Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Соединенные Штаты Америки поддерживают свое военное присутствие в 148 из 192 стран ООН.

Еще   [X]

 0 

Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера (Павлович Сергей)

В ходе расследования крупнейшего хищения персональной информации за всю историю США в поле зрения следствия попал белорусский гражданин Сергей Павлович, который признан виновным в продаже данных краденых банковских карт. В 2008 году группе из 11 человек, являвшихся гражданами разных стран, были предъявлены обвинения в ряде преступлений, связанных с незаконным проникновением в компьютерные сети торговых компаний и кражей данных со 170 миллионов кредитных карт. Мозгом этих операций был Альберт Гонсалес, осведомитель американских спецслужб. По утверждениям властей США, ущерб от действий «11 друзей Гонсалеса» превысил миллиард долларов США.

Год издания: 2014

Цена: 203 руб.



С книгой «Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера» также читают:

Предпросмотр книги «Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера»

Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера

   В ходе расследования крупнейшего хищения персональной информации за всю историю США в поле зрения следствия попал белорусский гражданин Сергей Павлович, который признан виновным в продаже данных краденых банковских карт. В 2008 году группе из 11 человек, являвшихся гражданами разных стран, были предъявлены обвинения в ряде преступлений, связанных с незаконным проникновением в компьютерные сети торговых компаний и кражей данных со 170 миллионов кредитных карт. Мозгом этих операций был Альберт Гонсалес, осведомитель американских спецслужб. По утверждениям властей США, ущерб от действий «11 друзей Гонсалеса» превысил миллиард долларов США.
   Книга основана на реальных событиях и написана автором во время отбывания 10-летнего срока тюремного заключения.


Сергей Павлович Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера

   Проигравший сейчас станет первым потом.

Предисловие

   Моя жена уверена, что эта книга посвящается ей. Мама считает, что я написал свою историю потому, что не могу сидеть сложа руки, и потому, что пытаюсь разгадать головоломку, которая не дает мне покоя уже много лет. Мой лучший друг убежден, что я ненормальный, раз рассказываю такое. Что я даже в тюрьме жажду славы и хочу напомнить о себе в том мире, в реальность которого с каждым днем все меньше верю. Мой редактор думает, что я надеюсь на помилование…
   Эти люди хорошо меня знают, понимают и порой читают мои мысли. Но правда заключается в том, что эта книга написана для тебя и только для тебя. Я не такой идиот, чтобы верить, что меня, трижды судимого, виновного по всем статьям, особо опасного и т. д., возьмут и отпустят. И я не лицемер, чтобы писать здесь, что заслуживаю этого.
   Я буду сидеть десять лет. Моя красавица жена, скорее всего, бросит меня. Мой любимый дед, который меня воспитал, умрет, так и не увидев меня на свободе. Мать состарится, больше от горя, чем от возраста. Для друзей я стану призраком, с которым не о чем говорить и как-то неловко делиться радостью от рождения ребенка или впечатлениями от путешествия. Я сам изменюсь, стану психом с желтой кожей и плохими зубами. Моральным уродом, нервным, злым и жестоким. Мою жизнь уже не спасти и не изменить. Но твоя судьба может быть другой…

Глава 1. Достучаться до небес

Евгений Касперский
   Меня зовут Сергей Павлович. В Сети меня многие знают как PoliceDog, panther[757], Fallen Angel, diplomaticos. Говорят, я украл  млн. Куда бы ты потратил такие деньги? Возможно, с миллионами твоя жизнь была бы особенной, яркой и счастливой? Ты мог бы сделать свою самую сумасшедшую мечту реальностью? Я тратил деньги иногда бездарно, иногда очень умело. Самый красивый способ расстаться с деньгами – это, конечно, женщины. Но самый приятный и, наверное, правильный – стать Санта-Клаусом. Спасти жизнь тяжело больному человеку, оплатив ему операцию в Германии, маме – новую машину, племяннику – компьютер и скутер, маму своей герлфренд отправить в сказочное путешествие к океану, туда же – маму своей бывшей герлфренд. Дать в долг, зная, что не вернут. Исполнить чью-то мечту иногда приятнее, чем свою… Такие мелочи, но я скажу: клево быть Сантой. А лежать на нарах и смотреть в облезлый потолок пятнадцать часов в сутки – совсем не клево. Но я лежу и смотрю… В этот момент мне плевать, что меня арестовали, что я в камере с еще тринадцатью зэками, что меня могут «закрыть» на многие годы. Не страшно. Хочешь – верь, а хочешь – не верь.
   Наверное, в тот момент мозг благополучно эвакуировал меня из той ситуации, в которой я оказался. Я ничего не слышал и не видел вокруг себя. Вместо серого потолка перед глазами была картина: Дима выглядывает в окно, Катя у стола молча режет хлеб, Фидель рассказывает какой-то анекдот и пытается снять со стены голову кабана… Открывается дверь, и заходит этот мент, а с ним еще четверо в штатском… «Добрый вечер»… Вот и все… Я раз за разом прокручивал в голове этот момент: «Добрый вечер»… А что это значит? Что вообще все это значит, почему я здесь?! То есть понятно, что «вор должен сидеть в тюрьме», но я был так осторожен… Я был суперосторожным Сантой!
   Возможны два варианта: первый – я все-таки ошибся. Второй – меня кто-то сдал. В горле застрял комок. Если кто-то меня предал, то это мог быть только близкий человек. А значит, нет. Это невозможно… Я закрывал глаза и вспоминал: последние сделки, клиенты, дампы, PIN-коды… Где я мог проколоться? Чем больше я лежал под серым потолком, тем больше начинал верить в предательство. Я, как Агата Кристи в каминном детективе, подозревал каждого. А детектив у нас действительно получался каминным. В этот момент («добрый вечер») я доставал шампуры с готовым шашлыком из камина. И все, кто в этот «добрый вечер» был на даче, так или иначе крутились в гостиной возле огня.
   Мы были в деревне Липень в 100 километрах от Минска. Наша дача – крайний дом на улице. За ним начинался бесконечный лес с дикими кабанами и лисами, где мой дед всю жизнь служил лесничим. Это была дача моей девушки Кати. Мы уже жили в столице, но в Липень постоянно мотались. Как же я любил эту дачу…
   Две вещи казались мне странными. Первая: зачем нужно было арестовывать меня в тот момент, когда я уехал из Минска, и превращать задержание в выездную спецоперацию? Я ведь не скрывался. В Минске можно было приехать ко мне домой и точно так же надеть наручники. Только намного проще. А может, хотели меня арестовать в тот момент, когда я выпиваю в компании и расслаблен? Что ж, тогда надо было действовать двумя днями ранее, когда мы отмечали годовщину моего сайта DumpsMarket. На «день рождения» собрались серьезные карцеры со всего СНГ и не только. Я, как создатель DumpsMarket, был в роли именинника. Алкоголь лился рекой, на столах танцевали шлюхи, пацаны нюхали кокаин… Заявись менты на ту вечеринку – их ждал бы приятный сюрприз. Но почему-то преступный шабаш их не заинтересовал. А значит, они ничего не знали, оперативная информация на меня появилась внезапно.
   Второй момент, который вызывал сомнения: в тот день, 16 сентября 2004 года, мы собрались в Липене небольшой компанией. Мы не обсуждали по телефону, куда поедем, я лишь сказал: «За город». Я никому не объяснял дорогу – просто выехали кортежем из Минска и через час были уже на месте. Я буквально на днях купил новый «мерседес» и с удовольствием гонял по белорусским дорогам, с качеством которых могут сравниться разве что немецкие автобаны.
   – Старший лейтенант ***, ваши документы! Сергей Александрович, ваша скорость превышена на… Счастливого пути, Сергей Александрович! Внимательнее на дороге!
   Знал бы этот лейтенантик, который тормознул меня за превышение уже почти в самом конце пути, что мой телефон прослушивается или, еще хуже, за мной следят, и он не стал бы брать у меня двадцать баксов. Но сейчас речь не о нем. Может, кто-то по телефону все-таки назвал адрес, и опергруппа поэтому рванула в Могилевскую область? Или и вправду за нами следили еще от Минска… Да фиг с ним! Узнать мое местонахождение ментам, пожалуй, было не так уж и сложно, при их-то возможностях. Хотя все равно странно…
   Итак, гости. Герои моего каминного детектива.
   • Катя – моя герлфренд (вообще-то она Катя номер два, но здесь, как хозяйка дачи, идет под первым номером).
   • Дима Бурак, он же Граф, – мой двоюродный брат и самый близкий друг по жизни. С ним мы связаны не только кровью, но и многими общими делами. От брата у меня нет секретов. Он – моя правая рука.
   • Сергей Сторчак, он же Фидель, – коренной одессит, приехал в Минск на годовщину DumpsMarket да так и остался. Понравилось ему у нас. 17 сентября у Фиделя день рождения. Его-то мы и отмечаем. Фидель – один из наших основных партнеров. Я ему не очень доверяю, поэтому дела с ним ведет Дима.
   • Илья Сапрыкин, он же Postal. Двадцать три года, неглупый еврейский мальчик. Работал с нами и был в курсе многих дел. До знакомства со мной в основном занимался «обналом» по мелочам.
   Вот Постал мог бы меня сдать. Информации у него хватало… И как же я забыл, что он ехал на дачу отдельно от всех! В последний момент откололся от компании, сказал, что есть дело в Минске… Мы уехали в Липень без него. И только через два часа, когда баня была уже вытоплена, а мясо для шашлыка нанизано на шампуры, темно-синяя BMW Ильи наконец закатила во двор.
   Из машины вышла эффектная блондинка, тоже вроде Катя. «Так вот какое дело задержало его в Минске», – подумал я, с интересом разглядывая девушку. «Да черт, зачем я про нее вспоминаю! Блондинка точно не в звании, таких смазливых милиционеров не бывает». Итак, следующий номер…
   • Подружка Сапрыкина, блондинка Катя.
   • Кирилл Калашников, он же kaiser. Кайзеру всего 17 лет. Он нездешний. Работал с нами, но жил в России, в Екатеринбурге. Приехал в Минск тоже на годовщину моего форума и так же, как Фидель, решил остаться на party в Липене.
   Помню, как пацаны взяли пистолеты и пошли на край двора стрелять по банкам. Я тоже стрелял и чаще других попадал. Это очень заводило. Я прыгал по резиновым колесам, вкопанным в землю вокруг клумб, падал, как дурак. У меня, наверное, было кислородное отравление. Дима выстрелил, а я сделал вид, что ранен. Проковылял несколько метров и упал на землю. Пальцы нащупали то место, куда вошла пуля, и прижали пульсирующую струйку крови. Чувствовалось, как бьется сердце, даже через куртку. По небу летели высокие облака. Осенью воздух такой прозрачный, обидно было бы умирать под таким красивым небом. Лежать на золотистой листве и остывать. Я закрыл глаза, меня уже не было. Может, и надо было умереть тогда. Но мне помешали. Сначала запах Euphoria от Calvin Klein, потом теплые влажные губы. Когда я открыл глаза, неба уже не было. Все закрывало Катино лицо. Огромные нежные глаза. Одного такого взгляда достаточно, чтобы сердце встало.
   – Ты меня любишь?
   – Люблю Катю. Ты Катя?
   Мир стал живым и безопасным, как на холсте.
   Нет, Катя не смогла бы предать. Хотя у нее на то были причины. Я ей изменял, я ее не любил, я… разве этого недостаточно?! В тот момент, когда к нам в дом вошли люди в штатском, она одна не растерялась. В ответ на «добрый вечер» подошла вплотную к этим типам:
   – Здравствуйте. В чем дело?
   – Милиция. Чей это дом?
   – Моего отца…
   И она зачем-то повторила наш адрес, спокойным голосом назвала фамилию, имя и отчество своего отца – владельца дома. Меня это успокоило. Как будто мы думаем, что они ошиблись и в темноте перепутали деревенскую хату, а на самом деле шли в гости к трактористу напротив или хотели спросить у соседки парного молока… А у нас коровы нет, самогона тоже. До свидания, ребята. Но менты не спешили уходить.
   – Вы стреляли? Соседи пожаловались, что слышали выстрелы, – объяснил причину своего визита единственный из всех милиционер в форме. В его руке почему-то был табельный «Макаров».
   – Мы стреляли по банкам из пневматики, – начала было Катя таким же спокойным и рассудительным тоном, но Илья Сапрыкин ее перебил и затараторил:
   – А хотите, я сбегаю в машину? Я вам покажу, из чего мы стреляли. А вы знаете, что на пневматику не нужно разрешение?
   Вот дебил-истеричка! Это даже ребенок знает, что пневматика без лицензии, а уж мусора и подавно. Тем, похоже, надоело ломать комедию. Я не успел моргнуть глазом, как один из «мэн ин блэк» подошел ко мне и надел наручники. Всем сказали не расходиться, быть в одной комнате.
   Дима выглядел испуганным. Сидел на подоконнике молча и смотрел на меня, как бы спрашивая: что делать? Среди нас, братьев, я всегда был старшим. Хотя на самом деле Дима родился на три месяца раньше меня.
   Нет, Дима не предатель. Он скорее руку себе отрежет. Он повязан со мной по всем делам. Кто-то предал нас обоих. На Диму, правда, не надели наручники. Последний раз я видел брата в отделении ГУВД Минска. Нас по одному допрашивали. Дверь случайно приоткрылась – Дима сидел в кабинете напротив. Он помахал мне рукой, мол, все будет хорошо. Я заметил, что пальцы у него в черной краске, как и у меня. У Димы точно нет никаких причин (никакого мотива) меня топить…
   Или есть? От мысли, которая пришла мне в голову, стало дурно. Серый потолок камеры СИЗО поплыл, появились круги. Это что, слезы? Я попытался взять себя в руки: нельзя становиться параноиком. Другой голос внутри моего сознания возразил: «Но и никаких деталей упускать нельзя! В жизни случается и не такое, поэтому учитывай все». Я зажмурился и стал вспоминать.
   Девять месяцев назад… Новый год… 1 января 2004 года там же, на даче, я впервые просыпаюсь в одной постели с Катей. У нас был спонтанный секс. И теперь мне неловко. Потому что Катя много лет была девушкой моего брата. Они недавно расстались, не знаю, из-за чего. Насколько там все серьезно – тоже не знаю. Катя спит рядом голая… На трезвую голову мне с ней стыдно лежать. Я тихонько встаю, чтобы не разбудить. Наступаю на что-то… Лифчик! Вот я мудак! Что, девушек мало? Тем более в Киеве у меня есть подружка. И не одна. Я спускаюсь по лестнице вниз, мне надо побыть одному. По закону подлости встречаю Диму, который моет посуду.
   – Сигареты есть? – спрашиваю я у брата.
   – Закончились. Давай тебе кофе налью? Хочешь есть? Могу курицу с картошкой разогреть.
   – Блин, Дима! Восемь утра. Ты моешь посуду. И тебе не лень еще разогревать мне курицу? Я, конечно, не хочу ни разу. Но скажи, ты нормальный вообще?
   – Ради тебя мне никогда ничего не лень…
   Он сел напротив и улыбнулся так открыто и по-доброму, что я не удержался и сказал:
   – Я переспал с Катей. Что мне делать?
   – С твоей Катей? Вы опять вместе?
   – Нет, с твоей Катей, вчера. Я был пьяный… Да нет. Дело не в том, что я… Она мне вообще-то нравится.
   – Ну, она хорошая. Ты же знаешь.
   Это прозвучало как благословение. К тому же Дима снова улыбнулся. Чувство вины, висевшее камнем у меня на душе, растворилось. Вместо него возникло волнительное предвкушение любовного флирта. Я думал: как хорошо, что есть брат. И есть мужская дружба. В то утро я все-таки съел кусок курицы, выпил кофе со сгущенкой, а за плитой нашлась пачка Marlboro. Мы сидели с братом на кухне, смеялись, вспоминали наше детство, школу, как мы слушали Deep Purple… Я всегда вижу людей такими, какими хочу. А может, Диме на самом деле в то утро было больно и он это скрывал? Тогда он мог бы и еще что-нибудь скрывать от меня…
   Оперативники выразили желание осмотреть дом. Не обыскать, а именно осмотреть, потому что для обыска нужна санкция прокурора. Сапрыкин начал нервно крутиться по комнате, изображая из себя оппозиционера на демонстрации, права которого нарушаются, а он «будет жаловаться». Постал вполне мог быть стукачом… А его поведение – отвлекающий маневр, чтобы все видели, как он «ментов на место ставит». Позже он сник, ушел в себя, сидел и грыз ногти. У его подружки, казалось, было больше самообладания. Она, как проститутка, попавшая в отделение милиции, наблюдала за происходящим с достоинством и даже ухмылкой. Возможно, даже получала удовольствие от шоу. Понимала, что она здесь не участник, а зритель. Забегая вперед, скажу, что у этой девочки еще будет шанс побывать в нашей шкуре – ее отец Андрей Малышев, руководитель дилерских центров «Фиат» и «Альфа-Ромео», будет обвинен в неуплате таможенных платежей, сбежит из Беларуси, и его объявят в международный розыск.
   Фидель молча курил. Сложно было понять, что у него на уме. Наверное, он думал: «Вот, блин, подарочек мне от белорусских друзей…»
   Кайзер испуганно хлопал глазами. На его лице читалось: «Расскажу вам все, сдам всех, только дайте из Беларуси уехать».
   Я много раз думал про возможный арест и даже пугал себя. Это как в детстве представляешь, что мама умерла, и сам себя жалеешь. Такая черта, за которую страшно заглянуть, но приятно осознавать, что можно в любой момент себя ущипнуть, и кошмарный сон уйдет. Но сегодня все по-настоящему. И я, признаюсь, был напуган. Мозг как будто выключили. Я сел на табуретку и попытался представить, что это сон. Тяжесть наручников тут же вернула меня в реальность. Внезапно я снова почувствовал запах Euphoria. На меня смотрела Катя:
   – Зайчик, ты слышишь меня? Слушай. Что с тобой будет – неизвестно. Сейчас ты можешь сделать только одно: поесть. Потому что когда еще в следующий раз будет такая возможность… – на глазах Кати появились слезы. – Ну, ты, короче, понял…
   В меня почти насильно впихивали плов, шашлык, салат. Горбушку хлеба Катя спрятала мне в карман куртки. Я наблюдал за ней и удивлялся, как быстро она вошла в роль жены декабриста.
   «Пластик» нашли.
   Тебе интересно, как оно – впервые оказаться в СИЗО?
   Сначала «отстойник». Потом общая камера. В минском СИЗО пахнет квашеной капустой. Ни в одной спортивной раздевалке, ни в одной качалке ты не встретишь такого запаха. Ты будешь готов заплатить любую цену, лишь бы отсюда выбраться.
   Я не мог есть, не мог спать. Ночью вместо сна я погружался в бредовое состояние. Даже во сне я искал выход, пытался обдумать сложившуюся ситуацию. Что говорить следователю? Как передать записку с важными указаниями на волю? Так прошло пять дней. 21 сентября я вконец вымотался и заснул. Провалился в темноту, где не было запаха капусты, сырых стен и тупого отчаяния…

Глава 2. Адвокат

   Краснодарская милиция искала белорусского кардера по всему миру
   22 сентября, 2004
   17 сентября в Осиповичах (Беларусь) был задержан кардер, объявленный в международный розыск. Операцию по задержанию проводили Управление по раскрытию преступлений в сфере высоких технологий МВД Беларуси и ГУВД Минска. Молодого человека, подозреваемого в изготовлении и сбыте поддельных кредиток, сотрудники белорусских правоохранительных органов разыскивали с 2002 г. Помимо этого 21-летний белорус успел наследить в Украине, Бельгии, США и других странах. А ГУВД Краснодарского края он был объявлен в международный розыск «за совершение преступлений против информационной безопасности», сообщает «Советская Белоруссия». 21-летний житель поселка Гатово Минского района был задержан в Осиповичах на даче у своих знакомых. Задержание произошло в половине первого ночи. При обыске у кардера были обнаружены более двадцати поддельных банковских кредитных карт.
   «Так называемый белый "пластик", – рассказали в отделе информации и общественных связей ГУВД Мингорисполкома. – То есть карточки были с PIN-кодами, но без "опознавательных знаков" банка-эмитента и платежной системы, голограммы и других степеней защиты». Сам он собирался ими воспользоваться или готовил на продажу, установит следствие. Но ни тем ни другим планам на этот раз не суждено было сбыться.
   По сообщению БелТА, задержанный являлся руководителем международной группы хакеров и кардеров, которые похищали реквизиты банковских кредитных карт клиентов зарубежных банков, после чего переписывали их на магнитную полосу карточек. Обналичивались деньги, как правило, с помощью подставных лиц через банкоматы или магазины Беларуси, России и Украины.
   – Нормальный такой послужной список. Что это за белый «пластик» и где ты брал PIN-коды к карточкам?
   – Начинается… – я с недоверием посмотрел на нее. – Не успели познакомиться, а уже вопросы.
   – Сергей Александрович, я, конечно, не следователь, но вопросы буду задавать схожие. Для того чтобы максимально хорошо защитить вас, я должна владеть всей полнотой информации. Понимаю, что вы можете настороженно отнестись к моим вопросам, наверняка в камере уже наслушались, что все адвокаты «шпилят на одну руку с мусорами», «ворон ворону глаз не выклюет» и т. д., – тетка ловко перешла на тюремную «феню», и даже голос у нее не изменился.
   Я не был настроен на явку с повинной, и она сама только что назвала причину. Видимо, на моем лице это было написано, потому что адвокат вдруг встала и перетащила стул поближе к свету. Наконец я смог ее рассмотреть. Чуть полноватая женщина где-то под полтинник. Она могла бы по возрасту быть мне мамой. Высокий лоб, интеллигентские очки, старомодная прическа, огромные, наверное, от полумрака зрачки. И смотрит на меня не моргая, как кобра.
   – Послушай, Сережа, меня нанял твой брат. Он очень за тебя бес покоится.
   Если какие-то слова в этот момент могли выбить меня из равновесия, то моя адвокат их только что произнесла. Я неделю находился в СИЗО и ничего не знал о Диме. Я догадывался, что Катю отпустили сразу – она ведь совсем не при делах, но что с братом, где он, допрашивали ли его, куда повезли после ГУВД – ничего этого я не знал. Может, он вообще сидит в соседней камере и точно так же ничего не знает про меня…
   – Значит, с ним все в порядке?
   – Да. Ему ничего не угрожает. В отличие от тебя.
   Я в который раз за свою жизнь подумал, что со мной происходит что-то нереальное. Прибитая к столу пепельница, лампа в лицо, чужая тетка… А где моя мама? Может, она меня просто обнимет, я расплачусь, как в детстве, попрошу прощения и меня отпустят домой? А может, я просто себя ущипну и проснусь в своей постели? Адвокат, видимо, прочувствовала момент и продолжила властно, уже на «ты», забыв мое отчество:
   – Мне надо знать все как есть! Как ты узнал пароли от чужих кредитных карточек?
   Я тихонько ущипнул себя под столом. Собрался с силами и посмотрел прямо в глаза моей «кобре»:
   – Не так быстро. Можно взглянуть на ваше удостоверение?
   – Да, пожалуйста, – она полезла во внутренний карман жилета и достала жетон с номером кабинета, в котором мы находились, и служебную «корочку».
   «Нестерович Галина Аркадьевна, – прочел я в книжечке. – Юридическая консультация Центрального района города Минска».
   – Ну что, убедился, что я не переодетый милиционер? – с улыбкой спросила Галина Аркадьевна.
   – Мало ли…
   – Тогда повторяю свой вопрос: как ты узнал пароли от чужих кредиток?
   – Какие еще пароли?! Вы хоть какое-то представление имеете о том, что такое кредитная карта?
   – Ну, кредитная карта у меня есть…
   Адвокат попыталась отшутиться, но сама явно смутилась и наконец отвела взгляд в сторону:
   – Если честно, я абсолютно не разбираюсь в компьютерах, а кредитная карточка у меня появилась лишь две недели назад.
   Сверкнула молния замка, зашуршали какие-то бумажки, и из недр женской сумочки Галина Аркадьевна извлекла карточку.
   – Можете спать спокойно. Это дебетная VISA Electron, самая распространенная карточка в России и Восточной Европе. С такой картой вам ничего не угрожает – ими кардеры типа меня редко интересуются.
   – А какими интересуются?
   – Теми, на которых есть деньги. Например, VISA Signature – я с них по 00 за один раз снимал. «Бин» вроде 414750 был.
   – Нехило! Ты в месяц сколько зарабатывал?
   – М-м-м… Ну, где-то $ 30 тыс. (чуть было не вырвалось реальные сто).
   – Значит, ты кардер… – задумчиво произнесла Галина Аркадьевна.
   – Да. Карточные воры в своей среде называют друг друга кардерами. Своих жертв мы называем кардхолдерами (от англ. cardholder – «владелец карты»).
   – Signature что такое?
   – VISA Signature – именная карта для очень состоятельных людей.
   – А «бин»?
   – BIN (Bank Identification Number) – это первые шесть цифр номера карты, по которым можно определить банк-эмитент, который ее выпустил, и ее тип. Вся информация о «бинах» хранится в специальных базах данных – VISA Interchange Directory, Mastercard Member Directory и др. К примеру, BIN 3 71535 – это American Express CENTURION, а если ввести в базу 414750, VISA Signature, о которой я уже говорил, то увидим примерно следующее:
   BIN: VISA ©414750
   Issuer (эмитент): Merryl Lynch Bank USA
   Issuer Phone: 800 – 637-7455
   Country (страна): United States
   Funding Type (тип счета: Debit, Credit, Prepaid): CREDIT
   Card Type (тип карты: Classic, Cold и т. д.): SIGNATURE
   Эмитентом пластиковой карты может выступать не только банк. Свои карточки выпускают кредитные союзы и даже крупные магазины (дисконтные карты).
   – А что это за «тип счета»? Ты сказал, что моя Electron – дебетная…
   – По типу счета все карты разделяются на кредитные и дебетные. На кредитных – деньги банка, которые ты тратишь, а потом раз в месяц возвращаешь. За пользование деньгами банк берет определенный процент. При открытии дебетной карты на счету ноль, и тебе будет доступна только та сумма, что положишь на счет, то есть твои кровные денежные средства. Prepaid-карты, их еще иногда называют gift card (подарочные карты), дают владельцу право на получение товаров или услуг на определенную сумму указанную на карте. Prepaid переводится с английского как «предоплаченная». По сути, это обычная дебетная карта, только без нанесения на нее имени и фамилии владельца. В странах Советского Союза любую банковскую пластиковую карту часто называют «кредиткой» или «кредитной карточкой», однако это не совсем правильно. Ваша Electron вообще ориентирована на студентов и молодежь, а у нас в основном используется для начисления зарплаты…
   – А у моего мужа какая-то другая VISA, классом повыше…
   – Выше Electron стоит Classic – карточка для клиентов, уже имеющих опыт обращения с банковскими картами. Аналогичная карта у Mastercard – Mastercard Standard. Это самые распространенные карты в мире. Они, кстати, позволяют рассчитываться через Интернет, в отличие от Electron. Карты серий Gold (золотые) и Platinum (платиновые) – престижные карточки, подчеркивающие солидность их обладателей. Корпоративные карты (Corporate) предназначены для средних и крупных компаний, сотрудники которых часто ездят в деловые командировки. С помощью этих карточек руководство компании может осуществлять эффективный контроль над расходами своих сотрудников. VISA Business – карты для проведения различных ежедневных платежей: расходов на командировки, оплаты представительских расходов, счетов за офисное оборудование, канцелярские товары, программное обеспечение и т. д. Технически карты «классик», «голд», «платинум», «корпорэйт» и другие ничем, кроме дизайна и стоимости выпуска и обслуживания, не отличаются. Владельцам золотых и платиновых карт многие магазины, страховые компании, фирмы по прокату автомобилей предоставляют скидки и бонусы, хотя большинство держателей карт о них даже не знают. Вдобавок нередко бывает, что с американского «классика» удается снять больше денег, чем с «голд» или «платинум».
   – Почему так?
   – Я думаю, многие американцы, как и русские, стремятся получить карты класса Gold/Platinum больше для «понтов» – для повседневного использования достаточно и Classic. Зато «снять» в баре знойную красотку будет проще, если светануть перед ней кредиткой «платинум». Ну или ключ от «феррари» на стойку положить…
   – У меня VISA, ты упомянул Mastercard… Какие еще кредитки существуют и, особенно, что из них фигурирует в твоем обвинении?
   – Ведущая платежная система мира – это VISA, около 57 % банковских карточек в мире приходится на ее долю. Главный конкурент, Mastercard, имеет примерно 26 %, третья система, American Express, лидер в области туризма и развлечений, – чуть больше 13 %. Существуют также карты JCB (Japan Credit Bureau – Японское кредитное бюро), Diners Club и Discover.
   – Какие из них пользуются наибольшей популярностью у кардеров?
   – Любые, на которых есть деньги. Правда, AmEx, Diners и JCB в меньшей степени – ввиду небольшой распространенности карт данных платежных систем в России и Европе. Discover я вживую вообще не видал. У меня в обвинении фигурируют только VISA и Mastercard.
   – А самые престижные кредитки какие? Вот у тебя какая была?
   – У меня?! – я даже немного удивился наивности вопроса. – Никакой – банки и платежные системы при всем желании не в состоянии обеспечить сохранность денег на карточках. К тому же это «засвет» – отследить историю твоих покупок, а равно и перемещений труда не составляет. А мы все же бойцы невидимого фронта… Что касается карт VIP-уровня, то это VISA Infinite и Mastercard World Signia, а самые престижные карты – символ принадлежности их владельца к верхушке общества – черного цвета: VISA Black Card, черный Diners и American Express Centurion. Они доступны только ограниченному числу очень состоятельных клиентов. За одно открытие Centurion – самой престижной карточки в мире – придется выложить  тыс., ежегодная абонентская плата – 00. Рассчитывать на получение этой карты могут люди, которые тратят 0 тыс. в год и выше. Конечно, и взамен получаешь немало: всевозможные услуги страхования, скидки до 50 % на отели, билеты и прокат авто, бронирование столиков в ресторанах, даже когда «мест нет», возможность пользоваться залами ожидания первого класса в крупнейших аэропортах мира вне зависимости от категории авиабилета, круглосуточный консьерж-сервис, бесконечный кредитный лимит и многое другое. Получая доступ в закрытые клубы для «сильных мира сего», владелец черного «пластика» переходит на новую социальную ступень. Часто это становится основной причиной приобретения карты класса премиум.
   – Все это, конечно, очень интересно, – перебила меня адвокат, – но мы отошли от темы. У тебя в обвинении что написано? «Организовал совершение хищений имущества на предприятиях торговли и сервиса города Минска путем введения в компьютерную систему ложной информации (расчет поддельными банковскими карточками VISA и Mastercard) на общую сумму  тыс., руководил при совершении подобных хищений Воропаевым П. В. и Батюком С. Л.». Здесь все понятно, но какую «ложную информацию» ты вводил и куда именно?
   – Среди обывателей распространено заблуждение, что баланс находится на кредитке, но это не так – деньги на ней физически не лежат, кредитка является как бы пропуском к карт-счету в том банке, который ее выдал. Иными словами, она проводит идентификацию владельца счета – может ли он забрать деньги из того сундучка, что стоит в банке. Продавец проводит карту через POS-терминал (от англ. Point of Sale – «торговая точка») – устройство, которое считывает информацию, записанную на магнитной полосе карты, и связывается с банком для проведения транзакции, тот соединяется с процессинговым центром и передает туда данные с вашей карты. Далее процессинг связывается с банком-эмитентом, выдавшим карту, и получает подтверждение или отказ в виде кода. Код успешной авторизации – 00 – APPROVED (одобрено). В противном случае получают запрет на сделку, частенько обыгрываемый в голливудских фильмах («извините, ваш счет заморожен» и демонстративное разрезание карты ножницами). Платежная система типа VISA связывает все звенья этой цепочки воедино, за что и берет до 3,5 % с каждой сделки.
   – Это понятно. Но причем здесь «ложная информация»?
   – Очень просто – карточка поддельная, я не являюсь ее законным держателем, а значит, любой мой платеж априори считается ложным.
   – Кассиры не догадывались, что «пластик» ненастоящий?
   – Конечно, нет. Дамп-то был реальным, и деньги списывались с реально существующего счета. Поддельной была лишь сама пластиковая болванка, на которую записывался дамп.
   – Что есть дамп?
   – Дамп – это совокупность информации, записанной на магнитную полосу кредитки. Состоит из трех дорожек (треков). Первые два используются непосредственно для работы карты, а третий трек предназначен для записи различной служебной информации. Самый важный – это второй трек. Первый трек дублирует основные данные второго – номер карты, срок действия, CVV– код, а также содержит имя владельца карты.
   Track1: В4559907560784214^SMITH/JOHN^110210100000000000000 0527000000
   Track2: 4559907560784214=1102101000 0052700000
   Код 101 после срока действия карты указывает на то, что карточка является международной. Если вместо него будет, к примеру, 201 – это означает, что карточка является локальной, то есть по умолчанию работает лишь в «родной» стране. Имея на руках track2, можно легко сгенерировать track1, а вот наоборот сделать достаточно сложно. Для получения наличных в банкомате вполне достаточно только второй дорожки.
   – Где ты брал дампы?
   – На данный момент существует три способа. Изготавливаются либо приобретаются портативные ридеры (англ. cardreader) – инструменты для считывания магнитной дорожки платежной карты. Самые миниатюрные ридеры, что я встречал, были размером со спичечный коробок и изготавливались в Украине инженерами Boa Factory. Дальше устройства раздаются кассирам в бутиках и дорогих магазинах, официантам в ресторанах, валютным проституткам, и они проводят клиентскую карточку не только через легальный POS-терминал, но и через свой ридер.
   Взламывается крупный процессинговый центр банка или торговой сети, через который проходят платежи физических (не виртуальных) магазинов, отелей, ресторанов, и достается база их клиентов. Просто покупаются у тех, кто завладел ими одним из вышеперечисленных способов.
   – Дампы ведь нужно еще записать на саму кредитку…
   – Конечно. Для этого необходимо специальное устройство, называемое энкодером (encoder). Продаются они совершенно легально и стоят 0-1000. Самая распространенная в кардерских кругах модель – MSR206. Подключил к компьютеру через USB-порт, вбил дамп в нехитрую программку, провел карточкой через прорезь – и у тебя в руках магнитная копия карты какого-нибудь американского «Буратино».
   – Теперь можно идти в магазин? – сделала логическое заключение Галина Аркадьевна.
   – Нет, в магазин пока рановато, так как дубликат реальной карточки у нас хоть и есть, но он на куске белого «пластика» (обычно марки CR-80). Продавец в магазине сильно удивится, если ты предложишь ему такую карточку.
   – И что делать?
   – Договариваешься с продавцом в каком-нибудь приличном магазине, типа: «Вася, у меня такая фигня есть, я приду к тебе, возьму ноутбук и "плазму", потом продадим и бабло пополам». Это работает – владельцы ресторанов, бутиков и казино отдавали нам 40–50 % наличными от той суммы, что «прокатали», а мы им говорили, что нужно отвечать своему банку, если возникнут проблемы.
   – Какие, например?
   – Рано или поздно реальный кардхолдер (держатель карты) платеж опротестует. Пожалуется в свой банк, те – в VISA, и вот уже в наше казино нагрянули крепкие ребята из службы безопасности банка, который устанавливал в это казино POS-терминал. Придут и скажут: «Что ж ты, негодник, поддельные карты "катаешь"?» Ну, тут наш олигарх должен глаза пошире выпучить и сказать: «Ниче не знаю. Сейчас кассира, что работала в тот вечер, позову». Зовет Машу. Банкиры ей:
   – Срок действия карты проверяла?
   – Конечно.
   – А подпись владельца карты на обороте была?
   – А то. Я ее даже с подписью в его паспорте сравнила. И на слипе он точно так же расписался.
   – На каком слипе? – Моему адвокату все приходилось объяснять, как первоклашке.
   – Чек, который выходит после оплаты товара по кредитке, называется слипом. На нем печатается вся информация о покупке: время, дата, название организации, реквизиты места, где была совершена покупка. Кстати, данные для слипа берутся из первого трека. И если дампу абсолютно все равно, какое имя ты укажешь в первой дорожке – реального владельца карты или имя, которое указано в твоем «левом» паспорте, то номер карты все равно надо писать оригинальный, иначе платеж (транзакция) не пройдет. А то было бы, конечно, неплохо: тупо обзаводишься «левым» паспортом, тупо идешь с ним все равно в какой банк в любой стране и так же тупо открываешь счет с дебетной картой. В результате на руках у тебя кредитка с именем Жени Соколова с на ней и паспорт на то же имя с твоей фотографией. Стираешь на фиг все данные с магнитной полосы, берешь дамп из тех, что у тебя есть, меняешь в первом треке имя на Женю Соколова, пишешь этот дамп на карточку и вперед – хоть в банк, хоть в магазин. Закончились деньги на этом дампе – стираешь его, подготавливаешь и записываешь новый. И так, пока Женю Соколова не станут искать на всем земном шаре все банки и все магазины. Тогда покупаешь новый паспорт и по кругу снова. Ну а если уже в лицо начнут узнавать – то только пластическая операция тогда.
   Галина Аркадьевна рассмеялась.
   – Банкиры спросят, сверяла ли кассир номер карты и фамилию на чеке и лицевой поверхности карты – кассир ответит, что, конечно, да, добавит, что карта не была повреждена и признаков подделки не было, и на этом «допрос» окончен – при всех подозрениях у банка нет правовых оснований заблокировать платеж.
   Конечно, если бы продавцы в минских магазинах проверяли, совпадают ли данные на слипе с цифрами на самой карте, то было бы невозможно превратить уже использованную карту в многоразовую, однако в Беларуси – стране непуганых идиотов – кассиры повсеместно «забивали» на правила по безопасному обслуживанию банковских пластиковых карт и мне нередко удавалось совершать покупки с дампов, записанных на оригинальные, но просроченные, а то и вовсе на дисконтные карты.
   В работу с белым «пластиком» нередко вовлекались бизнесмены, которые задолжали криминальным авторитетам и у которых не было выбора. Конечно, мы не «доили» одну точку слишком часто, иначе обслуживающий банк мог отобрать терминал и мы бы остались вообще без работы.
   – Погоди, ты сказал белый «пластик». Вот и в обвинении у тебя фигурирует этот «пластик», двадцать штук, которые якобы у тебя нашли…
   – Только не у меня нашли, а у Сапрыкина. И он сказал мусорам, что это я ему их передал, назвал PIN-коды и попросил снять кэш в минских ATM (банкоматах). Надеюсь, что такое PIN – вы знаете?
   – Знаю, четыре циферки, без которых наличные в банкомате не получишь.
   – Верно. Но я дополню. Во-первых, PIN-код нередко требуется и при оплате покупок. А во-вторых, PIN (Personal Identification Number – «персональный идентификационный код») необязательно состоит из четырех цифр. Его длина должна быть достаточно большой, чтобы минимизировать вероятность его подбора методом проб и ошибок, а с другой стороны – достаточно малой, чтобы кардхолдер мог его запомнить. Поэтому длина PIN-кода варьируется от четырех до двенадцати цифр. Чаще, конечно, четыре.
   – «Пины» ты где брал?
   – «Пины»… Рядовые кардхолдеры уверены (и банкиры постоянно твердят им об этом), что PIN-код взломать или украсть невозможно, но я знаю способов десять, как это сделать.
   – Ого! Рассказывай, – к этой теме Галина Аркадьевна проявила неподдельный интерес.
   – Может, не сегодня? Это тема для отдельного разговора, а я устал что-то, пойду в камеру.
   – Я могу передать твои письма родственникам…
   – О, конечно. Сейчас напишу.
   «Малява», небольшая записка, письмо «по-зеленой» (без цензуры)… Написать в ней можно много чего, и даже нужно, но вот безопасно ли это?.. Адвокат, конечно, представляет мои интересы, и в руки к следователю моя записка не попадет… Или попадет? Ведь и адвоката могут прошмонать после того, как он выйдет от меня… Впрочем, выбора особого нет, пишу:
   «Здравствуй, Лисичка! Я в порядке, держусь, больше за тебя переживаю. Письмо твое получил и уже написал ответ – скоро получишь. Прошу, каждое свое письмо нумеруй по порядку, и я так же буду – чтоб не пришлось потом гадать, все ли дошло. Передачу получил, спасибо огромное. Свяжись с Кайзером (u26 – мой модератор на DM), он должен нам 10k, пусть тебе отдает. Найдите Питерского – он тоже десятку висит.
   По Илье Сапрыкину. Пусть продает офис и возвращает мою часть вложенных денег, отговорки слышать я не желаю.
   Диме скажи, чтобы срочно (!) сменил пароли ко всем моим "аськам" (мусора наверняка в них висят) и предупредил всех клиентов, чтобы не велись на мусорские прокладоны. Всем нашим привет. Очень люблю тебя».
   – Вот, написал. Спрячьте только понадежнее, – попросил я адвоката.
   – Я прочту, о'кей?
   Я согласно кивнул. Галина Аркадьевна быстро пробежалась глазами по тексту, сложила «маляву» вчетверо и засунула ее… в свой лифчик.
   – Ну кто к старой женщине в бюстгальтер полезет? – видя мое недоумение, сказала она.
   Я согласился.
   – Завтра приду, продолжим разбираться в твоих похождениях, кардер, – последнее слово она произнесла нарочито медленно, словно старалась его запомнить. – Как тебя тюрьма встретила?
   – Да нормально все, спасибо. До завтра.

Глава 3. Володарка, Володарка, в твоих стенах очень жарко

   Плюну я в полупьяный конвой.
   Тело здесь – для отчета ментам,
   А душа – там, где мать родила.
   Гр. «Бутырка». По этапу
   Что ж…
   Есть тюрьмы «красные», где вся власть принадлежит администрации, а значит, навязан жесткий режим содержания, и «черные», где основные вопросы решают авторитетные заключенные, понятное дело, с ведома и при молчаливом согласии тюремного начальства. Володарка того периода, к моему огромному облегчению, была тюрьмой «черной», в отличие от, скажем, ближайшего к Минску жодинского централа, «красного», как советский флаг.
   Первым делом в следственном изоляторе попадаешь на «шмон» (личный досмотр), где из твоей обуви стоимостью, нередко превышающей зарплату тюремного контролера, выламывают супинаторы, а у тебя отнимают запрещенные вещи и предметы, включая поясные ремни и шнурки. Ты начинаешь робко протестовать, мол, как же я без шнурков-то буду, а тебе в ответ: «Не положено. Вдруг ты еще в камере повесишься», хотя даже самому далекому от тюрьмы человеку (а менту и подавно) известно, что в камерах расплетаются все вязаные вещи – свитера, шапки и даже синтетические носки (из которых получается особо прочная нить) – и из всего этого добра можно хоть корабельный канат соорудить. Да и на простыне при большом желании всегда можно повеситься.
   «Разденьтесь. Трусы тоже. Вытяните руки. Присядьте три раза» (вдруг ты что запрещенное между ягодиц зажал)… «Одевайтесь, проходите. Следующий».
   Впереди спецчасть – фото анфас/профиль, снова отпечатки пальцев, анкетные данные, включая давно забытую национальность… Затем тебя препровождают на «сборку», она же «отстойник» – полутемное помещение примерно 15 квадратных метров, с парашей в углу, крохотным зарешеченным окном без стекол и «сценой»-помостом из грубо сколоченных досок, где обычно размещаются 30–40 человек, где сидишь два-три, а иногда – если, не дай бог, попадешь на праздничные дни – и пять-шесть дней. Господи, и это здесь мне придется жить?! А-а-а, мамочки…
   На следующий день нас отвели в душ, взяли кровь из вены (для анализа на ВИЧ, сифилис), сделали флюорографию. Некоторых – по неизвестному мне пока принципу – дергали к «куму» – оперативному работнику СИЗО, в обязанности которого входит предотвращение беспорядков и побегов, а также «разработка» (прослушивание, подсаживание «наседок») интересующих следствие людей. Можно сказать, мне крупно повезло: в «отстойнике» я пробыл всего сутки, а на следующий вечер нас выдергивали по пять-шесть человек и куда-то вели.
   Тюремные коридоры, залитые жидким электрическим светом, выглядели на удивление просторными. По обе стороны темнели ровные прямоугольники металлических дверей с огромными засовами и номерами хат, и трудно было представить, что за каждой дверью – камера, вмещающая иной раз до тридцати человек.
   Вначале нас завели на склад, где выдали положенные вещи: матрас толщиной с пододеяльник, на котором, вероятно, умер уже не один постоялец минского «Алькатраса», подушку, затертое до дыр полушерстяное одеяло, алюминиевую ложку с обломанным под корень черенком и такую же кружку без ручки. Еще немного по коридору – и спустя мгновение тяжелая металлическая дверь со встроенной «кормушкой» с глухим стуком захлопнулась за моей спиной…
   – Здорово, пацаны! – сказал я и в нерешительности замер на пороге.
   – Ну привет, – поздоровался кто-то в ответ. – Статья какая?
   – 212-я.
   – А что это?
   – Хищение с использованием компьютерной техники…
   – Хакер, что ли?
   – Не совсем.
   – Ну проходи.
   Только сейчас я наконец смог разглядеть того, с кем разговаривал, – худощавого паренька двадцати с небольшим лет, всего в татуировках – из-за табачного дыма, клубами висящего над головами, сделать это с порога было невозможно.
   – Макар, – представился он. – Смотрю за этой хатой. А тебя как зовут?
   – Сергей.
   – Тезка, значит. Ты откуда?
   – Из Минска, последний год жил в Украине. Вернулся на родину – и на тебе.
   – Неудивительно. Хочешь сесть в тюрьму – приезжай в Беларусь. Хочешь быстро сесть – приезжай в Минск. Слышал такую поговорку?
   Я отрицательно помотал головой.
   – Ну, еще не раз услышишь. Долго в «отстойнике» продержали?
   – Меня нет, вчера привезли – сегодня «подняли». Остальные с пятницы сидели.
   – Знаешь, че за камера?
   – Нет.
   – Эх ты, – Макар сокрушенно покачал головой, – надо было смотреть. С той стороны «тормозов» (так называют дверь камеры) написан номер хаты. Могли бы и к петухам завести, и что б тогда делал?
   – Не знаю, но что-то бы делал. Может, «вскрылся» бы или из них кого порезал.
   На «сборке» бывалые арестанты рассказывали, что иногда опера специально заводят тебя в хату к «обиженным», если хотят сломать, и в случае, если ты, не дай бог, попал в такую хату, нужно сделать все, чтобы тут же «выломиться» оттуда.
   – А смог бы? – с интересом поглядел на меня смотрящий. – «Мойка» хоть есть?
   – При себе, – я разжал кулак и показал ему острое узкое лезвие от одноразового станка Bic, которое до этого держал во рту.
   – Ладно, отдыхай с дороги, вон на той шконке, – показал он на нижние нары в середине камеры. Там еще один человек спит – Игорем зовут, будете по очереди отдыхать, по двенадцать часов. Это еще ничего, – Макар, видимо, заметил удивление на моем лице, – в других хатах и в три смены спят. Если будет сильно «рубить», договаривайтесь между собой, кто когда отдыхать будет, все на понимании. По быту тебе пацаны объяснят, что будет неясно – у меня поинтересуешься. Ладно, отдыхай, брат, позже поговорим.
   Мужику, с которым я делил шконку, было около сорока, и в шрамах на его стриженой голове отчетливо отражались все отмеченные им праздники – вот это я Новый год встретил, а вот этот шрам – после дня рождения. Буйный алкоголик, он сидел по замене режима – вначале ему дали «химию» за неуплату алиментов.
   Я поставил свою сумку (по-тюремному – «кешар») – клетчатый пластиковый баул, с какими советские «челноки» ездили в Польшу, – в угол хаты, присел на свои нары, перевел дух и огляделся. Помещение освещалось тусклой желтой лампочкой, забранной в тонкую металлическую решетку. Четыре двухъярусные шконки, унитаз в углу (по-тюремному – «дольняк»), прямо над ним – кран с холодной водой, небольшое окно с решеткой и «ресничками»-жалюзи с внешней стороны и узенький стол-общак. Хата была слишком маленькой (не больше 15 квадратных метров) и слишком переполненной – на всех двухъярусных шконках лежали люди. Пахло давно немытыми телами, нестираными носками и табачным дымом. Вентиляция в камере отсутствовала, к тому же все без исключения сидельцы курили. Неудивительно, что туберкулез – самое распространенное заболевание в белорусских тюрьмах.
   Шконки стояли так близко друг к другу, что протиснуться между ними можно было только боком. Некоторые из них были завешены жиденькими одеялами, другие открыты, но белье, развешанное на веревках, натянутых над нарами, не позволяло определить, сколько же человек отдыхает наверху, однако было понятно, что арестантов в хате много больше, чем положено, – как позже выяснилось, тринадцать человек.
   Я где-то читал, что по эмвэдэшным санитарным нормам на каждого заключенного в СИЗО полагается не меньше 2 квадратных метров площади камеры – в тогдашней Володарке реальная норма была сведена меньше чем к 1 квадратному метру на человека.
   Мир сузился до размеров камеры, окончательно и бесповоротно материализовавшись в пространстве 3 х 5 м. Где-то там, за непроницаемыми стенами централа, вовсю кипела жизнь большого города: по проспектам и улицам сновали бесчисленные табуны машин, заключались контракты в офисах фирм и банков, сдавались экзамены в институтах. Где-то вдалеке (далеко) по радио заиграла Mattafix:
Big City Life,
Me try fi get by,
Pressure nah ease up no matter how hard me try.
Big City Life,
Here my heart have no base
And right now Babylon de pon me case…

   Я прилег на нары и закрыл глаза…

Глава 4. Флешбэки

   Однажды вечером мы сидели в местном баре в Салоу и раздумывали, где бы нам провести сегодняшнюю ночь.
   – Все надоело, я не высыпаюсь ни хрена, – жаловался я. – Сплошная пьянка и дискотеки. Может, хватит? Надо было со своими бабами ехать – хоть бы страну посмотрели…
   – Да ладно, брат, успеем еще посмотреть, – Дима дружески похлопал меня по плечу. – Когда мы еще так повеселимся? Потом будут семья, дети…
   – Ну хорошо, куда на этот раз? – я нехотя уступил.
   – Поехали во FlashBack, – предложил Илья. – Там мы еще не были.
   – Вызывай такси.
   Клуб FlashBack встретил нас внушительной очередью из желающих попасть внутрь, собравшихся у входа в одноэтажное здание ближе к полуночи, и порадовал несколькими танцполами и обилием музыки на любой вкус: в одном зале играло ретро, в другом – евротранс и хаус, в третьем – еще какой-то драм-н-бэйс. Вход – 10 евро, футболка с эмблемой клуба в подарок.
   – Ну что, guys, по пятьдесят для разогрева?
   – По пятьдесят, ха-ха.
   – Double tequila, please, – Илья недолго раздумывал над заказом.
   Сексапильная барменша схватила с полки три высоких узких стакана для сока, щедро насыпала в них колотого льда, налила текилы и довершила незамысловатый ансамбль коктейльной соломинкой.
   – Э-э-э… это, простите, что? – посмотрел я прямо в глаза юному созданию.
   – Ваша текила, парни.
   – Э-э… а где соль, лайм?
   – У нас текилу пьют именно так.
   – Детка, я не знаю, как ее пьют у вас, но мы хотим пить так, как привыкли. Повтори-ка теперь в маленькие рюмочки и дай нам соль и лайм, – попросил Дима.
   – О'кей, ребята.
   Текила, опять текила, двойная текила, текила-бум, опять двойная и снова…
   – Guys, are you crazy? – глаза девчонки округлились от созерцания этой нашей алкогольной вакханалии.
   Я посмотрел на ее грудь, к тому моменту в моих глазах прибавившую размера два, и заплетающимся языком ответил:
   – No, we're Russian…
   – Эй, Серега, просыпайся. Четырнадцать часов не вставая, – кто-то отчаянно будил меня. – Уже утро, скоро следаки и адвокаты начнут приходить. Приснилось что? Ты улыбался во сне.
Сегодня мне снилась мама,
Мне снились пацаны с района,
Мне снилась Красная площадь и угол моего дома.
Я спал так сладко, не ожидал облома,
Зачем я просыпался – лучше бы я впал в кому.
Я чувствую, как кто-то за ногу меня теребит:
Вставай, все уже вышли, опоздаешь, студент,
Я огляделся, резко закружилась голова,
С этим сном я совсем забыл, где я и кто я.
Я спустился с «пальмы», протер глаза, вылез на продол,
Хата за спиной осталась пуста.
В шеренге занял одно из свободных мест,
Нас посчитали, все правильно – семьдесят шесть.
Обратно большой черно-серой толпой,
Бог мой… Еще один день, еще один бой.
Передо мной строгая хата,
И зэков строят,
Что за спиной двадцать лет жизни какой-никакой…

   Приснилось… Железное небо мне приснилось… и камеры вместо хижин…
   – Вставай, щас чифирнем – быстро раскумаришься.
   Приснилось… FlashBack… как же переводится слово «флешбэк»?.. А, обратный кадр. Иллюстрация, прерывающая повествование, чтобы вернуться к прошлому… Из головы все не выходили слова Сапрыкина: никаких личных встреч и пьянок с клиентами и партнерами по грязному бизнесу… С партнерами-то еще куда ни шло (Сапрыкин ведь и сам наш партнер), а вот с клиентами… Неужели все-таки прав Ильюха, и меня сдал кто-то из тех, с кем мы встречались в Испании?.. В это было трудно поверить. Black Monarch… этот отпадает сразу. Это благодаря ему я в последние полгода заколачивал по сто штук в месяц. Тем более что мы крепко повязаны – утону я, потонет и он. И наоборот. Кто еще? Junkers, Sebi, xalexx – они румыны, а румыны вообще мутные все до одного… Был еще и eNdi – тоже румын, обналичивал мне дампы с «пинами», но с ним мы не увиделись. Кстати, а почему мы не увиделись?! – страшная догадка вонзилась в мое сознание. А, точно – он же уехал из Испании… И как раз в день нашего прилета. На автобусе, в свою Румынию. Семью, мол, проведать, давно не видел. Странное совпадение. Все четверо знакомы друг с другом – прямо мафиозная семья какая-то. Впрочем, неудивительно – это как в анекдоте про Чапаева: глянул я на карту – сколько там той Румынии… Наверное, кто-то из них меня и сдал.

Глава 5. Рога и копыта

   – Ждешь кого сегодня? – поинтересовался у меня Игорь, с которым я делил шконку.
   – Адвокат обещала прийти, правда, не знаю во сколько. Хотел что?
   – Я тебе телефон жены своей напишу. Пусть брякнет ей, скажет, чтобы передачу мне привезла.
   – Давай, без проблем.
   Через час меня выдернули на кабинеты. Галина Аркадьевна благоухала каким-то дорогим, но слегка старомодным французским парфюмом, чем-то очень знакомым, не то «Фиджами», не то «Пуазоном».
   – Здравствуй, Сергей, – первой поздоровалась она.
   – Здравствуйте.
   – Ну как первая ночь в тюрьме?
   – Не первая – я ведь в «отстойнике» уже ночевал. А в хате да, первая. Нормально, выспался хоть, четырнадцать часов спал.
   – Кате записку твою передала, она тебе тоже пару строк черканула. У нее все нормально. У Димы тоже.
   – Кайзер и Фидель уехали?
   – Да, в тот же день, как их всех отпустили.
   – Ну слава богу, – я с облегчением вздохнул: моих друзей не задержали.
   – Мама сильно за тебя волнуется и спрашивает, почему ей не пишешь.
   – Да я не представляю просто, что ей писать. Как-то стыдно, что ли. В тюрьму ведь попал. И по уголовной статье к тому же.
   – Ты это брось, – поспешила разубедить меня Галина Аркадьевна, – от сумы да от тюрьмы не зарекаются. Сидят и миллиардеры – вон, Ходорковского недавно «приняли», и генералы, и министры. И не только у нас – по всему миру. И не все из них по политическим статьям.
   – Хорошо, передайте ей, что напишу на днях.
   – Вот и молодец. На чем мы в прошлый раз остановились?
   – На ликвидации вашей безграмотности в сфере применения банковских пластиковых карт.
   – Точно. Ты рассказал мне об устройстве банковских пластиковых карточек, о дампах и о том, что белый «пластик» можно было обналичить через знакомых владельцев магазинов, казино и т. п. Как еще вы похищаете деньги с кредиток?
   – Шура Балаганов был очень изумлен, когда Остап купил для конторы «Рога и копыта» чернильный прибор: «Остап Ибрагимович, вам не стыдно было платить за этот чернильный набор живые деньги?!» Прав был Шура, поэтому за лицензионный софт, доступ на порносайты и к различным платным ресурсам (интернет-библиотеки, онлайн-игры) я всегда платил только чужими кредитками. Можно, конечно, и фотоаппарат или ноутбук какой в интернет-магазине приобрести – называется это «вещевым» кардингом, но это все тоже баловство.
   Для игроков более тяжелого веса – изготавливается чемодан белого «пластика» с записанными дампами, открывается контора а-ля «Рога и копыта», снимается офис, закупается товар – компьютеры там всякие, электроника, и начинаем торговать – по себестоимости или даже себе в убыток. Цены в нашем магазине низкие, молва об этом быстро разносится, поток клиентов увеличивается. Открываем счет в банке, заключаем договор и ставим POS-терминал. Начинаем прокатывать через него карточки клиентов, а также свои собственные свежеоткрытые «креды» разных банков – приучаем банк к большому объему покупок с использованием кредитных карт. В один прекрасный момент прогоняем через него весь этот чемодан белого «пластика», деньги падают на счет, забираем кэш – и к девкам.
   Конечно, все не так просто, вначале надо внимательно изучить страну, где собрались это делать (в странах бывшего Союза по многим причинам не стоит), возможные подводные камни, систему безопасности банка, который ставил вашей конторе «United Братва» POS-терминал, сроки зачисления ваших кровно заработанных на счет (чем быстрее – тем лучше), продумать пути отхода, просчитать затраты – много чего еще. Само собой, нельзя открывать такую контору на себя.
   – Но это все имеет мало отношения к твоему обвинению. Вас обвиняют в том, что вы по поддельным карточкам скупали товар в минских магазинах…
   – О'кей, пойдем дальше – к более сложному. Изначально есть чистый CR-80-«пластик» и дампы. Как бы напечатать и сделать кредитку один к одному, чтобы можно было спокойно идти в любой магазин в любой стране?
   Для начала надо приобрести готовый «пластик» с «голубками» или «глобусом» либо же купить эти голограммы отдельно. Потом надо найти типографию либо купить свое оборудование, которое позволит напечатать на чистом CR-80-«пластике» что-то красивое – причем практика показывает, что абсолютно все равно, какой банк там указан и соответствует ли он реальному банку. Печать, понятное дело, двусторонняя. Напечатали с горем пополам. Теперь надо сделать эти вдавленные номер кредитки, имя и прочее – придется покупать эмбоссер (аппарат, который выдавливает символы на картах) и типпер (устройство для нанесения на них серебристого или золотистого покрытия). Дорогие модели эмбоссеров имеют встроенный типпер. Дополнительно к этому всему надо на обратной стороне «креды» наклеить полоску особой бумаги, на которой ставится подпись владельца карты.
   – Это ж сколько денег на оборудование уйдет… – рассеянно заметила Галина Аркадьевна.
   – Верно. Один хороший эмбоссер, Matika Z3, например, – около «десятки» стоит. Поэтому самостоятельно «пластик» я никогда не изготавливал, а тупо покупал у нужных людей. Низкого качества, пригодного для шопинга только внутри СНГ, – у Boa Factory в Киеве, отличные VISA Electron – у Флинта на realplastic.org и самый лучший офсетный «пластик» – у китайских товарищей, благо Интернет стирает границы. Дампы на полностью готовые болванки, понятное дело, можно было записать и самому – не все доверяли изготовителям «пластика» эту почти интимную процедуру.
   Не прошло и полгода, а у тебя уже чемодан дубликатов кредиток, к качеству которых никто не придерется. Какие варианты с чемоданом? Покупаешь билет в Сингапур, например, или в Преторию и плотно там скупаешься, пока не опустеет чемодан. А лучше вообще в Италию – своеобразную Мекку фальшивых кредитных карточек. В Милане, если продавец догадается, что производится покупка по фальшивой карточке, он не будет сообщать в полицию, а наоборот, попросит, что если, мол, есть еще такие кредитки, то пусть покупатель не стесняется. В магазине знают, что банки всегда возместят им убытки. Потом как-то куда-то все это «железо» или серебро-золото пристраиваешь, продаешь, раздаешь. Меняешь страну. И по новой, с другим паспортом и другими кредитками. Мы вот в Минске скупались – зря, конечно, – нельзя красть там, где живешь.
   Между покупками дампы необходимо было периодически проверять (по-нашему, «чекать»), поскольку самым неприятным при шопинге было «выбивание» на экране POS-терминала кодов 43 (украденная карта – изъять и позвонить в центр авторизации) или 07 (изъять карту и постараться задержать мошенника). Проверять дампы на работоспособность (валидность) можно было тремя способами: если дело происходит в Европе, то нет ничего проще, чем засунуть кредитку в телефон-автомат, который принимает кредитные карты. В России это таксофоны «Комстар». Можно зайти в аптеку, булочную, любой небольшой шоп с минимумом охраны и отсутствием видеокамер и купить какую-нибудь мелочовку. А не пройдет карта – всегда можно мило улыбнуться продавщице и рассчитаться наличкой. Третий способ предполагает мгновенную авторизацию небольшой суммы (,5–2) через любой онлайн-сервис или магазин. Подобное называется checking-сервис (от англ. check – «проверять») и широко используется по сей день. Владельцы «чекеров» в огромных количествах скупают взломанные мерчанты (шлюзы для оплаты кредитками) к интернет-магазинам и берут за проверку одного дампа в среднем .
   Несмотря на то что большинство торговых точек в мире оборудовано электронными POS-терминалами, в Минске все еще полно и импринтеров – механических устройств, отпечатывающих рельефные данные с карты на бумажный чек. Бумажные чеки, сделанные с помощью импринтера, называют также слипами (от англ. slip – «скользить», «прокатывать»). Они являются документальным подтверждением совершения сделки. Для авторизации кассир надиктовывает информацию из слипа оператору процессингового центра по телефону. Естественно, при оплате через импринтер наличие дампа на магнитной полосе кредитки не требовалось, что, когда до меня это дошло, дало мне неограниченный простор для «работы». В это время в Беларуси и даже в России еще прекрасно работали американские дампы, которые стоили какие-то копейки, а суммы на них бывали очень внушительными.
   – Ладно, Сергей, – прервала меня адвокат, – с карточками для шопинга вроде разобрались, давай теперь пройдемся по картам с «пинами». Сапрыкин утверждает, что именно ты передал ему 20 белых карт, написал маркером коды на каждой и попросил обналичить в минских банкоматах. Это правда?
   – И да и нет.
   – ?!.
   – У Сапрыкина самого рыльце в пушку…
   – Ладно, роль каждого прояснится по ходу следствия. А пока Сапрыкин является свидетелем. Против тебя.
   – Я слышал, что у нас порой свидетели очень быстро переходят в разряд обвиняемых…
   – Ну ты же его грузить не собираешься? Как бы там ни было, а «группа лиц» тебе сейчас вовсе ни к чему. Итак, где ты доставал PIN-коды к карточкам?

Глава 6. Дороги

   Телевизора в хате не было. Настольных игр, за исключением вылепленных из хлеба шахмат, тоже. В этой камере, 144-й, сидели под следствием в основном наркоманы, алиментщики и те, кому не сиделось спокойно на «химии» (в Союзе это называлось «стройками народного хозяйства»). Смотрящий за камерой, Сергей Макаров, был инъекционным наркоманом с немалым, несмотря на его двадцатипятилетний возраст, стажем и колол в вену все, что было запрещено законом. Наверное, если бы был запрещен аспирин, то Макар бы «вмазывался» и им. От него же я узнал, что если раньше белорусские наркоманы чаще всего употребляли героин, маковую соломку (в сезон) и метадон, то сегодня самым распространенным кайфом стали так называемые бубки – семена опийного мака, какими нормальные люди посыпают булки с маком.
   – Пришла эта мода к нам из России, – однажды вечером после выпитой кружки чифиря начал Макар. – Вместе с технологией экстракции опия. По закону весь пищевой мак, продающийся в торговой сети, должен проходить термообработку, которая разрушает содержащийся в нем опий. В реальности же обрабатывают не больше 10 % всего мака.
   – Сколько сейчас героин в Минске стоит? – перебил я Макара.
   – Герыч и «витамин» – по 40 баксов за грамм, метадон – 140.
   – А «бубки»?
   – Три года назад, в 2001-м, когда еще никто в Минске не знал, что пищевым маком можно колоться, его цена составляла около за 1 кг. Сегодня – от тридцати и выше. Для кого-то это крупный бизнес.
   – А что такое «витамин»? – полюбопытствовал я.
   – Амфетамин. Синтетический аналог кокаина. Неплохо «ускоряет», но мне не нравится – это больше для дискотек. Подельники есть у тебя? – переключился на другую тему Сергей Макаров.
   – Да, – я вздохнул, – к сожалению. Один под подпиской о невыезде, другой здесь где-то плавает.
   – Подельники – это плохо, – глубокомысленно изрек Макар. – Хуже нет, когда каждый начинает одеяло на себя тянуть и грузить других. Мусорам это только на руку. Если уж занимаешься криминалом – не важно каким, – делай все один. Одному оно и надежнее, и безопаснее. В какой он хате?
   – Кто?
   – Ну, подельник твой.
   – Пока не знаю. Если увижу его где на коридоре или кабинетах, так спрошу.
   – Можешь поисковую написать, – посоветовал мне Макаров. – Эта «малява» по всем хатам централа пройдет, может, и найдется кент твой.
   Я написал так называемую поисковую «маляву», тщательно упаковал ее в несколько слоев целлофана от сигаретной пачки и оплавил зажигалкой – «дорога» в нашей хате работала «по-мокрой», через унитаз. Как устроена эта самая «дорога» – тюремная почта, о которой ты наверняка слышал? Для начала нужно сплести «коня» – самодельную веревку из заранее распущенных вязаных вещей. Делается это методом кручения: четыре-пять тонких ниток складываются вместе и перекручиваются между собой, затем складываются пополам и еще раз перекручиваются – получается тонкая и относительно прочная веревка. К одному ее концу прикрепляются «ежи» – сделанные из спичек колючки, или «поплавки»– туалетная бумага, запаянная в целлофан. В соседней хате делают то же самое. Затем два «коня» опускаются в дольняк и с помощью большого количества воды попадают в канализационную трубу, где спутываются между собой. Все, «дорога» наведена. После сработки один из «коней» убирается, а на другом гоняются «малявы» и грузы – в основном чай и сигареты.
   По всем хатам централа поисковая «малява» проходит в среднем за два дня. Я отправлял ее дважды, и ни в одной из хат, через которые она прошла, не оказалось моего подельника и когда-то доброго знакомого Паши Воропаева.
   – Макар, – обратился я к смотрящему за хатой, – поисковая дважды ни с чем вернулась.
   – Такое случается. Посмотри на эту «маляву» внимательно: там отмечены номера всех хат, через которые она прошла. Значит, в этих хатах твоего кореша нет. Но здесь ведь отмечены, – он взял в руки мою «маляву», – далеко не все хаты, которые есть на тюрьме. Есть ведь еще и нерабочие, где навести дорогу по разным причинам невозможно, и откровенно «красные» хаты, где сидят коммерсанты, таможенники, менты и всякое сучье – не исключено, что твой Воропаев в одной из таких хат. Это у нас тут братский ход… В других камерах срабатываются по воздуху. Это если в соседних хатах окна недалеко друг от друга находятся. Одна хата делает «ружье» – полую трубку из плотной бумаги, чаще всего из журнальных листов, и клейстера – самодельного клея из пережеванного и пропущенного через простыню черного хлеба, а также волан – конусообразный дротик из бумаги, утяжеленный тем же хлебом. К волану привязывается «контролька» – тонкая плетеная нить из синтетического носка. Волан из этого самодельного духового ружья выстреливается в сторону соседней хаты. А там уже ловят его «причалом» – самодельной палкой, сделанной из тех же журнальных листов и клейстера. Сработались, потом «конь» запускается, и все как обычно. «Дорога» – это святое, кровеносная система любой тюрьмы, без «дорог» прекращается общение, не решаются общие вопросы, не знаешь даже, что творится на соседнем корпусе – вдруг мусора или суки бьют кого, а от одной «малявы» часто судьба человека зависит – мало ли какие показания с подельниками нужно согласовать или еще какой вопрос серьезный решить. От показаний зависит очень многое в твоем уголовном деле. Вот взять, к примеру, дачу взятки. Сунул «десятку» гаишнику, стало об этом каким-то образом известно – все, держи дачу взятки. Ан нет, всегда можно сказать – если диктофонной или видеозаписи нет, конечно, – что гаишники у тебя деньги вымогали, сказали: «Не дашь лавэ – заберем права». Взятка, данная под угрозой или вымогательством, таковой не считается. Или еще пример: статья 214 УК РБ, «Угон». Скажешь, что хотел автомобиль на запчасти разобрать и так продать – это уже не угон, а кража, и часто за нее наказание меньше, чем за «просто покататься». Тут уже надо в зависимости от стоимости автомобиля смотреть, чтоб не вышла кража в особо крупном…

Глава 7. Все врут, или тринадцать способов получения PIN-кодов

Остап Бендер
   «Пины»… В свое время Boa – лучший в мире кардер – говорил: «Если вдруг в очередной раз вы где-то увидите, что кто-то продает дампы с «пинами», – не верьте глазам своим. Дампы с «пинами» – это все равно что кэш в кармане. А что-то никто пока не продавал 0 за . Если 0 отпечатаны в Вашингтоне, конечно, а не в Грозном или Тегеране». Первым, кто это опроверг, стал Dark Elvis.
   Все началось с того, что однажды утром моя «аська» буквально взорвалась от кучи практически одинаковых сообщений от моих коллег, партнеров и просто клиентов:
   – Ты не знаешь, кто такой Dark Elvis?
   – Бро, это не ты, часом, Dark Elvis?
   – Плиз, подскажи, где найти Дарк Элвиса.
   – Да кто это вообще такой?! – возмутился я. – С чего это он вас всех так интересует? Как с цепи сорвались…
   – Кого всех?! – первым ответил мой испанский партнер eNdi.
   – Утром andycredit спрашивал, потом Mondeo, сейчас ты…
   – Бро, ты случайно не заболел? Обычно ты узнаешь обо всем раньше нас. Элвис продает дампы с «пинами».
   – М-м-м, дампы с… «пинами»?! Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
   Dark Elvis был все равно что НЛО – таинственный объект, о котором все слышали, но никто его не может найти. О нем было известно только то, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел – неизвестно. Зато все знали, что у Элвиса десятки тысяч дампов с «пинами», кто-то даже видел бин-лист, и, конечно, каждый мечтал первым его найти.
   – Auger, поделись контактом Dark Elvis'а, – наудачу написал я в ICQ своему постоянному поставщику дампов.
   – Ты шутишь?! – практически мгновенно ответил тот.
   – А разве похоже на шутку?
   – Ладно, проехали. Контакт не дам, но можешь работать с ним через меня. Тебя что интересует?
   – То же, что и всех, – дампы с «пинами».
   – Ну давай на мыло зашлю парочку штук на тест. Если о'кей – заплатишь за них 0. Идет?
   – Да.
   Через несколько часов Auger скинул мне два дебетных американских дампа с PIN-кодами, один Maestro, другой – VISA Classic.
   – Когда отработаешь? – последовал вопрос.
   – Мгновенно – энкодер под рукой.
   Сорок минут спустя я уже потрошил один из киевских банкоматов. VISA не сработала, зато Maestro в два приема «подарил» мне  тыс., притом что последние 0 упорно не хотели сниматься – проверка баланса перед началом работы показала, что на карточке было 00. Наверное, дневной лимит установлен в размере  тыс., – догадался я.
   – Что ж, попробую «добить» ее после полуночи, когда банки посчитают, что начался новый день. С этой мыслью я взглянул на свои часы и отправился коротать оставшиеся до полуночи два часа в McDonalds на Крещатике. Почему именно McDonalds?
   В Киеве самая большая в мире концентрация красивых женщин. Спускаешься в метро – навстречу девушка… одна, вторая, третья… на четвертой твоя голова против воли заворачивается назад, да так, что можно шею свернуть. И по новой – одна, вторая, третья, четвертая. А в McDonalds на Крещатике прелестных украинских девушек еще больше, чем в метро. Киев – это рай для холостяка. Средняя продолжительность жизни мужчин там – всего пятьдесят шесть лет, и на каждого двадцатилетнего мужчину приходится четыре женщины того же возраста.
   После 24:00 моя Maestro уже не работала. Я пробовал в нескольких банкоматах, но везде выбивало DECLINE (отказ). Впрочем, получить трешку «зеленых», затратив всего шестьсот, было тоже очень даже неплохо.
   – Ну как результат? – замигало окно моей «аськи» сообщением от Auger, когда я добрался до дома и подошел к компьютеру.
   – Нормально. Classic – нерабочий. Maestro – о'кей.
   – Жду 300 wmz. Кошель знаешь.
   – Лови, – я открыл свой Webmoney Keeper и, не откладывая, перевел Аугеру 300 баксов.
   – Ага, есть. Спасибо. Тебе все еще нужен контакт Элвиса?
   – Да мне, по большому счету, без разницы, с кем работать, – не хочешь «палить» Элвиса, тогда давай работать с тобой.
   – Ну давай, – согласился Auger. – Вот условия.
   И тут он меня немного разочаровал: один европейский дамп с «пином» предлагался за  тыс., нерабочие не обменивались (в отличие от первой тестовой партии), минимальная партия составляла десять дампов. Хочешь – бери, не хочешь – не бери.
   Я взял один раз – на  тыс. И все бы ничего, да отсутствие замен свело рентабельность этой работы к нулю. Больше я в эту лотерею не играл.
   И все же я думаю, что в роли мифического Dark Elvis'а выступал сам Auger…
   – Не поняла, какой Auger? – у Галины Аркадьевны не было доступа к моим воспоминаниям.
   – Ну Аугер – мой поставщик дампов, который продавал мне и дампы с PIN-кодами.
   – А-а-а. И почему ты уверен, что Элвис и Auger – это одно и то же лицо?
   – Когда я только начинал работать с Аугером, тот обмолвился, что его напарник Aizek[797] как раз работал над реверсией…
   – ?..
   – Расшифровкой «пинов» из их базы с дампами. Да и невозможность установить прямой контакт с Элвисом укрепляла меня в моей догадке. Скорее всего, у Аугера – высококлассного киберпреступника с многолетним стажем – было несколько сетевых имен, которые даже его партнеры по нелегальному бизнесу не связывают друг с другом, а считают их принадлежащими разным людям.
   – Он не сидит? – отчего-то поинтересовалась адвокат.
   – Нет-нет, такие люди не сидят. Когда я общался с Аугером в последний раз, тот собирался, по его словам, прикупить какое-нибудь комфортное кресло в «Газпроме» – пару миллионов долларов они с Айзеком уже заработали, – и навсегда завязать с кардингом. Если птица не садится на гнездо, а поднимается все выше и выше, она в конце концов попадает в сетку птицелова. Тот, кто не чувствует, когда нужно остановиться, нарушает законы природы…
   – Как Айзек расшифровал «пины»? – прервала мои философские рассуждения Галина Аркадьевна.
   – Основное требование платежных систем к хранению и передаче PIN-кода: значение PIN должно всегда находиться в зашифрованном виде, начиная от его ввода на клавиатуре банкомата или POS-терминала и заканчивая проверкой в «святая святых» любой платежной системы – защищенном аппаратном модуле шифрования (HSM-модуле) банка-эмитента. Этот модуль хранит ключ генерации PIN-кодов, и проникновение в него повлечет за собой компрометацию всех PINob, когда-либо сгенерированных с помощью этого ключа. Поэтому доступ к HSM-устройствам строго ограничен как физически (применяются взломостойкие модули), так и через Сеть.
   – Что же сделал Айзек?
   – На разных этапах обработки PIN-коды проходят множество ступеней шифрования/дешифрования, и не все HSM, через которые проходят «пины», находятся в защищенной от внешних вторжений сети банка-эмитента. Зато все они поддерживают морально устаревший интерфейс Standard Financial API, которому уже больше тридцати лет. Через уязвимость в этом интерфейсе Aizek и ломанул HSM на каком-то промежуточном хосте (узле сети). Дальше просто – на взломанный HSM-модуль устанавливается сниффер – программа, перехватывающая PIN-коды в открытом виде либо в зашифрованном, но доступном для декодирования. На осуществление подобных взломов порой требуется несколько лет.
   – Почему производители HSM-устройств не закроют эти дыры? – задала логичный вопрос адвокат.
   – Ну, они заявляют, что все HSM-модули поставляются заказчикам со стандартными настройками, не позволяющими подобных атак, однако их установкой и настройкой могут заниматься не всегда ответственные или добропорядочные люди, поэтому система действительно уязвима. Случается, что и ломать ничего не надо – по недосмотру разработчиков программы, которые используются в торговых точках для обработки платежей с пластиковых карт, сохраняют не только дампы, но и PIN-коды. Недавно так отличилась компания Fujitsu Transaction Solutions.
   – Выходит, банкиры лукавят, заявляя, что взломать PIN-коды невозможно…
   – А «пины», которые нашли у Сапрыкина, – перешла к более предметному разговору Галина Аркадьевна, – они откуда?
   – В начале 2004 года я познакомился с Black Monarch – одним из модераторов carder.org – первого в мире форума для кардеров. Тот продавал американские дампы с «пином», но только для «своих», так как не мог делать их много – всего штук по пятьсот в месяц.
   – Ничего себе! Как вы обналичивали такие количества?
   – Отдавали дропам (обнальщикам) в разных странах, оставляли им 15–30 %, и те присылали нашу долю по Western Union. Все из них, за исключением обнальщиков на местах, которых я контролировал лично, обманывали нас и утаивали огромные суммы. Проверить, сколько сняли с твоего дампа, чаще всего невозможно.
   – Ты сказал, что Black Monarch «делал» дампы с «пинами». Как он их делал? – оживилась адвокат.
   – Вкратце схема такова: берем дамп с оригинальным первым треком – там есть настоящее имя кардхолдера. Заходим на www.accurint.com, вбиваем ФИО жертвы, находим его SSN (Social Security Number – номер социального страхования, который положено иметь всем гражданам США в возрасте от одного года), дату рождения, адрес и телефон – чем больше данных о жертве соберем, тем лучше. Понятно, что если имя холдера будет John Smith, то мы устанем гадать, кто же из тех двух тысяч Джонов Смитов, что выдаст нам в результатах поиска accurint, и есть наш, поэтому дамп нужно изначально выбирать с редкой для Америки фамилией. Дальше идем на сайт банка, выдавшего карту, «энроллим» ее (от англ. enroll – «регистрировать») – то есть открываем онлайн-доступ к карте – и особым образом меняем PIN-код. Правда, сменить его можно было не на всех картах, тогда такие дампы с уже открытым онлайн-доступом к карте, а значит, известным балансом, мы продавали – за 15 % суммы на карте. Рентабельность моей работы с Black Monarch превышала 300 %.
   Когда совсем нечем было заняться, я через Skype звонил «терпилам» и под благовидным предлогом разводил их на «пины». Можно это и в автоматическом режиме замутить: жертве позвонит программа-робот, озвучит заранее записанный текст, предупреждающий о подозрительных операциях с его счетом, и проинструктирует клиента сообщить номер его кредитной карты, срок ее действия и PIN-код.
   – А что делать, если нет доступа к конторе типа accurint? Где искать SNN и прочие личные данные владельца карты?
   – На кардерских форумах хватает людей, которые поставили поиск личных данных американцев на поток. Стоит все удовольствие –5. Почему именно американцев? Дело в том, что подробные базы с полной информацией о гражданах, включая сведения о браках и разводах, судимостях, месте работы, движимом и недвижимом имуществе, зарегистрированном оружии, кредитную историю и т. п., есть только в Штатах. По Евросоюзу единой базы нет, только по отдельным странам. К тому же в Америке проживает 300 млн потенциальных потерпевших, а, к примеру, в Бельгии – всего десять. Есть разница?
   – Как еще можно узнать PIN-код?
   – В последний год серьезные обороты набрал фишинг (phishing).
   – ?..
   – Искаженное английское fishing («рыбалка»). Пользователям рассылаются сообщения со ссылками на сайты, как две капли воды похожие на сайты настоящих банков, платежных систем, социальных сетей и т. д., где злоумышленники выуживают у доверчивых пользователей ценные личные данные – логины и пароли, номера кредиток, PIN-коды, доступы к различным платным сайтам и прочее. По сути, фишинг – это классическая разводка, искусство выдавать себя за того, кем не являешься. Он основывается на незнании пользователями элементарных вещей – в частности, того, что банки и различные сервисы никогда не рассылают писем с просьбами сообщить свои учетные данные. Фишинг особенно распространен в США, где высокий уровень законопослушности населения – если банк прислал запрос, то на него надо обязательно ответить.
   – А для чего фишеры крадут доступы к аккаунтам в социальных сетях?
   – Для заманивания новых лохов, конечно. Вероятность того, что участник социальной сети пройдет по присланной от имени друга ссылке, примерно в десять раз выше, чем если бы эта ссылка пришла к нему по электронной почте.
   Для защиты от фишинга производители интернет-браузеров уже встраивают в них антифишинговую защиту, но проверка на фишинг увеличивает время загрузки страниц и многие юзеры ее просто отключают. Невнимательность и наивность по-прежнему остаются главной причиной любых проблем. Известен случай, когда утром в Лондоне на парковках возле офисов компаний были кем-то «потеряны» флешки. Нашедшие их сотрудники, недолго думая, засовывали устройства в рабочие компьютеры – видимо, хотели посмотреть, что на них записано. Вот так, без особых усилий во многие корпоративные сети проник «троян».
   – Ну а какое отношение «пины» имеют к фишингу? – недоумевала моя адвокат.
   – У многих фишеров скопились просто гигантские массивы карт и PIN-кодов. Заметьте, карт – но не дампов. Зато дампы были у нас, кардеров, и некоторые из баз насчитывали миллионы треков. Мне пришла логичная идея сравнить на соответствие базы карт с базами дампов. Сравнение происходило, понятное дело, по номеру карточки.
   – Получилось?
   – Еще бы. Процент совпадений не превышал 0,3 %, но, учитывая, что и у фишеров, и у кардеров на руках были миллионы карт, это стало для меня отличным заработком.
   Также существует, но сегодня уже начинает «умирать», еще одна тема по получению «пинов». Услышал я о ней от американцев еще осенью 2003-го. Фишка заключалась в генерации дампа при наличии на руках только номера кредитки, срока ее действия и PIN-кода. Здесь вновь выручили фишеры – этого-то добра у них хватало. Самым сложным было написать рабочий дамп.
   Любой дамп – а для банкомата достаточно только второй дорожки – содержит номер карты, срок действия, а также некий защитный трехзначный код. В системе VISA он носит название CVV (Card Verification Value), а у Mastercard – CVC (Card Validation Code). Возьмем, для примера, кредитный дамп Fleet Bank: 4 30550 0092327108=110210100 00529, CVV в данном случае 529.
   Или любимый многими MBNA Bank: 4264294318344118=1201101000 0044500000, здесь CVV – 445.
   Кстати, ввели этот защитный код в начале 1990-х после весьма занятной истории.
   В 1990 году Королевский суд Винчестера в Англии осудил двоих преступников, использовавших простую, но эффективную схему. Они стояли в очередях к банкоматам, подсматривали PIN-коды клиентов, подбирали чеки, оставленные клиентами после завершения транзакции, и копировали номера карт с них на пластиковые заготовки с магнитной полосой. Таких людей называли трэшерами (от англ. trash – «мусор»). Эта уловка удавалась потому, что банки печатали на чеке номер кредитки клиента полностью (сейчас большая часть скрыта звездочками), и прекратили это делать лишь с 1993 года, после того как по телевидению и в СМИ журналисты опозорили эти банки, подняв шумиху вокруг таких вопиющих случаев халатности. Тогда же платежные системы и придумали коды CVV/CVC – чтобы полностью исключить возможность того, что злоумышленник создаст работоспособный дамп, если подсмотрит номер карты клиента.
   Казалось бы, теперь подобной схеме мошенничества поставлен надежный заслон. Но нет – несмотря на имеющуюся возможность контроля и сегодня полно банков, которые ей пренебрегают. В основном этим грешат американские банки, но вычислить их можно только эмпирическим путем – ни один кардер не поделится подобной информацией. Из-за отключенной проверки CVV американские банки потеряли миллиарды долларов. Агентство Gartner подсчитало, что только за 2004 год американские финансовые институты потеряли из-за этой аферы около ,75 млрд. И это только за один год! В 2004 году примерно половина американских банков не проверяли CVV при банковских транзакциях, а также транзакциях с использованием дебетных карт, требующих обязательного ввода PIN. Citibank, крупнейшая американская финансовая организация, пострадала сильнее всего. PINы стали святым Граалем для кардеров.
   – Но все эти способы слишком сложны для обычного человека…
   – На каждого мудреца довольно простоты – несмотря на многочисленные предупреждения, многие держатели карт записывают PIN-коды прямо на карточках. В случае утери или кражи в руках вора окажется и карточка, и PIN. Я еще понимаю американцев – у них в среднем около семи карт на душу населения, но наши-то… Если уж и записываете PIN на карте, то делайте это так, чтобы никто не понял, что это он, – запишите его под видом номера телефона, например, где первые или последние цифры номера и будут PIN-кодом. Да, и еще одно: номер службы поддержки банка записан на оборотной стороне карточки. Перепишите его куда-нибудь в мобильник, так как, если карту украдут, начнутся беспорядочные метания в поисках нужного телефонного номера, а этого времени может быть достаточно, чтобы мошенник увел ваши деньги.
   И последнее: по правилам платежных систем операции по карте, которые были произведены с вводом PIN-кода, опротестовать невозможно. Когда вы получаете карту, то подписываете документ, где указывается, что вы получили конверт с PIN-кодом. Там написано, что вся ответственность за сохранность этого номера лежит полностью на клиенте. И если клиент этот номер «провтыкал» – это его проблемы. Банк имеет полное право отказать в рассмотрении жалобы о краже денег и будет совершенно прав. Поэтому не сообщайте никому свой PIN-код, равно как и карточку в чужие руки не давайте.
   Следующие методы получения PIN-кодов подразумевают определенные физические действия с банкоматом. Для первой аферы нужны ровные руки и суперклей. Заклеиваешь на банкомате клавиши «Ввод», «Очистить», «Отмена» и устраиваешь засаду. Приходит жертва, засовывает карту в щель банкомата, набирает PIN-код, после чего обнаруживает, что нужные клавиши не работают, и уходит – например, в отделение банка за помощью. Тут жулики выскакивают из засады и снимают с карты деньги с помощью тачскрина (почему-то кардхолдеры забывают, что все функции управления продублированы на экране банкомата).
   Встречаются также фальшивые платежные терминалы, «посы» и даже банкоматы, которые эмулируют настоящие, но запрограммированы только на сбор дампов и PIN-кодов. Нападения этого вида были впервые описаны в США еще в 1988 году. Мошенники построили машину, которая принимала любую карточку и выдавала пачку сигарет. Данное изобретение было размещено в магазине, а PIN-коды и дампы передавались посредством модема. Трюк распространился по всему миру.
   Еще одним источником проблем для банков являются тестовые транзакции. Для одного типа банкоматов использовалась 14-значная ключевая последовательность для тестовой выдачи десяти банкнот. Кроме того, руководство по настройке любой модели банкоматов можно найти в Интернете. В нем подробно объясняется, как перевести банкомат в диагностический режим и перепрограммировать на свое усмотрение – например, убедить машину, что она наполнена однодолларовыми купюрами вместо «двадцаток», и получить не , а 0. Конечно, вход в такой режим требует знания специального кода, однако большинство банкоматов используют пароли по умолчанию, которые указаны в руководстве.
   По своей сути любой банкомат или POS-терминал – это тот же компьютер. И если «посы» работают на собственных «операционках» типа Unicapt или Telium, то банкоматы работают под управлением Windows, а значит, их можно успешно заразить вирусом. Правда, в большинстве своем сети банкоматов не подключены к Интернету, и единственный способ инфицировать банкомат – это снять с него крышку и подключить к специальному разъему ноутбук с заранее сконфигурированным программным обеспечением. Как раз недавно группа украинских кардеров разработала вирус, после установки которого в банкомат можно снять все имеющиеся там деньги с помощью специальной карточки доступа. Помимо этого, вирус позволяет ввести на клавиатуре банкомата определенный код и получить распечатку всех дампов и PIN-кодов, прошедших через зараженный аппарат.
   – А разве банкоматы не оборудованы видеокамерами, которые заснимут подозрительные манипуляции с открыванием крышки банкомата и т. п.? – задала резонный вопрос Галина Аркадьевна.
   – В каждом втором белорусском банкомате видеокамеры отсутствуют. Я и говорю – страна непуганых идиотов…
   Есть еще такой способ получения PIN-кодов, как траппинг (от англ. trap – «ловушка»). Ты подходишь к банкомату, вставляешь карту, вводишь свой PIN и… ничего. Тут к тебе подходит незнакомец и спрашивает, в чем дело, банкомат, что ли, не работает? Ты пытаешься объяснить и вводишь PIN-код у него на глазах. Естественно, опять ничего не происходит. Деньги не снять, карту тоже не достать – она застряла. Разозленный, ты идешь ругаться в отделение банка. Тем временем незнакомец быстро дергает за кусочек тонкой фотопленки, которая была внутри приемника для карты и мешала считать информацию, и вытаскивает ее вместе с твоей картой – а PIN он уже подсмотрел. Чтобы избежать этого, пользуйтесь простыми правилами: не давайте никому подходить к банкомату в то время, пока им пользуетесь вы, и не слушайте ничьих советов. Проблемы с картой решайте, не отходя от банкомата, если что – звоните в службу поддержки своего банка или банка, установившего банкомат. Вводя PIN-код, прикрывайте клавиатуру свободной рукой. Правда, все эти меры предосторожности не помогут, если мы имеем дело со скиммингом.
   – ?..
   – Скимминг (от англ. skim – «снимать») – один из самых ненавидимых банкирами всего мира видов кардинга. Скиммер – это незаметное, толщиной всего в несколько миллиметров, устройство, которое вставляется в прорезь для карты и выглядит как обычный считыватель карты, поэтому неискушенному человеку его заметить крайне сложно. Жертва вставляет карту в приемник банкомата, не подозревая, что перед ним установлен хорошо замаскированный скиммер, считывающий дамп карты и сохраняющий его во встроенную флеш-память. Существуют и более сложные модели скиммеров со встроенным GPRS-модемом, отсылающие данные по SMS или вообще на «мыло» кардеру. Стоимость подобных устройств на рынке начинается от  тыс.
   – Постой, а как же PIN-код? Скиммер ведь копирует только дамп…
   – Съем PIN-кода в данном случае – тоже искусство. В ход идут замаскированные видеокамеры или даже муляжи клавиатуры, накладываемые поверх настоящей. «Не устанавливайте скиммер в утреннее время, поскольку прохожие более бдительны в это время. Не выбирайте банкомат, через который проходит больше 250 клиентов в день. Избегайте городов с населением меньше 15 тыс. жителей – местные отлично знают, как выглядят их банкоматы, и могут заметить ваш скиммер», – гласила инструкция, прилагающаяся к скиммерам, продающимся на одном из кардерских сайтов.
   – Кардеры, фишеры, скиммеры… Неужели все так плохо?
   – На самом деле – нет. Просто, совершая любую операцию с пластиковой картой, будь то получение налички в банкомате или же покупка в интернет-магазине, стоит сто раз проверить все окрестности, прежде чем демонстрировать данные вашей карточки. Для компьютерных платежей неплохо бы включить антифишинг и своевременно обновлять антивирусные программы. Когда расплачиваетесь карточкой в магазине (ресторане, гостинице и т. д.), не допускайте, чтобы карта пропадала из виду. К примеру, официант запросто может сказать, что терминал находится там-то и ему нужно отойти, чтобы прокатать вашу карточку. В этом случае идите вместе с ним. После оплаты в сомнительном месте внимательно изучите чек – нет ли там каких-нибудь лишних сумм. Старайтесь не расплачиваться картой в странах повышенного риска – в Турции, Египте, Таиланде, Украине. Особенно это касается кредитных карт, потому что в этом случае вы теряете деньги банка, и на вас будет висеть долг, да еще и с процентами.
   Банкоматы лучше использовать те, которые находятся в помещении банка – меньше шансов, что на них будет установлен скиммер. Выработайте у себя привычку внимательно смотреть на прорезь для карты – нет ли там какой посторонней накладки, и на клавиатуру банкомата. Стоит помнить, что здравая толика паранойи способна уберечь ваши деньги лучше, чем ложная скромность и истинная безалаберность.
   Кстати, вы не в курсе, в какой хате сидит Паша Воропаев? – я сменил тему разговора.
   – Не знаю, но поосторожнее с ним, – предостерегла Галина Аркадьевна. – У них с Батюком один на двоих адвокат, а это возможно, только если их позиция по вашему уголовному делу совпадает. Так что, скорее всего, они «грузят» именно тебя, гляди, еще и организатором сделают. Будут петь в унисон, и будь ты хоть трижды прав, но нашему «правосудию» ничего не докажешь. Надо было тщательнее подельников выбирать, а лучше вообще без них, если это возможно.
   «Организатором»… «грузят»… да-а, попал. Наверное, и сдали меня они. Засветились при шопинге в Минске – на них вышли менты. «Где взяли поддельные карточки?» – «У Павловича»… Ни грамма не весело…

Глава 8. Подельники

Остап Бендер
   Как же меня угораздило так вляпаться? Ведь не свяжись я тогда с Пашей и Степой – и никакого засвета, а тем более уголовного дела не было бы. Вот уж действительно: подбери пчелу из доброты – и ты узнаешь, чем плоха доброта. За них попросили… позвонил один авторитетный дядя и попросил помочь «правильным пацанам» с кредитками. Они, мол, были недавно в Польше с Костром – Ромой Погарцевым – за солдатов его, шопились по «пластику», дело свое знают. С Костром разругались, хотят и дальше работать, да нет карточек. Почему разругались?
   Поехали они, значит, в Польшу – Погарцев, Батюк, Воропаев и Коновалов – поработать по «пластику». Картами обеспечил Погарцев – Electron от Флинта. Скупали ноутбуки, часы, одежду, мобильники. На мобильниках и погорели – Коновалов пошел в IDEA – польский сотовый оператор, а Погарцев вместо того, чтобы проверить карточку, закинулся амфетамином и только подгонял Коновалова – быстрей, быстрей. Того «приняли» – парни по газам и подальше оттуда, да так, что заехали прямо во двор полицейского участка. К счастью, обошлось. По приезде в Минск Батюк и Воропаев смекнули, что лучше с умным потерять, чем с дураком найти, и без сожаления расстались с Костром. Тут им очень кстати встретился я.
   Кроме отсутствия кредиток, у моих новоявленных знакомых не оказалось и денег, чтобы я мог заказать для них «пластик». На руках было лишь несколько отработанных Electron хорошего качества, парочка новых ноутбуков, купленных во время шопинга в Польше, и желание дальше работать в качестве дропов – теперь уже моих.
   Я связался с Liratto – одним из владельцев Boa Factory, киевской фабрики по производству поддельных кредиток и всевозможных документов – от дипломов до паспортов. При заходе на boafactory.net в глаза сразу бросались соблазнительные предложения типа: «Хочешь российский паспорт за три дня? Нет проблем. Нужен диплом об окончании вуза? Запросто. Сертификаты, свидетельства, аттестаты, водительские права, визы, разрешения на оружие и мигалки? Ты попал куда нужно, приятель». Boa Factory предлагали подделку практически любых документов с качеством, неотличимым от настоящего. Контора даже проставляла штампы о въезде/выезде из нейтральных стран, чтобы паспорт не выглядел новым. Стоимость услуг заметно разнилась в зависимости от сложности. Например, цена на русский паспорт была в районе 0, а на реальное, пусть и не совсем честно полученное, гражданство Ирландии доходила до 25 тыс. «вечнозеленых». Работала фабрика Боа и с реальным «пластиком», продавая как готовые кредитки, так и оборудование для их изготовления.
   – Игорек, есть в наличии энкодеры? – поинтересовался я у Лиратто.
   – Да, без проблем. Правда, остались только MSR 106 – не все карты записывают, только те, что с полосой Lo-Co (Low Coercivity). Это «магнитка» коричневого цвета, а для черной – High-Co – нужна модель MSR206. High-Co (High Coercivity, если по-простому, это более высокий уровень намагниченности) более долговечной считается, перезаписывать ее можно намного больше раз.
   – Делать нечего, придется 106-й брать. Только денег нет…
   – Не понял…
   – В прямом смысле. Есть ноутбук, Toshiba Satellite, новый – возьми в залог. Отработаемся по «пластику» – сделаем чейндж на лавэ.
   – Ну хорошо, приезжай.
   Через несколько дней мы со Степаном были уже в Киеве. О, Киев произвел на меня неизгладимое впечатление. После тихого патриархального Минска, лет на тридцать отставшего от бега времени, столица Украины показалась нам настоящей Европой. Бесчисленные кафешки с демократичными ценами, огромные торговые центры, высотки, выставки, кипящая ночная жизнь – казалось, свободой пронизано все вокруг, начиная от воздуха и заканчивая сознанием живущих там людей.
   Несколько дней мы пили крепчайший австрийский ром в компании молодых, но очень талантливых кардеров с форума carder.org – Нео, Мазафакера и Лилу (которая в реальности оказалась милой девушкой Олей) и обменивались опытом. Я рассказал им о реальном «пластике», а киевляне поделились своими наработками в «вещевом» кардинге. После трех дней загула, во время которых мы со Степаном посетили чуть ли не половину злачных мест Киева, я наконец встретился с Liratto, обменял ноутбук на энкодер, и с чувством выполненного долга мы со Степой вернулись в Минск.
   Тут и понеслось: записываем дамп на бэушную пластинку, отрабатываем по-быстрому, стираем, наверх другой дамп, и по-новой. Наш MSR 106 не выключался ни на минуту. В это время в Беларуси еще отлично работали американские дампы, которых у моих поставщиков было как грязи и которые стоили всего -10. Тридцать ящиков водки, ящик коньяка, золото, парочка фотокамер, швейцарские часы, деликатесы, сигары, парфюм, телефоны, бензоколонки, бутики, рестораны и сауны оплачивались по «пластику». Очень легко почувствовать себя богачом, когда в кармане «пластик» с бездонным VISA Infinite. Мы настолько вошли в азарт, что почти не думали о безопасности – ящики с водкой загружали прямо в инкассаторский микроавтобус, принадлежавший знакомому Пашиному банкиру, подолгу «долбили» одно и то же место, пренебрегали камерами наблюдения (я, конечно, ни перед одной не засветился). Город стал для нас тесен – мест, где принимали к оплате карточки и где бы нас не знали в лицо, в Минске не осталось, да и было их в 2002 году не больше тридцати.
   – А поехали на «выезде» поработаем – здесь нас уже каждая собака знает, – однажды утром, проснувшись после очередного удачного шопинга, закончившегося обязательной попойкой, сауной и женщинами нетяжелого поведения, предложил я. – Есть у меня одно местечко на примете, за три тысячи километров отсюда – я прошлым летом там очень удачно поработал.
   На следующих выходных мы уже загружали в купе поезда наши нехитрые пожитки: ноутбук, энкодер, с десяток карточек от Лиратто и Флинта, личные вещи и несколько огромных пакетов с водкой и продуктами, купленными опять же по «пластику».
   Олег, мой давний интернет-знакомый, к которому мы и ехали, встретил нас на вокзале и разместил в своей двухкомнатной холостяцкой квартире.
   Деньги, привезенные с собой, закончились через два дня.
   – Олег, у тебя машина есть? – поинтересовался я у нашего радушного хозяина.
   – Нет, а зачем?
   – До места, что я наметил для работы, отсюда еще 120 километров.
   – А, ну у моего приятеля есть. Бензин только оплатите.
   – В долг пусть отвезет, лавэ вообще нет, – начал соображать и входить в рабочий ритм Степан. – Заработаем – тогда и рассчитаемся, нет проблем.
   Я позвонил своему давнему приятелю, с которым работал в этих местах прошлым летом:
   – Толик, здорово, это я. Приводи себя в порядок, есть работа. Завтра я буду в твоем городе. Одежда приличная есть? Костюм там какой…
   – Костюма нет, но что-нибудь подходящее найду.
   – Обувь подороже надень – на ботинки сразу обращают внимание. Часы я тебе свои дам. Встречают по одежке – провожают по уму. Слышал такое? Постригись там, побрейся, ну, в общем, все как в прошлый раз – чтоб выглядел представительно и был похож на заезжего миллионера. Короче, завтра в десять мы у тебя. До встречи, братуха.
   Назавтра мы в полной боевой экипировке: Степан в строгом костюме-тройке, Паша – в олимпийке Adidas Original, рваных дизайнерских джинсах и кепке, эдакий городской бездельник, и я – стояли в месте общего сбора и поджидали Толяна. Тот запаздывал.
   – А он точно справится? – переживал Степан. – Непунктуальный – это уже нехорошо.
   – Да не кипиши ты, – стараясь подавить упаднические настроения, отрезал я. – Здесь ведь не дороги в нашем привычном понимании, а горные серпантины – возможно, поэтому и запаздывает. Дроп под готовленный – в прошлый раз идеально сработал, эдакий загулявший заезжий москвич, который бухал неизвестно где неделю с девками, а теперь не знает, как перед женой вину загладить, вот и скупает разные золотые колье, цепочки, браслеты и кольца. А я типа сына его играл. На «ура» прошло. Подождем – наше от нас никуда не денется.
   Толян появился через полчаса. Вид у него был извиняющийся и слегка помятый.
   – Серый, братан, – полез он ко мне обниматься, – ты как уехал, я все время тебя ждал. Такую тему мне показал и свалил… Я уже себе и компьютер купил, и Интернет скоростной провел, все кардерские форумы облазил – а карточек готовых так и не нашел. Давай работать.
   – Какой работать, пудра?! – тут же осадил его Степан. – Ты себя в зеркало видел? Просили ведь: приведи себя в порядок, а ты что? Похмелился хоть с утра? Работник хренов…
   – Степа прав: как говорил Остап Бендер, вы же босяк, Шура, горьковский тип! Вас надо приодеть, умыть, дать вам капитальный ремонт. Ладно, Степа, не наезжай на него, – сменил я гнев на милость. – Щас мы его быстро в рабочий вид приведем. Легкая небритость даже не повредит. Пойдем со мной, «работник».
   Я отвел его к нашему автомобилю, сунул в руки обувную щетку и крем, дал свежую рубашку Ferre, золотой браслет, снял со своей руки и нацепил на его запястье дорогие часы и для полноты картины побрызгал небритую шею Толика своим любимым Hugo Boss Dark Blue.
   – Ну вот, теперь порядок, – я одобрительно похлопал товарища по плечу. – Места для шопинга присмотрел?
   – Серый… тут, блин, такое дело… – замялся Толик. – После нашего с тобой прошлогоднего вояжа по всему городу поснимали терминалы и щас только наличку принимают. Всего три-четыре места осталось, где «картон» еще канает – мы там еще не были.
   – Что ж ты сразу не сказал! – я чуть не заплакал от досады.
   – Так ты ведь не предупреждал, что приедешь…
   Действительно – мы приперлись за три тысячи километров, а я даже не удосужился позвонить кому-нибудь из местных и пробить обстановку. А сейчас в карманах один сквозняк, и надо срочно что-то замутить, чтобы было за что хоть домой вернуться.
   – Ладно, Толян, что там за заведения, где еще принимают «пластик»?
   – Салон сотовой связи, парочка спортивных магазинов, парфюмерия, – словно заученный урок тут же выдал мой друг.
   – Мда-а, негусто…
   Мы возвратились к нервно курившим в ожидании Степе и Паше.
   – Пацаны, тут такое дело… – неуверенно начал я. – В общем, практически нет мест для работы. Были – и сплыли. Поэтому ты, Степан, сейчас идешь в «Мобильные ТелеСистемы» и берешь ведро мобилок, Паша – в спортивный магазин, а я – с Толиком, подстрахую его, если что. Всем все понятно?
   Парни согласно кивнули. Я раздал карты: Степану лучшие, что у нас были, – VISA Classic от Boa Factory. Пашке – Electron от Флинта, себе с Толяном – вразнобой. Встретиться условились возле машины, ну или звонить друг другу на мобильный, если что.
   – Захожу я, значит, в салон, – торопливо рассказывал Степан через час, – что почем, выбираю, пробую, интересуюсь – отобрал пять аппаратов, скидку прошу – как-никак мелкий опт. Менеджер согласился. Даю карту – кассирша ее долго крутила в руках, полосу для подписи пробовала ногтем поддеть, а после под ультрафиолетовую лампу какого-то черта сунула. Спросила документы – ну «левые» эстонские права у меня при себе, конечно, и карты на это же имя – здесь все ровно, я не волновался. Короче, пацаны, что она только с этой картой ни делала. И это все еще до оплаты, представляете?! Я чуть не обделался, когда она картонку под лампу сунула, думал, конец. Спрашиваю: «В чем дело?» А она мне вместо ответа инструкцию под нос сунула – читайте, мол, и не трындите. Если интересно, конечно. Короче, вот она – я ее с собой «случайно» прихватил, смотрите.
   Основные признаки поддельных карт VISA и EUROCARD/MASTER-CARD, наиболее часто встречающиеся в настоящее время в России, и методы их выявления.
   Голограмма (объемное изображение). На поддельных голограммах изображение может переливаться всеми цветами радуги, однако ОБЪЕМ изображения отсутствует. Фон настоящей голограммы чистый, изображения легко различимы и детальны. Фон поддельной голограммы тусклый, а изображение нечеткое. Поддельная голограмма EURO часто отслаивается (пузырится) при надавливании на лицевую поверхность и изгибе карты в районе голограммы. Фольга с изображением поддельной голограммы задирается ногтем. Настоящая голограмма не пузырится при изгибе карточки, не дает утолщений и не может быть повреждена при попытке снять ее с пластика ногтем.
   Панель для подписи. Вместо панели для подписи наклеивается полоска белой бумаги. Края панели легко задираются. На панели в ряде случаев отсутствует или стерт фон в виде трехцветной надписи Mastercard (карточки EURO), синей или трехцветной надписи Visa (карточки VISA).
   Ламинирование. На лицевой стороне карты (иногда и на оборотной стороне) может быть нанесена прозрачная клеящаяся пленка – ламинат. Ламинирующая пленка отслаивается на краях карты, а иногда в районе поддельной голограммы и эмбоссинга неплотно прилегает к пластику.
   BIN банка-эмитента. Первые четыре цифры номера счета (карты), продублированные краской (обычно черной), могут стираться с карты. На настоящей карте BIN стереть невозможно.
   Логотип. Логотип Visa отличается по цвету от стандартного и стирается с карты.
   Микропечать. Микропечать вокруг логотипа Visa практически не читается и легко стирается с карты.
   Стилизованные символы. Символы V или MC сделаны грубо и отличаются от стандартных.
   Ультрафиолетовые символы. В ультрафиолетовом свете на картах могут отсутствовать изображение летящего голубя у Visa или буквы MC у EURO. На некоторых подделках эти символы имеются, однако они нечетки и размыты, а также светится сама карта, чего не должно быть. Магнитная полоса. Данные магнитной полосы не соответствуют эмбоссингу.
   Торцевая часть карты темная, а не белая.
   – Я как восьмой пункт увидел, – продолжал Степан, – у меня внутри все опустилось, пару лет жизни точно потерял. Правда, зря опасался – «пластик» выдержал все проверки. Надо будет потом дома глянуть, есть там голубь или нет, у меня как раз где-то фонарик ультрафиолетовый валяется. Потом кассиршу немного отпустило, она картонку через POS прокатала, и оба ждем. И охранники у двери тоже ждут. Код 05, Decline – отказ. Даю другую карту – выбивает 01, Call to bank. Девка снимает трубку и начинает в банк названивать. Думаю – ну его на фиг, второй раз так не повезет. Забираю карту, телефоны прошу упаковать – мол, в машину за кэшем схожу, – и ноги оттуда. Идиоты какие-то. Вон в Минске у нас и дисконтные карты под видом VISA катали без проблем, а здесь как-то строго все…
   – Ладно, Паша, что у тебя? – обратился я к другому подельнику.
   Тот рассказал, что в двух магазинах спортивной одежды, где он побывал, POS-терминалы хотя и были, но не работали.
   У Толика – та же картина.
   – Почему сразу две карты не сработали? – спрашивая то ли меня, то ли самого себя, недоумевал Степан. – В Минске такого не бывало. Ты проверял их на валидность? – обратился он уже ко мне.
   – Да, за минуту до того, как ты пошел в МТС.
   – А дампы на них какие?
   – Америка.
   – Так, может, давай попробуем «европу»? – проявил несвойственную ему сообразительность Степан. – Вдруг пиндосовские карты здесь вообще не канают…
   – Может, и попробуем… – немного раздраженно ответил я. – Если найдем ее, конечно, – я на все карты американские дампы записал, в прошлом году ведь работали.
   В прошлом году… – я сам не поверил, что сказал и сделал такое… Вот идиот! В пластиковом мире за день все, бывает, меняется, а тут почти год прошел… В моем компе, конечно, были «неамериканские» дампы – немного, они стоили по -100, но штук пять я бы нашел. Правда, и риск огромный – с такой бдительностью, которую только что продемонстрировала продавщица в салоне связи, они по-любому будут циферки на чеке и карте сверять, а это никуда не годится. Карт-то новых у нас нет, если и записывать, то только на эти. Нет, не выход, стопроцентное «палево». Что же делать? Денег даже на обратный билет нет.
   – Толик, а что, если нам сходить в тот шоп, где одежду брали в прошлом году? Там же бутик, шмотки дорогущие – терминал по-любому будет? – спросил я больше для подтверждения уже принятого решения.
   – Ну давай, если ты настаиваешь… Хотя… Ай, была не была.
   – Встречаемся на этом же месте через час, – сказал я своим минским парням, и мы разошлись в разные стороны.
   Какое-то дурное предчувствие закралось в мое сердце. Работать в том же месте, которое ты недавно «нагрел» почти на три штуки баксов… Но выбора уже не было.
   Толя ушел вперед. Я подождал, пока он отойдет метров на триста, и направился следом. Не спеша прошли одну улицу, другую – вот и нужный шоп. Мой приятель зашел внутрь, а я незаметно наблюдал с другой стороны улицы, но не стоял на месте, а прохаживался туда-сюда – метров двести в одну сторону, затем в другую. Пять минут, десять, двадцать, полчаса наконец – а моего дропа все не было. Зато на крыльце магазина вдруг появилось подозрительно много покупателей в штатском. Пора было сматывать удочки. Я вернулся к машине.
   – Парни, надо сваливать!
   – ?!. – недоуменно посмотрели они на меня.
   – Пока еще не поздно. Толика «приняли»…
   Мы сели в авто и возвратились к Олегу. Я тотчас же позвонил в Минск, и нам выслали 0 по «Вестерн Юнион». Поезд отправлялся завтра. Правда, денег хватило только на два билета – Степе и Паше. Мне пришлось остаться.
   Ребята уехали. Новый денежный перевод из Минска должен был прийти только через два дня. Толян, оказавшийся в «плену», знал домашний телефон Олега, и мы понимали, что его приезд вместе с опергруппой – лишь дело времени. Нужно было срочно менять квартиру. Олег попросил свою любовницу приютить меня на несколько дней, а сам стал дожидаться приезда ментов. Перед уходом я попросил Олега забрать у провалившегося дропа мои часы и браслет. Визит «гостей» прошел гладко – они поняли, что опоздали, и не стали переворачивать вверх дном квартиру Олега. Я дождался понедельника, забрал деньги в отделении «Вестерна», сел в такси и поехал в ближайший аэропорт, до которого было не меньше 300 километров. В город выехали в сумерках, к тому же шел сильный дождь, и я пусть всего на пять минут, но опоздал на рейс. Пришлось ночевать в продуваемом всеми ветрами хлипком здании аэровокзала и лететь утренним рейсом, хотя любое промедление было чревато для меня крупными неприятностями. Впрочем, удача все еще благоволила мне, и я преспокойно добрался до Москвы. Сейчас, спустя годы, я вижу и еще одну нашу ошибку: билеты на поезд и самолет мы оформляли на наши реальные документы, и будь у легавых чуть больше заинтересованности в нашей поимке, им ничего не стоило снять Пашу и Степана с поезда, а меня встретить по прилете в столицу нашей необъятной Родины.

Глава 9. Арест

   – Вы бы, может, узнали у следователя, когда он ко мне собирается, – я выдвинул встречное предложение.
   – Придет, никуда не денется. По закону срок предварительного следствия – два месяца. По особо тяжкой статье, как у тебя, могут продлить и до полутора лет. Но я ему, конечно, позвоню и узнаю. Сколько ты уже в СИЗО?
   – Почти две недели.
   – Понятно. Думаю, на следующей неделе придет. Я тебе заранее сообщу.
   – Как фамилия следака, кстати?
   – Макаревич… Теперь давай о твоем аресте.
   – До полутора лет… И это только следствие… – мысль о том, что я могу провести здесь столько времени, пугала и не давала сосредоточиться.
   – И на суд бери еще год, – «обрадовала» меня адвокат. – Это максимум.
   – Итого два с половиной года… Ни разу не весело.
   – Ну, я думаю, у нас все быстрее закончится. Во всяком случае, я сделаю все от меня зависящее.
   – Это радует. А то при задержании мне дали какого-то дежурного адвоката, фамилия вроде Казак, – так она мне чуть ли не с порога говорит: «Следователь у тебя хороший, давно его знаю, советую тебе рассказать все как было», – я чуть со стула не упал от такой юридической «помощи».
   – Чистосердечное признание смягчает приговор, но увеличивает срок, – с иронией произнесла Галина Аркадьевна.
   – А вы все время адвокатом работали?
   – Нет, в прокуратуре двадцать лет проработала.
   – Сколько стоят ваши услуги?
   – Один приход сюда – 0. День в суде – в два раза больше.
   – Все ясно. Что вы хотите узнать по поводу моего задержания? И зачем вообще это – я ведь уже в СИЗО?
   – Если менты в ходе твоего ареста нарушили хоть одну из норм уголовно-процессуального кодекса – основной книжки, которая регламентирует все действия следствия, начиная от задержания и заканчивая судом, – то можно попробовать «сорваться» под подписку о невыезде. Шансов, конечно, немного, но писать нужно. Хотя бы потому, что потом будет проще обжаловать другие решения по твоему делу, например продление сроков содержания под стражей и т. п.
   – Хорошо, спрашивайте.
   – Давай с самого начала. Где тебя задержали, кто, что говорили, куда отвезли, что ты делал и где находился за несколько часов до ареста? Кто из твоих друзей присутствовал при задержании? Важна каждая деталь.
* * *
   – В субботу – я хорошо это помню – 11 сентября 2004 года для нас с братом было важное событие. Это был день создания DumpsMarket, моего форума для кардеров, и мы непременно хотели отметить сей факт в кругу ближайших партнеров и друзей. Из Одессы приехали Error32 и Fidel – владельцы еще одного кардерского форума CarderPortal.org, kaiser – мой модератор с DumpsMarket – прибыл из Екатеринбурга, Саша Суворов, он же JonnyHell, один из сильнейших хакеров в мире, – из Эстонии, Илья Сапрыкин и другие ребята были из Минска. Кто-то в силу различных обстоятельств приехать не смог. Я арендовал небольшой частный отель, который располагался всего в пяти минутах езды от минской кольцевой, на территории бывшего пионерлагеря, и имел все необходимое для комфортного отдыха: турецкую и русскую бани, бассейн, шесть уютных номеров с огромными кроватями и шкурами диких животных на полу, автостоянку, Wi-Fi, бильярд, пейнтбол, уютный каминный зал, штат поваров и озеро с огромными карпами и осетрами, которых можно было ловить и тут же готовить на гриле. Сутки аренды на полном пансионе, включая еду, пиво и безалкогольные напитки, обходились мне всего в 0. Это вообще было правилом хорошего тона – когда мы периодически встречались с коллегами, то принимающая сторона оплачивала всем проживание, выпивку, сауну, девочек и прочие развлечения. Понятно, что и гости приезжали не с пустыми руками. Кайзер подарил нам две бутылки эксклюзивного коньяка L'Or от «Мартель» в хрустальных графинах Bacarrat, одесситы притащили резиновую бабу, которую торжественно вручили моему брату и которую мы потом наполовину высунули из наглухо, до зеркального блеска затонированного окна моего «мерседеса» и так проехали через полгорода, вызывая улыбки и смех на лицах утомленных долгой рабочей неделей минчан.
   Веселье продолжалось четыре дня, после чего Джонни и Макс (Error32) уехали, сославшись на неотложные дела… Хотя какие могут быть «неотложные дела»? Не так уж часто мы и встречаемся. Черт, неужели кто-то из них меня сдал?!. Джонни не мог – чревато неприятностями и для него, а вот Эррор… с ним мы особых дел не имели, больше с Фиделем работали, Дима впоследствии с ним сильно сдружился. А Макс… ну так, приезжал ко мне пару раз в Киев, и в Одессе мы дважды встречались, но совместного бизнеса не вели. Хотя, может, он там с Фиделем «прикуривает», кто его знает. Скромный такой парень… Фидель – так тот балагур, душа компании, абсолютно без комплексов и по-одесски разговорчивый. Все «клеил» девчонку Сапрыкина. А может, она его. А вот Эррор все больше молчал. И уехал раньше всех. Случайно ли? И почему Максим был первым, на кого я подумал, что он нас сдал?! Мама всегда говорила мне, что первое впечатление самое верное… Фидель остался – на него не подумаешь. Остался праздновать с нами день своего рождения. Сколько ему было? А, вспомнил, 20 лет исполнялось, круглая дата. Мы с Димой подарили ему часы, Longines Dolce Vita, что-то около  тыс. за них отдали. Сереже они сразу понравились. Когда это было? Точно, 16 сентября. Баня, камин, шашлык, все по-домашнему. А дальше все как в тумане.
   Я-то понимал, что приехали за мной и только за мной – вместе в Беларуси мы еще ничего криминального совершить не успели. Ноутбуки, мой и брата… ну вот зачем мы их с собой взяли? Собирались зависнуть на даче на пару дней, думали, придется работать – «гномы» ведь постоянно обрывали наши телефоны – им дампы нужны семь дней в неделю, а нас уже двое суток нет на связи. Наработались, блин… Хорошо хоть Катя догадалась деньги от мусоров спрятать, 25 штук баксов, а то был бы им подарок… Я их к деду собирался отвезти – был у меня чемоданчик металлический, я в него свои сбережения складывал и у деда на огороде закапывал, так что даже из родных никто не знал. Тысяч под двести там уже было. Дед… как же он перенесет мой арест?.. Нет, нельзя ему говорить, что со мной приключилось, надо бы маму предупредить. Фидель от своего компьютера сразу открестился, мол, ничего не знаю, из моих вещей здесь только паспорт, телефон и обратный билет. Правильно сделал – неизвестно, что там еще менты найдут. Придется мне, видимо, весь «прикуп» на себя брать, ну да ладно, ноутом больше, ноутом меньше. Главное, что вся информация на них зашифрована программой BestCrypt. А она, как уверяют на всех кардерских форумах, не ломается. Вот и проверим.
   – Катя рассказала мне, что вас брали у нее на даче, – отвлекла меня от воспоминаний Галина Аркадьевна. – Ты не задумывался, почему именно там? Всех остальных ведь отпустили. Тебя одного могли и дома взять, без лишнего шума и пыли. А так пришлось еще и КГБ привлечь, хорошо хоть не «Альфу»…
   КГБ… А действительно, при чем здесь Комитет?! Ведь дела в отношении кардеров, насколько мне известно, расследует отдел «К», а это милицейское подразделение. Тем не менее при задержании присутствовал и оперативник из КГБ, я у него еще удостоверение посмотрел. Лет тридцати, короткостриженый, в черной кожанке – встретил бы такого на улице, подумал бы, что точно «браток» какой-то. Он потом за руль моего «мерседеса» сел (а в «мерсах» же не «ручник», а «ножник»), так минут пять тронуться не мог – то с тормоза сняться, то коробку-автомат включить. Деревенщина, блин.
   – Как мне удалось выяснить, «пасли» вас еще под Минском, когда вы в Ратомке развлекались большой компанией, – подкинула новый ребус адвокат.
   Странно. Определенно странно. Почему же тогда дали спокойно уехать Джоннихеллу и Эррору?.. Или… кто-то из них меня сдал? Опять загадки.
   – Ладно, Сергей, не ломай голову, – видя озадаченность на моем лице, остановила меня Нестерович. – Мне показали рапорт об ОРМ – оперативно-розыскных мероприятиях – из КГБ по г. Минску и Минской области. Там было примерно следующее: «16 сентября 2004 г. стало известно о том, что группа молодых людей, среди которых находится подозреваемый в совершении особо тяжкого преступления Павлович С. А., около 18 ч выехала из Минска на автомобиле Mercedes-Benz E320 темного цвета, госномер 9999ТЕ, и направилась в сторону государственной границы с Украиной. Просим вас принять меры к задержанию Павловича С. А. на автодороге Минск – Гомель». Этот рапорт чекисты направили в Осиповичский РОВД, понимая, что на пути в Украину вам так или иначе придется проезжать Осиповичи. Так что оперативники не знали, что вы направляетесь на дачу, думали, на Украину уезжаете. Осиповичские менты, соответственно, должны были задержать вас, но что-то у них там не срослось.
   – Ну, гаишники меня останавливали на трассе. Но отпустили. Во сколько просьбу о моем задержании направили? После 18:00. Пусть по факсу, то есть мгновенно. Я до Осиповичей доезжаю в среднем за 40 минут. Выходит, что этих гаишников просто не успели в курс дела ввести.
   – Получается так, – согласилась адвокат.
   – Когда на меня уже наручники надели, я еще играть пытался, мол, вы, наверное, меня с кем-то перепутали и все такое. Мусор, который рядом стоял, Новик его фамилия, только хитро улыбнулся в ответ, мол, все ты прекрасно знаешь, за что мы тебя арестовали. И ошибки здесь никакой нет. Я с «браслетами» на руках еще поужинал, рюмку водки выпил напоследок – кто его знает, через сколько лет снова выпадет такая возможность, меня усадили на заднее сиденье моего автомобиля и отвезли в Осиповичский РОВД, в 10 минутах езды. Там всю нашу компанию развели по разным кабинетам, проверили содержимое карманов – у меня долларов восемьсот при себе было, легавые их аккуратно на столе разложили и все фотографировали. А один придурок в очках, вроде бы Миклашевич, еще и меня пытался сфоткать, да я лицо закрывал. Потом по одному выдергивали во двор – сильный ветер с дождем хлестал по лицу, помню, – и досматривали автомобили. Понятых взяли из «обезьянника», алкашей каких-то. В моей машине ничего не было. В Катином «гольфе» тоже. BMW Сапрыкина обыскивали последним. Ну кто мог подумать, что у него при себе, в пачке из-под Winston, окажется отработанный еще две недели назад «пластик». Белый. И PIN-коды на каждой маркером. А он знал ведь, что у него такая фигня в машине. Не мог скинуть по дороге до РОВД, дурак. Ну все, конец. Снова по разным кабинетам: что, почем, откуда, чьи? Я молчал, понятное дело. Один мент – Новик – вышел, и десять минут его не было. Вернулся: «Еще раз спрашиваю, что за карточки?»
   «Впервые вижу».
   «Дурак ты, Полисдог. Сапрыкин тебя "грузит", а ты в несознанке. Судья этого не оценит. Вот знаешь, что он говорит? Что это ты ему их дал и попросил снять кэш в банкоматах».
   «Да врет он! Показания мне его письменные покажи».
   «Как скажешь», – Новик вновь вышел из кабинета.
   Я опять остался в компании «ботаника» Миклашевича.
   «На, читай», – швырнул на стол передо мной исписанный крупным размашистым почерком лист бумаги появившийся через пятнадцать минут Новик – ну прямо чертик из табакерки.
   Я пробежался взглядом по тексту – все так, как менты и сказали.
   «Не, ерунда все это. Я ведь почерк Сапрыкина не знаю, вдруг ты это сам написал. А даже если это и Илья, то роли не играет, я все равно ничего не знаю».
   Потом у всех, включая девочек, взяли отпечатки пальцев и отвели нас в какой-то актовый зал, дали мыло – типографская краска, с помощью которой «откатывают пальцы», без него плохо отмывается. Хотя в той же соседней Польше уже давно применяют электронные сканеры отпечатков.
   Повезли в Минск. Я дремал на заднем сиденье своего, а может быть, уже и не своего «мерседеса». Наручники не сняли. Сапрыкина и его девушку еще в Осиповичах, как оказалось, отпустили. Остальных привезли в ГУВД, усадили на стулья (уже, кстати, 8 утра было), и мы три часа сидели под присмотром какого-то милиционера, типа чтоб не переговаривались. Но мы все равно болтали, конечно, мент особо не цеплялся. Я шептал Кате на ушко нежности всякие и раздавал последние указания. Фидель, как мог, старался всех приободрить. Дима ушел в себя. Кайзер отчего-то волновался больше всех. Все сильно устали – никто из нас этой ночью не спал.
   Ближе к 10 утра появился следователь Макаревич. Снова по разным кабинетам, «чай, папиросы, ответы на вопросы, – как Шнур поет, – допросы, опять допросы». Мне, правда, не чай, а кофе предложили. Фиделя допрашивали в соседнем кабинете, было слышно, как он операм кричал: «Да Серый хороший хлопец, отпустите его». А на прощание, когда их всех уже уводили, сказал мне: «Сереня, держись, мы тебя вытащим». Дима тоже молодцом держался, помахал мне рукой, мол, все будет хорошо. Конечно, будет, вопрос теперь, через сколько.
   – Ну, пока у тебя «от шести до пятнадцати», – нарушила свое долгое молчание Нестерович.
   Да знаю я, что мне грозит! Вот зачем она мне все время это напоминает? Видимо, не врет, что в прокуратуре работала, прокурорские замашки остались.
   – Дальше ИВС – изолятор временного содержания, выходные провел там. Та еще дыра. В 6 утра врубается радио, первый национальный радиоканал, и твой день начинается с прослушивания белорусского гимна. Я, конечно, ничего не имею против нашего гимна, но еще бы ничего, если б тихо играло, а так орет ведь напропалую. К тому же был разгар кампании по уборке зерновых, и к концу первого дня я уже мог с точностью до центнера сказать, «колькi збожжа намалацiлi ў кожнай вобласцi».
   В воскресенье подсадили «наседку», но об обстоятельствах своего дела я с ним, конечно, не разговаривал. Да он и не «пробивал» сам, больше слушал. Или «они» слушали, в ИВСе такое практикуется, многие хаты на «прослушке», официально называется «слуховой контроль».
   – Откуда знаешь? – спросила адвокат.
   – Ну знакомые ведь сидели.
   На следующий день утром Гриша этот говорит:
   – Меня сегодня отпускают, если хочешь, пиши «маляву» – передам, кому скажешь, мне несложно.
   Еще бы, чего ж тут сложного: взял записку, спрятал понадежнее и отнес… следователю или оперативнику, кто его там послал. Поэтому я отказался. Ограничился тем, что дал ему Катин номер и попросил передать, чтобы нашла мне нормального адвоката и передачу привезла.
   После обеда повезли в прокуратуру. Завели в наручниках в кабинет.
   – Вину признаешь? – нехотя оторвав взгляд от своих бумаг, спросил не по годам располневший мужик в очках и синем мундире, оказалось – зампрокурора города.
   – Нет.
   – Поедешь в тюрьму? – с удивлением посмотрел он на меня.
   – А есть варианты?
   – Вариантов не было, так я и оказался здесь, – закончил я свой рассказ и посмотрел на адвоката, которая глядела на меня так, как удав смотрит на мышь.
   – Зацепиться особо не за что, – покачала головой та. – Но мы все равно напишем, пусть даже формально. Бумага все стерпит.
   – Как мы вообще защиту строить будем?
   – Пока все отрицаешь. Ознакомимся с текстом обвинения, посмотрим, какими фактами располагает следствие, и только потом будешь давать показания. Так будет правильнее. Потому что наш суд больше всего не любит, когда есть расхождения в показаниях: при задержании одно говорил, на предварительном следствии другое, а в зале суда придумал третью версию. Сразу понятно, что врешь и пытаешься выкрутиться. Судебный процесс – это маленькое шоу, и чем больше симпатий ты вызовешь своей искренностью, тем лучше. Поэтому в зале суда нужно говорить правду и только правду. Но не всю. Да, и еще: если в Европе, и даже в той же Грузии, приоритет имеют показания, которые ты даешь в зале суда, то в Беларуси в 99 % случаев за основу берут именно первоначальные показания. Так что смотри не путайся на допросах, каждое слово взвешивай.
   Тактика поведения, предложенная моим защитником, во многом совпадала с моим видением уголовного процесса, и ее безоговорочно было решено принять за основу.
   – Ладно, дорогой, мне пора, – резко куда-то заторопилась адвокат. – Я еще попробую по своим каналам разузнать что-нибудь о ходе следствия. Катя сказала, что договорилась с кем-то о твоем переводе в другую камеру – уж очень ее напугали те бытовые условия, которые ты ей описал. Так что, переводить?
   – Да, – без тени сомнения ответил я.
   – Ну пока, держись.
   Из кабинета мы вышли одновременно. Меня отвели в узкий «стакан», где обычно ждешь, пока тебя поднимут в камеру, а Нестерович – на выход из «учреждения».
   – С таким адвокатом тебе нечего волноваться, – походя бросил мне какой-то тюремный начальник в погонах майора, видевший, как мы с Галиной Аркадьевной выходили из одного кабинета. – Она из первой пятерки…
   Что это за мифический топ-5 белорусских адвокатов, я до сих пор так и не узнал.
   На следующий день меня перевели в другую камеру.

Глава 10. BadB

   Владик – так его звали в «реале» – был очень креативен: постоянно придумывал нестандартные маркетинговые ходы и создавал вокруг себя информационный ажиотаж, чтобы лучше продавать кредитки, дампы и прочий запретный товар. Правда, нередко случалось, что он впаривал своим покупателям откровенное фуфло – благо статус дона на CarderPlanet позволял ему не слишком заботиться о своей репутации. Справедливости ради следует добавить, что продажей одного и того же товара в несколько рук грешили процентов семьдесят торговцев нелегальным виртуальным товаром. Да, это не делало нам чести, но приносило дополнительный доход. До откровенной продажи всей партии во вторые и даже третьи руки доходило редко, обычно продавались отдельные кредитки или дампы, по каким-то причинам не использованные первым покупателем и остававшиеся «живыми» и спустя полгода после продажи. Товаром подобного качества было удобно закрывать «дыры», когда особо надоедливые клиенты, которые, к слову, и сами постоянно обманывали нас с количеством сработавших/несработавших карт, просили «замены».
   BadB был, как позже выяснилось, одного со мной возраста, хотя и выглядел лет на десять старше. Среднего роста, чуть полноватый кареглазый брюнет с двумя паспортами: израильским и украинским. Острый живой ум, подвешенный язык, по-девичьи длинные ресницы и хорошо заметный рваный шрам, обезображивавший его верхнюю губу.
   – Владислав, – представился он, когда мы сидели и пили за знакомство в одном их бесчисленных московских ночных клубов. – Вырос на Украине, сейчас вот в Москве. Надоест здесь – еще куда-нибудь перееду, но здесь мне пока нравится. Все лучшее, что есть в мире, сразу же появляется и в Москве. Ночные клубы – самые модные, магазины – так целые города, бухло, наркотики – любые, рестораны, автомобили – все самое-самое. Ну и телки опять же здесь самые красивые…
   – Ну это понятно: в Москву едут искательницы приключений со всей России. Самые красивые, умные и амбициозные. Как и в Киев – со всей Украины. Только там душевнее все, проще. Даже проститутка в Киеве тебе с утра запросто борщ сварит, а надо – так и носки постирает. Это я образно, конечно. А в Москве… Москва похожа на огромный супермаркет. Не люблю я этот город с его вечными пробками. Да и заносчивые все слишком – без году неделя в столице, а я уже москвичка, не подходи, что ты. А израильский паспорт у тебя откуда? – сменил я тему разговора.
   – Вымутил в свое время. Рассказать как?
   – Ага, – с интересом ответил я, подливая Martell XO в наши бокалы.
   – Тогда слушай, – Влад медленно отпил большой глоток коньяка. – Вопрос получения второго паспорта, позволяющего свободно путешествовать по миру, думаю, волнует почти всех. Израильский паспорт подходит для этого как нельзя лучше. Во-первых, он дает право на безвизовый въезд почти во все страны мира, включая Великобританию, но, правда, исключая США Во-вторых, обладатель этого паспорта абсолютно безбоязненно может говорить на русском языке, и это не вызовет никаких подозрений. Преимущества можно перечислять очень долго.
   Как же получает гражданство Израиля обычный честный советский человек, желающий покинуть нашу с тобой Родину? Он обращается в организацию под названием «Сохнут» – это созданная на деньги израильского правительства контора, которая вербует людей для переселения в Израиль на ПМЖ. Офисы «Сохнута» есть во всех крупных городах СНГ. За каждого переселенца они получают премию и заинтересованы набрать их как можно больше. Должен же кто-то жить в пустыне и защищать от арабов! Вкратце легальная схема выглядит так: человек приходит в «Сохнут», выражает желание уехать, приносит документы, подтверждающие его еврейское происхождение, их проверяют, он приносит чистый заграничный паспорт с печатью ОВИРа «Выезд на ПМЖ», ему ставят туда эмигрантскую визу и заказывают билет на самолет в один конец. По прилете в Израиль у него забирают российский паспорт и выдают временный израильский.
   Настоящий паспорт он получает только через год безвыездной жизни в этой стране, и называется он «Даркон». Новоприбывший эмигрант также получает денежную помощь, размер которой варьируется и которая называется «корзина абсорбции». Часть денег он получает в аэропорту кэшем, часть чеками, а остальное – приблизительно равными частями на счет в течение семи месяцев (снять их можно через банкомат где угодно). На семью из трех человек корзина получается около -10k.
   Но нам простые пути не нужны. Жить в пустыне ты ведь не хочешь, а хочешь денег и паспорт, верно? Поэтому для начала покупаешь подтверждение своего еврейского происхождения – это могут быть свидетельство о рождении, справки из синагоги и т. п. Не думаю, что это большая проблема. То, что в паспорте написано «русский», никого в «Сохнуте» не удивит – раньше многие евреи меняли национальность. Идешь в «Сохнут», подаешь документы, заполняешь бумажки и ждешь окончания проверки. Если все сделано грамотно, проверка ничего не даст, да и проверки у них «левые».
   Проверка пройдена. Заводишь чистый загранпаспорт и ставишь в него «левую» печать ОВИРа о выезде на ПМЖ. Отдаешь его в «Сохнут» на получение эмигрантской визы. Пока идет оформление, подаешь этот паспорт в утерю и делаешь себе новый. Делаешь туристическую визу в Израиль через турагентство. Получаешь эмигрантскую визу в первый паспорт и заказываешь билет на самолет. Получаешь туристическую визу во второй паспорт. В первый паспорт проставляются штампы российских пограничников на ту дату, когда забронирован билет. Итак, что у тебя на руках? «Утерянный» паспорт с «левыми» штампами ОВИРа, печатью погранцов и настоящей эмигрантской визой. А также нормальный паспорт с турвизой и билет в один конец.
   Граница проходится с нормальным паспортом. Летишь в самолете, пьешь водку. По прилете достаешь первый паспорт, с ним проходишь израильскую границу и отдаешь его уже навсегда представителям государства Израиль.
   Получаешь временный израильский паспорт, деньги. Пьешь, гуляешь. Покупаешь билет обратно и улетаешь по своему второму паспорту. Семь месяцев снимаешь деньги в банкомате. Через год возвращаешься в Израиль по новой турвизе и получаешь «Даркон» – настоящий паспорт. Все это время будет считаться, что ты не покидал пределов страны, так как никто не будет знать, что ты уехал по второму паспорту.
   Что имеется в пассиве? Затраты на свидетельство о рождении и несколько фальшивых печатей, на оформление двух загранпаспортов и билеты туда-обратно. Что в активе? Легальный паспорт, дающий право на безвизовый въезд по всему миру и -10k от правительства Израиля за находчивость.
   В те годы кардеры еще не особо скрывали друг от друга свои реальные данные и охотно делились опытом. Фамилия BadB была Хорохорин. Родился и вырос в городе Донецке. Очень эмоциональный, импульсивный и необязательный. Беспринципный и очень азартный, с отличным нюхом на деньги – ни одна серьезная кардерская тема в мире не проходила мимо него. Очень коммуникабельный. Настоящий гангстер. Первейший враг Соединенных Штатов. Опасен тем, что разноплановый: немного хакер, немного кардер, немного спамер, немного фальшивомонетчик и уж, конечно, авантюрист международного масштаба. Любимым выражением Влада было: «Красть – так миллион, спать – так с королевой». Он всегда жил на широкую ногу и заставлял мир вертеться вокруг него. Если случалось так, что у BadB не было денег – а это бывало нередко, с учетом того, что он все спускал на рулетку, выпивку и шлюх, – то в течение максимум пары дней Влад умудрялся замутить какую-нибудь новую тему и достать пару тысяч. «Один мой друг, – динамик в BMW Влада запел голосом Андрея Макаревича, – он стоил двух, он ждать не привык; был каждый день последним из дней. Он пробовал на прочность этот мир каждый миг – мир оказался прочней».
   – А ведь про тебя песня, – сказал я Владу.
   Тот улыбнулся.
   BadB любил широкие жесты: подавшей ему стакан воды тетке-лоточнице он давал , а в ночных клубах мы могли запросто «снять» и забрать с собой всех стриптизерш. Как и многие кардеры, он не был привязан к определенному месту жительства, его авантюрная натура ежечасно требовала приключений, и когда я сообщил ему, что через неделю, возможно, навсегда улетаю в Киев, Владислав вызвался лететь со мной. Он же заказал два билета в бизнес-класс.
   Я упаковывал последние вещи, BadB уже ждал в такси. Мне надо было проверить свой Webmoney Keeper, где были 00, которые я должен был обналичить и отдать сразу по прилету в Киев, и я хотел убедиться, что с деньгами все в порядке. Когда я запустил «Кипер», то денег там не увидел. Более того, даже мои Z– и R-кошельки отсутствовали. Я несколько раз перезапускал приложение, все еще надеясь, что это глюк, но мои усилия были напрасны. Влад каждые две минуты названивал мне на мобильный и орал благим матом, что мы опаздываем. Я захлопнул ноутбук, схватил дорожную сумку и выбежал из дома. Надо ли говорить, что на рейс мы опоздали? Пришлось взять билеты на следующий самолет и лететь уже в эконом-классе.
   – Выпьем? – предложил BadB, как только мы набрали высоту. – Шеридан, ликер – сладкий и немного тягучий, в полете самое то.
   – Че-то не хочется, – отказался я. – Есть проблема.
   – Какие у тебя, двадцатилетнего гарного хлопца, могут быть проблемы?
   – «Веб-мани» украли. А мне их по прилете нужно отдать.
   – Вот блин! Много?
   – Порядком, почти 10k. Поэтому мы и опоздали. Я открыл «кипер» – кошельков нет. Думал, показалось спросонья, протер глаза, перезапустил прогу – та же картина. Наверное, меня обокрали.
   – И как ты догадался?! – издевался Влад. – Webmoney Transfer утверждает, что за время существования компании (с 1998 года) не было еще ни одного случая, чтобы кому-то удалось взломать систему напрямую, то есть через уязвимость в ее серверах или программном обеспечении. Во всяком случае, об этом не сообщалось.
   – Следовательно, доступ к своим деньгам мог дать неизвестному хакеру только я сам…
   – Молодец, всем четверка – тебе пятерка! Когда хакер получает доступ к твоему кошельку, он обычно не мешкает и не рассматривает с умилением пятизначные цифры, а тут же переводит лавэ на свой кипер, после чего сразу же обналичивает их через ближайший обменник электронных валют или еще каким способом. На все это требуются считаные минуты. Вернуть бабло практически невозможно. Сейчас дорога каждая секунда, так что по прилете в Киев – не по бабам, а бегом за компьютер, понял?
   Безусловно, я все это понимал. Когда ты «провтыкал» такую сумму, да еще не своих денег, действовать надо было без промедления. В Киеве я первым делом написал письмо в арбитраж Webmoney, подробно перечислил обстоятельства исчезновения моих виртуальных дензнаков и попросил как можно скорее принять меры. К чести Webmoney Transfer, ответ не заставил себя долго ждать: мне сообщили, что 0 уже потрачены и их не вернуть, зато остальные 00 они заблокировали на кошельках, куда их перевел неизвестный злоумышленник. Кроме того, в письме сообщались и IP-адреса вора, оказавшегося из Краснодара. Надо сказать, что мне крупно повезло: возврат моих 00 был теперь делом времени, а похищенные 0 стали небольшой платой за прорехи в безопасности моего компьютера.
   – Выкладывай.
   – Через уязвимость в службе RPC DCOM, ответственной за удаленное выполнение команд. Сообщения об ошибке памяти в последнее время всплывали?
   Я кивнул.
   – А об отключении сервиса svchost.exe с последующей перезагрузкой компа?
   – Да.
   – О-о, ты тоже стал жертвой! RPC – протокол, позволяющий программе, работающей на одном компьютере, полностью выполнить код на удаленном компе. Атакующий может выполнить код с правами SYSTEM на атакуемой машине, а значит, и выполнить любое действие, включая установку программ, удаление данных, создание нового пользователя с правами администратора и т. д., – зачитывал Влад информацию с сайта securitylab. – Опасности подвержены все компьютеры с Windows 2000/XP и открытыми 135, 139, 445 или 593 портами. Этого достаточно, чтобы завладеть компьютерами большинства пользователей сети Интернет, – резюмировал он, довольно потирая руки. – Именно через эту уязвимость распространяется на шумевший червь MS Blast. Так что, Серый, надо было своевременно антивирус обновлять и «фаерволл» правильно настроить – отключить все неиспользуемые TCP/IP-порты.
   – Я так и делал, – недоуменно произнес я. – Антивирус у меня от Касперского, а сетевой экран – Agnitum Outpost Firewall – лучшие в своем роде продукты в мире. И обновлял я их чуть ли не ежедневно…
   – Постой-ка, когда тебя взломали?
   – Три дня назад, 13 июля.
   – Ага, а специалисты по информационной безопасности обнаружили эту уязвимость только 16 июля. Вот где собака зарыта! – с важным видом мой друг поднял вверх указательный палец и стал похож на Архимеда, открывшего свою «эврику». – Это называется уязвимостью нулевого дня (Oday, или zero-day) – такая уязвимость, для которой уже написан код, позволяющий ее использовать, а поставщик программы, взламываемой этим кодом, либо еще не знает об этом, либо не успел выпустить исправления. По данным компании IBM, ежегодно выявляется около 140 тыс. уязвимостей, данные о которых не публикуются. В реальности же их число в несколько раз больше. А значит, любая машина, подключенная к Интернету, несмотря на наличие антивируса и «фаерволла», совершенно беззащитна, – с оживленным блеском в глазах закончил BadB.
   Мои деньги вернули спустя две недели. Я заплатил триста баксов знакомым фээсбэшникам, и очень быстро мне предоставили адрес, телефон и список людей, прописанных в квартире, откуда был осуществлен взлом. Правда, мой звонок на домашний телефон ничего не дал – трубку сняла какая-то старуха, ровесница Ленина, а кроме нее в квартире был прописан только дед и какой-то 12-летний Никита. Неужто мои десять штук баксов увел этот сопляк?! В это было трудно поверить, но… когда спустя два месяца после инцидента я проверял свои старые почтовые ящики, которыми не пользовался уже полгода, я наткнулся на e-mail следующего содержания: «Простите, что воспользовался Вашими WMZ. Я понимаю, что сумма немалая и вы все равно станете меня искать. В прикрепленных файлах – идентификатор, пароль и ключи от кошелька, куда я перевел ваши деньги. Еще раз извините».
   Сказать, что я был удивлен, – это значит ничего не сказать. Понятно, что, прочти я это письмо раньше, необходимость обращения в арбитраж Webmoney с последующей блокировкой моих денег отпала бы сама собой. Но в тот момент я поступил абсолютно правильно. Наверное, и в самом деле мой компьютер взломал этот маленький мальчик, потому что более опытный взломщик обратил бы мои «веб-мани» в кэш в течение часа, а этот умудрился еще и свой IP спалить.
   Целый месяц мы с BadB кутили в Киеве, посещая все подряд бары, стрип-клубы и дискотеки. Как сейчас помню наш первый визит в дэнс-клуб с по-иностранному непонятным названием «111», который разместился в подвале киевской гостиницы «Лебедь», – эдакий гибрид американского бара «Дикий койот» и дискотеки. Музыка ретро, демократичные цены, очаровательные девушки и круглая барная стойка с высокими стульями, на которой то и дело рассыпались искрами фейерверки и танцевали полуобнаженные юные барменши. А далеко за полночь эта круглая стойка начинала медленно вращаться – вначале в одну, а потом в другую сторону, так что становилось непонятно – или ты уже настолько пьян, или стойка и вправду несколько минут назад двигалась в другую сторону.
Power in the money, money in the power,

   напевал из колонки, установленной над баром, Coolio:
Minute after minute, hour after hour
Everybody's running, but half of them ain't looking,
It's going on in the kitchen, but I don't know what's cooking.
They say I gotta learn, but nobody's here to teach me.
If they can't understand it, how can they reach me.
I guess they can't, I guess they won't I guess they front, that's why I know my life is out of luck, fool.
We've been spending most our lives, living in the gangsta's paradise.
We've been spending most our lives, living in the gangsta's paradise.
We keep spending most our lives, living in the gangsta's paradise.
We keep spending most our lives, living in the gangsta's paradise…

   Через несколько дней BadB укатил в Донецк, и я остался один на один с огромным мегаполисом.

Глава 11. Чай, папиросы, ответы на вопросы…

   Привет – откуда – статья – как зовут. Традиционная чашка чифиря за знакомство. Чем занимался на свободе? В каком районе жил? Что умеешь делать, может быть, рисовать или «стос» (игральные карты) клеить? На «дороге» стоял? Здесь у нас все чем-то занимаются…
   Я огляделся. В глаза бросилось то, что в хате, после тесной 144-й напоминающей стадион, все действительно были заняты своим делом: одни крутили «коней», другие пропускали через плотную ткань хлеб для клейстера, кто-то стоял на «дороге» – эдакий местный филиал английских клубов по интересам – пришло мне на ум сравнение.
   Смотрел за хатой Дима Батон – импозантный неглупый парень из Бреста. Тридцать семь лет от роду, профессиональный угонщик – на двоих с подельником больше тридцати эпизодов угонов «ауди» А8 и А6, а также BMW Х5.
   – Познакомься, хакер, – Батон показал на бородатого крепыша ростом не более 160 см, – это Славик Белоскурский, из Минска тоже, домушник, по 205-й, часть 4, заехал, это в особо крупном, – представил он одного из людей, с которыми делил хлеб и общался. – Тот, что спит в углу, – это Андрей Филонов, скоро в лагерь поедет, уже отмеряли семерку за разбой, хотя ты ведь понимаешь, какие в Беларуси разбои: дал по морде, забрал куртку или телефон – вот тебе уже и разбой.
   – Я думал, разбой – это когда врываются в масках, «терпилу» в наручники, паяльник ему в задницу: «Где деньги?!» – перебил я.
   – Все так, но не здесь. Вот телку в Москве прямо на проспекте Мира из «Порше» выкинули и уехали – это тоже разбой. А в Беларуси все больше на грабеж похоже. Мельчает криминальный мир…
   Я обернулся в сторону человека, на которого указывал Батон – в миру Дима Батов, внучатый племянник героя Великой Отечественной генерал-лейтенанта П. И. Батова. Филу, который уже проснулся, сидел на нарах и курил трубку, было немногим более тридцати, у него были правильные черты лица, очки и борода-эспаньолка.
   – Тридцать четыре года ему, – подсказал Батон. – Из них девятнадцать в тюрьме.
   Я с удивлением посмотрел на Диму – всем своим видом Филонов меньше всего походил на коренного обитателя тюрьмы.
   – В меру умный, дьявольски хитрый, – продолжил Батон. – В другое время и в другой стране мог бы возглавлять службу безопасности какого-нибудь банка. Вот тот светловолосый интеллигент, – Дима показал в сторону высокого худощавого мужчины примерно тридцать пять лет, – это Борис Чуносов, «незаконный предприниматель», статья – до семи лет. Импортер косметики Nivea в Беларусь. По официальным данным таможни, за год в страну ввозилось «Нивеи» всего на  тыс. В реальности же группа, в которую входил Боря, импортировала ее на ,8 млн. Это из-за них подался в бега начальник Следственного комитета Жора Жук, а глава ОБЭП республики Клименков получил десять лет. Жук и Клименков «крышевали» Бориных конкурентов, те попросили их прикрыть фирму Бориса и К0. Чуносова с подельниками в СИЗО – казалось бы, дело сделано, да не тут-то было – Борин подельник Ладис Каросас накатал «телегу» в КГБ, вскрылись многие коррупционные схемы, и полетели головы у таможенников и мусоров. В общем, легавые рыли яму другим – а сами в нее же и попали. Кроме них, – Батон обвел рукой Славика, Фила и Борю, – в хате есть еще парочка нормальных малых – на «дороге» стоят, хоть и «нарики». Коснулось недавно – смотрящий за централом написал «прогон», чтобы наркоманов отстранили от общих дел, типа, какое им доверие – за дозняк и мать родную продадут. Так оказалось, что и «малявы»-то гонять некому – другие либо спят, либо «тормозят», а здесь нужны ребята подвижные. Остальные в хате – «пивные львы», знаешь, как CENTR поет:
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →