Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Джордж У. Буш (р. 1946) и Саддам Хусейн (1937–2006) носили ботинки ручной работы, изготовленные одним и тем же итальянским умельцем.

Еще   [X]

 0 

Обреченный на скитания (Мясищев Сергей)

После встречи с монстрами Проклятого леса Алекс попадает в поселение друидов, которые и помогают ему встать «на ноги». Но это лишь вынужденная остановка на пути к собственному графству. Впереди новые путешествия, новые встречи и новые обязанности.

Год издания: 0000

Цена: 120 руб.



С книгой «Обреченный на скитания» также читают:

Предпросмотр книги «Обреченный на скитания»

Обреченный на скитания

   После встречи с монстрами Проклятого леса Алекс попадает в поселение друидов, которые и помогают ему встать «на ноги». Но это лишь вынужденная остановка на пути к собственному графству. Впереди новые путешествия, новые встречи и новые обязанности.


Обреченный на скитания Книга 2 Сергей Мясищев

   © Сергей Мясищев, 2015
   © Валерия Мороз, дизайн обложки, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Книга 2

Глава 1

Поселение друидов.
Алекс

   Опять темнота.
   Боль приходит, когда приходит сознание, и тогда хочется умереть уже навсегда.

   – Бабушка, а почему ты его лечишь? Он же человек! – тонкий голосочек.
   – Глупая, посмотри на его ауру, какой же он человек? – голос мудрой женщины.
   – Ой, как же так? – тишина, – Кто же он?
   – Он – друид, из Посвященных.
   – А где же он был все это время?
   – Вот очнется, сама у него спросишь…

   Наверное, это все же сон.
   Или уже бред?
   Все это где-то там, во внешнем мире. А здесь есть только я и моя боль.

   – Зови дядьку Боромира, будем резать нарыв на шее, ты не удержишь! – опять голос мудрой женщины.
   – Но он же спокойно лежит, без памяти он! – колокольчик голоса откуда-то издалека.
   – Беги, не разговаривай…

   И неясно кто я и кто Боль.
   И непонятно, что же болит?
   Тела нет – тогда болит сознание? Но сознание не может болеть без тела.
   Значит, тело есть, но почему я его не чувствую? А, нет. Чувствую! Но оно не мое, оно чужое. И от него идет боль!
   Я не хочу тело. Я хочу, чтобы была ночь, темнота, небытие. Мягкая, ласковая темнота.

Поселение друидов.
Милёна

   Милёна была Видящая и третья дочь, поэтому ее и отдали на воспитание бабушке Жизнемире, старой и мудрой ведунье, которую побаивался и сам старейшина Быслав.
   Она стала сиротой, когда десять лет назад отца призвал Первозданный Лес. Тогда была суровая зима, и отец Милёны погиб в стычке с эльфами, а маму она не помнила. Теперь бабка Жизнемира была ей и за отца, и за мать. Детей в деревне было мало, по пальцам пересчитать, они вырастали, а новые не рождались или рождались мертвыми. Уже шли разговоры, что пора выйти к людям и смешать кровь. С наиболее достойными из них. Но дальше разговоров дело пока не шло.
   Когда парня поднесли к дубу, где жили Милёна и Жизнемира, бабушка велела Милёне греть воду и идти помогать. Поставив жестяное корыто на печь и подкинув дров, девочка поспешила на улицу. Выйдя из дерева, в дупле которого и жили Милёна с бабушкой, она увидела окровавленное тело молодого парня, прижимающего к себе такую же окровавленную собаку. Собака, судя по всему, была мертва.
   – Ну, что стали? – ругнулась бабка Жизнемира на мужиков. – Заносите в светлицу. Не видите, еле дышит, а собаку оставьте тут. Что вы ее с собой тягаете?
   – Так не можем ее из объятий парня вырвать, крепко держит! – проговорил кто-то из мужчин. – Так и несли их вместе.
   – Вот уж неумехи! – всплеснула руками Жизнемира. Присела около парня и зашептала: – Отдай, касатик, отпусти собачку. Ты уже все, что мог для нее сделал, давай, давай отпускай.
   С этими словами женщина, не спеша, развела руки парня в стороны:
   – Ну, вот и все! А вы говорите, не можете отнять! Объяснять нужно, тогда и отнимать не придется.
   – Так он же без сознания! – начал было все тот же мужчина.
   – У тебя у самого сознания нету – пробурчала Жизнемира и пошла в дом. Повернувшись, коротко бросила, – Собачкуто прикопайте, а то так и будет тут лежать.
   Двое мужчин подняли носилки с парнем и занесли вовнутрь их дома—дерева. Один из зевак взял собаку за задние лапы и поволок подальше от деревни. Перечить Жизнемире никто не смел.
   Для Милёны не было тайн в мужском теле. Это не потому, что она такая развратная, нет. Просто чтобы лечить, нужно знать, что и как лечить. Бабушка Жизнемира при каждом удобном случае привлекала ее к лечению. А за помощью шли многие. Этим многим они лечили раны, так что насмотрелась. Свою двадцать первую весну Милёна встретила, как обычно, в трудах и учебе. Бабка Жизнемира передавала ей свои знания спешно, как будто боялась не успеть. Милёна несколько раз заводила разговор с Жизнемирой по этому поводу, но та только отнекивалась да ссылалась на грядущие перемены.
   Несмотря на презрение к оружию, Друиды вынуждены были создать военную единицу для охраны леса от посягательств других рас. Многие приходили в Первозданный Лес и творили непотребную волшбу. Лес страдал, и Друиды помогали лесу, как могли. Особенно настырными были эльфы. Эти считали, что это их лес, и в соответствии со своим извращенным вкусом все время пытались видоизменить Первозданный Лес. Деревня Друидов располагалась совсем рядом с рощей Мэллорнов, ее-то и охраняли воины их деревни. Открытой войны ни с кем не было, но стычки происходили чуть ли не каждую неделю
   Снять одежду с парня была еще та задачка. Одежда была замагичена на крепость и в то же время – изорвана в хлам.
   – Бабушка, с кем же он бился. Одежда замагичена, а порвана, как гнилая тряпка?
   – Не о том думаешь. Воды поднеси, грязь надо смыть с него, – недовольно пробурчала женщина.
   С трудом стягивая с раненого одежду, девушка между тем обратила внимание на его развитую мускулатуру. Парня вымыли и уложили на кровати в лечебной комнате за шторой. Жизнемира долго колдовала над ним, кое-что из того, что делала старая женщина, Милёна не понимала. Кое-что вообще впервые видела. Жизнемира не скупилась на комментарии. Конечно, когда еще попадется такой образчик разорванной плоти и всех остальных тел, включая астральное?!
   – Бабушка, а почему ты его лечишь? Он же человек, – спросила в один из перерывов Милёна.
   – Глупая, посмотри на его ауру, какой же он человек? – недовольно ответила Жизнемира.
   – Ой, как же так? Кто же он?
   – Он друид, из Посвященных.
   – А где же он был все это время?
   – Вот очнется, сама у него спросишь…
   – А он очнется? – спросила девушка.
   – Ну, если до сих пор не умер, значит, жить будет. Посвященного не так просто убить, его хранит сам Лес.
   – У него аура порвана, и во многих местах темные пятна! – констатировала девочка с гордым видом.
   – Смотри глубже. Видишь, все связи нарушены, если их не восстановить, начнет отмирать и тело. Только тело у него мудреное, совсем не похожее на наши.
   – Ты про его рост и мускулы?
   – Эх, молодость, молодость. Ну, причем тут его мускулы? Что ты смотришь на всякую чушь? – недовольно проговорила Жизнемира. – Смотри, от солнечного узла – световая дорожка к голове и рукам, у друидов такого не бывает. А голова темная. Ничего не видно. И прочитать его воспоминания не могу. Ну-ка, сама попробуй.
   – Я пробовала, – смущенно проговорила Милёна.
   – И это он без памяти лежит, читаться должен, как солнечная поляна. Кто-то ему защиту поставил! – не обращая внимания на ответ Милёны, рассуждала Жизнемира.
   – Кольчуга у него чудная. Легкая, совсем ненастоящая. Зачем он ее таскал? – продолжала Милёна, перебирая одежду парня.
   – Это наследие Древних, – пояснила Жизнемира, – мифриловая. Самое прочное вещество на свете. Унеси все в кладовку и сюда приходи.
   Когда Милёна пришла, Жизнемира сказала:
   – Зови дядьку Боромира, будем резать нарыв на шее, ты не удержишь!
   – Но он же спокойно лежит, без памяти он!
   – Беги! Не разговаривай… – Женщина повысила голос.
   Милёна метнулась на улицу, если бабушка повысила голос, значит, дело действительно плохо. Когда Милёна пришла с Боромиром, Жизнемира уже разложила инструмент и готовилась провести операцию.
   – Что случилось? – спросил, войдя, Боромир.
   – Не знаю пока. На шее у парня опухоль чернеет. Вот, уже и уха не видно. Причем очень уж резко оно пухнуть стало. Боюсь, что там яд. Давай, держи его. Как бы не стал дергаться! – пояснила Жизнемира, показывая темно-малиновую опухоль у парня на шее.
   Операцию Жизнемира провела умело и быстро. Из раны вытекло много гноя и запекшейся крови. Причем пришлось резать опухоль довольно глубоко, так как куски мертвой плоти, вываливающиеся из раны, были величиной с горошину. Парень несколько раз дергался, но это были нервные конвульсии измученного тела.

   А потом потянулись дни, похожие друг на друга. Парень лежал, не приходя в сознание. Милёна кормила его через трубочку сиропами, которые готовила вместе с Жизнемирой. Девушке нравилось ухаживать за парнем. Он был не такой, как другие. Правильные черты лица, светлые волосы – все говорило о том, что он из Посвященных. Вот только мускулы на его теле становились все меньше и меньше. Было такое ощущение, что он сам себя съедал изнутри. Это очень беспокоило девушку.
   Все чаще Жизнемира заставала Милёну, сидящую около парня и пристально смотрящую на него. Похоже, девчонка влюбилась. Очень просто создать себе образ принца, когда этот принц молчит. Несколько раз Жизнемира пыталась завести разговор об этом, но Милёна отмалчивалась, потупив глаза. Но от мудрой женщины не так-то просто было спрятать истинные чувства, и Жизнемира поняла, что когда парень очнется, будут большие проблемы. Слишком хорошо она знала независимый и упрямый характер Милёны.

Поселение друидов.
Алекс

   Куда?
   Где я?
   Кто я? Опачки.
   Что-то с памятью моей стало,
   Все, что было не со мной, помню!
   Не будем паниковать, разберемся по порядку, я же программист. Что такое программист? А фиг его знает. Смешное слово. А кто я? Ага, я – Александр Алексеевич, для друзей – Алекс. Отлично! Идем дальше. Я – мужчина. «Правильно, все мое – при мне», – удовлетворенно понял я, ощупав соответствующие места! И я нахожусь… Вот первый вопрос – где я? Этого я точно не знаю.
   Идем дальше. Как я в это неизвестное попал? Шел по лесу. Да, точно, я шел по лесу. Откуда и куда?.. не помню. Да что же это за хрень такая! Может, у кого-то из друзей напился? Тогда чего я по лесу шляюсь? И почему так голова болит, когда пытаюсь вспомнить что-либо? Вопросы, вопросы… И все-таки, нужно хоть что-нибудь вспомнить. Помню детство, школу, институт. Ура, я знаю, что такое программист!
   Немного полежав, решил попробовать вспомнить еще раз. Первый вопрос – что я делал в лесу? Куда-то шел… и… ничего… как будто и не было ничего. Ни куда шел, ни откуда шел. Последнее, что помню – с друзьями поехали в лес сплавляться на байдарках. Отлично! Это уже кое-что. Потом я полез в пещеру и… Опять, ничего не помню!!! Вот оно, я понял! Я упал и ударился головой, поэтому и потерял сознание! Я облегченно вздохнул, и тут же новая мысль обожгла сознание – я дрался с монстром!! Боже мой, праведный, чего только ни привидится в беспамятстве!
   Открыв глаза, я очень удивился. Я лежал на невысокой двуспальной кровати в деревянной избе, с полом, устланным душистым сеном. Вот только изба была странная. Не было бревен. Такое ощущение, что стены сделаны из одного куска дерева. Обшивка, понял я. Ничего так дизайнчик, под старину!
   Опустив глаза, оценил свое тело. Накрыт я был тонкой материей грубой вязки. Перебинтованная нога, грудь, левая рука. Ощупал голову. Точно! На голове повязка. Кто же меня так оприходовал? До потери памяти! В прямом смысле этого слова. Почему я не в больничной палате, а в этом сарае? Ну, это объяснимо. Раз я упал в пещеру, друзья дотащили до какого-нибудь лесника, вот и лежу тут. Может, даже вертолет жду. Вот только лесник, видимо, эстет. Посуда и та деревянная да глиняная, стоит около кровати на табуретке.
   И все-таки, где я и где все остальные? Прислушался. Тишина. Потрогал бинты на голове. Упаковали меня знатно. Правое ухо и вся шея замотаны, даже давит немного. Где я, где?
   Батюшки родные! Вспомнил! Господи, лучше бы не вспоминал! Я в другом мире! А может, это все был сон? Да. Конечно, сон. Но я, вроде, не падал вниз головой. Воспоминания отрывочные и мутные. Как будто все было очень и очень давно. Так, я шел к графу Тургинову. Подумать только, к графу. Это что, не бред? Примем за рабочую версию. Тем более я уверен, что я знаю Саймона, Зулу. Зулу? Ну да. Она негритянка. Откуда тут негритянки? И у нее дочка или сестра, зовут… Как же ее зовут? Ну конечно, Лиза. Как же я мог забыть? Милое создание. И еще у меня есть пес. Да точно, Рекс. Ну, слава богу, все помню. Почему же я ранен? Конечно, я же дрался с… Не знаю с кем. С Камазом? Бред. Но память услужливо рисовала картинку, в которой я с мечами наперевес бегу на мчащийся навстречу грузовик. Стоп. По-моему у меня с головой проблемы. Да еще какие! Ладно, подождем, вот кто-нибудь придет и все прояснит.
   Я долго лежал в гнетущей тишине. Старался вспомнить хоть что-нибудь связное. Но все, что касалось последних дней, всплывало в виде обрывочных картинок. При этом свое детство и студенчество помнил очень четко.
   Раздался тихий скрип двери, и в дом кто-то вошел. Я закрыл глаза и принял расслабленную позу. Голова побаливала и очень хотелось пить. По осторожным шагам, я понял, что ко мне кто-то подошел. И что дальше? Притворяться дальше или восстать из мертвых. Лучше полежу. Опыт подсказывал, что нужно как можно дольше не подавать признаков жизни. Целей будешь!
   Еще скрип дверей и женский голос:
   – Ну, что ты над ним сидишь? Заняться нечем?
   А голос знакомый, глубокий и мягкий. Мамский такой голос.
   – Бабушка, по-моему, он шевелился. Он не так лежал, и аура у него посветлела! – раздался надо мной девичий голос. Захотелось увидеть этого ангела, – У него глаза шевелятся и дыхание сбилось. Ему, наверное, опять плохо.
   Судя по шагам, подошла бабушка.
   – Может сон снится? – потом молчание, а затем: – Ну что, парень, как ты себя чувствуешь?
   По-моему, это ко мне.
   – Бабушка, он что очнулся? – ангельский голосок будоражил во мне любопытство.
   – А ты не видишь? И чему я тебя учила? – шаги удалились. Притворяться стало стыдно. Я разлепил веки. Рядом со мной действительно сидел ангел во плоти. Девушка была бесстыдно мила. Мягкие черты лица, изящный пропорциональный носик, большие голубые глаза, золотистые волосы, тонкие чувственные губы. Вот только годков ей, на мой взгляд, двенадцать-тринадцать. А жаль.
   – Кх… Кх… – раскашлялся я и выдавил из себя: – Пить… дайте пить!
   Притворяться умирающим не пришлось. Голос звучал тихо даже для меня. В горле как будто песка насыпали – сухо и колюче. Девушка выжала тряпочку, с которой мне в рот попала вода. Я облизал сухие губы.
   – Тебе нельзя много, – проговорила девушка, – Наконец-то ты очнулся, мы уже и не надеялись. Ты молчи, молчи. Вот наберешься сил, тогда и поговорим.
   Проглотив живительную влагу, я смог проговорить:
   – Ты – ангел? Твой голос нежнее песни сверчка. Я уже в Раю?
   – Я не знаю, что такое Раю. Ты у нас, вот бабушка и я пытаемся тебя оживить. Я не ангел, я – Милёна.
   – Говори, говори. Твой голос хочется слушать и слушать, он лечит лучше любых лекарств. Ты не молчи, иначе мне станет совсем плохо, – меня просто несло. Меня охватила какая-то бравада. Это что, нервы или гормоны?
   – Бабушка, ему плохо, – тут же отозвалась Милёна. Вошла женщина бальзаковского возраста. Весьма миловидная. Лицо гладкое, без морщин, внимательный взгляд, возраст выдавали разве что мудрые глаза и мягкий грудной голос:
   – Ох, Милёна. Ты что, не видишь, что он тебе льстит? А вы, льстец, прекратите свои бесстыдные речи, Милёна от вас две недели не отходила, а вы только очнулись и сразу заигрываете.
   Остапа несло!
   – О, мадам! Как приятно видеть столь красивую и мудрую женщину в наставницах у этого хрупкого ангела. Я совсем не хотел обидеть вас своими словами. Прошу простить меня, если я оскорбил ваш слух своими речами. Но говорю вам совершенно откровенно, что голос столь милого и непорочного создания, как Милёна, действует на меня совершенно волшебно!
   Женщина улыбнулась:
   – Как тебя звать, женский угодник?
   – О, простите великодушно! Мадам, мисс. Разрешите представиться – Алекс. К вашим услугам.
   – Просто Алекс? – брови женщины удивленно приподнялись.
   – О да, мадам. Для вас, просто Алекс. Вы так прекрасны, что находиться рядом с вами уже огромная честь для меня. Позвольте узнать ваше имя? – великосветски спросил я.
   – Бабушка, он бредит? – озабочено спросила Милёна – может, ему успокаивающего дать?
   – Видимо, да, – улыбаясь, ответила бабушка. Хотя назвать эту красивую женщину бабушкой язык не поворачивается, – только отваров от этого у меня нету. Ты бы, Алекс, успокоился и не заигрывал с Милёной. Она – девушка молодая, мира не видела, может не так все понять.
   – Ах, простите мадам, не называющая свое имя. Возможность оказаться рядом с таким чудесным цветком, как Милёна, кого хочешь с ума сведет. Просто быть рядом – уже счастье, а возможность принимать живительное питье из ее волшебных рук лишает меня последних способностей мыслить здраво!
   – Жизнемира меня зовут. Помолчал бы, господин «просто Алекс», – женщина повернулась и вышла. Милёна растерянно смотрела то на дверь, куда ушла Жизнемира, то на меня. На ее лице было такое детское недоумение, что у меня сжалось сердце от уМилёния и нежности.
   Встретившись со мной взглядом. Милёна спросила:
   – Как ты себя чувствуешь? – теперь ее глаза не были голубыми, а потемнели до цвета весенней синевы неба.
   – Спасибо, о прекраснейшая из прекрасных. Все хорошо! – ответил я, не в силах оторвать взгляд от нее.
   – Ты уверен?
   – Да. Устал только, – я действительно почувствовал тяжесть усталости во всем организме. Блаженно улыбаясь, я откинулся на подушку.
   И тут меня обожгла мысль. Рекс! В груди похолодело от предчувствия беды. Они знают, что с ним. Раз они меня нашли, значит и про Рекса все знают. Я резко сел. Милёна тревожно обернулась ко мне.
   – Женщины, Милёнькие. Собака. Со мной была собака. Рекс. Где он, что с ним? Милёна, Жизнемира, пожалуйста. Со мной была собака, я нес ее… Она ранена была… Вы же знаете? Ну, пожалуйста, – на глаза мне навернулись слезы. О боже! Что же я такой изнеженный-то стал!
   – Он, оказывается, нормально разговаривать умеет, – недовольно проговорила Жизнемира, входя в комнату, – а то заладил, мадам, мадам!
   – Милёна…? Жизнемира? Пожалуйста, – уже спокойно проговорил я.
   Милёна присела около меня, взяла за руку:
   – Ты только не переживай. Умер Рекс, похоронили мы его, – успокаивающим голосом проговорила девушка – Ты только не волнуйся, тебе очень вредно волноваться.
   Я замер пораженный.
   – Как умер? Он не может умереть. Понимаешь!? Он не может умереть!
   – Все когда-нибудь умирают, – ответила Жизнемира – я не умею лечить Карфанов. Тебя-то еле спасли…
   Милёна встала и вышла. Жизнемира внимательно смотрела на меня и молчала. Ее взгляд проникал вовнутрь, и, казалось, выворачивал меня наизнанку.
   – Не смотри на меня так! – попросил я и откинулся на подушку. – И так тошно!
   – Он тебе был дорог?
   – Рекс! Рексик! Собачка ты моя! – задумчиво проговорил я, в глазах предательски щипало, – он спас меня. Если бы не он, от меня даже костей не осталось бы! Сожрала бы меня та тварь и не подавилась!
   – Какая тварь? – тревожно спросила Жизнемира
   – А я почем знаю? – медленно ответил я. – Там, в лесу наткнулись на краба ходячего. Если бы не Рекс, сожрало бы меня недоразумение лесное.
   – Мне очень жаль. Смирись, он выполнил то, что должен был! – спокойным, мягким голосом проговорила женщина, и добавила, – И еще, не играй с Милёной. Так будет лучше и тебе, и ей.
   – Хорошо! – отстраненно отозвался я. Жизнемира вышла.
   Я лежал, и в голове было пусто, а на душе гадко. Как же я быстро привязался к Рексу. И совсем не важно, что он волшебный, для меня это был, прежде всего – друг, пожертвовавший собой ради меня! А все мое упрямство: пошел бы в обход, и ничего бы не было! Сам себе подлянку устроил! Прошелся по Проклятому лесу без приключений и решил, что самый крутой в мире!
   Что же так погано-то? И сам чуть не сдох, спасибо добрым людям – подобрали, и подарок Древних угробил. Настроение было отвратительное!
   Вошла Милёна:
   – Ты есть будешь?
   Желудок предательски буркнул, выдав меня с головой:
   – Можно.
   Через несколько минут мне в постель принесли тарелку похлебки. Не совсем удобно было есть голяком, но я вредничать не стал. Ну, не предложили одеться, значит, тут так принято.
   – А где моя одежда? – глотая очередную ложку похлебки, спросил я.
   – В кладовке, – ответила Милёна, – принести? Только она негодная вся. Я ее постирала и хотела зашить, но не смогла. Она у тебя замагичена на крепость.
   – Что совсем негодная? – удивленно спросил я, – вроде нормальная была.
   – Ну да! – усмехнулась девушка, – дыра на дыре. Сейчас поешь, перевяжу тебя и принесу твои лохмотья. Если хочешь.
   – А что, ты меня сама перевязываешь? – настороженно спросил я.
   – Нет, одна я тебя не поверну. Бабушка помогает. Ну, теперь-то ты и сам можешь вертеться, могу и сама. А что?
   – Я как бы неодет. Ничего?
   – Привыкла! – Милёна смущенно наклонила голову, – и потом ты без сознания был.
   – Может, сначала принесешь мою одежду, а потом перевязывать будете. Я стесняюсь находиться голяком перед двумя красивыми женщинами.
   – Сейчас, – улыбнувшись, Милёна вышла и через минуту принесла ворох моей одежды. Положив все на стул, молча вышла. Я достал из своего рюкзака, который тоже был тут, чистые плавки и быстро натянул их. Ну, вот другое дело. Достал аптечку, сделал себе уколы при ранениях. Комплекс какой-то. Заглянула Жизнемира:
   – Что ты делаешь? – спросила она, увидев в руках у меня ампулу-шприц.
   – Укол от заражения. Комплекс.
   – Я не поняла, что ты сказал… Ты воздействуешь иглой на жизненные точки? Ты умеешь? – спросила женщина.
   – Это не совсем то, про что вы подумали. Это настойка Древних и игла Древних. Внутри, вот тут, жидкость. Ее вот так колют и вводят в тело лекарство.
   – Где ты это взял?
   – На Пустоши, – хмуро ответил я, потому как только что сам вспомнил, что такое Пустошь.
   – Парень, ты нашел на Пустоши какую—то дрянь и колешь ее себе? – возмутилась Жизнемира, на шум пришла Милёна, – мы тебя тут две недели с того света вытаскиваем, а ты вот так, не зная ничего, колешь себе непонятно что!? Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал? Я же не Мать-Природа, чтобы тебя из мертвых поднимать! Милёна! Зачем ты принесла ему это? Вы что тут творите?
   Женщина разошлась не на шутку. Глаза ее пылали праведным гневом! Она подошла и вырвала у меня из рук рюкзак.
   – Успокойтесь. Если я уколол себя, значит, знаю что делаю, – ответил я, – утомили вы меня.
   Я лег и закрыл глаза. Пять минут, как очнулся, а событий на три дня хватит. Ох, уж эти женщины! Жизнемира в сердцах бросила рюкзак и ушла, хлопнув дверью. Ну и фиг с ней, разоралась тут. Без нее хреново! На лоб опустилась мягкая ладонь. Я открыл глаза. Рядом сидела Милёна:
   – Отдохни, Алекс. Поспи. Все будет хорошо, – голос ее звучал успокаивающе. Очень хотелось верить тому, что она говорит. Я закрыл глаза и отдался мягкому, сладкому очарованию этой девушки. А она говорила и говорила, – В природе все изменяется, одни умирают, другие рождаются. Не надо так нервничать. Все имеет свой путь и свое время. Ты поспи, и все будет хорошо…

   Проснулся я ранним утром. В комнате никого не было. Я потихоньку встал и начал одеваться. Тут и заметил, что бинты на мне свежие. Получается, пока я спал, меня перебинтовали? Ощупал себя. Нога и грудь побаливали. За ухом свербело под повязкой. Достав из рюкзака комплект одежды, оделся. Из одежды были только брюки и безрукавка, но и это уже хорошо. То, во что я был одет раньше, действительно годилось только на тряпки. Стараясь не шуметь, направился к двери. Комната, которая была рядом с моей, оказалась чуть больше. Потихоньку вышел.
   Светало. Интересно сколько времени? ’03:55» – проплыло перед глазами. Я резко остановился. Что это было? Электронные часы. Внимательно всмотрелся. Ничего и никого. Но, я же четко видел светящиеся цифры. ’03:56» – возникла надпись. Это что у меня в голове время показывает? Провел рукой по глазам – очков нету. Точно в голове! Что-то далекое и смутно знакомое возникло на самом краешке сознания. Далекие воспоминания, которые никак не можешь вспомнить. Но то, что это мое нормальное умение, я вспомнил. Это уже хорошо!
   Спустившись со ступенек и обернувшись, замер пораженный. Я вышел не из дома! Я вышел из огромного дерева, в стволе которого была дверь. Куда же я попал в этот раз? Присмотревшись, вдруг понял, что прекрасно вижу в темноте. Это мне понравилось.
   Вокруг было тихо. Обойдя вокруг дерева, туалета не нашел. Облегчился в дальних кустах. Беспечно живут, никакой охраны… да и вставать уже пора. В деревнях, насколько я знал, встают очень рано. Повернувшись, заметил какое-то движение справа. Немного погодя, из-за ствола вышел мужчина средних лет. Борода и усы скрывали его лицо. Он подошел:
   – Рановато ты вышел, найденыш.
   – Алекс, – я протянул ему руку, – да вот по нужде вышел.
   – Боромир, – он пожал руку, – я видел. Только другой раз вон туда ходи. Там специальное место.
   – Я не знал, – пожал я плечами.
   – Ничего страшного. Как ты себя чувствуешь? Племянница говорила, ты еще слаб. А ты уже ходишь?
   – Спасибо, мне уже лучше. Милёна ваша племянница?
   – Да. Славная девушка. Родители погибли, вот бабушка ее и воспитала. Учит, заодно, всяким премудростям.
   – Ты знаешь, мне до сих пор кажется, что она мне привиделась. Не встречал такой красавицы! Уж до того хороша, даже не верится, что она живая и все это на самом деле! – задумчиво проговорил я.
   – Да ты никак влюбился? – усмехнулся Боромир, – Смотри! Жизнемира бережет ее, как зеницу ока. Прознает, несдобровать тебе!
   – Нет, дядька Боромир. Я не знаю, что такое любовь, да и на жизнь смотрю трезво. Я ведь никто, и имя мое – никак. Да и она еще ребенок. Какая уж тут любовь. Вырастет, отбоя от парней не будет.
   – Вырастет говоришь, – ухмыльнулся мужчина, – когда любовь приходит, ее все узнают, и ты – не исключение. А возраст, что возраст? Ей уж двадцать первое лето минуло. Давно пора в семью идти. А она все никак не определится. Не нужен, говорит, мне никто. Буду как Жизнемира знахарством заниматься. Да и то правда – призвание у нее к этому делу.
   – Я думал ей лет пятнадцать, – удивленно проговорил я, и помолчав добавил, – насчет любви, может, ты и прав. Только у меня столько проблем, что меня обходить нужно десятой дорогой. Я это знаю, и стараюсь ни с кем не сходиться близко.
   – А вот это ты зря! Один в поле не воин! Ты откуда? Где твои корни?
   – Издалека я. Нет у меня корней. В том то и дело, что один я в этом мире. Ну, ничего, прорвемся! – я улыбнулся.
   – М-да! – крякнул Боромир. – Не кручинься. Поутру придем с Быславом, старейшиной нашим, поговорим. Может, не все так страшно, как тебе кажется. Он мужик мудрый. Пойду я. Надо еще два поста обойти.
   – Хорошо. Я посижу тут на ступеньках. Подышу свежим воздухом, – кивнул я.
   Воин ушел. Я устроился на ступеньках. Утро было свежим и тихим. Не пели птицы, не трещали кузнечики. Ничего! Странная тишина для леса. Лишь иногда вдалеке крикнет ночная птица. Я сидел, стараясь вспомнить что-нибудь про себя. Все было смутно и как будто не со мной. Сзади раздались осторожные шаги. Я не оборачивался, и так было понятно, что это Милёна.
   Мне на плечи легла накидка.
   – Ты зачем встал? – спросила девушка, – тебе нужен покой.
   – По нужде вышел, – ответил я.
   – Пошли, давай, – настойчиво проговорила Милёна.
   – Пошли! – согласился я. Да уж, характер еще тот, нужно с ней поаккуратней, а то напридумывает себе, черт знает что. Разбирайся потом. Мы вернулись назад в дом-дерево.
   Я лег, постарался расслабиться и ни о чем не думать. Нужно просто заснуть и проснуться здоровым. Я вспомнил, что когда был пацаном, вычитал где-то, что если болеешь и перед сном пожелаешь проснуться здоровым, то так и будет. Вот и сейчас, проваливаясь в сон, убеждал себя, что проснусь совершенно здоровым и все вспомнившим.

Поселение друидов.
Алекс

   Проснулся я резко, как будто лампочка зажглась. Раз – и сна уже нет. Что-то тело затекло. Видимо, спал долго в одной позе. Потянулся, пропуская энергию через все тело, на автомате просматривая состояние органов. Да, неважно я выгляжу. На ноге краснота и ребра фонят розовым.
   – Твою же мать! – выругался, вспомнив, где я. Сел и осмотрелся. В окне брезжил рассвет. Время ’08:29». Боже мой, за что же это наказание мне? Тут я услышал, что в дом кто-то вошел. Я замер, снова лег.
   – Это ты, Боромир? – раздался приглушенный голос Жизнемиры/ – Что-то хотел?
   – Там патруль вернулся, Тихомира стрелой зацепили. Нужно бы посмотреть.
   – Рана серьезная?
   – Бок пробили, мы его домой отнесли, не стали сюда… Тут и так…
   – Сейчас приду, посмотрю, – перебила Жизнемира.
   – Как Алекс? Не очнулся? – прогудел Боромир.
   – Нет, все также трупом лежит. Милёна меня беспокоит, сутками возле него сидит. Не каждая мать так с дитем носится, как она с ним… Ох, чует мое сердце, добром это не кончится, – проговорила Жизнемира, – ладно, ступай. Я только что уложила девчонку спать. Иди, я сейчас.
   Боромир ушел. Я пригасил ауру и расслабился. Не хотелось, чтобы какой-то Тихомир пострадал оттого, что ведунья задержится со мной. Вовремя я принял меры. Заглянув ко мне, Жизнемира вздохнула, быстро собралась и ушла. Я остался лежать, обдумывая свое положение.
   Похоже, что я тут долго провалялся. Как же так получилось? Что-то опять не срастается у меня с памятью? Нет, я все отлично помню. Даже то, что в прошлый раз, когда проснулся, не помнил ничего. Нужно выяснить, сколько я тут валяюсь? Где теперь пластуны и Зула? Пошел ли Первый с ними или ушел к своим в лес?
   «Ох, и дурень же я, из-за меня погиб Второй!» – на душе стало мерзко, так бывает когда что-то плохое сделаешь и исправить уже нельзя.
   «Что же я за гад такой, ведь отговаривали от прямой дороги… Нет! Я же крутяк, сам черт не страшен. А вот нашлась сила сильная… твою ж мать!!! Такой кот славный был…».
   Наложил на себя слабую руну безразличия – не время раскисать и предаваться самобичеванию. А вот выводы сделать нужно.
   И что имела в виду Жизнемира по поводу Милёны? Нехватка информации, решил я, потому нет смысла что-либо предпринимать. Чтобы не терять зря время, занялся ремонтом себя любимого.
   А ремонтировать было что. Нашел вверху над собой струящийся живительный поток, подцепился к нему и начал прогонять энергию через проблемные участки тела. Прошелся по костям и мягким тканям. Поправил центральные энергетические каналы.
   Эх! Встать бы да Ци Гун покрутить, но, думаю, не стоит шокировать своих спасителей. Если они ведуньи, сразу почувствуют искривление естественных потоков, а оно мне нужно, объясняться с ними?
   Услышал, что стихло сопение Милёны, а кто еще может сопеть в соседней комнате?
   Послышались легкие, осторожные шаги. Я замер. Нежные пальчики поправили мне прядь волос на лбу:
   – Какой же ты лохматый, сокол мой ясный! – ласково прошептала девушка, – Нужно будет вымыть тебя, постричь, напоить отваром. Вот придет бабушка, и все сделаем.
   Я попытался потихоньку приоткрыть глаза, но Милёну не так-то просто обмануть:
   – Алекс, – прошептала девушка, – ты меня слышишь? Алекс, это я – Милёна.
   – И даже вижу и чувствую! – прошептал я.
   – Алекс! О, Мать Природа, ты очнулся, – из глаз девушки покатились слезы, – что же ты нас так пугаешь?
   – Не плачь, все уже позади! – с трудом проговорил я, и легонько сжал ладонь девушки. – Ты хотела покормить меня? Я не против. Только давай не отваром, а мясом?
   – Мясо тебе пока нельзя, – улыбаясь сквозь слезы, проговорила девушка. – Сейчас принесу бульон.
   – Милёнушка, мне можно мясо, правда, можно. Ну, хоть маленький кусочек! – взмолился я. Голос еще плохо слушаясь меня, прозвучал негромко и чуть хрипло. Эка же меня зацепило! Милёна вздернула брови и строго выговорила:
   – Не спорь. Ты десять дней пил одни отвары.
   – Сколько? – я аж привстал и закашлялся, – десять дней? Ты серьезно?
   – Да какие уж тут шутки! – возмутилась девушка. – Лег спать и все! Как неживой лежал. Мы сначала испугались, но бабушка сказала, что ты ушел в сон, исцеляться.
   – Я иногда сам себя пугаюсь, – проговорил я, откидываясь на подушку, – неси еду.
   Пока девушка ходила, я надел на себя штаны и безрукавку. Что за привычка раздевать наголо сонного мужчину? Простое и привычное действие далось мне с трудом. Я не чувствовал тело своим. Милёна принесла тарелку с теплой пищей.
   Когда я начал есть, понял, насколько я голоден.
   – Девушка, вы рискуете остаться без посуды, – проговорил я, вылизывая тарелку, – этого даже котенку мало будет, а тут молодой красивый мужчина! Ну, принеси еще, а?
   – Нет! – категорично ответила Милёна, – посмотрим, как это у тебя усвоится. Не усложняй мне и себе жизнь!
   – Как скажите, о великая спасительница, – патетически поговорил я, протягивая тарелку, – буду питаться вашим присутствием!
   – А вот этого не надо! – Милёна вмиг стала серьезной, – давай я лучше тебя к источнику свожу, там и напитаешься.
   – Не хотел тебя обидеть, радость моя, – примирительно сказал я.
   Лицо девушки вспыхнуло нежным румянцем.
   – Правда, есть хочется сильно. Пока не начал есть, не чувствовал, а сейчас кажется слона съем!
   – Что такое слон?
   – Это огро-о-мный такой зверь… У меня на родине такое выражение есть, шутка такая!
   – Понятно, но все равно не проси. Не дам! – улыбаясь, я разглядывал ее симпатичное личико со строго сдвинутыми бровями.
   – Ты знаешь, тебя просто невозможно не слушаться. А у меня есть хорошие новости!
   – Правда!? – куда делась строгая сиделка, глаза цвета весенней зелени, вспыхнули.
   – Правда! Я все вспомнил! Вот! И я совершенно здоров!
   Милёна недоверчиво посмотрела на меня.
   – Ты меня разыгрываешь?!
   – Я хочу выйти на улицу, подышать.
   – Вот бабушка придет, тогда и пойдешь! – ответила Милёна и вышла в другую комнату.
   Я сел на кровать. Нужно уходить, но я не знаю, насколько мой организм окреп. Энергетически все вроде в порядке, но глаза говорили, что на таких мышцах далеко не уйти. Ну почему я не отдал портал Зуле или Идару? Раз! И уже был бы там. Пожадничал, придурок! Теперь придется переться фиг знает куда. И где теперь искать своих спутников? Хорошо, если догадаются в Озерске меня ждать, а если нет?
   Через некоторое время дверь скрипнула и вошла Жизнемира.
   – Алекс очнулся! – радостно выпорхнула и доложилась Милёна.
   – Все очень рады! – язвительно буркнула женщина. Не спеша, поставила корзину с собранными травами, – не прошло и месяца.
   – Бабушка, ну зачем ты так… – шепотом проговорила Милёна.
   Пожалуй, я им докладывать о своих сверхспособностях пока не буду.
   – Потому что не вижу причин для радости, – так же шепотом ответила Жизнемира, – ты на себя посмотри! Я ж тебя чую. Да и глаза еще мои видят. Ты же девушка! Гордость нужно иметь!
   – Бабушка, перестань, – еще тише зашептала Милёна, – где была твоя гордость, когда ты за Ротомиром ушла?
   – Много ты понимаешь! – поджав губы, огрызнулась женщина.
   Дверь в мою комнату открылась, и ведунья удивленно уставилась на меня.
   – Что-то не так? – спросил я.
   – Все не так. Ты чего вскочил? Уходила, ты трупом лежал, а сейчас сидишь, как ни в чем не бывало…
   – Мне уже гораздо лучше. Но если честно, лучше б сдох, – грустно проговорил я и добавил: – Есть хочу, а Милёна не дает. Говорит, что без тебя не даст ни кусочка. Вот сижу, думаю, кого из вас съесть первой.
   Девушка озорно хихикнула, но ведунье удалось спрятать улыбку.
   – Алекс, не морочь мне голову, достаточно того, что Милёне заморочил, – с досадой проговорила Жизнемира, – давай, раздевайся, раны буду смотреть. Оделся он, понимаете ли…
   – И когда это я успел ей голову заморочить? – рассуждал я вслух, раздеваясь, – я ж без сознания лежал.
   – Не знаю, – отмахнулась женщина, помогая мне снимать повязку.
   Осмотрев грудную клетку и ногу, она задумчиво посмотрела перед собой.
   – Что-то не так? – спросил я. – Или ты на меня еще сердишься?
   – Да не сержусь я. Странно, вчера раны еще сочились, а сейчас выглядят, как будто им уже месяц. Странно! – еще раз проговорила Жизнемира и опять внимательно посмотрела на мою ногу.
   Действительно, на ноге остался тонкий шрам. Я знал, что еще несколько часов – и следа вообще не останется. Но говорить об этом посчитал преждевременным.
   – Я же говорю, я здоров, а вы меня кормить не хотите! – продолжал я, надеясь отвлечь ведунью.
   – Это действительно странно… – сказала она, не обращая на меня внимания.
   – Вас не поймешь. Не заживает – плохо, заживает – странно. Никакой логики. Будьте, по крайней мере, последовательны!
   – Давай голову разбинтую, – Жизнемира стала снимать повязку.
   – А с головою-то что было? – спросил я, – меня, вроде, по голове не стукали.
   – Не знаю. За ухом кожа язвой воспалилась, потом заражение пошло. Если бы не вскрыла, худо тебе пришлось бы. Думаю, яд там был. Ты так и не сказал, с кем ты сцепился.
   Меня обдал холодный ужас понимания. ЧИП! Господи, там же ЧИП! Я быстро посмотрел внутренним взглядом в то место. Девственная чистота. Тут же был клубок энергетических нитей! Я резко отстранился от Жизнемиры и проговорил мертвым голосом.
   – Все! Вот теперь я действительно никто и никак! Довыпендривался!
   – Что случилось? – забеспокоилась женщина, а наблюдавшая за нами Милёна побледнела.
   – Я умер. Все. Меня нет, – простонал я, садясь на кровать, обхватив голову руками, и мое отчаяние отразилось ужасом в глазах девушки.
   – Поясни! – строго сказала ведунья.
   Ну, как это сделать? Рассказать все-все? Тогда мне может не поздоровиться. Старая друидка владеет недюжинной силой и пользуется ею получше меня. Как она среагирует на то, что иномирянина спасала? Это большой вопрос. Она и так относится ко мне с явным недоверием, а тут такая история.
   – Там клеймо было, татуировка. Родовое. Без него я ничего не смогу и…
   – Фу ты! Напугал! – выдохнула женщина, – сила, данная тебе Матерью-Природой, от тебя ж никуда не делась.
   – Я не знаю, как тебе рассказать. Но, поверь, я теперь как младенец, – я посмотрел в глаза женщине.
   – Из младенцев вырастают взрослые мужи, дай срок и все образуется, – не согласилась Жизнемира.
   – Нету у меня этого самого срока. После того, как я вышел из портала, вся моя жизнь превратилась в погони, драки, убийства… Бл… ские монстры! – выругался я. – Ну почему они меня не прибили. Почему из-за меня умирают другие? Ведь ничего не делаю такого, просто живу! – я обхватил голову ладонями. На душе было холодно, и появилось мерзкое ощущение надвигающихся неприятностей. Злость понемногу проходила, уступая место опустошенности.
   – Дай-ка, гляну, – женщина посмотрела на злополучный шрам, – не паникуй! По крайней мере, самозаживление у тебя никуда не делось.
   – Ага, не сразу сдохну, помучаюсь еще, – грустно усмехнулся я.
   – Поживешь тут. Милёна тебе поможет восстановить свою силу. Время все лечит!
   – Послушай меня, – шепотом проговорил я, – ты отлично знаешь, что мне нужно убраться отсюда поскорей. А ты – «тут поживешь…» Ты еще не поняла? Чем быстрей уберусь, тем лучше будет всем! Тебе, твоей внучке, вообще всем!!!
   – От себя не убежишь! – так же тихо ответила Жизнемира. – Не думай, что весь мир крутится вокруг тебя. А что касается Милёны, да, ее сердечко потянулось к тебе, не зная тебя совершенно. А вот побудешь тут, она посмотрит на тебя и поймет, что все это ее девичьи придумки. Поостынет. Тогда и иди куда захочешь. Влюбленность проходит быстро.
   – Сколько тебе лет? Сорок? Пятьдесят? Ты что совсем ничего не понимаешь? Да? Причем здесь это? – зашипел я на женщину. – Влюбленность, не влюбленность! Меня ждут друзья, у меня есть обязательства, я шагу ступить не могу, чтобы с кем—нибудь не подраться. Ты думаешь, я сам хочу такой жизни? Да я пока не попал в ваш долбанный лес, был сугубо мирным человеком! А сейчас те, кто рядом со мной гибнут! Понимаешь? Я остаюсь жить, а они умирают! Из-за меня умирают!
   – Ты мне льстишь, юноша, мне уже сто тридцать, я повидала в этой жизни много всякого!
   – Тем… более… – я с трудом справился с удивлением, – А выглядишь на сорок. Ну, а что касается Милёны… Тебе ли не знать, что делает любовь с человеком? Хоть настоящая, хоть придуманная. Я не хочу подвергать ее опасности. Понимаешь? Лучше сам пять раз сдохну за каждую слезинку из ее глаз! Уже слишком много смертей было из-за меня…
   – А может, меня спросим? – раздалось за нашими спинами. Картина – «К нам едет ревизор»! Видимо, мы слишком увлеклись разговором и забыли о присутствии девушки. Я обернулся на голос и внимательно посмотрел ей в глаза. От ее взгляда захотелось стать маленькой мышкой. Как говорится, гвозди можно забивать таким взглядом. Только многочисленные тренировки по гляделкам в той, прошлой, жизни позволили мне не отвести глаза.
   – Милён, послушай меня. Мужчине свойственно ограждать близких ему людей от всяких неприятностей. Я хочу, чтобы ты была счастлива и самое главное – жива. А со мной рядом это очень и очень проблематично!
   – А ты у меня спросил? – горячо повторила девушка. – Почему ты решаешь за меня?
   – Потому, что ты не знаешь, как я живу. Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, какой я. Не зная ничего обо мне, ты многое додумала сама и сделала неверные выводы. Я за тебя ничего не решаю, просто ограждаю от неверных выводов. Пойми ты! Я – перекати-поле. Сегодня тут, завтра не знаю где. Ты об этом мечтала? Быть одной, но не дома, а хрен знает где. Ты ведь ничего не знаешь!
   – Он дело говорит! – согласно кивнула Жизнемира.
   – Так расскажи! – Милёна подошла ко мне очень близко. Запах! Я впервые почувствовал ее запах! Свежесть утреннего воздуха и раздолье полей, запах скошенных лугов и неуловимое дыхание морских просторов.
   – Я не могу тебе всего рассказать. Это не моя тайна.
   – Ну, так расскажи то, что можешь. Я пойму! – от Милёны шла волна спокойствия и нежности. Новая для меня способность улавливать настроение других. Между тем Милёна мягко проворковала: – зачем убегать от себя? Я же все вижу, и ничего я не придумала. Ты добрый, сильный и любишь жизнь. И за тебя просил Лес. Как ты не поймешь? Одно только это многое значит. Я – видящая, и слышу, как Лес тянется к тебе и просит защиты. У тебя просит защиты. Ты что, не чувствуешь? Или это и есть твоя тайна?
   – Милёна, ты о чем? – встрепенулась Жизнемира, – про какую защиту ты плетешь?
   – Бабушка, ты слишком переживаешь за меня, потому не слышишь то, что лежит на поверхности. Пойди к Лесу, послушай, о чем шумят его деревья, – пояснила Милёна.
   – Мы не можем быть вместе, пойми. Ты заботилась обо мне и эта вынужденная близость ко мне… ты восприняла это как чувство… Это не так!
   – Не решай за меня! – твердо ответила девушка. Ну, если пошел такой откровенный разговор, нужно расставить все точки над «i».
   – Ты хорошая девушка, но ты очень молода для меня, – выдвинул я довод, – Понимаешь? Я раза в два старше тебя. Зачем тебе я? Ты божественно хороша, ты найдешь себе достойную пару!
   – И вовсе, я не так хороша. Это ты еще не видел наших девушек… – кокетливо отмахнулась Милёна, заливаясь румянцем, и вычленив из моей речи только то, что ей нужно, – И не такая я и маленькая. Мне уж двадцать первое лето миновало. И вообще, когда дед Зимогор в сто пятьдесят лет взял четвертой женой двадцатилетнюю Святославу, это как?
   – Так ты что, за меня замуж собралась? – прямо спросил я.
   – А ты что, против? – искренне удивилась Милёна.
   – … – я даже не нашелся, что сразу сказать. Напористая девочка! – Ну, во-первых, в том мире, откуда я родом, это мужчина решает, кого и когда он будет брать в жены. Во-вторых, у меня уже есть женщина и о замужестве не может быть и речи!
   Милёна ненадолго задумалась.
   – Ты прав, но не во всем. Да, ты вправе отказать мне. Но это признание своей слабости! А ты сильный, так что я не боюсь, что ты откажешь. А вот то, что у тебя есть старшая жена… Если она будет против, я, пожалуй, не пойду за тебя. Ты будешь в отлучке, мужчины всегда куда-то уходят по своим делам. А нам жить с ней под одной крышей. Нет, если она будет против, я не пойду за тебя!
   – Она обязательно будет против, так что… – начал было я, ухватившись за предрассудки которые у них тут царят.
   – Не решай за нее! – прервала меня Милёна. Мне это начало надоедать. Без меня меня женят!
   – Знаешь что, девочка. Тебя не учили, что перебивать старших некрасиво? И вообще, я сам решаю, кто со мной, а кто нет! Я, конечно, благодарен за то, что вы для меня сделали, но не настолько, чтобы мной понукали! Если тебя это не устраивает, я сегодня уйду и мы больше никогда не встретимся. Я понятно объяснил?
   Говоря это, я смотрел Милёне в глаза. И по ходу моих слов в ее глазах стали собираться слезы. Вот, только этого не надо. Не переношу женских слез, но и понукать мной нельзя даже с их помощью. Проверено!
   – Извини. Я все поняла и согласна, – просто ответила Милёна. Вот же блин! Она, оказывается, не так проста, как хочет казаться. – Я прошу, давай спросим согласия у твоей женщины. Как ее зовут?
   – Зула ее зовут, – отмахнулся я.
   – Жизнемира, ты то, что молчишь?
   – А что я должна сказать? Милые бранятся, только тешатся!
   – Да ну вас, – с досадой махнул я рукой и добавил последний довод:
   – Я не готов быть с тобой! Понимаешь? Дело во мне. Я не готов!
   Милёна приблизилась, взяла меня за руку и сказала:
   – Алекс, я буду ждать. Только не гони меня. Прошу! – тому, как она это сказала, позавидовал бы Станиславский.
   – Нет, Милёна, – вздохнул я, – мой ответ, нет. Прости.
   Девушка посмотрела долгим взглядом мне в глаза, потом, не выдержав, повернулась и вышла из дома. Наступила тягостная тишина.
   В дом кто-то вошел. Это были Боромир и еще один мужчина, седой и бородатый.
   – Смотрю, ты уже встал? – удивленно сказал Боромир.
   – Да, мне уже лучше! – Я представился пожилому мужчине: – Алекс.
   – Быслав, – ответил мужчина твердым голосом, – раз ты уже ходишь, может, поговорим?
   – Конечно.
   Жизнемира внесла кувшин с квасом и блюдо с выпечкой. Боромир кивнул на стол, стоявший почти в центре комнаты. Быслав сел напротив. Дверь распахнулась и вошла Милёна. Обвела всех взглядом и гордо пройдя, села рядом со мной. Кто бы сомневался! Видимо, первый раунд за мной. Но он явно не последний! Боромир улыбнулся в усы.
   – Расскажи-ка, кто ты и откуда? – обратилась ко мне Жизнемира.
   – Зовут меня Александр. Я из России. В вашем лесу недавно.
   – Не слышал про такую страну, – вставил Боромир.
   – Она далеко, очень далеко. Как-то раз, я с ребятами пошел в горы, и мы нашли пещеру, а это оказался портал, который взял да и сработал. Вот так я и попал к вам. Больше ничего сказать не могу. Не знаю ни названий городов, ни кто у вас тут живет. Ничегошеньки не знаю, потому и вляпываюсь во всякие дурацкие истории. Когда выбрался из портала, шел через лес и нарвался на эльфов. Убежал. Потом встретился с девочкой Лизой и ее наставником Саймоном. С ними еще была их телохранитель Зула. Собирался дойти с ними до Восточной долины. Чтобы срезать путь, пошли через Проклятый лес…
   – Первозданный! – на автомате поправил Боромир, я кивнул:
   – А там нарвались на монстров с четырьмя лапами. Они подобрались незаметно, не пойму, как такие огромные смогли подойти так незаметно. Мой Арвенд увел всех, пока я отвлекал монстров.
   – Надо же! – крякнул Боромир. – И откуда Арвенд-то у тебя?
   – В лесу нашел, —продолжил я, – когда от эльфов убегал, нарвался на кошку с котенком. Помог ей отбиться от крысовидных собак. Ну, через нее и вышел на других котов. Мы подружились. Коты пошли со мной… Погибли коты. От монстров защищали меня, бестолкового.
   Я замолчал, вспоминая Второго. Все молча ждали продолжения.
   – Первый точно ушел. Это имя у него такое – Первый. И увел остальных уцелевших, – я замолчал, потом посмотрел на всех. – Еще с нами были Идар и Варун. Это Пластуны. Я с ними столкнулся в одном из городков. Мы немного повздорили, но потом помирились, и они пошли с нами. Эти монстры ментально по голове лупили не хуже тарана. Зулу унесли и Лизу, это помню. А потом… Потом я не знаю. Рекс превратился в огромную кошку и бился с этими…
   – Харглами, – подсказал Быслав, – судя по описанию, боевые харглы эльфов!
   – Может быть, может быть, – задумчиво проговорил я. Опять эльфы, может, они специально за мной послали этих монстров? Очень может быть.
   – Пусть будут Харглы, – продолжал я, – Вот Рекс меня и спас. Меня, конечно, тоже потрепали, но что мои зубочистки против этих монстров. Единственно, что глаз сумел одному выбить. А потом Рекс стал опять собакой, весь израненный. Он умирал, а вокруг было все серо и пусто. Как будто вся сила ушла из мира. Я не мог ему помочь. Вот и нес его из этого Проклятого, извините, Первозданного леса. А потом потерял сознание. Вот и все. Все зря, нет Рекса…
   – И где Харглов встретил? – спросил Боромир.
   – Не знаю. Мы шли в Долину на востоке, там в горах есть долина. Срезали через лес. Где—то в районе города Озерска, вот там и встретили.
   – Далековато ты забрался, – сказал воин, – от нас до Восточной долины две недели хода, если по прямой. Долина Смерти, так ее люди называют.
   – Да, верно, – кивнул я, потом до меня дошли его слова, – Сколько? Не может быть! Я же всего пару раз отключался, пока бежал. Я что, не в ту сторону бежал?
   – Получается, что не в ту. Ты сейчас на другой стороне леса. Считай, через весь лес прошел. И как эльфов миновал, непонятно.
   – Так почему же в этом лесу нет энергии? – удивился я, – какой же он Первозданный?!
   – Ты просто ее не видел! – огорошила меня Жизнемира, – Харглы бьют ментально, это верно. Теперь понятно, кто тебе ауру в клочья разорвал. И раны поэтому не затягивались. А энергии тут больше, чем в любом другом месте, это же Первозданный лес! У тебя просто нарушения в восприятии произошли.
   – Может быть, – согласился я.
   – А Рекс у тебя откуда? – спросила Милёна. Казалось, она уже забыла нашу размолвку и разговаривала, как будто ничего не было.
   – Рекса мне дал Хомп. Он сказал, что пройдет время, и Рекс себя еще проявит.
   – Вот и проявил, – просто сказала Жизнемира, – Он отдал тебе свою силу. Когда ты его принес, в нем не было… как бы сказать… Еще немного – и он рассыпался бы в прах. Он отдал тебе всю свою суть. Непростая была собачка.
   – Непростая, – я с горечью кивнул. – А я его угробил!
   – Благодаря ему ты жив, – пояснила Жизнемира.
   – Откуда эти Харглы взялись? – с горечью спросил я. – Я столько времени по лесу ходил, ничего крупнее кролика не встретил, а тут сразу такие монстры! Кто их создал, кто породил такое?
   – Этого никто не знает! – начала рассказ Жизнемира, – Может, эксперимент Имперских магов, может – магов Светлого леса. Одно известно, что без артефактов Древних тут не обошлось. Они появились в конце последней войны. Это было одной из причин окончания бессмысленной бойни между расами. Люди и эльфы как-то управляли Харглами. А потом… Я не знаю, по слухам собрались все архимаги, участники войны, и уничтожили и Харглов, и артефакт, породивший их. Непонятно, откуда они взялись сейчас. Прошло более ста лет!
   – Будем надеяться, что эти были последними, – проговорил я, – это машины убийства, неуязвимые и быстрые!
   – Но ты же справился? – влезла Милёна. – Не такие уж они и неуязвимые!
   – Не я, Милёна. Не я. Рекс. И он не обычной собакой был, – задумчиво проговорил я, в груди защемило, – очень необычной…
   – Кем ты был до того, как попал сюда? – перевел Боромир разговор на другую тему, – одежда у тебя замагичена на крепость, далеко не каждый может себе это позволить. Да и гербы на всем стоят. Ты принц?
   Я усмехнулся:
   – Нет, ну что ты… Какой из меня принц? Одежда по случаю досталась. Я нашел ее на Пустоши. Просто повезло. Детство и юность я помню отлично. Родители были просто люди, я их очень любил. Когда их не стало, то все пошло наперекосяк, – невесело закончил я.
   – Как же так получилось, что тебя воспитывали люди? – спросила Жизнемира.
   – В каком смысле, – удивился я, – а кто меня должен был воспитывать? Звери? Я жил среди людей, а не в лесу. Я не Маугли. Я простой российский программист!
   – Алекс, я ничего не имею против твоих родителей. И не знаю, что такое Маугли и програ-мисист. Мне непонятно, почему друиды ушли к людям, и, как я поняла, долго там жили. Давно родителей не стало?
   – Я не друид, я человек. И родители мои были людьми. Вы все не так понимаете, – проговорил я, – а умерли они не так давно, три года назад.
   – Алекс, никогда, слышишь, НИКОГДА Первозданный Лес не будет просить за простого человека. Да и за друида не за каждого попросит! – строго проговорила Жизнемира, – а за тебя просил. Понимаешь? Такого не было лет пятьсот! Прими это как данность. Лес надеется на тебя!
   Я вздохнул. Ну вот, за что мне эти приключения, то на Пустошь сходи, то какой-то Лес просит. По-моему, тут все больные на голову, а я – в новом центре для шизофреников! Новый способ лечения… но между тем сказал:
   – Я считаю, что если я ничего не помню из того, что должен знать друид, то я и не друид вовсе. Какой смысл убеждать меня в обратном? Я понимаю, что вы со мной носитесь, только потому, что Лес просил за меня. Спасибо вам за это. Если позволите, я завтра с утра уйду, потому, как не знаю, что такое Лес, и о чем он просит, и как я могу помочь. Я не знаю! – произнес я.
   – Мы уйдем! – тут же вставила Милёна.
   – Не начинай! – сказал я. – Я уйду. Никаких «мы» не будет.
   – Не нужно торопиться, – проговорил Быслав, – ты еще слаб, поживи. Вот тебя наши женщины немного откормят, тогда и пойдешь. И еще, как сможешь, нужно сходить в Серебряную рощу, на капище. Лес все время просит. Ты прав, ему от тебя что-то нужно. Но, ни я, ни кто-то другой этого не знает.
   – Так я и сейчас могу, – тут же отозвался я, – уже належался.
   – Ты уверен? – с сомнением уточнил Боромир.
   – Конечно! – кивнул я, – только, вначале, можно на могилку Рекса? Вы же его похоронили?
   – Хорошо, – мужчины поднялись, Быслав опять внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, – собирайся и пойдем.
   Мужчины встали и вышли из дома.
   – Это далеко? – спросил я у Милёны.
   – Не очень, пару часов неспешного шага, – отозвалась девушка, – ты уверен, что дойдешь? Ты же только что трупом лежал?
   – Дойдет! – уверенно ответила Жизнемира, – самолечение у него, как у лесного кота.
   – Надо собираться, – я встал и направился в другую комнату, бросив Милёне: – ты с нами?
   – Еще спрашивает! – веселым колокольчиком отозвалась Милёна. Похоже, развитие событий ее устраивало.
   Войдя в комнату, я собрался по-походному. Надел перевязь, правда, только с одним мечом, второй, насколько я помню, остался у Харгла в глазнице. Забросил за спину свой рюкзак. Проверил, что ничего не забыл, и вышел из комнаты.
   – Ты куда? – встревожено спросила Милёна.
   – Здрасте! – удивился я, – в рощу вашу серебряную. Ты что не слышала?
   – А зачем все с собой берешь?
   – Привычка, мало ли что! – ответил я. – А ты что, в этом платьице пойдешь?
   – Нет, – быстро ответила девушка и скрылась в своей комнате, крикнув оттуда, – я вас догоню.
   Во дворе ждали мужчины и о чем-то переговаривались. Увидев меня, Боромир спросил:
   – Ты чего так вырядился? Ты ж хотел с нами в рощу сходить.
   – Да что вы удивляетесь? Я и собрался туда! – ответил я.
   – А-а-а! – протянул Боромир, – тут хода – час, а ты с оружием и по-походному.
   – Ну, я не знаю, час или два. Собрался, как смог. Лучше переспать, чем не доесть! – воины улыбнулись этой нехитрой шутке.
   Сзади скрипнула дверь, на порог вышли Жизнемира и Милёна. Она была в походной одежде с подобием рюкзачка за плечами. На ней был надет комбинезон из бледно-зеленой ткани, на ногах – кожаные сапожки. На голове повязка, волосы собраны в тугой хвост. Еще одна амазонка на мою голову! Жизнемира в обычном платье с лукошком на руке хитро улыбалась, глядя на Милёну.
   – Пошли, твою собачку за деревней прикопали. Это по пути, – сказал Быслав и бодро зашагал по еле заметной тропинке. Мы выстроились гуськом. Впереди шли Быслав и Боромир, потом я, сзади Милёна, и замыкала шествие Жизнемира. Как вышли из деревни, я не заметил. Не было тут ее как таковой: деревья и тропинки между ними.
   – Вон, под тем деревом, – указал Боромир на небольшой холмик, – Мы тут постоим.
   Я подошел к указанному месту. На душе было скверно. Не сумел я сохранить подарок Древних. Его хотя бы похоронили, а что со Вторым, который, не задумываясь, отдал за меня свою жизнь? Нужно будет найти его, хотя прошло столько времени, что вряд ли от него что-то осталось. Лесному зверью все равно, что жрать: человека, кролика или Арвенда. Урок мне на будущее, ответственность за других – это тяжкий груз.
   И тут меня осенило! Рекс, подарок Древних был по силам сопоставим с Харглами. Уж не создали ли их точно так, как я создал Рекса? А это значит, что был еще один Истинный или просто способный маг, нашедший артефакт! Но в КУЦ это отрицали. Возможно, это было в другом месте. Нет! Не может быть.
   Я посмотрел внутренним зрением на энергии в могиле, ничего, ни одной искры. На всякий случай пустил ближайшую тонкую линию силы в центр могилы. Может деревцо какое красивое вырастет в память о Рэксе.
   – Алекс, нужно идти, – меня кто-то тронул за плечо, выводя из задумчивости. Я повернулся, это была Жизнемира: – Он сделал то, что должен!
   – Да, конечно, – отозвался я. – Ты называла его Карфаном. Что это?
   Мы двинулись дальше по тропинке. Женщина неторопливо рассказывала:
   – Есть легенда. Много-много лет назад в мир пришел полубог. Пришел, чтобы научить всех новым знаниям, научить любить друг друга. У него был пес, который мог перекидываться и в четырехлапую птицу, и в огромную кошку, и в огромного зига. Он охранял и помогал полубогу…
   – И куда они делись? – спросил я, так как женщина замолчала.
   – Люди, друиды, орки, гномы, демоны были неготовы принять его знания. Он ушел. С тех пор этот мир умирает. Из мира ушла сама любовь. Так говорят легенды.
   – А с чего ты взяла, что Рекс был Карфаном?
   – А что это не так? Это же очевидно, – удивленно ответила Жизнемира.
   – Даже так? – пришла очередь удивляться мне.
   – Дело в том, что даже измененные животные Первозданного леса имеют чувство самосохранения, даже если его привязать к друиду. Все равно любое животное не отдаст всего себя за кого-то, сработает это чувство. Когда тебя принесли, от твоей собаки осталась только оболочка. Ты же не некромант, высасывающий жизнь?
   Упс! О моем «вампирчике» лучше помалкивать.
   – Тогда получается я – полубог? – сделал я логичный вывод. Сзади рассмеялась Милёна.
   – Ну, может для кого-то, ты и за бога сойдешь! – улыбалась Жизнемира. – Это как посмотреть.
   – Бабушка! – сердито раздалось сзади.
   Разговор иссяк. Я шел и рассматривал огромные деревья окружающие нас. Сколько же лет они тут стоят? Некоторые стволы были метров в двадцать диаметром. Я обернулся и позвал Милёну, та быстренько догнала меня.
   – А почему рощу называют Серебряной? – спросил я.
   – Там растут Мэллорны, а у них серебристые листья. Вот и назвали Серебряной рощей, – пояснила Милёна, потихоньку вкладывая мне в руку что-то. Я посмотрел на нее, она шепотом добавила, – Это орешки Кзу, очень сладкие.
   Я улыбнулся, принимая гостинец. Сзади хмыкнула Жизнемира.
   – А почему вы ее охраняете? Вы ж ее охраняете?
   – Да, – согласилась девушка, – плоды Мэллорна обладают омолаживающим и очень сильным лечебным свойством. Только вызревшие плоды. Охотников на такой плод очень много. Вот Лес и попросил нас оберегать его. Мы не всегда охраняли рощу, только последние пятьдесят лет. Плодов становится все меньше, а желающих – все больше. Приходят толпами, ломают деревья, забирают неспелые плоды… Короче – безобразничают.
   – Понятное дело, что приходят, всем хочется продлить молодость! – вставил я. – Не только вам, каждый про это мечтает, достигнув определенного возраста.
   – А нам они и не нужны, – огорошила меня Милёна, – есть масса способов омолодить организм, просто плоды Мэллорна – самый простой и про него все знают.
   – А куда вы плоды деваете, когда те созреют? Их же много бывает? Вы их продаете?
   – Меняем на разные товары, – пояснила Милёна, – торг будет через пару месяцев, сюда много купцов приедет. Иногда просто так отдаем, если для себя просит или для своей женщины.
   – Вот так просто отдаете, ни за что?
   – Да! – легко ответила Милёна, – что их жалеть? На следующий год новые нарастут.
   – И кто сюда приходит безобразничать? – продолжал я допрос.
   – Это лучше у Боромира спроси, он – главный по охране. Все приходят. И эльфы, и люди, и демоны, и гномы. Все…
   – А как твое домашнее имя? – неожиданно спросила Милёна, глядя на меня невинными глазами. Я усмехнулся, услышав такой же смешок сзади и спереди. Похоже, нас внимательно слушают наши спутники, хоть и не подают вида.
   – Мама звала Сашей, а твое? – в свою очередь спросил я.
   – Папа звал Стрекозой, – и грустно добавила, – я плохо его помню.
   – А как ты слышишь Лес? Как меня? – попытался я отвлечь девушку.
   – Нет. Не так. Его чувствуешь, сердцем слышишь, – пояснила Милёна и приложила руку к моей груди, – тебе нужно прислушаться, и ты тоже услышишь.
   Я шел, пытаясь услышать лес. Ничего не получалось. Слышал тихую беседу мужчин впереди, которые обсуждали виды на урожай этих самых плодов и как их уберечь от белок, сопение Жизнемиры за спиной, шуршание веток, да что угодно.
   – Не получается! – огорченно сказал я.
   – А ты сама-то на ходу, слышишь Лес? – раздался сзади голос Жизнемиры.
   – Я? Нет! – весело ответила Милёна, – Алекс же Посвященный!
   – Ах, ты… – я хотел дать подзатыльник девушке, но та увернулась и звонко рассмеялась. – Ну погоди, я до тебя доберусь!
   – Да ладно тебе! – миролюбиво сказала Милёна. – Я же пошутила!
   – Я тут иду, уши развесил, верю ее рассказам, а она пошутила! – передразнил я. – Мне вот посох нужен, я сейчас сам попрошу у леса. И он мне его с удовольствием даст!
   – Попроси, – согласилась Милёна. Я остановился, сошел с дороги, повернулся к лесу. Деревья тут были не такими огромными. Обычные большие деревья, как в нашей тайге, только лиственные.
   – Здравствуй, батюшка-лес! – я в пояс поклонился и постарался открыться навстречу этому зеленому, загадочному миру. Не слиться с ним, а именно открыться. – Прости меня неразумного, что не слышу тебя. Подари мне посох для дорог дальних и дел добрых!
   Я повернулся к своим спутникам, все они, вчетвером, внимательно меня рассматривали, как будто первый раз увидели:
   – Что-то не так? Вот сейчас найду посох и пойдем дальше, – с этими словами я пошел в поисках подходящей палки. Немного походив, взгляд зацепился за надломленное деревце. Быстро достав свой нож, я перепилил кору, удерживающую стволик, обрезал подсохшие ветки. Приметил, что мой будущий посох имел вверху бочкообразный нарост. То ли морозом побило и дерево залечилось так, то ли еще по какой-то причине. В результате у меня получился отличный посох, а если умение приложить, то и рукоять можно вырезать. Довольный, я вернулся на тропинку.
   – Вот! – похвастался я.
   – Хороший выбор! – одобрил Быслав, – вяз – мужское дерево.
   Все повернулись и пошли дальше, мы с Милёной пристроились сзади процессии.
   – А что там за капище такое? – поинтересовался я у нее.
   – Капище, как капище. Придем – увидишь. Там еще замок древних есть. Вот уж где красота!
   Я насторожился, услышав такое:
   – Поподробней расскажи.
   – Это не опишешь, он очень красив. Его Лес бережет, он совсем не развалился. Только толку от Замка мало, одни неприятности.
   – Почему?
   – Все во внешнем мире думают, что в этом Замке сокровища лежат. Вот еще и по этой причине сюда ватаги лезут. А в него-то и войти нельзя. Дед Святогор, наш предыдущий старейшина, открывал его. Говорит, что там нет ничего, только каменная мебель. А когда он погиб в одной из стычек, больше никто и не может открыть. Я тоже пару раз ходила, просила. Не открылось.
   – Что и Жизнемира не смогла? – удивился я.
   – Не смогла! – бросила из-за плеча женщина. – Не отвечает замок Древних нам. Была я в нем вместе со Святогором. Пусто там. Верно Милёна говорит.
   Я задумался. Без ЧИПа мне, может, там тоже ничего не светит, но с другой стороны, первый раз в модуль я без ЧИПа попал. Нужно попробовать. Правда, еще раз внедрять ЧИП я побаивался. Вон как с ним вышло, чуть полголовы не сгнило и мозги, за малым, не взорвались. Проживу как-нибудь без этого ЧИПа – целей буду.
   – Ну, вот и пришли! – голос Быслава вывел меня из задумчивости. Мы стояли на краю полянки, а на другой стороне росли преогромные деревья. Целая роща. Листья их были действительно серебристого цвета, и все они очень эффектно смотрелись со стороны. Интересно, сколько мы сюда шли? «Время – 11:25» – возникла перед глазами полупрозрачная надпись и тут же исчезла. Начинаю привыкать к девайсам в голове. Хорошо, что хоть это работает и без ЧИПа.
   Когда мы шли через поляну к роще, я спросил у Жизнемиры:
   – Поясни мне, как слушать Лес?
   – Прижмись к дереву и постарайся услышать его, – коротко пояснила женщина, всем своим видом показывая, что добавить ей больше нечего.
   Войдя в рощу, я подошел к ближайшему дереву, обхватил его руками и попытался почувствовать его. Мне никто не мешал. Вот только результат был нулевой. Ничего я не чувствовал. Постояв немного, я повернулся и сказал:
   – Ну, не слышу я ничего. Пойдемте замок смотреть.
   Перечить никто не стал, но разочарование было написано на лицах моих спутников.
   Минут десять шли по роще. Действительно, на ветвях этих серебряных деревьев, виднелись зеленоватые плоды. Я бы сказал яблоки, но нет, плоды были удлиненной формы. Эдакие киви с большой кулак размером. Наконец, деревья расступились, и мы вышли к строению…
   Это был модуль! Только здание было не разрушенное, как то, в котором я побывал в момент своего появления в этом мире, а совершенно целое. Модуль был красив, как новогодняя сказка. Совершенные формы башенок и шпилей создавали завораживающую картину. Это был шедевр древнего строителя. Возможно, все модули первоначально были такими, мне же посчастливилось увидеть только развалины этих прекрасных архитектурных сооружений.
   Я стоял как завороженный, переваривая открывшуюся мне красоту.
   – Каждый раз, когда бываю тут, восхищаюсь мастерством тех, кто создал это, – тихо проговорила Жизнемира, – даже не смотря на то, что это сделано из камня.
   – Да это прекрасно, – прошептал я, – и неважно, во что человек вложил душу, в камень, дерево или в песню…
   – Ты прав! – отозвался Быслав, – это вот и есть наше капище. Здесь мы проводим все важные ритуалы. По случаю рождения и смерти, создания новой семьи…
   Вот ведь старый хрыч, и он туда же. Да не хочу я жениться, даже на таком ангеле, как Милёна.
   – Можно храм посмотреть поближе? – спросил я.
   – Конечно, – кивнул Быслав, – пошли.
   – Ну, что же, пошли, – пробубнил я себе под нос, – посмотрим, что тут у меня выйдет.
   – Уже пять лет мы не можем попасть во внутрь. Не открывает нам Храм Леса свои врата! – с сожалением проговорил Быслав.
   – Жаль, – пожал я плечами.
   Как и всегда, при близком рассмотрении, четко виднелись отметины времени. Но учитывая, что сооружению десятки тысяч лет – выглядел он просто отлично. Башенки и купола, шпили и просто крыша сохранили свой первоначальный цвет, хотя он слегка поблек от времени. Кое—где начал выкрашиваться камень. Было ощущение, что все здание сделано из одного монолитного камня.
   – Как же он не разрушился за столько лет? – удивился я.
   – В этой роще все сохраняется в первозданном виде. Это же Серебряная роща! – поучительно сказал Быслав, – его хранит ПЕРВОЗДАННЫЙ ЛЕС!
   В нише, справа от предполагаемого входа, на стене был барельеф с изображением трехпалой ладони. Похоже, что строители или владельцы этого храма были не совсем людьми!
   Я подошел к барельефу:
   – Можно попробовать? – на всякий случай спросил я.
   – Конечно, – кивнул Быслав, – Попробуй.
   Приложил ладонь барельефу, сложив пальцы так, чтобы получилась трехпалая ладонь. Сам следил за ладонью в истинном зрении.
   Я четко видел, окружившую мою кисть полусферу. Значит, система доступа работает! Секунды тянулись мучительно долго.
   – Не получается, – прошептала, слева от меня, Милёна.
   – Получится! – успокоил я ее, – дай время. Все получится!
   Когда сфера вокруг ладони померкла, я опустил руку и повернулся к входу. Самые напряженные секунды. Неужели, чтобы попасть туда, нужен ЧИП в башке?
   Нет! Стена дрогнула и с легким шуршащим звуком начала отодвигаться в сторону.
   – О, Мать-Природа!
   – Святой Лес!
   – Алекс! – раздалось сзади, при этом Милёна вцепилась в мою руку, буквально повиснув на ней. Я прижал ее к себе и сказал:
   – Не боись, стрекоза! Это только начало! – Милёна смотрела на меня широко открытыми глазами, я улыбнулся ей и добавил, – Отпусти.
   Девушка смущенно отступила на шаг. Мы вошли в здание. Внутри все было почти так, как и в первом модуле. Разве, что стол был поменьше и зеленый шар только во главе стола. Такие же мраморные стены без намека на окна. Фонтанчик для воды. Сейчас он был не действующим. Осмотревшись, я направился к зеленому шару. Раз это пульт управления, через него и будем общаться.
   – Сейчас посмотрим, что тут за зверь живет, – с интересом проговорил я, устраиваясь на кресле напротив шара.
   – Алекс, это может быть опасно! – предостерегающе сказала Жизнемира, – были случаи смертельного исхода. Ты уверен, что делаешь?
   – Абсолютно! – весело сказал я, – не переживайте, если хотите, можете на улице подождать.
   – Мы не уйдем, – за всех сказал Боромир.
   – Хорошо, – кивнул я, – только не мешайте.
   Сел на кресло, положил ладони на шар:
   – Запрос идентификации! – сказал я по-русски. В модуле я решил общаться на своем родном языке, так как во всеобщем языке не было многих понятий и терминов.
   «Запрос принят, – раздался в голове женский голос. – «Обрабатывается. Не разрывайте, пожалуйста, контакт с системой идентификации».
   Интересно, почему всегда используют женские голоса? Потому что разработчики были сплошь мужиками?
   «Идентификация произведена. Права Прима-экстра. Статус – Разработчик. Присвоено в КУЦ. Какие будут инструкции?» – прозвучало в голове.
   «Интересно получается, ЧИПа нет, а меня модуль признал со всеми статусами», – мысленно удивился я.
   – Ну, вот и все! – Сказал я вслух, обращаясь к своим спутникам, – сейчас немного поговорю с модулем, то есть с храмом и пойдем.
   – Ты разговаривал с храмом? – вырвалось у Быслава.
   – Да, – кивнул я и мысленно добавил: «Назови свой номер».
   «Ноль семь три восемь пять один два шесть», – прозвучало в голове. Сложновато.
   – Создать второе имя Лес ноль один, – сказал я по-русски.
   «Выполнено», – отозвался модуль.
   – Запустить системы расконсервации и самодиагностики.
   «Выполнено».
   – Вывести сообщения в звуковой диапазон, – приказал я.
   – Выполнено, – раздалось отовсюду. Мои спутники при этом аж присели от неожиданности.
   – Это голос храма? – с хрипотцой выдавил из себя Быслав.
   – Можно и так сказать. Он теперь носит имя Лес ноль один. Вы не пугайтесь. Это он мне ответил. Хорошо?
   – Да, – кивнула бледная Жизнемира, – ты знаешь язык Древних?
   – Если ты имеешь в виду тот, на котором я разговариваю с моду… храмом, то да, знаю.
   – Ты – большая загадка, Алекс! – покачал головой Боромир.
   – Не больше, чем вы, – парировал я.
   – Диагностика закончена, вывести результаты? – раздался голос модуля.
   – Нет, сообщить процент работоспособности.
   – Общий процент работоспособности систем девяносто три. Данные не точны, необходим запуск резервных программ диагностики и восстановления, а также системы коммуникации с центром.
   – Отставить, – приказал я, – у тебя есть программа «Возрождение»?
   – Согласно программе «Возрождение» была произведена консервация систем стационарного модуля «Лес ноль один» и выход в ждущий режим.
   – Запустить все доступные системы в режиме программы «Возрождение».
   – Принято, выполняется, – ответил модуль, и наступило неловкое молчание.
   – А о чем ты с ним разговариваешь? – спросила Милёна, которая уже освоилась и уселась на каменное кресло рядом со мной.
   – Он долго стоял без дела, запускаю системы диагностики, чтобы знать, что он может сейчас, – пояснил я.
   – Ты его лечишь? – радостно спросила девушка.
   – Ну, да. Как-то так, – кивнул я.
   – Основные тесты прошли удачно, прошу подтвердить запуск внешних датчиков и модулей подключения к инфополю, – раздалось очередное сообщение.
   – Запуск подтверждаю, – сказал я.
   – Выполнено, – раздалось через пару минут, – инфополе в контролируемой зоне повреждено на тридцать семь процентов от критического уровня по шкале Геб—Гольца. Связь с КУЦ невозможна. Подтвердите запуск автономного режима.
   – Запуск подтверждаю, – сказал я, – задействовать поисковый режим активных модулей. При установлении связи с активными модулями сообщать мне.
   – Принято, – раздалось в ответ.
   – Включить поведенческую матрицу, – сказал я.
   – Уже включено, – тут же сказал приятный женский голос.
   – Ну, вот, другое дело! – кивнул я, – Лес ноль один, тебе известен всеобщий язык используемый местным населением?
   – Да, было семнадцать посещений местными аборигенами, запись и лингвистический анализ производится в безусловном режиме.
   «Лес ноль один, со мной общаться мысленно, с остальными – в звуковом диапазоне».
   «Принято», – отозвался женский голос.
   «К какой группе относится язык аборигенов?».
   «Анализ подтверждает, что это диалект межгалактического языка, сильно искажен неправильным произношением».
   «Понято. Сейчас каждого призовешь к сфере и снимешь слепки информации с них. Параметры, влияющие на уровень доступа, сообщишь мне. Я дам дальнейшие инструкции», – нужно как-то обеспечить им доступ сюда в мое отсутствие, решил я.
   – Быслав, прошу наложить руки на сферу для снятия информации, – раздалось ниоткуда. Акустика тут отличная.
   – Что он сказал? – в три голоса воскликнули мои спутники.
   – Он попросил Быслава положить вот на эту сферу ладони, чтобы запомнить его, – пояснил я.
   Старейшина опасливо сел на каменное кресло и напряженно прикоснулся к сфере ладонями. Прошло несколько секунд.
   «Пси энергия третий уровень, генотип искажен на 40%. Рекомендовано лечение зед—энергией кольцевых полей в течение восьмидесяти часов. Доступ к функциям модуля невозможен».
   Вот тебе и старейшина! Выходит, Модуль его не принял. Как же помягче сказать об этом?
   – Информация получена. Доступ разрешен только в сопровождении, согласно программе «Возрождение». Рекомендованное время нахождения в облучателе – три световых дня, – озвучил модуль мои подсказки. Быслав быстро слез с кресла и выжидательно уставился на меня, впрочем, как и все остальные. Вот так вот, сразу и отдали мне пальму первенства! С другой стороны, это для меня привычно, что неодушевленные предметы разговаривают, ну, там телевизор, компьютер. Поэтому продолжал пояснять:
   – Лес сказал, что тебе сюда одному приходить нельзя. И у тебя проблемы со здоровьем. Как их решить, поясню потом.
   – Но я здоров! – громко возмутился Быслав.
   – Я-то тут причем? Что ты на меня орешь? – парировал я.
   – Извини, Алекс. Сорвался, – тут же примирительно ответил Быслав. Между тем модуль подозвал Боромира. У него тот же диагноз. Видимо магических способностей в мужиках нету совсем.
   – Информация получена. Доступ разрешен с ограничением прав. Рекомендованное время нахождения в облучателе – тринадцать недель, – выдал модуль вердикт для Жизнемиры.
   У нее высокий уровень пси энергии, говоря проще – магических способностей, но ей совершенно нельзя рожать. Все дети гарантированно будут мертвы.
   – Тебе нельзя рожать, – сказал я Жизнемиры, – мертвые дети будут.
   – Я это уже знаю, – невесело ответила женщина, – на собственном опыте.
   «Пси энергия – двенадцатый уровень, искажение генотипа 65%. Рекомендованное время нахождение в торсионных полях альфа-облучателей – семь суток, с последующим квантовым облучением герро полями», – рассказал модуль про Милёну.
   «Что это значит? Поясни», – попросил я.
   «Эта женщина бесплодна на уровне генокода. Нужно серьезное вмешательство с помощью генной инженерии».
   «При оплодотворении носителем генокода, какой процент вероятности зачатия и рождения живого плода?» – вспомнил я наставления ИРМЫ в КУЦ.
   «При длительном воздействии на ауру женщины аурой носителя генокода в режиме активного взаимодействия возможно более быстрое исправление испорченного генома. Вероятность исправления экспоненциально увеличивается в случае полного снятия слепка ментальных тел и замены изъянов матрицей носителя генокода».
   «Длительно – это сколько? Сколько по времени? Год, два? Сколько?» – ну вот, ничего не понятно. Одно понял, нужно долго чем-то на что-то влиять.
   «Не менее восьми дней по три часа в день в активном режиме или не менее восьмидесяти в пассивном», – вот как хочешь, так и понимай! Что такое активный, что такое пассивный режим – фиг его знает!
   – Почему он молчит? – вырвала меня из размышлений Милёна.
   – Не знаю, – ответил я, – давай подождем.
   «Лес ноль один. У этой девушки полный доступ, какой только возможен для ее статуса».
   – Доступ разрешен для жизнеобеспечения с правом использования полного списка режимов жизнеобеспечения. Для восстановления детородных функций необходим контакт с эталонным геномом-носителем либо семимесячное нахождение в зоне альфа-облучателей, – выдал путаницу модуль, которую я и сам не понял.
   На самом деле было все равно, что говорит Модуль, так как я переводил на понятный им язык. Это как медицинский рецепт, все слова по-русски написаны, а смысла для несведущего человека никакого!
   – Что это значит? – заинтересованно спросила Милёна.
   – Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, сама без сопровождения. И ты… тебе нужна помощь…
   – У меня не будет детей? – глаза девушки моментально наполнились слезами. Надо же самое основное выделила сразу. Жизнемира напряглась. Повисла гнетущая тишина.
   – Если будешь меня слушаться и выполнять, что я тебе буду советовать, то через пару лет все будет нормально! – проговорил я в полной тишине. Милёна резко подошла ко мне и крепко прижалась:
   – Вот видишь, Лес одобрил … Он дал свое благословение! – прошептала она.
   «Не Лес, а Модуль!» – подумал я, но вслух сказал:
   – Это не совсем то. Не нужно ничего придумывать. Хорошо? Отпусти, мне нужно еще кое-что сделать.
   Милёна отцепилась, совершенно счастливо глядя на меня. «Господи как же от нее отвязаться, если что бы я ни сказал, она воспринимает только в одном русле?».
   «Включи излучатели исправления генокода на полную мощность», – обратился я к модулю.
   «Это потребует запуска дополнительных энергоблоков. Вывести интерфейс разработчика?».
   – Выводи! – сказал я по-русски. Над столом возник шар, который рассыпался на множество элементов, соединенных линиями. Голограмма была очень красива. Вот оно – место работы древнего программиста!
   – Ой, Алекс! – взвизгнула Милёна и пулей спряталась за меня. Мужчины и Жизнемира испуганно попятились.
   – Что это? – напряженным голосом спросил Быслав.
   – Вам лучше не знать, – отозвался я, – потом объясню!
   – Подсвети запуск дополнительного питания, – попросил по-русски я. Справа стал мерцать красивый иероглиф в виде перечеркнутой чайки, – и что с ним нужно сделать?
   «Активировать», – раздалось в ответ. Вот тебе и разработчик! Не обучался я управлять такими интерфейсами. Я потянулся рукой к мерцающей объемной фигуре, она прыгнула ко мне. Коснулся ее ладонью. Фигура засветилась ровным светом. Меня просто распирало любопытство, что тут за что отвечает. Но здравый смысл победил.
   – Убрать интерфейс, – скомандовал я, пока не напортачил по незнанию! Все стянулось в сферу, и она исчезла.
   – Что это было? – еще раз, чужим от волнения голосом, спросил Быслав. Все смотрели на меня как на бога, сошедшего с небес. Погорячился я, взяв их с собой!
   – Запустил лечебный контур, – ответил я, – Храм будет Лес лечить.
   Все склонились в глубоком поклоне, включая и Милёну. Нужно прекращать этот спектакль, уже и так чувствую себя супер-богом со своей паствой. Неприятно.
   – Прекратите! – заорал я на них. – Вы что, совсем сбрендили?
   – Ты показал нам великое таинство, – сказала Жизнемира, – ты заслужил почтение и уважение, Посвященный!
   – Послушай меня! Ты можешь сейчас вызвать дождь?
   – Да! – удивленно сказала Жизнемира, – Только нужно выйти и договориться с тучами, чтобы они подарили воду земле. А зачем? Дождь был третьего дня.
   – А тебе не кажется, что это со стороны выглядит, как верх абсурда? Договариваться с тучами? А? Для несведущих людей!
   – Возможно, – Жизнемира никак не могла понять, в чем подвох.
   – Так вот, я не умею вызывать дождь! Мне что, тоже надо теперь перед тобой встать на колени и лбом о землю биться?
   – Нет! – женщина аж отшатнулась, – нет! Ты что?
   – Я сейчас делал вообще фигн… незначительную вещь, а вы мне поклоны отвешиваете. Стыдитесь! – я отвернулся от них и обратился к модулю:
   «Лес ноль один, у тебя есть индивидуальные облучатели для исправления генокода?»
   «Есть. Две сотни штук».
   «Давай две штуки сюда».
   «Выполняю», – над столом возникло свечение, и материализовались два предмета. Можно сказать, два приплюснутых яйца. Вот вы какие!
   «Как они активируются?» – спросил я.
   «Обычным протоколом», – раздалось в ответ.
   – Что это? – нестройно спросили мои спутники. Сегодня у них день удивлений!
   – Это облучатели, артефакты такие. Вы их должны расположить в деревне. Через три, максимум – пять – месяцев женщины начнут рожать только живых и здоровеньких детей! Вот такой артефакт!
   – Ты не врешь? – недоверчиво спросил Боромир. – Это тебе Храм подарил?
   – Не вру, не вру. Не все, конечно, начнут живых рожать и не сразу, но со временем все пойдет на лад. Через два-три года вы забудете, что такое мертвый младенец!
   – Кто-то еще знает про такие артефакты? – тут же спросил Боромир.
   – Не знаю, а что? Может, и знают, может – нет, – беспечно ответил я.
   – А то! Если узнают, что тут есть такие артефакты, нас просто уничтожат, и начнется война! Никому никогда не говори, что ты их отдал нам!
   – Успокойся. Не скажу. И я намерен такие штучки по всему миру понатыкать!
   – У тебя их много? – тут же влезла Милёна, – можно мне один?
   – Он тебе не нужен. Его нельзя таскать с собой! – поморщился я, – на самом деле есть чуть-чуть. Радиус действия – пять сотен шагов. Так что вам много не нужно. Деревня-то небольшая!
   – Многие захотят иметь такое вот яйцо, – проговорил Боромир, осторожно взяв один из облучателей в руки, – Легкий!
   – Его еще включить нужно. Ну-ка, дай! – я взял облучатель и уставился на него, – Активация!
   «Принято, – раздался в голове тонкий голос, и через несколько секунд на поверхности замерцал маленький индикатор красного цвета. – Активация произведена. Запущен режим накопления энергии».
   «Видимо, когда красный цвет поменяется на зеленый, зарядке конец, – подумал я, – если основываться на логике».
   – Ну вот, теперь они работают! – Я отдал Боромиру облучатели. – Расположи повыше, на дереве каком-нибудь. Ну, ты понял.
   – Понял, сделаю! – коротко поклонился воин. Ну вот, другое дело, а то в пояс кланяться моду взяли!
   – Тогда пошли! Я есть хочу. Хотя нет! Мне нужно еще кое-что тут проверить, – сказал я.
   – Лес ноль один, – сказал я по-русски, – установить связь с инфополем. Широкополосный режим вещания. Мой идентификатор – Алекс. При обнаружении и установлении связи с другими модулями, КУЦ или носителями генокода немедленно сообщать мне. Все понятно?
   «Принято к исполнению», – раздалось в ответ.
   – Пошли. Тут пока что все! – мы двинулись к выходу. Когда вышли, медленно закрылась каменная дверь.
   – Тут есть сторожка на краю леса. Для охраны, пойдемте туда, я взяла поесть! – предложила Жизнемира. Все согласились. Я обратился к ней:
   – Подождите. Попробуй открыть.
   – Ты думаешь? – недоверчиво спросила женщина.
   – Давай, давай! – подбодрил я. Женщина передала Милёне корзину и подошла к барельефу системы доступа. Положила руку в выемку и замерла.
   – Алекс, что делать? – шепотом спросила она.
   – Просто пожелай, чтобы дверь открылась. Так пожелай, как желают здоровья умирающему ребенку! – ответил я.
   – Умеешь ты объяснить, – буркнула Жизнемира. Но между тем я видел в истинном зрении, как вокруг ее ладони образовался корсет из нитей, пронизывающих ладонь насквозь. Несколько секунд и корсет из энергонитей поблек и исчез.
   – Долго еще?
   – Не знаю, – ответил я. Тут раздался характерный звук открывающейся двери.
   – Ну, вот и все, а ты боялась…
   – Я открыла! – ошарашено проговорила Жизнемира, на глазах у нее были слезы: – Я открыла Храм…
   – Ну, да. Тебе же дали право доступа. Что ты так удивилась? – спросил я.
   – Я видела, что ты над нами шутишь. Но приняла твою игру… Я не думала, что это все на самом деле… я думала ты… – Женщина закрыла лицо руками. Я же очень сильно смутился. Я подошел к женщине, приобнял ее за плечи:
   – Извини. Я немного заигрался. Прости, – Жизнемира подняла на меня влажные глаза.
   – С артефактами тоже, правда?
   – Да.
   – У нас есть еще три деревни. Нужно бы им тоже передать такие. Ты же говорил, там их много?
   – Много. Только давайте, я сам принесу. Я не знаю, дадут ли тебе их. Чтобы наверняка. Хорошо?
   – Да.
   – Подождите, я быстро! – я пошел назад в модуль.
   «Лес ноль один, запрос на излучатели исправления генокода. Десять штук. Доставить», – мысленно проговорил я.
   «Принято. Выполняется», – над столом мерцание и россыпь пластиковых яиц. Активировал четыре штуки, остальные сложил в свой рюкзак. Пригодятся.
   «Запрос на наличие мобильных порталов», – задал я вопрос Модулю.
   «В наличии тридцать восемь штук», – тут же донесся ответ. Хрень какая-то. Почему такая неудобная цифра. Кто-то тут уже хозяйничал?
   «Доставить один», – между тем попросил я.
   «Выполняется», – на столе появился известный мне диск. Вот только он был немного другой формы, эллипсообразный. Активировал его и дал ему имя – Друид. Положил около стола, на свободное место. Ну вот, теперь есть путь к отступлению. В КУЦ соваться, мне пока что совсем не хочется. Уж не знаю почему, но пятой точкой чую, что не время пока.
   «Лес ноль один, можешь принять меры к сохранности портала на полу? Не хотелось бы, чтобы его кто-либо унес отсюда», – попросил я.
   «Портал накрыт структурированным полем. Без разрешения носителя со статусом Прима, портал невозможно взять», – раздалось в ответ. Отлично!
   – Работать-то он будет?
   «Структурированное поле не мешает работоспособности портала. Его просто невозможно передвинуть».
   Замечательно. Я вышел из храма. Дверь за спиной с небольшим шумом закрылась. Мои спутники что-то в полголоса обсуждали. Не стал слушать их дальше, не про меня говорят и ладно.
   – Ну, что, идем? – спросил я, – правда, кушать охота, сил нет никаких.

Глава 2

Деревня друидов.
Алекс

   Вечером, когда я объявил о своем решении, пришлось выдержать еще одну истерику Милёны, по поводу благословения Леса, линии судьбы, фатальной неизбежности и так далее. Все закончилось тем, что я сказал что—то неприятное девушке, она расплакалась и, хлопнув дверью, убежала.
   Собрав свои нехитрые пожитки, я сидел на своей кровати, как оказалось, в лечебной комнате. Вошла Жизнемира:
   – Я хотела бы с тобой поговорить.
   – Присаживайся, – женщина села. Помолчали.
   – Возьми Милёнку с собой! – вдруг сказала Жизнемира. Я удивленно уставился на нее.
   – Мне казалось, ты против ее похода со мной.
   – Да, я против. Но все равно прошу взять.
   – Поясни. Я что-то не понимаю, – попросил я.
   – Я слишком хорошо знаю Милёну. Гораздо лучше, чем кто бы то ни был. Если она решила идти, ее не остановишь. Все равно будет идти за тобой.
   – Жизнемира, если ты так ее знаешь, скажи, что это за тупость? Идти за мужиком, неведомо куда. А как же девичья гордость? Здравый смысл, наконец?
   – Идти за любимым на край света, это не тупость, – грустно ответила женщина, – а гордость… Я вот не пошла. Давно это было. И он погиб. До сих пор корю себя за эту гордость. Потому и прошу. Возьми ее с собой. Захочет вернуться, думаю, ты найдешь способ вернуть ее.
   – Если что-то произошло с тобой, это не значит, что так будет со всеми. Или я не прав? Да и про какую любовь ты говоришь? Перебесится и успокоится. И потом, я очень быстро умею бегать. Она просто не догонит меня. Поверь, я не вру!
   – Верю, – кивнула Жизнемира, – только ты не слышишь Леса, а Милёна слышит. И ты от нее не убежишь. Через неделю, месяц, она все равно тебя найдет.
   – Вот же следопыт на мою голову! – вздохнул я.
   – Пока она в Лесу, я за нее не боюсь. Лес защитит ее. Рано или поздно ты выйдешь из Леса, и она выйдет. А там она погибнет, – женщина вытерла слезу кончиком платка, накинутого на плечи, – она не сможет выжить в мире людей. И Леса там не будет.
   Я вздохнул. Что же это за фатализм получается? Жизнемира продолжила:
   – И потом в Первозданном Лесу много эльфийских городов. Тебе идти через эльфийский лес. Ты не слышишь Леса, как ты пройдешь незаметно? Эльфы очень не любят чужаков в своих владениях. Возьми ее как проводника.
   – Думаешь, она справится? – дал я слабину.
   – Знаю. Вы не встретите ни одной опасности. Да и я позабочусь об этом, – а вот это уже интересно. Не зная всех способностей Жизнемиры, между тем я подозревал, что женщина очень сильный маг, и ее поддержка многого стоит.
   – Ты же знаешь, чем это путешествие закончится, – обреченно проговорил я, – постелью, и я буду чувствовать себя ответственным за нее.
   – А вот это будет уже твоим решением, – сказала Жизнемира, – Милёна далеко не такая наивная девочка, как тебе кажется.
   – Я это уже понял! – усмехнулся я. – Хорошо, я подумаю.
   – Спасибо, Алекс! – Жизнемира встала и вышла из комнаты.

   Проснувшись утром, я обдумывал возможность путешествия вместе с Милёной. Странно, но теперь я не видел ничего страшного в том, что девушка пойдет со мной. Она весьма симпатичная, и общество ее меня очень даже устраивает. Подивившись на столь резкое изменение моего отношения к Милёне, я решил ее взять с собой, четко расставив приоритеты. Я – главный, она – проводник. Смотря в счастливые глаза девушки, я понимал, что я могу говорить все, что угодно. Она меня просто не слышит, вся уже там, в походе.
   Сделал себе и Жизнемире переговорник. Правда, этим вызвал у всех еще один приступ непонимания и офигевания. Для себя же сделал переговорник, потому как не знал, смогу ли без ЧИПа принимать входящие вызовы. Похоже, про тот переговорник, что остался у Безликих, можно забыть. Ну, да невелика потеря, будем считать, что сменил оператора сотовой связи!
   Жизнемира долго чему-то в полголоса наставляла Милёну, я не вслушивался. Обычный бабий треп, берегись… проверяй… слушайся…
   Быслав подробно рассказал нам дорогу, называя приметные рощи и безопасные дороги. Пояснял, как определить и обойти поселения эльфов, как не войти в Проклятый лес. Я узнал, что друиды весь лес называют Первозданным, а вот все остальные делят на Светлый лес и Проклятый. Интересная география получается. Чем они отличаются, никто так и не смог объяснить. «Населением», – коротко сказал Быслав. Я, конечно, слушал, но тут Милёне, как говорится, и карты в руки. Она – проводник, здесь родилась, выросла и в курсе всяких нюансов предстоящего путешествия по этой местности. Но на всякий случай запоминал.
   Оказывается, в лесу огромное количество разных особей стремящихся схарчить человекообразных. Получается, что тот мой опыт прохода через Проклятый Лес был невероятным везением.

Светлый лес.
Алекс

   «Буду решать вопросы по мере их поступления», – сказал я себе и немного успокоился. В крайнем случае, отправлю Милёну в Модуль, а Зулу к ее оркам, пусть сами разбираются, кто и что для них нужней. Расставаться с женщиной всегда тяжело, но кое-какой опыт в этом имеется. Лучше сразу обрезать, чем чего-то ждать, мучая и себя, и партнершу.
   «Время 07:39». Единственный оставшийся мне девайс. Направление я не видел и не чувствовал. Милёна утверждала, что в лесу заблудиться невозможно. Я в этом был не совсем уверен.
   Когда мне надоело плестись за моим проводником, а в голову не приходили никакие дельные мысли, я подал голос:
   – Девушка, а девушка, можно вас спросить?
   – Да! – удивленно повернулась ко мне Милёна, к простым шуткам она явно не привычна.
   – Ты так споро идешь. Боюсь отстать и заблудиться.
   – Ну, ты же сам сказал, что идти будем быстро! – возмутилась она.
   – Да шучу я, шучу. Просто поговорить захотелось. У тебя такой приятный голос.
   – О чем ты хотел поговорить? – уточнила девушка.
   – Скажи, ты ауру видишь?
   – Конечно!
   – А как ты ее видишь? Ну, какая она? Как свечение вокруг тела?
   – Да, примерно так. Но это только видимая часть. У нее много слоев.
   – Это как?
   – Ну, вот яблоко, оно красное, а откусишь – внутри белое. Вот так и аура, только внутри она тоже разноцветная.
   – Да? И какая она у меня сейчас? – спросил я и представил увиденную как-то раз раздавленную автомобилем собаку. Принеприятнейшее зрелище.
   – Она у тебя разных цветов, – тут же ответила Милёна, – ты о чем-то неприятном думаешь. Верхний слой серый, с темными разводами.
   – Ты смотри! Верно! – удивился я.
   – А ты сомневался? – Милёна засмеялась, – А ты не так видишь?
   – Нет. Вот скажи, какого цвета канал над нами?
   – Какой канал? – не поняла девушка.
   – Ты энергию откуда берешь?
   – Что значит откуда? От деревьев, травы, воды, отовсюду!
   Тут я задумался. Получается, что она каналы не видит, и у нее зрение ограничено только общим видом. И в этом она поднаторела!
   – Понимаешь, я вижу ауру, как некое свечение. Только, если немного всмотрюсь, то вижу каналы… нити энергий. Понимаешь? Аура – это мельчайшая сеть из нитей, и каждая из них идет к какому-то органу или участку тела. А еще есть мощные каналы энергии. Вот и сейчас над нами находится толстый, зеленый канат, можно к нему подцепиться напрямую.
   – Ух, ты! – девушка остановилась, и начала пристально всматриваться вверх и по сторонам.
   – Да, где—то рядом источник. Но так, как ты, я его не вижу.
   – Как же ты лечишь? Если не видишь, что делаешь?
   – Я чувствую. Как будто я принимаю в себя ощущения того, кого лечу… Его боль, моя боль… так все ведуньи делают. И потом, я же ориентируюсь по цвету ауры. Ты не прав. Все, что для лечения необходимо, я вижу и делаю совсем не в слепую! – обиженно проговорила Милёна. Я догнал ее и приобнял:
   – Ты на меня не обижайся. Я хочу понять и научиться. А то, что вижу не так, как ты, так это ж нормально.
   – Я не обижаюсь, спрашивай! – девушка доверчиво прильнула ко мне. Я поспешно отстранился.
   – Я слышал, что друиды могут управлять погодой.
   – Да, когда становимся в круг. В одиночку это трудно и даже почти невозможно сделать.
   – Расскажи, как это – встать в круг? Вы все маги?
   – Нет, среди нас нет магов. По крайней мере, в понимании людей. Когда мы изменяем погоду, мы договариваемся с тучами, с солнышком, с ветром. А маги насилуют природу!
   – Но один маг может разогнать тучи, а вам нужно встать в какой—то круг? Правильно?
   – Человек слаб. И когда он показывает силу, он показывает свою слабость. Мать-Природа любит всех без исключения. Это же ее создания. Она мудрее любого мага, потому прощает их. Ни один маг не выстоит против Природы!
   – Но маг добивается своего гораздо быстрее и с меньшими силами! – возразил я.
   – От этого насилие не перестает быть насилием! – Милёна даже остановилась и топнула ногой. Детский сад на природе!
   – Что ты так нервничаешь? – успокаивающе я выставил руки вперед.
   – Я не нервничаю. Просто не могу донести до тебя мысль, и потому злюсь на себя!
   – Покажи, как ты будешь действовать, когда встанешь в круг, – миролюбиво сказал я, – Хочу посмотреть, может, тогда быстрее пойму.
   Милёна сняла свой вещмешок, расставила в стороны руки, повернула ладони вверх и закрыла глаза. Я перешел на истинное зрение. То, что я увидел, меня впечатлило!
   От ауры девушки отрывались небольшие светящиеся шары и разлетались в разные стороны. Я старался рассмотреть эти маленькие энергетические конструкты. Они были не очень сложны, почти как руны. И летели, в основном, вверх! Это было похоже на широкополосное вещание! Вот только не понятно, кто стоит по ту сторону связи? Для кого эти структурированные сигналы предназначены?
   Милёна опустила руки и сказала:
   – Не получается. Я для этого слишком слаба. Это трудно сделать в одиночку. Вот когда все вместе так делают, тогда да, тогда получается!
   – Спасибо, я что хотел, увидел. Пошли. Я хочу обдумать кое-что.
   Так. Получается, что друиды используют энергию своей ауры как расходный материал при всех магических действиях. При этом психика у них очень неустойчива, все они очень эмоциональны. Легко входят в состояние измененного сознания, и, находясь в нем, создают энергетические конструкты. Некоторые из них я уже видел и смогу воспроизвести. Жаль, конечно, так напрягать девчонку, но она мой единственный источник магических знаний. Придется вытащить из нее все, что она знает и умеет. Жаль, Жизнемиру с собой не взяли. Та могла бы гораздо больше показать. Но она не очень-то и рвалась.
   – Милён, расскажи мне, как, по-вашему, устроен этот мир? Ну, что на что влияет? Что от чего зависит?
   – Алекс, я не знаю всего. Бабушка все время хотела меня в библиотеку отправить. У нас в соседней деревне есть хранилище свитков. Но там живет Зимогор, а он все время ко мне пристает, вот я и не поехала.
   – Расскажи, что знаешь. Я ж в лесу жил, поспрашивать не у кого было.
   – Как же ты жил в Лесу, а Лес не слышишь? – удивилась Милёна.
   – Не знаю, меня не учил этому никто. А сам я умею только сливаться с ним. И тогда он – это я, а я – это он. Может это и есть – слышать Лес?
   – Не думаю, – покачала головой девушка, – но если ты так умеешь, попробуй в момент слияния позвать его. Он должен ответить! Попробуй сейчас!
   – Для этого нужно остановиться. На ходу я этого не смогу.
   – Ну, так скоро обедать пора. Я тут кое-чего поесть прихватила. Не все можно долго хранить. Давай найдем ручеек и там отдохнем.
   – И как мы его найдем?
   – У Леса спросим, он подскажет! – рассмеялась Милёна звонким смехом. Я залюбовался ею. Хороша, чертовка!
   Девушка остановилась, закрыла глаза. В истинном зрении я видел, как во все стороны от нее фейерверком выстрелили энергоконструкты малой наполненности. Прошло немного времени, и вокруг нее закрутился вихрь разноцветных звездочек, сорвавшихся с окружавших нас ветвей, травинок и просто возникших из воздуха. Милёна открыла глаза:
   – Вон, в том направлении будет родник! – махнула она рукой в сторону. – Пошли?
   – Да, – кивнул я. – Смотрел, как ты общалась с Лесом. Красиво.
   – Правда? Вот бы мне научиться видеть, как ты.
   – Научишься. Идти долго, – успокоил я ее.
   Пройдя еще минут десять, действительно, нашли небольшой ручеек, притаившийся в пологой балке. Если б не знал, что он тут есть, ни за что не заметил бы. Но девушка уверенно вела меня к нему, как будто у нее был указатель перед глазами. Немного прошли вдоль течения, выбирая место поудобнее. Овраг был не очень глубоким, причем метров через двести он расширялся, и было видно, что скоро сойдет на нет.
   Нашлась и небольшая полянка, уютно спрятавшаяся в больших лопухах и папоротниках. Место было действительно очень живописное. Умывшись и напившись ключевой воды, я набрал фляжку, снял свою амуницию и начал присматриваться к ближайшим деревьям.
   Милёна расстелила белую тряпицу и выкладывала на нее какие-то плоды и завернутую в листья еду.
   Да, преимущество путешествия с женщиной – не надо накрывать на стол!
   – Пойдем вон к тому дереву, – позвал я свою спутницу.
   – Иди сам, я приду позже, а может, сначала поедим? – предложили девушка.
   – Нет, после еды будет не тот настрой! – отказался я. – Тогда ты тут хозяйничай, а я сам попробую.
   Легко взобрался по пологому склону и подошел к облюбованному дереву. Оно было заметным. Большой ствол, правильная крона, и росло практически на самом краю, но не настолько близко, чтобы оголить корни. Я обошел ствол вокруг, настраиваясь на нужную волну. Успокаиваясь и отстраняясь от прочих мыслей.
   Итак, друиды посылают энергоконструкты на частоте растительности и получают ответ. Это единственное логическое объяснение. Это я понял. Но, судя по всему, они как-то должны модулировать запрос, чтобы создавать их разной наполненности. Следовательно, должно быть различие в структуре запроса. Логично. Ну что ж, попробуем.
   – А вот и я! – раздалось сзади. Я обернулся, Милёна стояла на краю оврага, – Не помешала? Хороший выбор. Дуб – главное дерево, строгое и справедливое.
   – Нет. Только собрался пробовать, – ответил я.
   – Хорошо. Не буду мешать, – девушка прошла вдоль оврага и присела около небольшого кустарника.
   Я подошел к стволу и обнял его, прижавшись всем телом. Отрешился от окружающей среды, попытался слиться с деревом воедино, почувствовать, как бегут соки внутри него.
   – Батюшка Лес, отзовись. Открой мне свою мудрость и не обойди щедростью своей. Научи слышать и понимать тебя, – зашептал я первое, что пришло в голову…
   В солнечное сплетение мягко толкнула волна сладкой энергии, в носу защипало. Что со мной? Ощущения были до боли знакомые!
   Это напомнило мне, то радостное чувство, когда мои родители собирались вечером за чаем, и отец брал меня на руки и рассказывал всякие истории. Я любил слушать его спокойный, мягкий голос, и при этом ощущение тепла и уюта разливалось внутри меня, захватывало все мое маленькое существо…

Где-то в Светлом лесу.
Милёна

   Когда принесли Алекса, у нее защемило в груди. Так всегда было, когда она предчувствовала жизненные изменения. Девушка с удовольствием ухаживала за безмолвным парнем. За то время, пока он был без сознания, молоденькая ведунья настолько привязалась к нему, что казалось, знает Алекса всю свою недолгую жизнь. Милёна решила, что останется рядом с ним, во что бы то ни стало.
   Тот факт, что он взял Милёну с собой, казался чудом. А ведь мог просто уйти сам, и никто не смог бы его удержать. Вольному – воля… И ведь чуть было не ушел, и ничего страшного нет в том, что она немного помогла ему принять нужное решение. Совсем чуть-чуть, никто и не заметил. Ну, почти никто, бабушка Жизнемира только покачала голой. Ну и пусть! Зато теперь они вдвоем в лесу, Алекс разговаривает с нею, как с ровней, а ведь он определенно из Посвященных.
   Приготовив для него королевский обед, она с нетерпением ждала, когда Алекс закончит свои эксперименты. Предвкушала, как он удивится, увидев такой шикарный обед. Тайком от Жизнемиры девушка припасла в дорогу разных вкусностей.
   Она ждала, когда придет НОЧЬ. Милёна твердо решила стать женщиной Алекса именно здесь, в лесу, пока они еще не пришли и не встретились с его старшей женой. Она докажет, что не хуже его Зулы, и ему не захочется расставаться с Милёной.
   Так мечтая, девушка сидела на краю оврага, временами оглядываясь на любимого мужчину. Молоденькая ведунья заметила по ауре, что Алекс напряженно о чем-то думает. Она тихонько прыснула в кулак. Ну, кто так слушает Лес? Наоборот, нужно освободиться от всех мыслей и желаний.
   Обернувшись в очередной раз, девушка замерла в недоумении. Около дуба никого не было! Как?! Как Алексу удалось уйти так тихо, что она не услышала, находясь в двух десятках шагов!
   Милёна стремглав подскочила и кинулась к дереву. На том месте, где только что был Алекс, пусто. Вернее, отпечаток его ауры остался, но носителя не было! Ощупала руками ствол. Ей показалось, что он хранит тепло тела любимого.
   – Алекс! – закричала она что было сил. – А—а—а—ле—е—е—кс! Са—а—аша—а—а—а!
   Вокруг была первозданная тишина. Милёна привычно расслабилась, пытаясь почувствовать Алекса. Вокруг было пусто. Слезы хлынули неудержимым потоком.
   – Как же так? За что он так со мной? —Девушка без сил села на землю, закрыв лицо руками. Сбежал! Бросил! Обманул! У нее не укладывалось в голове, как он мог так поступить с нею. Что она сделала не так? Почему?!!!

В неизвестном месте.
Алекс

   Я потерялся в пространстве. Так чувствуешь себя, оказавшись в тумане. Молочная пелена окружала меня со всех сторон.
   – Эй, есть кто-нибудь? – в ответ тишина.
   Передо мной туман заклубился и приобрел очертания облаков, затем расступился, и я увидел приближающегося старца. На нем были серебристоизумрудные одежды, свободно развевающиеся на ветру. Вот только ветра не было!
   Когда он подошел поближе, я понял, что поторопился назвать его старцем. Это был мужчина с волевым лицом, длинной белой бородой и очень мудрыми глазами. Гендальф из «Властелина колец», обзавидовался бы такому образу.
   – Я не Гендальф, – проговорил мужчина.
   – Извини, я не хотел тебя обидеть, – сказал я.
   – При всем желании, у тебя это не получится.
   – Алекс, – бесцеремонно протянул я руку, – Не знаешь, где мы?
   – Люди всегда были наглы и самоуверенны, – пророкотал старец, однако руку пожал. Коротко и мощно, – Ты же просил о встрече. Я – Лес. Так называют меня друиды.
   – Да неужели? – проговорил я и, увидев, что мой собеседник нахмурился, поднял руки: – Шучу. Ну, правда, шучу! Я тебя как-то не так представлял. Извини.
   – А я так и не выгляжу! – кивнул, улыбаясь Лес, – это ты меня так представил себе.
   «Бред какой—то! Лес, говорит со мной!» – Пронеслось у меня в голове.
   – Ты в плену своих иллюзий. Тебе действительно важно знать, где ты находишься?
   – Хотелось бы! Попал сюда как-то непонятно. Вот и спросил.
   – Это один из уровней мироздания. Обычный человек воспринимает всего несколько уровней, самых грубых. Сущность растения охватывает большее количество планов.
   – Скажи, уважаемый, почему друиды слышат тебя, а у меня как-то… не очень? Это их биологическая особенность?
   – Люди, которых ты назвал друидами, живут в тесной связи с природой много тысячелетий. Они частица природы и осознали это. Ты не из этого мира, но тоже, после некоторых усилий, – Лес хитро подмигнул, – смог увидеть и услышать меня. Просто они это слышат не так, как ты, вот и все.
   – Подожди—подожди, люди и друиды – это одно и то же? – переспросил я.
   – Друиды, гномы, эльфы, орки, демоны – это все люди. Много тысячелетий они жили по—разному. А если учесть, что после Большой Беды выжившие объединились в разных местах на материке, где действуют разные силы, то, думаю, понятно, почему сейчас они кажутся разными.
   – С ума сойти, по-твоему получается, одни захотели стать орками. Опа! И стали ими! Другие захотели стать гномами – пожалуйста! – усмехнулся я. – Бред! А Арвендами стали те, кто любил кошек?
   – Не совсем, – невозмутимо ответил мужчина, – до того, как сюда пришли люди, Арвенды уже были тут. И они были разумны, но не так, как этого хотелось людям. Их изменили, сделали их разум похожим на свой. Много чего набедокурили!
   – Вот как! – удивился я. – А есть нечеловеческие расы? Ну, не вообще, а в этом мире?
   – Есть. Несколько. Рептилоиды, Драконы, ну и несколько в морских глубинах.
   – А ты? – не удержался я.
   – Повторяю, ты в плену своих иллюзий. Я коллективный разум всех растений этого континента.
   – Это как у пчел или муравьев?
   – Примерно, – усмехнулся мужчина, – все равно глубже ты не поймешь.
   – Охренеть! – я почесал затылок, – Тогда ты должен знать… Ну, очень много!
   – Знания не самоцель, а фатальная неизбежность жизнедеятельности.
   У меня в голове не укладывалось, то, что мне сказал этот самый Лес. Так не может быть!
   – Прими, как данность, – улыбнулся по-доброму мой собеседник.
   – Ты меня читаешь, как книгу, почему?
   – Когда ты разговариваешь с пятилетним ребенком, разве для тебя секрет, что он говорит и почему? Сколько мне лет и сколько тебе!
   – Ты прав, – задумчиво кивнул я и спросил, – Ты в курсе, какую мне задачу в управляющем центре поставили?
   – А что, боишься, не справишься?
   – Ну, в некотором роде… Я так понял, что ты за меня просил друидов. Потому они мне и помогли выкарабкаться с того света. Это так?
   – Да. Я не ошибся в тебе. Ты справишься! Ты уже много чего полезного сделал, сам того не ведая. Все это очень положительно сказывается на всех нас. На всем живом. Пройдет еще немного времени, и я вырвусь из этой западни, в которую загнали меня во время Большой Беды!
   – О! Так ты ж должен знать, откуда взялись Харглы? Они же в лесу жили!
   – Оттуда же, откуда и твой Рекс. Их создали люди.
   – Я так и знал! – в сердцах сказал я. – А еще живые Харглы остались?
   – К счастью, нет. Но есть множество мутировавших животных и растений. Они как нарыв на моем теле. Я не могу их ликвидировать сам.
   Дедок-то, разгорячился, вон как митингует. Видимо дело совсем дрянь, – отметил я.
   – Срок назад тут был человек, почти такой же, как и ты. Он посчитал себя Создателем.
   – И куда он делся?
   – Умер.
   – Не без твоей помощи? – уточнил я.
   – Ты действительно хочешь это знать?
   – Нет, думаю, мне это знать не обязательно.
   – Верно мыслишь. А вот что действительно для тебя важно – у тебя есть такие знание и умения, что со стороны они кажутся волшебством. Правда… – хмыкнул, улыбаясь Лес, – в твоей голове, сейчас такой бардак… – и уже серьезно добавил. – Познай себя. Начни с этого!
   – То есть, я теперь могу выращивать сады взмахом руки и разносить в пыль горы? Нужно только покопаться в своих знаниях и все?
   – В общем-то, да. Если сможешь выдержать тот напор энергии, который нужен для этого, и не сгоришь при этом, – усмехнулся мой собеседник. – Гораздо проще попросить семя прорасти! Нужно учиться управлять тем, что уже сделано Природой без тебя. Не нужно подменять собой Природу!
   – Понятно! – задумчиво проговорил я, – ясненько-понятненько…
   Как правы, оказались друиды, что договариваются о дождике с Матушкой Природой…
   – С погодой несколько иная ситуация. Но в общих чертах ты прав. На этой планете есть разумные существа, не имеющие плотного тела. Тут есть множество тех, кого ты не в состоянии увидеть. Но они существуют и живут рядом с людьми. Вот эти жители и откликаются на просьбу о дожде и ветре, – пояснил Лес.
   – Что-то у меня не срастается теория энергетических потоков и то, что ты мне рассказал. И почему эти самые невидимые жители помогают? По доброте душевной? С трудом верится.
   – Энергопотоки – это скелет мира. Тут нет никакого противоречия. Побродишь по миру, посмотришь и поймешь, что все пьют из разных источников, но везде одна и та же энергия мира! Можно пить из любого, который ближе. Я понятно объяснил?
   – Вполне, – кивнул я. – Друиды тратят на магию свою ауру, невидимые жители – энергию окружающей среды, я управляю непосредственно энергопотоками. Но везде это одна и та же энергия мира. Так?
   – Ты смышленый ученик! – похвалил Лес.
   – А для этих невидимых жителей энергия друидов в момент ритуала, как лакомство для ребенка, вот они и отрабатывают полученную порцию, – рассуждал я.
   – Все верно, пусть будет так, дальше ты сам додумаешь. Суть ты уловил. Тебе пора. Твоя женщина поливает траву слезами, а это очень горькая энергия, не стоит ее разбрасывать.
   – Что там случилось? – встревожился я.
   – Не будь ты таким ленивым, сам бы понял. Ты же к ней привязан… Она думает, что ты ее бросил! – усмехнулся мой собеседник.
   – В каком смысле «привязан»?
   – Все внутри тебя, сумей сам разобраться! – задолбал загадками говорить.
   – Последний вопрос. Как отсюда выбраться?
   – Точно так же, как и попал сюда, – пожал плечами мой собеседник. – Люди давно пользуются этим планом для переноса своих тел в другие места.
   – Порталы! – воскликнул я. – Ты имеешь в виду порталы?
   – Да, кажется, они эти костыли так называют! – отозвался старец и, повернувшись, пошел размашистым шагом в туман. Из ниоткуда донеслось: – Познай себя!
   Несколько секунд, и я опять стою в сплошном белом тумане. До чего же они все достали своими загадочными наставлениями! Ну что, трудно было сказать, что, мол, сделай так и так, представь то и то. Нет, сказал, как отрезал, и ушел!
   Я постоял немного, представляя себя на том месте, откуда попал в этот план бытия, другими словами, представлял себя около дерева. Туман стал сгущаться, и вот я уже не вижу собственного носа. Еще удар сердца, и я осознаю себя, стоящим около дуба, обнимающим его и вдыхающим крепкий запах древесной коры.

Светлый лес.
Алекс

   А где Милёна? Лес говорил, что она тут рыдает. Упс! Я понял, что сижу с другой стороны дуба. Это как? Ё-маё! Что он там говорил насчет порталов? Костыли? Меня аж дрожь прошибла от осознания того, что я только что как-то переместился без ЧИПа и порталов. Эмоции в сторону. Нужно девушку успокоить, нельзя же так реветь, чай не маленькая! Я пошел в сторону Милёны. Девушка услышала шаги, оторвала ладони от лица, подскочила и через несколько мгновений просто-таки повисла у меня на шее, выцеловывая мое лицо:
   – Сашенька… ну как же так… зачем ты прятался от меня! Я только на секундочку отвернулась… а ты!..
   – Ну-ну, хватит! – я погладил девушку по пышным волосам. – К Лесу в гости ходил. Ну и чего переполошилась? Чего мокроту разводишь?
   – Я испугалась… ты… исчез. Я искала, звала! А тебя нигде нет, даже следов никаких не осталось! Просто исчез и все! – причитала Милёна.
   – Не трещи, Стрекоза, – чмокнул я ее в лоб.
   – Ты меня так напугал! – сказала она и добавила, размазывая слезы и улыбаясь: – Пойдем, я там еду приготовила.
   – Да, конечно, – кивнул я, с сожалением размыкая руки. Теплом и домашним уютом повеяло от этой молоденькой девушки, но здравый смысл оказался сильнее, – поесть, действительно, не мешает. Переволновался я у этого Леса. Спустившись вниз, мы сели около тряпицы с разложенной едой. «Поляна» была накрыта со знанием дела. К такой закуске бы водочки и сидеть можно до ночи!
   Я хвалил девушку на все лады – «хозяюшка», «рукодельница», «красавица». Она млела от моих комплиментов на глазах. За едой я коротко поведал ей обо всем, что со мной произошло. Милёна долго молчала, не произнося ни слова, не задавая вопросов. Просто ела и молчала. Меня это задело!
   – О чем молчишь? – спросил у нее, – я тут душу ей изливаю, а она молчит, как рыба об лед!
   – Я слушаю, – виновато ответила Милёна, – я про такое никогда не читала и не слышала. Мне нечего тебе сказать.
   – Ну, так и скажи: «Алекс, ты великий лгун!» – буркнул я.
   – Нет, что ты! – серьезно ответила Милёна, – Я тебе верю. Просто все так необычно… А давай попробуем твой Дар!
   – В смысле? – не понял я.
   – Лес сказал, что в тебе все знания и умения. Давай проверим?
   – Что бурю вызвать?
   – Ну почему сразу бурю? Попробуй вырастить цветок, например.
   Милёна смотрела на меня большими, наивными глазами. Я уже в который раз поймал себя на очень уж мужских мыслях касательно этой миловидной девушки.
   – Хорошо, – я накрыл ладонью землю. Поддал туда энергии и представил себе белоснежную хризантему, которую как-то видел в одном из журналов по цветоводству.
   Вдруг, под рукой что-то зашевелилось и уперлось в ладонь. Восхищенный вздох Милёны, заставил посмотреть на руку. Из-под нее топорщил свои нежные листочки самоуверенный, нахальный росток. Я поспешно приподнял руку и, как при замедленной съемке, из плотного бутона распустился цветок. Это была шикарная хризантема. Увидев результат, я прекратил подачу энергии.
   Девушка сидела с открытым ртом и широко раскрытыми глазами! Я тоже был удивлен не меньше нее, но быстро справился со своими эмоциями. Вот уж не думал, что вот так, запросто, можно за пару секунд вырастить цветок. Похоже, старец не обманул. Но как? Тут не могло быть семян или корней этого цветка. Тут вообще кроме травы ничего нет цветущего!
   – О, Мать-Природа! – восхищенно проговорила Милёна. – Как красиво! Саша, как красиво!
   Девушка боялась прикоснуться к хризантеме. Я пощупал растение. Вполне реальный цветок. Ну, теперь-то я точно – великий маг и волшебник. Хм! Интересно, а желтый металл я тоже могу вот так вот?.. А драгоценные камни? Пробовать не стал. Если вдруг получится, то это уже не будет тайной. А мой внутренний голос категорически советовал про это молчать.
   – Это тебе! – я хотел сорвать цветок.
   – Не смей! – Милёна вцепилась мне в руку, – как ты можешь губить такую красоту!
   – Ладно—ладно! Успокойся. Пусть растет! – я примирительно поднял руки, – И вообще, если мы будем идти такими темпами, то до зимних холодов не выберемся из леса.
   – А чем тебе тут не нравится? – удивленно спросила Милёна.
   – Все нравится, – я встал, – если хочешь, можешь оставаться. У меня есть дела, и я не могу у каждого цветка терять свое время!
   – Не злись! – все еще любуясь цветком, проговорила Милёна. – Конечно, пойдем. Я такого никогда не видела! Откуда ты его знаешь? Или у тебя такой цветок случайно получился?
   – Не случайно. Видел когда-то! – буркнул я.
   Мы быстро собрались и продолжили наш путь. Шли молча, Милёна несколько раз пыталась заговорить, задавала вопросы. Я отмалчивался или отвечал односложно. Меня занимала мысль, пришедшая ниоткуда. За что мне все эти бонусы? И чем придется платить? Еще эта девочка со мной… И что там Лес сказал про связь с ней? Вроде связи еще не было, хотя, судя по всему, это дело времени. Не нужно быть парапсихологом, чтобы увидеть откровенное желание идущее от Милёны.
   Из разговора с этим непонятным Лесом, можно сделать выводы как хорошие, так и не очень. То, что зверушек, аналогичных Харглам, больше нет, это хорошо. А вот упоминание о том, что плодятся неправильные растения, это, конечно, плохо. Не хочется, чтобы какая-нибудь ромашка выпила кровь на привале. Нужно быть осторожней с растениями. А еще было упоминание о неких невидимых полуразумных сущностях. Скорее всего, это энергетические конструкты с элементами искусственного интеллекта, которые могут управлять погодой. Нужно научиться общаться с ними. Возможно, это воздушные элементали, как называют их фантасты. Значит, должны быть и водные, и земные, и куча других! И самое любопытное, что еще за способности у меня теперь есть? Как навести порядок в знаниях, которые не помнишь? Все это похоже на бред. Но я же переместился на другую сторону дерева. Значит, не бред. Как же научиться делать эти перемещения сознательно?
   – Алекс, расскажи мне про то, как ты жил до того как попасть к нам! – просьба девушки вырвала меня из моих раздумий.
   – Я уже рассказывал.
   – Я имею в виду, до того как попал к нам через портал! – уточнила Милёна. «Вот уж дудки!» – подумал я.
   – В другой раз. Хорошо?
   – Хорошо, – кивнула девушка. И то, как она кивнула, вселило в меня уверенность, что она не отстанет. – Скоро начнет темнеть. Нужно бы местечко для ночлега поискать.
   – Хорошо, ищи! – я остановился. Милёна бросила на меня сердитый взгляд и остановилась, закрыв глаза. Постояв так немного, сказала:
   – Если идти вон туда, – махнула она рукой, – то будет озеро. Это немного не по пути, но там должно быть красиво.
   – Пошли, – безразлично пожал я плечами.
   Не прошло и часа, как мы вышли на берег небольшого озерца, причем на пологий берег, а с противоположной стороны озера возвышался сосновый лес. Ну что ж, действительно красиво.
   – Отличное место, умничка, – похвалил я, и девушка благодарно посмотрела на меня.
   Складывается впечатление, что любая, мало-мальская похвала жадно улавливается ею. Недостаток общения или родители недолюбили?
   – Я пока палатку поставлю, принеси хвороста для костра. За дровами я попозже сам схожу.
   Милёна молча сняла свой вещмешок и ушла в лес. Я же достал из своего необъятного рюкзака палатку и привычно поставил ее на возвышении недалеко от воды. Приготовил походный комплект, состоящий из котелка, треноги, тарелки, ложки и набора сухпайка. Охотиться в незнакомых местах мне совсем не хотелось. Тут впору подумать, чтобы самим не стать добычей.
   Через некоторое время Милёна принесла охапку хвороста. Я наломал палочек и сложил их шалашиком. Направив туда квант энергии, поджег.
   – Ловко у тебя получилось! – сказала девушка, рассматривая котелок и посуду, – у тебя тут везде герб! Это точно не твой герб?
   – А если и мой, что с того?
   – Ничего, я так и знала. Ты соврал тогда старейшине, – значительно произнесла девушка.
   – Не совсем. Забудь. Ну, герб и герб!
   – Мне нужен ты, а не твой герб! – серьезно ответила Милёна, – но с гербом как-то… необычней!
   – Прикольно, согласен! – ответил я.
   – Как?
   – Прикольно, говорю. Ну, необычно! Я пошел за дровами! – поспешил я уйти.
   Сушняка вокруг было много. Лес был не такой суровый, как в тех местах, где жили друиды. За полчаса я натягал кучу дров. Милёна хлопотала около костра, и скоро оттуда потянуло вкусными запахами. Притащив из леса бревно, я положил его около костра и сел.
   – Ну что, хозяюшка, получается? – спросил я. Довольная Милёна, мешая варево в котелке, сказала:
   – Еще как! У тебя отличные запасы. Что это за плоды? – только теперь я увидел, что девушка раздербанила сухпаек Древних, и видимо использует его для приготовления еды.
   – Сушеные лягушки! – буркнул я. Милёна прыснула.
   – Они не такие! – смеясь, сказала она. – Это плод, вот только не пойму чего. В этом точно нет мяса.
   – Я тоже не знаю, да и какая разница? Вкусно, питательно и хорошо!
   – Вкусно говоришь? Там еще осталось, можешь погрызть, – хмыкнула девушка.
   – Спасибо, я уже пробовал!
   – Ну, вот и все, – сказала она, снимая котелок с огня, – пусть остынет. Пойдем умоемся?
   – Пошли! – согласился я. Обжигаться кипятком мне совсем не хотелось. Да и не купался я уже прорву времени. Воняю, как хряк в период гона. Я достал из рюкзака банное полотенце и мыло с мочалкой. Милёна удивленно посмотрела на меня. Все-таки хорошо я затарился в хранилище! Хоть какой-то кусочек цивилизации.
   – Что это у тебя? – поинтересовалась девушка.
   – Мыло и полотенце. А что?
   – Так, ничего. Просто, у нас оно очень дорого стоит. А ты с собой его в поход носишь. И завернуто оно у тебя чудно!
   – Привыкай к чудесам! – сказал я и пошел по берегу. Девушка тут же пристроилась рядом.
   Подойдя к воде, Милёна стала раздеваться. Видимо нижнего белья у них не существовало в принципе. Сняв курточку, рубашку и штаны она осталась совершенно голая. Вот тут-то я заценил ее формы! Вид у меня был обалдевший, а Милёна кокетливо улыбнулась, плавно потянулась своим точеным телом и, запрокинув руки, распустила тугой пучок шикарных волос:
   – Ну? Ты идешь? – промурлыкала она.
   – Ты, конечно, богиня! А, ничего, что ты перед чужим мужиком голая?
   – Мне нечего стесняться в своем теле! Или оно тебе не нравится? – хитро прищурилась девушка.
   – И что, мне тоже раздеться?
   – Можешь купаться в штанах! – усмехнулась Милёна. Зайдя в воду по щиколотку, бросила через плечо: – Хотя это глупо. Я тебя уже всякого видела.
   А, плевать! Чего это я, в самом деле, стесняюсь, как кисейная барышня? Быстро разделся и, улюлюкая, бросился в воду. Милёна взвизгнула, стараясь закрыться от брызг, поднятых мною.
   Мы плескали друг на друга водой, ныряли и смеялись, как дети. Потом мы с ожесточением терли друг друга мочалкой. На душе было легко и весело. Не было чувства стыдливости, а только ощущения свободы и радости! Давно я так не отдыхал. С Зулой было нечто подобное, но с тех пор, казалось, прошла целая вечность!
   Отфыркиваясь, мы вышли на берег. Я обмотал полотенцем Милёну и сказал:
   – Прижмись, посушу нас! – девушка доверчиво прижалась ко мне. Я создал вихрь, добавил немного энергии. Минута и мы стали почти сухими.
   – Поцелуй меня! – прошептала Милёна, прижимаясь к моей груди. Я нежно, но твердо отстранил девушку:
   – Милёна!? Мы договорились не приставать друг к дружке! Или я не прав?
   – Прав! – нервно ответила девушка, бросив в меня полотенце. Меня обдало волной негодования, – Отвернись!
   – И не надо в меня швыряться, – примирительно сказал я, поднимая полотенце.
   Девушка быстро оделась, повернулась ко мне и равнодушно сказала:
   – Пошли есть! – и, не дожидаясь меня, пошла к костру, оставив меня стоять голым на берегу.
   – Один—ноль! – буркнул я и начал одеваться. Ели молча, без огонька. Может я зря обломал девчонку? Представляю, как ей сейчас!
   – Вкусно, ты волшебница! – похвалил я стряпню Милёны.
   – Спасибо, – сдержанно отозвалась та.
   – Ну чего ты обиделась? – спросил я.
   – Все нормально, – пожала плечами девушка.
   – Да ладно, тебе!
   – Все нормально, – так же сдержано проговорила Милёна, – я хочу лечь спать, устала очень.
   – Хорошо, – ответил я, – в палатке все готово.
   – Интересный у тебя шалаш, – Девушка подошла к палатке, недоверчиво потрогала ее. Потом полезла внутрь, при этом, не забыв повертеть своим соблазнительным задом.
   Я уже наверняка знал, что все предрешено, и мои потуги не допустить близости обречены на провал. Хотел бы я посмотреть на того мужика, который выстоит против женщины, если та решила затянуть его в постель! Говорить, что я был сильно против, я бы не стал. Даже очень не против, ну и чего ломаться? Так, уговаривая себя, я шел к палатке и медленно раздевался.
   Милёна лежала, отвернувшись к стенке. Осторожно прилег рядом и нежно прикоснулся к ее плечу. Тишина. Не оттолкнула. Провел рукой по шелковистым волосам и вдохнул свежий запах ее кожи. Девушка медленно повернулась ко мне:
   – Обними меня… – сладкая волна желания накрыла в один момент, и я не в силах был противиться ей. Здравый смысл бился в истерике, но было уже поздно. Я целовал Милёну с упоением. Мои руки ласкали упругую грудь девушки, а голос срывался, шепча какую-то ерунду. Мы слились воедино и растворились друг в друге, играя, как ветер играет с юной ветвью, лаская ее листья. А ветвь просила и умоляла: – Еще! Еще! Еще! – сливаясь с его порывами, и уклоняясь от слишком настойчивого дуновения.
   Когда я вернул себе способность мыслить адекватно, было совсем темно. Милёнкина голова лежала у меня на плече, а ее нежные пальчики задумчиво изучали мою грудь.
   – Ох, и хороша же! – проговорил я, проводя рукой по боку Милёны. Она, как кошечка, ластясь, игриво изогнулась.
   – Ты – мой… мой самец! – прошептала она, – я даже представить не могла, что это может быть так!..
   Наши разгоряченные тела просили прохлады, а она была рядом. Я понял, что придется устраивать повторные водные процедуры…

   На берегу я просушил нас и, наспех одевшись, мы направились к потухшему костру.
   Разжечь огонь – дело нескольких минут. Пока я ломал об колено хворост и раздувал огонь, Милёна готовила мне небольшой перекус.
   – Алекс… – раздалось сзади меня, – Лес… благословил нас! Смотри!
   Я обернулся. Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать. Вся палатка была увита побегами растения, похожего на плющ, на котором распускались огромные белые цветы! Палатка была погребена под перевитыми стеблями растения. Мы с Милёной встали, как вкопанные, и каждый думал о своем.
   – О, Мать-Природа, и ты, батюшка Лес, благодарю вас за щедрый подарок! – с низким поклоном промолвила молоденькая друидка.
   – Как же мы теперь вытащим палатку из этих зарослей? – задумчиво пробормотал я.
   – Ну как ты можешь о таком! – возмутилась Милёна. – Ты пойми! Лес благословил нас!
   – А, по—моему, подшутил над нами! – ответил яю – Пошли поедим, а?
   Не дожидаясь ответа, побрел к костру. Милёна вздохнула и пошла за мной. Сунула мне тарелку с холодной кашей и повесила котелок над костром, чтобы вскипятить воду для чая.
   – Вкусно! – с набитым ртом проговорил я, – жаль, холодная!
   – Алекс, ну не порть настроение, – отозвалась Милёна, – что ты ворчишь, как старый дед!
   В закипевшей воде заварили какую-то траву, собранную девушкой. Сидели на бревне, прижавшись друг к другу, и молчали. Это было великолепно! Ночь, ощущение тепла прижавшегося женского тела, треск костра и бесконечное, звездное небо! Романтика!
   От Милёны шла волнами энергия, вкусная, немного терпкая и желанная. Впервые я осознанно почувствовал это. Видимо, мужчины всегда это чувствуют, но чаще объясняют это чисто внешними данными женщины. Энергетическая теория устройства мира все больше нравилась мне. С помощью простых понятий можно объяснить и спрогнозировать практически любое событие в этом мире.
   «Время 21:53». Пора бы и спать!
   – Пошли? Завтра приберемся.
   – Ага! – с готовностью встала девушка.
   Устроившись в палатке, я самым честным образом собрался спать. Не тут-то было! Шаловливые ручки девушки стали прорываться к моему измученному телу. И все началось сначала…

   Ночь я практически не спал. Милёна уютно посапывала рядышком, я же бдил. Меня, конечно, уносило каждый час на какое-то время, но очнувшись, я сразу же сливался с окружающим миром на предмет поиска агрессивно настроенных сущностей. Слава всем святым, все было тихо и спокойно.
   Проснулись поздно. Птицы щебетали, стараясь перекричать друг друга. Раньше лес был тихим и, я бы сказал, угрюмым. А тут! Я лежал и слушал какофонию птичьего гама.
   Сейчас, при свете дня, я казался себе самым последним сексуальным маньяком. Заниматься любовью с каждой встреченной бабой! Боже правый, до чего я дошел! Но вспомнив, как и что было, расплылся в глупой улыбке. Мне было хорошо и наплевать, что по этому поводу думает моя совесть. А убивать людей не стыдно? Нет? Вот и заткнись. Я уже не тот мальчик Саша из сытого, благополучного мира. Где все по плану, где копят деньги на машину, квартиру, учебу и еще черт знает на что. И радуются каждой купленной вещи, как дети! Тут же не знаешь, будешь ли жив завтра-послезавтра. И эта мысль не вызывает паники и депрессии. Это норма! И мораль тут другая!
   Так оправдав себя, я решил проанализировать сложившуюся ситуацию, а не заниматься самокопанием. Итак, что мы имеем? Во-первых, я все еще жив и это радует! Во-вторых, я внедряюсь в этот чуждый мне мир. Да, меня неплохо натаскали в КУЦ и Первом модуле, и непонятно, много ли осталось во мне от простого человека. Но лучше на этом не зацикливаться, иначе может наступить звездная болезнь! Встреча с Харглами – отличный урок от зазнайства и самоуверенности.
   Еще этот Лес взбудоражил меня. Теперь вот мучайся, что я умею и как к этому достучаться. Ладно, оставим это ввиду непонятности ситуации. Вопрос: что делать дальше? Сценарий действий, конечно, не поменялся, но… Зула и Милёна! Вот нажил себе проблем, придурок. А ведь придется с этим разбираться. Две девушки – это событие никакое, то есть обыкновенное. Вот только целенаправленно вести одну на встречу с другой! Да-а-а…
   Не будем о грустном. И главный вопрос, где найти Зулу, Первого и Пластунов? Вот тут все мои умения бессильны. Где они сейчас, да и вообще живы ли? Сколько я ни напрягался, связи с Первым я не чувствовал, а ведь раньше мог разговаривать с ним по связи. Что-то мысли у меня невеселые, нужно прекращать это нытье, лучше размяться. Мышечная деятельность удивительно быстро вымывает всякие глупые мысли!
   Стараясь не разбудить Милёну, выполз из палатки. Осмотрелся. Было уже далеко не утро. «Время 10:15». Да уж, припозднился. Тут я заметил, что палатка уже не увита плющом, но увядшие цветы вокруг палатки остались. И то хорошо, не придется вырывать палатку из переплетения ветвей. Оставлять тут палатку я был не намерен.
   Спустился к воде, умылся и сделал разминочный комплекс. Когда закончил, увидел, что Милёна уже хлопочет около костра. Умничка, службу знает! Я еще раз обмыл разгоряченное тело и подошел к девушке.
   – Доброе утро, красавица!
   – Да какое уж утро, обедать пора! – хихикнула девушка, чмокнув меня, – сейчас, мой воин, покормлю!
   – У нас когда проснулся, тогда и доброе утро! – выдал я стандартную шутку, чем вызвал искренний смех Милёны. Похоже, не знала такой! – У тебя тоже татуировка появилась? Или только я такой чести удостоился?
   – Ты о чем? – спросила Милёна. Я молча снял рубаху и показал правую руку. На плече была татуировка в виде ободка. Эдакая косичка из резных листочков. Девушка ойкнула и мгновенно скинула с себя блузку, обнажив торс. Груди Милёны призывно подрагивали, я сглотнул.
   На плече у девушки была точно такая же татуировка. Приехали! Эдак на мне скоро живого места не будет. Я непроизвольно потер тату на груди, доставшееся от Зулы.
   – Сашенька! – счастливо улыбалась Милёна, из глаз у нее текли слезы, – это…
   – Ну, ты что, стрекоза, – я подошел и обнял девушку, – все нормально. Сама же трещала про Лес и благословение. Что плакать—то?
   – Да—да. Это так, не обращай внимания, – девушка натянула свою рубаху и заправилась, – можно я с Жизнемирой поговорю? Дашь мне свой переговорник?
   – Валяй, – я достал из кармашка плоский камешек, то ли минерал, то ли закаменевший кусок древесины. По крайней мере, руна «Телефон» легла на него идеально. Сжал в руке камень, он потеплел. Поднес его к уху. Тишина. Что такое? Испортился?
   – Алло, Жизнемира? Алло!
   – Я тебя слышу. Чего кричишь? – услышал я голос Жизнемиры.
   – А чего ж ты молчишь тогда?
   – Ты ж вызвал, ты и говори!
   – Откуда я знаю, что ты меня слышишь уже? Нужно было сказать, что, мол, так и так, слушаю. Понятно?
   – Слушаю! – раздалось в ответ. Да, многословием Жизнемира видать не страдает.
   – С тобой Милёна хочет поговорить. Сейчас отдам телефон, тьфу ты, разговорник.
   Я протянул камешек—разговорник Милёне. Девушка взяла его с некоторой опаской:
   – Бабушка? Ой! Да, да, это я – Милёна! Алекс! Я ее слышу!
   – Безумно рад! – буркнул я, предполагая, что сейчас начнется обычный бабий треп.
   Вздохнул и пошел собирать вещи. Эдакими темпами, мы к холодам не выберемся из леса. Кстати, нужно спросить, тут зима—то бывает?
   – Да, бабушка, нас Лес благословил. Откуда ты знаешь? А-а-а. Спасибо! Конечно, есть, мы же недавно ушли. Да, вот собрались обедать. Ага… – неслась от костра трескотня Милёны. Женщины в любом мире одинаковы. Наверное, когда дома была, столько с бабкой не разговаривала, как тут! Я упаковал палатку, собрал вещи и налил себе кипятка. Милёна благодарно посмотрела на меня:
   – Я сейчас, – шепнула она, – да бабушка, конечно, помню. Я знаю! Все, пока. Мне нужно кормить моего мужчину. Ага!
   Она протянула мне камень. Я взял его и поднес к уху. Тишина. Ну и ладно. Сжал его еще раз, чтобы отключить. Камень стал холодным, и я положил его в кармашек рюкзака.
   – Что ж ты один кипяток пьешь? Сейчас, тут вот кое-что от выпечки осталось и сухарики, – засуетилась Милёна. Много ли человеку нужно, немного ласки, внимания, и она счастлива!
   – Спасибо, солнышко мое! – проговорил я и игриво шлепнул Милёнку по круглой попке.
   Поев, собрались и вышли в путь. Ведунья, постояв с закрытыми глазами, уверенно показала направление движения. Пройдя немного рядом, не выдержав моего молчания, спросила:
   – Ты представляешь, бабушка уже знала, что нас Лес благословил! Говорит, он ей уже нашептал!
   – Когда проживешь столько, сколько она, ты и без Леса будешь все знать…
   – Ну, почему ты такой неверующий?
   – Да верю я, верю!
   – Как ты думаешь, у нас теперь будет ребенок? – не унималась Милёна. Ох уж мне этот детский сад!
   – Я не думаю, я знаю! НЕТ!
   – А почему? Ведь нам было так хорошо. Неужели…
   – Милёна, еще не время. Понятно?
   – Да, – грустно ответила Милёна. Какой ей ребенок, когда она сама еще дитя! Я чувствовал себя рядом с ней глубоким стариком. Дальше шли молча.
   Я посмотрел на Милёну, та закрыв глаза и расставив руки, осматривалась. Может и мне попробовать? Только как это сделать, чтобы опять не улететь в какое-нибудь далеко? Пока я размышлял, Милёна вдруг сказала:
   – Я чувствую там боль и безнадежность. И еще агрессию. Много зла!
   – Пошли, посмотрим? – предложил я.
   – Это может быть опасно. Там что-то нехорошее происходит. Я боюсь! – пугливо озираясь, сказала Милёна.
   – Хорошо, побудь здесь, – предложил я, вытаскивая меч.
   – Я с тобой, я одного тебя не пущу!
   – Тогда бегом, догоняй! – я побежал в указанном направлении, стараясь не перейти в ускоренный режим, тогда Милёна меня точно не догонит. Пробежав минут десять, я почувствовал боль и злость, именно почувствовал, хотя это ощущение было не моим! Немного притормозил, дав возможность догнать меня Милёне. Вскоре, тяжело дыша, она показалась на тропинке.
   – Девочка моя, ты себя совсем загонишь! – я приобнял девушку и чмокнул в макушку, – давай так. Ты не торопясь иди, а я пока побегу, посмотрю что там и как? Хорошо?
   – Нет! Я в порядке. Побежали! – выдохнула Милёна и затрусила дальше. Вот ведь упертая! Да уж, бабка не зря говорила про ее упрямство.
   Примерно через километр пути стал слышен тяжелый стон и скрежет. Я немного подпитал Милёну, привязав к ее солнечному сплетению тонкую нить. Догадается, греха не оберешься! Заметил, что девушка стала дышать более ровно, бег стал уверенней. То ли открылось второе дыхание, то ли моя подпитка помогает.
   Еще минут через пять неспешного бега звуки стали отчетливо слышны. Перешли на шаг и подобрались к источнику звука с подветренной стороны.
   Картина, представшая перед нами, меня сильно озадачила. Большой вороной конь лежал плотно упакованный сеткой из неизвестного материала. Ловушка на коня? Посреди леса? Бред! Но глаза говорили, что это реальность. Конь предпринимал слабые попытки встать. С каждым рывком сетка плотней охватывала его тело. Он хрипло ржал, чувствуя приближающуюся смерть.
   – Что ж это за сволочи поставили здесь ловушку! – ругнулся я, направляясь к животному.
   – Стой! – Милёна буквально повисла у меня на руке, – не ходи, пожалуйста. Алекс, это не конь. Не надо. Ему уже не помочь! Давай уйдем. Ты не сможешь освободить его.
   – Что с тобой? – я обернулся к девушке, – я должен хотя бы попытаться! Ну, ты чего?
   – Алекс, это герувин. Это не конь! Не подходи, прошу тебя! Это опасно! Нужно уходить! Нужно срочно отсюда уходить, – причитала Милёна.
   Я повернулся к девушке, обнял ее и прижал к себе:
   – Стрекоза, ну ты чего? А? Ему же больно, ты же чувствуешь, как он страдает. По крайней мере, подарю ему быструю смерть! Я не могу оставить живое существо вот так страдать. Пойми меня! Со мной будет все нормально! Ну?
   – Я чувствую его боль и безысходность, – размазывая слезы, тараторила Милёна, – это герувин, понимаешь? Это ящер. Его трудно убить, и магия на него почти не действует! Ты не сможешь его убить быстро, а вот он тебя легко! Не ходи. Ну, пожалуйста! Это эльфийская ловушка, если они застанут нас, то будет плохо. Давай уйдем!
   – Ящер? – удивленно спросил я, – Эльфийская говоришь?
   – Да это ящер. Ты посмотри внимательно, видишь, он как в коконе лежит? – я кивнул, действительно было ощущение, что конь внутри мыльного пузыря. Странная аура! – это он не сумел трансформироваться, потому и попал в ловушку. Если бы успел, эта сетка лопнула как паутина.
   – Ух, ты! – выдохнул я, – тем более нужно помочь такому чуду! Хватит ныть! Ну-ка, отпусти.
   Я высвободился из объятий Милёны и закинул меч в ножны. Но не успел сделать шага, как раздался удивленныйокрик:
   – Mallo simen Firimare? – меня затошнило, и в голове полыхнула болью. От неожиданности я присел, охватив голову руками. Милёна кинулась ко мне:
   – Сашенька! – я оперся о ее руку, медленно вставая.
   – Уже все хорошо! А вот и хозяева ловушки!
   Поляну окружили эльфийские воины, направившие на нас стрелы своих луков. Вперед вышла молоденькая девица в элегантно облегающих зеленых одеждах:
   – Ты напрасно не послушался друидку. Нужно было убираться отсюда, и не вмешиваться в королевскую охоту! – проговорила она мелодичным голосом. Я стоял и бессовестно рассматривал девицу. Тело пропорциональное, ягодицы кругленькие, грудь высокая, лицо худощавое, скуластое. Цвет глаз не вижу, но глаза большие и выразительные, прямой нос, брови вразлет, на щеках ямочки. Взгляд надменный, выражение лица брезгливое. Заключение: богатая, стервозная сучка. – Не смей пялиться на меня, человечишка!
   – Какого Харгла, ты сюда приперлась? Сидела бы в кустах и никто бы тебя не рассматривал!
   У девицы лицо пошло красными пятнами, от нее неприятно полыхнуло яростью. Лучники натянули тетиву и приблизились к нам на шаг. Герувин дернулся, пытаясь освободиться и натужно захрипел.
   – Да как ты смеешь… Святое древо свидетель, я не хотела твоей крови!
   – Сашенька, не нужно. Пожалуйста! – шептала Милёна, прижимаясь ко мне – их много, поклонись и не груби. Может они нас отпустят.
   – Поздно, Стрекоза. Лучше не мешай, делай все, что они скажут, – одними губами прошептал я, быстро прицепляя к лучникам каналы.
   – Хорошо.
   – Они еще и шепчутся! Взять их! – властно скомандовала девушка. К нам подскочили несколько эльфов. Ну вот, теперь все тут. Нам споро связали руки, сняв с меня перевязь с мечом.
   – Стрекоза не дергайся, все идет по плану, – проговорил я.

Светлый лес.
Анариэль

   Анариэль была в отличном настроении. Охота удалась. В одну из ловушек расставленных вчера вечером попался молодой герувин. Про него недалеко от Нерицианда ей сообщил знакомый рейнджер. Девушка давно мечтала о собственном герувине. Конечно, можно было его просто купить, но это не для нее. Вот самой добыть и потом привязать к себе магически – вот это достойное занятие для настоящей принцессы и магини. И пусть теперь обзавидуются все! В охрану она взяла десять рейнджеров, кого ей тут боятся? Она дома, в своем лесу.
   Получив сигналку от самой дальней ловушки, вся команда охотников помчалась к желанной добыче. Они чуть было не опоздали. Какой-то человечишка и друидка хотели отнять ее добычу. До чего же наглы стали эти люди, а друидов давно пора уничтожить как расу.
   Анариэль была так рада, что попался герувин, что готова была отпустить, верней выдворить, эту парочку из Светлого леса. Но парень настолько бесцеремонно рассматривал ее, что ей стало не по себе. Это был не наглый взгляд похотливого самца. Нет. Это был взгляд уверенного в себе мужчины – цепкий, подмечающий детали, не столько оценивающий, сколько фиксирующий изъяны. Его ответ был груб, при этом он разговаривал с ней как с ровней. Эльфийская принцесса поежилась внутри и попыталась спрятать свое замешательство властностью:
   – Они еще и шепчутся! Взять их! – громко сказала она. К парочке подбежали рейнджеры и быстро связали им руки. У парня отобрали меч, заплечный мешок. Удивительно, но ни человек, ни друидка не выказывали не малейшего беспокойства. Это начинало напрягать Анариэль. Где мольбы о помиловании, просьбы отпустить или сопротивление?
   – Принцесса, посмотрите! – к ней подошел старший рейнджер и протянул меч человека. – Интересно, где он его взял?
   – Ух, ты! – вырвалось у принцессы. Она любила оружие и разбиралась в нем. Этобыл меч Древних. – Придется с ним побеседовать.

Светлый лес.
Милёна

   Милёне было страшно. Не нужно было ходить сюда. Эльфов она воспринимала как личных врагов, и от встречи с ними не ждала ничего хорошего. Она боялась еще и за любимого мужчину, ну зачем он стал им грубить? Нужно было попытаться миром уйти. Когда им связывали руки, Милёна с удивлением почувствовала безмятежное спокойствие Алекса. Как будто не ему туго связывают руки, обещая самую медленную и мучительную смерть за оскорбление принцессы. У него отобрали оружие, и он даже не попытался воспротивиться? Почему. Удивление стало вытеснять страх из души девушки. Не может быть, чтобы он сдался. Нет! Он не такой!
   И тут стало происходить что-то странное. Эльфы, уже практически не обращавшие на них внимания и направившиеся к пойманному герувину, вдруг стали падать как желуди с дуба. От Алекса вверх ударил желтый луч. На ногах осталась только Принцесса, удивлено озираясь по сторонам. Что происходит? Милёна вопросительно глянула на Алекса:
   – Не дрейфь, прорвемся, – весело сказал он, стряхивая с рук остатки веревки.

Светлый лес.
Алекс

   Прицепить каналы к эльфам – дело нескольких секунд. Я почувствовал их всех и каждого. Отобрать у стольких людей энергию, но так, чтобы не убить, а только ввести в бессознательное состояние – дело достаточно сложное. Я, конечно, сильно рисковал. Но если кто и помрет, я не очень-то расстроюсь. Устраивать же тут бой с применением молний – совсем не вариант. Лучники хоть и расслабились, после того как нас связали, но что им стоит наложить стрелу? Сам бы я дал бой, но с Милёной это проблематично. Проверять скорость стрельбы из лука эльфами мне не хотелось.
   Если пропускать вытянутую энергию в землю, может получиться взрыв местного значения. Народу—то вон сколько, и энергии может собраться ого-го! Решил сбросить ее в толстый естественный канал над головой. Если я могу из него черпать, логично предположить, что могу и сбрасывать в него.
   Пока я настраивал каналы, определялся с силой импульса, нас связали, забрали мой меч. Ничего, все вернем. Позже.
   Итак, все готово. Потянул понемногу энергию от эльфов, направляя ее в естественный канал над головой. Когда потоки стабилизировались – резко увеличил канал. Ого! По глазам резанула вспышка. Энергия тонкими ручьями приходящая ко мне, объединилась в световой луч, ударивший в естественный канал. Канал качнулся, издал характерный гул. Ну вот и все. Вся команда эльфов лежала по всей поляне. На ногах осталась только девушка, а вот с ней я хотел бы поговорить. Раз она тут за главную.
   Сбросить веревки – секундное дело. Почувствовав их, я просто попросил отпустить меня. Веревки стали рыхлыми, и я легко освободился. Спасибо тебе, Лес! Хорошо, что не металлическим тросом связали – тогда была бы проблема.
   – Не дрейфь, прорвемся! – весело подмигнул я удивленной Милёне, освобождая ее от пут. Ну что ж, госпожа принцесса на королевской охоте, давай поговорим!
   – Как тебя зовут, красавица? – спросил я, подойдя в ошеломленной эльфийке.
   – Анариэль, – глухо и как—то безжизненно отозвалась она.
   – Красиво. По-нашему значит Анна. Меня Алекс. Послушай, Анюта, верни меч.
   – Меня зовут Анариэль, человечишка. И не смей со мной так разговаривать! – у девочки проснулось самомнение? Наложил небольшую руну страха. В глазах эльфийки мелькнула тревога.
   – Верни меч, – с этими словами я подошел и отобрал свое оружие, – это не игрушка, еще порежешься.
   Девушка не сопротивлялась, всем своим видом показывая отвращение и презрение. От нее шли волнами страх, удивление, гадливость. Я передернул плечами от такой какофонии чувств.
   – Ты вор! Это ты разорил развалины древнего храма у наших гор! Это эльфийские земли и все что на них и в них, принадлежит эльфам! – презрительно сказала девушка.
   Я повернулся к девице и стараясь говорить четко и раздельно, произнес:
   – Слушай меня, Анюта, внимательно! Я не по своей воле попал в ваши развалины, это во-первых. Во-вторых, я не брал там ничего, что принадлежало бы эльфам. Все, что у меня есть, я получил по факту рождения. И в-третьих, даже не думайте меня преследовать. И еще. Я сейчас отпущу герувина, и не смей мне мешать. Не доводи до греха. Я понятно объяснил? – я наложил на девушку слабую руну страха, чтоб не зазнавалась, девушка вздрогнула, но быстро справилась со своими чувствами.
   – Да, – коротко отозвалась она и с ухмылкой добавила: – Освобождай, если сумеешь.
   Подошла Милёна:
   – Пойдем отсюда.
   – Сейчас, только отпущу коня, а то пока очнутся эти охотнички, животинка сдохнет.
   – Может, не надо, – вяло произнесла Милёна.
   – Ты только не мешай. Хорошо? Просто стой и молчи, что бы ни произошло! Помни, что и меня не так-то просто убить!
   Милёна обреченно опустила руки и отступила на шаг:
   – Только осторожней, хорошо?
   – Все будет тип-топ! – ответил я, повернулся к коню-оборотню и стал медленно приближаться, издавая приглушенное ржание, на манер коня-вожака.
   – Герувин обратил на меня свой затуманенный взор.
   – – Вот так… Я – друг… Я помогу тебе, не надо меня бояться! – говорил я по-русски.
   – Я старался излучать миролюбие, всем своим существом показывая, какой я ему друг и опора! Конь устало прогыгыкал чтото в ответ.
   – Ну, вот и хорошо! – я уже смелее пошел к нему, но в любой момент готов был отскочить, как от строптивого скакуна! – Эка тебя скрутили. Потерпи, милый, щас легче станет.
   Кроме боли и безысходности исходившей от герувина, я ничего не чувствовал!
   – Ты потерпи, потерпи. Сейчас я тебя освобожу, – я присел около ящера и стал рассматривать сетку, обхватившую и нещадно сдавившую его. Конь посмотрел на меня большими грустными глазами, оскалившись в немом ржании. Я внутренне отпрянул.
   – Хорошие у тебя зубки! —клыки-то были величиной в мой палец. – Терпи, Зубатик. Будешь Зубатиком. Ну, вот и ладно. Имя тебе придумали. Сейчас освободишься.
   Я попытался наложить на него руну безразличия. Структура расплылась от соприкосновения с пузырем вокруг его тела. Понятно, к магии не чувствителен.
   Сетка-ловушка содержала какую-то энергоструктуру. Работа очень тонкая и искусная. Не в пример той, которую использовал при нападении на нас разбойный маг. Все, что я мог понять – конструкт тянет энергию из окружающего пространства. Хитро. Думал, обесточу и все дела. Не выйдет. Подойдем с другой стороны. Носитель сделан из растения, если его убрать, возможно, и энергоструктура распадется. В любом случае коню она не навредит. Попробуем договориться с этой сеткой, у меня это стало неплохо получаться.
   Прикоснулся к веревкам ловушки и попытался почувствовать всю сетку. Встретил активное сопротивление. Было чувство, как будто мыло ешь. Немного усилий – и вот я ощущаю вибрации всего плетеного устройства. Прямо как живая. А может, она и есть живая? С эльфов станется вырастить такую мерзость.
   «Отпусти, это друг. Он такой же, как ты. Ему больно. Отпусти», – направил я мысли в эту вибрирующую субстанцию. Некоторое время ничего не происходило, а потом пришла волна облегчения. Сетка-ловушка стала размягчаться и расширяться. Герувин воспрял духом, стал медленно подниматься.
   – Молодчина! Вот так, не спеша. Умничка, – приговаривал я, распутывая Зубатика. Еще немного и я, взяв герувина за гриву, аккуратно отвел в сторонку.
   – Ну, вот и все! – я потрепал ящера по лошадиной морде, а он благодарно лизнул меня шершавым языком…
   – Вонючка, – рассмеялся я, отталкивая морду Зубатика. Повернувшись, увидел расширенные глаза эльфийки, в которых плескалось удивление и неверие. Чему это она так удивилась?
   – Милён, уходим, – сказал я, заметив, что некоторые воины стали подавать признаки жизни. Второй раз просить девушку не было необходимости.
   Легкой трусцой я побежал, как мне казалось, на восток. За мной бежала Милёна, следом за которой семенил Зубатик. Ну вот, еще один спутник появился у нас. Минут через двадцать девушка догнала меня и с придыханием проговорила:
   – Саш, мы не в ту сторону бежим, намнужно левее.
   – Откуда ты знаешь?
   – Саш, я тебе уже устала объяснять. Мы на восток бежим, а нам нужно на север.
   – Почему на север? – спосил я, глядя как Милёна оперевшись о колени, пыталась восстановить дыхание.
   – Потому что на востоке Измененный лес…
   – Понял. Извини. Давай шагом, ты совсем запыхалась, – предложил я, на что девушка благодарно посмотрела на меня. Мы шли быстрым шагом, Зубатик плелся за нами.
   – Как ты думаешь, они за нами погонятся? – выровняв дыхание, спросила девушка.
   – Вряд ли, – отозвался я, перепрыгивая через поваленный ствол, – пока очухаются, пока посовещаются. А вот отправить кого-нибудь посильнее да поопытнее следить за нами могут.
   – Ну и что толку, что он за нами будет следить? – удивилась Милёна. – Что он сможет один?
   – Много чего. Например ставить метки, по которым нас найдетотряд магов-боевиков.
   Некоторое время шли молча.
   – Нужно что-нибудь придумать, – выдвинула идею девушка.
   – Верно, нужно. Но пока ничего в голову не идет… Хотя…
   Я остановился, Милёна вопросительно посмотрела на меня.
   – Милён, тут такое дело… Даже не знаю, как тебе объяснить…
   – Что-то случилось? – встревоженно спросила девушка, непроизвольно озираясь по сторонам.
   – Ну в общем, давай прыгай мне на спину, я тебя немного прокачу.
   – Саш, ты что? Серьезно, – девушка улыбалась, – нашел время шутить.
   – Я не шучу. Постой тут.
   Я подошел к Зубатику, герувин внимательно смотрел на меня своими умными глазами. Я взял морду животного в свои руки, и глядя в глаза сказал:
   – Я сейчас убегу. Ты найди меня. Ты понял? Ищи меня! – конь дернул головой, освобождаясь от моих рук и потряс ею. Будем считать, что он меня понял.
   – Саша, может попробовать на Зубатике поехать?
   – Ты умеешь объезжать герувинов? – поинтересовался я.
   – Нет. Но ты же…
   – Я тоже не умею. Все, давай запрыгивай, —прекратил я пререкания, поворачиваясь спиной к девушке.
   – Что ты задумал? Ты шутишь?
   – Давай прыгай. Ну! – девушка забралась мне на спину, я ухватил ее за бедра. – Держись крепко. Побежали.
   – Это потому, что я медленно бегу? Да?
   – Все молчи. Все объясню потом. Тренировка у меня такая.
   – Так бы и сказал. Я бы с утра тебе на спину забралась бы и тренируйся на здоровье, – рассмеялась Милёна.
   Я наложил на себя руну скрыта, влив туда максимум энергии, и припустился бегом. Выбирал звериные тропы и свободные от кустарника и упавших стволов места. Наконец, мне удалось войти в режим ускоренного бега. Милёна пискнула и вцепилась в меня. Я поднажал еще. Девушка была нетяжелая, сидела крепко, так что бежать было вполне комфортно. Видимо, она что-то кричала, я же слышал низкочастотное гудение. Воздух был вязкий, и мне казалось, что все силы я трачу именно на преодоление сопротивления воздуха. Стало тяжело дышать. Сосредоточился на дыхании и выборе дороги.
   Вдох-выдох… Вдох-выдох… Справа заметил тень, перевел взгляд туда. Ёма—ё! Зубатик бежал практически рядом, лишь иногда огибая труднопроходимые для него места. Ай да молодец! Вот так зверь!
   Продержавшись в таком темпе минут пятнадцать, постепенно перешел на обычный бег.
   – Все, гонки окончены, – проговорил я, ссаживая Милёну. Пока я делал несколько упражнений на дыхание, она неподвижно сидела, там где слезла. Я уж забеспокоился:
   – С тобой все в порядке?
   – Да, все хорошо, – отозвалась девушка подняв на меня глаза. От нее волнами шел восторг, непонимание, удивление и еще что—то, – здорово! Неожиданно, но так здорово. Покатаешь меня еще?
   – Ага, щас, только шнурки поглажу, – ответил я.
   – Саша, ну зачем ты так?
   – Это была вынужденная мера. Про это никому не слово. Понятно?
   – Про что именно? Про то, как ты бегаешь?
   – И про это тоже. – Зубатик ходил кругами вокруг нас. – Представляешь, Зубатик не отстал! Я уж думал все, не найдет он нас. А он как припустился…
   Герувин почувствовав, что говорят про него, и, мотая головой, подошел ко мне. Я потрепал его по холке:
   – Молодчина! Умница! Хороший конь, – и обращаясь к Милёне, – ну что пошли?
   Она чмокнула меня:
   – А может все-таки, еще разок??
   – Перебьешься, – попытался я дать ей подзатыльник. Девушка ловко увернулась.
   Мы двинулись по звериной тропе.
   – На каком языке ты разговариваешь с Зубатиком? Ты знаешь язык герувинов?
   – Вроде не знаю, – почесал я затылок, – на русском. Это мой родной язык.
   – Красивый, научишь меня?
   – Можно попробовать, – сказал я, – только в другой раз…
   – Знаешь, когда ты просто так ходишь, у тебя аура обычного человека. Даже дара в тебе почти не видно. А когда ты начал освобождать ящера, твоя аура расцвела, как весенняя радуга, увеличилась и туманом разлилась вокруг. Я глаз не могла оторвать. По-моему, даже в обычном зрении было видно. Никогда про такое не слышала. Способности либо есть, либо их нет… А тут…
   – Ну, и что? Это что-то меняет?
   – Да! – ответила Милёна. – Тебе нельзя этого показывать никому. Я хоть и мало еще прожила, но наслышана про людских и эльфийских магов.
   – Ну, одной эльфийке мы это уже показали, – усмехнулся я.
   – Это и плохо. У нее сильный Дар. Ты видел, какими глазами она нас провожала? Как будто самого Единого узрела. Я думала у нее глаза выскочат, – хохотнула девушка.
   – Ох уж эта Анюта, чую я, хлебнем мы с ней еще…
   – Ты так легко раздаешь имена!
   – Ну не ломать же язык эльфийским именем, – на что Милёна звонко рассмеялась. Что смешного сказал?
   – Я никак не пойму, что ты сделал с эльфами? Я даже испугалась, они нас связывают, а ты стоишь и не сопротивляешься…
   – Я попросил их уснуть, – прервал я рассуждения девушки.
   – Да!?
   – Забудь, случайно получилось.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →