Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Также как и отпечатки пальцев, у каждого человека индивидуален отпечаток языка.

Еще   [X]

 0 

В судьбе моей осень... (Стукало Сергей)

автор: Стукало Сергей категория: Поэзия

Характеризуя стихи Сергея Стукало, можно сказать всё то, что обычно говорят литературные критики о хорошей поэзии: здесь и глубина мысли, и острота слова, и незаурядность поэтических образов и сравнений, и неповторимый авторский колорит, взращённый на богатстве впечатлений детства, проведённого в Душанбе, в многонациональной среде, полной удивительной среднеазиатской экзотики, на разнообразии жизненного опыта офицера Советской Армии, повидавшего многие и многие города и веси, бывшего участником непростых, зачастую весьма напряжённых и опасных ситуаций.

Год издания: 2011

Цена: 49.9 руб.



С книгой «В судьбе моей осень...» также читают:

Предпросмотр книги «В судьбе моей осень...»

В судьбе моей осень...

   Характеризуя стихи Сергея Стукало, можно сказать всё то, что обычно говорят литературные критики о хорошей поэзии: здесь и глубина мысли, и острота слова, и незаурядность поэтических образов и сравнений, и неповторимый авторский колорит, взращённый на богатстве впечатлений детства, проведённого в Душанбе, в многонациональной среде, полной удивительной среднеазиатской экзотики, на разнообразии жизненного опыта офицера Советской Армии, повидавшего многие и многие города и веси, бывшего участником непростых, зачастую весьма напряжённых и опасных ситуаций.


Сергей Стукало В судьбе моей осень...

   Что в итоге?... просто осень
   Нам виски посеребрит,
   Просто сердце отболит,
   А потом... никто не спросит...
   В оформлении обложки использована фотография Сергея Стукало «Вид на речку Малая Лиахва» (Республика Южная Осетия, сентябрь 2010 г.)

   Столкнувшись впервые с поэзией Сергея Стукало, – обязательно погружаешься в неё с головой, проникаешься ею насквозь и получаешь истинное эстетическое наслаждение от многообразия форм, глубины чувств автора и его литературных героев, яркости образов, будь то лирические стихотворения, стихотворения на патриотическую или философскую тематику, отражающие как сиюминутное настроение поэта, так и написанные им в результате глубоких раздумий, переживаний и впечатлений: везде чувствуется мастерство и талант автора, глубина его мысли и владение словом.
   Автор назвал свой новый поэтический сборник «В судьбе моей осень». Мне думается, в этом есть особая символичность: в жизни каждого человека наступает период, когда он всерьёз задумывается о смысле жизни и подводит своего рода итоги того, что он сумел достичь, сделать, чтобы оставить свой собственный след на земле. В этот сборник вошли уже ранее издававшиеся стихотворения Сергея Стукало и ещё нигде не публиковавшиеся: как более ранние, так и более поздние. Читателю самому предстоит разобраться в хронологии становления личности Поэта, в событиях и вехах, повлиявших на его творчество и судьбу.
   Сергей – состоявшийся, многофактурный и самобытный автор, очень многогранный, талантливый поэт и писатель, уже имеющий свою, достаточно широкую, читательскую аудиторию. Главное, автор не считает, что он достиг вершины своего творческого самовыражения. И, что самое ценное, Сергей – человек ищущий, чьё творчество находится в постоянном развитии.
   Кажется, нет таких жанров писательского и поэтического творчества, какие бы не были подвластны его перу и вдохновению. Ему одинаково хорошо удаются философские, патриотические стихотворения, добрые, дружественные пародии (Сергей принципиально не пишет пародии на слабые работы), поэтические отклики на стихотворения близких по духу авторов, пейзажные зарисовки, глубоко личностные переживания, отражённые им в лирических произведениях.
   Не просто хороша, – по-новаторски неординарна, философски глубока и познавательна проза Сергея Стукало, внимательного и эрудированного писателя с чётко выраженной гражданской и нравственной позицией. Адресована она, прежде всего, любознательному, думающему, неравнодушному читателю.
   Тем, кто сейчас читает поэтические строки Сергея Стукало впервые, немного завидую: впереди их ждёт множество удивительных открытий, приятных впечатлений и удовольствия от прочитанного, а, быть может, и боли сопереживания. Думаю, что поэзия Сергея Стукало не оставит равнодушным никого, как не могут оставить безучастным любого нормального человека произведения истинного Мастера. Она полезна для души и будет являть собой пищу для ума и сердца читающего и познающего её человека.
   Желаю всем читателям приятного и полезного во всех отношениях чтения.
   Татьяна Ефимова, составитель поэтического сборника «В судьбе моей осень», администратор Литературного объединения «Год Тигра», tigris_my@mail.ru
* * *
   Сергей Стукало, автор поэтического сборника, который Вы держите в руках, считает себя прозаиком. Наверное, так оно и есть, и неслучайно практически все свои многочисленные литературные премии и награды он получил именно за прозаические произведения, разноплановые и разножанровые.
   Но натура талантливого человека широка и всестороння, и рука об руку с прозой жизни и прозой литературы у Сергея Николаевича всегда идёт поэзия, сообразуясь с настроением и состоянием его души, отражая в лирических строках как жизненные ситуации, так и перепады настроения, перехлёст эмоций и остроту испытываемых чувств.
   Характеризуя стихи Сергея Стукало, можно сказать всё то, что обычно говорят литературные критики о хорошей поэзии: здесь и глубина мысли, и острота слова, и незаурядность поэтических образов и сравнений, и неповторимый авторский колорит, взращённый на богатстве впечатлений детства, проведённого в Душанбе, в многонациональной среде, полной удивительной среднеазиатской экзотики, на разнообразии жизненного опыта офицера Советской Армии, повидавшего многие и многие города и веси, бывшего участником непростых, зачастую весьма напряжённых и опасных ситуаций. Здесь и впечатляющее мастерство множественных аллитераций, на которых построены многие и многие стихотворения Сергея, когда игра слов и звуков, переплетающихся между собой, образует, в сочетании с глубоким смыслом и накалом эмоций, причудливую и волнующую вязь зрительных и чувственных образов. Сам автор называет этот свой приём «игрой на звучаниях и послезвучиях». Думаю, из-за этого его поэзию сложно перевести на какой-либо другой язык. При переводе непременно будет потерян необыкновенный аллитерационный рисунок, выступающий зачастую как самостоятельный фактор влияния на читательское восприятие.
   Стихи Сергея Стукало интересно читать и интересно слушать в неповторимом авторском исполнении. Они открывают читателю огромный мир человека неординарного, что всегда производит неизгладимое впечатление.
   Могу с уверенностью заявить, что позиционирующий себя как прозаика автор, несомненно, является и большим, серьезным поэтом. Его поэтические произведения могут быть серьёзными и несерьёзными, глубоко тонкими и захлестывающее-ироничными – очень-очень разными, что тоже придает особую прелесть процессу их восприятия. Даже немного завидую тем, кто сделает это впервые.
   Марина Чекина, поэт, журналист
... В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО...
   Признаюсь, понадобилось время, чтобы собрать мысли, распознать эмоции и чувства, связанные с соприкосновением с творчеством Стукало Сергея Николаевича... Интересный человек, талантливый писатель, искрометный сатирик, глубоко видящий поэт...
   В строках его стихов – Жизнь, а значит, любовь, сострадание, борьба, философия, религия, рождение, смерть, природа вещей и отношений, ирония, сатира... Это мир, где разыгравшееся воображение и фантазии граничат с правдивой реальностью и заставляют задуматься, что-то домысливать, анализировать, сопоставлять. Это мир, где свободный полёт мысли оставляет след: цвет отношений, запах разочарования и несбыточных желаний, вкус прошлого, аромат будущего, твердь настоящего... Поражают ненавязчивая прямолинейность, наивная откровенность, немой укор, легкий сарказм, тонкая ирония, стройность мыслей...
   Читая некоторые произведения Сергея Николаевича, ловишь себя на мысли, что многое, тобой невысказанное, наболевшее, надёжно спрятанное в глубине души, начинает проступать сквозь строки дымкой недоумения: "А ведь это то, о чём я думала!", "Надо же, как он выразил ход моих мыслей!", "Ой, и в моей жизни так было!", "Нет, нет, здесь я с этим не согласна!", "Какие чувства! Какие сильные сравнения!", "На это с такой стороны я еще не смотрела!"... Можно продолжать бесконечно... НО... Вернусь к автору стихов. С каким состраданием, соучастием, добротой, заботой, оптимизмом и непреклонностью живет он в этой жизни, рядом со мной, рядом с нами – строгий, улыбчивый, амбициозный, целенаправленный, воинствующий, но в крик – справедливый и прямолинейный Человек, чьё творчество лично меня вдохновило на следующие строки:
   "Неважно то, как мы проходим трудный путь. Неважно то, сколько раз мы падаем. Неважно то, что мы ошибаемся и потом горько сожалеем. Неважно то, что упускаем многое, потому что не замечаем. Неважно то, что улыбаемся, кривя душой. Неважно то, что совершая, грешим...
   Важно только одно – всегда подниматься, не теряя Себя. Подниматься, собрав в себе всю свою Мощь, Силу, остатки Веры и стремления к Жизни! И всякий раз, поднимаясь, смело вставать на ноги и заставлять себя проделывать первые шаги, словно ты опять учишься ходить".
   С уваженинем, Битарова Фатима Тамерлановна.
   РСО-Алания, г.Владикавказ

Привет, какие наши годы?

   Не все зависит от погоды:
   Есть в жизни случай, есть и рок,
   И много всяческих дорог.

   Одна из них, вполне возможно,
   Зовется Правдой, а не Ложью.

В судьбе моей осень...

   Как стены глуха и, конечно, слепа.
   Я знаю, однажды, меня, без вины,
   Поставят навытяжку – там, у стены.

   Тюремщик картавый прочтёт приговор,
   Усталый палач передёрнет затвор, —
   Латунная гильза с пробитым бойком
   В прощальном салюте взлетит кувырком...

   Я знаю, что осень – сама по себе,
   И ранняя проседь – лишь гостья в судьбе.
   Она загостилась, ей скоро домой —
   Мне просто приснилось, что был я живой.

Отмирают критерии истин

   Безупречных в своем "навсегда"...
   Стало суше дыхание жизни,
   Стали серыми дни и года.
   Сушат тело безделье и скука,
   Красит время морозно виски,
   Увяданье – красивая штука —
   Бенефис и аншлаг... для Тоски

Привычно...

   Своим дыханьем трогать лад, —
   И поверять ключом скрипичным,
   Садов усталый аромат.
   И доверять небесной сини,
   Не доверяя сентябрю,
   И лишь России, лишь России
   Шептать заветное – люблю!
   Люблю! – и осень ветру вторит.
   И тёплый дождь в душе поёт, —
   И полыхают в небе зори,
   И млечный путь течёт, как мёд.
   Кружит усталая планета,
   В лесов убранстве золотом.
   И видит в снах былое лето
   Мой незабытый отчий дом…

   Привычно... Мне давно привычно.
   Дарить дыханье сентябрю, —
   И поверять ключом скрипичным,
   Полузабытое – ЛЮБЛЮ!
   Я отдаю тебе удачу
   И карнавал делю как хлеб, —
   Дождь не поёт, он тихо плачет, —
   Мне говорят, что он ослеп.
   Мой отчий дом, твои лекала
   Меня без устали кроят,
   И плачет боль закатом алым
   В садов усталый аромат.
   Всему виной шальная осень
   И пряный сок теченья дней,
   И безответные вопросы,
   И неуёмный соловей.

Город детства

   Как кресты некрещённым нам,
   Как напутствие в дальний путь
   От любимых до боли мам.

   Дом родной, ты сегодня пуст,
   Ты похож на осенний куст.
   Три листа на твоих ветвях:
   Одиночество, боль и грусть.

   Город детства… Средь гор седых
   Родниковая трель – мой стих,
   Я не сплю, я боюсь уснуть
   Среди горьких потерь моих.

   Не вернуть мой далёкий дом,
   Голос мамы, звучавший в нём.
   Дом приходит ко мне в мечтах,
   Разбавляя сиротство сном.

   Я живу, и живёт во мне
   Город детства – мой Душанбе.
   Ностальгия, вторая суть,
   Загостилась в моей судьбе,

   Поселилась в случайных снах,
   Тихим эхом живёт в стихах.
   Я ночами хочу вдохнуть
   Шопот эха в моих горах…

В моих горах

   Деля ущелье берегами,
   Убогий скит укрыт горами,
   Года слагаются в века.
   В ущелье – ночь. Шумит поток, —
   Несут вершины свод небесный, —
   Здесь даже путник бесполезный
   Всегда найдёт вина глоток,
   А с ним – приют и тёплый кров,
   И за неспешною беседой —
   Полузабытые ответы
   Из позабытых детских снов.
   Здесь скудный быт нетороплив,
   А век людской – измерен бытом.
   Здесь грозный враг уходит битым,
   А друг – печали позабыв.
   Здесь входят в душу гор громады,
   И шумных речек быстрый бег,
   И ледников далёких снег,
   Что Тамерлана знал когда-то.
   Я здесь – чужой. Случайный гость,
   А был хозяином когда-то:
   Былой ребёнок стал солдатом,
   И прожил с родиной поврозь…
   В моих горах шумит поток,
   Скребут вершины свод небесный,
   Скорбит душа в плену телесном,
   А тело ждёт – вина глоток.

Тот, кто это видел – тот поэт

   Зелень – в клювах трепетных фисташек, —
   Кухистана[1] сказочные башни
   И предгорий щедрая земля...

   Тот, кто это видел – тот поэт,
   Даже если не родил ни строчки, —
   Горы, где от звёзд светло и ночью,
   Для поэта – главный амулет.
   И в каких краях он жить ни станет,
   Где ни сложит головы шальной, —
   Он отыщет долгий путь домой
   В привкусе миндальном Кухистана.

Смерти нет для поэтов


   Ты горишь. Каждой строчкой сгораешь.
   Всё равно не успеешь до срока.
   Умирать – тяжело. Одиноко.
   Впрочем, что я? – Ты, брат это знаешь:
   Метронома шаги в изголовьи —
   Хуже пули, пробившей висок.
   Пред чертою – любой одинок, —
   Тяжело расставаться с любовью.
   С небом синим. С широкой рекой.
   И с друзьями. И с песней неспетой.
   ... Будет солнце и жаркое лето
   За твоею последней весной.
   Будут дочки расти. Будут плакать —
   Дождь, друзья на поминках, враги...
   За погостом не видно ни зги, —
   Ты ушёл в эту хмурую слякоть...
   Нам остались стихи. О тебе.
   О судьбе... Догоревшие знают,
   Что чудес на Земле не бывает, —
   Место каждого чуда – в судьбе.
   Смерти нет для поэтов – я знаю.
   Смерти нет для стихов о любви.
   Строю храм на горячей крови.
   Я живу. Я ещё догораю.

Ты будешь…

   А я – смотреть в твои слепые окна.
   Любовь – как дождь – бывает одинока,
   И что с того, что наши журавли
   Опять гнездовья для птенцов готовят?..
   …Не спит свеча в ночи у изголовья,
   Стекая в блюдце слёзами любви…

   Ты будешь ждать… Опять весна минует,
   Опять уста усталые уснут…
   Как мало тех, кого сегодня ждут, —
   В чьи паруса попутный ветер дует,
   Кому венец терновый не сплетён,
   Кому – вино и тёплый свет окон,
   Кого удача в губы поцелует!

Сокрытый смысл слов

   В стремлении познать
   Сокрытый смысл слов —
   И насладиться сутью?...
   Суть здесь одна – слова
   (и тут уж не отнять)
   Звучат и для ослов,
   А мы с тобой не будем
   Рядить про "что и как",
   Про "сам дурак – не понял"...
   Ну, так. Ну, да, – дурак,
   Но на моей ладони —
   Дыхание твоё, как облачко лежит,
   И целостность зеркал нисколько не тревожит...
   И пусть сокрытый смысл лишь до поры сокрыт —
   Он для тебя одной. Откроется. Быть может...

Над Тобой не властно время...

   А потом забвеньем лечит,
   То побьёт, то приласкает,
   То казнит, а то прощает.

   За тяжелыми дверями
   Гасит время страсти пламя,
   И обид смертельных яд
   Всяк забыть с годами рад.

   Время – яд, и лучший лекарь:
   То, как сбрендивший аптекарь,
   Дозу горькую превысит
   (все от Времени зависит),

   То вдруг тянется без толку,
   Словно нитка сквозь иголку,
   То сплетает в узелки
   Сердца два и две руки...

   Время устали не знает:
   В пыль дорожную стирает
   Государства и сердца, —
   Так вершится без конца...

   Но в одном оно не властно:
   Ты, любимая, – прекрасна!

Надежды не лишают просто так...

   Её как душу с жизнью вынимают,
   И оболочку гулкую бросают,
   И, сжавши зубы, цедят: "Пшёл, дурак!"

   Я соглашаюсь: как тут не пойти?
   Увы, упрямством душу не спасти…
   И что с того, что в мрак ведёт дорога? —
   Достаточно, что нет конца пути...

Жизнь – словно оползень листа...

   Студёный южный суховей...
   Змея промерзла средь корней
   Свою судьбину подытожив...

   Ползет бархан... Как будто вдаль...
   На самом деле – давит плечи...
   Волной песчаною калечит
   Мою осеннюю печаль...

   Снег схвачен коркою вдоль склона,
   Но не сдержать ему песка...
   Его стеклянная тоска
   Увы, куда слабей бетона...

   Жизнь – словно оползень листа...
   Её загадки тривиальны...
   Всех зачинают неспроста...
   И, пусть итожит пустота,
   Всё начиналось – не банально!!!

Студёный пруд

   Я, как и ты, покинут и забыт.
   Ты по утрам укрыт фатой венчальной
   Туманов белых, я – тоской укрыт.

   Душа моя не менее студёна,
   Чем гладь твоих невозмутимых вод.
   Мечты мои – склонённые знамёна,
   А мысли – привидений хоровод.

   И детство, видно, для того мне
   Было дано так ярко сонмом дней,
   Чтоб я о нём, тысячекратно помня,
   Страдал тысячекратно тяжелей.

   Студёный пруд, прими меня как брата,
   В своей глуби избавь меня от пут,
   И сквозь мои печали и утраты
   Пускай весной… кувшинки прорастут.

С своей до дыр заношенной душой...

   И скачет жизнь, как бублик зачерствелый...
   И накрывает черным – кубик белый, —
   Сегодня – кнут, а пряник был – вчера...

   А я его – прошел и не заметил, —
   Оставил в прошлом крашеный забор...
   Не перелез, а вдоль него прошёл,
   И птицу синюю, как водится, – не встретил.

   Рядился в фрак, но клоунский колпак
   К лицу упрямцу как-то оказался...
   Я от синицы, помню, отказался,
   А журавлей – повывели... "Дурак" —
   Шепчу себе... И из-за зазеркалья
   Мне пальцем крутит около виска,
   Мой здравый смысл... Скажу ему – "пока",
   В вечор пропью его, каналью...

   И закушу от бублика дырой,
   И, дыродуший, – побреду скитаться,
   Ведь лишь идущий может повстречаться
   С своей до дыр заношенной душой...

Покойно жить, как оказалось, горько...

   Под настроенье... Всякое бывает...
   И день – не день, и дождик заливает,
   Мою, как чай, безвкусную, печаль.
   И жидкий дым вчерашнего столетья
   Кружит над сигареты огоньком.
   Вновь угощаюсь свежим кипятком,
   "Чайковским" разбавляя лихолетье.
   И взгляд скользит за мытое окно,
   Замытый взор прохожих провожает:
   Ко мне давно никто не приезжает,
   И я – не выезжаю уж давно...
   Глотаю чай. Нетронутых конфет
   В хрустальной вазе золотится горка.
   Покойно жить, как оказалось – горько,
   И больно жить, когда покоя нет.
   Сползает сумрак в комнату как тать,
   И чертят тени призрачные знаки,
   Зрачки скользят по строчкам на бумаге,
   Хотя давно уж некому писать...
   Остынет день, чтоб завтра возродиться,
   Родится плач полночного сверчка,
   И шторы одинокая рука,
   Задёрнет... Мне опять не спится:
   Мне этим чаем пресным не напиться, —
   Я жду вестей. Любых. Издалека.

Я не один

   Снам в унисон о главном говорит, —
   О том, что Вечность за порогом Смерти
   Неугасимой Памятью болит.
   Что надо жить, что подрастают дети,
   И что песка в песочнице – не счесть...
   Что на летящей в полночи планете —
   Родное сердце непременно есть.
   Что ждут тебя в заклеенном конверте
   Слова любви, а юный почтальон
   В дверь постучит однажды на рассвете...
   Я не один. Со мной мой глупый сон

Не дано...


   Не дано. Летать, срывая звёзды —
   Не моей бездарности удел.
   Безоглядно покрывая вёрсты,
   Проглядел звезду я, проглядел.

   И теперь, в душе казнясь и каясь,
   У себя в немилости живу...
   Я других спасаю, не спасаясь, —
   Сам же – по течению плыву.

   Где тот берег, у реки кисельной,
   Где та пристань тихая моя?
   Я лишил себя поры весенней,
   И бездарно прожил, не любя.

   На мою, на голову седую,—
   Ни один возложен был хомут:
   Я дышу ещё, но не живу я, —
   За меня – стихи мои живут...

   Всё напрасно. За чертой бесстрастной
   Подытожен мой бездарный путь...
   Догорает жизнь рябиной красной, —
   Даже жаль, что некому задуть...

Она скупа


   Она скупа. Скупила всё вокруг, —
   И чувства, и эмоции, и краски...
   Есть в Осени дыханье тихой сказки,
   Рассказанной не сразу, и не вдруг...
   Она молчит. Не разжимает губ.
   А мне тепло смотреть в её глубины:
   Молчанья золото и серебра седины —
   Мой райский сад, но он тебе не люб.

   Ты овладела робкою душой,
   Ни сил, ни слов к тому не прилагая.
   Я – тень твоя. Но эта тень живая...
   Сегодня небо плачет бирюзой, —
   Забытый терем заперт и покинут,
   Забиты ставни, не скрипит крыльцо...
   У Осени – прекрасное лицо,
   И ей к лицу горящие рябины.

   Она скупа. Я, как всегда, беспечен, —
   Чуть промолчал – она ушла с другим.
   Я для неё лишь тень, сигарный дым.
   Кто мне она – я промолчу при встрече.

В аду не будет одиноко...

   Или чистилище до срока?
   Живёт святая простота,
   Наедине и одиноко...
   И делит чей-то хлеб и кров,
   Покров до срока не срывая.
   Срываясь с круч, где нет мостов,
   Неможит простота святая...
   Не может скрасить седины,
   Но красит красным дни и раны,
   И клочья преданной страны
   Клокочут в душах непрестанно...

   Пока живу. И пью, и ем.
   Пусть в беспробудстве. – Не в беспутстве...
   Мой личный ад покуда нем,
   Но в личный рай – уж не вернуться...

   Закат, рассвет, опять закат,
   И недалёко ждать до срока
   Бессрочной ссылки... Верю, брат, —
   В аду – не будет одиноко...

Неизбежное одиночество

   В стылых складках пустой постели,
   Затеряться и плакать хочется, —
   Выходные... конец недели...
   Продохнуть не даёт работа,
   Устаю... но уже не плачу, —
   Потому, что пришла суббота:
   Я впустую её потрачу...
   Буду выть про себя, а ветер —
   Подпевать за окном тревожно.
   Отмечталось... Живу на свете,
   Потому, что "не жить" – не сложно.
   Сложно сладить себе с собою,
   В нужный лад угадать с субботой, —
   В стылых складках лежу и вою,
   Потускневшею позолотой,
   В темноте лишь ночник светится, —
   В одиночестве – плохо спится...

Глаза у милой

   В него душа глядит устало,
   Она нашла, и потеряла…
   И выстоялась, … как вино.

   Года придали аромата,
   Ты вся – пленительный букет!
   Благословляю нежный свет
   Меня ласкающего взгляда.

   Разлука тянется, как век…
   Но где-то Ты, … и этим греюсь,
   Молю, безумствую, надеюсь…
   А за окном – зима и снег.

Дана мне истина простая.
Другого мне – не подают...

   Разве что – пальто...
   Не замуж, вроде, выдают...
   Так отчего же часто снится,
   Что мне нечасто подают?
   И подают – пальто. Не грошик.
   А я – с протянутой рукой:
   – Подайте, гражданин хороший,
   мне, старику, на упокой...
   На упокой души и сердца, —
   рукопожатие, иль взгляд...
   Позвольте рядышком согреться?
   Я молчалив. Я даже рад —
   средь суеты – душе созвучной,
   средь послезвучий – суете...
   Пусть – нелюбим, но это лучше,
   Чем быть распятым на кресте...

   От века Господом храним
   от праздных празднований. В доле —
   как в колее. Пусть – нелюбим,
   но – жив пока. И даже Горе —
   переживаю.
   Божья Воля —
   мне с Горем хлеб всегда делить...

   Я знаю —...
   дана мне истина простая:
   Жить в простоте,
   и просто жить;
   И не прислуживать —
   служить!
   И причащаться тайн не чаще,
   чем на причастие призван...
   Бывает Смерть Бессмертья слаще, —
   Подайте...
   На самообман...

Живу...

   Метро, работа и стихи...
   Не терпит слов моих бумага,
   Да и читатели – глухи...

   Посыпан густо сединою
   (пусть не ко времени она),
   Жив – лишь Любовью и Страною, —
   А, впрочем, – где она, Страна?..
   Я пил – без умысла напиться,
   Служил – без умысла служить.
   Подал Господь – на Свет родиться,
   Чтобы во Тьме потом прожить.

   Век тёмный минул, прибирая
   Друзей, Отцов... и Матерей...
   Признаньям горьким – Меру знаю,
   И Веру знаю. И – людей:

   Чинуш, воителей, пророков,
   И Кровь – за росчерком пера.
   Забыл Народ себя и Бога,
   И мне забыться уж пора...

   Клокочет месть. И мерит сроки:
   У ней – для каждого – свой Срок...
   Пишу, – чтоб подвести итоги
   Так и не пройденных дорог.

   Ни в спину плюнуть. Ни в могилу
   Хочу врагам и палачам:
   Господь – казнить дарует силу
   Душе моей. А тропка в храм —

   В ней заросла чертополохом, —
   И знаю – тысяча чертей
   Следит за мной. За каждым вздохом, —
   И ожидает новостей:


   И будет день. И покаянье...
   Грядёт Голгофа и Судья!...
   Придёт Господь – чинить дознанье,
   А Меч в руке – всего лишь я...
   ..........

   Живу... Постылая общага.
   Метро, работа и стихи...
   Не терпит слов моих бумага,
   Да и читатели... Глухи...

Одиночество – это качество

   грусть – количеством не исправить.
   Ты поверь, что в моем чудачестве
   нет желания позабавить...
   Позабавиться, да и бросить —
   прогоревшую сигарету.
   Сердце глупое что-то просит
   для души. А душа камнем в Лету,
   булькнув, канула безвозвратно.
   Без души я уже не воин...
   – "Да. Конечно. И мне – приятно", —
   жаль, что большего не достоин.

Я – ангел бескрылый

   Я – падаю камнем… с души Твоей падшей,
   И сорванной розой прощально пылаю,
   Мечтой – виртуальной, бедой – настоящей.

   Ты крылья мои ощипал для подушки,
   И звучно храпишь, к ней прижавшись щекою.
   Ты клад дорогой разменял на полушки…
   Я падаю… в небе! Ты спишь…– под землёю!

Вера

   Но ему нет дела до людей, —
   Не укажет верную дорогу,
   Не наставит на неё детей...

   Колокольный звон плывёт и тает, —
   Как в безверьи Веру обрести?
   Как поверить в то, что Бог – спасает,
   И в начале, и в конце пути?

   "Отче наш, на небесах единый...
   Заступись, прости, оборони...
   Удостой орудием стать сыну,
   И печали наши изгони..."

   У иконы – свечка. Пахнет ладан.
   Образа отводят хладный взгляд...
   Дай, Господь, Надежду нам в отраду,
   И прощенье – всем, кто виноват.

   Рассуди. Дай сил душе заблудшей —
   Щедрой быть. И каяться, греша...
   Утешать убогих, неимущих, —
   И понять, что Бог – и есть душа...

   Нет богов других, других законов,
   Кроме истин Веры и Любви...
   Дай не встать под чёрные знамёна,
   И невинной не пролить крови…

Мне снились розы...

   В тени скрывались (стража у порога):
   Так смысл сокрыт до заданного срока
   И океана, и простой тропы.
   Подножной пылью ссохшихся страстей —
   Не удобрить загубленного сада,
   И пусть вокруг – высокая ограда, —
   Она лишь жалкая преграда для вестей.
   Тот, "кто внутри" – не ведает покоя, —
   По капле скалы точит в порошок...
   И пробивает среди скал поток —
   Свою тропу – и жертвует собою.
   Не стать мудрее: путнику – тропы,
   Не быть тропе – единственной и верной, —
   Не быть – гораздо проще. Но, наверно,
   Нельзя прожить, не ведая Судьбы.
   В её чертогах – черти чертят круг,
   Вкруг ангелов. Их чёрное круженье —
   Лишь отраженье впавших в исступленье
   От капли крови, выступившей вдруг —
   Из рук, шипов коснувшихся небрежно...
   Виват – Надежде (гонит Тьму она),
   Лишь за неё – бордового вина
   Я пригублю. Её дыханьем нежным
   Согрет и сад, и – каждый в нём цветок, —
   И лёд весной – Надежда лишь вскрывает...
   Несчастен – кто Надежду забывает,
   Шагая вброд сквозь Времени поток.

Ещё погости…


   Душа – это вечно. А жизнь – ненадолго,
   И держит за тело сознание Долга...
   И держит умело равненье и поступь
   За солнечным летом – Последняя Осень.
   Закончится день. Догорит сигарета.
   Рванётся Душа, оставляя Поэта,
   Как угли костра догорит оболочка, —
   Всплакнут и помянут. Останется дочка.
   Останутся рифмы стихов недопетых,
   Останутся те, кто любили Поэта.
   Останется воздух, которым дышал он,
   Останутся те, от кого не устал он.
   Меж пальцев песком убегает Планета
   (в Планету потом закопают Поэта).
   Рванётся Душа перелётною птицей
   И в новом мальчишке она возродится.
   Он крикнет не в рифму, порвав пуповину,
   И новая мать скажет новому сыну:
   "Ну, здравствуй, сынок. Наконец дождалась я..."
   И будут стихи, будет новое счастье...
   Всё будет опять, всё ещё повторится, —
   Но всё же, Душа, не спеши торопиться,
   И пусть ты бессмертна, а жизнь – ненадолго,
   ЕЩЁ ПОГОСТИ... У СОЗНАНИЯ ДОЛГА.

Я рядом был, и был я вдалеке

   Летел к Тебе в сомненьях и в тоске,
   И от Тебя – желанной, дорогой
   Вновь уходил к постылой и другой.

   Я ждал Тебя, а надо бы искать,
   Судьба дала – я не решился взять.
   И вот теперь, как прежде, одинок,
   И между нами тысячи дорог.

   ... Пройдут года... покажется – века,
   И та, что мне до боли дорога,
   Полюбит вновь, забудет обо мне,
   И ... может, выйдет замуж по весне...
   Мои друзья на свадьбе будут пить:
   Не будь друзей, – не стоило б и жить...

Спаси, Господь


   Спаси, Господь, всех бывших в этом дне...
   Он был обычным. Нудным. Заурядным.
   Он был. И потому отрадно
   Его перебирать мне в полусне.

   Спаси, Господь, всех тех, кого не спас
   Мой нежный шепот и мой крик бессильный.
   Я слаб. Ты, говорят, – всесильный,
   Ну, так спаси кого-нибудь из нас!

   Спаси, Господь, от плена и вражды,
   От зависти и суеты напрасной.
   Убереги от краденого счастья,
   И не забудь спасти мои мечты:

   Они просты. Мне самому не надо
   Ни славы, ни богатства, ни утех.
   Но, если Вера в Чудо – это грех,
   Прости за всё, а за него – не надо.

Верит ли слезам Господь?

   Когда судеб листы листает?..
   Я знаю – он их не читает, —
   Ему мешают облака...
   В его архивах – хлам и пыль,
   В его руках – все нити мира...
   Я – не мишень, но тени тира —
   В небытие ввергают быль,
   И в бытие – любую боль,
   А мы на боли так горазды...
   Пусть в одиночестве сейчас ты —
   Есть утешенье – алкоголь.
   Меня же жидкая отрава,
   Сколько не выпей,– не берёт.
   Живу... А кто во мне живёт —
   Создатель не сказал лукаво:
   Он нас изгнал в простую жизнь
   (она проста, когда прожита),
   Года, словно песок сквозь сито,
   Уходят... Путник, берегись! —
   Десница бьёт. С прицелом сбитым.
   Сквозь облака. По площадям...
   Мы ж – доверяемся стихам,
   Мы здесь не гости, но с визитом...
   У визитёров – разный срок:
   Один – внесён в реестр навечно,
   Другой – не ведает, беспечный,
   Что уж слетел судьбы листок
   И, ветром трепетным гонимый,
   Несётся мимо – в никуда...
   Богатство ли мои года,
   Когда они неразделимы —
   Ни вдоль, ни даже поперёк?..
   И что там слёзы, что молитвы, —
   Когда исход у этой битвы
   Непререкаемый предрёк?

Пусть я не поэт, моё сердце болит

   Забытой молитвы простые слова,
   И лижут цунами бока умирающей суши.

   Могильный подрамник у многих картин —
   Господь объявил на земле карантин,
   К себе забирая поэтов уставшие души…

   Здесь всё изменилось, в стране молодой
   Ещё не родился поэт и герой,
   А старые песни с годами становятся глуше.

   Здесь камни молчат и молчат соловьи,
   Здесь гимны слагают продажной любви, —
   Пророки безмолвствуют – просто их некому слушать.

   Над сонной страной не звучит благовест,
   И бредят войной полумесяц и крест,
   И алые звёзды глядятся в кровавые лужи…
   Полковника сын отхрипел и умолк —
   Опять баррикады… Дерюга и шелк…
   Ушедшим не видно сирот – им, конечно же, лучше.

   Есенин и Бродский, Тагор, Пастернак —
   Теперь не в чести, и ликующий враг
   За "Букер" скупает поэтов мятежные души.

   Пусть я не поэт – моё сердце болит, —
   В душе беспокойной Высоцкий хрипит —
   Мне старые песни с годами не кажутся глуше!

Мне с ними жить, и потому – молчу

   застаиваясь, гложет печень ПРАВДА...
   Как жаль, что умирать пока не завтра, —
   Я б всё сказал... Но дунуть на свечу
   пока боюсь... И, самопрезираем,
   молчу, глаза сухие отводя...

   Прости, Господь, безгласого меня!!!
   Не отлучи!... от правды, как от рая...

Жить в тени купели и креста

   Всё простое в людях – неспроста.
   Простота – проверенное средство
   Жить в тени купели и креста.
   На погосте вряд ли кто-то спросит:
   Отчего скитальцу не спалось,
   Отчего на золотую осень
   Серебро откликнулось волос.
   Отчего скорбел, к чему стремился,
   С кем дружил, а чем не дорожил…
   Мне сегодня сердца стук приснился,
   Что порвалось, просто разлюбив.

Мой Выбор прост

   И что ему моих сомнений плен?
   Иной всю жизнь, не разогнув колен,
   Живёт в плену бездумного порока...
   В помпезной роскоши свои проводит дни,
   А ночи – в грешный праздник обращает.
   Бог милосерд, он многое прощает, —
   Мы лишь пред Выбором оставлены одни.
   Мой Выбор прост – он звёзд в ночи не гасит,
   Но мнится мне – не миновать Микены:
   Взлетит душа сквозь тесных рёбер стены,
   И, отлетев, – зарю собой раскрасит!!!
   Двенадцать подвигов – недюжинное дело, —
   Я этой дюжиною грех свой искупаю...
   Душа болит – она ещё живая, —
   Ещё хрипит израненное тело.
   .......
   Я – Божий сын. Мне рубище – награда, —
   Других наград не даровал Господь...
   Щемит душа, ужатая в щепоть,
   Моя судьба – быть изгнанным из Сада,
   И терпкой горечью запретного плода
   Назло ветрам делить добро незлое, —
   Колючий тёрн короной золотою
   Чело усталое украсит навсегда.
   Мой Выбор прост. Печален, краток, ясен, —
   Преломлен хлеб и подведён итог.
   Я – Божий сын, но я, увы, не Бог, —
   Моя душа – зарю собой раскрасит...
   Апостолы! Мы были как семья,
   Но общий грех – один я искупаю.
   Душа болит – она ещё живая, —
   Голгофа. Солнце. Прочный крест. И я...

Любовь постылую отправили под нож

   Мешала жить в блаженном забытьи.
   Простое сердце есть и у свиньи —
   И стал я с этим сердцем толстокож.
   И встал. И оглянулся на Восход:
   Там нет теней меж жестких "да" и "нет",
   Там галогеновый включается рассвет,
   И невозможен выход через "Вход".
   А тот, кто вхож – осиновым колом
   Грозит иным, замыслившим иное,
   И в вечной схватке "доброе" и "злое"
   Меняет вечное на "Девушку с веслом".
   Жизнь дорожает в лапах бытия,
   Карманного, дешёвого розлива, —
   И только рифмы строчками курсива
   Разят разинь, и поражаюсь я:
   Давно забыт и в росный луг не вхож, —
   Зачем остаток болей берегу?
   Зачем стремлюсь к родному очагу,
   Когда Любовь – отправили под нож?

Сонное, забытое, былое…

   Мне не пережить сегодня ночь.
   Я ещё стою, но даже стоя,
   Жить впустую – глупо и невмочь.
   И невмочь надеяться и верить,
   Что однажды буду я прощён…
   Прожитого глупо – не измерить,
   Нажитое умно – моветон.
   Не берут с собой ни дел, ни злата,
   Те, кого прибрали за грехи,
   Оттого и плачут виновато
   Всеми позабытые стихи.

Ухожу

   С непростившими. С теми, кто зол.
   Бог торопит того, кто нашёл,
   Оставляя непонявшим зависть...
   Оставляя земное земле,
   Возвращаю долги. Даже душу.
   И стихи, что с годами всё глуше
   Будут тлеть, словно угли в золе.
   Будет тлен растворён и забыт,
   А душа, над планетой летая,
   Бесприютною птичьею стаей
   Бередить долгим криком зенит.
   Краток век. За последней чертой
   Оставляю мечты и дороги,
   Одиночество, боль и тревоги,
   И любви ободок золотой.
   Ухожу. Я уже не вернусь,
   И не буду прощён или понят, —
   Моё сердце замрёт на ладони,
   И уснёт рядом с ним твоя грусть.
   Всё проходит: друзья и враги,
   И бессмертье, и слава, и жалость...
   Я уйду, но таким и останусь.
   Позабудь. И себя береги.

Конфетти

   Живём, не ведая о том,
   В каком году, в часу каком
   Своё дыханье потеряем.
   Хлопок – и нет того, что тленно,
   Лишь опадают конфетти…
   Прости, любовь, меня, прости,
   Я не сумею на коленях
   Ни жить, ни делать вид, что жив, —
   Не прогоняют, разлюбив,
   Живого узника из плена.
   К чему свидетели паденья
   Былой души в бездонный мрак?
   Прогноза нет на воскрешенье, —
   Всё просто так… Всё просто так…

Придёт палач, топор наточит

   И что с того, что в тот полёт
   Душа заблудшая не хочет?
   Хлопок, и нет былого тлена,
   Лишь опадают конфетти…
   Прости, любовь, меня. Прости,
   Я не умею на коленях
   Ни жить, ни делать вид, что жив, —
   Меня прогнали, разлюбив,
   На плаху, из былого плена.
   И нет свидетелей паденья, —
   Палач дурак. Палач – дурак…
   Его топор дарит забвенье
   Совсем не мне, а просто так…

Ничего не попишешь

   Хладнокровьем своим, что за давностью лет
   Мнит свободой – петлю, мне распятия спицы
   Ладят новые петли, и выхода нет.
   Ничего не попишешь – я пью минералку, —
   Мне не жалко вина, но от множества бед
   Не спасёт рыбака несъедобность русалки,
   И налаженный быт, и готовый ответ.
   Просто там, за чертой, в ожиданьи полночном,
   Мой несбывшийся сон – не допит, не отпет —
   Будет кем-то просмотрен и взвешен заочно,
   И порочным объявлен за тридцать монет.
   Я устал и простыл, и постылая слякоть
   Убирает глаза в просолённый корсет, —
   Непорочно зачатому хочется плакать,
   Но мешает толпа и порочный сюжет.

Это я

   Все тропинки проспал, —
   Одичал виноград,
   И вьюнок – одичал.
   И дичится душа, —
   Ей, душе, невдомёк,
   Что не кормят с ножа
   Одичавший вьюнок.
   Что уходят мечты
   В эту боль навсегда,
   Это я, это ты,
   Это дни и года.
   Это память горчит
   Перезрелым плодом,
   Это сад мой скорбит,
   Зарастая вьюнком.
   Все уходят… Уходят.
   И мне ни к чему
   Доживать несвободу,
   Листая тюрьму…

   Я уже не смогу, —
   Ну и что ж, ну и что ж, —
   Режет душу на вдохе
   отчаянья нож.
   Я сгораю дотла
   Под холодным ножом, —
   Ты не зло, ты не зла,
   Я опять не о том:
   Просто плоть остывает
   Уже навсегда,
   И не раны виной,
   А бессонниц года,
   И бездонная память
   О самом больном, —
   Я молчу, остывая,
   Под острым ножом.
   Говори, не молчи, —
   На душе – горький лёд,
   Моя память горчит,
   Но под утро – умрёт.
   И утихнет под утро
   Усталым дождём, —
   Умирать – это мудро, —
   Затем и живем.

Нас забудут

   Я б сумел, но зачем и к чему? —
   Этот морок увядшего сада
   Я прощу и, наверно, приму.
   Я прощу и обиды забуду —
   Нет любви без прощенья обид —
   Только эту простую простуду
   Мне не скрыть: я убит, я – убит.
   Я убит и уже не воскресну, —
   Остывающий лоб не целуй,
   И мою недопетую песню
   С каменеющих губ не воруй.
   Не воруй – ибо нет этой песни:
   Мертвецы никогда не поют.
   Я убит и уже не воскресну, —
   Похоронку другой принесут.

Жизни нет

   Сквозь себя, сквозь Сизифов надрыв,
   Я вращаю устало планету, —
   Я вскрываю себя, как нарыв.
   И скользят, ускользают ступени —
   Нет опоры ногам и душе —
   Жизни нет для меня на коленях,
   Но и стоя не выжить уже.
   Ну и что, что грызут по живому,
   Ну и пусть, – мне уже ни к чему
   Возвращаться к забытому дому,
   Превращённому кем-то в тюрьму.
   Исчезаю усталою тенью,
   Не склоняясь в чужом падеже, —
   Жизни нет для меня на коленях,
   Но и стоя не выжить уже.

Их жернова...

   которые Любовь в Душе родила...
   Ну, а злодей или его могила —
   Здесь ненадолго. Тяжкие грехи
   имеют свойство рассыпаться в прах...
   Слова наветов, злобного коварства —
   политы ядом. От него лекарство
   заложено Всеведущим в веках, —
   их жернова крошат проклятий пыль,
   их мерный ход никем не отменяем,
   и мы с тобой не ведаем, не знаем —
   чей скорбный холмик захватил ковыль...

Ветер

   Взор отвела, и целый мир померк...
   О чём спросить безмолвную Россию
   Страну воров, пророков и калек?..
   Она смолчит, своей вины не зная,
   Земля потерь... Здесь храмы на крови,
   Здесь каждый камень – это Русь святая,
   И каждый ветер плачет о любви...
   Молчи, душа. Дверей не отворяя,
   Сгорай во мне, подобная углю...
   У нас орда и осень – золотая, —
   У нас беда – я двери отворю
   И сяду у крылечка, там, с бедою,
   И поведу извечный разговор:
   Не о любви, любви давно не стою
   (её не стоит душегуб и вор),
   А о душе, – она углю подобна,
   И, словно ночь, безмолвна и слепа, —
   И только тьма в её глядится окна,
   И глупым ветром плачет невпопад...

Осторожность – погубит умников

   Мне однажды дано пропасть, —
   Полумеры подводят умников,
   А безумцев – подводит масть…
   Здесь повсюду враги. И рифы
   Потрошат, как мясницкий нож,
   И кричат над добычей грифы,
   И глумится над правдой ложь.
   Интриганы транжирят вечное,
   И оборваны якоря…
   И, выходит, дорога млечная
   Нарисована в небе – зря!
   И без толку толчётся солнце,
   Стылым диском круша моря, —
   Кто умеет любить – спасётся,
   Остальным – и пытаться зря.
   Знаю, в этом усталом сумраке
   Предназначено мне пропасть,
   Осторожность погубит умников,
   А безумцев – погубит страсть!

Иллюзия отсутствия войны

   Предвестники извечного финала,
   Над головой – седые небеса, —
   Опять стою у старого причала,

   И тень моя, в тумане растворясь,
   В беззвучность эха кашляет надсадно.
   Возможно, эхо – чья-то ипостась, —
   Плодить свои – и глупо, и накладно.

   Возможно, зря в сплетеньях октября
   Мой монолог незрячего с безногим
   Затеян был. Причальность алтаря —
   Понятна мне, но недоступна многим.

   Я ухожу в финальность тишины,
   И растворяю холодом мгновений
   Иллюзию отсутствия войны
   В реальности твоих прикосновений.

   Следы дождя и мёрзлая роса...
   Ни криков "Бис!", ни грохота оваций, —
   Лишь призрачного эха голоса
   В постылости усталых декораций.

Дурак

   Кого-то каждый вечер ждут,
   А кто-то жив незнамо как,
   Мы назовём его – дурак!!!
   Дурак – диагноз. В сонме тем
   Его не спутаешь ни с кем:
   Дурак – не нужен никому,
   Он тот, кто воет на луну.
   Его поступков нет глупей —
   Нажить не злато, а друзей
   Мог лишь отъявленный дурак.
   Он даже любит просто так.
   Его ограбят – он смолчит,
   Он и на дыбе не кричит.
   Для дурака куда больней
   Терять не злато, а друзей.
   Средь суетных мирских забот
   Дурак не долго проживёт, —
   Он сгинет скоро, канет в мрак,
   И все вздохнут – ушёл дурак…
   Нам не по силам эта роль —
   Брать на себя чужую боль.
   Его поступков нет глупей —
   Забыв себя, жить для друзей...
   Вновь на устах его печать —
   Ушёл умеющий молчать.
   Я первым тостом помяну
   Всех, кто подобен молчуну,

   Кто, пусть недолго, но не зря
   Жил вопреки и не смотря,
   Кто даже злата не скопил,
   Кто был любим, и сам любил.

Есть у Родины имя

   Что чужбиной язык мой не связан,
   Что ни славы, ни лет у небес не прошу,
   Что грущу. Что прощу. Что обязан...

   Что на редкий мой крик – даже эхо молчит, —
   Только память скорбит ущемлённо.
   Иноверец – неверием я не добит,
   И не встал под чужие знамёна...

   Кинул карты на долгий исход и поход,
   И походкой усталой, без стали,
   Принял новый исход и судьбы поворот,
   По расчёту, а душу – оставил...

   Рассчитали меня и списали с счетов, —
   Словно трижды в степи расстреляли.
   Вместо планов на жизнь – стопка старых счетов,
   Вместо сердца – барсетка из стали.

   Я дышу как пишу, я как прежде грешу,
   Только грех тот не звонок, не сладок, —
   Пепелище души лишь строкой ворошу,
   Нет души – только гарь да осадок.

   Душно мне... Там, где дом – там душа, —
   Неоплатных счетов вереница...
   Дни проходят. И жизнь, как вода, не спеша,
   Но ночами... Ночами – не спится!

   Млечный путь – как тропа до родного крыльца,
   А луна – как фонарик дорожный...
   Есть у Родины имя – МОГИЛА ОТЦА,
   Остальное – не важно и ложно.

Знаешь, Рыжая, это ты – моя осень...

   Прикорнувший у города зябнущий лес...
   В терракотовых платьях – невесты-берёзки, а ясень
   Как деньгами – листами сорит на невест...

   Листья падают – жёлтые, красные – разные.
   Вот один оторвался, и кружит с ним Ветер вальсок...
   Он дождался. И крылья прекрасные красные
   Унесут его с Ветром – в пески, на Восток...

   Осень рыжая, словно сестра дорогая,
   Златом дарит дорожки лесные окрест...
   И вздыхает Земля, и душа замечает
   Мерный шелест листвы у берёзок-невест...

   Вдалеке за леском, за багряной полоской,
   Слышен стрекот тревожный замёрзших сорок...
   Моё детство уснуло навек у берёзок,
   И в душе затянулось в комок-узелок...

Дождь стучит

   Стекают водопады по стеклу…
   Я знаю, ты меня давно не ждешь,
   Но я судьбу за это не кляну.

   Пусть все, как есть, идет своим путём,
   Пусть дождь цветы сбивает на асфальт.
   Пусть нас не ждут, а мы кого-то ждём,
   Пусть ничего не воротить назад…

   Идут дожди ленивой чередой,
   А по утрам стоит густой туман.
   Я не смеюсь, не плачу над судьбой:
   Судьба моя – сплошной самообман.

   Пусть дождь хлестнет пощечиной в лицо, —
   Я вновь щеку подставлю под удар.
   Я в жизнь вошел бездушным мертвецом,
   И в двадцать лет я безнадежно стар.

Настроение

   Скулит печаль в собачьей конуре,
   На кружке с брагой сколота эмаль,
   И чьи-то тени бродят во дворе.

   Ничья тоска разлита по углам,
   Ничьи скрипят ступеньки у крыльца.
   Вздыхает ночь, и что-то шепчет нам,
   И сны, как псы, дерутся без конца.

   Боюсь Тебя, проснувшись, потерять,
   Боюсь, себя не отыскав, заснуть,
   И страхов тех несчислимая рать
   Бредет за мной в неведомый мне путь.

   На том пути есть сад моей любви,
   В нем Ты живешь с Тоской наедине,
   И нет следов, и все цветы в пыли,
   И безысходны мысли обо мне...

   Люби меня, хотя бы иногда,
   И не считай, что всю дорогу лгу.
   В моей ночи одна горит звезда...
   Увы, она на дальнем берегу.

Душа моя

   Все прогорело и давно остыло,
   И пепел серый, как на гробе флаг,
   Лежит на ней торжественно-уныло.

   Еще дышу… надрывно, тяжело…
   Еще смотрю, но ничего не вижу,
   Беззвучным криком челюсти свело,
   И ни друзей, ни недругов не слышу…

   Всему на свете установлен срок,
   Мой – вышел весь, и плачут у порога
   Петля и яд, и вдавленный курок, —
   Три ангела заждавшегося Бога.

   И бьют часы… отрывисто и зло,
   И словно кто-то под руку толкает…
   Бог опоздал. Ему не повезло:
   Я мертв уже, мертвее не бывает.

Держать таких в монастыре

   Неисполнимая задача...
   Пусть совесть иногда и плачет, —
   Я знаю – Осень во дворе!

   И ласк, и радостных соитий
   Уже, увы, наперечет...
   Господь простит, и нас спасет —
   Поймет, что просто любим жить мы.

   Стеклянный пальчик на груди
   Цветными бликами играет,
   И кажется, как льдинка, тает —
   Не торопись... Не уходи...

Без вечернего взгляда ее,
без вечернего слова

   раз дороже, когда превращаются в наши потери.
Виль Липатов
   Мне наутро и солнце не светит;
   Даже эхо в горах не ответит,
   Если крикну не имя ее...

   Темен вечер и зябок туман,
   И росисты трава и кусты.
   Как цветок среди осени Ты,
   И желанна как яд, как обман.

   Обмани же меня, обмани, —
   Боль и радость всегда вдвоем.
   Мы смеясь и плача живем, —
   Поцелуй же меня, обними.

   Обмани, что любишь меня:
   Без вечернего слова не спится,
   И не тьмою, ни сном не укрыться,
   И не хочется утра и дня...

   Я не прав, но и Ты не права,
   И ночные прости слова,
   Боль и радость Ты мне прости,
   Не пускай меня... Отпусти...
   Есть в прощаньях особый вкус,
   Он из памяти зерен горьких,
   Он из нитей печалей тонких,
   И из слез нерожденных друз.

   Поутихнет печаль моя,
   И, разбавлена легкой пеной,
   Станет сном необыкновенным...
   Днем забытым, из ноября.

Опять зима

   От снега, санок, снежной бабы,
   От новогодней кутерьмы
   И мокрой обуви? Хотя бы,
   Ma chere, припомнила сейчас
   Ты Рождества счастливый час
   И час, когда сойдутся стрелки
   На новогодней посиделке, —
   Курантов бой и звон бокалов,
   И мандаринов кожуру,
   И чай горячий поутру,
   И снегирей... Да разве мало
   Нам прочих прелестей зимой?...
   Будь веселее! Я с тобой!

Я люблю тебя, лживо-порочную


notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →