Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

С 1948 по 1998 год в ходе военных действий было убито 20 362 израильтянина – и 20 852 погибло на проезжей части.

Еще   [X]

 0 

Семнадцатый год (Виноградов Сергей)

Данный сборник не случайно имеет подзаголовок «Размышления о жизни и судьбе». Ведь эта книга не просто о прошедшем, она о людях разного времени, разных эпох и судеб. А всех их объединяет самое главное человеческое качество – любовь. Любовь к России.

Год издания: 0000

Цена: 5.99 руб.



С книгой «Семнадцатый год» также читают:

Предпросмотр книги «Семнадцатый год»

Семнадцатый год

   Данный сборник не случайно имеет подзаголовок «Размышления о жизни и судьбе». Ведь эта книга не просто о прошедшем, она о людях разного времени, разных эпох и судеб. А всех их объединяет самое главное человеческое качество – любовь. Любовь к России.


Семь десятилетий до рассвета Размышления о жизни и судьбе Сергей Виноградов

   © Сергей Виноградов, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Семнадцатый год: проклятие и предостережение

   Большие даты в нашей стране отмечают всегда. Кто скромно, кто с размахом. Не знаю пока, как будут отмечать приближающееся 100-летие последней Великой российской революции, но в том, что этот юбилей затронет каждого, почему-то очень уверен. В истории России не было другого такого неоднозначного события. События, после которого страна навсегда стала другой. Навсегда исчез в прошлом её тысячелетием складывавшийся уклад жизни, канули в лету и дела тех, кто попытался переделать великий народ на свой собственный лад.

   Сегодня, когда мы снова пытаемся вернуться к нашим истокам, всё, что у нас пока получается – исторический «новодел». За четверть века существования новой России мы так и не нашли тот главный стержень, вокруг которого должна развиваться её современная государственность. Но мы, как мне кажется, уже на подходе. Этот стержень – национальная русская идея. Не националистическая, а именно национальная, потому что к какому бы большому или маленькому народу мы не принадлежали, по духу мы все – русские.

   И ещё одна проблема, которая, надеюсь, навсегда решится, хотя бы через сто лет после её возникновения. Это – наша историческая предвзятость. Когда мы прекратим делить павших за Россию в те смутные дни на красных и белых, только тогда мы до конца осознаем величие русского народа и его великую миссию.

   Этот сборник стихов, прозы и публицистики, не претендующий на глубину исторического анализа всего того, что с нами произошло за последние сто лет, лишь размышления, основная цель которых, попытаться рассмотреть через призму минувших десятилетий современный путь и будущую судьбу нашей с вами России – Руси. И я буду благодарен всем, кто его всё-таки прочитает. Эти непричёсанные мысли были начаты ещё в период горбачёвской перестройки, когда страна только пыталась выйти из идеологической тьмы минувших семи десятилетий. И спустя 25 лет после окончательного рассвета над нашей страной, хотелось бы надеяться, что все мы идём единственно верной дорогой.
   Товарищ, верь: взойдет она,
   Звезда пленительного счастья,
   Россия вспрянет ото сна,
   И на обломках самовластья
   Напишут наши имена!
Александр Пушкин
1818 г.

   Русь горит!.. И безвозвратно
   Гибнут перлы красоты.
   Так сбываются превратно
   Вольнодумные мечты!
Сергей Бехтеев
1917 г.

Красные и белые

Жорж Жак Дантон,
деятель французской революции

Пролог

Холодный ветер
Нервно дул с Невы…
Октябрь. Ночь.
Костры. И разговоры
О мире и земле.
И залп «Авроры»
Сквозь шорох
Опадающей листвы….
И где-то далеко
Опять стреляли…
И к Смольному народ
Толпой валил…
И гений
Революцию творил…
И по его приказу
Зимний брали…
И был четверг.
Недели середина.
И всё что было —
Всё уже Ничто.
Пришли Никто.
И стали Всем зато!
Всё остальное
Мелочь и рутина:
Закрытые
Купеческие лавки…
Декреты,
Что на стенах и столбах…
И первые убитые
В гробах…
И насмерть
Перепуганные шавки…
Таким проснулся
Утром Петроград
И не узнал он
Сам себя, похоже.
Всё те же шли
По улицам прохожие,
Но почему-то
Был никто не рад…
Свершилось!
Нет царя и нет министров!
На смену им
Совдепия пришла.
И что страна искала,
То нашла —
Вместо свободы —
Тиранию коммунистов…
Вместо земли и хлеба —
Продотряд…
И вместо мира
Брат пошёл на брата…
Вместо попов и храмов —
Медсанбаты…
И вместо Петрограда —
Ленинград…
И в Смольном – Ленин.
И вся власть – Советам!
И вместо триколора —
Красный флаг….
Октябрь. Ночь.
Костры. Потом Гулаг…
И семь десятилетий
До рассвета.

25 октября

Каждый год
В двадцать пятую ночь октября
Кто я есть,
Я во сне забываю —
То в Казанском соборе
Вдруг молюсь за царя,
То подобных себе,
Убиваю.
Между красным и белым
Моя рвется душа,
То печалится,
То, словно стерва,
Без суда и без следствия
Чьи-то судьбы решать
Она вдруг
Вызывается первой.
И откуда в душе
Столько злобы и зла,
Словно с Богом она
Не общалась?
Не с её ли команды
Меня пуля нашла
И в награду за верность
Досталась?
И под Царским селом
Я упал мёртвым в снег,
Но она знать меня
Не хотела —
Я не правильный был
Для неё человек.
Без души закопали.
Лишь тело.
Без молитвенных слов,
Не поставив креста.
И таких нас, бездушных —
Мильоны!..
Но ведь души,
Восставшие против Христа,
Вряд ли будут когда-то
Прощёнными?
Может быть от того
В эту ночь октября
Я во сне своём
Вновь повторяюсь,
Потому что надеюсь,
Что, быть может, не зря
Своей совестью
До сих пор маюсь…

Февраль семнадцатого года

Повторяется всё
В нашей жизни когда-то.
Вот и снова февраль.
Вновь семнадцатый год.
Я молоденький юнкер
У дворцов Петрограда,
В толк никак не возьму,
Что ж ликует народ?
Почему наполняются,
Словно кровью, знамёнами,
Раньше тихие улицы
И большие мосты?
Лишь в часовне на Невском
Тишина пред иконами,
Ну а толпы вокруг
Вслух поносят святых.
Да откуда им знать,
Что российская драма
Началась в это утро.
С отреченьем царя!
Будет время и Русь,
Словно пьяная дама,
Вдруг проснётся с похмелья
Где-нибудь в лагерях.
Никогда ничего
Не проходит бесследно —
Ни триумф палачей,
Ни духовный разброд…
Просыпаюсь я утром,
А над Всадником Медным
Вместе с солнцем встаёт
Тот семнадцатый год…

Две дороги

В поле белом, в поле чистом
Встретились два коммуниста
И дорога их лежала
Далеко за горизонт.
Был январь. Стемнело быстро
Да и вьюга набежала
И идти вперёд, похоже,
Вовсе даже не резон…
Далеко за далью далей
Коммунизм, но ведь устали?!
Недалёко за пригорком
Крест виднелся – Божий храм…
А в Кремле товарищ Сталин
И товарищ Ленин в Горках
Но до них уж не добраться
Ни метели, ни волкам…
И куда ж идти? Дорога,
Что короче – прямо к Богу…
А другая, мглою скрыта,
Можно запросто пропасть:
За идею умирало
На полях таких же много.
Так что быть идеалистом
Значит, прямо волку в пасть…
И решили без утайки —
Хватит с нас кремлёвской пайки!
Коммунизм – всё это байки,
Натуральная туфта!
Повернули ноги к Храму,
Ведь крестила ж в детстве мама!..
Может всё-таки и примет
Бог? Пусть даже без креста…

Ипатьевский подвал

Ипатьевский подвал.
Нет «лучше» места:
Ни смеха палачей.
Ни стона жертв.
Не слышно ничего.
И неизвестно,
Как чувствовал
Себя в нём изувер,
Поднявший руку
На Царя и Веру?
Опять июль.
Такой же. Как тогда.
Где тот стрелявший,
Веривший без меры,
В свою непогрешимость?
Но года,
Расставили всех
По делам их бравым.
Позволил Бог
Поцарствовать им всласть,
Но кончилась
Эпоха для не правых!
Для убиенных —
Только началась.
И на крови невинных
Храм поднялся
И мой народ с колен
Подняться смог.
Того же,
Кто в подвале том смеялся,
Не вспомнит ни народ,
Ни даже Бог…

Золотые погоны

Золотые погоны,
Аксельбанты витые
Час назад. И всего-то.
Были мы – юнкера.
А теперь, когда мы
Присягнули России,
Нам неважно совсем,
То, что было вчера.
Мы сегодня другие.
Мы её офицеры.
Мы России готовы,
Как и деды, служить.
Мы готовы служить
Своим внукам примером…
Только многим до внуков
Не удастся дожить.
Не удастся за Веру,
За Отечество наше
Послужить, как хотелось бы,
Не за деньги – за честь!
В Петрограде сыром,
Красным цветом окрашенном,
Для таких юнкеров
Каземат уже есть…
Так что, милый поручик,
Даст Бог, свидимся снова,
Может где-то в Париже
Иль у Бога в гостях,
Если нам не дано
Будет им же иного…
Впрочем, смерть за Россию
Не такой уж пустяк!

Время выбрало нас

Время выбрало нас
Не любить, а страдать
Время выбрало нас,
Чтобы жизни отдать
За Россию твою,
За Россию мою.
Я за нашу Россию
Бога тихо молю,
Чтобы капельку счастья
Дал он нашей стране…
Ну а если погибнуть
Суждено на войне
Нам с тобою, поручик,
Значит, это судьба.
Значит, время пришло.
И зовёт нас труба
На последний наш бой.
Ты, поручик, не трусь —
Нас не будет с тобой,
Но зато будет Русь!
А над нами берёзы
Будут вечно шуметь…
Хорошо б на том свете
Русь такую иметь!

Господа офицеры

Господа офицеры,
Наше время проходит
И осанка не та,
Да и удаль не та.
За Россию напрасно
Погибали, выходит?
Да и жизнь наша нынче
Лишь одна суета.
Поседели виски,
Полиняли погоны.
С них осыпалось золото,
Словно пыль, навсегда.
А в далёкой степи
Наши спят батальоны,
Лишь они из России
Не ушли никуда.
Ну а мы как изгои
Вечно бродим по миру.
Без семьи, без Отчизны
Мы остались давно.
И теперь комиссары
В наших тёплых квартирах
С теми, кто был нам предан,
Пьют сегодня вино.
Мы же пьём от тоски
По российским дорогам
По российским берёзам
И любимым глазам.
К сожалению, мы
Потеряли так много…
Сохранили лишь честь
И любовь к Образам.
Даже Бог нас покинул
В страшный час испытаний
Нам никто не помог,
Но мы живы ещё.
И пусть вся наша жизнь
Состоит из страданий
Никогда мы России
Не предъявим свой счёт
Ни за муки свои,
Ни за слёзы скупые,
Ни за сны и мечты,
Ни за трупы во рвах…
Но мы верим:
Вернутся и в Россию святые
Вновь кресты заблестят
На российских церквах.
Наши женщины нас
Всех простят, если смогут,
Если любят и помнят,
Примут нас и поймут.
Ну а если забыли,
Пусть не судят нас строго
Мы их тоже не судим.
Есть один – Божий суд.
Пусть они позабыли всех нас
В вечной разлуке,
Пусть устали нас ждать
Из далёких краёв
Только мы по ночам
Целовали их руки,
Пусть во сне, но жила
В душах наших любовь….
Господа офицеры,
Так поднимем фужеры
За любимых, которых
Мы любили всегда,
За Россию, которую
Почитали без меры,
За Надежду, за Честь
И за Веру в Христа…

Надо верить в Россию

Господа офицеры,
Надо верить в Россию,
Если мы не вернемся,
Значит так суждено.
За себя мы у Бога
Никогда не просили
За родную страну
Попросить не грешно.
Мы попросим у Бога
Дать ей капельку Веры,
Дать немного Надежды
И немного Любви.
И поменьше страданий,
Их уж было без меры,
И чтоб больше она
Не умылась в крови…
Остальное придёт.
Вновь поднимутся Храмы
И кресты заблестят
На святых куполах.
Канут в лету навек
Коммунисты и хамы,
И забудут в России
Об их страшных делах.
И восстанет Любовь,
Возрождённая Верой,
И Надежда вернётся
Снова в души людей
Ну а мы не вернёмся —
Небольшая потеря.
Будет много других
Офицеров у ней…

Верим

Давайте выпьем, господа,
За Веру нашу,
Её мы сохранили и не зря.
Помянем убиенного царя
И всех других
От рук Иуды павших.
Ведь верим мы,
что день ещё придёт,
Когда опять
Откроют двери храмов.
Закончится невиданная драма
И Божий суд
Нас каждого найдёт.
Кто прав, кто виноват —
пусть Бог рассудит,
На белых и на красных
не деля.
И всех нас приберёт
Одна земля —
Мы будем не солдаты в ней,
А люди…

Офицерам Деникина

Вы остались верны
И России и Вере
И присяге своей
Вы остались верны
Вы теряли друзей
Но оплакав потери,
Снова в бой поднимались
Ради счастья страны.

Ради нашей свободы
Ради чести и Веры
Ради русских полей,
Где друзья полегли.
Вы тогда проиграли.
И пришли изуверы
Уничтожив в России,
Всё, что только смогли.

Посрывали кресты
Испоганили Храмы
И священников наших
Расстреляли в ЧК.
Хоть не видела Русь
Такой жертвенной драмы
Но не верила в то,
Что так будет века…

…И случилось всё то,
Что предсказано было-
И Донской монастырь
Принял вас как родных.
Ведь Россия страна
Всех вас тайно любила…
Вы солдаты – для нас.
Для неё  Вы – сыны…

Возвращение домой

Как над домом, домом, моим домом
Кружит ворон, чёрный ворон кружит.
Я тоской по Родине влекомый,
Оказался ей совсем не нужен…
Оказалось, я давно уж сгинул
На чужбине. Это – всё враньё!
Не за тем я дом родной покинул,
Чтоб над ним кружилось вороньё…
Не за тем ушёл с отрядом белым,
Чтоб на страшной той войне пропасть.
Не за тем, чтобы сюда слетелась
Вороньём, мной проклятая, власть…
А над домом, домом, моим домом
Кружит ворон. Гордо реет флаг
Красной кровью братьев окроплённый.
Всё теперь на Родине не так…
И моя любимая Маруся
Здесь давным-давно уже  жена…
В Храм пойду и Богу помолюсь я
За неё, за Русь, но тишина
В Храме том. Все двери под замками.
Только Веру с Правдой им не скрыть!
Ну, а в клубе суд над кулаками,
Кто-то уж пошёл могилу рыть…
Над погостом чёрный ворон кружит.
Может он на всех беду навлечь.
Впрочем, я ему уже не нужен,
Значит, можно рядом с мамой лечь…

Красные и белые

Мы были все идеалистами
Во чреве матери родной.
А стали – кто-то коммунистами
А кто-то всей стране виной…
Мы в детстве были все прекрасными
Но повзрослели в тот же час,
Когда вдруг стали кто-то красными,
А кто-то – белыми из нас…
Когда судьбу одной России
Мы разделили на двоих
И разрешенья не спросили
На это мы у мам своих…
Ну а теперь уж слишком поздно
И слишком много на руках
Невинной крови. Даже слёзы
Их не отмоют и в веках.
И лишь когда мы наши души
Себе с раскаяньем вернём,
Когда друг друга будем слушать
И слышать, а не жечь огнём
Россию мать. Нас наши мамы
С высот небесных всех простят
И неразумных и упрямых,
Конечно, если захотят,
Как и загубленные души
Под Краснодаром и в Крыму…
Выходит, подвиг наш не нужен
Теперь в России никому?

Поминальные свечи

Давайте зажжём поминальные свечи
За всех убиенных, пропавших не зря.
И Бога попросим опять за Отечество,
Помолимся молча, мы и за Царя.
Они искупили своими страданьями
И наши сомнения, и наши грехи.
Но если придёт снова час испытания,
То много ль найдется в России таких,
Кто смог бы взвалить груз подобный на плечи:
Не только Державу, а Совесть и Честь?
…Давайте зажжем и за здравие свечи,
В надежде на то, что они всё же есть.

Окончены все споры

Мы смотрим хронику семнадцатого года…
И в кинозале только старики
Там за стеной октябрь и непогода
А здесь собрались давние враги.
Рядком сидят седые комиссары
И бывшие поручики сидят,
А на экране бой под Краснодаром.
Давно известно, чьи в нём победят…
Так может быть не надо наше прошлое
Как и людские души ворошить?
Ведь было и у нас чуть-чуть хорошего,
Хотя пришлось по-разному нам жить…
А может быть и надо, потому что
Иначе нам друг друга не понять
Иначе будет совесть снова мучить
И снова на врагов нас разделять.
Жаль, нет средь нас тех правых и не правых,
Их, Родину любивших, нет давно.
Они себя давно покрыли славой,
А мы о правде спорим всё равно.
Но, слава богу, не в огне сражений,
За чашкой чая дома и в тепле.
Мы долго ждали этого мгновения,
Полвека проведя в чужой земле…
…Октябрьский ветер раздувает триколоры
И в золоте кресты на куполах…
Ну, наконец-то кончены все споры
О том, кто в Октябре том был не прав.
В последний раз картинки прошлой жизни
Мы смотрим, и слезу смахнув из глаз,
Себя на мысли ловим: в коммунизме
Не выжил бы ни кто и дня из нас…

Русский мир

Тоска по Родине меня уже не гложет
Наш Русский мир как Феникс из руин
И пепла возродился волей божьей
И я опять России гражданин!
Нет у меня пусть паспорта с орлами
Не в паспорте, а в нравственности суть.
И в чувстве, что опять я рядом с вами,
Закончившими там, свой скорбный путь.
Могу опять обнять свои берёзы
Могилы боевых друзей найти
И поклониться Родине. Сквозь слёзы
Сказать ей, наконец, своё прости…
Таких как я нас тридцать миллионов
Об этом нам не стоит забывать.
Вновь на её гербе блестит корона
И значит, мы не будем воевать
Ни за, ни против. Все мы из России.
Наш Русский мир страны великой часть.
Тоска по Родине нам придавала силы,
Пришла пора Любовью отвечать…

Эпилог

В белом поле красный снег.
Приспущены знамёна…
А на небе, вот уж век
Со списков поимённых
Отпевают души тех,
Без вины пропавших
Красных, белых.
В общем всех
За Россию павших.
Много было
Жертв безвинных
Много и атак…
Видно список
Очень длинный
Нет конца никак…
Мы их тоже
не забудем,
И судьбу
Не будем злить
И Россию-мать
Не будем
Между братьями делить
Ни на белых,
Ни на красных,
А иначе пропадём…
И когда-нибудь
К ней вместе
С покаянием придём.

Страна Совдепия

   внутри чего-то непостижимого
Уинстон Черчиль,
премьер-министр Великобритании

Такая жизнь

Три месяца без новой красной власти
Наш город жил. Почти, что повезло.
И всем уже казалось, то несчастье,
Что было в октябре, нас обошло,
Что доживём спокойно мы до лета,
Что не оставит город Божья мать
И что не будет никаких Советов,
И хлеб ни кто не будет отнимать…
И будет всё, как было, всё как прежде.
Как жили мы при батюшке царе…
Ходили в храм за верой и надеждой…
Но март уже был на календаре…
Потом пришёл к нам в город бронепоезд
Привёз солдат и «Правду» нам привёз.
Потом закрыли храм, отняли волю
Забрали хлеб, оставив море слёз…
А чтобы просвещёнными мы были
Отправили нас всех гурьбой в ликбез,
Чтоб вместо Бога партию любили
И чтобы прославляли до небес…
И стало в нашем городе так тихо
Осталось только спать и водку пить
И песни петь про горюшко и лихо,
Про то, как нам Совдепию любить…
Ну а когда я сам на свет родился
Мне всё о прошлой жизни рассказал
Мой старый дед и я в неё влюбился
И тем себя на годы наказал.
Мне стала вдруг чужой страна родная
И для неё чужим я стал навек…
Жаль, что другой такой страны не знаю,
Где был настолько «счастлив» человек…

Тюрьма

На улице Красноармейской
Была тюрьма. Как и сейчас…
И там, у входа на скамейке
Я в детстве просидел не час…
И под дождём ждал терпеливо
Когда ворот откроют створ
И к маме мчался весь счастливый.
А иногда в тюремный двор
С ней проходил, хоть страшно было,
Хоть было мрачно и темно,
Меня ведь мама пригласила
В тюремный клуб смотреть кино…
Свет погасил киномеханик
И стихли зеков голоса
И я на простыне-экране
Смотрел на мир во все глаза…
А рядом с добрыми глазами
Сидели зеки-мужики:
– Тогда за что вас наказали?
– Видать за прошлые грехи!
И я вдруг перестал бояться
И их и этих стен тюрьмы…
Когда пришёл час расставаться
Уже друзьями были мы.
И каждому из них хотелось
Меня погладить, приласкать,
Тогда сказал я маме смело:
– Домой их надо отпускать!
– Я попрошу, скажу, что просит
За них за всех мой сын… Не врёшь?
– Не вру. Закончим эту ночь допросов…
Вот вырастешь, всё сам поймёшь…

Зачем и почему

Тёмной ночью пришёл «воронок»
Чёрный чёрный, как вечная тьма…
Но понять я спросонья не мог,
Где такая страна – Колыма.
Почему вдруг уехал отец,
Променяв нас на эту страну?
Боль разбитых той ночью сердец
Я ему бы поставил в вину
Я ему бы сказал обо всём,
Что я думал о нём в своём детстве,
Как мы мучились с мамой вдвоём
В нашем доме с тюрьмой по соседству…
Но когда я однажды подрос
Из птенца превратился в подростка
У меня появился вопрос
Самый главный из главных вопросов,
Но уже не к отцу, а к тому,
Кто решал всё за нас и без нас:
Почему самых честных в тюрьму?
Самых верных в расход? И не раз…
Только было всё это давно
Так давно! Пролетело полвека.
Но однажды увидел в кино
Те усы и того человека
И вновь память мою обожгло
Подзабытым из детства вопросом:
Как же так? Почему вновь смогло
Всё вернуться обратно так просто?
Словно не было ни Колымы,
Ни загубленных душ невиновных,
Ни заплаканных жён у тюрьмы,
Ни поруганных зданий церковных…
Почему Он живее живых?
Почему мы всё злее и злее?
И кому не сносить головы?
И кому стало жить веселее?..
Нет ответов. Я их и не жду.
Значит, это так надо кому-то.
Может, вскоре и сам я пройду
По отцовской дороге под утро…

Любовь к Отчизне

Мы с Вами, поручик, дворянского рода,
И прадеды наши нам совесть и честь.
И пусть мы в анкетах здесь все из народа,
Но мы то, ведь знаем, кто мы с Вами есть.
И в годы лихие и в годы застоя,
Без нас обходиться могла ли страна?
А бросила? Что ж! Было и не такое —
Не в первый уж раз нас бросала она.
Бросала в Афган и в Чеченские горы,
Когда же закончив две эти войны,
Вдруг стали мы ей молчаливым укором,
Как совесть и честь, мы теперь не нужны.
Но мы всё равно офицеры, поручик.
Так будем России верны до конца!
Наполните водкой стаканы, а лучше,
Смахните остатки печали с лица.
Зачем нам грустить о Париже далёком?
К Отчизне любовь на морозе сильней.
Поверьте, что там было б нам одиноко,
А здесь навсегда мы останемся с ней…

Вещий сон

Мы как-то с другом встретились
На Невском, в тихом баре
«Бордо» бутылку выпили,
Ну и в хмельном угаре,
Про жизнь свою парижскую
На «вышку» наплели…
Узнай про это Берия,
Нас сразу б увели,
И пулю нам от Сталина
Вручил бы вмиг палач.
Но оказался бармен тот
Свой парень. Не стукач.
Смолчал за десять евро он
И сдачу нам не сдал —
Такая мелочь, в общем-то!
Не тянет на скандал…
А может это мне отец приснился?
Но с чего?
Уж я-то точно знаю,
Что здесь не было его:
Мы просто не родились бы
В далёком том году,
И не мололи с пьянки бы
Сегодня ерунду!
Но пишет жизнь историю
Такой, какая есть —
И в день судьбой назначенный
Мы оказались здесь:
Ни Сталина, ни Берии.
Они давно в гробу…
И нам выходит надо их,
А вовсе не судьбу,
Благодарить сейчас за то,
Что с другом пьём вино
И про Париж болтаем вновь,
Как кто-то здесь давно?
…Как знать. А вдруг история
Чуть-чуть не так пошла —
Возможно, вместо нас она
Других «врагов» нашла…

Заграница

Ура, пустили за границу!..
Везёт на Одер нас вагон.
Без передышки поезд мчится,
Пугая на полях ворон.
И избы, ну почти как наши,
От старости едва стоят.
Мужик на лошадёнке пашет,
И дети с завистью глядят
На нас весёлых, полупьяных.
А нам сегодня невдомёк,
Что нас здесь никогда не станут
Любить и звать на огонёк.
По Польше третьи сутки едем
В Берлин, но вовсе не на фронт.
Мы привели весь мир к Победе,
Но почему со всех сторон
К нам свои руки тянут дети,
И умоляюще глядят
На то, как в чуждой им Совдепии,
Так много пьют?
А как едят!
…Спустя два года.
Снова Польша.
И поезд нас домой везёт.
И мы, набрав пайков, побольше
С надеждой ждём, вдруг повезёт.
А вдруг увидим те же руки,
Хотя самих себя стыдим,
За пару ящиков «Гомулки»
Мы всё, что есть, им отдадим!
Мы отдадим им всю закуску,
Ведь ехать-то всего три дня.
…Такой обмен у нас по-русски,
Что ж, налетайте, ребятня!

ГСВГ

С меня сняли погоны.
Говорят, возраст вышел.
Говорят, чтобы дал
Послужить молодым.
Ну а я до сих пор
Звуки гаубиц слышу,
По ночам ощущаю
Запах тот и тот дым.
Полигон под Бернау.
И берлинские вишни —
Недозрелый их вкус
Он со мной навсегда.
Но не все из той юности
Лейтенантами вышли
И остались такими же,
Как и были тогда…
Поседели виски
И теперь на погонах
Уж не две – три звезды.
И финальный итог.
А мне снятся опять
Те теплушки-вагоны
Среди польских
Забитых снегами дорог,
А в кошмарные ночи
Вдруг горящая Прага
Мне приснится не к месту,
И проснусь я в поту —
Там друзья мои гибли,
Проявляя отвагу,
Перейдя между жизнью
И смертью черту.
Я прошёл и сквозь это.
Ни царапины даже,
Ни медали, ни ордена,
Словно и не служил.
Только жаль – нет друзей.
Остальное неважно…
Но одно хорошо —
Я за них тоже жил…

Партийная школа

Мы были последними.
Рушился мир,
Который для нас
Создавали не боги.
И после учёбы
Ходили в «Трактиръ» —
Отмыть ото лжи
Наши души немного.
А утром с похмелья
В Таврический шли
Сквозь толпы
Людей, полутрезвых, у лавок
С желаньем махнуть
И талон и рубли
На пачку «Столичных».
Гулять, так на славу!
Чтоб сдачу забрав,
Не без матерных слов,
Найти побыстрее
Знакомую тётку
С огромною сумкою
У «Трёх углов» —
И с ней, как обычно —
Фальшивую водку.
…А мы в это время
С марксизмом на ты
Дремали от скуки
В тиши кабинетов,
Уйдя от народа
И от суеты,
Уйдя от вопросов
И от ответов…
Наш главный вопрос
Был тогда: почему
Мы стали такими,
Какими мы стали?
Ещё будет воля народа
В Крыму,
Но это пока
Скрыто дальнею далью…
Ещё будет лозунг:
«Своих не сдаём!»
И будет Чечня,
И раскол Украины…
Ответ на вопрос тот
Мы вряд ли найдём,
Зато обретём
Седину и морщины…
…Давно уж не прячу
И я седину
И лет не скрываю.
Кому это надо,
Ведь я всё равно
Сам себе не верну
Частицу того —
Моего Ленинграда.
В Таврический больше
Уже не зайду
И память напрасно
Не буду тревожить.
Там прошлое вряд ли
Уже я найду,
Ведь там мы
Последними были, Серёжа…

Мой Ленинград

Я снова возвращаюсь
В Ленинград,
Хотя он Петербургом
И зовётся…
Я встречи с ним
Безмерно буду рад,
Но для меня в нём
Места не найдётся.
Для Петербурга
Я давно изгой
Меня забыл мой город
Слишком быстро,
А я вернулся
Всё-таки домой
И не каким-то
Западным туристом.
Здесь старый двор мой,
Где всегда сквозняк.
Здесь старые друзья мои,
Возможно…
Возможно, что теперь
Здесь всё не так,
Но разве позабыть,
Что было, можно?
Скорей бегу
От шумных площадей,
И от чужих людей
В свой двор заветный,
Чтоб провести
Остаток своих дней
По-ленинградски
Тихо, незаметно…
Бродить по закоулкам
Своих лет,
Искать следы минувшего
Неспешно.
В таких дворах
Рос не один поэт,
Теперь поэтов нет в них.
Жаль, конечно.
Нет в них её.
Немного неуклюжей
Моей любви.
Несбывшейся, увы.
Ведь до сих пор
Она здесь где-то с мужем.
И как мне обращаться к ней?
На Вы?
…Прости, что вышло всё
Не так немного,
Но, думаю, и ты
Мне снова рад!
У нас с тобой
Была одна дорога,
И я к тебе вернулся,
Ленинград…

Безответная любовь

Ты для меня надежда и опора,
Ты боль моя, ты ужас мой и стыд.
Любить тебя совсем не счастье – горе.
Я изнутри давно тобой убит!
Но почему мила ты мне до боли,
За что люблю тебя, сам не пойму…
Меня никто в любви той не неволит.
Ты – выбор мой. Но только почему?

Баллада о пленнике

Он был в плену
И у душманов в яме
Сидел ночами
Словно в клетке волк.
В минуты эти
Так хотелось к маме
Сказать: прости
И заглянуть в глаза…
Но бросил полк…
Мол, выбирайтесь сами.
В списки пропавших
Тут же записав…

А мальчику тому
Лишь девятнадцать.
И хочется пожить
И полюбить…
Кому-то это
Может показаться
Нытьем обычным.
Скажет, хватит ныть…
За жизнь и за лепёшку
Предлагали
Ему не раз
Предать страну
И мать.
А мальчик тот
Отказывался сердцем
Такое в своей жизни
Понимать…

Но мальчик тот
В конце-концов
Сломался…
И веру он сменил
И отчий дом.
Но мальчиком
Как был он
И остался
С предательством
Не понятым умом…

Потом
Через швейцарскую
Границу
Из лагеря
Перемещённых лиц
Домой писал
Страницу за страницей…
Но он
Не оправдания
Искал.
Искал дорогу
К дому
И однажды
Он смог её найти
В конце-концов…

И что же стало
С мальчиком тем
Дальше?
Возможно трибунал
И лагеря?
Хотя тогда в стране,
Где всё на фальши
Построено…
Сажали в лагеря
Не мальчиков-
Предателей серьёзных.
А он уехал к маме
Как мечтал…
Но чёрный след
Далёкого Афгана
Покоя ему
Долго не давал…

С тем мальчиком
Встречался я однажды
И даже говорил с ним
По душам…
Он искренне
Во всём
Мне признавался,
А я же против совести
Греша
Гэбистам тут же
Детские тревоги
И совесть свою
Тоже продавал…

Сегодня тридцать лет
От тех событий
Не все мы отмечаем
В феврале…
Но я, увы,
Не сделаю открытия,
Спросив: где лучше
С мамой иль в земле?
Свой выбор
Мальчик сделал
В пользу мамы,
Но я его
Не буду упрекать.
Давайте
Мы попробуем
И сами
За мальчика
В его душманской
Яме
Хотя бы час
Душою побывать…

Обретение России

   то и тогда Россия возродится
Н. В. Гоголь

Наш крест

Слишком много в России
Есть ещё таких мест,
Где долги возвращать
Нам пока не привыкли.
Но Россию как мать
Мы любить не отвыкли,
Превратив слово долг
В повседневный свой Крест.
И несли мы его
Через годы безмолвно
Через душный Афган,
Через горы Чечни
На какую Голгофу?
Может, кто объяснит,
Почему путь России
Быть не может бескровным?
Не вернуть павших нам.
Это долг неоплатный
Тем, кто верил в Россию
И Россию любил.
Слишком быстро, похоже,
Наш народ позабыл
Лагеря и этапы,
КГБ и штрафбаты.
Слишком долго молчал.
И страдая без меры,
Всё надеялся, вдруг
Его время придёт,
И Россия, очнувшись,
Всем воздаст, всех найдёт:
И героев безвестных
И «святых» лицемеров…

Божки России

В Первопрестольной благовеста звон
В Христовом Храме снова те же лица
И напирает чернь со всех сторон,
Чтоб только посмотреть, а не молиться.
Взглянуть глазком на нового Царя.
Припасть к руке возможности не будет.
Икону целовал он знать не зря,
Вот только зря потом не вышел к людям.
У нас в России вмиг боготворят
И так же вмиг развенчивают тоже.
Потом ещё такого натворят…
Так надоумь хоть ты Бориса, боже!
Ведь был у нас уже один Борис!
И Ленин был один, и даже Сталин…
Но в их «делах», попробуй, разберись,
А мы ведь так от всех божков устали…

Беспредел

Стена – предел.
А дальше беспредел.
А дальше передел
Всего что было.
Всего что есть.
И наш такой удел.
За то, что Русь
Про Бога позабыла.
Всё переделят,
Просто отберут
Без всяких революций
И погромов.
В стране, где не в чести
Сегодня труд,
Где власть вершат
Не гении, а гномы…
Но и они лишь куклы
Для других
Давным-давно известных
Кукловодов.
Мы раньше называли их —
Враги
И били их
В бесчисленных походах.
…Так что же с нами
Вдруг произошло?
С нас вытравили
Веру и надежду
И в душах наших
Поселили зло,
Всех нарядив
В красивые одежды,
В попытке подменить
Всей жизни суть…
Но только совесть наша
Не делима.
Мы можем ей сказать:
Ты с нами будь,
А можем и послать:
Шагай, мол, мимо…
Без совести, похоже,
Проще жить
И проще воровать
И проще грабить
И проще тем,
Кто платит им, служить,
Чтобы навеки
Нашу Русь ослабить…
За красною стеной
Всего лишь Власть,
Скорее те,
Кто тем себя считают.
Вокруг неё,
Напившаяся всласть,
И кровушки и пота,
Русь живая!

Предчувствие

Мы все когда-то
Превратимся в имена —
Герои и не очень,
Просто люди.
В историю страны
Уйдёт война
Потом её и вовсе
Мы забудем…
Для нас она
Останется лишь факт
Из миллионов фактов
В мире бренном.
Победы Знамя —
Станет артефакт.
А может быть, и нет.
Всё в мире тленно…
У памяти есть свойство
Забывать,
Когда она
Уже чужая память…
А вдруг мы
Не закончим воевать?
А вдруг сожжёт нас
Всех из ада пламя?
Не будет ни истории,
Ни нас,
Ни монументов павшим,
Ни соборов…
Вдруг это всё
Случится через час,
А может не сейчас,
Но и не скоро…
Пусть буду я
Не прав сто тысяч раз
И пусть живут
Сто тысяч лет потомки
Мои, твои,
И каждого из нас…
А я же вижу
В будущем обломки,
Руины Веры,
Вместо Бога —тьму…
Всё это начинается
Сегодня!
Мы превращаем
Жизнь свою в тюрьму
А кто-то, может быть,
И в Преисподнюю…
Теряет Русь
Себя в своих стенах:
В невежестве
Грядущих поколений,
В безверии,
И это тоже знак.
В каком-то непонятном
Озлоблении….
И будет день —
Последние из нас
В двадцатый век
Дверь за собой закроют.
И что вы делать будете
Без нас?
Ходить, как на Майдане,
Ходят строем?
Иль строить
Виртуальную мечту,
Жизнь в матрицу,
Невольно превращая?
Иль в душах
Ощущая пустоту,
Искать того,
Кто много обещает?
Гадать не буду,
Бог вам всем судья.
Как он решит,
Так в будущем и будет…
А мы же улетим
Из Бытия,
Из мира,
Утопающего в блуде…

Увидел будущее я

Увидел будущее я
Вдруг в размышлениях о прошлом,
Испив из чаши бытия…
И будущее это пошло.
И будущее это зло…
И в нём, таким как я, нет места.
Для нас всё в прошлом. Всё прошло.
Мы молодым не интересны.
Для них история – фуфло!
В их головах одни игрушки.
Их жизнь игра. Им зло – не зло,
Им войны прошлые – войнушки…
И смерть для них – игры финал,
Где сострадание и слёзы
Никто из них ещё не знал.
Но инфантильность их лишь грёзы
Перед грядущим. А оно
Придёт однажды неизбежно.
И к счастью нам не суждено
Увидеть мир, где лишь невежды,
Где жить без совести – закон,
А беззаконие – награда,
Где в Храмах нет давно икон,
Где душ затушены лампады…

Свет надежды

Святая Русь, люблю тебя до гроба
Хотя давно святого нет во мне
С тобою, Русь, мы так похожи оба
В разгуле буйном, тонущем в вине,
В любви к друзьям и в ненависти тоже
В неверии и вере схожи мы.
И лишь в одном с тобой мы не похожи —
Ты – свет надежды! Я – осколок тьмы…

Здесь город был

За что же мне любить свой город
За то, что я родился в нём?
Ведь мне он был когда-то дорог,
Но мы былое не вернём…
Остались только сожаления,
О том, что было, того нет
Живу в каком-то поселении
Уже второй десяток лет…
Пусть здесь опять места святые
Но в моём сердце пустота
И клятвы в верности пустые
Живём, как жили – без креста.
Мы стали все как псы цепные
А власть она всё та же власть
Здесь всё не так, мы все иные
И гложет всех одна лишь страсть
К деньгам, к обману и разбою.
Мне говорят: такая жизнь!
Я тоже не горжусь собою,
Себе шепчу я: продержись,
Когда-нибудь всё в лету канет…
Был город здесь. Я знаю сам.
Напрасно на самообмане
Мы возрождаем Веры храм….

Эмигранты

Судить и осуждать я не берусь
Всех тех, кто ищет рай за океаном.
И тех, кто покидает мою Русь,
Я никогда удерживать не стану.
Им Бог судья и им самим решать
Где жить? Как жить? Кому теперь молиться?
Мне из России некуда бежать,
Да и зачем, раз здесь смогу сгодиться.
А что до них? Поймут они потом
В своём заморском рае расчудесном,
Что у меня есть Русь и Отчий дом,
У них же, в лучшем случае, известность…

Играют мальчики в войну

Играют мальчики в войну
Для них она пока игра.
И рвёт на части тишину
Многоголосое «ура»…
Они похожи так на нас!
Подумать вряд ли мы могли,
Чтоб наши внуки «За Донбасс!»
В своей войне в атаку шли…
У них гражданская война,
Но нет ни белых и не красных.
Она у них на всех одна.
Быть против, вроде нет согласных.
Они не делят никогда
Себя на русских и не русских.
У них одна на всех беда
Нет ни героев и не трусов.
Такая странная война,
Но мальчики в неё играют…
Из окон смотрит вся страна
И мальчиков тех понимает
Они ведь тоже подрастут
Они когда-то повзрослеют,
Но никого не предадут.
Они так делать не умеют.
С такими, как они, война
Бедой не сможет обернуться.
Наступит в парке тишина
И к мамам все они вернутся…

В последний раз

В последний раз с тобой, родная, свиделись
Обнять тебя позволь в последний раз.
В последний раз мы на судьбу обиделись
Ну, и она в последний раз на нас…
В последний час перед последним боем
Пишу стихи тебе в последний раз.
В последний раз судьбе кричу с мольбою,
Чтобы спасла кого-нибудь из нас…
Был майский день. И первый и последний.
Для мира первый. Финишный для нас.
И первый тот салют весны победной
Звучал для нас с небес в последний раз…
Опять судьба-злодейка обманула
На этот раз в последний самый раз.
Но что же ты, любимая, взгрустнула
Ведь день Победы – он для всех для нас!
Меня с другими в землю положили
В последний раз. В великой скорби час.
Мы матери-России отслужили
В последний раз. В последний в жизни раз…

Жизнь и судьба

   И обливаясь чёрной кровью,
   Она глядит, глядит, глядит в тебя
   И с ненавистью, и с любовью
Александр Блок

Ты помнишь, батюшка

   С тобою рассуждали тет-а-тет?
   Ты был учитель добрый мой, но строгий,
   Когда тебе твердил я: Бога нет!

   Тебя я убеждал, что Бог лишь сказка
   Сам в Боге убеждаясь каждый раз
   Когда ты начинал, как мама, ласково
   Издалека вести о нём рассказ.

   Вникал я в суть вещей и в сущность Бога
   Не зная как тебя благодарить…
   …Вернулся я, чтобы опять немного
   О Боге тет-а-тет поговорить.

   И в Храм, куда давно не заходил я,
   Спешу к тебе, спустя десятки лет…
   Мерцают свечи и дымят кадила
   Здесь Бог со мной. Тебя вот только нет…

Марсово поле

Огонь на поле Марсовом…
Погост большевиков,
Тех, кто в идеях Марксовых
Был сжечь себя готов.
Кто верил фанатично:
Его идеям жить!
Среди домов столичных
В могилу положить
Готов был все сомнения
И годы и века
На вечное забвение,
С венками от ЦК.
И как маяк из прошлого
Огонь пока горит,
Забытый и заброшенный…
А был ведь Фаворит!
На праздники ходили
Сюда большой толпой
И речи говорили
О памяти в запой.
…А вышло всё иначе —
Нет ни цветов, ни масс.
И лишь на небе плачет
Напрасно красный Марс…

Где-то там

Где-то там берёзовая роща
С вольным ветром разговор ведёт…
Где-то там, снегами припорошенный,
След мой меж берёз тех пропадёт.
Где-то там я сам, быть может, скоро
Пропаду в берёзовом плену…
Только роща с ветром будет спорить
Нарушая ночь и тишину,
Почему ушёл не попрощавшись?
Почему пошёл один в пургу?
Где-то там, среди берёз пропавший,
Я ответить вряд ли им смогу…
Но пройдя сквозь домыслы и сплетни,
И найдя себе свой новый рай,
Я дождусь, когда мне утром летним
Скажут вдруг на небе: выбирай!
Ну, а что тут думать, выбираю
Вместо рая тот же снежный ад,
Тот же день, берёзы, снег без края
Хорошо бы мне туда назад —
На погибель или на удачу…
Ангел мне сказал: на пару дней!


комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →