Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Гонг, в который бьют в самом начале фильмов Артура Рэнка, был изготовлен из папье-маше.

Еще   [X]

 0 

Россия в 1917-2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей (Яров Сергей)

В пособии рассмотрены основные события жизни российского общества в советское время и в постперестроечные годы. Содержание и структура пособия облегчают быстрое усвоение материала. При составлении пособия использованы новейшие достижения историографии, оно содержит богатый статистический материал. Освещается ряд сюжетов (уровень жизни, социальные и демографические характеристики, положение армии), редко рассматриваемых в учебной литературе. Книга предназначена для школьников, студентов и всех интересующихся отечественной историей. Автор – доктор исторических наук, профессор РГПУ им. А.И. Герцена и Европейского Университета в Санкт-Петербурге.

Год издания: 2014

Цена: 149.9 руб.



С книгой «Россия в 1917-2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей» также читают:

Предпросмотр книги «Россия в 1917-2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей»

Россия в 1917-2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей

   В пособии рассмотрены основные события жизни российского общества в советское время и в постперестроечные годы. Содержание и структура пособия облегчают быстрое усвоение материала. При составлении пособия использованы новейшие достижения историографии, оно содержит богатый статистический материал. Освещается ряд сюжетов (уровень жизни, социальные и демографические характеристики, положение армии), редко рассматриваемых в учебной литературе. Книга предназначена для школьников, студентов и всех интересующихся отечественной историей. Автор – доктор исторических наук, профессор РГПУ им. А.И. Герцена и Европейского Университета в Санкт-Петербурге.


Сергей Яров Россия в 1917–2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей

   Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

   Научный редактор доктор исторических наук, заведующий кафедрой русской истории РГПУ им. А.И. Герцена, профессор А.Б. Николаев
   Рецензенты: доктор исторических наук, профессор СПбГУ С.Л. Фирсов; доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник СПб ИИ РАН В.И. Мусаев

   Рекомендовано к публикации кафедрой русской истории факультета социальных наук Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Часть I
Февральская революция
(февраль-октябрь 1917)

Политика

1. Внутренняя политика

1.1. Причины Февральской революции

   Обычно принято отделять в исторических событиях внешние поводы от внутренних причин, но само историческое действие представляет собой сложный сплав, в котором трудно вычленить случайное и закономерное. В Февральской революции нередко первостепенную роль играли, казалось бы, незначительные обстоятельства, но именно чередование и последовательность ее этапов отчетливо обнаруживает логику разложения, присущую любому «старому порядку».
   Важнейшей причиной февральского переворота 1917 г. стало глубокое падение престижа государственной власти. Недостатки бюрократического управления страной необычайно обнажились в условиях войны. Патриотическая эйфория 1914 г. быстро прошла. К тяжелой, упорной и преимущественно неудачной для России позиционной борьбе последующих лет русское общество не было готово ни политически, ни экономически, ни психологически. Хозяйство постепенно приходило в упадок, инфляция росла, продукты все труднее было доставать. Нехватка боеприпасов и продовольствия на фронте, слабость военного командования и узость его оперативного мышления усилили государственный хаос.
   Все это, возможно, и не привело бы к революции, если бы не существовало глубокого непримиримого раскола между властью и общественностью. Конфликт между ними усугублялся с обеих сторон: со стороны властей, видевших даже в умеренных общественных инициативах посягательство на трон, и со стороны общественности, родившейся и окрепнувшей в условиях оппозиции к власти, остро чувствующей ее предубежденность и зачастую приумножавшей значимость ее действительных или мнимых промахов.
   «Единение» 1914 г. лишь на время ослабило политическую борьбу, но уже к 1915 г. все начало возвращаться «на круги своя». Присутствие у трона лиц, явно некомпетентных, нередко использовавших войну для собственного обогащения, близость Г.Е. Распутина, стяжавшего громкую и скандальную славу своими похождениями к Николаю II, слухи о том, что Распутину принадлежит решающее слово при назначении министров, – все это пятнало репутацию монарха.
   Оппозиционные настроения, особенно после отступления 1915 г., стали усиливаться во всех слоях общества: и в верхах, и в низах. Разговоры о создании правительства из числа «честных патриотов», облеченных доверием народа, ни к чему не привели. Во многом это случилось из-за противодействия ближайшего окружения императора, воспринимавшего уступки общественному мнению как угрозу самому принципу единодержавия. Сказалась здесь и нерешительность, и недостаточно гибкая тактика самих общественных деятелей, не желавших идти на широкие компромиссы с властью.
   Политический и социальный кризис в стране стал уже очевиден на рубеже 1916–1917 гг. Общественная критика, едва заметная летом 1914 г., усилилась после военных неудач 1915 г. Разговоры о «темных силах», о «глупости» и «предательстве» открыто зазвучали в Государственной думе и чуть приглушенно – в печати. Репрессии полиции против рабочих организаций в конце января 1917 г. усилили недовольство на фабриках и заводах Петрограда. Намечавшаяся на 14 февраля демонстрация в поддержку Думы не состоялась, но слухи о ней обострили обстановку в городе. К середине февраля бастовало уже несколько десятков тысяч рабочих. Брожение и смута постепенно охватывали столицу. Власть здесь уже не имела никакой прочной опоры, помимо войск и полиции. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, явилось сокращение хлебных выдач – в значительной мере из-за нерасторопности чиновников.

1.2. Начало революции

Победа восстания в столице
   Стачки, возникшие на предприятиях Петрограда в первой половине февраля 1917 г., в конечном счете вылились на улицы – сначала стихийными митингами у ворот бастующих заводов, затем спонтанным и неуправляемым движением толп от фабричных застав к центру города. Началом революции считают стихийную антиправительственную демонстрацию в Петрограде 23 февраля (8 марта по новому стилю) 1917 г., приуроченную ко Дню работниц. Кое-где произошли столкновения, но полиция к середине дня уже разогнала митингующих. 24 февраля стачки не только не прекратились; но усилиями манифестантов, проникших в еще работавшие цеха, разрослись. Манифестации расширяли число бастующих заводов, бастующие увеличивали ряды манифестантов. 23 февраля бастовало 128 тыс., 24 февраля – 214 тыс., 25 февраля – 304 тыс. человек. Нелегальная оппозиция (в первую очередь эсеры и социал-демократы), быстро оживившись, уже в первые дни волнений придала начавшемуся движению политический смысл и организованность.
   Победа восстания во многом зависела от того, чью сторону примут войска. Шествия 23 февраля еще пресекались силами полиции, но 24 февраля петроградский градоначальник А.П. Балк был вынужден обратиться за помощью к армии. Войска вывели на улицы, но они поначалу воздерживались от стрельбы, ограничиваясь лишь демонстрацией силы. Применять оружие правительство пока опасалось, боясь разложения войск и нежелательных откликов в стране и за рубежом. Это вскоре заметили манифестанты. Они, нападая на полицейских, старались обходить и не трогать военных. Разумеется, так было не везде, и в ответ на выстрелы из толпы или ее заметное агрессивное поведение солдаты отвечали ударом. 26 февраля приказ о применении оружия войскам был все же отдан, и демонстранты рассеивались уже выстрелами. Эта мера, призванная устрашить, имела для властей роковые последствия: она привела к брожению среди войск. Первым его признаком был отказ одной из рот Павловского запасного полка подчиниться приказу. Это произошло 26 февраля. Бунт быстро подавили, зачинщиков его немедленно выдали, но часть солдат сбежала из казарм, обстреляв при этом полицейский наряд. 27 февраля примеру павловцев последовала учебная команда запасного батальона Волынского полка. На утреннем смотре его солдаты убили нескольких офицеров. Выйдя тотчас с оружием на улицу они увлекли за собой и другие воинские команды: уже к утру этого дня число восставших солдат достигло нескольких десятков тысяч. Попытки усмирить их «надежными» военными отрядами успеха не имели. Многие из войсковых частей либо отказывались выходить из казарм, либо открыто присоединялись к восставшим. Вместе с толпами демонстрантов, запрудивших 27 февраля, как и в предыдущие три дня, улицы столицы, солдаты начали нападать на тюрьмы и государственные учреждения. К 28 февраля власть правительства в Петрограде была фактически уничтожена, а само правительство перестало существовать. Многие министры и сановники подверглись аресту и заключению в Петропавловскую крепость.
Отречение царя
   Император Николай II, уехавший 22 февраля из Царского Села в Ставку, сначала не придал значения сообщениям о волнениях в Петрограде. Однако после ряда новых известий о событиях в городе он одобрил приостановку заседаний Думы 26 февраля и предписал командующему Петроградским военным округом генералу С.С. Хабалову «завтра же прекратить в столице беспорядки». Поскольку Хабалов уже не мог контролировать Петроград, на помощь ему царь направил генерала Н.И. Иванова, придав ему ряд надежных полков. Замышлялась не совсем обычная карательная экспедиция. Посылая Иванова, царь согласился на важнейшую уступку: создание «министерства общественного доверия». Иванов, назначенный командующим Петроградским военным округом, и сам точно не знал, чего от него хотят, – то ли подавлять бунт (а на эту роль нерешительный, осторожный и далекий от политики генерал явно не претендовал), то ли продемонстрировать силу, чтобы сделанные царем уступки не пришлось расширять. Генералу предстояло действовать в зависимости от обстановки, которая менялась после 27 февраля едва ли не с каждым часом. До Петрограда Иванов так и не доехал: железные дороги перешли в руки восставших, а генерал, ощущавший себя скорее миротворцем, чем карателем, не желал брать приступом столицу, что ему явно было не по силам.
   Провал экспедиции Иванова еще не означал, что царь утратил рычаги власти: он мог попытаться снять войска с фронта. Но 2 марта Николай II получил телеграммы от командующих фронтами: все они советовали отречься. Понимая бесцельность дальнейшей борьбы, император подписал 2 марта в Пскове манифест об отречении от престола от имени своего и сына, наследника цесаревича Алексея. Трон передавался брату царя, великому князю Михаилу Александровичу, которому предлагалось «править делами государственными в полном ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены». Своими последними указами император назначил великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим и князя Г.Е. Львова – Председателем Совета министров.
   3 марта 1917 г., после совещания с думскими деятелями, Михаил Александрович фактически отказался от престола. Подписанный им манифест гласил: «Принял я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому и надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского».
Два двоевластия: конец февраля – начало марта 1917 г.
   Революция обусловила создание и смену двух двоевластных политических систем: первой, царского правительства и Временного комитета Государственной думы (27 февраля – 2 марта), и второй, Временного правительства и Петроградского совета – со 2 марта 1917 г. Дума, чьи заседания были приостановлены в конце февраля (вплоть до апреля 1917 г.), подчинилась указу. Но протесты думцев против роспуска нижней палаты, равно как и нараставшие анархия и паралич власти в столице, привели к формированию 27 февраля 1917 г. Временного комитета Государственной думы во главе с М.В. Родзянко. В этот же день усилиями социалистов был образован Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов под председательством Н.С. Чхеидзе. Представители обоих органов, пока еще союзники, встретились в ночь на 2 марта для решения вопроса о власти. Обе стороны договорились, что создаваемое Временное правительство объявит всеобщую амнистию, провозгласит политические свободы и снимет все сословные и иные ограничения. Исполнительный комитет Совета отказался послать своих представителей в правительство. Вместе с тем один из руководителей Совета А.Ф. Керенский, обратившись прямо к мнению самого Совета и получив его согласие, занял в правительстве пост министра юстиции. Временное правительство, начавшее работать 2 марта 1917 г., возглавил умеренный либерал, один из лидеров земского движения князь Г.Е. Львов.
   Конфликты между правительством и Советами обнаружились уже в первые месяцы революции, но поначалу споры еще не достигали той степени ожесточенности, апогей которой приходится на осень 1917 г. Роли между правительством и Центральным исполнительным комитетом (ЦИК) Советов распределялись следующим образом. Временное правительство принимало важнейшие государственные акты и непосредственно руководило страной, а ЦИК, большинство в котором до октября 1917 г. составляли умеренные социалисты (меньшевики и эсеры), лишь контролировал деятельность правительства и иногда подправлял ее. Принятые правительственными учреждениями решения он стремился сделать более революционными, хотя и не столь радикально, как этого хотели большевики. Но в целом Совет поддерживал, правда, с оговорками, курс князя Львова.

1.3. «Апрельские тезисы» Ленина

   Такая позиция подверглась резкой критике со стороны В.И. Ленина, вернувшегося в Россию из эмиграции в начале апреля 1917 г. На следующий день после приезда в Петроград, 4 апреля 1917 г., он выступил на нескольких партийных собраниях с тезисами «О задачах пролетариата в данной революции», впоследствии названных «Апрельскими». Ленин отверг мнение о том, что после свержения монархии война стала «революционной» и «оборонительной». Он по-прежнему считал ее «грабительской» и «империалистической». О революционной войне он допускал говорить лишь в том случае, если власть перейдет в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства, при отказе от аннексий и «при полном разрыве со всеми интересами капитала».
   «Никакой поддержки Временному правительству» – эта ленинская строка стала осью «Апрельских тезисов». «Львов и компания», по выражению Ленина, достойны были только разоблачения и изгнания; правда, делать это он рекомендовал терпеливо и очень удивился, когда Г.В. Плеханов счел его тезис за проповедь Гражданской войны. Мысль о давлении на правительство с целью изменить его курс Ленин называл иллюзорной и недопустимой; этот выпад направлялся против тактики как Совета, так и отдельных большевистских вождей, слишком поддавшихся эйфории «единения».
   Будущее устройство страны виделось Ленину следующим образом: «не парламентарная республика – возвращение к ней от СРД (Совета рабочих депутатов) было бы началом назад – а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху». В собственно экономической части тезисов Ленин потребовал национализации всех земель в стране, слияния всех банков в один с установлением «советской» опеки над ним и рабочего контроля за производством и распределением продуктов.
   «Апрельские тезисы», несмотря на приданную им четкую структуру, были документом противоречивым. Здесь слишком много недоговоренностей, неясностей, «революционных» общих фраз; очевиден и налет утопизма. Так, армию Ленин предлагал заменить неким «всеобщим вооружением народа». Эта идея, рожденная в свое время кабинетными раздумьями Маркса, оказалась на практике такой же нереальной, как и предложенное «тезисами» другое новшество – устранение полиции и чиновничества. Все это впоследствии воскресло в ленинском государстве, хотя и под другими названиями. Как бы то ни было, «Апрельские тезисы» стали основой действий большевистской партии вплоть до октября 1917 г. Кое в чем крайности ленинской позиции были смягчены, но VII (апрельская) конференция РСДРП(б) в своих решениях в основном подтвердила точку зрения Ленина, тем самым признав ее обязательность для всех членов партии.

1.4. Социально-политическая программа Временного правительства

   Программа нового правительства была изложена в его Декларации, принятой 3 марта 1917 г. Она включала в себя следующие обязательства: 1) полная амнистия для всех политических заключенных. Особо подчеркивалось, что амнистия применяется к участникам военных восстаний, террористических покушений и «аграрных преступлений», т. е. к тем, кто осужден за захват земли или другой чужой собственности; 2) свобода слова, печати, союзов и стачек; 3) снятие всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений; 4) подготовка к созыву Учредительного собрания на принципах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования; 5) роспуск полиции и замена ее «народной милицией», руководители которой не назначались, а избирались и были ответственны перед местными органами власти; 6) избрание органов местного самоуправления всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием.
   Примечательно то особое внимание, которое уделялось Декларацией правам военнослужащих. О них было упомянуто трижды. Так, 2-й пункт этого документа распространял на солдат все политические права с малозначащей тогда оговоркой «в пределах, допускаемых военными техническими условиями». В 8-м пункте Декларации предлагалось, с оговоркой о «сохранении дисциплины», устранить для солдат все ограничения «в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам». И наконец, в 7-м пункте обещалось не разоружать и не выводить из Петрограда воинские части, принимавшие участие в восстании.
   Вопреки широко распространенному мнению о медлительности Временного правительства, его социально-политическая программа была исполнена с ошеломляющей быстротой. Этому способствовала и захлестнувшая страну волна левого радикализма: Временное правительство не только само стремилось скорее ликвидировать все политические приметы прошлой эпохи, но и постоянно подталкивалось к этому как социалистическими партиями, так и стихийными выступлениями низов.
   Первыми, кто вкусил от плодов свободы, были, прежде всего, солдаты. Толчок к «революционизированию» армии был дан знаменитым приказом № 1 Петроградского Совета от 1 марта 1917 г. Им предусматривалось избрание солдатских комитетов во всех воинских частях и распространение на солдат всех политических прав. Временное правительство признало этот документ.
   В начале весны были выпущены из тюрем и вернулись из ссылки тысячи осужденных по политическим делам. 10 марта распущен Департамент полиции, 19 марта – Отдельный корпус жандармов. 2 марта принят закон об отмене смертной казни. В марте началась и реформа мирового суда. Если раньше мировой судья единолично решал дела, то теперь этим занимался мировой суд в составе судьи и двух заседателей, представлявших соответственно армию и рабочих. 17 апреля правительство одобрило «Временное положение о создании милиции при местных органах власти». Весной 1917 г. в деревне был уничтожен институт земских начальников, проведены выборы (прямым и равным голосованием) новых органов сельского и городского самоуправления. Осенью 1917 г. был подготовлен закон о выборах в Учредительное собрание и назначены их сроки. Отменялась любая цензура (кроме военной), запретам подверглась лишь деятельность ряда крайне правых и монархических организаций и изданий.
   Куда бо́льшие трудности Временное правительство встретило при достижении обозначенных им внешнеполитических и экономических целей. Оно осудило войну ради захватов чужих территорий и выступило за «полный мир на основе самоопределения народов» – но никаких реальных действий по прекращению войны не предприняло. Собственно, само это реальное действие могло быть только одно – сепаратный мир. Иного способа окончить войну притом, что союзники враждебно встречали даже самые разговоры о мире, не было. Сепаратный договор Временное правительство одобрить не могло: при всей сомнительности благополучного исхода такой сделки Россию неминуемо ждали унижение и дипломатическая изоляция. О сепаратном мире в то время не говорили даже большевики, его отвергали и низы.
   Экономические реформы также застопорились. Если в промышленности быстрыми уступками рабочим (введением 8-часового рабочего дня, повышением зарплаты, фактическим разрешением рабочего контроля) удалось вплоть до осени 1917 г. сохранять хрупкий «классовый мир», то в деревне дело обстояло иначе. Уже во время весенних полевых работ начались захваты помещичьих земель. Они усилились к августу, ко времени сбора урожая.
   Аграрную реформу невозможно было провести за несколько недель до начала весеннего сева. Характерно, что и большевики впоследствии начали аграрный переворот не выпуском пропагандистского воззвания, а узаконением сводки 242 крестьянских наказов – документа, составлявшегося долго, осмотрительно и кропотливо. Обстоятельно разработать за 2–3 недели принципы аграрной реформы (и так, чтобы крестьяне сочли ее справедливой), а потом проводить ее во время полевых работ, когда посеявший не будет знать, на каком поле ему предстоит снимать урожай, – все это очевидно противоречило здравому смыслу. Но это была одна «правда», а наряду с ней жила «правда» другая. Она состояла в том, что уже никто не хотел ждать – ни страдавшие от бесхлебицы крестьяне, ни уставшие жить в окопах солдаты. Голод и смерть являлись более сильными аргументами, чем здравый смысл и достоинство окончания войны. И, устраивая «по-европейски» внешнеполитические и экономические дела России, либеральные и демократические политики неизбежно вели ее на стезю большевизма.

1.5. Политические кризисы. Весна-лето 1917 г.

   Началась длившаяся несколько дней тяжба Совета с правительством, в ходе которой последнему пришлось уступить и поправить Милюкова. Масштабные стихийные манифестации и проявленная в дни «апрельского кризиса» неустойчивость правительства со всей очевидностью показали необходимость создания более прочной власти в России. Это трудно было сделать без Совета, находившегося под контролем умеренных социалистов. Начался закулисный торг о полноправном участии «советских» деятелей в правительстве. Он завершился 5 мая 1917 г. созданием первого коалиционного правительства. Председателем его оставался князь Г.Е. Львов, 10 министров принадлежали к умеренным элементам (кадеты и беспартийные), 6 – к социалистическим партиям. Две ключевые фигуры прежнего правительства – военный министр А.И. Гучков и министр иностранных дел П.Н. Милюков – вынуждены были покинуть свои посты. Новым главой МИДа стал миллионер М.И. Терещенко, беспартийный, но весьма известный своими демократическими речами. Меньшевик И.Г. Церетели занял пост министра почт и телеграфа, а эсер В.М. Чернов – министра земледелия.
   Второй правительственный кризис разразился в начале июля 1917 г. Ему предшествовал так называемый «июньский кризис». Последний отчасти был вызван действиями столичного гарнизона, опасавшегося отправки на фронт ввиду предполагавшегося в июне 1917 г. наступления русской армии. Под давлением солдат большевики и приняли решение провести вооруженную демонстрацию 10 июня. Встретив жесткий отпор со стороны Совета, они отменили свою демонстрацию и присоединились к другой, назначенной уже самим Советом на 18 июня. Обилие радикальных лозунгов на манифестации 18 июня дало повод оценить ее как большевистский успех. Это во многом способствовало активному участию большевиков в событиях 2–4 июля 1917 г.
   Поводом для массовых выступлений в столице вновь стали слухи о возможной отправке «революционных» солдат на фронт – вследствие провала наступления русского и начавшегося контрнаступления германского. 2 июля 1917 г. министры-кадеты, заявив, что не желают нести ответственность за распад страны, подали в отставку. Ожидая худшего, 2 июля солдаты нескольких десятков воинских частей отказались отправиться на фронт и начали усиленно подталкивать большевиков к тому, чтобы те возглавили их движение. Тем самым они намеревались придать ему «революционный» и политический смысл.
   Действия солдатских и матросских анархиствующих масс, а также примкнувшей к ним некоторой части рабочих вышли из-под контроля большевиков уже 3 июля, когда состоялась вооруженная демонстрация у здания Петроградского Совета. 4 июля вооруженные солдаты, к которым примкнули балтийские матросы, вновь двинулись по улицам столицы по направлению к Совету. Начались столкновения и перестрелки вооруженных «демонстрантов» с правительственными войсками. Все это быстро окончилось вытеснением, арестами и разоружением восставших. Они оказались разрозненными, не имели общего плана действий и постоянно оглядывались на большевистских лидеров, которые были озабочены скорее сохранением своего алиби, нежели руководством восстанием. События 2–4 июля обнаружили колебания в лагере большевиков: они и хотели взять власть, и боялись поражения, предпочитая наблюдать, в какую сторону качнется чаша весов. Большевики призывали 3 и 4 июля ограничиться мирной демонстрацией, но с ее помощью ожидали достичь фактически насильственного перехода власти к Советам, – не обращая внимания на то, что первая часть этой формулы несомненно противоречит второй. Двойная игра – и в «легальность», и в «нелегальность» – являлась бесспорно проигрышной и в конечном счете парализовала их решительность. Большевики это учли в октябре 1917 г., бескомпромиссно вступив в борьбу с правительством и не слишком заботясь об оправданиях в случае своего проигрыша.

1.6. «Дело Корнилова»

   Прямым следствием «июльского кризиса» стало упрочение власти Временного правительства. Оно начало действовать более решительно и закрыло большевистские газеты, арестовав по обвинению в причастности к мятежу ряд видных большевиков. В.И. Ленин и Г.Е. Зиновьев, опасаясь преследований, покинули Петроград. Новым верховным главнокомандующим назначается 16 июля генерал Л.Г. Корнилов, не скрывавший своего отвращения к послефевральской анархии в армии. На фронте вводилась смертная казнь за воинские преступления.
   6–22 июля формируется второе коалиционное Временное правительство. Оно обычно считается более правым, чем предыдущее, но справедливее отметить, что ему пришлось действовать в более «правой» политической атмосфере России. Новым председателем правительства стал эсер А.Ф. Керенский, а В.М. Чернов, которому приписывали ответственность за крестьянские бунты, остался на посту министра земледелия. 4 министра нового правительства принадлежали к эсерам, 2 – к меньшевикам, 2 – к народным социалистам, 5 – к кадетам. Примечательно, что в своих обращениях правительство обещало ускорить проведение политических и экономических реформ. Оно не могло не понимать, что июльское восстание отражало недовольство не только солдат, но и более широких масс.
   Ленин считал июль 1917 г. концом двоевластия. Верхушка Советов, по его мнению, уже не могла и не хотела контролировать правительство, действуя заодно с Керенским. Этим Ленин мотивировал необходимость снятия лозунга «Вся власть Советам», что и одобрил в августе 1917 г. VI съезд большевистской партии. В действительности же двоевластие сохранялось – ЦИК Советов только ослабил остроту своего противостояния с правительством, получившим большую свободу действий. Однако у «советских» деятелей оставалось достаточно рычагов, чтобы не уступать в принципиальных политических вопросах. Даже Л.Г. Корнилов, боровшийся на фронте с армейскими комитетами, не мог ими полностью пренебрегать, опасаясь еще большей анархии и солдатских бунтов.
   Изменение ситуации в стране отразилось и на Государственном совещании, созванном в Москве 12–15 августа 1917 г. Бурные овации, устроенные здесь Л.Г. Корнилову, равно как и обилие ораторов, требовавших наведения порядка в стране, дало повод впоследствии рассматривать само совещание как шаг к подготовке контрреволюционного мятежа. Однако инициаторы совещания, и в первую очередь А.Ф. Керенский, видели в нем лишь средство «единения патриотических сил», что помогло бы уменьшить давление «низов».
   Движение России «вправо» было прервано корниловским мятежом. Разобраться в его тайных пружинах и по сей день трудно: обе враждующие стороны обвиняли друг друга в провокации, и найдется немало документов, подтверждающих их точку зрения.
   Началом мятежа послужили слухи о готовящемся 27 августа новом большевистском выступлении в связи с предстоящей демонстрацией по поводу полугодия со дня свержения монархии. Временное правительство запретило шествия, одновременно обратившись к Корнилову с просьбой усилить военную власть в Петроградской губернии. Корнилов не ограничился этим и предложил 25 августа Керенскому прибыть в Ставку для решения вопроса о переформировании правительства. Одновременно он поручил генералу Крымову назначенному командующим отдельной Петроградской армией, «восстановить порядок в Петрограде». Повелительный тон приказов Корнилова встревожил министра-председателя. Получив сведения о подготовке Ставкой политического переворота и считая их достоверными, 27 августа правительство сместило Корнилова с поста верховного главнокомандующего и объявило Петроград на осадном положении. Командующие всех фронтов, кроме Кавказского, поддержали Корнилова. Получив известие о смещении, Корнилов изменил тактику и уже не пытался прикрываться вывеской Временного правительства. В выпущенном 27 августа 1917 г. воззвании он заявил, что «Временное правительство под давлением большевистского большинства советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба». Корнилов предпочел умолчать о своей программе, отметив только, что ему «ничего не надо, кроме сохранения Великой России», и пообещав «довести народ путем победы над врагом – до Учредительного Собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни».
   Пути примирения между Корниловым и Керенским были отрезаны. 27 августа 1917 г. Корнилов двинул на Петроград войска генерала A.M. Крымова, ударную силу которых составляла Кавказская туземная (так называемая «дикая») дивизия. Крымов не смог продвинуться далеко. Железнодорожники разобрали пути, а мятежные войска под влиянием нахлынувших к ним агитаторов и, опасаясь атаки частей петроградского гарнизона, объявили о нейтралитете. Корнилов и поддерживавшие его командующие фронтами были арестованы. Новым верховным главнокомандующим стал сам А.Ф. Керенский.
   Ликвидация корниловского выступления в одночасье изменила политический климат в стране, вызвав его резкое «полевение». 1 сентября 1917 г. правительство, не дожидаясь созыва Учредительного собрания, объявило Россию республикой. Прекратились преследования большевиков, и 14 сентября собралось Демократическое совещание – с теми же целями «единения страны», как и ранее Государственное совещание, но только теперь имевшее отчетливо «социалистическую» окраску. В новом правительстве уже не была представлена партия кадетов. С начала сентября страной управляла директория из пяти лиц, позднее правительство стало действовать в более полном составе. Туда вошли и близкие к кадетам лица, но не как представители партии.
   В «полевевшей» стране, при начавшейся с сентября большевизации Советов, политика Керенского почти не изменилась. Предпарламент (постоянный консультационный орган, избранный Демократическим совещанием) обсуждал все вопросы, но мало что решал. Продолжались разговоры о демократическом мире, но дальше предложений о согласовании с союзниками целей войны правительство не шло. Решение о земле откладывалось до Учредительного собрания, хотя многие земельные комитеты уже выработали свои наказы. Но умеренную политику можно было проводить лишь в тех условиях, пока правые партии обладали политическим весом и влиянием и пока армия подчинялась приказам. Керенский же и после падения Корнилова действовал старыми приемами, он не собирался (да и не мог) перехватить инициативу у противников. Он продолжал свой прежний умеренно-центристский курс, не считаясь с тем, что любая политика есть производное от соотношения противоборствующих сил – а последнее стало осенью 1917 г. уже далеко не в пользу центристов.

1.7. Подготовка большевистского восстания

   Речи о свержении Керенского, поутихшие в дни корниловского мятежа, вновь стали звучать в большевистской среде с середины сентября. Резче всех об этом говорил Ленин, скрывавшийся в Финляндии. Вернувшись в Петроград в начале октября 1917 г., он усилил давление на большевистский Центральный комитет, требуя его согласия на ускоренную подготовку и проведение восстания еще до открытия II Всероссийского съезда Советов. В самом ЦК не все, однако, соглашались с позицией Ленина. Члены ЦК Л.Б. Каменев и Г.Е. Зиновьев осудили ее как авантюру, отмечая повсеместное равнодушие масс, неудачность выбора времени и неподготовленность большевиков. Состоявшееся 10 октября 1917 г. заседание ЦК приняло подавляющим большинством голосов (10 против 2) сторону Ленина. 16 октября ЦК подтверждает это решение и создает Военно-революционный центр. Вместе с тем ни дата восстания, ни его конкретные детали в то время так и не были определены. Как ни торопил всех Ленин, дело двигалось медленно. Даже полки Петроградского гарнизона, поддержавшие большевиков, не хотели первыми ввязываться в бой, обещая помощь лишь в случае реальной угрозы со стороны Керенского. Мешала и конспирация: все видные большевики открыто отрицали какие-либо намерения поднять восстание.
   В этой связи особый отклик получило письмо Л.Б. Каменева. Оно было опубликовано в издаваемой М. Горьким газете «Новая жизнь», которую большевики считали полуменьшевистской, а их противники – полубольшевистской. Письмо было крайне осторожным. Каменев прямо заявил: «Мне не известны какие-либо решения нашей партии, заключающие в себе назначение на тот или другой день какого-либо выступления. Подобных решений партии не существует». Правда, Каменев не ограничился этим, а аргументированно высказался против самой мысли о немедленном восстании, разумеется, никак не связав ее со спорами в ЦК. Но и того, что было сказано, оказалось для Ленина достаточным: в письме ЦК 19 октября он счел это за недопустимое продолжение дискуссии по уже решенному вопросу. Само письмо Каменева не лишено двусмысленности. Его слова об «усиленном обсуждении вопроса о выступлении» можно было трактовать и как относящиеся к дискуссии в ЦК, и как касающиеся кампании в прессе: почти все газеты со второй декады октября были полны сообщений о грядущем большевистском «выступлении». Как бы то ни было, Ленин посчитал, что дело сделано и таиться более не имеет смысла. В обширном «Письме к товарищам» он подробно рассказал о том, почему нужно восстание и даже как надо его организовывать. «Письмо к товарищам» было напечатано под именем Ленина в газете «Рабочий путь» 19, 20 и 21 октября, как раз накануне переворота.
   Прологом восстания стала организация Петроградского военно-революционного комитета. Впервые революционный комитет обороны Петрограда был создан Петроградским Советом 9 октября 1917 г. для защиты столицы от немцев: слухи о том, что Керенский хочет сдать врагу Петроград и тем самым уничтожить гнездо большевизма, широко распространились в то время. 12 октября Исполком Петросовета уточнил устав Комитета обороны и дал ему новое название – Петроградский военно-революционный комитет. Хотя ПВРК создавался как орган всего Совета (а там были не только большевики), он очень быстро превратился в большевистский военный центр по подготовке восстания. Постепенно ПВРК стал присваивать себе функции военной власти в столице. В резолюции полковых комитетов Петроградского гарнизона 21 октября 1917 г. ему обещалась «полная поддержка во всех его шагах» со стороны гарнизона. Осмелев, ПВРК 22 октября попытался поставить под свой контроль штаб Петроградского военного округа, но получил отказ. На следующий день, 23 октября, представители полков одобрили новую резолюцию, в которой говорилось, что «никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные Военно-революционным комитетом, не действительны». 24 октября штаб Петроградского военного округа запретил солдатам покидать казармы, пригрозив в случае невыполнения приказа «преданием суду за вооруженный мятеж». Но именно в этот день восстание уже стало свершившимся фактом.

2. Дипломатия

2.1. Изменение формулы войны

   Временное правительство быстро получило дипломатическое признание западных стран. Примечательно, что первыми из великих держав признали «свободную Россию» США, обойдя при этом ближайших военных союзников. Процесс признания, однако, в значительной степени являлся формальным. Прежде всего, союзников интересовало, будет ли новая власть соблюдать принятые ранее внешнеполитические обязательства, – и их заверили, что никаких изменений не предвидится. Позже всех из союзников признала Россию Япония (22 марта), но здесь задержка была скорее следствием бюрократической медлительности, а не политической демонстрацией. К 20 марта правительство Львова признали почти все нейтральные и союзные европейские державы.
   Новое правительство, заявившее о своем полном политическом разрыве с наследием царизма, должно было неизбежно провести и переоценку внешнеполитических целей России. В первом своем воззвании 3 марта Временное правительство, намечая программу политических и социальных преобразований, решило обойти молчанием тему войны и мира. Впервые оно коснулось ее в «Обращении к гражданам Российского государства» 6 марта 1917 г. Этот документ в дипломатической своей части создавался скорее для «внешнего» употребления и преследовал цель успокоить союзников. В «Обращении» борьба со старым режимом увязывалась с борьбой против Центральных держав (Германия и Австро-Венгрия. – С.Я.): тем самым обосновывался тезис о «революционной войне» (война, которая ведется не для захвата чужих земель, а для защиты революции. – С.Я.). Он формулировался здесь следующим образом: «Правительство верит, что дух высокого патриотизма, проявившийся в борьбе народа со старой властью, окрылит и доблестных солдат наших на поле брани». Ничего не говоря о целях войны, правительство обещало «довести войну до победного конца» и объявило о своей верности заключенным военным союзам.
   Давление левых партий и низов, отразившееся стихийными выступлениями и митингами, недовольство союзников, требовавших от России более четко определить свое отношение к войне, – все это побуждало новую власть яснее обозначить свои политические цели. Лозунг мира «без аннексий и контрибуций» в марте стал выдвигаться не только крайними, но и умеренными социалистами. 14 марта Петроградский Совет обратился к «пролетариям и трудящимся всех стран» с Манифестом, в котором предложил «начать решительную борьбу с захватными стремлениями правительств всех стран». Осудив войну Совет, однако, не сказал главного: как ее закончить. Он призывал народы Центральных держав сбросить «иго полусамодержавного порядка», но все это не могло стать сиюминутным делом: революции не всегда кончают войны, и не было гарантии, что после переворота в Германии или Австро-Венгрии не найдутся силы, которые тоже могли бы придать войне «революционный» оттенок.
   Ожидаемая всеми Декларация Временного правительства о задачах войны была принята 27 марта 1917 г. Это столь же двусмысленный документ, что и Манифест Петросовета; в нем, правда, было поменьше социалистической терминологии и ни к чему не обязывающих «демократических» фраз. Ключевой пункт декларации – заявление о том, что цель свободной России – не главенство над другими народами, не «отнятие у них национального их достояния, не насильственный захват чужих территорий, но утверждение прочного мира на основе самоопределения народов». Данные обязательства выглядели весьма демократично, но тут возникал целый ряд вопросов.
   Согласно ранним взаимным договоренностям между царским правительством и союзниками, Россия после успешного окончания войны должна была получить территориальные приращения – в частности, Константинополь и Проливы. Разумеется, эти договоры были тайными, но их никто не отменял. Своим заявлением об отказе от захватов Временное правительство, казалось, разрывало их. Возможно, союзники и сочли бы это внутренним делом страны, но тогда возникала другая проблема: как заключать мир без аннексий, если в тех же тайных договорах Россия соглашалась с тем, чтобы Франция получила Эльзас и Лотарингию, Италия – часть австро-венгерских владений и т. д. Союзники, однако, не собирались отказываться от собственной доли. Выраженное в декларации согласие полностью соблюдать обязательства перед странами Антанты (Англия и Франция. – С.Я.) выглядело в данной связи крайне противоречиво и расплывчато.

2.2. Апрельский кризис

   Это отчетливо почувствовали союзники, потребовав от России более ясно заявить о целях войны. В результате их давления после тщательного и долгого рассмотрения Временное правительство приняло решение направить 18 апреля 1917 г. ноту Министерства иностранных дел союзным державам. Она призвана была разъяснить и уточнить правительственную программу. В целом ноту трудно отличить от Декларации 27 марта – она написана почти тем же осторожным либерально-демократическим языком. Основные их различия следующие: во-первых, в самом тексте ноты не была повторена уже процитированная выше ключевая формула Декларации 27 марта о мире без захватов; во-вторых, в текст ноты было включено весьма уклончивое и поддающееся многим толкованиям положение о том, что «передовые демократии найдут способ добиться тех гарантий и санкций, которые необходимы для предупреждения новых кровавых столкновений в будущем».
   Этими разночтениями, конечно, существенными, все же нельзя полностью объяснить тот широчайший общественный резонанс, который получила нота. Здесь сказалось прежде всего изменение политической атмосферы в стране. Воззвание правительства 3 марта вообще не упоминало о войне, но это мало кто заметил. Теперь же, к середине апреля, после многодневного обсуждения проблем мира в печати и на собраниях, после все более смелых публичных «миротворческих» предложений, к которым попривыкли, после большевистской разоблачительной кампании, после частых разговоров о «тайных разбойничьих договорах», которые, правда, мало кто видел, что и умножало слухи, – после этого любое, даже малозаметное официальное умолчание о целях войны возбуждало крайне нервный массовый отклик.
   Временное правительство вынуждено было уточнить ноту Милюкова. В правительственном обращении 21 апреля разъяснялось, что слова ноты о решительной победе над врагом имеют в виду достижение справедливого, не основанного на захватах мира; в связи с этим полностью приводилась уже упомянутая ключевая формула мира из Декларации 27 марта. Правительству пришлось также уточнить положение о санкциях и гарантиях мира – оно, как отмечалось, «подразумевало ограничение вооружений, учреждение международного трибунала и проч.».
   Апрельский кризис не был случайностью. Иногда вообще трудно определить, в каких нотах выражены искренние намерения правительства, в каких они маскировались с целью не раздражать общественное мнение и где они искажались, чтобы не тревожить союзников. И само правительство не было едино по вопросу о войне. Позиция П.Н. Милюкова, требовавшего Проливы, явно противоречила позиции Керенского, близкой по духу к «советским» заявлениям, – хотя оба они и были сторонниками войны до победного конца. Столь характерная для Временного правительства «первых месяцев свободы» игра с декларациями и нотами, которые предназначались то для внутреннего, то для внешнего употребления, в конечном счете обернулась не только обыкновенной путаницей, но и крупнейшим политическим поражением правых партий. Формула «мир без насилия и захватов» стала обязательной принадлежностью почти каждого важнейшего правительственного воззвания, она была той границей, отступить от которой уже не смел ни один министр.

2.3. Отношения с союзниками

   После отречения царя Антанте стало легче оправдывать свою борьбу с Германией: теперь можно было с большим основанием говорить о противостоянии передовых демократий с новым полусамодержавным «жандармом Европы». Идеологические выгоды, которые приобрели союзники, быстро померкли, когда началось всеобщее и неостановимое разложение русской армии, когда стали иссякать поставки русского продовольствия союзникам, когда прекратились всякие активные действия на фронте. Бессилие государственной власти, остерегавшейся даже говорить в полный голос о том, чего она хочет, побуждали союзников все более откровенно вмешиваться в русские дела. Часто выражаемая в дипломатической переписке союзников надежда на то, что Временное правительство сохранит армию и страну от анархии, со временем обернулась нотациями и упреками. Впрочем, скоро выяснилось, что у Антанты не очень много рычагов давления на Россию. Важнейший из них – финансовый – мог еще влиять на поведение правительства, но не общества, уставшего от войны. Предпринятое отчасти под давлением союзников контрнаступление русской армии в июне 1917 г. закончилось неудачей.
   Вызывали раздражение на Западе и постоянные попытки России пересмотреть цели войны. Первое такое обращение союзники получили 5 мая 1917 г. от нового коалиционного правительства. Союзники, правда, не отвергли целиком русское предложение, но фактически рядом оговорок подтвердили, что они не собираются окончить войну с пустыми руками. Самым примечательным был ответ Франции, заявившей, что присоединение Эльзаса и Лотарингии будет не аннексией, а возвращением утраченных территорий, а выплата Германией денег – не контрибуцией, а возмещением за совершенные во Франции опустошения. Разумеется, эта позиция не была лишена оснований, но нетрудно заметить, что при такой постановке вопроса любые разговоры о мире без аннексий и контрибуций лишались всякого смысла.

2.4. Российская дипломатия летом-осенью 1917 г.

   После «июльского кризиса» Временное правительство стало еще настойчивей говорить о пересмотре целей войны. В опубликованной 6 июля декларации оно уже откровенно предложило «собраться на союзную конференцию в течение августа для определения общего направления внешней политики союзников и согласования их действий при проведении принципов, провозглашенных русской революцией». Уступкой общественному мнению можно счесть и пожелание, чтобы наряду с дипломатами на совещание были вызваны и «представители русской демократии». Однако уже в августе правительство не особенно настаивало на этом: достигнутое в июле относительное «умиротворение» страны могло быть снова поколеблено публичным обсуждением столь болезненного вопроса. Керенский понимал, что союзники здесь едва ли приблизятся к русской формуле.
   Если обобщить взгляды русской дипломатии на послевоенный мир осенью 1917 г. в том, что касалось России, то они имели следующий вид: 1) к Германии не предъявлялось никаких территориальных требований, но не допускалось, чтобы соседние с ней области стали сферой германского влияния; 2) Черноморские Проливы и Константинополь не присоединялись к России, но должен быть установлен их особый статус, учитывающий русские интересы; 3) все славянские области Австро-Венгрии должны получить право на самоопределение. Такова была программа М.И. Терещенко.
   Существовала и более либеральная «программа демократии», которая тоже претендовала быть частью внешнеполитической концепции России. Она была оформлена в виде наказа М.И. Скобелеву, «представителю демократии» на предстоящей мирной конференции союзников. В «верхах» ее критиковали, но полностью не отвергали: правительство не могло пренебрегать поддержкой умеренных левых партий. И теперь, когда правительство находилось уже на краю обрыва, вновь выявилась множественность внешнеполитических программ, нередко противоречащих друг другу, но одинаково принимаемых властями. Этот неустранимый дипломатический изъян был характерен для всего послефевральского периода. Он изначально подтачивал дипломатическую волю и решимость России, придавая ее внешней политике рыхлость и неотчетливость.
   Идея мирной конференции вновь была возрождена после корниловского мятежа, ввиду «полевения» страны. Союзники согласились созвать ее в Париже осенью 1917 г., но попытались изменить повестку конференции, исключив из нее вопрос о целях войны и сосредоточив основное внимание на способах ведения войны и средствах помощи России. По существу, намечалась только военная конференция, с чем Временное правительство после некоторой борьбы и согласилось. Несмотря на это, Керенский вплоть до своего смещения продолжал утверждать, что конференция явится важнейшим шагом к миру.

Экономика

1. Экономические системы

1.1. Экономическая программа Временного правительства

   Оформленная в марте-апреле 1917 г. экономическая программа нового правительства покоилась на нескольких основных принципах: 1) ограниченное государственное вмешательство в деятельность промышленности с тем, чтобы отладить и отрегулировать ее работу. В документах коалиционного правительства и, в частности, в Декларации 6 мая предполагалось, что государственный контроль должен быть дополнен контролем общественным; 2) «раскрепощение труда». Под этим понималось, прежде всего, улучшение труда и быта рабочих, предоставление им права на стачку, создание паритетных органов, регулирующих трудовые отношения и гасящих трудовые споры; 3) поощрение частной инициативы и предпринимательства, устранение сковывавших их законодательных стеснений; 4) ограничение прибылей промышленников. В Декларации 6 мая эта цель изложена следующим образом: «правительство обратит особое внимание на усиление прямого обложения имущих классов»; 5) преодоление продовольственного кризиса путем введения хлебной монополии; 6) усовершенствование аграрного законодательства с целью предотвратить спекуляцию землей.
   Эта программа уточнялась в последующие месяцы лета и осени 1917 г., но не претерпела больших изменений. Главным камнем преткновения между левыми и правыми партиями служили два вопроса: о пределах государственного вмешательства в экономику и об изъятии прибылей у предпринимателей. Противник чрезмерной государственной экономической опеки министр промышленности А.И. Коновалов 18 мая 1917 г. ушел в отставку но никаких эффектных социалистических экспериментов в масштабах страны никто не проводил – ни кадетское, ни коалиционное правительства.
   Вопрос о налогах также был предметом широкой общественной дискуссии. Полностью изъять «сверхприбыли буржуазии», как предлагалось в нескольких резолюциях Совета, министры не решились. Но они согласились на принятие 12 июня 1917 г. налоговых законов, ограничивающих сверхприбыли. Если ранее наивысший доход (в 1917 г. он был определен в 400 тыс. рублей) облагался 12,5% налогом, то теперь налог был повышен до 30%. Резко, почти в 2,5 раза увеличивались и налоговые ставки для капиталов в 100 тыс. рублей.

1.2. Рабочий вопрос

   Рабочий контроль стал осуществляться явочным порядком с весны 1917 года. Ни систематичности, ни продуманности в нем не было – где-то изгоняли неугодного хозяина, где-то пытались охранять заводские склады и помещения, опасаясь «саботажа». Это были действия преимущественно рабочих-радикалов в фабзавкомах, которые ссылались на фабричные массы и, разумеется, учитывали их мнение, зачастую по-своему «углубляли» противоречия между управляющими и управляемыми. Вмешательство рабочих в управленческие дела, равно как и эксцессы на заводах вроде «вывоза на тачках», возмущали предпринимателей. Временное правительство, не умея и не желая «наводить порядок» на предприятиях с помощью силы, предлагало рабочим и предпринимателям договориться миром. Классового «умиротворения» оно пыталось достичь и узаконением деятельности рабочих комитетов (фабзавкомов), возникших во время революции: они получили официальную поддержку в правительственном постановлении 23 апреля 1917 г. «О рабочих комитетах в промышленных предприятиях».
   Зримым проявлением «классовой борьбы» на фабриках и заводах в 1917 г. стали забастовки. Число экономических стачек хотя и медленно, но росло. Весной и отчасти летом 1917 г. остановки работ были краткими и кончались обычно удовлетворением просьб рабочих, хотя и не полностью, и не всех. Споры касались вопросов заработной платы, увольнения рабочих, устранения неугодных фабрично-заводским массам администраторов и мастеров. Политическую окраску забастовки начали приобретать с осени 1917 г. Вплоть до октября 1917 г. политизация стачек происходила путем присоединения ее участниками ряда политических пунктов к блоку экономических требований. Разумеется, и такую стачку можно счесть политической, но для ее окончания вполне было достаточно решения только экономических вопросов.
   Желание рабочих узнать, почему им не выдаются заработанные деньги, оправданны ли простои и почему не подвозится сырье, было вполне понятно, но разобраться в сложной отчетности и в коммерческих хитросплетениях они не могли. Вмешиваясь, они нарушали правила коммерческих игр и в конечном счете еще более затрудняли и запутывали деятельность предприятий.
   В анархическом коловороте 1917 г. вообще очень трудно отделить искусственные причины производственных кризисов от естественных и выяснить, в каком случае предприниматель не мог, а в каком не хотел продолжать работу своих фабрик. Но не везде и не всегда в то время фабзавком и администрация находились в непримиримых столкновениях. В 1917 г. порой наблюдалась своеобразная взаимопомощь рабочих и предпринимателей, не только споривших друг с другом, но и решавших вместе проблемы своего завода. Сырье, кредиты, авансы – все это владелец предприятия в ряде случаев получал, опираясь на поддержку именно фабрично-заводского комитета.

1.3. Крестьянский вопрос

   Временное правительство понимало важность решения крестьянского вопроса. Но чтобы совершить аграрный переворот, требовались особые воля и сила, которыми оно не обладало. Нужно было сделать это быстро, но и спешить было нельзя, потому что получилось бы еще хуже: началась бы цепная реакция столкновений всех и вся в деревне. В сущности, аграрный «узел» в том положении, в каком его застала революция, представлял ловушку для любого собственно «нормального» (не экстремистского) правительства.
   Принципиально земельная реформа откладывалась до созыва Учредительного собрания. Разумеется, решать такой большой и больной вопрос лучше было бы авторитетному народному собранию, чем наспех сколоченному Временному правительству, постоянно критикуемому и слева, и справа. Но, пытаясь примирить интересы всех, правительство лишь вызвало всеобщее озлобление – и тем, что не смогло пресечь аграрные беспорядки, и тем, что не сумело вовремя поделить землю.
   Первое правительственное постановление, касающееся земельного вопроса, датировано 19 марта 1917 г. Его изданию способствовали два обстоятельства: 1) начавшиеся земельные захваты и 2) давление левых партий. В постановлении впервые в полном виде дана ключевая формула, объясняющая нереальность быстрого аграрного переворота: «Правильное рассмотрение и принятие закона о земле невозможно без серьезной подготовительной работы, собирания материалов, учета запасов, распределения земельной собственности, выяснения условий и видов землепользования и т. д.». Все это не раз будет звучать и позднее, и чем дальше, тем меньше будет этому веры. Отсюда и рост так называемых аграрных преступлений – захватов земель, порубок лесов, потрав полей.
   11 апреля правительство вынуждено было принять постановление об охране посевов, но применять для этого воинские команды решилось не сразу. Однако именно 11 апреля оно рискнуло сделать первый, действительно реальный шаг в земельном вопросе: разрешило отчуждать у владельцев не засеваемые ими пахотные земли, правда, за компенсацию. 21 апреля были созданы местные и Главный земельные комитеты. Им поручалось провести подготовительную работу по осуществлению аграрной реформы. Другим важным шагом правительства стал закон 11 июня 1917 г. об ограничении земельных сделок. Во-первых, он устанавливал контроль за совершением земельных сделок со стороны губернских земельных комитетов с целью прекращения земельных спекуляций, во-вторых, отмечал, что любые земельные сделки, совершенные после 1 марта 1917 г., не могут ограничивать волю Учредительного собрания при принятии законов о земле.
   Об общих принципах будущей аграрной реформы правительство изъяснялось крайне туманно, постоянно повторяя о том, что это правомочно решить только Учредительное собрание. Так, в правительственной Декларации 8 июля 1917 г. было лишь подчеркнуто, что в основу будущей земельной реформы должна быть положена мысль о «переходе земли в руки трудящихся»; куда подробнее там говорилось об умиротворении крестьянских волнений. Всего несколько строк было посвящено вопросу об «упорядочивании земельных отношений» и в последней правительственной Декларации 26 сентября 1917 г.

1.4. Продовольственный вопрос

   При старом режиме продовольствие поступало населению посредством вольной торговли и через государственные заготовки. Уже к 1917 г. была отчетливо видна порочность этой комбинации. Хлеба выращивали все меньше, и коль скоро его рыночная цена повышалась, проводить государственные заготовки становилось все труднее. В связи с этим Временное правительство вынуждено было ввести 25 марта 1917 г. хлебную монополию. Она была узаконена правительственным постановлением «О переходе хлеба в распоряжение государства». Суть хлебной монополии можно свести к следующим положениям: 1) собранный хлеб (из урожая как 1916, так и 1917 г.) берется на учет государством. Сведения об урожаях должны предоставляться самими хлебопроизводителями. В случае обнаружения спрятанного хлеба он изымался, но не бесплатно, а за половину установленной на него «твердой» цены; 2) производителям хлеба оставлялось лишь то его количество, которое необходимо было для личного потребления и для проведения посевных работ. Остальной хлеб сдавался государству по «твердым» ценам; 3) собранный государственными органами хлеб распределялся равномерно среди остального населения. Для решения этой задачи создавались местные продовольственные комитеты. Чтобы хоть как-то компенсировать убытки хлебопроизводителей, «твердые» цены на хлеб повысили по сравнению с 1916 г. в среднем более чем на 60%.
   Хлебная монополия получила одобрение Советов и левых партий, но она же вызвала и резкие протесты многих предпринимателей, торговцев и производителей хлеба. В их жалобах, правда, своекорыстный умысел трудно было отличить от искренней озабоченности тем, сможет ли правительство одно, без частных посредников, наладить доставку и распределение продовольствия и возможно ли увеличение урожаев без соблюдения частных интересов.
   Хлебная монополия неминуемо должна была нанести удар по сельскому хозяйству. Производство хлеба, несмотря на подъем «твердых» цен, стало теперь делом куда менее выгодным, далеко не оправдывающим затраченные средства. Хлебной монополией были недовольны не только помещики и «кулаки», но и многие простые крестьяне. В целом хлебную монополию можно счесть вынужденным, но во многом не удавшимся экономическим экспериментом. Сами продовольственные комитеты нередко разгонялись – либо правительством за их причастность к незаконным реквизициям и неумелость в работе, либо крестьянами, которые враждебно относились к продкомитетам.
   Пытаясь хоть как-то улучшить продовольственное положение, Временное правительство 27 августа 1917 г. нарушило незыблемый принцип хлебной монополии – «твердость» цен. Новый потолок цен на хлеб намного превысил предыдущий, но и данная мера не очень-то помогала. Начиная со второй половины лета 1917 г. стала быстро расширяться карточная система распределения продуктов. Продовольственные запасы таяли. Голода пока еще не было, но бесчисленные разговоры о «грозящей катастрофе» возникли осенью 1917 г. не случайно: цифры показывали сокращение уровня жизни населения, особенно на окраинах и в неземледельческих областях России.

2. Экономическое развитие

2.1. Промышленность

   Кризисные явления в промышленности обозначились еще в предшествующие годы. Их определяли не столько специфические обстоятельства 1917 г., сколько инерция общего экономического распада, вызванного войной. Но к осени 1917 г. экономический кризис был усилен расстройством снабжения из-за транспортных неурядиц, инфляцией, нехваткой топлива, а также отчасти падением трудовой дисциплины, анархическими выступлениями рабочих, бесконечным митингованием, снизившим продуктивность работы, резким падением производительности труда. В целом валовая продукция промышленности сократилась по сравнению с 1916 г. более чем на 33%.
   Кризис являлся всеобщим: не было ни одной отрасли промышленности, которую бы он не затронул. Менее всего пострадали машиностроение и металлообработка – те отрасли, которые непосредственно работали на оборону. Очень сильно кризис сказался на топливной промышленности. Производство нефти в 1917 г. составило только 86% от уровня 1916 г. В Донецком бассейне производство угля упало в октябре 1917 г. почти на треть по сравнению с октябрем 1916 г. – хотя в целом по стране угля было получено в 1917 г. по сравнению с 1916 г. меньше на 14%. Угольный кризис во многом обусловил снижение выплавки и чугуна на металлургических заводах Юга России – в среднем на 22% по сравнению с показателями 1916 г. В стране сократилось производство стали, железной руды и особенно станков. Из-за недостатка сырья резко снизился выпуск продукции ткацкой промышленности.

2.2. Сельское хозяйство

   В сельском хозяйстве симптомы кризиса не проявились столь впечатляюще. Посевные площади снизились по сравнению с 1913 г. примерно на 7%, а по производству хлеба показатели 1916 и 1917 гг. почти совпали. Понизились урожаи технических культур, что в значительной мере являлось следствием повышения цен на хлеб. Сократилось поголовье скота – лошадей и коров – ввиду большой потребности многомиллионной армии. И все же продовольственный кризис второй половины 1917 г. отчасти был кризисом не производства, а распределения. Хлеб прятали, преуменьшали его наличное количество, не довозили до потребителя, теряли при транспортировке.

2.3. Транспорт

   В транспортном хозяйстве упадок зримо обозначился уже в 1916 г. Ведомственные неразбериха, бюрократические проволочки, непродуманность транспортной политики – все это усилилось анархией 1917 г. При обширности территории, неразвитости дорог и ограниченности возможностей гужевого транспорта в России основная тяжесть перевозок легла на железнодорожный и водный транспорт. Это приводило к быстрому изнашиванию транспортных средств. В результате возникла примечательная ситуация: во многих городах не хватало продовольствия, но в других городах и местностях оно лежало на складах ввиду невозможности вывоза. Особые трудности испытывал гражданский пассажирский транспорт. Переброска солдат, эвакуация беженцев, доставка военных грузов привели к резкому сокращению пассажирских перевозок.

Общество

1. Демографические и социальные характеристики

   В 1916–1917 гг. были проведены две переписи: поземельная 1916 г. (она учитывала сельское население и не касалась оккупированных территорий) и поземельная и городская перепись мая-июня 1917 г. Однако точную цифру населения в 1917 г. установить трудно – по разным оценкам она колеблется в пределах 160–170 млн человек. Примерно 18% из их числа принадлежало к городскому населению, 82% – к сельскому. В 1917 г. итог естественного прироста населения равнялся -2,8 (рождаемость в 1917 г. составила 26,3, а смертность – 29,1 на 1000 человек). И смертность, и сокращение рождаемости были непосредственно связаны с войной, с убылью мужского населения, болезнями и смертью на фронте, ухудшением материального положения. Система здравоохранения почти не подвергалась реформам в бурном 1917 г. и в целом находилась не на очень высоком уровне. Число больничных коек в 1917 г. составило 55,6 тыс., сократившись по сравнению с 1913 г. более чем на 9 тыс. Существенно снизилось по сравнению с 1913 г. число коек в родильных медицинских учреждениях.
   Данные о социальном составе населения в это время не очень точны. Переписи (здесь особо следует выделить профессиональную 1918 г. и промышленную 1920 г.) основаны на различных методиках и часто не затрагивают тех сюжетов, которые интересовали статистиков в предшествующие и последующие годы. Ряд исследователей оценивает численность рабочих в 1917 г. в 4,2–4,4 млн человек (14–15% самодеятельного населения России), но и эти цифры были предметом спора. Наиболее многочисленной социальной группой являлось крестьянство – оно составляло свыше 60% занятого населения страны.
   Особо следует сказать о безработице. Весной 1917 г. о ней никто всерьез не говорил, и даже отсутствует сколь-нибудь надежная статистика по этому вопросу. Размеры безработицы в то время историки пытаются оценить, используя отрывочные данные о закрытии предприятий и увольнении занятых на них лиц. Но безоговорочное причисление уволенных к безработным едва ли правомерно, хотя, конечно, какая-то их часть действительно стала таковыми. С конца лета 1917 г. число закрывавшихся из-за убыточности фабрик и заводов начало быстро расти. Обеспокоенное этим, Временное правительство разработало обширный план организации бирж труда во многих городах России, но осуществить его уже не хватило времени.

2. Уровень жизни

   В годы войны наблюдалось увеличение номинальной заработной платы рабочих – на 29% в 1915, на 203% в 1916 и на 492,5% в 1917 г. Столь резкий скачок едва ли совместим с устойчивыми ценами, и, разумеется, указанные цифры нельзя принимать без учета ценовой динамики. Некоторые исследователи (К.А. Пажитнов, Б.А. Гухман) полагали, что рост зарплаты опережал рост цен, и делали вывод не только о номинальном, но и о фактическом повышении оплаты труда. Эту точку зрения отверг С.Г. Струмилин, установивший, что реальная заработная плата в 1917 г. упала почти вдвое по сравнению с 1913 г.
   В целом нельзя отрицать падение реальной заработной платы в годы войны, но до 1917 г. оно не было столь заметно, как позднее. В 1917 г. положение резко изменилось. С оговорками можно принять цифры переписи фабрично-заводской промышленности за 1913–1917 гг., которая на основе данных по более чем 2300 промышленным предприятиям определила, что заработок рабочих в 1917 г. составлял менее четверти довоенной оплаты труда.
   Вместе с заработками рабочих росло и жалованье государственных служащих, учителей и представителей других профессиональных групп, финансируемых государственным бюджетом, – и это в тех условиях, когда расходная часть бюджета начинала преобладать над доходной. В середине 1917 г. уже были видны признаки приближения инфляционного взрыва. В какой-то мере он был подготовлен начавшимся тогда же изменением минимума гарантированной заработной платы – его повышения в первую очередь добились крупнейшие профсоюзные объединения Москвы и Петрограда. Сказался и заметно увеличившийся с августа 1917 г. выпуск кредитных билетов без золотого обеспечения. Последствия не замедлили проявиться. В центральных губерниях России за два месяца (сентябрь-октябрь 1917 г.) цены выросли на 340%. Новые тарифы оплаты труда лишь отчасти смягчили этот удар. Политическая анархия и экономический хаос в конце 1917 г. резко подхлестнули гонку цен и зарплаты. Стремительно увеличивавшийся разрыв между ними далеко не полностью компенсировался «карточной» продажей ограниченного количества продуктов по государственным «твердым» ценам.
   Попытки введения «карточной» системы предпринимались еще до Февральской революции. С весны 1917 г. в Москве и Петрограде по карточкам продавали хлеб и сахар, а с лета – крупу и жиры. На первых порах различие между «карточной» и рыночной стоимостью важнейших продуктов не было велико, но зазор между ними расширялся с каждым месяцем.

Власть

1. Высшие органы власти

   Система высших органов власти лишь отчасти была затронута революцией. Ее перестройка свелась скорее к устранению лиц, а не государственных учреждений. Любые «передвижки» в системе власти старались обставлять множеством юридических актов, но механизмы принятия этих актов противоречили Основным законам Российской империи. Новое правительство было создано Временным комитетом Государственной думы, его программа определялась соглашением думцев и Совета, а его председателя назначил император. Те же немыслимые с юридической точки зрения и причудливые «властные» комбинации возникали и в других случаях, служа наглядным примером политико-государственного хаоса первых дней революции.
   8 марта 1917 г. Совет министров получил новое название – Временное правительство, под которым и действовал вплоть до своего крушения в октябре 1917 г. Прежние министерства были сохранены, причем часть из них под своими старыми названиями: Министерство иностранных дел, Министерство земледелия, Министерство внутренних дел, Министерство юстиции, Министерство финансов, Министерство народного просвещения. Внутри министерств, особенно тех, которым принадлежали карательные функции, осуществлялся ряд структурных перемен. В МВД прежде всего ликвидировались такие одиозные подразделения, как Штаб Отдельного корпуса жандармов, Главное управление по делам печати и Департамент полиции. Распускались государственные учреждения, непосредственно связанные с императорской властью, – Министерство Императорского двора и уделов и Собственная его императорского величества канцелярия. Ряд новых министерств был образован в конце весны 1917 г., в период формирования первого коалиционного правительства. Это министерства продовольствия, труда, государственного призрения, почт и телеграфов. Вместо Синода в августе 1917 г. было создано Министерство исповеданий. Сенат сохранил некоторые судебные функции, но упразднялись такие его органы, как Особое присутствие и Верховный уголовный суд.
   В России после отречения царя фактически не было главы государства. Даже провозглашение республики 1 сентября не побудило власти создать хоть какое-то подобие «президентского» поста – все оставлялось на усмотрение Учредительного собрания. В России отсутствовал парламент. При формировании правительства Временным комитетом Государственной думы отчасти учитывалось влияние той или иной думской фракции. Но Дума фактически перестала существовать как государственный орган уже в дни Февральской революции, хотя и она и ее Временный комитет были распущены только в октябре 1917 г. И Государственное совещание, и Демократическое совещание и даже назначенный последним Предпарламент – Временный совет Российской республики – все они формировались партийными и общественными организациями, а не путем свободных и равных выборов всего населения. Предпарламент фактически с самого начала оказался мертворожденным учреждением. На первом же заседании Временного совета Российской республики 7 октября 1917 г. большевики огласили заявление о выходе из его состава. Наделенный полномочиями контролировать правительство, но лишенный какой-либо реальной власти, Предпарламент прекратил свое существование после Октябрьского переворота.
   Классический принцип разделения властей, присущий любой демократической системе, был нарушен – правительство одновременно и издавало законы, и выполняло их. Временное правительство понимало нелепость этой ситуации и достаточно быстро подготовило и издало закон о выборах в Учредительное собрание. Однако сроки самих выборов неоднократно переносились. Выборы состоялись уже после смещения правительства Керенского, хотя и в тот день, который был им установ лен, – 12 ноября 1917 г.

2. Местные органы власти

   Система местных органов власти в большей степени подверглась разрушениям, чем центральные правительственные и государственные учреждения. Были смещены все губернаторы, градоначальники, наместники и полицейские чины и упразднены их должности. Вся полнота власти на местах передавалась руководителям земского и городского самоуправления; они объявлялись комиссарами Временного правительства на соответствующем им уровне: губернском, уездном и городском. Впоследствии правительство широко использовало и принцип кооптации (назначения) комиссаров из числа известных общественных деятелей. Круг полномочий комиссаров не был отчетливо определен. Первоначально их рассматривали как посредников между правительством и местными органами власти, но постепенно их права расширялись. По принятому 25 сентября 1917 г. «Временному положению о губернских (областных) и уездных комиссарах» они наделялись широкими полномочиями по управлению губерниями и уездами.
   Основным органом управления в сельской местности, как и ранее, являлись губернские, уездные и волостные земские управы. Теперь они были наделены значительно большими демократическими правами. 21 мая 1917 г. Временное правительство опубликовало два постановления по этому вопросу. Первое из них – о производстве выборов губернских и уездных земских гласных. Оно предусматривало, что выборы уездных гласных будут производиться всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием лицами обоего пола, достигшими двадцати лет. Губернские гласные избирались уездными земскими собраниями. Второе постановление касалось волостного земского самоуправления. Устранялась его сословность, ликвидировались институты волостных сходов и волостных старшин. Основным органом власти в волости становилось волостное земское собрание, также избираемое общим, равным, прямым и тайным голосованием. Оно назначало орган волостного управления – волостную управу.
   В городах местная власть принадлежала городским думам и их исполнительным органам – городским управам; и здесь также отменялись все ранее существовавшие избирательные стеснения. В наиболее крупных городах по закону 15 апреля 1917 г. создавались районные думы и управы.

3. Национальная политика

   Основополагающим актом Временного правительства, восстановившим национальное равноправие, стал закон 20 марта 1917 г. «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений». Им предусматривалось уравнение в правах всех граждан, независимо от их вероисповедания или национальности. Тем самым отменялись «черта оседлости» для евреев, обязательное употребление в частном делопроизводстве русского языка, ограничения на выбор профессии, на занятие военных и гражданских должностей.
   Национальные организации, как вышедшие из подполья, так и вновь созданные после февральского переворота, первоначально были умеренны в своих требованиях, отстаивая только культурно-национальную автономию и лишь в крайних случаях – автономию политическую. О полной независимости, вплоть до отделения от России, упоминали в феврале-марте лишь отдельные национальные радикалы. Ослабление государственной власти, неспособность правительства быстро решить проблемы национальных окраин, равно как и нежелание слишком расширять их права – все это обусловило постепенный рост влияния национальных политиков, выступавших за независимость от России. Характерно, однако, что для достижения своих целей националисты не воспользовались Советами, подозревая в них проводников русского влияния.
   Особо нежелательный оборот для российских правящих кругов приняли события на Украине. Возглавившая украинское национально-освободительное движение Центральная Рада в своих мартовских воззваниях всячески поддерживала Временное правительство. Однако уже в изданном 10 июня так называемом «первом универсале» она объявила Украину автономным государством, хотя позднее и согласилась с тем, что его судьбу должно окончательно определить Учредительное собрание. Протокол о признании Генерального секретариата Украины, с рядом оговорок подписанный Керенским в Киеве в конце июня 1917 г., стал поводом для отставки министров-кадетов 2 июля. Впоследствии и Сенат отказался утвердить инструкции Генеральному секретариату, сославшись на то, что украинская автономия может быть разрешена только Учредительным собранием.
   Летом усилилось и национальное движение в Финляндии, чья автономия в полном объеме была восстановлена еще 6 марта 1917 г. 5 июля 1917 г. финским сеймом принимается закон о суверенитете – так называемый «закон о власти», который оставлял Временному правительству полномочия лишь в области обороны и внешней политики. Сейм был распущен 18 июля 1917 г., однако впоследствии, в октябре 1917 г., правительство признало Финляндию республикой, обладающей правом иметь выборные законодательные учреждения.
   Выдаваемая за «гибкость» непоследовательность правительства в национальном вопросе органично вырастала из общей слабости государственной власти, старавшейся одновременно примирить интересы и правых, и левых, и центристов.
   Три первые правительственные программные декларации (3 марта, 6 мая и 8 июля 1917 г.) фактически обходят молчанием национальный вопрос. В сентябре 1917 г., когда национальный распад России обозначился достаточно отчетливо, правительство публично выразило свою позицию по этой проблеме. Она содержится в программной декларации 26 сентября: «Признание за всеми народностями права на самоопределение на основах, которые будут выработаны Учредительным собранием. Разработка и издание законов, обеспечивающих национальным меньшинствам, в местах их постоянного жительства, пользование родным языком в школе, суде, органах самоуправления и в сношениях с местными органами государственной власти. Образование при Временном правительстве Совета по национальным делам с представительством всех национальностей России, в целях подготовки материала по национальному вопросу для Учредительного собрания». Несомненно, это были важные и нужные меры, но они являлись уже недостаточными и очевидно запоздалыми.

4. Государственная безопасность

   Система политического сыска была немедленно уничтожена в первые же дни революции. Многие полицейские участки и их архивы были сожжены или разгромлены, полиция – и высшая, и местная – частью скрылась, частью подверглась арестам; некоторые полицейские чины были казнены в результате стихийных самосудов. Там, где революционные дни прошли спокойно, полицейские участки еще работали до начала марта. 3 марта в своей декларации Временное правительство обещало «замену полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления». Поначалу милиция создавалась явочным порядком. В Петрограде 28 февраля – 7 марта действовали даже две милиции – соответственно в рабочих и центральных районах города, что придало их разделению и «классовый» оттенок. 10 марта было создано Временное управление по делам общественной полиции и обеспечению личной и имущественной безопасности граждан (с июня – Главное управление по делам милиции). Милиция была объединена и сокращена, однако отдельные отряды особой рабочей милиции окончательно были разогнаны только после июльских событий. Особенностью народной милиции являлась ее децентрализация: она подчинялась только местным органам власти. Принятое 17 апреля 1917 г. постановление Временного правительства об учреждении милиции предусматривало введение для милицейского руководства возрастного и образовательного ценза. Милиция, однако, была создана не во всех губерниях. Во многих уездах и волостях как Советы, так и местные органы власти формировали и иные структуры охраны правопорядка.
   Время между февралем и октябрем 1917 г. стало эпохой максимальной свободы слова и печати. Правда, в особых случаях закрывались – и явочным порядком, и Советами, и правительственными органами – как правые, так и левые издания: монархические в феврале 1917 г., большевистские в июле 1917 г. Но какая-либо общая инструкция о цензуре отсутствовала. Продолжало существовать ведомство военной цензуры, которое, помимо прочего, следило и за деятельностью политических и национальных организаций, в особенности тех, которые подозревались в связях с врагом. Собственно военно-разведывательные функции возлагались на Главное управление Генерального штаба и контрразведывательные отделения штабов военных округов.

5. Армия

   Армия во многом решила исход политического противоборства февраля-марта 1917 г. – оттого столь щедрыми оказались «дары революции», полученные солдатами. Первым их перечнем стал приказ № 1 Петроградского совета. Он касался только войск Петроградского гарнизона и предусматривал: 1) немедленное избрание во всех ротах, батальонах, полках, батареях и прочих воинских подразделениях комитетов «из выборных представителей от низших чинов»; 2) руководство политическими выступлениями воинских частей только со стороны их комитетов и Совета; 3) исполнение приказов Временного комитета Государственной думы лишь в том случае, если они не противоречат приказам Совета; 4) соблюдение воинской дисциплины только в строю и на службе; 5) сосредоточение оружия в руках комитетов и запрещение выдавать его офицерам; 6) отмену титулования офицеров и воинского приветствия вне службы.
   Приказ этот был написан наспех после победы петроградского восстания, наряду с принципиальными вопросами здесь отразились и сиюминутные обстоятельства, вызванные начавшейся борьбой за власть. Временное правительство уже в декларации 3 марта фактически согласилось с приказом № 1. Он вскоре был распространен и на все другие войска – при сильнейшем давлении как самих солдат, так и наиболее выражавших их интересы Советов и левых партий. Нормативным актом для этого послужил приказ верховного главнокомандующего М.В. Алексеева 30 марта 1917 г. Им вводилось «Временное положение об организации чинов действующей армии и флота». Примечательной особенностью его было закрепление в комитетах до 1/3 мест за офицерством. Более широко полномочия комитетов определялись в приказе военного министра А.И. Гучкова 16 апреля 1917 г. Комитетам предписывалось: 1) сплочение армии; 2) поддержание дисциплины; 3) контроль за хозяйственной деятельностью; 4) борьба с превышением власти со стороны должностных лиц; 5) решение вопросов быта солдат; 6) улаживание недоразумений между солдатами и офицерами; 7) развитие просвещения и спорта среди солдат; 8) подготовка к выборам в Учредительное собрание. Офицеры по-прежнему имели право входить в солдатские комитеты, но их доля сокращалась – до 1/5.
   Нарочитая неопределенность полномочий комитетов, отмеченных приказом Гучкова, не являлась единственной причиной того, что они переступали предписанные им границы. Самыми мощными анархистскими выступлениями были волнения на Балтийском флоте, приведшие в начале марта 1917 г. к убийствам и арестам сотен офицеров. Таких кровавых конфликтов удалось, однако, избежать на Черноморском флоте, командующий которого адмирал А.В. Колчак сумел наладить взаимодействие с флотскими комитетами. «Разложению» подверглись прежде всего тыловые воинские части и особенно те из них, что находились в крупных городах, в эпицентре межпартийных склок. Порядок на самих фронтах удалось сохранять, по крайней мере, до лета 1917 г. Июньское наступление вызвало брожение фронтовых частей. Его отчасти удалось погасить после июльских событий и назначения главнокомандующим Л.Г. Корнилова. Августовский мятеж Л.Г. Корнилова резко изменил положение в армии. Ее комитеты начали большевизироваться (хотя и не так быстро, как Советы), боеспособность войск стала падать, углубилось недоверие к офицерам. Распоряжения 50 тысяч комитетов, созданных в армии, выполнялись теперь с большей быстротой, нежели приказы военачальников.

Культура

1. Общие тенденции развития

   Культура не может быть свободна от политических и социальных реалий, но эта зависимость в целом слабо выявилась после политического переворота в феврале 1917 г. Историк, сравнивающий культурные процессы «революционных» 1905 и 1917 гг., сразу отметит чрезмерную политизированность первых и необычную аполитичность вторых. Отчасти это можно объяснить тем, что в 1905 г. мы видим специфическое совпадение политического и художественного новаторства: выпады против власти были созвучны по духу выпадам против прежних художественных приемов. Эпохи художественного, философского и политического брожения совпали по времени, и этот дух всеобщего протеста пропитал политикой всю культуру. Во многом этому способствовало и еще неразложившееся к 1905 г. единство интеллигентского круга, который в значительной мере характеризовался коллективным оппозиционным настроем, коллективным оппозиционным поведением, общностью логики и содержания политической мысли.
   К 1917 г. многое уже было иным. Культура стала более утонченной. Она очистилась и усложнилась пришедшей на гребне Серебряного века многочисленной новой плеядой интеллектуальных и художественных творцов, в их бесконечных и глубоких спорах. Она совлекала с себя ветхие художественные одежды – и тем отдалялась не только от художественного примитива, от натурализма в литературе и «передвижничества» в живописи, но и от политического примитива, выразителями которого для творцов культуры постепенно становились народнические и прочие социалистические течения. Уже Н.А. Бердяев чувствовал себя бесконечно далеким от Г.В. Плеханова – человека, долго признаваемого в социал-демократической среде едва ли не культурным светочем.
   Культура стала и менее политически единой. Сомнения «веховцев» (авторов знаменитого сборника статей «Вехи», вышедшего в 1909 г.), отдававших первенство внутренней, духовной революции перед внешней, политической, не прошли для культуры бесследно. Интеллектуальное переосмысление и интенсивное внутреннее переживание политического и художественного опыта позволили интеллигенции по-новому оценить присущие ей либеральные ценности.
   Характерная примета культурных перемен в любой освобождающейся от политических стеснений стране – демократизация культуры, неотделимая от ее примитивизации. В 1917 г. это еще не выявилось столь широко, как в последующие годы, – но симптомы были заметны многим. «Народнопоклонничество» интеллигенции иссякало по мере того, как многие люди из низов поднимались вверх, не приобретая аристократизма вкуса, но и не теряя плебейства привычек – бытовых, художественных, политических. Сатирическая литература и пресса 1917 г. (да и не только они) были уже в «первые месяцы свободы» полны насмешек над «новым человеком» из низов, возомнившим себя средоточием жизни, – насмешек, еще десяток лет назад немыслимых в либеральных изданиях. Фигура «мещанина во дворянстве» не случайно привлекла общественное внимание: в его бытовом облике ощущалось нечто близкое к политическому экстремизму. Но «низовая» культура 1917 г. – это и во многом культура осознанного человеческого достоинства, культура признания ценности каждого человека, независимо от того, к каким слоям общества он принадлежит.
   Культура 1917 г. – это и культура распутья, культура споров о будущем страны. В учительской среде не кончались дискуссии о том, как воспитывать нового, свободного человека в раскрепощенном государстве. Художественный авангард воспринимал 1917 г. как творческую веху, придавшую его исканиям социальный смысл. Философы встретили революцию как пророчество, которое они, правда, оценивали неоднозначно – то как призывающее к покаянию и опрощению перед народом, то как указующее на скорое пришествие грядущего хама.
   Культура становилась не просто «низовой» по своему характеру – она становилась всеобщей, и с каждым днем все больше людей чувствовало, что и им есть что сказать другим людям – к этому поощрял самый дух революционного раскрепощения, выразившийся тысячами митингов, собраний и манифестаций. Словно в огромную воронку, революция втягивала в горнило культуры – политической и художественной – тысячи людей. И, переплавившись здесь, они выходили уже во многом иными – то умудренными, «взыскующими правды», то нетерпимыми, страстными и непримиримыми – но одинаково отдаленными от своего прежнего духовного бытия.

2. Наука и образование

   Крушение самодержавия привело к полной отмене цензуры, и благотворнее всего это проявилось в общественных науках. «Разоблачительный» пафос сказался именно в тех трудах, которые освещали запрещенные темы революции и революционного движения, жизнь высшей царской бюрократии, тайны монархии. Был выдвинут ряд проектов, направленных на демократизацию Российской Академии наук, восстанавливалась автономия высшей школы. Предлагалось перестроить среднюю школу на началах самоуправления, отменить ряд национальных и сословных стеснений при поступлении в учебные заведения, допустить преподавание на родном языке. Реабилитировались те преподаватели, которые по политическим причинам были изгнаны либо вынуждены были уйти из школы.
   Попытки Временного правительства улучшить материальное положение учителей были не очень успешными вследствие нехватки средств и быстрого роста цен, начавшегося с лета 1917 г. Сумбурностью и непоследовательностью отличались и меры по обновлению школы. Несмотря на наличие радикальных и даже большевистских элементов в среде учительства, основная его масса была умеренной в своих политических воззрениях, многие не желали ломки старых методов обучения.

3. Литература

   Необычайный размах получила политическая сатира, приобрели известность такие ее мастера, как О.Л. Д'Ор, Тэффи (Н.А. Лохвицкая), А.Т. Аверченко, А. Бухов, Э. Кроткий.
   Однако революционный настрой, охвативший поначалу деятелей литературы, у многих из них уже через несколько месяцев начал сменяться недоверием и неприязнью к революционным новшествам. Это, в частности, относится к И.А. Бунину и З.Н. Гиппиус. На страницах своих дневников, впоследствии опубликованных («Окаянные дни» Бунина и «Петербургские дневники» Гиппиус), они выразили протест против анархии и безвластия в России в 1917 г.
   Сборник стихотворений Б.Л. Пастернака «Сестра моя – жизнь» признан одним из лучших в наследии мастера. Поэтический дар А.А. Ахматовой с особой силой проявился в ее книге «Белая стая», объединившей стихотворения, созданные в 1916 и 1917 гг.

4. Искусство

   Их оппоненты (в частности, А.Н. Бенуа) видели в политическом перевороте повод не к полной замене прежних художественных приемов, а к их творческому обновлению. Ряд художников принял участие в пропаганде патриотического «Займа свободы». Но в целом мир художников оказался довольно аполитичным. Позиция А.Н. Бенуа и К.А. Сомова, протестовавших против войны, была все же исключением, но не правилом.
   Революция заметно способствовала обновлению театрального репертуара. Не стесненный цензурой театр обратился к прежде непривычным для него политическим темам.
   Модернистские течения были еще не очень заметны в театральном творчестве – здесь преобладало реалистическое направление.

Часть II
Октябрьская революция и Гражданская война
(1917–1920)

Политика

1. Внутренняя политика

1.1. Ход революции

Восстание в Петрограде
   Октябрьская революция 1917 года на своем начальном этапе довольно точно повторила сценарий февральского переворота. От центра к провинциям – таким был ее ход. Отправной точкой революции стал захват большевиками власти в Петрограде 25–26 октября 1917 г. Восстание началось 24 октября 1917 г. В этот день красногвардейцы и части петроградского гарнизона заняли все мосты, за исключением Николаевского и Дворцового, и Главный телеграф. 25 октября под контроль восставших солдат и матросов перешли Главный почтамт, Государственный банк, Центральная телефонная станция. Утром 25 октября министр-председатель А.Ф. Керенский был вынужден покинуть Петроград. К вечеру почти весь город оказался в руках большевистских отрядов. Ряды защитников Временного правительства быстро таяли, главной его опорой стали юнкера военных училищ. В ночь с 25 на 26 октября резиденция правительства – Зимний дворец – была окружена и взята восставшими. Члены Временного правительства были арестованы и заключены в Петропавловскую крепость.
   Переворот совершился без ожесточенных схваток, почти мирным путем. Против силы не боролись, но уступали ей. Не только верные Керенскому войска, но и большевистские отряды избегали вступать в открытый бой с противником. Пропаганда, устное слово агитатора, стала в те часы не менее весомым залогом успеха, нежели винтовка. Вытеснение, а не столкновение – вот что было присуще всем этапам военного противостояния в столице. Последующее быстрое упрочение власти Советов во многих частях страны наглядно вскрыло слабость местных политических органов Временного правительства – подобно тому, как восстание в столице показало неустойчивость его центральных учреждений.
Программа и организация новой власти
   II Всероссийский съезд Советов, работавший в Петрограде 25–26 октября 1917 г., принял 26 октября воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам». Оно извещало о свержении Временного правительства и о переходе всей власти на местах к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В воззвании была кратко изложена программа Советской власти. Она предусматривала предложение «немедленного демократического мира» и безвозмездную передачу всех земель в распоряжение крестьянских комитетов. Обещалось также, что Советская власть «отстоит права солдата, проведя полную демократизацию армии, установит рабочий контроль над производством, обеспечит своевременный созыв Учредительного собрания, озаботится доставкой хлеба в города и предметов первой необходимости в деревню, обеспечит всем нациям, населяющим Россию, подлинное право на самоопределение». 26 октября 1917 г. съезд избрал Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК), высший законодательный и распорядительный орган государственной власти в период между съездами Советов, образовал первое Советское правительство – Совет Народных Комиссаров (СНК) – и одобрил «Декрет о земле» и «Декрет о мире», написанные Лениным.
«Большевизация» армии
   Первой и важнейшей целью большевиков стало установление контроля над армией. Она была единственной силой, которая в то время могла реально угрожать их власти. Армия в массе своей не откликнулась на призывы свергнутого премьера Керенского и не пришла ему на помощь. Это было следствием ряда обстоятельств. Одно из них – раздробленность войсковых политических групп. Различные солдатские комитеты (армейские, полковые и проч.) зачастую были автономными и враждовали друг с другом. Ни о каком подчинении «верхам» они не желали и слышать. В силу этого не устойчивого равновесия, оппозиционная большевикам часть армии была фактически нейтрализована. Любое крупное войсковое подразделение едва бы сдвинулось с места, ибо решение его комитета сразу бы опротестовали и отказались выполнять многие низовые солдатские комитеты, которые, будучи распыленными, самостоятельно не могли склонить чашу весов в пользу одной из противостоящих политических партий. Закончившаяся плачевно попытка казачьих войск во главе с П.Н. Красновым прорваться к Петрограду и восстановить власть Керенского в конце октября 1917 г. – зримое тому подтверждение.
   Нейтрализация армии явилась одной из предпосылок завоевания ее большевиками. Первыми оказались под советским контролем Северный и Западный фронты, где позиции радикалов были особенно сильны. Это произошло в ноябре 1917 г. Можно выявить общие элементы тактики по овладению этими фронтами. Прежде всего захватывалась Ставка командующего: на Северном фронте в Пскове и на Западном в Минске. Затем сверху декретировалось создание Военно-революционных комитетов в отдельных фронтовых подразделениях. 18 ноября на волне солдатских анархических настроений большевик прапорщик Н.В. Крыленко овладел и Ставкой верховного главнокомандующего в Могилеве.
   Сложнее обстояло дело на Юго-Западном фронте. Здесь большевики не смогли полностью упрочить свою власть. Им пришлось разделить ее с меньшевиками и эсерами, причем не только левыми, но и правыми. Захват украинцами в конце декабря 1917 г. Ставки фронтового командования в Бердичеве пошатнул и без того неустойчивые позиции большевиков. Только в начале 1918 г. большевистские части, руководимые В.И. Киквидзе, смогли разогнать присвоившую себе функции командующего так называемую «фронтовую раду». К тому времени, впрочем, фронт уже развалился. Сходным было развитие событий на Румынском фронте. Вплоть до его упразднения в феврале 1918 г. большевики также не смогли установить там политический контроль. На самом отдаленном фронте – Кавказском – большевизация войск сопровождалась (как и на Юго-Западном фронте) их расколом по национальному признаку. Быстрая эвакуация фронта очень скоро прекратила раздиравшие его политико-национальные споры.
Революция в провинциях 1917–1918 гг.
   В крупных городах, где находилось много фабрик и заводов и соответственно образовалась густая сеть большевистских рабочих ячеек, захват власти достигался легче всего. Большевизированным Советам нетрудно было опереться на поддержку анархиствующих солдат и без какой-либо борьбы забрать бразды правления в свои руки. Слабость и неавторитетность местных органов Временного правительства только способствовали этому. Нередко на местах создавались разношерстные союзы из эсеров, большевиков, меньшевиков и прочих партий. Многие из них оказались только промежуточным звеном в процессе передачи всей полноты власти большевикам. К концу ноября 1917 г. советская власть победила уже более чем в половине губернских городов европейской части России.
   В ряде мест большевики вынуждены были пробираться к власти с оружием в руках, путем ожесточенных столкновений со своими соперниками. Овладеть Москвой удалось только после затяжных кровопролитных боев в начале ноября 1917 г. В борьбе за власть имели значимость многие обстоятельства: прочность и решительность большевистских военно-революционных комитетов, слабость их противников, авторитетность местных органов управления и, наконец, личные амбиции партийных лидеров. Оценивая политическую ситуацию в стране в октябре-ноябре 1917 г., можно употребить термин «многовластие». Советизированные территории нередко соседствовали с теми районами, в которых декреты Совнаркома не признавались. Однако и там, где новые власти устанавливали свой контроль, он зачастую оставался формальным.
   В первые месяцы 1918 г. завершилась советизация основных регионов страны. Была достигнута временная стабилизация советского политического режима. Подписание Брест-Литовского мирного договора 3 марта 1918 г. устранило внешнюю угрозу его власти. Послеоктябрьская анархия на фабриках и заводах была остановлена их массовой национализацией. К февралю 1918 г. большевики контролировали (единолично либо в составе политических коалиций) Белоруссию, Кавказ, Среднюю Азию, часть Украины, почти весь Север и Центр России. Репрессивными мерами был в основном сломлен «саботаж» чиновников. Конституция РСФСР, принятая в 1918 г., узаконила новый государственный порядок.
   Разумеется, вооруженное сопротивление большевизму в эти месяцы не прекращалось. Оно, однако, еще не сопоставимо с тем, что произошло в последующие годы. Многое тогда казалось тлением, но не пожаром. Но это был пролог кровопролитной Гражданской войны, приобретшей масштабность с лета 1918 г.

1.2. Первые декреты

Декрет о мире
   Декрет о мире предлагал немедленно прекратить войну и начать переговоры между всеми воюющими странами о заключении мира без аннексий (т. е. без захвата чужих земель и насильственного присоединения живущих там народностей) и без контрибуций (оплаты военных расходов). Возможность тайного рассмотрения условий мира отвергалась. Отменялись все тайные договора, заключенные царским и Временным правительством, и сообщалось об их предстоящей полной публикации.
   Декрет о мире, претендуя на статус государственного акта, имел ярко выраженную пропагандистскую направленность. Он обращался то к правительствам, то, через их головы, к народам воюющих стран. Он разрушал общепризнанную союзниками формулу окончания войны: его обращение ко всем конфликтующим державам, в том числе и к Германии, таило угрозу сепаратного мира и односторонне изменяло принятые ранее Россией обязательства. Нетрудно заметить и противоречивость этого документа. Признавая справедливым лишь мир без аннексий и контрибуций, Декрет содержал оговорку о том, что данное требование не должно считаться ультимативным и что можно рассматривать всякие другие условия мира. Политическая декларация, таким образом, претендовала на определение конкретных форм дипломатической игры.
   Отметим, наконец, и утопичность декрета. Это обнаружилось довольно скоро, когда сначала союзники, а затем в декабре 1917 г. и Германия отвергли большевистскую схему окончания войны. Декрет о мире – несомненно исторический документ. Но не он прекратил войну. Он лишь юридически признал ее невозможность для России, распадающаяся армия которой не могла ни воевать, ни просто существовать как целое.
Декрет о земле
   Декрет о земле был основан на сводке 242 крестьянских наказов, и уже одним этим ограничивалось риторическое творчество Ленина. Декрет отменял помещичью собственность на землю немедленно и безо всякого выкупа. Все земли передавались в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов, впредь до Учредительного собрания. Запрещалась порча конфискуемого имущества и предусматривалась его строгая охрана. Отменялось право частной собственности на землю: земельные участки нельзя было продавать, покупать, обменивать или отдавать в залог. Недра земли, а также леса и воды, имевшие общегосударственное значение, переходили в исключительное пользование государства. Земля распределялась «между трудящимися», в зависимости от местных условий, по трудовой или потребительной норме (т. е. по числу работников или едоков). Декрет лишь ускорил аграрную революцию 1917 г., но не он послужил ее началом и не он прекратил тот обыкновенный грабеж, в который вылился захват помещичьих угодий еще до опубликования закона о земле. Крестьянские волнения в это время приобрели размах вследствие безвластия в государстве, что сделало возможным безнаказанное нарушение правового порядка. Мятежи крестьян заметно усилились и ввиду массового ухода с фронта солдат, среди которых трудно было отличить дезертира от демобилизованного. Придя в деревню с оружием в руках, они оказались полезным подспорьем для сельских «революционеров», пользовавшихся симпатией значительной массы крестьян. В этой ситуации предусмотренная декретом регламентация аграрного переворота могла быть оценена и как средство его упорядочивания и прекращения своевольных переделов земли.
«Агитация декретами»
   Как бы то ни было, новые власти заплатили по выданным ими векселям – быстро и безоговорочно. Это стало условием их политического выживания. Отчасти «популистский» характер имели и другие большевистские декреты и воззвания. Симпатии рабочих пытались привлечь, опубликовав законы о восьмичасовом рабочем дне и рабочем контроле – соответственно 29 октября и 14 ноября 1917 г. Провести немедленную национализацию предприятий не рискнули в то время даже наиболее решительно настроенные большевистские лидеры. Тем не менее, 5 ноября 1917 г. появилось Обращение Совнаркома к населению, сообщавшее о «переходе средств производства в руки трудящихся». Фабрики и заводы объявлялись общественным достоянием. Никто, однако, тогда и не стремился их обобществлять. Это было то, что Ленин впоследствии назовет «агитацией декретами». Обывателям обещали искоренить преступность и не устанавливать новые налоги, «работникам» и «трудящимся» – сохранить банковские вклады. Едва ли остался хоть один социальный слой, об интересах которого не упомянули советские листовки и столь похожие на них (по стилю и реальной ценности) государственные декреты. Даже буржуазию в первые месяцы революции не особенно тревожили – при условии ее лояльного поведения.

1.3. Политика компромиссов

Политические компромиссы как средство упрочения большевистской власти
   Ленин и его соратники понимали неустойчивость своего положения. Они были вынуждены использовать все возможности политического лавирования и компромиссов. Они не рискнули отменить назначенные ранее Временным правительством выборы в Учредительное собрание. Голосование состоялось в середине ноября 1917 г. Большевики получили чуть меньше 24% голосов, ненамного опередив так называемые «буржуазные» партии. Примечательно, что 60% избирателей отдали голоса другим партиям социалистического толка. Едва ли только коллективное голосование и прочие нарушения законов во время выборов могли обозначить подобный итог. Несмотря на жалобы проигравших, он слишком впечатляющий, чтобы быть случайностью. Большевики вынуждены были отказаться от того, чтобы использовать Учредительное собрание как политическую ширму. Они признали результаты выборов, хотя и сделали все, чтобы опорочить «учредилку». Ими была отвергнута идея однородного социалистического правительства, которое должно было прийти на смену Совету народных комиссаров и состоять из представителей всех левых партий. Вместе с тем большевики пошли на создание союза с левыми эсерами, предложив им несколько не очень значительных постов в правительстве.
Отказ от политики компромиссов
   Таким образом, лавирование правящей группы уже в то время имело свои границы. Оно зиждилось на главенствующем принципе: не равноправное сотрудничество с другими претендентами на власть, но лишь их «долевое» участие в управлении страной. Когда возникала реальная угроза их позициям, новые власти, не колеблясь, последовательно и жестко устраняли все, что стояло на их пути. Уже в конце октября – начале ноября 1917 г. начались увольнения и аресты чиновников центральных государственных учреждений, отказавшихся исполнять советские декреты. В ноябре 1917 г., спустя несколько дней после петроградского переворота, были запрещены все крупнейшие «буржуазные» газеты. Эта мера скоро коснулась и «социалистической» прессы, не прекращавшей критику действий большевистских комиссаров.
   28 ноября 1917 г. был издан «Декрет об аресте вождей Гражданской войны против революции». Он отмечал, что «члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов». Фактически это первое применение института заложников: кадетов объявили виновными за действия Л.Г. Корнилова и А.М. Каледина, разгонявших Советы на Дону. Наконец, 7 декабря 1917 г. СНК формирует комиссию по борьбе с саботажем, впоследствии получившей название Всероссийской чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК).
   Закономерным финалом этой политики стал разгон Учредительного собрания. Собрание открылось 5 января 1918 г. в Петрограде. Оно отказалось немедленно и безоговорочно признать основные советские декреты и начало дискуссию о положении в стране. Едва приступив к принятию законов о земле, оно было закрыто матросами, заявившими, что «караул устал». Это произошло утром 6 января. На следующий день был опубликован Декрет ВЦИК о роспуске Учредительного собрания. Это мотивировалось, во-первых, тем, что результаты выборов 12 ноября уже не отражают реального соотношения сил в стране, которое изменилось в пользу большевиков, и, во-вторых, тем, что именно Советы, а не Учредительное собрание, способны «победить сопротивление имущих классов».
   Разгон Учредительного собрания не вызвал массовой бурной реакции. Малочисленные демонстрации в Петрограде в защиту Собрания, состоявшие в основном из интеллигентов, были немедленно пресечены. Роспуском Учредительного собрания фактически возводился каркас однопартийной системы в России. Отстранение от участия в политической жизни страны всех партий, кроме большевиков и левых эсеров, становилось в условиях советского режима неизбежной предпосылкой к установлению власти одной партии.
Ликвидация формального многовластия в стране
   До марта 1918 г. Советское правительство являлось коалиционным. Пять народных комиссариатов были отданы представителям партии левых эсеров: юстиции (И.З. Штейнберг), земледелия (А.Л. Колегаев), почт и телеграфов (П.П. Прошьян), государственных имуществ (В.А. Карелин) и местного самоуправления (В.Е. Трутовский). Однако это не означало какого-либо двоевластия в стране. Хотя важнейшие государственные решения зачастую подготавливались не без консультации с левыми эсерами, последние не могли воспрепятствовать тем действиям, которые вызывали у них протест. Восстание левых эсеров 6 июля 1918 г. в Москве разрушило их политический союз с большевиками. В местных Советах левые эсеры, правда, еще сохраняли некоторое время свое влияние, но условием для этого являлось их отмежевание от действий верхушки партии.

1.4. Политическая борьба в советском руководстве. 1917–1920 гг.

   Первая оппозиция в «послеоктябрьской» РСДРП(б) возникла 6 ноября 1917 г. в связи с обсуждением вопроса о возможности формирования коалиционного правительства с участием не только большевиков, но и всех партий социалистического толка. Среди большевиков этот план отстаивали Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, Д.Б. Рязанов, В.П. Милютин, А.И. Рыков. Но они встретили резкого противника в лице Ленина, который вынудил ЦК отказаться от идеи однородного правительства. Последовавшая в знак протеста против этого отставка ряда народных комиссаров и членов ЦК РСДРП(б) не смутила Ленина. Он настоял на принятии жестких мер к колеблющимся: часть из них была лишена занимаемых ими постов.
   С более серьезной оппозицией Ленин и его сторонники в ЦК столкнулись в связи с обсуждением условий Брестского договора. Против них выступила группа «левых коммунистов», возглавляемая Н.И. Бухариным. Основу ее составляли лица, связанные с московской организацией большевиков. Мир с Германией, против которого выступала группа Бухарина, не был единственным источником споров. В центре их находились и проблемы выбора путей экономического и политического развития страны, в частности использования государственно-капиталистических форм в процессе социалистических преобразований, что вызывало возражения «левых коммунистов». После VII съезда РСДРП(б) (март 1918 г.), отвергнувшего «левокоммунистические» взгляды, влияние этой группы быстро пошло на убыль, и она вскоре не представляла какой-либо опасности для верхов партии.
   Возникновение «военной оппозиции» на VIII съезде РКП(б) (март 1919 г.) определялось не только принципиальными расхождениями делегатов по вопросу о принципах военного строительства, но и борьбой между Л.Д. Троцким и И.В. Сталиным за влияние на Красную армию. Сталин, правда, открыто не выступал, выдвинув на передний план К.Е. Ворошилова и других близких ему по совместной военной работе лиц. Стороны спорили о том, какой должна быть новая армия. В противоположность Троцкому, настаивавшему на широком привлечении специалистов и жестком единоначалии, оппозиция не доверяла бывшим офицерам, с подозрением относилась к старой военной науке и отстаивала взгляды, которые были названы «партизанщиной». Дискуссия оказалась «измельченной» взаимными нападками военных работников, в них было трудно отделить личную неприязнь от политических разногласий. Съезд осудил платформу «военной оппозиции», и в дальнейшем она уже не имела никакого значения.

1.5. Причины гражданской войны

   Фактически война была порождена тем же духом анархии и многовластия, которые ранее привели к власти большевиков. Ее ожесточенность и размах не объяснить одним лишь сопротивлением «буржуазных», привилегированных ранее классов. На обеих сторонах баррикад мы видим представителей всех слоев и классовых групп. Для многих война была средством получить и то, что «недодал» Октябрь, и то, что он отнял. Крестьяне были недовольны продовольственной диктатурой, объявленной в мае 1918 г., и попытками расколоть деревню по имущественному признаку. Насаждение новой, «бедняцкой» сословности, получившее отражение в декрете об образовании комитетов бедноты в июне 1918 г., нарушало крестьянские традиции.
   Рабочие быстро разочаровались в новой власти, видя, что их материальное положение постоянно ухудшается, а свобода взглядов преследуется. Уже в феврале 1918 г. в Петрограде, Москве и ряде городов Центральной России наблюдались попытки создания рабочих объединений, противопоставленных как официальным профсоюзам, так и местной власти. В Петрограде в феврале 1918 г. возникло Чрезвычайное собрание уполномоченных фабрик и заводов, объединявшее десятки промышленных предприятий города. Главенствующую роль в нем играли меньшевики, хотя Собрание и подчеркивало свою беспартийность.
   Остро чувствовало свою ущемленность офицерство – как со стороны верхов, не упускавших случая заподозрить их в контрреволюции, так и со стороны анархиствующих низов, видевших в офицере «барина» и «врага народа». Интеллигент обостренно воспринимал «эксцессы» революции, бесцеремонность не всегда грамотных новых чиновников, попытки нарушить независимость профессиональных групп, к которым он принадлежал.
   Словом, каждый мог предъявить свой счет революции – и, бесспорно, имел для того веские причины. Одно это еще не могло привести к взрыву, но оно готовило его. Война возникла не оттого, что кому-то удалось укрепить к определенному времени мощные антибольшевистские коалиции, и не вследствие тактических оплошностей комиссаров. Это все хотя и немаловажные, но побочные ее причины. Война отразила, прежде всего, анархический дух общества, его экстремизм, непризнание компромиссных правил политической игры. Иллюзии того, что царство свободы и благоденствия может быть немедленно дано новой властью, развеялись. Но не исчезли надежды на то, что само царство возможно построить в кратчайший срок – пусть другими руками и иным путем. Нетерпение и нетерпимость – без понимания этой психологической доминанты миллионов россиян трудно оценивать кровавую бойню 1918–1920 гг.

1.6. 1918 год

Начало Гражданской войны. Восстание чехословацкого корпуса
   Началом войны традиционно считается мятеж чехословацкого корпуса, который состоял из солдат австро-венгерской армии, чехов и словаков, попавших в русский плен и пожелавших принять участие в сражениях на Западном фронте. Весной 1918 г., после подписания соглашения с Совнаркомом, началась их эвакуация через Сибирь во Владивосток. Она сопровождалась постоянными стычками с местными Советами, зачастую лишь формально признававшими власть центрального правительства. Политические и национальные трения, подозрительность и неверные тактические приемы государственных структур в конечном счете привели к взрыву. Детонатором его послужили бои в Челябинске в конце мая 1918 г. Почти сразу все города, где находились крупные части корпуса, оказались под его управлением. Создалась угроза власти Советов на обширных территориях за Уралом: Транссибирская железная дорога, связывающая Россию с Сибирью, перешла в руки восставших.
Уфимская директория
   Чехословацкая акция, повлекшая за собой роспуск местных Советов, обусловила появление первого антибольшевистского правительства на Урале – Уфимской директории. Она сформировалась в сентябре 1918 г. на основе эсеровского Комитета членов Учредительного собрания (Комуча), ранее установившего свою власть в некоторых поволжских и уральских городах. То, что именно эсеры, а не какая-то иная партийная группа, пришли на смену большевикам, объясняется не только «демократическими» и «революционными» симпатиями населения. Эсеры в большей степени, нежели другие, обладали инструментами «подбирания» власти – организацией и пропагандой.
   Директория не стала политическим долгожителем. Разнородный состав урало-сибирского правительства и раздиравшие его партийные разногласия предрешили его быстрый раскол. Потеряв былое влияние, теснимое Красной армией, оно было бессильно предотвратить переворот, совершенный в Омске, где находилась директория, адмиралом А.В. Колчаком и преданными ему офицерами 18 ноября 1918 г. Политические симпатии адмирала не отличались левизной, но в своих декларациях он предпочитал апеллировать более к патриотическим чувствам населения. Ленин и его соратники впоследствии широко использовали омский инцидент (как и ряд других, схожих с ним) в агитационных целях. Они доказывали, что эсеро-меньшевистские правительства, пусть и неосознанно, являются переходной ступенью к установлению диктатуры правых. Причины этого они видели в колебаниях, неизбежно присущих «мелкому буржуа».
   Это не совсем верно и во всяком случае не может служить исчерпывающим объяснением в целом точно подмеченного процесса перераспределения власти. Левые правительства были слабы лишь постольку, поскольку они использовали демократические принципы в своей практике или хотя бы обозначали пределы демократических норм, переступить которые они не решались. С этим в значительной мере были связаны и половинчатость, непоследовательность и нерешительность их как в отстаивании своей власти, так и в принятии политических решений. Во многом в силу этого и происходила очередная «передвижка» власти – не потому, что правые казались более искренними защитниками народных интересов, но потому, что левые проявили здесь свою несостоятельность.
Восточный фронт
   Антибольшевистским отрядам, наступавшим с Урала и Южной Сибири, удалось добиться кратковременного успеха летом 1918 г., но уже осенью они были потеснены, потеряв даже «столицу» Директории – Уфу Колчак смог в короткий срок создать несколько вполне боеспособных дивизий и остановить продвижение советских войск. В декабре 1918 г. ему удалось прорвать Восточный фронт. Особенно впечатляющим стал успех колчаковцев на правом фланге фронта: им удалось взять Пермь и начать наступление на Вологду и Котлас. Иным было положение на левом фланге. В результате контрударов советских армий ими были в январе 1919 г. захвачены Оренбург и Уральск.
Юг России
   Восточный фронт был в 1918 г., пожалуй, основным из тех фронтов, что окружили «советизированные» территории с запада, севера и юга. На юге ядром вооруженного сопротивления большевикам являлась Добровольческая армия. С 1917 г. ее последовательно возглавляли генералы М.В. Алексеев, Л.Г. Корнилов и, наконец, с апреля 1918 г. А.И. Деникин. Сначала Добрармия состояла преимущественно из офицеров, которым анархистские насилия в первые послереволюционные месяцы помогали одобрить именно такой выбор. Изнурительное отступление армии с Дона на Кубань (так называемый «ледяной поход») в начале 1918 г. поубавило ее ряды, но не лишило боеспособности. Летом 1918 г. ее части вместе с отрядами Краснова, уральскими и астраханскими казаками штурмовали Царицын. В то время «добровольцы» еще не претендовали на главенствующее место среди южнорусских антибольшевистских войск. Положение изменилось в январе 1919 г., когда руководивший Добровольческой армией Деникин был объявлен Главнокомандующим «Вооруженными силами Юга России». Добровольческий принцип уже не мог быть основой формирования «белых» войск. Деникин стал создавать свои дивизии посредством крестьянских мобилизаций. Принудительный характер их общепризнан, но нельзя забывать и о том, что южнорусская армия пополнялась и за счет тысяч добровольцев.
Север России
   На Севере России большевиков удалось потеснить благодаря высадке в августе 1918 г. в Архангельске войск держав Согласия (Антанты). Формально причиной десанта была попытка не допустить захвата Германией северных портов. Ранее, весной 1918 г., такие же действия были предприняты союзническим экспедиционным корпусом в Мурманске, не без ведома Л.Д. Троцкого и при согласии местного Совета. Дипломатическая комбинация, в ходе которой пытались разыграть «союзническую» карту и сделать австро-германский блок более сговорчивым, вскоре прекратилась. Несмотря на провозглашенные ограниченные цели, интервенция резко изменила соотношение политических сил в регионе. Присутствие бывших союзников стало причиной ликвидации большевистской власти на Севере России. Архангельский десант сопровождался уже энергичными протестами Совнаркома, на которые, впрочем, мало кто обратил внимание. Красноармейские отряды покинули Архангельск, и власть в городе перешла к «Верховному управлению Северной области» во главе с социалистом Н.В. Чайковским. Попытки экспедиционного корпуса продвинуться на юг натолкнулись, однако, на ожесточенное сопротивление советских войск, уступивших лишь Северную Карелию и территории, примыкавшие к Белому морю.
Запад России
   Более стабильным было положение на Западе России, где большевикам противостояла германская армия. Озабоченная операциями во Франции, Германия была заинтересована в спокойствии на своем бывшем Восточном фронте. Она понимала, что большевики являлись единственной реальной силой, способной обеспечить выполнение условий Брест-Литовского договора. Поражение Германии в ноябре 1918 г. не принесло заметных политических выгод Советскому правительству. Германская революция вскоре была подавлена, а на восточных территориях, освобожденных от немецких войск, возникли государства (Эстония, Латвия, Литва, Польша), чьи политики относились враждебно к Советской России.

1.7. 1919–1920 годы

Восточный фронт
   Наибольшую угрозу позициям большевиков таило новое наступление Колчака, признанного к тому времени Верховным правителем России. Оно началось 4–6 марта 1919 г. Захватив ряд важнейших городов, в том числе Ижевск и Уфу, колчаковцы проникли в Поволжье – одну из главных житниц страны. Путем жестких мобилизационных мер советскому командованию удалось усилить в кратчайшие сроки Восточный фронт. Четыре армии ее левого фланга, возглавляемые М.В. Фрунзе, в апреле 1919 г. начали контрнаступление и в мае-июне 1919 г. лишили Колчака плодов мартовского успеха. В июне 1919 г., ввиду приближения деникинских дивизий к Москве, Л.Д. Троцкий попытался приостановить наступление Восточного фронта, с тем, чтобы усилить Южный фронт. Его предложения были отвергнуты, и к августу 1919 г. армии Фрунзе заставили уйти колчаковцев с Урала. С конца лета 1919 г. началось интенсивное проникновение советских отрядов в Сибирь. Оно было поддержано многочисленными партизанскими соединениями, к которым, впрочем, примкнуло и немало тех, кто увидел в жестокой междоусобице лишь возможность наживы. Легендарные штурмы партизанами сибирских городов нередко кончались обыкновенным грабежом.
   В октябре 1919 г. советские войска нанесли мощный удар на Восточном фронте. 14 ноября была захвачена «столица» колчаковцев Омск. Красная армия установила контроль над крупнейшими сибирскими городами – Новониколаевском и Красноярском. Отступление колчаковских дивизий вскоре переросло в беспорядочное бегство. 4 января 1920 г. Колчак сложил с себя звание Верховного правителя России, передав его Деникину. Руководство остатками своих войск он поручил атаману Г.М. Семенову. Сам адмирал и глава его правительства В.Н. Пепеляев стали разменными фигурами в сложной политической игре, которую вели боровшиеся за власть разные группировки на Дальнем Востоке. После многоактного закулисного торга они оказались в руках Иркутского военно-революционного комитета, по постановлению которого и были расстреляны 7 февраля 1920 г.
Южный фронт
   На Южном фронте драматический перелом обозначился в июне 1919 г. В результате активных действий армий Деникина под их контроль перешли Донская область, Северный Кавказ, Крым и другие местности, расположенные за линией Цари -цын – Белгород – Херсон. Деникину удалось также нанести поражение петлюровским отрядам и 30 августа войти в Киев. Целью своих ударов Деникин избрал Москву, пытаясь достичь ее кратчайшим путем через Тулу и Курск. Желая сохранить темпы продвижения Красной армии на Восточном фронте, советское командование не смогло установить прочный заслон против деникинского наступления. В августе оно, правда, попробовало выбить противника из Царицына, но большого успеха не имело. Временем наибольшего продвижения армий Деникина стал октябрь, когда им удалось взять Воронеж и Орел. Однако развернувшееся 11 октября контрнаступление Южного фронта лишило Белую армию всех захваченных ею летом и осенью 1919 г. территорий. Ударной силой Южного фронта был корпус С.М. Буденного, ставший костяком образованной 19 ноября 1919 г. Первой конной армии.
   Мощный красноармейский натиск расколол Вооруженные силы Юга России. Часть их отступила по направлению к Одессе и после кровопролитных боев была оттеснена из Украины в Крым. Главные силы Деникина отходили на Дон и Кубань. Закрепиться здесь им не удалось. Концом деникинской эпопеи стала эвакуация остатков белых войск из Новороссийска в Крым в конце марта 1920 г. Вынужденный взять на себя ответственность за поражение, Деникин 4 апреля 1920 г. отказался от командования, отдав бразды правления генералу П.Н. Врангелю.
   Новый командующий смог восстановить и сохранить боеспособность переданной ему армии. Он не ограничивался оборонительной тактикой. Кубань, Северная Таврия, Приазовье, Донецкий бассейн – таковы были районы, где врангелевцы летом 1920 г. пытались расширить свои плацдармы. Отчасти их успех был предопределен сосредоточением основной массы красноармейцев на польских фронтах. Перемирие Советской России с Польшей стало прологом крымской катастрофы. В октябре 1920 г. врангелевцы были выбиты из Таврии. В середине ноября 1920 г. армии М.В. Фрунзе, преодолев перекопские укрепления, в течение нескольких дней захватили Крым и установили здесь Советскую власть.
Советско-польская война 1920 г.
   Особый драматизм приобрела в 1920 г. советско-польская война. Ю. Пилсудский – главная фигура в польских правящих кругах – не ставил перед собой непосредственно задачи свержения большевистского режима в России. Начиная в апреле 1920 г. в союзе с С.В. Петлюрой поход на Украину, он был озабочен лишь расширением польских территорий. В мае он захватил Киев, но просчитался в оценке силы противника. Контрнаступление советских войск, начатое 26 мая 1920 г., заставило поляков через несколько недель уйти из украинской столицы. Два советских фронта – Юго-Западный (командующий А.И. Егоров, члены революционного Военного совета И.В. Сталин и Р.И. Берзин) и Западный (командующий М.Н. Тухачевский и член РВС И.С. Уншлихт) – мощными рывками сломали оборону армии Пилсудского.
   В июле 1920 г. военные действия были перенесены в Польшу, и в августе советские войска уже подошли к Варшаве. Некий Польский революционный комитет, составленный из хорошо известных в Коминтерне, но недостаточно известных в самой Польше лиц, объявил себя центральным правительством. Попытки советизации Польши являлись поспешной политической импровизацией, возникшей на гребне военных успехов Красной армии. Это был бесспорный политический просчет Москвы. Он позволил Пилсудскому отметить национально-освободительный характер войны и сделать сопротивление на Висле роковым для наступающих войск. Пилсудский умело воспользовался и военными просчетами советского командования, которые выразились в несогласованности действий фронтов, отставании тыловых частей, недооценке противников и переоценке союзников.
   Сосредоточив крупные силы, Пилсудский нанес в августе 1920 г. сильный контрудар, и вскоре вооруженная борьба велась уже на русских землях. Она приняла затяжной характер и по взаимному согласию между воюющими сторонами завершилась 18 октября 1920 г., после подписания предварительного мирного договора.
Установление большевистского контроля на окраинах страны
   В 1919 г. большевики смогли значительно расширить границы «советизированных» территорий. Они контролировали почти всю Европейскую часть России. На Северо-Западе красноармейцам удалось дважды – летом и осенью 1919 г. – отразить попытки войск генерала Н.Н. Юденича прорваться к Петрограду и, создав необходимый перевес сил, заставить их в декабре 1919 г. уйти в Эстонию. Эвакуация иностранного экспедиционного корпуса на Севере в октябре 1919 г. предопределила переход Беломорья под большевистский контроль. Это произошло в начале марта 1920 г.
   На Дальнем Востоке продвижение Красной армии было приостановлено ранней весной 1920 г. Опасаясь столкновений с Японией, Советское правительство согласилось с образованием буферной Дальневосточной республики (ДВР). Она существовала до эвакуации японцев из России (1922 г.). В Средней Азии совместный удар национальных и русских коммунистических отрядов помог провозглашению Хорезмской и Бухарской народных советских республик. По единому образцу происходила советизация Армении в 1920 г. и Грузии в 1921 г. Здесь самозваные военно-революционные комитеты объявляли себя центральной властью и обращались к Красной армии «от имени трудящихся», прося оказать им военную помощь. Последняя немедленно предоставлялась, иногда даже без всяких просьб.
Причины победы большевиков в Гражданской войне
   Большевики оказались решительнее и последовательнее своих противников. Они не стали препираться, как Деникин и Врангель со своими союзниками, о пределах «единой и неделимой» России. Они дали независимость всем, кому нельзя было не дать, сократив ряды выступавших против них, но не теряя при этом надежды при случае вернуть утраченное. Предпринятые ими попытки советизации национальных окраин империи – безуспешные, как в Польше и Финляндии, и удачные, как в Грузии и Армении – наглядное тому свидетельство.
   Большевики широко использовали доходчивые, иногда примитивные идеологические формулы, которые имели более весомое агитационное значение, чем либерально-патриотические фразы, бывшие для многих речью «бар». Они не останавливались перед применением самых жестких и варварских мер для устрашения врагов и инакомыслящих. Они проявляли здесь бо́льшую безоглядность, чем многие из их противников – заботившиеся о сохранении либерального облика эсеры, кадеты, меньшевики и, наконец, даже восставшие в 1921 г. кронштадтские матросы. Они быстро и своевременно меняли свою тактику. Они не тратили время в бесконечных и бесплодных прениях, заключая, казалось бы, самые беспринципные политические союзы. Они часто шли на уступки, внимательно следя за настроением различных социальных слоев. Им не приходилось опасаться массовой оппозиции в их среде или парализующего их власть шквала отставок: залогом этого было централизованное, основанное на строгом подчинении устройство правящей партии, всеми способами сохранявшей свою монолитность. Прагматический дух большевиков, типичным представителем которого был Ленин, стал решающим условием их победы.
   Большевики немедленно декларировали передачу земли крестьянам. В противовес этому многие белые правительства бесконечно долго пытались решать и перерешать этот вопрос, а принятые ими земельные законы имели компромиссный и расплывчатый характер и давали повод для многих толкований.
   Противники большевиков настаивали на водворении порядка в стране, отличного от советской анархии. Но они мало сделали для того, чтобы данный лозунг не воспринимался как призыв к возвращению прежнего социального уклада, ненавистного массам. Они в большинстве своем отказались от употребления социалистических лозунгов. Послефевральские свободы оценивались ими как причина государственного разложения. Они не учли, однако, что за социалистов отдали свои голоса на выборах в Учредительное собрание четыре пятых избирателей. Они не приняли во внимание, что даже фикция народного представительства имела большее значение, чем его полное отсутствие. Они говорили на языке своей среды и редко употребляли язык тех масс людей, на которые пытались опереться.

2. Дипломатия

2.1. Брестский мир

Перемирие с Центральными державами
   Первой и главной внешнеполитической задачей большевистского правительства в 1917 г. был вывод России из войны. 8 ноября Наркомат иностранных дел (НКИД) обратился к странам Согласия с просьбой провести переговоры о перемирии. Оно было молчаливо отклонено. Это не остановило Советское правительство, начавшее самостоятельно, в одиночку, переговоры с Центральными державами. Они открылись 20 ноября 1917 г. в Брест-Литовске. 22 ноября было решено прекратить военные действия на 10 дней. Перемирие продлевалось еще несколько раз, вплоть до одностороннего выхода России из войны в феврале 1918 г.
Советские условия мира
   Дипломатические переговоры с Центральными державами на рубеже 1917–1918 гг. были неудачными для советской стороны. Первоначально ей удалось добиться от Германии отказа от переброски войск на Западный фронт. Но это оказалось единственным ее успехом. 9 декабря стороны приступили к непосредственной выработке условий мира. Российская делегация выступила с декларацией, в которой предложила заключить мирный договор на следующих основаниях: отказ от насильственного присоединения захваченных во время войны земель и скорейший вывод оттуда войск; восстановление политической самостоятельности тех народов, которые были лишены ее в 1914–1917 гг.; свободное определение политического статуса наций, не имевших ранее своих государств; отказ от контрибуций.
   12 декабря Центральные державы согласились с советской «формулой мира», однако оговаривалось, что она должна быть принята всеми воюющими сторонами, в том числе и бывшими союзниками России. Данную уловку и использовал германский статс-секретарь по иностранным делам Р. Кюльман в своем выступлении на мирных переговорах 27 декабря. Сославшись на отсутствие ответа стран Согласия, он заявил, что не считает в силу этого Германию и Австро-Венгрию связанными ранее данными ими обязательствами. Этим, собственно, и закончилось кратковременное «подыгрывание» Центральных держав заявлениям большевиков. Оно свелось, по меткому замечанию Троцкого, к тому, что пытались «миру, построенному на основе военной карты, придать видимость мира, построенного на каких-то принципах».
Германские условия мира
   Германские войска имели право оставаться на занятых ими позициях и могли быть выведены оттуда лишь после заключения всеобщего мира. 5 января 1918 г. России была предъявлена карта, согласно которой территория бывшей империи урезывалась на 150 тыс. кв. верст. Она должна была отказаться от своего суверенитета над землями, населенными поляками, белорусами, литовцами, латышами, эстонцами. Формально это признавалось не аннексией, но только лишь реализацией права наций на самоопределение. Южные границы вообще не подлежали обсуждению с Россией. Центральные державы предпочитали определять их с представителем объявившей независимость Украины Центральной рады.
Дипломатическая борьба в Брест-Литовске. Январь-февраль 1918 г.
   В этой ситуации советские делегаты прибегли к тактике затягивания переговоров, что и санкционировал ЦК большевистской партии 11 января 1918 г. Ставка на революцию в Германии, которой пытались оправдать данный ход, являлась в тот момент несомненно авантюристичной. Но иного выхода не было. Любые внешнеполитические комбинации покоились на принципе силы, но на него не могла опереться советская дипломатия. Миссию по затягиванию переговоров непосредственно взял на себя народный комиссар по иностранным делам Л.Д. Троцкий – признанный мастер словесных прений. Его полные угроз и обличений выступления менее всего походили на кропотливую дипломатическую работу. Они казались скорее главами его будущих пропагандистских книг. Тактика Троцкого не была лишена определенных оснований. Германия, усиленно искавшая мира на Западе, не могла публично обнажить свои замыслы. Они облекались либеральными фразами о защите прав народов и об отражении агрессии, иные из которых порой были неотличимы от заявлений советского наркома. Троцкий попытался тем самым «поймать на слове» Центральные державы – но это был очевидно слабый дипломатический козырь.
   Германия вскоре прервала игру Троцкого двумя ударами. 27 января (9 февраля) 1918 г. Германия и Австро-Венгрия подписали сепаратный мирный договор с Украиной. Тогда же российской делегации был фактически предъявлен ультиматум: немедленно подписать договор на выдвинутых ранее условиях. В ответ 28 января (10 февраля) последовало знаменитое заявление Троцкого: Россия отказывается от заключения мира, односторонне «прекращает состояние войны и объявляет о полной демобилизации по всему фронту». Действия Троцкого, бесспорно, были его личной импровизацией. Он явно не желал брать на себя ответственность за унижение страны и не хотел оставлять о себе память как о «пораженце». Ленин не смог тогда публично опровергнуть своего соратника. Но впоследствии, в марте 1918 г. на VII съезде РКП(б), он приоткрыл замысел «брестской» тактики – затягивать переговоры только до предъявления ультиматума, после чего согласиться на любые условия.
Принятие германского ультиматума
   После отъезда Троцкого из Брест-Литовска германское наступление возобновилось. Никакой ощутимой преграды оно не встречало и тем самым служило эффективным средством наращивания давления на Советское правительство. Ленин на заседании ЦК РКП(б) 18 февраля добился принятия германских условий, о чем незамедлительно известил Берлин. Ответ пришел через четыре дня. России предъявлялись еще более тяжкие условия, которые она должна была принять в течение сорока восьми часов и ратифицировать не позднее чем через две недели. Приостановка наступления не допускалась вплоть до подписания договора. Ленин, угрожая отставкой, вынудил ЦК РКП(б) 23 февраля 1918 г. принять и этот ультиматум. Советской делегации, немедленно выехавшей в Брест-Литовск, был предъявлен, впрочем, уже третий вариант германских требований, еще более ущемляющих интересы России, чем предыдущие. После ряда протестов 3 марта 1918 г. российские делегаты подписали мирный договор с Центральными державами без обсуждения его условий.
Основные положения Брест-Литовского договора
   В соответствии с договором от России отторгались прибалтийские территории и значительная часть Белоруссии. Было объявлено, что «Германия и Австро-Венгрия намереваются определить будущую судьбу этих областей по снесении с их населением». Что касается других земель, захваченных у России, то они должны быть очищены от германских войск лишь после окончания войны и заключения всеобщего мира. Предполагалось также, что обязательным условием отхода германских войск будет полная демобилизация русской армии. России было предписано возвратить Турции округа Ардагана, Карса и Батума, вывести войска с Украины, Эстляндии, Лифляндии и Финляндии. Оговаривалось, что «Эстляндия и Лифляндия будут заняты германской полицейской властью до тех пор, пока общественная безопасность не будет там обеспечена собственными учреждениями страны и пока не будет там установлен государственный порядок». Контрибуций договор не предусматривал.

2.2. Борьба за дипломатическое признание

Дипломатическая изоляция России
   Важнейшей причиной международной изоляции России послужил ее отказ платить долги царского и Временного правительств. Одним из условий «исключения» ее из числа великих держав стала и экстремистская революционная пропаганда, призывающая к свержению правительств в зарубежных государствах. Публикация тайных документов из архивов МИДа, едва ли укрепившая внутриполитические позиции правящего режима, крайне сузила возможности его дипломатического маневрирования.
   Советской внешней политике изначально был присущ дух «революционности», безудержной ломки старых дипломатических традиций и ритуалов, нарушения правил политических игр. Советское руководство использовало то экстремистские, то обычные политические средства, зачастую путая их. Так, например, попытки восстановить связи с западными державами в 1917–1918 гг. сопровождались арестами послов и консулов. Их обвиняли в подготовке свержения Советской власти либо объявляли заложниками за действия их правительств. Радикальная идеология диктовала радикальную дипломатию. Поэтому так трудно искать прагматический расчет в ряде вызывающих внешнеполитических акций Совнаркома в 1917–1918 гг.
Советско-германские отношения после заключения Брестского договора
   Нормальные дипломатические связи Советская Россия в 1918 г. поддерживала только с Центральными державами. В мае 1918 г. возник первый «послебрестский» кризис в их отношениях. Германия потребовала перевести Черноморский флот из Новороссийска в захваченный ее войсками Севастополь. Это требование пришлось выполнить, поскольку германские войска начали наступать на Тамань. Часть флота была потоплена. В июле 1918 г., после убийства левыми эсерами германского посла графа Л. фон Мирбаха в Москве, советская сторона отвергла запрос о вводе для охраны посольства в столице батальона немецких солдат.
   В августе 1918 г. был подписан так называемый русско-германский Добавочный договор. Германия обязалась четко обозначить разграничение нейтральных зон между русскими и немецкими войсками и тем самым признать их нерушимость – то, чем она пренебрегала в предыдущие месяцы. Она сделала и еще одну важную уступку: согласилась начать вывод своих солдат с оккупированных земель не после заключения всеобщего мира, как было условлено в Брест-Литовске, а в ближайшее время. Это было куплено русским золотом. Формально денежные и натуральные (в золотом исчислении) выплаты Германии объявлялись компенсацией материальных потерь ее граждан в России. Однако Добавочный договор устанавливал прямую зависимость между очередностью взносов России и последовательностью передачи ей оккупированных участков.
   Ухудшение военно-политического положения Германии осенью 1918 г. сделало ее власти особенно восприимчивыми к любым шагам, которые могли бы ослабить способность страны к сопротивлению. Кипы «антикайзеровских» листовок, отправляемые в Берлин с советским посольским багажом, вызывали у немецкой стороны все большее раздражение. Инцидент на берлинском вокзале 4 ноября 1918 г., когда один из принадлежащих дипкурьеру чемоданов с коммунистическими листовками развалился, послужил поводом для разрыва советско-германских отношений. Посол РСФСР А.А. Иоффе и русские миссии немедленно были высланы из Берлина.
   11 ноября 1918 г. Германия признала свое поражение в войне. Спустя два дня после подписания Компьенского перемирия на Западном фронте ВЦИК РСФСР разорвал Брест-Литовский договор.
   Новое социал-демократическое правительство Германии уклонилось от предложенного ему союза с советской Россией и не захотело поддерживать революционные призывы большевиков. Оно отказалось принять поезда с хлебом из России и было озабочено не созданием «антиимпериалистического фронта», а выяснением обстоятельств смещения германских генеральных консулов в Петрограде и Москве в ноябре 1918 г.
Отношения с западными державами
   Сложнее было установить нормальные дипломатические отношения с бывшими союзниками по антигерманской коалиции. Октябрьский переворот все они встретили отрицательно: для них не были секретом мирные устремления большевиков. Выразив протест против брест-литовских переговоров, Англия и Франция в первое время воздерживались от чрезмерных антибольшевистских выпадов. Разыгрывалась сложная политическая игра, целью которой было не дать оттолкнуть Россию от западных союзников и воспрепятствовать ее сближению с Германией. Такая политика была прервана весной 1918 г., когда сепаратный мир стал реальностью. В марте-апреле 1918 г. войска Антанты открыто вмешались во внутренние дела России: произошла высадка экспедиционного корпуса на Севере. Интервенция мотивировалась опасениями, что Германия легко может получить стратегически важные объекты на русской территории, в том числе и заготовленные ранее склады боеприпасов в портах. Первоначально преследуя ограниченные военные цели, интервенция вскоре превратилась в эффективное средство ликвидации Советской власти в тех местностях, которые она затронула.
   В апреле 1918 г. во Владивостоке высадились английские и японские десанты. Эти действия обосновывались необходимостью защиты иностранных подданных от беспорядков, могущих возникнуть здесь в результате политической анархии. Советское правительство до лета 1918 г. старалось, несмотря на эти факты, не допустить разрыва с бывшими союзниками. Открытые дипломатические контакты с ними становились все более затрудненными, но неофициальные связи продолжали поддерживаться через различных посредников. Попытки использовать «межимпериалистические противоречия» в целом, однако, были безуспешными. Летом 1918 г. войска держав Согласия высадились в Архангельске и расширили сферу своих действий на Юге и в Закавказье. Осенью 1918 г. дипломатический корпус был эвакуирован.
Дипломатические маневры России после окончания Первой мировой войны
   В последние дни войны, когда поражение Германии стало очевидным, советская дипломатия предприняла ряд шагов с целью прекращения интервенции. Ее обращения к президенту США В. Вильсону 24 октября и странам Согласия 3 ноября 1918 г. остались без ответа. Этому отчасти способствовали тон и стиль советских дипломатических документов: они очень напоминали агитационные статьи и адресовывались не только правительствам, но и «народам», что являлось вмешательством во внутренние дела других государств. Не имело успеха и циркулярное письмо М.М. Литвинова, переданное в конце декабря 1918 г. представителям западных держав в Стокгольме. Несмотря на содержавшиеся в нем намеки на возможные экономические уступки, отклика на него не последовало. Идеологические и политические связи западных держав с антибольшевистскими правительствами в России являлись достаточно прочными, чтобы быть поколебленными нотами Наркоминдела. В той ожесточенной Гражданской войне, которая раздирала Россию, никто не знал, какой груз может поколебать чашу весов. Страны Антанты менее всего хотели, чтобы из-за их неосторожных дипломатических «авансов» она склонилась на сторону Ленина.
   В этих условиях наиболее приемлемым для Запада ходом оставалось предложение посредничества противоборствующим силам в России. Его и выдвинул президент США В. Вильсон во второй половине января 1919 г. Он обратился ко всем воюющим русским группировкам с просьбой прекратить боевые действия и послать своих представителей на мирные переговоры. Их предполагалось открыть на Принцевых островах. Нота Вильсона была одобрена державами-победительницами 22 января 1919 г. Большевики немедленно поддержали это предложение. Даже не будучи официально приглашенными на конференцию, они всеми способами пытались дать знать Вильсону что они знают о его шаге и согласны с ним. Отказ белых правительств сесть за один стол с их противниками разрушил этот проект.
Миссия У. Буллита
   Но сама идея общественного «консенсуса» в России на основе статус-кво (сохранения существующего положения) не покидала будущих творцов Версальского мира. Они попытались воплотить ее в жизнь обходным путем. Предварительный зондаж советских позиций было поручено провести американскому дипломату У Буллиту прибывшему в Москву для неофициальных переговоров с Совнаркомом в марте 1919 г. Проект соглашения, выработанный после долгих споров с Буллитом и столкновений в самом ЦК РКП(б), предусматривал, что «все фактически существующие на территории бывшей Российской империи и Финляндии правительства сохраняют полную власть на территориях, занимаемых ими в момент вступления в силу перемирия… причем власть их сохранится до того момента, когда народы, населяющие территории, сами не решат сменить свои правительства». В ответ на ряд экономических и финансовых уступок советская сторона добилась включения в проект соглашения обязательства вывести все иностранные войска из России и прекратить оказание военной помощи белому движению. Возможно, здесь Буллит превысил данные ему полномочия: его согласие резко контрастировало с курсом западных держав в русских делах. Возвратившись из России, Буллит был дезавуирован английским премьер-министром Д. Ллойд-Джорджем, который заявил, что ничего не знает о его миссии. Обычно это связывают с успешным наступлением войск Колчака в марте 1919 г. Однако следует признать, что «московская» миссия Буллита была необычной и рискованной по меркам западной дипломатии. Попытка советской стороны воспользоваться «буллитовским» вариантом и направить в США неофициального представителя РСФСР Л.К. Мартенса летом 1919 г. потерпела крах. Никто из официальных лиц Мартенса не принял, и вскоре, в 1920 г., его выдворили из страны по подозрению в коммунистической пропаганде. Миссия Мартенса была частью обычной тогда тактики советской дипломатии. Понимая, что установить прямые политические контакты пока невозможно, она рассматривала упрочение экономических связей с Западом как важную ступеньку на пути к полному дипломатическому признанию РСФСР.
Прекращение интервенции западных держав. 1919–1920 гг.
   Отказавшись от соглашения с большевистским правительством, державы Согласия уже с начала 1919 г. стали постепенно убирать свои войска из России. Держать их там было и опасно, и бесцельно ввиду обозначившегося перелома в Гражданской войне в пользу советских войск. К 1920 г. иностранные отряды покинули и Север, и Юг России. Отступление деникинской армии осенью 1919 г. побудило Антанту объявить в октябре этого года о полной экономической блокаде Советской России. Однако в начале 1920 г. она была снята. Страны Согласия пытались заставить преемника Деникина Врангеля пойти на соглашение с большевиками, но безрезультатно.

2.3. Отношения с соседями

«Самоопределение» национальных окраин
   Революционный мессианизм не без успеха пытался продолжить то дело, которое ранее мечтали осуществить с помощью панславистских лозунгов. Основополагающим внешнеполитическим документом Советского правительства, помимо Декрета о мире, стала принятая 2 ноября 1917 г. Декларация прав народов России». Объявив о равенстве и суверенности народов страны и отменив все национальные привилегии и ограничения, она предоставила им «право на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства».
   В действительности дело обстояло несколько иначе. Совнарком признал независимость Финляндии 18 декабря (31 декабря) 1917 г., но он всячески поддерживал и попытки ее советизации во время вспыхнувшей в ней в начале 1918 г. Гражданской войны. Подобной тактики придерживались и в отношении заявивших о своей самостоятельности прибалтийских государств. В декабре 1918 г. Ленин подписал декреты Совнаркома РСФСР о признании независимости Литвы, Латвии и Эстляндии. Но примечательно, что в то время во всех этих республиках была установлена Советская власть. Признание государственной независимости Польши и вовсе являлось формальным: все польские территории, ранее принадлежавшие России, были захвачены Германией.
Дипломатическое оформление границ России. 1920–1921 гг.
   Важнейшей задачей советской дипломатии в 1920–1921 гг. стало и урегулирование острых политических конфликтов на западных границах России. Боевые действия между советскими отрядами и вооруженными силами Латвии и Эстонии приостановились в декабре 1919 г. – январе 1920 г. Второго февраля 1920 г. в Тарту (Юрьев) был подписан советско-эстонский мирный договор. За ним последовало подписание договоров с Литвой и Латвией – соответственно 12 июля и 11 августа 1920 г. Результатом стало повторное признание Россией независимости трех прибалтийских государств, которые уже не являлись в это время советскими республиками. 12 октября 1920 г. подписанием в Тарту мирного договора была прекращена война с Финляндией, начатая в апреле 1919 г. вторжением регулярных финских частей и добровольцев в Олонецкую губернию.
   Урегулирование российско-польского конфликта в 1920 г. обнаружило ряд приемов советской дипломатии, мало напоминавших о ее ранних пропагандистских заявлениях. В момент наибольших успехов Красной армии Наркоминдел фактически повторил «брестскую» тактику Германии. Советское правительство в конце июля 1920 г. отказалось заключить военное перемирие с Польшей ранее, чем будут открыты политические переговоры об условиях заключаемого мира. Попытки вести переговоры с позиции силы оказались недолговечными ввиду отступления советских войск от Варшавы. Предварительный мирный договор с Польшей, заключенный в Риге 12 октября 1920 г., содержал менее выгодные условия для России, чем те, на которые она могла рассчитывать в середине лета. Граница между обоими государствами пролегла значительно восточнее так называемой «линии Керзона», отделявшей польские земли от украинских и белорусских. Она почти совпала с линией советско-польского фронта. Условия предварительного договора были окончательно подтверждены 18 марта 1921 г. новым мирным договором, также подписанным в Риге. 16 марта 1921 г. был заключен и бессрочный договор «О дружбе и братстве» между РСФСР и Турцией, урегулировавший территориальные споры между обоими государствами.

2.4. Создание Коминтерна

   Одним из инструментов советской внешней политики являлся Коммунистический Интернационал (Коминтерн). Он был результатом послевоенного политического хаоса и отразил стремление большевиков и близких им по духу радикалов в других странах к ниспровержению старого порядка путем мировой революции. В достаточно запутанном споре о том, подчинила ли новая Россия свою государственную политику идее мировой революции или, напротив, использовала эту идею в своекорыстных целях, нет однозначных ответов. Многие большевистские вожди искренне считали близким социальный переворот на Западе, оценивая его как одно из важнейших условий устойчивости Советской власти в России. Но при этом они уповали не только на революцию и не связывали судьбу страны исключительно с возможностями западных коммунистов. Будучи прагматиками, они пользовались набором всех доступных им средств – и военных, и дипломатических, чтобы обеспечить незыблемость своей власти вне зависимости от того, какие изменения произойдут в других государствах.
   Формирование нового интернационального объединения социалистов предусматривалось еще в «Апрельских тезисах» Ленина, требовавших создания «революционного интернационала». Первая международная конференция коммунистов состоялась в марте 1919 г. Она объявила о создании III Коммунистического интернационала, одобрила его платформу и избрала Исполнительный комитет (ИККИ), его председателем стал Г.Е. Зиновьев. Ключевое значение в оформлении международного коммунизма имел II конгресс Коминтерна, состоявшийся в июле-августе 1920 г. Он распространил на разношерстные левые социалистические группы жесткие принципы большевистской партийной организации. Конгресс одобрил «21 условие» приема в Коммунистический интернационал. Они требовали придать «безусловно коммунистический» характер партийной агитации и пропаганде и предусматривали подчинение всей коммунистической печати ЦК партии, устранение «с ответственных постов в рабочем движении» всех реформистов и центристов, работу партии в войсках, среди сельского населения и в профсоюзах, признание принципа демократического централизма основой организационного строения партии, помощь любой Советской республике, могущей возникнуть, пересмотр старых социал-демократических программ и утверждение новых программ Исполкомом Коминтерна. В значительной мере столь жесткий подход уменьшил возможности взаимодействия различных политических сил, призывавших к социальным переменам, и тем самым существенно ограничил размах революционных выступлений, прежде всего в послеверсальской Европе.

Экономика

1. Экономические системы

1.1. Переход к «военному коммунизму»

   Военный коммунизм не возник мгновенно – возможно поэтому столь долгой и мучительной стала его агония. Его истоки ищут в Гражданской войне. Но первые его симптомы наблюдались задолго до того, как страна оказалась в пучине кровавой схватки. Военный коммунизм явился следствием не столько войны, сколько экономического хаоса, вызванного политическими междоусобицами. Он был судорожной попыткой предотвратить падение России в пропасть. В целом военный коммунизм – это набор хаотичных, плохо продуманных и увязанных друг с другом и зачастую непоследовательных мер. Многие из них вызывались или сиюминутными потребностями, или идеологическими мотивами. Нередко то и другое переплеталось. То, что на первых порах считалось вынужденным шагом, затем приобретало устойчивость ввиду своего нарочито «коммунистического» духа.
   Главные элементы военного коммунизма: 1) обобществление крупных, средних и мелких предприятий в промышленности; 2) введение продовольственной разверстки для крестьян; 3) объявление всеобщей трудовой повинности; 4) натурализация хозяйственных отношений, вытеснение денег как средства обращения из сферы экономики; 5) запрещение свободной торговли; 6) уравнительность в оплате труда.

1.2. национализация промышленности

Рабочий контроль как первый шаг к национализации
   Стихийная национализация в широких масштабах начала осуществляться с весны 1918 г. 20 и 28 июня 1918 г. последовали декреты Совнаркома РСФСР об обобществлении фабрик и заводов более чем десятка промышленных отраслей, предприятий коммунального хозяйства и железнодорожного транспорта. Однако на первых порах национализация была во многих случаях фиктивной. Она не меняла приемов управления фабрикой или заводом, а только низводила их владельца до уровня арендатора. Зачастую она была просто декларативной – у властей не нашлось ни сил, ни средств, ни умения исполнить то, о чем они написали в декретах.
   Национализации предшествовало установление рабочего контроля на предприятиях. Последний стал вводиться явочным порядком еще с весны 1917 г. и был узаконен декретом Совнаркома 14 ноября 1917 г. Вопреки большевистским лозунгам, он не означал полной передачи фабрик и заводов в руки рабочих. Он лишь расширил и узаконил их право быть в числе управляющих предприятием. Проверка складов и правомочности увольнений – дальше этого рабочий контроль обычно не шел. Изучение бухгалтерских книг и деловой переписки, что также разрешалось декретом, было рабочим явно не под силу. Они выдвигали и отстаивали это право, но не могли реально воспользоваться им. Правда, границы рабочего контроля на местах нередко определялись стихийно, без оглядки на подоспевший декрет.
   Рабочему контролю не суждено было быть долговечным – и не только из-за его ограниченности и малой компетентности. Рабочий всеми способами старался сохранить прежние заработки, падение которых не мог остановить никакой контроль: ни фиктивный, ни подлинный. Это вообще не зависело от изворотливости и опытности управленцев: они могли ослабить издержки разрухи, но не имели сил устранить ее причину. Но и рабочие, и поощрявшие их революционный «пыл» власти искали виновников, заимствуя друг у друга аргументы. Они обвиняли «саботажников», якобы по указке контрреволюционеров прячущих товары, не платящих жалованье, ломающих станки, не дающих сырье. Для борьбы с таким врагом оставалось сильнодействующее, но единственное средство – национализация.
Причины ускорения национализации
   Но и там, где поиск «заговорщиков» был делом бесполезным, рабочие также стремились перейти под государственную опеку, сделать свой завод «казенным». Резолюции, требовавшие этого, полны «классовым» негодованием и ссылками на большевистские лозунги. Фактически же они только маскировали истинные устремления рабочих, пытавшихся обеспечить себе более устойчивое существование, какое и не могло быть достигнуто в условиях стихийного и непредсказуемого рынка. Желания низов в данном случае соответствовали экономической программе верхов, основанной на марксистских идеях.
   Обобществление фабрик и заводов в 1918 г. ускорили еще три обстоятельства. Во-первых, национализация, если она была частичной и касалась лишь ряда предприятий или только одной отрасли промышленности, неизбежно нарушала экономическое равновесие. Во-вторых, национализация подстегивалась автономностью и своеволием местных властей. Невзирая на московские декреты, они зачастую все местные общественные нужды решали одним приемом – конфискацией, причем не только средних и крупных, но даже мелких предприятий. И, в-третьих, национализация была формой упрощения и сосредоточения в одних руках всех нитей экономического управления страной. Упрощение это было необходимо в тех условиях, когда специалисты уклонялись от работы, а руль экономики был передан людям, умевшим лучше обращаться с винтовкой и с пером, чем со счетами.
   Общий экономический контроль осуществлял созданный 1 декабря 1917 г. Высший Совет народного хозяйства (ВСНХ). Он определял объемы заказов на фабриках и заводах и жестко требовал их выполнения.
Этапы национализации
   В национализации различимы два этапа: зима-лето 1918 г. и 1918–1920 гг. Первый из них отмечен печатью особого хаоса. Впоследствии он получил название «красногвардейской атаки на капитал». Плоды экономического экспериментирования, ставшего одной из причин разрухи, насторожили большевистских вождей. В написанной в апреле 1918 г. работе «Очередные задачи Советской власти» Ленин уже попытался пропагандировать идею государственного капитализма. В нем он теперь видел панацею от болезней российской экономики.
   Однако с лета 1918 г. поднялась вторая волна национализации. Это предрешалось несколькими причинами. Во-первых, Гражданская война, вспыхнувшая летом 1918 г., отрезала большинство фабрик и заводов от источников сырья, поставив их на грань краха. Без поддержки государства им грозила неминуемая гибель. Во-вторых, политическая борьба, углубившаяся в 1918 г., повлекла за собой и первые политические чистки. Их жертвами стали прежде всего «бывшие», в том числе и заводовладельцы. Арест владельца предприятия в то время означал фактически и присвоение его капиталов: прав наследников обычно не признавали. В-третьих, здесь сказались и внешнеполитические причины. Советское правительство обязалось оплатить Германии убытки только тех ее подданных, чье имущество будет национализировано после 1 июля 1918 г., – и, естественно, стремилось к тому, чтобы таких подданных не оказалось вовсе.

1.3. Продовольственная разверстка и ее причины

Этапы разверстки
   К важнейшим элементам военного коммунизма должно быть отнесено и введение продовольственной разверстки для крестьян. Ее основные причины: 1) развал промышленности в стране, нарушивший нормальный товарообмен между городом и деревней; 2) снижение товаропроизводительности деревни, как вследствие разгрома помещичьих имений, так и в результате послеоктябрьского земельного передела, введения хлебной монополии и продовольственной диктатуры; 3) потеря многих российских житниц – в Сибири, на Волге, на Кубани, на Украине.
   Хлеб нельзя было ни купить, ни обменять: деньги ничего не значили, а обменный фонд промышленных товаров отличался крайней скудостью. Хлеб можно было только отнять. Разверстка и стала формой изъятий крестьянских продуктов в 1918–1921 гг.
   Первый этап введения разверстки охватывает весну-осень 1918 г., второй – зиму 1919 – весну 1921 гг. Хлебную монополию, т. е. обязательную сдачу хлеба по твердым ценам государству, подтвердил «Основной закон о социализации земли», принятый ВЦИК 27 января 1918 г. Хлебный кризис, усилившийся к концу весны 1918 г., заставил власти провозгласить так называемую «продовольственную диктатуру». Это было сделано 9 мая 1918 г. декретом ВЦИК «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими». Декрет требовал от каждого крестьянина отдать хлеб государственным органам «сверх количества, необходимого для обсеменения полей и личного потребления по установленным нормам до нового урожая». Этим было положено начало тем обыскам в амбарах, которые нескончаемой чередой охватили всю эпоху военного коммунизма и стали его главной приметой.
   Основными исполнителями намеченной в мае 1918 г. аграрной политики являлись продовольственные отряды и комитеты деревенской бедноты. Комбеды создавались в соответствии с декретом ВЦИК 11 июня 1918 г. Пик их активности приходится на осень 1918 г. Сопровождаемое арестами и расстрелами изъятие хлеба у зажиточных «кулаков» и «средних» крестьян вызвало столь широкое возмущение деревни, что комбеды решили распустить в ноябре 1918 г. Этому способствовала и самочинность действий бедняцких комитетов. Они охотно «чистили» чужие амбары, но нередко уклонялись от предписанных им инструкций и неохотно делились собранной «данью» с Центром.
Сущность разверстки
   Заложенная во второй половине 1918 г. система принудительного внеэкономического извлечения сельскохозяйственных продуктов и была узаконена Декретом о разверстке 11 января 1919 г. Декрет фиксировал элементы аграрной политики, сохранившиеся вплоть до 1921 г. Общий объем подлежащего изъятию хлеба и зернового фуража складывался из двух частей. Первая из них определялась Наркоматом продовольствия исходя из государственных потребностей – и в соответствии с размерами урожая, запасами и нормами потребления «раскладывалась» по губерниям. Вторая вычислялась губернскими продовольственными комитетами с учетом нужд местного населения – как городского, так и сельского, – не имевшего «в потребной норме своего хлеба».
   При взимании разверстки старались придерживаться двух принципов, не обращая внимания на то, что они очевидно противоречили друг другу С одной стороны, стремились изымать только излишки продуктов, не трогая то, что было нужно для питания самого крестьянина. С другой стороны, сумма разверстки для нужд армии и рабочих не могла быть уменьшена. Поэтому зачастую у крестьян отнимали не только «излишнее», но и необходимое. Разумеется, полностью опустошить деревню власти не решались. Они понимали, что в этом случае могут и вовсе остаться без хлеба. Они боялись также бунтов и сельских волнений, довольно частых в это время. И власти лавировали, допуская налоговые послабления тем или иным волостям и губерниям, налагая тяжкий оброк на богатые хлебом местности и освобождая от него разоренные.

1.4. Всеобщая трудовая повинность

   Произошло это ввиду нехватки трудовой силы – как на фабриках и заводах, так и в различных коммунальных учреждениях, на транспорте и на военно-технических работах – вследствие оттока рабочих из голодающих городов в деревни, тотальных военных мобилизаций, опустошивших даже те предприятия, которые еще действовали, снижения производительности труда в промышленности.
   Можно отметить три этапа развития трудовой повинности: осень-зима 1918 г., май-декабрь 1919 г. и вторая половина 1920 г. Осенью 1918 г. безработным запретили отказываться от предложений бирж труда.
   Вводились трудовые книжки – сначала для «буржуазии», но к декабрю 1918 г. и для всех. 3 мая 1919 г. биржи труда закрыли. На работу теперь направлялись только по разрешению комиссий по учету и распределению рабочей силы.
   Со второй половины 1919 г. приобрела невиданную ранее широту волна трудовых мобилизаций. Наибольшего размаха она достигла в 1920 г. Существовало два вида мобилизаций: 1) направление на фабрики и заводы, особо нуждавшиеся в людях, крестьян и красноармейцев, и 2) прикрепление рабочих к «своим» предприятиям. Последнее коснулось в 1920 г. шахтеров, нефтяников, железнодорожников, речников, судовых ремонтников, химиков. Но и это не помогло: в 1919–1920 гг. спрос на рабочую силу превысил ее предложение.

1.5. Натурализация хозяйственных отношений

   К числу важных признаков военного коммунизма относится и натурализация хозяйственных связей. В 1920 г. почти все – от налогов до произведенной продукции – оценивалось в натуральных показателях (в пудах, в аршинах, фунтах) без денежного пересчета. Деньги очень скоро, уже к концу 1918 г., перестали что-либо значить. Их печатали без устали, не заботясь о том, обеспечены ли они ценностями или нет. Потому и выпустили так много советских денег, чтобы на эти «бумажки» (как откровенно выразился однажды Ленин) побольше получить настоящих товаров – в основном из деревни. С ней и расплачивались за пуды хлеба пудами «денежной» бумаги. На первых порах инфляция еще считалась чем-то вынужденным и временным, ее надеялись удержать в допустимых границах. Но к началу 1921 г. с ней не только свыклись и оценили ее выгоды, но даже попытались с ее помощью полностью уничтожить деньги как таковые. Тем быстрее, как надеялись, можно было перейти к предписанному марксистскими теоретиками прямому продуктообмену.

1.6. Запрещение свободной торговли

   Ограничение, а затем и ликвидация свободной торговли стали неизбежными в условиях войны 1918–1920 гг. Это вызывалось рядом причин. Во-первых, разверстка мало что давала, если сохранялась хоть какая-нибудь возможность продавать хлеб частным лицам по рыночным ценам. Во-вторых, свободной торговлей подрывалась бы государственная монополия на продажу промышленных товаров. Если был «спрос», то никакими мерами не удавалось уничтожить «предложение». Если можно было на рынке что-нибудь купить, то «на обмен» несли, ввиду всеобщей нищеты, изделия государственных заводов, не гнушаясь никакими способами их приобретения. В-третьих, здесь сказались и идеологические причины. На любого торговца власти смотрели как на будущего «капиталиста», могущего при случае оказать неоценимые услуги «контрреволюции». Свободная торговля, по их мысли, уподоблялась гидре – она помогала там, где отрубали одну голову, вырастать нескольким новым.
   Первым покушением на свободу торговли стала продовольственная диктатура (май 1918 г.). Поначалу запрещали торговать хлебом, но не мешали «обороту» прочих продуктов. Перечень их, разрешенных к продаже, со временем неуклонно сокращался, и не только потому, что продуктов производилось все меньше и меньше. 1920 год, когда рынок был окончательно сломлен, выдался наиболее урожайным. Масса неучтенного хлеба оказалась на вольном рынке. Власти забеспокоились, опасаясь и того, что не весь хлеб будет отдан за малостоящие «бумажки», но в еще большей степени – «разлагающего влияния спекулянтов». Борьба со спекулянтами, неизбежная в условиях войны, со временем стала самоцелью: в голодающем Петрограде, например, запрещали даже ловить рыбу, боясь, что ею начнут «спекулировать». Во всей этой рыночной импровизации 1920 г. вообще ощутима примесь идеологии: одними лишь прагматическими расчетами ее не объяснить.
   На языке той эпохи любой товарный обмен между частными лицами назывался «спекуляцией», а провоз товаров – «мешочничеством»; оба эти «преступления» влекли за собой суровую кару. Частичное ослабление запретов на торговлю мы видим лишь в период жесточайших продовольственных неурядиц. Тогда власти, не имея возможности накормить горожан, не мешали им заняться этим самим. Так было, например, в сентябре 1918 г., когда «мешочники» смогли ввезти в Москву и Петроград в четыре раза больше продовольствия, чем государственные органы.

1.7. Уравнительность в оплате труда

   Собственно, какой-либо «уравниловки» в обычном понимании этого слова не было. В годы войны действовало свыше 30 разрядов тарифных ставок. Тарифную практику в свою очередь скопировала пайковая система конца 1918 – начала 1921 гг. Однако в целом различия в оплате едва ли имели реальное значение. Разрыв между ставками оплаты за работу разной сложности и тяжести был несущественным. Скудость имевшихся продуктов и товаров ограничивали потолки и тарифов, и пайков.
   «Уравниловка» не признавалась властями, с ней боролись, ее публично осуждали. Ее даже попытались ликвидировать в конце войны – путем выплаты так называемых натуральных премий за лучшую работу. Но все вскоре вернулось на круги своя – не хватало ни продуктов, ни умения рачительно их использовать. Ограниченность ресурсов в 1918–1920-х гг. делала поощрение одного человека условием недоедания другого, Имел здесь значимость и уравнительный настрой рабочих. Они внимательно следили за тем, кто и сколько получает, и немало спорили из-за этого. В такой ситуации разрыв в оплате труда изначально ограничивался. Большевики не могли тут бросить открытый вызов рабочим, да еще в тех условиях, когда их власть шаталась. Они, разумеется, назначали повышенные ставки и специалистам, и академическим ученым, но старались не афишировать этого, окружив тайной и самую систему раздачи пайков.

2. Экономическое развитие

2.1. Промышленность


   Таблица 1
   Производство важнейших видов промышленной продукции 1913–1917 гг.
   Спад 1917–1918 гг. в первую очередь затронул металлургию, химическую и нефтяную промышленность, производство тканей. Механику промышленного распада определяли три важнейших фактора: 1) конфликты на национальных окраинах, приведшие к прекращению поставок сырья; 2) разрушение железных дорог и замедление их работы ввиду демобилизации; 3) инфляция и рост цен, снизившие покупательную способность населения и заставившие предпринимателей закрывать фабрики и заводы.
   То, что произошло в 1919–1920 гг., иначе, чем катастрофой, называть трудно. Валовая продукция крупной промышленности в 1920 г. составила лишь 14% от уровня 1913 г., темпы падения производства основных видов продукции значительно ускорились.

   Таблица 2
   Производство важнейших видов промышленной продукции 1917–1920 гг. (млн т)
   Производство электроэнергии в 1920 г. по сравнению с 1913 г. снизилось в 4 раза, а бумаги – почти в 9 раз. Удовлетворялись лишь минимальные нужды общества; производилось в первую очередь то, что поддерживало боеспособность армии.
   Нехватка сырья была одной из главных причин промышленного развала в 1918–1921 гг. Сырья производилось мало, и еще меньше его ввиду транспортной разрухи довозили до потребителей. Промышленный спад ускорили и мобилизация рабочих на фронт, национализация предприятий, падение производительности труда.

2.2. Сельское хозяйство


   Таблица 3
   Валовой сбор основных зерновых культур (тыс. пудов)
   Упали в 1918–1920-х гг. урожаи технических культур, особенно сахарной свеклы. Повысился урожай картофеля – в те годы это был один из основных продуктов питания. Поголовье скота уменьшилось с 190,7 млн голов в 1918 г. до 176,1 млн голов в 1920 г., заметно сократился выпуск продукции животноводства.

   Таблица 4
   Валовая продукция сельского хозяйства в сопоставимых ценах (% к 1913 г.)

2.3. Транспорт

   Резкое сокращение перевозок, приведшее к обособлению экономических районов, стало приметой «военного коммунизма». Это произошло вследствие нарушения нормальной работы транспорта в результате Гражданской войны и анархии в стране (разрушение железнодорожных путей, перехваты судов, засады на дорогах), нехватки топлива для нужд транспорта и неисправности большого числа машин, судов, локомотивов и вагонов. В январе 1919 г. были запрещены железнодорожные пассажирские перевозки. Но избавиться от тысяч «мешочников» (мелких торговцев) железным дорогам не удалось вплоть до конца войны. Транспортный паралич особенно усилился к началу 1921 г. Именно тогда многие товарные поезда остановились из-за снежных заносов и отсутствия топлива, и крупнейшие города оказались на грани голода.

Общество

1. Демографические и социальные характеристики

   В период революции и Гражданской войны не существовало сколь-нибудь надежной статистики и потому предпочтение той или иной цифре всегда будет в какой-то мере произвольным. Многие из цифр заведомо оценочны и возникли в результате более поздних подсчетов, причем зачастую не прямых, а косвенных. На значительной части территории бывшей Российской империи власть менялась нередко по нескольку раз в течение одного года, и вести здесь сколь-нибудь точный статистический учет было невозможно.
   Время 1917–1920 гг. обычно считают первой советской демографической катастрофой. Мировая и Гражданская войны, эмиграция и эпидемии способствовали резкому сокращению численности населения России. По оценке Б.Ц. Урланиса, в Гражданской войне было убито 300 тыс. человек, умерло от ран 50 тыс. и от болезней 450 тыс. человек.

   Таблица 5
   Численность населения в Советской России в 1917–1920 гг.
   Эти цифры мало оспариваются еще и потому что сумма военных потерь в эти годы вообще трудно поддается подсчетам. Размеры эмиграции Б.Ц. Урланис оценивает цифрой в 2 млн человек.
   Е.З. Волков дает иные оценки потерь в войне. Они учитывают и гражданское население. По его мнению, число убитых составило 2,1 млн человек, умерших от остроинфекционных болезней – 5,1 млн человек, эмигрантов – 3,6 млн человек.
   В 1917 г. впервые выявился «минусовый» итог прироста населения на 1000 человек. Если в 1914 г. он составил +16,5, в 1915 г. +7,1, в 1916 г. +1,7, то в 1917 г. он равнялся – 2,8, а в 1919 г. – 15,0. Рождаемость в годы Гражданской войны в целом заметно увеличилась. Особенно это характерно для 1917–1918 гг. – тут сказались, правда, не столько «подъем народного духа» после революции, как отмечают некоторые статистики, сколько массовая демобилизация солдат. Вместе с тем резко возрос уровень смертности населения, незначительно снизившийся лишь к концу войны.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →