинает раскрывать мне величайшие секреты судейского таинства, рассказывает, напутствует, как тренер-наставник. Я слушаю его, изредка бросаю взгляд на него и вдруг понимаю, что он подставляется, ставит на кон свою репутацию, что он поручился за меня, и я не могу, не имею права его подвести. Я должен отсудить этот матч так, чтобы ни у кого не было даже малейшего повода в чем-то упрекнуть, нет, не меня, а Сергея Андреевича. Конечно, вслух тогда я этого не высказал. Все было у меня внутри. Могу только честно признаться, что слезы душили меня, а в горле комок застрял, который никак не удавалось проглотить. Я только смотрел на С.А. Алимова, кивал и часто моргал, чтобы скрыть слезы. Я вдруг увидел всю красоту этого скромного, удивительно мягкого, обаятельного, интеллигентного человека, почувствовал его большую душу, которую он готов был положить, в принципе, за совершенно незнакомого ему молодого человека, только-только вступающего на путь судейства. Сам-то он давно его прошел, знает все ухабы, ямы и хочет предупредить, оберечь другого. Та наша прогулка по берегу моря навсегда осталась в моем сердце.
   Между тем днем в Сочи стали съезжаться арбитры уже следующего судейского сбора, а это, я вам скажу, уже высшая лига. Приехали Ромуальдас Юшка, Юрий Игнатов, Гурам Габескирия и многие другие. Естественно, все они пришли вечером на игру.
   Если вы меня спросите, как я судил, о моих ощущениях, я не отвечу. Все было так, словно происходило не со мной, точно это не я дал свисток к началу игры, принимал решения на поле, фиксировал нарушения, назначал штрафные, угловые, выносил предупреждения и, наконец, дал финальный свисток. Игра поглотила меня, я слился с ней, стал ее частью, единым целым. «Очнулся» я только, когда по пути в раздевалку ко мне подбежал мой старый армейский товарищ Леня Ткаченко, уже к тому времени заканчивающий свою игровую карьеру в «Металлисте» и, запыхавшись, выпалил: «Серега, ты молодец, все было отлично, удачи тебе!» Помню, в раздевалку зашли Юшка с Габескерия и Гурам сказал: «Сэрго, ты будешь ба-а-льшим арбитром». Я смущенно отвечал: «Ребята, спасибо, спасибо, но ведь я только учусь». – «Нет, нет, ты молодец». Тут зашли и другие их коллеги, тоже стали поздравлять. Я всех благодарил и только спрашивал, будет ли сегодня разбор игры. «Нет, – отвечали они, – сегодня не будет. Все будет завтра, но ты не волнуйся, все нормально. У нас даже замечаний никаких нет». Я в ответ: «Ребята, да какую бы оценку вы мне ни поставили, я, честно говоря, так счастлив. Счастлив, что попробовал высшую лигу. Это фантастика, это нечто. У меня таких ощущений еще никогда не было». Можно сколько угодно говорить – халва, халва, но от этого слаще во рту не будет, а вот, когда попробуешь, поймешь. И мое состояние понять несложно. Я ведь и хочу обратить на это особое внимание: не был до этого еще ни на одном сборе по второй лиге (а они также проводились), не судил ни одного матча команд второй и первой лиг. Получилось так, что из первенства Москвы среди коллективов физкультуры я сразу шагнул в высшую лигу. Но как бы то ни было, по итогам того сбора меня рекомендовали арбитром на матчи первой лиги причем в качестве главного судьи. Категория арбитра первой лиги автоматически давала возможность обслуживать и матчи второй лиги, также в качестве главного арбитра, а в высшей лиге помогать главному на линии. Согласно действующему тогда положению, за каждое судейство матча в первой лиге в качестве арбитра в поле зачислялся балл, а за высшую лигу – три балла. Если ты в итоге набирал тридцать баллов, то получал звание арбитра всесоюзной категории, а значит, и «Красный значок» – предел судейской служебной карьеры внутри страны. Следующим шагом была уже международная категория. Чтобы получить ее, нужно было попасть в список семи арбитров от страны, рекомендованных для обслуживания международных матчей…

Правило 2
Мяч. Качество и параметры

   Имеет длину окружности не более 70 см (28 дюймов) и не менее 68 см (27 дюйма). На момент начала матча весит не более 450 г (16 унций) и не менее 410 г (14 унций).
   Имеет давление, равное 0,6–1,1 атмосферы (600–1100 г/кв. см) на уровне моря (от 8,5 фунтов/кв. дюйм до 15,6 фунта/кв. дюйм).

   Замена поврежденного мяча
   Если мяч во время игры лопнул или получил повреждение, то игра останавливается и возобновляется запасным мячом с розыгрыша «спорного мяча» в том месте, где мяч пришел в негодное состояние. Если мяч лопается или получает повреждение в момент, когда он не был в игре, – при начальном ударе, ударе от ворот, угловом, штрафном, свободном ударе, ударе с 11-метровой отметки или вбрасывании из-за боковой линии, игра возобновляется соответствующим образом. Мяч может быть заменен во время игры только по указанию судьи.

Решения Международного совета

   На официальных соревнованиях к использованию допускаются только такие футбольные мячи, которые отвечают минимальным техническим требованиям, изложенным в Правиле 2. На матчах соревнований ФИФА и соревнований, организуемых под эгидой конфедераций, разрешается пользоваться только теми мячами, которые имеют одну из трех следующих маркировок:

   официальный логотип «FIFA APPOROVED» («Одобрен ФИФА»)
   официальный логотип «FIFA INSPECTED» («Инспектирован ФИФА»)
   слова «INTERNATIONAL MATCHBALL STANDARD» («Мяч соответствует международному стандарту»).

   Такая маркировка мяча указывает, что он прошел официальную проверку и по ее результатам соответствует особым техническим требованиям, которые имеют различия по каждой из категорий и которые дополняют минимальные технические требования, приведенные в Правиле 2. Перечень дополнительных требований по каждой из соответствующих категорий должен утверждаться Международным советом. ФИФА утверждает соответствующие организации, производящие проверку мячей. Национальные федерации имеют право потребовать, чтобы во время их соревнований использовались мячи с любой из данных трех маркировок. Во всех остальных матчах мяч должен соответствовать требованиям Правила 2.

   Решение 2
   В матчах соревнований ФИФА и в матчах соревнований, организуемых под эгидой конфедераций и национальных федераций, не допускается никакой коммерческой рекламы на мячах, за исключением эмблемы соревнований, организатора соревнований и утвержденной торговой марки изготовителя. Размер и число таких штампов могут ограничиваться регламентом соревнования.
Комментарии
   Как мы видим, в правилах четко оговорены стандарты и параметры мяча, которые могут быть использованы в матче, а также их замены, в случае порчи. Но при современной технологии и качестве новейших материалов, из которых изготавливаются мячи, они практически не теряют свою форму, даже если игра проводится при сильном дожде или снеге, в жару или холод. Однако возможны разные варианты, поэтому на каждый матч выделяется не менее трех мячей – это обязательный минимум. Максимум двенадцать – такова рекомендация ФИФА. Откуда берется такое количество? Принимающая сторона выставляет группу мальчиков, подающих мячи во время игры, чтобы сократить потери игрового времени, когда он выходит за пределы поля, а значит, и дополнительные мячи. С учетом того, что три мяча выносит на поле судейская бригада, четвертый мяч передается резервному арбитру, он его держит у себя, остальные восемь находятся у мальчишек, располагающихся за воротами и боковыми линиями. Считается, что уж этого-то количества вполне достаточно для проведения встречи на высшем уровне. Все эти мячи проверяются арбитром до начала игры на официальном совещании, которое проводится в день матча, определяются годные и до начала встречи хранятся в судейской комнате.
   Как я уже говорил, сегодня качество мячей настолько высокое, что с ними вряд ли что может случиться. Но могут быть всякие форс-мажорные обстоятельства, поэтому, если мяч находился в игре и кто-то из футболистов обратил внимание, что мяч потерял форму, он должен сказать об этом арбитру. Что может быть? Случайно порвали или порезали какую-то часть мяча шипами, что, правда, практически невозможно, поскольку шипы сегодня на бутсах не металлические, а пластиковые или каучуковые, снизилось давление в мяче и тому подобное. В этом случае судья должен немедленно остановить матч, заменить пришедший в негодность мяч и возобновить встречу спорным с того места, где он находился до этого. Любой новый мяч может быть допущен арбитром к игре только после обязательного визуального осмотра.

Глава 3
Вы больше никогда не будете судить

Из воспоминаний

   …Тот первый мой сезон в качестве, можно так сказать, профессионального арбитра поначалу складывался очень непросто. Первую лигу, и не только мне, но и всем молодым, начинающим судить, практически не давали. Выбор был лишь между второй лигой и помощником по высшей. И вот однажды звонит мне Валерий Павлович Бутенко и говорит: «Слушай, Серега. Тут есть игра такая, «Торпедо» – «Динамо» на стадионе «Торпедо», поможешь?» «Валерий Павлович, о чем вы говорите, за честь почту». – «Значит, договорились? Давай готовься». Помню, выходим мы из туннеля, выстраиваемся на беговой дорожке вместе с командами для приветствия зрителей. Нас окружают фотокорреспонденты. И тут я узнаю одного из них, с фотоаппаратом «Смена» на шее, с желтой повязкой фотокора на рукаве. Он так подозрительно щурится на меня, а потом подходит и говорит: «Слушай, а ты в футбол играл когда-нибудь?» Я отвечаю: «Нет, нет, никогда в жизни». – «Да? – подозрительно переспрашивает он. – А то я одного Хусаинова помню, за «Буревестник» он играл. Я тогда судил матч здесь же, на «Торпедо», только на «горюхе», и у нас с ним конфликт вышел, он мне еще рукав рубашки порвал». – «Нет, что вы, – отнекиваюсь я, – это видимо кто-то другой, я в футбол вообще никогда не играл». Вот так неожиданно судьба свела меня опять с тем арбитром, который когда-то засудил нашу команду и на мои вопросы, зачем он это сделал, ответил: «Если ты такой умный, иди и сам суди». На что я в сердцах бросил ему: «Если я когда-нибудь и буду судить, то уж, по крайней мере, лучше вас». Потом бежим мы к центру поля, и я говорю Бутенко: «Валерий Павлович, а ведь это я был тем самым Хусаиновым, этот чудак не обознался». А он мне в ответ, улыбнувшись: «А я так и понял. Ну и правильно сделал, не переживай».
   Вот таким выдался мой дебют в высшей лиге, и это было большой удачей, потому что провести матч в Москве, да еще таких команд, как «Торпедо» и «Динамо», это, знаете ли, дорого стоит. Ну а потом понеслось-поехало. Очень хорошо запомнил дебютный матч в первой лиге. В Симферополе встречались местная «Таврия» и волгоградский «Ротор». За «Таврию» тогда еще играл вратарь Юрковский, а у волгоградцев в средней линии выделялся Суровикин. Прекрасный стадион «Локомотив», помогают мне московские ребята, опытные, высшую лигу уже судят. А инспектирует встречу… Карло Варламович Круашвили. Перед матчем прошел сильнейший ливень. Понятно волнение – стартовый матч, дебют и все такое прочее. Но ничего, игра началась, все идет нормально, никто никому не мешает, мы судим, футболисты играют. В общем, веселенькая такая игра получается. Естественно, идет давление со стороны хозяев, я имею в виду болельщиков, и вдруг редчайший по красоте мяч метров с сорока забивает Суровикин, в дальнюю девятку, ну никак не вытащишь. Первый матч, как и все первое, всегда отчетливо запоминается, хотя Штирлиц в известном фильме и учил, что запоминается последняя фраза, но мне запомнилось именно первое. До сих пор перед глазами эта картина стоит, как будто только вчера было. 1:0, «Ротор» ведет, а до конца матча не так много уже оставалось. И тут начался навал, бесконечные падения в штрафной площади, выпрашивание пенальти и все такое прочее. В одном из эпизодов хозяева, наконец, забивают ответный мяч. Я уже готов его засчитать, но тут замечаю отмашку своего помощника арбитра из Москвы Анатолия Моисеевича Хорлина – «вне игры». Я взятие ворот не засчитываю, и матч заканчивается. Но самые интересные события произошли после игры в судейской раздевалке. Прежде чем рассказать о них, вновь обращусь к светлой памяти Сергея Андреевича Алимова. Хорошо запомнил одно из многих его напутствий. На одном из сборов он сказал нам: «Запомните, вы приходите в сферу судейства.
   Футбол – это огромнейшее явление, миллионы людей, да что там, с учетом телевидения, миллиарды смотрят эту игру, переживают, сопереживают.
   Это, если хотите, политический вид спорта. На уровне ЦК партии обсуждаются кандидатуры тренеров, футболистов… арбитров. Да-да, не удивляйтесь, и арбитров. К вам в судейскую могут и будут приходить чуть ли не секретари ЦК, недовольные какими-то вашими действиями. Вы не пугайтесь, найдите в себе мужество не поддаваться напору. Я, например, в таких ситуациях поступал следующим образом. Спрашивал такого визитера: «Вы кто такой? Из просмотровой комиссии? Проходите. А если высокопоставленное лицо, то у вас, наверное, помимо футбола, есть другие более важные государственные дела. Вот идите и занимайтесь претворением в жизнь решений нашей партии и правительства». Понятно, что в те времена ведомственные интересы влияли на многие вопросы, связанные с футболом. Поэтому такие вот точечные советы опытнейшего нашего арбитра были, конечно, бесценны для нас, молодых, находящихся только в начале своего пути.
   Возвращаюсь к матчу. Заходят члены просмотровой комиссии, рассаживаются, и вдруг дверь распахивается, точно от удара ногой. Понятно, что так может входить только хозяин. На пороге появляется человек и с ходу начинает: «Да как вам не стыдно, что вы себе позволяете! Если вы такие пенальти не назначаете, то какие же тогда надо назначать? Не засчитываете чистый гол». После этого первая фраза в мой адрес: «Вы больше никогда не будете судить футбол. Я вам это гарантирую». Потом обращается к Хорлину: «А вы об отдыхе в Крыму со своей семьей вообще забудьте». Позже я узнал, что Анатолий Моисеевич хлопотал насчет путевочки для себя и своей семьи. В общем, разбушевался хозяин, все притихли, ждут, что будет дальше. А мне что, я молодой, все, как говорится, пофигу, пришел со стороны, можно сказать, с улицы, никто меня не протежировал, я никому ничем не обязан, и прямо так в лоб его спрашиваю: «Извините, а вы, собственно, кто будете?» – «Я, – чеканя каждый слог, отвечал он, – Леонид Иванович Грач, первый секретарь Крымского обкома партии». Я продолжаю: «Очень приятно, Леонид Иванович, но у вас помимо футбола есть, наверное, более важные государственные дела. Так идите и займитесь претворением в жизнь решений грандиозных планов нашей партии и правительства по улучшению жизни советских людей». Все это, напомню, было сказано при свидетелях, то есть членах местной просмотровой комиссии. И что бы вы думали? Он так опешил, что, кажется, едва не сказал: «Слушаюсь», развернулся и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Местная просмотровая комиссия, по-моему, Жора Ильяков ее возглавлял, говорит: «Серега, все отлично, но ты ведь понимаешь, мы местные, а потому больше тройки поставить тебе не можем». Я отвечаю: «Да, ладно, ребята, все нормально, нет вопросов, ставьте, что считаете нужным».
   Вечером после матча сидим ужинаем. А я, если помните, рассказывал уже о том, как мы, тогдашние мальчишки, впервые ощутили на себе влияние судейства на ход игры. Это произошло в финальном матче между сборными Грузии и Москвы. Руководителем грузинской делегации был тогда Карло Варламович Круашвили, арбитр международной категории. На тот момент, о котором я сейчас рассказываю, он уже закончил судить и занимался инспектированием. И на матче «Таврия» – «Ротор» был как раз инспектором. Так вот сидим ужинаем, и он мне говорит: «Серега, ну один пенальти можно же было дать?» – «Карло Варламович, – отвечаю, – так не было же там ничего». – «Ну и что. Назначил бы, а то видишь, как получилось, и хозяева недовольны, и ребятам теперь здесь не отдохнуть». То есть, чувствую, пошла уже какая-то околофутбольная кухня, азы которой пришлось постигать с первых моих судейских шагов. Мы тогда с ним так ни до чего и не договорились, и он мне тоже поставил тройку. Это не двойка, это тройка. Но тройка подразумевает составление своего рода рапорта, апелляции Всесоюзной коллегии судей. Там ведь тоже было свое КДК, которое принимало решение о дисквалификации арбитра, отстранении его от судейства на какой-то период и тому подобное. А возглавлял эту комиссию Сергей Андреевич Алимов. Со временем, когда я и сам перешел туда работать, довелось воочию увидеть многие документы этих заседаний, в том числе и касающихся того матча. Так вот, приглашают меня на КДК, начинается разбор, слово берет Алимов и говорит: «Ну что ж, товарищи, я ознакомился с рапортом инспектора матча. Составлен он очень грамотно, четко обозначены расположения игроков, обрисованы все ситуации. И так по всем игровым эпизодам. Но я вам хочу сказать, что на этой игре были и другие наблюдатели». А «Ротор» ведь был российским клубом, представлявшим российский спорткомитет, российскую федерацию футбола. «Таврия» же – это Украина. То есть волгоградская команда была базовой для Федерации футбола России, представители которой также выезжали на этот матч как кураторы и, естественно, доложили свое видение ситуации и того, что там было на самом деле. В результате вердикт оказался для меня очень позитивным. Подытоживая, Сергей Андреевич сказал: «Вы знаете, мы все с уважением относимся к Карло Варламовичу, но оставляем все его выводы на его совести. Арбитр матча был прав, и мы его наказывать не будем. Не за что». После этого я отсудил еще несколько игр в первой лиге в качестве главного арбитра и помогал в высшей лиге на линии. Вот так потихонечку и вживался в свою новую профессию, какие-то вещи открывая заново, каким-то находя подтверждение…

Правило 3
Число игроков

   Матч проводится с участием двух команд, с числом игроков в каждой – не более одиннадцати, включая вратаря. Матч не может начинаться, если в состав любой из команд входит менее семи игроков.

   Официальные соревнования
   В любом матче официального соревнования, организуемого под эгидой ФИФА, конфедераций или национальных федераций, разрешается замена не более трех игроков. В регламенте соревнований должно быть оговорено количество заявляемых запасных – от трех до семи, но не более.

   Другие матчи
   В других матчах может производиться до пяти замен при условии, что соответствующие команды достигнут договоренности о максимальном их числе; судья будет поставлен в известность об этом до начала матча.
   Если судья не будет проинформирован об этом или если договоренность до начала матча не будет достигнута, допускается не более трех замен.

   Все матчи
   До начала любого матча судье представляются фамилии запасных. Не заявленные таким образом запасные не смогут принять участие в матче.

   Порядок замены
   Для замены игрока основного состава запасным необходимо выполнение следующих условий: о любой предполагаемой замене необходимо поставить в известность судью; запасной игрок выходит на поле для игры только после того, как его покинет игрок, которого заменяют, и после получения сигнала от судьи; запасной игрок выходит на поле для игры только у средней линии и во время остановки игры; замена завершается после выхода запасного игрока на поле, с этого момента запасной игрок становится игроком основного состава, а замененный игрок перестает быть им; замененный игрок не принимает дальнейшего участия в матче; все запасные игроки подчиняются полномочиям и юрисдикции судьи независимо от того, принимают они участие в игре или нет.

   Замена вратаря
   Любые другие игроки могут поменяться с вратарем местами при условии, что судья поставлен об этом в известность до замены; замена производится в момент остановки матча.

   Нарушения и наказания
   Если запасной игрок выходит на поле без разрешения судьи игра останавливается, а запасной игрок получает предупреждение с показом желтой карточки и ему предлагается покинуть поле; игра возобновляется розыгрышем «спорного мяча» в том месте, где мяч находился в момент остановки игры.
   Если игрок меняется местами с вратарем без предварительного разрешения судьи, игра продолжается, но когда мяч в следующий раз выйдет из игры, соответствующие игроки получают предупреждение с показом желтой карточки.
   За любое другое нарушение данного правила соответствующие игроки получают предупреждение с показом желтой карточки.

   Возобновление игры
   Если игра останавливается судьей для вынесения предупреждения, игра возобновляется свободным ударом, выполняемым игроком противоположной команды с того места, где мяч находился в момент остановки игры.

   Удаленные игроки основного состава и запасные
   Игрок, удаленный с поля до начального удара, может быть заменен только одним из заявленных запасных.
   Замена в протоколе матча заявленного запасного, удаленного до начального удара или после начала игры, не допускается.

Решения Международного совета

   При условии соблюдения имеющих преимущество условий Правила З национальные федерации вправе по своему усмотрению определять минимальное число игроков команды. Тем не менее Совет считает, что матч не может продолжаться, если в составе любой из команд имеется менее семи игроков.

   Решение 2
   В ходе матча тренер имеет право давать игрокам тактические инструкции. Он и остальные официальные лица обязаны находиться в пределах технической зоны, где таковая имеется; они должны вести себя корректно и с должной ответственностью.
Комментарии
   Согласно правилам игры, каждая команда выставляет на матч в стартовом составе 11 футболистов, включая вратаря. Понятно, что в официальных матчах такого быть не может априори. Но правила едины для всех, в том числе и для любителей, а на любительском уровне бывает всякое: кто-то опаздывает, кто-то вообще не смог приехать и так далее. Как быть? Матч может быть начат, если в составе команды на поле находится не менее семи футболистов, включая вратаря. В том случае когда кто-то из игроков команды, выступающей в неполном составе, получает травму или удаляется с поля, встреча сразу останавливается и выводы по ней делает проводящая данные соревнования организация. Недавний пример из чемпионата России 2011/12 года. Матч «Динамо» – «Анжи». В перерыве тренер москвичей Сергей Силкин решил сделать замену, но Кевин Кураньи по каким-то причинам не оказался готов сразу выйти на поле, ему потребовалось некоторое время, чтобы переодеться, и второй тайм динамовцы начали в меньшинстве. Судья совершенно справедливо не стал дожидаться, пока игрок приведет себя в порядок, и дал свисток к началу второго тайма, поскольку в составе москвичей было десять футболистов, более чем достаточно. Но если бы их к тому моменту было шесть, он обязан был дождаться выхода Кураньи на поле.
   А вот без вратаря продолжать игру ни при каких обстоятельствах нельзя. Обязательное условие – у команды должен быть голкипер. Поэтому когда получает травму полевой игрок, он может выйти за пределы поля, где ему окажут помощь, а игра в это время продолжится. Если же травмируется вратарь, матч останавливается и не возобновляется до тех пор, пока голкипер не будет полностью готов продолжить игру. Какого-то строгого лимита времени, которое отводится на оказание помощи вратарю не существует, но, как показывает практика, на принятие решения, сможет ли голкипер продолжить игру или потребуется замена, уходит не так много времени. Если вратарь сможет продолжить встречу, значит, помощь ему оказывается прямо на поле, если нет, то готовится замена. В качестве примера можно привести случай, произошедший в матче 24-го тура чемпионата России 2011/12 года «Рубин» – «Зенит». Второй мяч казанцев в этой встрече был забит как раз вопреки этим правилам. Голкипер питерцев Вячеслав Малафеев после столкновения не смог сразу подняться, и арбитр Сергей Карасев обязан был незамедлительно остановить игру. Допускаю, что главный арбитр занимал неудачную позицию и не сразу разобрался в эпизоде, но в таких случаях нужно принимать решения интуитивно. Ведь до того как игрок «Рубина» Сергей Кисляк ударил по воротам и мяч оказался в сетке, прошло достаточно времени, чтобы арбитр смог оценить состояние Малафеева и понять, что тот не может продолжать игру и остановить матч. В результате Малафеев получил травму, казанцы забили несправедливый гол, а Карасев допустил грубую ошибку.
   Что касается Решения 2 этого пункта Правил, регламентирующего линию поведения тренера и возможность давать тактические советы своим футболистам, но, не выходя за пределы технической зоны, ФИФА советует арбитрам строго следить за этим, чтобы не нагнетать ненужные страсти и не позволять тренерам вмешиваться в ход арбитража. В моей практике был знаменитый случай, ставший в какой-то степени легендой. Это произошло во Владикавказе во время матча «Алания» – «Ротор». При счете 3:2 защитник владикавказцев Джиоев нарушил правила в центре поля. Произошло это рядом со скамейкой запасных «Алании». И вдруг до меня доносится эмоциональный, я бы даже сказал экспрессивный, возглас Валерия Газзаева: «Ну чего ты все свистишь, дай ребятам поиграть-то!» В этот момент мне вспомнился давний эпизод из матча киевского «Динамо» с московским «Спартаком» еще в чемпионате СССР. Тогда в одном из эпизодов Владимир Веремеев, помощник Валерия Лобановского, выскочил к бровке и стал кричать на главного арбитра встречи Ивана Тимошенко. Иван Иванович не растерялся и недолго думая подбежал к Веремееву, снял с себя судейскую рубашку и протянул ее ему со словами: «Володя, если ты такой умный, иди сам и суди. Или не мешай это делать мне». И вот, вспомнив тот давний случай, я подхожу к Газзаеву, а у меня с ним всегда были хорошие отношения, протягиваю свисток, как бы предлагая выйти на поле в качестве арбитра, и говорю: «Георгич, ну чего ты кипятишься? Матч заканчивается, время идет. Пока они штрафной пробьют, пока разбегутся». – «Все нормально, Сергей, извини», – дал отступного Газзаев. Мы улыбнулись друг другу, и инцидент был исчерпан. Потом, правда, на коллегии судей устроили разбирательство этого случая. Некоторые возмущались: «А если бы Газзаев взял твой свисток, представляешь, что было бы? Как бы ты поступил в этом случае?» Вот поэтому, попытался я объяснить им, и надо было сделать так, чтобы он успокоился, и у него не было повода взять свисток.
   Если же тренеры систематически нарушают правила поведения, покидают техническую зону, у арбитров есть строгое предписание – удалять их со скамейки запасных. Сошлюсь опять на свою практику. Судил я в Кубке УЕФА матч австрийского клуба «Казино» с немецким «Айнтрахтом». Австрийцев тренировал известный в прошлом игрок Отто Барич, а за немцев тогда выступал Кахабер Цхададзе. И вот возле боковой линии, прямо под скамейкой запасных «Казино» он выполняет чистый подкат, но австрийский футболист падает. К нему тут же кинулись врачи. Естественно, я на них отвлекся и не увидел, как Барич, человек уже, между прочим, в возрасте, лихо перемахнул через рекламный щит и, подбежав к Цхададзе, плюнул ему в лицо. Каха подбегает ко мне и возмущенно говорит: «Григорич, смотри, он плюется!» Я без раздумий удаляю Барича. В перерыве австрийский судья-ветеран, сопровождавший нашу бригаду, подошел ко мне и с улыбкой на лице сказал: «Спасибо, что хоть вы поставили его на место, а то в нашем чемпионате Барич ведет себя иногда просто по-хамски. Никто не может найти на него управу, совершенно распоясался».
   Вообще взаимоотношения тренеров и арбитров заслуживает особого разговора. Судьи ведь никогда не критикуют футболистов за брак в передачах, за неточные удары по воротам, за то, что они не могут толком остановить мяч, а тренеров – за то, что те неправильно выбрали тактику на игру или сделали несвоевременные замены. Так почему же действия судейской бригады обсуждаются ими на все лады? Сколько было уже случаев, когда, скажем, тренер «Зенита» Лучано Спаллетти выскакивал на поле и выговаривал арбитрам, а то и просто указывал как, по его мнению, им надо судить. Так произошло, например, в матче 12-го тура сезона 2011/12 года с московским «Динамо», когда итальянец был недоволен тем, сколько арбитр добавил компенсированных минут к основному времени. Уверен, что в Италии он себе такого не позволил бы, а здесь ему все сходит с рук, как сошла и эта выходка. Между тем в Англии тренеров наказывают даже за не совсем корректные высказывания в прессе в адрес судей. К чему приводит такая вседозволенность? А к тому, что в игре того же тура «Томь» – «Спартак» на арбитра этой встречи Игоря Егорова «наехал» наставник красно-белых Валерий Карпин. Самое удручающее во всех этих ситуациях то, что тренеров никто не дисквалифицирует, а их поведение даже не становится предметом обсуждения на заседаниях в РФПЛ.

Глава 4
«Надо ждать»

Из воспоминаний

   …Еще одно точечное воспоминание. В 1983 году был организован спецсбор молодых талантливых и перспективных арбитров СССР. Проходил он в Москве, а под практику были взяты матчи дублеров высшей лиги и мужских команд, выступающих на первенство города. Надо сказать, что московский футбол был тогда очень приличным, там играли ребята лишь недавно завершившие свою профессиональную карьеру, такие как Владимир Сахаров, Алексей Еськов, Владимир Козлов и многие другие. Жили мы в гостинице при стадионе «Локомотив». Руководил сбором Эдуард Исаакович Шкловский, а судейскую коллегию тогда возглавлял уже Владимир Иванович Зуев. На том сборе были такие, ставшие потом известными арбитры, как Рафик Кулиев, Валера Лысенко, Петр Кобычек, москвичи Виктор Филиппов, Андрей Бутенко, Александр Лунин и многие другие. Непосредственным же тренером был Александр Мушковец. На тот момент он еще судил матчи высшей лиги и одновременно являлся сотрудником Управления футбола Спорткомитета СССР. Великолепный судья, настоящий человек, мужик, если хотите. Он весь день был с нами: в гостинице ли, на зарядке, на занятиях по физподготовке, распределял на матчи. А курировал этот сбор Николай Гаврилович Латышев, который прочитал нам несколько лекций, провел мастер-класс рефери. Кто такой Латышев, думаю, объяснять не надо. Это Патриарх. В самом прямом смысле этого слова. Можно по-разному его воспринимать, но то, что он сотворил в судейском корпусе Советского Союза, вряд ли кому другому оказалось бы под силу. Низкий ему за это поклон. Интеллигентнейший человек, преподаватель технического вуза. Для нас он был человеком-легендой, судившим финальную игру чемпионата мира 1962 года.
   И вот мне выпадает судить матч дублеров «Динамо» и «Спартака», а инспектором у меня работает Николай Гаврилович. Проходит игра, идем в раздевалку, где должен состояться ее разбор. Для меня, конечно, было очень интересно и поучительно услышать оценку именно Латышева. Честно скажу, с большим внутренним волнением ожидал, что же он скажет, не какую поставит оценку по пятибалльной системе, а именно как расценит мои действия и решения на поле. Наконец, Николай Гаврилович заходит к нам и после минутной паузы, завладев нашим вниманием, говорит, обращаясь ко мне: «Сережа, а вот там, на 4-й минуте защитник «Спартака» сыграл рукой…» Я сразу вспомнил эпизод. Самое начало игры, динамовцы атакуют, идет диагональ справа налево за спину защитника и тот, видя, что левый нападающий «Динамо» набрал скорость и готов принять эту передачу, а он уже никак не может ее прервать, играет рукой. «Почему, – продолжает Латышев, – не было желтой карточки?» – «Николай Гаврилович, – начинаю я, чувствуя уже, что дал маху, но надеясь как-то оправдать или объяснить оплошность, – ну, ведь только начало встречи, вся игра еще впереди, стоило ли ее ломать, да и не хотелось, чтобы кто-то из футболистов уже в дебюте «висел» на карточке».
   А откуда это все шло? На сборах ли, на установках перед матчами старшие товарищи практически всегда советовали, мол, не торопись выносить предупреждение. Вот и думаешь, вроде начало игры или конец тайма, счет 0:0, нарушение есть, надо бы дать карточку, но счет пока ничейный, игра складывается нормально, а вынесешь предупреждение, и она может разладиться, футболисты занервничают, нет, лучше не давать. «Вот поэтому, Сережа, – выносит свой вердикт Латышев, – четыре. Не имеет значения, на какой минуте или даже секунде это произошло. Нарушение было откровенным, умышленным, не футбольным, наконец, значит, надо было показывать желтую карточку. Согласен?» – «Да, – отвечаю я, – согласен. Спасибо большое за науку, Николай Гаврилович».
   Вот так шло мое, можно сказать, учебно-практическое становление как арбитра. Очень любил я, кстати, когда меня брали помощником на матчи высшей лиги Валерий Павлович Бутенко, Кирилл Алексеевич Доронин. Потому что рядом с ними ты быстрее растешь как профессионал и участие в игре, конечно, не могло заменить и не заменяло взгляд со стороны. Наблюдая за их судейством с трибуны, ты лишался главного – той энергетики, той психологии, того ритма и нерва матча, который можно ощутить, только находясь там, на поле. Потому что только там, ты всем своим существом можешь почувствовать, предугадать те решения и действия, которые сейчас должны последовать и проверяешь свое видение и понимание ситуации. Я уж не говорю о таких, казалось бы, прозаических вещах, но очень важных для любого арбитра, как подготовка к матчу, разминка, настрой и прочие детали, набрать которые в теории невозможно.
   При В. И. Зуеве судейская коллегия, кстати, стала потихонечку меняться, причем не в лучшую сторону. Расскажу один случай. На следующий после описываемых событий год проходит всесоюзный сбор арбитров, которые уже стучатся в высшую лигу, можно сказать, одной ногой там. Руководителем его был известный наш арбитр Микелис Рубенис. Помогал ему Юрий Сергеевич Звягинцев, а В.И.Зуев подъехал на экзамены и просмотр. Мне выпало судить матч основных составов «Торпедо» (Кутаиси) – «Шахтер» (Донецк) в Леселидзе. Провел игру, отсудил, вроде, все нормально, вечером разбор. А на следующий день – экзамены, на которые, как правило, приезжали руководители судейского корпуса, принимали в них участие, а также в просмотрах, давали какие-то рекомендации. По их итогам меня опять распределяют на первую лигу. И здесь у меня происходит очень любопытная приватная беседа с В.И. Зуевым. Он мне говорит: «Сережа, ну куда ты рвешься, ты еще молодой, рано тебе в высшую лигу, да и зачем?» Я отвечаю: «Владимир Иванович, а какие проблемы-то, я что не соответствую, что ли?» – «Да нет, но подожди, там вон этот еще судит, тот, куда тебе-то еще?» Я не унимаюсь: «Понимаете, это же спортивная деятельность и, если я сейчас в состоянии судить и усилить судейский корпус, то, наверное, и должен выходить на поле». А тогда в ходу была такая постановка вопроса, мол, молодой еще, подождет. Складывалось такое впечатление, что мы все стоим в очереди на получение жилплощади. Вот такое было отношение судейской коллегии Москвы, да и по стране тоже. То есть спортивного принципа не было никакого, он просто не соблюдался. Я опять говорю: «Подождите, Леха Спирин уже судит высшую лигу, а почему я не могу? Вадик Жук из Минска тоже уже судит, а я-то что же?» – «Ну, рано, рано еще», – закончил разговор Зуев.
   Ну, рано, так рано. Сезон 84-го провел в первой лиге, правда, назначения на матчи пошли постоянные, нагрузка возросла, и к концу года я выполнил норматив арбитра всесоюзной категории, набрал тридцать баллов. И ребята-москвичи спрашивают меня: «Ну, присвоили тебе звание?» Я развожу руками: «Нет». – «А знаешь, почему?» – «Почему?» – «Надо ж дать» Я говорю: «А сколько же можно ждать-то?» – «Да нет, ты неправильно осмысливаешь фразу. Ты понимаешь ее, как «надо ждать», то есть читаешь, как слышишь, а надо читать раздельно – «надо ж дать». Вот такая была философия в то время. Я не поверил: «Да, ладно, вы что, серьезно?» – «Конечно», – отвечают они. И тут наконец, до меня дошло, что если хочешь чего-нибудь добиться или что-то получить, надо просто элементарно дать в лапу. Каких-то подробностей и тонкостей я не знаю, но факт остается фактом – так было, и отрицать это бессмысленно. Впоследствии я мог не раз убедиться в этом, поскольку с подобными предложениями уже приходили ко мне, когда я стал руководителем судейской коллегии…

Правило 4
Экипировка игроков

   Игрок не должен использовать такую экипировку или надевать на себя то, что представляет опасность для него самого или для другого игрока (включая любого рода ювелирные изделия).

   Экипировка
   Обязательными элементами экипировки игрока являются: рубашка или футболка, трусы. Если используются подтрусники, то они должны быть того же основного цвета, что и трусы, гетры, щитки, обувь. Щитки полностью закрываются гетрами, изготовлены из подходящего материала (резина, пластик или аналогичный материал) и обеспечивают достаточную степень защиты.

   Вратари
   Цвет одежды каждого вратаря должен отличать его от остальных игроков, судьи и помощников судьи.

   Нарушения и наказания
   При любом нарушении данного правила останавливать игру нет необходимости. Судья предлагает соответствующему игроку покинуть поле для приведения своей экипировки в порядок. Игрок покидает поле, когда мяч в очередной раз выйдет из игры, если к этому моменту он еще не привел свою экипировку в порядок.
   Любой игрок, покинувший поле по требованию судьи для приведения своей экипировки в порядок, не может вновь появиться на поле без разрешения судьи. Прежде чем разрешить игроку вновь выйти на поле, судья проверяет экипировку игрока, и тот может вновь выйти на поле только тогда, когда мяч вышел из игры.
   Игрок, которому было предложено покинуть поле из-за нарушения данного правила и который выходит (или вновь возвращается) на поле без разрешения судьи, получает предупреждение с показом желтой карточки.

   Возобновление игры
   Если судья останавливает игру для вынесения предупреждения, игра возобновляется свободным ударом, выполняемым игроком противоположной команды с того места, где мяч находился в момент остановки матча судьей.
Комментарии
   Вместе с футболом, естественно, развивается и спортивная индустрия, а потому ужесточаются требования к экипировке футболистов, в том числе и цветовой гамме. Возьмем такой элемент экипировки, как панталоны, или велотрусы, подтрусники – все называют их по-разному. Как правило, они надеваются в прохладную погоду, чтобы большие мышцы бедер находились постоянно в разогретом состоянии и не могли травмироваться по ходу матча. Игра ведь изобилует частыми остановками, и работа мышц в таком режиме нуждается в дополнительном разогреве. Так вот эти подтрусники, согласно нынешним правилам ФИФА, должны быть точно такого же цвета, как и трусы. Это одно из обязательных условий. Раньше такого жесткого требования не было, и футболисты выходили на матч расцвеченные всеми цветами радуги. Теперь, когда есть возможность подобрать цветовую гамму, будьте добры сделать это. Обязательным условием ввиду опасности разного рода инфекционных заболеваний, которые могут нарушить здоровье футболистов из-за травмы, через кровоточащие раны, является ношение щитков. Опять-таки в прежние годы игроки шли на различные хитрости, и вместо щитков, которые мешали им, стесняли движение, подсовывали под гетры картоночки, а то и просто газету, сложенную в несколько слоев. Сегодня, когда щитки стали очень легкими, гибкими, прочными в плане держания ударов и практически не ощутимыми на ноге, наличие их тоже обязательно. В противном случае судья имеет право не допустить футболиста до игры. Ну и самое главное обувь – бутсы и шипы.
   Первая проверка обуви футболистов на предмет соответствия высоты и остроты шипов бутс должна проводиться за 45 минут до начала встречи. Да, по современной технологии практически все шипы ныне пластиковые, но лучше все-таки не полениться и проверить, а вдруг кто-то слишком заострил их на своих бутсах. Есть такие игроки, которые выходят на поле решать какие-то свои локальные задачи – не переиграть соперника в честной борьбе, а устрашить его, вывести из игры любыми способами. Непосредственно перед появлением на поле, когда команды уже готовы выйти на приветствие, необходимо еще раз проверить бутсы, особенно если кто-то из футболистов имел замечание. Но даже если таковых не было, все равно надо еще раз проверить. Приведу пример из своего личного опыта, в эпоху, когда шипы еще были металлические. Конечно, в сравнении с пластиковыми или каучуковыми шипами у них лучше сцепление на естественных газонах, что дает возможность сильнее отталкиваться при беге и прыжках, но и более травмоопасны. Вот какой случай произошел на турнире, посвященном 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. В Харькове проходил матч Литва – Украина. Я, как главный арбитр встречи, не проверил состояние бутс, хотя и должен был, несмотря на то, что правило обязательной проверки появилось несколько позже. Но не сделал. Где-то в первой трети первого тайма футболист украинской сборной выполняет подкат, а игрок литовской команды тоже в подкате стремится сыграть в мяч и натыкается прямо на шипы бутс украинца. Это произошло прямо у меня на глазах – вся передняя поверхность бедра литовца в крови, картина просто ужасная. Но самое страшное в том, что я понимаю: виноват во всем случившемся арбитр, то есть я. Да, футболист сыграл с нарушением правил, но не грубо, то есть умысла в его действиях не было. После этого случая я даже на соревнованиях первенства Москвы среди спортивных школ самым тщательным образом проверял именно бутсы игроков. Второй эпизод. Тогда уже эти жесткие требования действовали, и мне предстояло судить отборочный матч чемпионата мира между сборными Турции и Норвегии. Проверить бутсы должен был резервный арбитр нашей бригады. И вот где-то на 15–17-й минуте встречи в игровом единоборстве игрок турецкой команды, выполняя подкат, пропахал норвежцу шипами опять все ту же переднюю поверхность бедра – как лезвием бритвы разрезал кожный покров. Появилась кровь, на поле вышли врачи и на носилках вынесли футболиста за пределы поля. Я этого резервного помощника спрашиваю: «Как же так получилось?» Он мне в ответ: «А этого игрока перед выходом на поле вообще не было». Оказалось, что, когда команды появились уже в подтрибунном помещении и готовы были выйти на поле, этого футболиста спрятали за ширмой, поэтому наш помощник и не смог проверить у него бутсы. Иногда и на такие хитрости идут футболисты, и к ним надо быть готовым.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →