Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Вероятность умереть в день рождения на 14 \% выше, чем в любой другой день.

Еще   [X]

 0 

Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям (Гингер Серж)

Гештальт-терапия стала одним из наиболее популярных подходов психотерапии в мире. Она широко практикуется в индивидуальной, групповой терапии и терапии в организациях. Эта книга суммирует ее философию, специфику метода и техники. Кроме этого, в книге изложены некоторые последние исследования относительно функционирования мозга, снов и человеческой сексуальности. В книге имеется глоссарий и предметный и именной указатели.

Год издания: 2002

Цена: 110 руб.



С книгой «Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям» также читают:

Предпросмотр книги «Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям»

Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям

   Гештальт-терапия стала одним из наиболее популярных подходов психотерапии в мире. Она широко практикуется в индивидуальной, групповой терапии и терапии в организациях. Эта книга суммирует ее философию, специфику метода и техники. Кроме этого, в книге изложены некоторые последние исследования относительно функционирования мозга, снов и человеческой сексуальности. В книге имеется глоссарий и предметный и именной указатели.


Гингер Серж Гештальт: искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям

   Serge Ginger
   La Gestalt. L'art du contact. Nouvelle approche optimiste des rapports humanis

   Издательство благодарит Профессиональную Терапевтическую Лигу за помощь в подготовке данного издания

   Перевод: Т.А. Ребеко, кандидат психологических наук

   © MARABOUT, 1995
   © Т.А. Ребеко, перевод, 2002
   © ПЕР СЭ, оригинал-макет, оформление, 2002
* * *
   В этой работе излагаются идеи автора и его соратника и коллеги Анн Пейрон-Гингер, с которой я разрабатывал, осуществлял и подробно обсуждал на протяжении 25 лет основные исходные понятия.
   В этой работе использован обширный опыт, полученный на протяжении 15 лет в лоне Парижской Школы Гештальта (EPG) с помощью наших 700 учеников, а также опыт выпускников учениками, практикующих в Гештальте, и группы преподавателей, и особенно: Гонзаг Маскелье, Брижит Мартель, Ксавьер Боннэ-Эймар, Алин Дагю, Пьер Ван Дамм, а также: Жан Ван Певенаж (Брюссель), Жиль Делист (Монреаль), Эдоардо Гиусти (Рим).
   Хочу выразить особую благодарность Анн Ле Берр за ее внимательное и компетентное прочтение рукописи и за многочисленные пожелания.

Предисловие

Контакт – настоятельная потребность нашего времени

   Одной из наиболее знаменательных примет нашего времени является стремительное развитие средств коммуникации «в реальном времени»: примером могут служить всевозможные и многочисленные журналы, радио, телевидение, телеинформатика, факс, интернет и т. д. Каждый может непосредственно и без специального к тому побуждения быть свидетелем гуманитарной катастрофы в Руанде, драматического спасения ребенка в Колумбии, приземления русской ракеты в Сибири или матча рэгби в Австралии… Весь мир идет к нам, хотя мы не прилагаем к тому никакого усилия и не пытаемся ничего для этого сделать.
   Итак, технология и средства массовой информация извратили контакт: отныне он уже не результат нашего желания, направленного на установление подлинного аутентичного отношения с кем-либо, а всего лишь «непредвиденное обстоятельство», за которое мы едва ли ощущаем себя ответственными: мы «щелкаем программами», повинуясь сиюминутному настроению.
   Парадоксально, что в то время, как мир «проникает» в интимность домашнего очага (особенно посредством телевидения, впрочем и телефона, которые позволяют прервать всякую беседу без каких-либо особых предупреждений или специальных оговорок), мы часто ощущаем себя одинокими. И депрессией, «болезнью века», страдает приблизительно 40 % населения! Впрочем Франция побила в мире печальный рекорд по потреблению на каждого жителя нейролептиков, транквилизаторов и антидепрессантов: два миллиона французов регулярно используют Temesta или Prozac, и Бог знает, сколько русских глотают феназепам.
   Что же делать в связи с бурным распространением «деперсонализирующей» технологии, растущим одиночеством и обезличенностью? Как выявить человеческое тепло в подлинных встречах? Как оживить креативность, повысить значимость права на различия, позволить каждому жить так, как он хочет и, наконец, признать за каждым его уникальность и неповторимость? Как избежать того, чтобы люди в поисках исцеления не заблуждались и не попадали в закрытые секты?
   Вот некоторые темы, способствовавшие развитию гуманистической психологии в целом, и Гештальта, в частности.

Гештальтистская революция

   В этой работе мы увидим то новое, а может быть даже и революционное, что привнес Гештальт сегодня в искусство жить, и тогда мы лучше сможем понять, почему этот метод – зародившийся в Европе, но получивший последующее развитие в США – распространился столь стремительно по континентам, завоевав Францию, Россию и Японию. Последовательно шаг за шагом он проникал в область медицины, образования и социальных отношений, пока, наконец, не покорил сферу организационного развития.
   В школе Декарта нас научили, что для того, чтобы изменить феномен или поведение, их необходимо сначала понять, т. е. подвергнуть объективному анализу и отыскать причины – в прошлом… Современные физики, как и гештальтисты, указывают на то, что не существует «объективного» наблюдения (факт наблюдения над материальным феноменом изменяет его, точно так же как простое присутствие наблюдателя изменяет поведение наблюдаемого субъекта). Вот появляется теория хаоса, жонглирующая непредсказуемостью, и мы обнаруживаем, что большинство «причин» находится в …будущем! Вся система наших убеждений пошатнулась! А между тем мы уже предчувствовали нечто подобное нашим правым полушарием: это наша общая интуиция (а никак не систематическое рассуждение), это то, что побуждает нас выбрать фильм на сегодняшний вечер… или того, кто будет сопровождать нас всю жизнь!
   Итак, почему Вы листаете эту книгу? Какова «причина» этого?
   Может быть это логическое следствие обдуманного поиска: Вам говорил об этом друг или Вам ее посоветовали в библиотеке? Тут мы оказываемся в традиционной цепочке, идущей от детерминирующей причины, находящейся в прошлом, к логическому следствию в Вашем актуальном поведении: но может быть Вы листаете «наобум», потому что Вы ее случайно заметили на книжной полке? Причина тогда находится в настоящем. Или же может быть Вы предчувствуете, что она вас заинтересует и пригодится вам в вашей повседневной жизни – личной и профессиональной? В таком случае Вы листаете книгу, разыскивая новые элементы, чтобы что-то узнать и лучше понять: тогда причина Вашего интереса находится в будущем, открытие только предстоит. Тогда не лучше было бы спросить не «почему» Вы ее читаете, а «для чего» вы это делаете; традиционная причинность, находящаяся в прошлом (которой наука и психоанализ придают большое значение) уступает место финальности, интенциональности (чему особое значение придают искусство и Гештальт).
   Другой пример: почему вчера вечером я заснул так рано? Несомненно, я устал в течение дня (причина в прошлом); но на самом деле это все потому, что я должен быть в форме сегодня в связи с важной встречей (причина в будущем).
   По аналогии с автомобилем мы чаще движемся в «направлении вперед», чем назад; будущее нас «притягивает» точно так же, как и «подталкивает» прошлое. У автомобиля жизни два привода. Гештальт, дополняя психоанализ, предпринимающий долгие археологические изыскания для обнаружения детских травм и их влияния на наше настоящее, концентрируется на свободе конструировать «сейчас» на основе прошлого и будущего. Действительно, как указывает Лао-Цзы (китайский философ 5 века до Р.Х., основатель даосизма), лампа, расположенная сзади повозки, не освещает путь при движении вперед!
   По ходу прочтения данной книги мы постепенно пересматриваем наши привычки, невольно возникшие вследствие ложных убеждений, и насладимся множеством парадоксов. Вопреки широко распространенному мнению мы узнаем, например, что:
   • будущее на нас влияет так же, как и прошлое,
   • синтез часто предшествует анализу,
   • на поверхности можно открыть много нового, как и в глубине,
   • теории – это не более, чем предположительные гипотезы,
   • агрессия – необходимое «влечение к жизни»,
   • усиление симптомов может способствовать их преодолению,
   • удовольствие приносит больший результат, чем усилие,
   • чрезмерный контроль наших эмоций может вызвать рак,
   • адаптация может привести к обеднению,
   • содержание менее важно, чем форма: «как» доминирует над «что».
   …и конечно же еще немало нового откроется нам по мере чтения – все то, что можно было бы назвать «гештальтистской революцией»…

   Таким образом Гештальт поможет возродить наши ценности и ощутить дуновение вновь обретенной свободы.

Несколько слов о книге

   Эта книга не является «курсом» Гештальта. Мы не ставим перед собой цель обучить Вас чему-то. Прежде всего следует научиться жить: разве можно оценить симфонию или картину при прочтении книги, разве можно научиться плавать, не входя в воду? Как тем, кто уже «попробовал» Гештальт и оценил его результат, так и тем, кто желает узнать побольше, мы советуем обратиться к другой работе того же автора (более полной и техничной, однако доступной и неспециалистам): «Гештальт-терапия контакта». Она преимущественно адресована обучающимся Гештальту студентам, а также молодым практикам и терапевтам[2].
   Эта маленькая книжка является введением в Гештальт, и она предназначена широкой публике, жаждущей жить в ногу со своим временем, понимать иначе то, что происходит вокруг нас и с нами на рубеже третьего тысячелетия, центром которого будет направленность на изменение, коммуникацию, контакт, интернет. В настоящей работе Гештальт-терапия представлена не в виде завершенной научной теории, а скорее в форме намека для индивидуальной рефлексии. В ходе изложения я позволил себе несколько «отступлений» в область культуры и практического применения, а также в смежные области: мозг, сновидение, сексуальность и т. д.
   Конечно же, желательно читать книгу подряд, следуя оглавлению. Между тем каждая глава построена таким образом, что ее можно читать самостоятельно или переставлять очередность глав в зависимости от индивидуального и свободного выбора. Если специалистов может заинтересовать теория, то, например, массовому читателю могут быть интересны главы, посвященные работе мозга, сновидениям или сексуальности.
   Те, кому не терпится получше узнать какое-то отдельное понятие, могут найти его в Приложении в конце книги; это поможет понять, на что следует обратить внимание в процессе чтения. Кроме того в Глоссарии приводятся дефиниции технических терминов.
   Наконец, в последней главе предлагается вспомнить по памяти «Двадцать основных понятий Гештальта».
   А теперь, приятного чтения!

   Серж Гингер
   Июль 2001
   183 rue Lecourbe, 75015, Paris (France)
   e-mail: ginger@noos.fr

   Для тех, кто желает получить более глубокие знания: Ginger S. &A., La Gestalt, une thérapie du contact. éd. Hommes et Groupes, Paris: 1re éd. 1987; 6e éd. 2001 (535 p.). Переведена на 5 языков. Библиография включает 1300 позиций, как на французском, так и на других языках.

Глава 1. Что такое Гештальт?

Гештальт-теория

   Действительно, Gestalt (произносится Гештальт[3]) – это немецкий термин, и обычно пишется с большой буквы, как все существительные в немецком языке. Это слово иногда переводится как «форма» (следовательно, «Гештальт-теория» – это «теория формы»), но на самом деле речь идет о чем-то намного более сложном, так что никакое слово на другом языке не в состоянии точно перевести его содержания. Именно поэтому термин «Гештальт» оставили как во французском языке (оно вошло в словарь), так и в английском, русском и японском!
   Глагол «gestalten» (гештальтен) означает «придавать форму, задавать определенную структуру». Результат, гештальт, является, следовательно, структурированной формой, полной и несущей смысл. Например, один и тот же стол имеет разные значения в зависимости от того, лежат ли на нем книги или бумаги, покрыт ли он скатертью и на нем стоят тарелки (его глобальный гештальт изменяется).
   Ведь на самом деле с момента нашего рождения первой значимой «формой», которую мы узнаем, является Гештальт: лицо нашей матери. Новорожденный еще не воспринимает детали, но глобальная форма является «значимой» для него.
   Наше восприятие подчиняется некоторым законам: так, целостность (в нашем примере, человеческое лицо) не может быть сведена к простой сумме воспринимаемых стимулов; точно так же, как вода представляет собой нечто иное, чем кислород и водород; симфония не то же самое, что последовательности нот. Итак, согласно данному закону, целое отличается от суммы его частей.
   Другой закон гласит, часть в целом есть нечто иное, чем эта же самая часть в изолированном виде или включенная в какое-то другое целое – а посему ее специфические свойства вытекают из ее места или ее функции в каждом из этих целых. Так, например, крик во время игры нечто иное, чем крик на пустой улице; быть раздетым под душем не то же самое, что прогуливаться голым по Елисейским Полям!..
   Следовательно, для того, чтобы понять поведение или ситуацию, важно не столько их анализировать, сколько взглянуть на них с синтетической точки зрения, воспринимать их в целом, в глобальном контексте, обладать не столько «заостренным», сколько широким взглядом: часто «контекст» оказывается более значимым, чем «текст». Так, для того чтобы проанализировать политическое событие в другом государстве, не достаточно отправить туда «на парашюте» специального посланца; важнее обладать синтетическим глобальным видением мировой экономики и сведениями о расстановке основных политических сил.

Терапия

   Ранее я бегло перечислил некоторые общие принципы, сформулированные Гештальт-теорией, но сейчас нас прежде всего интересует их применение в гештальт-терапии. Поэтому во избежание какой-либо путаницы, мне следовало бы пояснить второй термин. Между тем я намеренно ранее к нему не обращался. На самом деле во французском языке слово «терапия» очень часто используется (подавляющим большинством людей) в достаточно узком смысле, ограничивающимся лечением болезней, хотя даже ВОЗ (Всемирная Организация Здравоохранения) в преамбуле указывает, что:
   «Здоровье – это не отсутствие болезни или недуга, а состояние полного физического, душевного и социального благополучия».
   Если принять такую глобальную «холистическую» точку зрения (от греческого «holos» – все, целое), гештальт-терапия нацелена на поддержание и развитие гармоничного благополучия, а не на «борьбу» и «починку» тех или иных расстройств, какими бы они не были. Любая позиция, негласно подразумевающая состояние «нормальности», противостоит самому духу Гештальта, который придает огромное значение праву на различие, не сводимой ни к чему самобытности каждого живого существа.
   Следовательно, такая концепция терапии перекликается с понятием личностного развития и расцвета человеческого потенциала. Это явно отличается от концепций, исходящих из нормирования и ориентированных на здоровье и социальную адаптацию. Напомним, что первые «терапевты» были не лекарями, а рабами, ответственными за уход за изваяниями богов; затем, терапевтами стали жрецы, в обязанность которым вменялось анализировать сакральные тексты. Обе эти функции сводились к укреплению связей между богами и людьми, т. е. между Небесами и Землей, духом и материей, между Словом и плотью. Следовательно, с самого начала терапия занималась гармонией тела и духа, а не медицинским обслуживанием. Именно этот смысл реализуется в любом из направлений, называемых «новой гуманистической терапией», к которым относится и Гештальт.
   Итак, согласно Гольдштейну (Нью-Йорк, 1934), одного из учителей Перлза и основателя гештальт-терапии:
   «Норму следует определять не через адаптацию, а напротив, как способность к созиданию новых норм».

Кому же адресован Гештальт?

   • в индивидуальной психотерапии (лицом к лицу с терапевтом),
   • в супружеской психотерапии (когда работают вместе оба супруга),
   • в семейной психотерапии (с несколькими членами объединенной семьи),
   • в групповой терапии или группах развития личностного потенциала,
   • внутри организаций (школы, учреждения для дезадаптивных молодых людей, психиатрические больницы и т. д.),
   • внутри предприятий индустриального или коммерческого сектора (для улучшения контакта, укрепления связей, предотвращения конфликтов, стимуляции креативности).
   Следовательно гештальт-терапия адресована не только тем лицам, которые страдают от психических, физических или психосоматических недугов (которые определяются как психопатологические), но также и к тем, кто испытывает трудности, столкнувшись с экзистенциальными проблемами. К сожалению, эти проблемы встречаются достаточно часто (конфликт, разрыв, сексуальные трудности, одиночество, горе, депрессия, безработица и т. д.). Если говорить в самом общем виде, то гештальт-терапия адресована всякому человеку (или организации), пытающейся максимально развить свой латентный потенциал, не только повысить свой жизненный уровень, но кроме того жить как можно лучше и достичь наивысшего качества жизни.
   Итак, речь идет о естественном и универсальном подходе, пригодном для лиц разного возраста, всех уровней, разных культур и в различных ситуациях. Перлз считал, что его метод «слишком хорош для того, чтобы к нему прибегать только в случае болезней или отклонений», и автор умышленно и может быть даже несколько провокационно называл его «терапией нормальных».

История и география Гештальта

   Вплоть до 80-х годов Гештальт не был еще достаточно хорошо известен во Франции, даже несмотря на то, что в Германии (европейской стране) он стал одним из самых известных методов терапии, личностного развития и образования, сильно превосходящий по своей распространенности психоанализ. В США его систематически преподают психологам и социальным работникам, пасторам, руководителям молодежного движения и ответственным работникам в армии. Подсчитано, что в индивидуальных или групповых сессиях по Гештальту прошло обучение несколько сотен тысяч человек.
   Как же объяснить тогда, что эта методика оставалась столь мало известной во Франции в течение 30 лет после своего рождения? Может быть все дело тут в особом сопротивлении наследников Декарта всему тому, что по своей сути не зиждется на рациональной мысли и традиционной причинности? Во Франции обнаружение «причин» – пусть даже гипотетических – оказывается намного более важным, чем результат, если он с самого начала не входит в объяснительные схемы! Стоит ли напоминать, что во Франции проявили самое стойкое сопротивление введению психоанализа, поколебавшего основные предубеждения эпохи? Во Франции психоанализ получил развитие с существенным опозданием…пока не завоевал чуть ли не всемирную монополию!
   Как бы то ни было Гештальт – имея все же европейский источник происхождения – быстро распространился в германских и англо-саксонских странах, а на сегодняшний день он завоевал континенты и страны: Канаду, Латинскую Америку, Австралию, Россию, Японию и т. д. В Германии его преподавание ведется с 1969 года во многих институтах, и он насчитывает более 2000 практикующих профессионалов (социальных работников, консультантов, воспитателей, учителей, психиатров и психологов – и даже специализации по гештальт-педагогике и гештальт-геронтологии), тогда как во Франции профессиональных квалифицированных гештальтистов насчитывается всего несколько сотен.

Краткое изложение Гештальта

   Можно указать дату появления концепции Гештальта – 1942 год – время выхода первой работы Перлза: «Эго, голод и агрессия», опубликованной в Южной Африке (куда Перлз сбежал от гонений нацистов).
   Акт рождения и официального крещения Гештальта приходится на 1953 год, время появления в Нью-Йорке основной книги: «Гештальт-терапия». Но известной она стала гораздо позже (в Калифорнии) в связи с широким движением «контркультуры» 1968 года, которое прокатилось по всему северу планеты в поисках новых гуманистических ценностей творчества («фантазия о силе»), представляя каждому его долю ответственности («аутоуправление») и пытаясь заново придать значение бытию по сравнению с имуществом, отделить знание от силы.
   Сегодня Гештальт (вне психотерапии) обычно представляют как настоящую экзистенциальную философию, «искусство жить» в аутотентичном контакте, особый способ воззрения на взаимоотношения живого существа с миром, – и очень часто это противоречит традиционному взгляду. Гештальт придает большое значение синтезу вместо анализа, финализму (ориентированному в будущее) взамен причинности, расположенной в «прошлом», творчеству и оригинальности взамен нормативности или «нормализации».
   Благодаря гению Перлза и его коллег (а именно, Лоры Перлз и Поля Гудмана) был разработан когерентый синтез многочисленных европейских, американских и восточных направлений философии, методологии и терапии, образующих таким образом новый Гештальт, в котором «целое есть нечто иное, чем сумма частей». Используя для этого традиционные «кирпичики», они построили новое, совершенно оригинальное сооружение.
   Гештальт располагается на пересечении психоанализа, психотелесных видов терапии, в духе Райха (берущих начало из работ Вильгельма Райха, психоаналитика, отколовшегося от Фрейда), психодрамы, феноменологических и экзистенциальных подходов, различных направлений восточной философии.
   Гештальт разрабатывает унифицированное воззрение на человеческое существо, интегрируя воедино его сенсорные, аффективные, интеллектуальные, социальные и духовные качества. Это позволяет представить глобальный опыт, где тело может разговаривать, а слово воплощаться.
   Гештальт ставит акцент на осознании актуального опыта («здесь-и-теперь» – который, разумеется, охватывает всевозможное проявление всего того, что было пережито ранее), и реставрирует опыт эмоциональных и телесных ощущений, которые еще очень часто подвергаются цензуре – ведь в нашей культуре жестко предписывается внешнее выражение ярости, горя, тоски…, а также нежности, любви и радости!
   Гештальт способствует аутентическому контакту с другими, креативному приспособлению организма к его окружению, а также осознанию внутренних механизмов, которые очень часто нас подталкивают к повторяющемуся и устаревшему поведению, утратившему действенную силу. Он позволяет выявить процессы блокады и разрывы в нормальном цикле удовлетворения потребностей, он разоблачает наши избегания, наши страхи и наши подавления, как впрочем и наши иллюзии.
   Цель Гештальта состоит не просто в разъяснении природы наших трудностей, а в экспериментировании с наметками новых решений: к исследованию «знать почему» он добавляет «ощущать как» – основного двигателя изменений.
   В Гештальте каждый отвечает за свой выбор и свои избегания. Каждый работает в удобном для него ритме и на подобающем уровне, в зависимости от того, что вдруг обнаружилось – касается ли это восприятия, эмоции или навязчивой идеи, актуальной в настоящий момент, или же это касается возрождения давно минувшей ситуации, которая осталась неразрешенной и «незавершенной», или же речь идет о перспективах неясного и неопределенного будущего. Работа, как правило, является индивидуализированной, даже если она происходит в группе. Последняя тогда используется в качестве свидетеля, как поддержка или как «эхо»-усилитель.
   Гештальт интегрирует и своеобразно объединяет множество разнообразных методов и технических приемов (вербальных и невербальных), таких как: сенсорное бодрствование, работа с энергией, дыхание, тело и голос, эмоциональная экспрессия, работа со снами или мечтами, психодрама, творчество, (рисунки, лепка, музыка, танцы, и т. д.).
   Короче говоря, речь идет не о понимании, анализе и интерпретации событий, поведения и чувств, а скорее о содействии глобальному осознаванию того способа, каким мы действуем: наших процессов творческого приспособления к окружению, интеграции актуального в настоящий момент опыта, наших уходов и наших механизмов защиты (получивших название «устойчивые» в гештальтистком смысле слова).

Третий путь

   В данном случае речь идет о базовой установке (которая отличается от таковой как в психоанализе, так и в бихевиоризме), образующей оригинальный «третий путь». Ни понимание, ни обучение, а экспериментирование с целью максимального расширения нашего переживаемого поля и нашей свободы выбора; это попытка избежать как детерминизма, отчуждающего от прошлого и от окружения, так и зависимости от нашей «исторической» или «географической» обусловленности, берущей начало в нашем детстве или в нашей среде – и все это ради открытия страны свободы и ответственности:
   «Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня»
Жан-Поль Сартр
   Впрочем, речь не идет о том, чтобы наивно отрицать как значение биологической наследственности, так и опыт раннего детства, и тем более не стоит преуменьшать культурное давление социальной среды. Проблема состоит в том, чтобы изучить внутреннюю связанность моего целостного бытия в мире с тем, чтобы раскрыть и развить мой собственный стиль жизни, в его специфичности и оригинальности.
   Прежде всего Гештальт предписывает как можно лучше узнать себя и принять себя таким, каков ты есть, а не пытаться измениться в угоду какому-то реальному или идеализированному эталону, каким бы он ни был: индивидуальным или социальным, внутренним или внешним, философски-моральным или религиозным.
   Быть тем, кто я есть, прежде чем стать чем-то другим – именно в этом состоит «парадоксальная теория изменения» (Бейссер, 1970).
   На практике эти принципы сводятся к особому методу работы в феноменологическом стиле, методу, опирающемуся на некоторые технические приемы. Феноменология, породившая экзистенциализм, подчеркивает важность непосредственного и субъективного переживания каждого человека, делает упор на персональном описании феномена (без интерпретации), на живом и конкретном ощущение «здесь и теперь»; следовательно, она противопоставляет себя «объективистским» намерениям бихевиоризма.
   Очень часто, однако, эти технические приемы (некоторые из которых заимствованы из психодрамы, а многие, в свою очередь, использовались в других подходах, например, в транзактном анализе) смешиваются с самим Гештальтом. Так, люди, почти полностью пренебрегающие всеми фундаментальными принципами Гештальта, иногда говорят: «я работаю в Гештальте». При этом они просто исходят из того, что в работе используется «пустой стул» или клиента заставляют говорить в подушку! Словно для того, чтобы создать психодраму, достаточно было бы просто сыграть комедию, а для того, чтобы «работать в психоанализе», достаточно было бы просто улечься на диване!
   Сущность Гештальта состоит не в его технических приемах, а общем духе, которому он следует и который оправдывает их применение.
   В Гештальте симптом рассматривается как своеобразный «призыв» личности: это язык, который она «выбрала». К нему внимательно и уважительно прислушаются, а иногда даже побуждают к максимальной экспрессии с помощью техник амплификации, последние обычно усиливают симптом, чтобы его лучше «услышать»: мое больное горло, что оно мне этим намерено сказать? о чем оно говорит? Именно телесный симптом нередко рассматривается как канал, позволяющий осуществить непосредственный контакт с глубокими подкорковыми областями мозга (см. гл. 6).
   При такой работе гештальт-практик (или гештальт-терапевт) обычно становится активным участником события-встречи, но при этом отнюдь не направляет его директивно: он действует и заставляет реагировать других (например, инсценировка), это означает, что он взаимодействует. Он не принимает единоличного решения о направлении работы. Он ведет себя словно гид в горах или спелеолог: он предоставлен со всеми своими знаниями и умениями в распоряжение «клиента»[4]для того, чтобы внимательно сопровождать последнего в изучении того, что тот выбрал сам. Иными словами, его роль скорее состоит в том, чтобы дать возможность и способствовать, а не в том, чтобы понимать или побуждать к действию.
   Следовательно, практикующий гештальтист и его клиент являются партнерами, включенными во взаимную аутентичную связь – и, конечно же, именно это является основной характеристикой Гештальта.

Пентаграмма Гингера

   Для иллюстрации этого многомерного подхода я часто прибегаю к символическому[5] изображению с помощью пятиконечной звезды, «пентаграммы», традиционного образа человека: – с головой, двумя руками и двумя ногами.
   Как мне кажется, пять углов звезды представляют собой то, что можно рассматривать как пять основных измерений человеческой деятельности:
   1. физическое измерение: тело, сенсорика, моторика, физическая сексуальность…
   2. аффективное измерение: «сердце», чувства, отношения любви, значимый другой…
   3. рациональное измерение: «голова» (с двумя полушариями!): идеи и творческие фантазии…
   4. социальное измерение: другие люди, человеческое окружение и культурная среда…
   5. духовное измерение: место и смысл человека в космическом окружении и в глобальной экосистеме…
   Следует указать, что две руки указывают на отношение (к другому человеку и другим людям), тогда как две ноги символизируют наши корни, позволяющие сохранять равновесие между физическим и метафизическим, между материей и духом (или энергией). Бестелесная духовность сомнительна и недолговечна.

   Пентаграмма Гингера

   Гештальт всеми силами старается придерживаться многомерного подхода и эффективен своей «полисемией»[6]. Он учитывает одновременно все 5 измерений. Гештальт не только рассматривает все эти аспекты по отдельности, но концентрирует внимание на систематических взаимодействиях каждого из них с четырьмя другими – и в этом, по нашему мнению, состоит одно из его главных достоинств. Можно было бы также сказать (пусть несколько упрощенно, зато более образно), что Гештальт реабилитирует всеохватывающие, обобщающие функции правого полушария мозга, тогда как наша французская культура очень часто делает из нас больных, страдающих гемиплегией (односторонним параличом), используя преимущественно наше левое полушарие (аналитическое и рациональное). Посмотрите, какое незначительное место уделяется в национальном образовании физическим упражнениям и художественной деятельности по сравнению с англосаксонскими странами.
   Само собой разумеется, этот подход, разработанный для индивида, можно экстраполировать на супружескую пару, семью, организацию или предприятие, и его схема будет иметь то же самое диагностическое и эвристическое (способствующее обнаружению) значение для локализации нарушений и для разработки стратегии интегрирующего вмешательства[7].
   Я называю социо-гештальтом не приложение Гештальта внутри организации (такой, как школа или больница) или предприятия, а скорее приложение некоторых гештальтистских принципов ко всему учреждению в целом, рассматриваемому как глобальный «организм», взаимодействующий со своим окружением[8].

Некоторые технические приемы

Амплификация

   Таким образом, речь идет о том, чтобы постоянно следить за ходом процесса, внимательно наблюдая и фиксируя при этом «поверхностные феномены» и не погружаясь в темные и гипотетические глубины бессознательного – которые можно обследовать только при условии искусственного освещения с помощью интерпретации.
   Так, например, феномены расширения сосудов лица и шеи ясно свидетельствуют о скрытых и подспудных эмоциональных реакциях, точно так же, как и едва заметные судороги и напряжения челюстей, изменение ритма дыхания или глотания, и разумеется, автоматические микродвижения рук и ног. Часто терапевт предлагает амплифицировать (усилить) эти бессознательные жесты, рассматриваемые в некотором роде как «ляпсусы тела», индикаторы текущих процессов, незаметных для самого клиента.
   Следовательно, гештальт-терапевт идет от поверхности в глубину, к основам – между тем, однако, это не означает, что он обитает на поверхности! Реальный опыт подтверждает, что Гештальт намного легче, чем другие подходы, опирающиеся только на словесные техники (например, психоанализ), достигает глубинных, «архаических» залежей личности – возникших, кстати, в очень ранний период развития индивида, когда он еще не мог свободно говорить.

«Монодрама»

   В данном случае речь идет о варианте психодрамы, в которой протагонист поочередно сам играет разные роли из ситуации, предложенной им самим. Например, он может последовательно представлять самого себя и свою собственную жену, или же свою суровую и отвергающую его мать – и наряду с этим ту же мать, но доступную и любящую; он может заставить говорить свою собственную голову, которая спорит с его сексуальностью («не стоит соблазнять мою коллегу»),… но «мне это так сильно хочется»), и попеременно воплощать эти две инстанции, пребывающие в предсознательном противоборстве…
   Монодрама позволяет также, используя самые разные способы, исследовать, признать и наилучшим образом интегрировать противоположные «полярности» какого-то отношения, не пытаясь их произвольно свести к искусственной, обманчивой и убогой «серединке»: ведь в действительности я могу испытывать одновременно и дикую агрессию по отношению к кому-то и в то же время страстную любовь. Каждое из этих чувств заслуживает того, чтобы быть максимально проясненным, а не «нейтрализованным» (с помощью компромиссной установки об относительной любви) и не редуцированным к «пейзажу в серых тонах» путем произвольного алгебраического суммирования этих двух неистовых и противоположных чувств (которые на самом деле усиливают друг друга, а не ослабляют).
   Вместо того чтобы добиваться традиционного статического и ограниченного равновесия, где-то «посерединке», Гештальт предпочитает овладеть динамическим равновесием. Следуя примеру канатоходца, который поддерживает равновесие, удлиняя шест, Гештальт побуждает нас к тому, чтобы мы расправили свои крылья во весь размах. Он нам предлагает заменить «серость» компромисса на веер радуги.

Гештальтистская драматизация

   Она состоит в символическом проигрывании сцены, реальной или воображаемой, без особенной детализации обстановки. Драматизация способствует именно экспрессии, отреагированию (эмоциональной разрядке, позволяющей освободиться от травматизирующего события) и завершению некоторых «незаконченных ситуаций», в противном случае порождающих повторяющееся невротическое поведение, неприемлемые или устаревшие «сценарии жизни» (например, сексуальные трудности как следствие изнасилования в детстве).
   Стоит ли говорить, что всякое психотерапевтическое вмешательство направлено не на трансформацию внешней ситуации: изменение положения дел других людей или событий, а прежде всего на трансформацию внутреннего восприятия клиента: изменяя значения (полисемия), которые человек придает фактам и их взаимодействиям. Следовательно, работа направлена на то, чтобы человек получил новый личный опыт, способный изменить его восприятие и взгляды на мир.
   Я хотел бы уточнить, что намеренная драматизация ситуаций (испытанных на самом деле или придуманных) – обычно проповедуемая в Гештальте – противопоставляется импульсивной и оборонительной «реализации подавленного желания», acting out, как это называется в психоанализе. В то время как acting out является избеганием, которое в некотором роде напоминает «короткое замыкание» акта осознавания (действие замещается вербальным анализом), намеренная драматизация, напротив, делает ударение на действии, которое способствует осознанию, так как предлагает клиенту нечто видимое и ощущаемое («воплощенное в жизнь»). Это мобилизует тело и эмоции, позволяя ему более интенсивно пережить ситуацию, «повторно ее представить» (в том смысле, что «сделать ее снова актуальной»), поэкспериментировать с ней и изучить недостаточно идентифицированные, отвергнутые, и может быть даже еще неизвестные чувства.

«Awareness»

   «Awareness» или интегрирующее осознавание состоит в том, чтобы непрерывно находиться в сосредоточенности и бдительном внимании к постоянному потоку физических ощущений, чувств, идей, к череде сменяющих друг друга переживаний; какие-то из них становятся фигурой, другие уходят в фон. Смена фигуры и фона зависит от ситуации в целом (которую я переживаю) и персоны (которой я являюсь). Это происходит одновременно в телесном, эмоциональном, воображаемом, рациональном и поведенческом планах. Что касается терапевта, то он находится как в состоянии постоянного внутреннего осознавания своих собственных переживаний, так и состоянии внешнего осознавания, будучи внимательным ко всему тому, что происходит вокруг, и особенно, с его «клиентом».

Прямое обращение

   В Гештальте избегают говорить о чем-то (будь то в настоящем или прошлом): этому «чему-то» непосредственно адресуют речь, что позволяет перейти от интериоризированной рефлексии (интеллектуального порядка) к отношенческому контакту (эмоционального порядка). Так, например, если я хочу нечто сказать о моем соседе, я не говорю: «я полагаю, что Жан немного …», но я открыто к нему обращаюсь. То же самое происходит в том случае, если я накопил претензии к умершему отцу: я его представляю сидящим напротив меня (например, на пустом стуле) и говорю ему «прямо в лицо»: «Папа, я никогда не осмеливался тебе сказать, что…». В случае групповой терапии участников могут попросить сопоставить их видение с видением заинтересованного лица, чтобы изгнать постоянную изощренную игру проекциями, которыми мы бессознательно себя окружаем. Такое сопоставление позволяет избежать того, что я упрекаю своего ближнего …за свои собственные проекции на него. Например: «У меня ощущение, что ты меня не слушаешь!»
   Я остановился только не некоторых примерах, потому что в действительности каждый терапевт может постоянно придумывать новые техники, изобретать варианты и их оригинальные комбинации.
   В этом смысле совершенно справедливо утверждение, что каждый гештальтист работает собой: тем, кем он является, а также тем, что он умеет, в своем собственном стиле сообразно со своей индивидуальной способностью к творчеству.

Гештальт – терапия нашего времени

   «Идея о всецело рациональном человеке является совершенно иррациональной»
Эдгар Морэн
   Холодная сциентистская объективность XIX века (породившая психоанализ) продемонстрировала свои пределы (включая науки, которые считаются «точными»).
   Теория хаоса открыла бесконечно сложные миры фракталов, в которых все является вопросом шкалы. Характеристики объекта изменяются в зависимости от удаленности наблюдателя. Так, например, невозможно «объективно» измерить длину берегов Ла Манша: по мере нашего приближения … они оказываются все длиннее и длиннее вследствие того, что непрерывно появляются новые расщелины, и длина стремится к бесконечности! Как и предсказывал Гештальт: точка зрения моделирует формы.
   У каждого своя правда. Субъективность позволяет субъекту «населять» объект, придавая ему жизнь. После отошедшей в прошлое объективности, наступает черед давным-давно минувшей субъективности!
   На сегодняшний день совершенно ясно, что:
   • интуитивный синтез нередко предшествует рациональному анализу,
   • уяснение искомой цели разъясняет больше, чем понимание минувших причин,
   • оптимистический финализм «для чего» одерживает победу над пессимистическим каузализмом «почему»,
   • творческая поэзия жизни (от греческого poiein – «создавать») сменяет «математическую» и стереотипную жесткость материи (от греческого mathema – «что уже было написано»).
   Итак, в противоположность психоанализу, Гештальт не претендует на статус науки, но он гордится тем, что остается искусством и помогает устремлениям современного научного поиска, затрагивающего физику, биологию и философию, отыскать единство материи и энергии, т. е. тела и духа.

Глава 2. Терапия в человеческом воплощении

Обязанность быть счастливым

   Прежде всего, гештальт-терапия касается всех нас. Она может нам помочь выявить наши блокады и трудности, поэкспериментировать с новыми способами функционирования, смягчить наши страхи, сомнения и страдания. Ведь в эпоху превентивной медицины для того, чтобы вылечиться, вовсе не обязательно страдать. Мы видели, что прежде всего речь идет о постоянном поиске гармонии, наилучшего «качества жизни». Мы имеем полное право на счастье.
   Наше образование приучило нас к мысли о том, что «надо заслужить свой рай». Никакого вознаграждения без усилия: «Ничего не бывает без горестей», «Чтобы быть красивой, надо пострадать»…«Ты порожден в страдании»… Основной путь к святости – быть «девственником и мучеником»! Духовная жизнь обычно окормляется аскезой.
   Но если Вы хорошенько подумаете и посмотрите, то увидите, что это вовсе не так! «Многие пути ведут к Мудрости, – говорят восточные суфисты, – если Вы ищете, ищите в радости…»
   Действительно ли лучше содрать всю кожу с пальцев, беспрестанно копаясь в своем саду ради извлечения оттуда всех булыжников? Во всяком случае это всего лишь пустая трата времени: чем больше копаешь, тем больше находишь! Несмотря на все мои усилия в земле всегда останутся камни! А не лучше ли мне сохранить силы и использовать их для орошения цветов? Или даже для их выращивания ….на щебне!
   Каждый знает, что намного проще развить то, что уже имеется (музыкальные и спортивные таланты, способность к спонтанному контакту и т. д.), чем попусту бороться с «негативными» чертами (бросить курить, быть менее ленивым, менее заносчивым и т. д.). Конечно, никакая терапия не может предотвратить слезы и тревогу, но может быть следует сначала не задерживаться на трудных моментах своего прошлого, но параллельно заниматься также своим настоящим и максимально развивать свой потенциал счастья.
   Клиенты гештальт-терапии обычно очень сильно удивляются, когда обнаруживают, что можно (в случае необходимости) «работать» по поводу какого-то успеха, удавшегося контакта или анализировать свое благополучие, а не вязнуть исключительно на преодолении проблем и травматизмов. На самом деле, для того, чтобы преодолеть горе, вызывающее страдание, вовсе не обязательно беспрерывно пережевывать несчастливый период или травматическое событие… Если постоянно бередить раны своего детства, то они всегда будут кровоточить и никогда не затянутся: после того, как рану как следует промыли (но не ранее!), ее надо оставить в покое и не травмировать, чтобы образовалась корка, которая затянет ее. Эта первая «помощь» часто бывает очень мучительной; но успокаивающий бальзам, нежность и юмор составляют непременную часть любого лечения.
   Не избегайте ни страдания, ни радости. Психотерапия Гештальта направлена на расцвет бытия. Не культивируйте модный терапевтический мазохизм, который основывается на допущении, что чем дольше, дороже и мучительней терапия, тем она «глубже и ценнее»! «Дешево = плохо», «быстро = неглубоко», – гласят устойчивые мифы!
   Мы знаем, что если на рынке один и тот же картофель (из одного и того же мешка) кладут в три разные посудины, которые, соответственно, стоят 5, 7 и 10 франков, то большинство людей бросается на самое дорогое! Современный анализ, проведенный 80-ю американскими студентами (специалистами в области статистики) по вопросу эффективности разных видов терапии, показал, что в действительности нет никакой значимой корреляции между продолжительностью, стоимостью и результатами (как краткосрочными, так и долгосрочными).
   После того, как Вы очистили свой подвал от самых мешающих жить пережитков, самое время приступить к уборке первого этажа дома, чтобы можно было им воспользоваться. Именно здесь, по-видимому, можно восстановить силы, а потом всегда будет возможность вернуться и вылизывать пыль, сколько заблагорассудится.
   «Самое большее, что можно сделать для тех, кого любишь, это прежде всего стать самому счастливым»
Алэн (Проповедь о Счастье)
   Так что же, подарим нашим близким что-то сияющее, вместо того, чтобы подавлять их своей преданностью или своей жертвенностью. Наше солнце согреет их. Следовательно, речь идет уже не только о «праве на счастье», а скорее об «обязанности быть счастливым».

Контролируемая вовлеченность и симпатия

   Гештальт-терапевт не скрывается за холодным молчанием, не прячется за установкой постоянного нейтралитета, называемого «благожелательным»; напротив, он охотно демонстрирует свою симпатию, делится своими идеями и чувствами (в рамках «терапевтического использования своего контр-переноса»), и обращается со своим клиентом как с настоящим «партнером». Разумеется, его вовлеченность всегда остается контролируемой, и он не выражает всего того, что чувствует…, однако все то, что он выражает, это именно то, что он чувствует (установка фундаментальной аутентичности). Иными словами, он думает все то, что говорит, но он не говорит всего того, что думает…
   Он совершенно не придерживается позиции «безусловного приятия» своего клиента: он может позволить себе не согласиться с некоторыми из утверждений своего клиента. В данном случае речь идет об оригинальной терапевтической установке, достаточно специфичной для Гештальта. Терапевт предоставлен в мое распоряжение, но не для того, чтобы делать все то, что взбредет мне в голову, а также не для того, чтобы сопровождать меня куда угодно! Если мне вдруг захочется в сотый раз выразить свои чувства по поводу суицида моей матери, он может мне также предложить апробировать другой способ: «А почему бы сегодня тебе не рассказать о какой-нибудь счастливой сцене из твоего детства с ней?». Слишком частое повторение может привести к кристаллизации: жевать и пережевывать, но не бродить бесконечно по одному и тому же кругу. Напротив, если я избегаю вспоминать какую-то мучительную ситуацию, терапевт постарается заставить меня осознать ее.

   Перлз схематично изобразил три основные «позиции» терапевта:
   • психоаналитическая «а-патия»: благожелательный нейтралитет с небольшой мерой включенности и минимальным вмешательством;
   • роджерианская «эм-патия» (проповедываемая психотерапевтом Карлом Роджерсом): терапевт ставит себя на место клиента для того, чтобы лучше его понять, и вибрирует вместе с ним;
   • гештальтистская «сим-патия»: клиенту предлагается подлинное партнерство (внимательное и компетентное) в истинном диалоге «Я – Ты» (Бубер). Если я в гневе, мой терапевт может оставаться спокойным; я могу быть печальным, а он – …нет.

Совместный поиск

   Даже если мой гештальт-терапевт долго учился (продолжительность профессионального обучения Гештальту составляет примерно 10 лет, включая личную психотерапию, базовое подготовку и супервизированную практику), даже, если у него накоплен огромный опыт о человеческих проблемах, ему не ведомы глубины моего существа: он напоминает гида-спелеолога, привыкшего исследовать бездны… но впервые заглянувшего в мою пещеру.
   Он мне гарантирует безопасность практики при помощи своей техники и инструментария, но он открывает – одновременно со мной – мои особенности и старается их принимать во внимание, точно так же, как он максимально соблюдает программу обследования, которую я определил на сегодня. Именно я определяю свой ежедневный маршрут; он может лишь сопровождать меня, не навязывая мне ни своего ритма, ни своего пути. Вместе с тем он обеспечивает безопасность и может отказаться от слишком рискованного и преждевременного путешествия. Он может также позволить себе делать комментарии по ходу движения и делать замечания о бесполезных поворотах или уходах (обходных путях). По завершению «экскурсии» такое открытие, сделанное сообща, поможет мне в случае необходимости наметить карту и подвести первые итоги. Проговаривание может также помочь поставить буйки на те эмоции, с которыми я сталкивался на протяжении долгого пути, и это будет способствовать лучшей ориентации в следующей экспедиции.

Воплощение Слова

   Я испытываю напряжение, у меня возникает образ тисков, сжимающих грудь; терапевт усиливает это ощущение, сжимая меня своими руками; и вдруг я с удивлением обнаруживаю, что отбиваясь кричу: «Отпусти меня! Ты меня душишь! Я задыхаюсь! …(молчание). Мне надо побыть немного… одному, всего несколько дней…отдохнуть…»
   Как мы видим, гештальт-терапевт может вмешаться в исключительном случае – вербально или физически – если полагает, что это может усилить текущий процесс и позволить самому клиенту придать ситуации личностный смысл.
   И лишь спустя некоторое время я проанализирую – перед моим терапевтом – смысл (или различные возможные значения) того, что спонтанно «сорвалось у меня с языка». И тогда я смогу наглядно воплотить, насколько моя нынешняя жизнь (брачная и профессиональная) воспроизводит и пробуждает назойливые чувства, запрятанные во мне в детстве и раздутые в отрочестве. Впрочем не только такое осознание избавит меня от них, но и экспериментирование – пусть даже символическое и предварительное – иной установки (например, я освободился от тисков моего терапевта). На самом деле любой опыт регистрируется, «записывается в виде энграммы» в глубоких слоях лимбических отделов мозга, прокладывая новые нейронные пути (см. гл. 6).
   Как известно, Гештальт можно использовать также в терапевтических группах, но даже в этом случае он, как правило, ориентируется на «диадные» взаимодействия между терапевтом и клиентом, хотя в случае необходимости можно привлечь к участию и определенных членов группы. В этом случае говорят о гештальт-терапии в группе (каждый «работает», когда пожелает – перед группой, выступающей в роли свидетеля – некоторый промежуток времени, который может варьировать от нескольких минут до получаса, а иногда даже и до часа).
   Впрочем, существует вариант, называемый групповым Гештальтом, который преимущественно направлен на актуальные взаимодействия между членами группы и который больше всего напоминает традиционную «групповую динамику». Этот вариант может быть особенно полезен при использовании Гештальта внутри устоявшейся группы – учреждения или предприятия – где взаимоотношения между людьми имеют бессознательную мотивацию, определяемую характером и индивидуальной историей как каждого члена, так и всего предприятия.
   В этой главе мы показали, что гештальтистская психотерапия, в собственном смысле слова, представляет собой не «индивидуальную» или «групповую» терапию, а скорее «диадную» терапию, включающую одновременно и клиента, и терапевта[9]. Эта терапия постоянно находит богатую пищу в том, что происходит «здесь-и-теперь» между двумя партнерами[10], в непредвиденных обстоятельствах контакта и в их многочисленных глубинных значениях; она ориентирована на осознание текущего процесса и на эмоциональное апробирование (экспериментирование) новых установок (внутренних и внешних, приспособительных и креативных)[11].

Глава 3. Фриц Перлз – отец Гештальта

Наконец-то признание … в 75 лет!

   • все мы знаем, что «каждый смотрит со своей колокольни», но мы пускаемся в тщетные поиски объективности, называя ее иногда «научной»…
   • мы также знаем, что «что у сердца свои причины, недоступные разуму», но мы настойчиво пытаемся вести себя так, как будто всем заправляет голова…
   • мы хорошо знаем, что «по одежке встречают», но изо всей силы пытаемся вести себя так, как если бы все было иначе и пренебрегаем внешней «формой»…
   • мы также знаем, что «как» столь же важно, как и «что», и «все зависит от манеры поведения». Об этом нам напоминает Брассен: «способ, каким она подала, сделал из хлеба пирожное», …но мы остаемся заколдованными «сущностью вещей»…
   • мы знаем к тому же, что вовсе не обязательно быть заложником своего прошлого, и что заика Демосфен сумел-таки стать великим оратором…
   Мы все это знаем по опыту, но терапевтические методы не сделали из этого надлежащих выводов.
   Как большинство гениев Фриц Перлз был явным маргиналом, во всяком случае демонстрировал это как в частной жизни, так и в общественной. Он совершенно не подчинялся социальным нормам и социальным правилами поведения, он всегда открыто (даже грубовато) выражал то, что чувствует. Постепенно большинство его коллег оставили его одного. Он никогда не выставлял себя ни мудрецом, ни пророком; он охотно притворялся человеком необразованным и невежественным (несмотря на степень доктора медицины и философии). Кроме того конформистская Америка 50-х годов не была готова принять его провокационный призыв к либерализму. Итак, в возрасте 72 лет он был всего лишь стариком, наполовину пенсионером, уставшим и непризнанным.
   И вот, наконец, в 75 лет в связи с «Революцией 68 года» его «открыл» журналист из «Life», и даже поместил на обложке его фотографию. Это слава! «Вот человек, живущий в абсолютной аутентичности и воплощающий то, что исповедует!» Широкая публика бросилась за ним, прельщенная возможностью вернуться к гуманизму после эпохи вторжения холодной технологии.
   По выходным Перлз проводил демонстрации и непринужденные беседы о новом стиле жизни, свободном и «воплощенном», о непосредственном, быстром и глубоком контакте. В течение нескольких минут он выявлял у каждого клиента его центральную экзистенциальную проблему и предлагал наметки ее решения. Самые знаменитые психологи Восточного побережья проделывали по 5000 км для того, чтобы поучаствовать в «спектакле».
   Гештальт-терапия вышла из тумана, и тогда общество признало в Перлзе «отца» этого нового метода, который постепенно завоевывал континенты: от Америки до Австралии, от Японии до России… и это еще не предел!

Яркий путь

   Его отец был поставщиком вина и пускался во всяческие авантюры во время частых деловых поездок. Он презирал своего сына и обходился с ним, как с «кучей дерьма»… а тот, в свою очередь, ненавидел отца. Он даже не пошевелился, чтобы похоронить отца! На протяжении всей своей долгой жизни Фриц протестовал против всех родительских имаго (в том числе имаго Фрейда) и был активистом анархистских движений.
   Его мать была верующей иудейкой, обожавшей театр и оперу (такой она запомнилась Фрицу на всю жизнь). Она очень резко спорила со своим мужем, дома довольно часто случались перебранки и побои.

Несносный ребенок

   Отец отправил его работать, и тогда Фриц решил на свой страх и риск записаться в свободную школу, где возобновил учебу, полностью посвятив себя экспрессионистскому театру. Он посещал труппу «левацкого» духа, которая проповедовала полное включение актера в его роль. Намного позже в Нью-Йорке он часто посещал «Living Theater». Гештальт позволит ему развить вкус к театральной игре, а также к глубокому включения актеров…и к анархистской автономии!
   Его учение было прервано Первой мировой войной, на фронтах которой он был ранен и отравлен газами.
   После войны в 27 лет он закончил свою докторскую диссертацию по медицине и стал специализироваться в области нейропсихиатрии.

Четыре психоанализа

   Параллельно он нашел место ассистента-врача у Курта Гольдштейна, который проводил исследования, посвященные нарушениям восприятия у людей с мозговыми ранениями (опираясь на работы гештальт-психологии). Именно здесь Перлз познакомился со своей будущей женой Лорой, которая в свою очередь стала психоаналитиком и активно участвовала в разработке их нового метода.
   Фриц Перлз прошел затем еще три курса психоанализа, прежде чем сам начал работать в качестве психоаналитика.
   Его третий аналитик, Евгений Харник, был особенно «строгим»: он постоянно соблюдал отчужденную нейтральность, избегая даже здороваться за руку со своими пациентами, и произносил не более одного предложения за сеанс. Чтобы сохранять холодность и не обнаружить себя в модуляциях голоса, он натирал себе ноги солью! Между тем Перлз прошел у него анализ, очень скрупулезный и тщательный – каждый день в течение 18 месяцев. Как это было принято у ортодоксальных психоаналитиков, Харник запрещал своим пациентам принимать важные решения на протяжении всего курса анализа, чтобы непредвиденные случайности не повлияли на эти решения. Итак, когда Фриц решил жениться, он вынужден был прервать свой анализ и «с радостью поменял кушетку психоаналитика на брачное ложе». Тогда ему было 36 лет, Лора была моложе его на 12 лет.
   Его четвертый анализ оказался намного менее классическим; он его проводил с Вильгельмом Райхом, будущим оппонентом Фрейда и предтечей «биоэнергетики». Райх использовал – в отличие от Харника – активную технику, смело прикасался к телу своих пациентов для того, чтобы помочь осознать их напряжения. Он подходил совершенно прямолинейно как к сексуальности (рассматривая оргазм как центральный уравновешивающий фактор), так и к агрессии, а в области политики он ратовал за крайне либеральный марксизм, что, кстати, послужило причиной его исключения из коммунистической партии. Вскорости он был исключен и из Международного Психоаналитического Общества за свою слишком «включенную» практику. Но Перлз высоко ценил его, и в последующем развил в Гештальте многие принципы Райха.
   В 1934 году в возрасте 41 года Перлз бежал из нацистской Германии и обосновался в Южной Африке, где основал Южно-Африканский Институт Психоанализа. Его практика оставалась тогда традиционной: 5 сеансов в неделю по 50 минут каждый, без какого-либо живого контакта с клиентами. Позже он говорил о себе, что стал «вычислительным трупом как большинство современных психоаналитиков». Тогда он приобрел важную клиентуру, быстро стал знаменитым и богатым: он обосновался в роскошной резиденции, с теннисными кортами, частным бассейном и …ледовым катком! Он пилотировал собственный самолет и вел (вместе со своей женой) буржуазный и очень светский образ жизни.

Разрыв

   Двумя годами позже произошел грандиозный разрыв: Перлз участвовал в Международном психоаналитическом конгрессе в Праге, и там он выступил с сообщением об оральных сопротивлениях. В нем он защищал идею о том, что инстинкт голода является таким же центральным, как и сексуальный инстинкт, а также, что агрессия является позитивным поведением выживания и появляется вместе с первыми зубами. Коллеги приняли его сообщение очень холодно. Фрейд сказал ему всего несколько слов, а Райх едва признал его – хотя прежде он с ним встречался на анализе каждый день в течение двух лет! Перлз был глубоко оскорблен и на всю жизнь сохранил неприязнь по отношению к своим старым учителям.
   По возвращению в Южную Африку Перлз написал первую книгу «Эго, голод и агрессия», которая была опубликована в 1942 году. Первое издание имело подзаголовок «Ревизия теории Фрейда»… Ничего себе! Всем известно, что Фрейд не выносил критики! Уже в этой книге Перлз набросал то, что после 9 лет созревания стало гештальт-терапией: важность текущего момента, положение тела, прямой контакт, признание чувств, глобальный подход, развитие ответственности пациента и т. д.

Америка

   После Второй мировой войны в 1946 году Перлз решил все бросить: семью, благоприятную ситуацию, удачливую клиентуру – и пустился в поиски новой жизни в США. Тогда ему было уже 53 года. В Нью-Йорке он приобрел новую клиентуру, все еще как психоаналитик – хотя и «девиантный»; он все еще использовал традиционную кушетку, не прибегая к действенной телесной мобилизации, и работал главным образом вербально. Он будет работать как психоаналитик (в общей сложности в течение 23 лет), пока в 1951 году – в возрасте 58 лет – официально не провозгласит свой новый метод.
   В Нью-Йорке он начал вести богемную жизнь, как и во времена своей юности, в среде «левых интеллектуалов»: писателей и театралов «новой волны». Он часто посещает «Living Theater», который превозносит непосредственное – «здесь-и-теперь» – выражение чувств с помощью прямого и спонтанного контакта с публикой, импровизацию, а не традиционное заучивание ролей путем многократных повторений.
   Его жена приехала к нему в Нью-Йорк, и там «по средам» у них собиралась Группа Семи, в которую входили Фриц и Лора Перлз, Поль Гудман (писатель-полемист, который отредактировал рукописи Перлза), Изадор Фром (философ феноменолог, который станет известным благодаря Театру Самости), Поль Вайсц (который приобщит Перлза к Дзену) и т. д.

Официальное рождение гештальт-терапии

   Итак в 1951 году появляется основная книга, под названием «Gestalt-Therapy», составленная главным образом Полем Гудманом на основе письменных заметок Перлза. Эта книга была написана непонятным и туманным языком, и поэтому не имела особого успеха: было продано всего лишь несколько сотен экземпляров. Потребовалось еще 20-летнее ожидание, пока Изадор Фром не сделал к ней комментариев, и именно тогда, наконец, произошел прорыв гештальт-терапии.
   Начиная с 1952 года Перлз, его жена, Гудман и Изадор Фром начинают обучать новому методу в двух скромных и непритязательных институтах Нью-Йорка и Кливленда (в окрестностях Чикаго). Успех был более, чем скромным, студентов было еще очень мало, и Перлз предпринял просветительские поездки по всей Америке, чтобы ознакомить широкую публику со своим подходом: от Канады (на севере) до Калифорнии (на Западе), не забыв и Флориду (на Юге).

Поздняя любовь

   1956 год, Перлз потерял всякую надежду, он устал «проповедовать в пустыне». Он отдаляется от своей жены Лоры. У него больное сердце (он курит по 3 пачки сигарет в день). Ему 63 года, он считает свою жизнь «завершенной в общем безразличии и непонимании»; он принимает решение выйти на пенсию и поехать в Майями, в солнечную Флориду. Там он покупает небольшую квартиру, куда едва проникает свет. Он живет один, скрытно и уединенно. У него есть несколько клиентов, но совсем нет друзей. Никакой сексуальной жизни из-за угрозы сердечного приступа…
   И вот чудо! Марти, молодая женщина 32 лет, влюбляется в него. Любовь выводит его из оцепенения и пробуждает угасающую энергию старого человека, и начинаются два года страстей и позднего счастья…пока Марти не оставляет его с молодым любовником!
   Тогда Фриц вновь начинает вести скитальческую жизнь, проводит конференции и демонстрации в разных городах. В возрасте 70 лет он предпринимает длительное путешествие по миру (в течение 18 месяцев) и оказывается в маленькой деревушке молодых художников «beatniks» в Израиле. Он очарован их жизнью – свободной и доверительной – и начал заниматься живописью. Затем он едет в Японию и остается там в течение нескольких месяцев в буддистском монастыре,…но не находит там сатори, ожидаемого просветления. И возвращается крайне опечаленный.

Калифорния

   Фриц организовал там несколько сессий Гештальта и провел множество демонстраций. Но его час еще не наступил: большинство его курсов привлекало не более 4–5 участников!
   И вот великое планетарное движение 1968 года, начатое калифорнийскими студентами под лозунгом «борьбы с пресыщением», бросившее вызов американскому «way of life». Зачем копить богатство, если это не делает счастливым? Погоня за «иметь» и «иметь еще больше» сменилась поисками «быть» и «быть лучше»: люди искали качество жизни. Они сбросили костюмы и галстуки и сменили их на полинявшие джинсы; оставили большие предприятия и перешли к Cottage industry (телеработа на дому в маленькой команде с помощью компьютеров и средств телекоммуникации). Здесь господство лозунгов «Small is beautiful» и «Paradise now», тогда как в Париже на стенах красовались афиши «Расклейка афиш запрещена»; «Мечты о власти», «Запрещается запрещать», «Поэзия на улице»…
   В журнале Life были изложены идеи Перлза, его попытки отыскать аутентичную жизнь в прямом и безыскусном контакте человека с человеком. Его семинары вдруг «взорвались»: каждый день их посещало более 300 человек, которые спорили за право «поработать» с ним несколько минут. Он ввел новые зрелищные техники публичного диалога с самим собой: «клиент» поднимается на сцену, садится на «горячий стул», «hot seat» (буквально: «пылающий трон», но на арго это выражение означает также электрический стул для приговоренных к смерти!), лицом к пустому стулу и запрашивает своих близких – или скорее тот внутренний образ, который у него сложился.
   – «Мама, почему ты умерла так рано? Ты меня бросила, хотя я еще нуждался в тебе; мне тебя ужасно не хватало…».
   Перлз намного больше внимания уделяет тону голоса, позе, направлению взгляда, процессу воображаемой беседы, чем ее содержанию. Разговаривая с самим собой или взаимодействуя с Перлзом, клиент осознает всю ткань своей личности, которая оставалась в тумане, скрытой за интроектами (то, что меня научили думать, но что далеко не всегда согласуется с моими глубинными чувствами) или же опошленной и «извращенной». Например: «я не могу хотеть быть бедным больным» или «мужчина не должен плакать», и т. д.).
   Эти семинары были записаны на видео, и один из них был опубликован в 1969 году под названием «Гештальт-терапия дословно» (переведен на французский язык под названием: «Мечты и бытие в гештальт-терапии»). Это способствовало признанию нового метода и сделало его известным. Многие признанные специалисты отовсюду отправились посмотреть на гениального Перлза в работе. Они проводили с ним экспериментальные сессии и, наконец, прониклись некоторыми из его идей: Грегори Бейтсон (основатель школы Palo Alto), Александр Лоуэн (основатель биоэнергетического анализа), Эрик Берн (создатель транзактного анализа, или ТА), Джон Лилли (изобретатель «ящика сенсорной изоляции»), Станислав Гроф (экспериментировавший с ЛСД, создатель «голотропного дыхания» и основатель трансперсональной психотерапии), Джон Гриндер и Ричард Бэндлер (основатели нейролингвистического программирования, или НЛП) и многие другие.

Гештальт-киббуц

   Тогда Перлз решил основать общину, «киббуц» – где «можно было жить Гештальтом 24 часа в течение 24 часов». После того, как он перешел от индивидуального Гештальта к групповому Гештальту, он пошел дальше от группового Гештальта к Гештальту в повседневной жизни. Он купил старую рыболовецкую гостиницу в Ванкувер-Айленд, на самом восточном побережье Канады, и обосновался там с несколькими верными последователями. Все время люди проводили там в занятиях психотерапией, обучении и коллективной работе. Перлз стал «наконец счастливым и удовлетворенным».
   Но его счастье длилось не долго: спустя следующую зиму, в марте 1970 года (вернувшись из последнего путешествия в Европу) он умер от сердечного приступа, прервавшего длинный и очень нетипичный путь.
   Что Вам запомнилось из этой необычной биографии? Вот некоторые из тем, над которыми стоит поразмышлять:
   • Гений редко бывает приспособлен к своему окружению: «он утверждается лишь в противостоянии» (Валлон).
   • Некоторые гении проявляют себя очень рано (Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы и ставший членом Академии наук в 17 лет); другие – очень поздно (Перлз был признан только в 75 лет!).
   • Гештальт на протяжении долгого времени – в течение 23 лет – питался и созревал в духе немецкой еврейской медицины, психоанализа: следовательно, он не является ни «американским» … ни дилетантом в психоанализе!
   • Новая теория может распространиться только в том случае, если окружение готово ее принять.

Глава 4. Теория Self

Self, …которого не существует!

   До сих пор мы говорили о некоторых принципах, лежащих в основе гештальт-терапии, а также о кое-каких фундаментальных установках, логически вытекающих из этих принципов. Но мы не рассмотрели в деталях теорию, метод и методические приемы (техники) этого нового подхода. Впрочем, мы и не будем этого делать в данной книге, потому что она адресована не только профессионалам в психотерапии, но, может быть, еще в большей мере настоящим или будущим клиентам[13]).
   Однако следует напомнить, что теория[14] никогда не притязала на то, чтобы быть отражением или объяснением «истины»: она является «интеллектуальной методической и организованной конструкцией, имеющей гипотетический и синтетический характер, разработанной с дидактическими целями» (словарь Робера). Ее основная цель состоит в том, чтобы предложить предварительное прочтение фактов или феноменов – и эта цель придает им видимую согласованность, позволяя их лучше изучать и предсказывать. Ее основная особенность состоит не в том, чтобы быть истинной, а в том, чтобы быть полезной и удобной.
   Поэтому не будем заниматься детальным историческим анализом, а также спорами относительно текущего состояния, основных направлений и незначительных различий у разных авторов. Для нас достаточно просто получить представление о том, что называется Теорией Self – это предполагает определение Self и его «функций», представление о креативном приспособлении на границе-контакт, о цикле контакта и его нарушениях («сопротивлениях»). Эта теория, по сути, вытекает из второго тома Gestalt Therapy (1951), написанного Полем Гудманом (на основании письменных заметок Фрица Перлза) и популярного изложения Изадора Фрома (скончавшегося в июне 1994 года).
   Итак, речь идет о теоретических рассуждениях относительно понятия Self – столь сложного…, что этого-то Self и не существует! Ни Вы, ни я не обладаем self в гештальтистком смысле этого слова! Self несопоставим ни с фрейдовским Эго, ни с юнгианской Самостью, ни со Взрослым в транзактном анализе; то же самое верно и в отношении Self у Винникотта: речь идет о том, кто я, не о моей персоне, а о моей манере быть именно в данный момент и в данном месте; речь идет о феноменах, происходящих на «границе-контакт» между мной и моим непосредственным окружением. Речь идет о моем актуальном стиле «креативного приспособления» в данной конкретной области. Следовательно, мой self является чем-то в высшей степени изменчивым и тесно связанным с феноменологической точкой зрения на мир, при которой предпочтение отдается временному субъективному процессу, а не изучению объективных и постоянных качеств бытия.
   Давайте оставим в стороне эти рассуждения – существенные, но философские и технические – и бросим беглый взгляд на некоторые их следствий, вытекающих из понятия Self, которые намного более конкретны, и с которыми мы непрерывно сталкиваемся в той или иной из четырех взаимодополняющих областей приложения Гештальта:
   • в терапии, называемой «индивидуальной» (или «дуальной»),
   • в терапевтических группах или группах личностного роста,
   • в практике Гештальта в учреждениях,
   • в его приложениях в сфере производственных и коммерческих предприятий.

Цикл контакта

   «И все-таки она вертится!», – воскликнул Галлилей скептическим судьям Инквизиции. Сегодня уже никто не сомневается, что в Мироздании все вертится: начиная с электронов с их крошечными орбитами вокруг атомов вплоть до планет и галактик. Также поворачиваются и обстоятельства, и удача, и назначение людей и теорий; все циклично, начиная с времен года и заканчивая годами жизни; и наши «внутренние биологические часы» (которыми заведует эпифиз, или шишковидная железа, которая управляет также сном, пищеварением, овуляцией …а также их нарушениями, связанными со «смещением часов») циклически регулируют наш сердечный ритм, нашу температуру, секрецию гормонов, наше настроение и активность – дневную, месячную и сезонную.
   Итак, всякий опыт происходит циклично: он начинается, продолжается и заканчивается. Вся наша жизнь представляет собой сложную череду циклов, включенных друг в друга наподобие «матрешки». Вы начали читать эту книгу, чтение продолжается в данный момент и скоро закончится; но чтение оказывается внутри цикла Вашего дня, а последний включен в неделю, и так далее. Параллельно наслаиваются циклы Вашего тела, Вашей любви и Вашей профессиональной деятельности, ваших социальных и политических начинаний.
   В какой-то момент неожиданно на первый план выходит «доминантная фигура», и все остальное на некоторое время исчезает в «глубине»: так, например, когда Вы захвачены чтением, то «забываете» о Вашей больной спине – и она отходит на второй план. То, что находится на авансцене, притягивает Ваше внимание в ущерб «пейзажу». Это постоянная смена фигуры /фона, на которую указывали гештальт-психологи еще в начале века.
   Гештальт-терапия учитывает этот фундаментальный закон функционирования. Так, Перлз и Гудман (1951) предложили выделять в каждом опыте четыре основных временных промежутка, организованного относительно понятия контакта: предварительный контакт (пре-контакт), вступление в контакт, полный контакт и пост-контакт. Такое деление всякого действия обладает несомненным преимуществом простоты, … но оно не учитывает всего множества наблюдаемых феноменов.
   В последующем другие авторы попытались уточнить этот процесс с тем, чтобы он лучше соотносился с различными конкретными жизненными ситуациями: начиная с «мини-цикла» удовлетворения физической потребности, такой как голод или жажда, до более длинных и сложных циклов развития отношений влюбленности или профессиональной карьеры.
   Джозеф Зинкер (1977) выделяет, например, шесть фаз: ощущение, осознание или «awareness», мобилизация энергии, действие, контакт и уход. Мишель Катцефф (1978) добавляет фазу «осуществления», которая предшествует фазе ухода…
   Что касается меня, то я выделяю пять основных фаз: (см. рисунок):
   1) предварительный контакт;
   2) завязка;
   3) контакт (или «полный контакт»);
   4) развязка;
   5) ассимиляция опыта.
   Особенно меня привлекают две фазы: это фаза, которая непосредственно предшествует полному контакту, и фаза, которая непосредственно следует после полного контакта. Они главным образом обусловливают успешность контакта или его неуспешность. Поэтому я их назвал завязкой и развязкой.

   Цикл контакта из пяти фаз (С. Гингер, 1989)

   Предложенная мною схема напоминает греческую букву ПИ – которая символизирует для меня переход от диаметра к кругу, от прямой линии к циклу, от проекта к его исполнению.
   Две петли подчеркивают критические точки цикла, те краткие моменты, когда действие начинается и когда оно заканчивается перед фазой ассимиляции.
   Мне представляется полезным иметь в виду, что трудности – как клиента, так и терапевта – в подавляющем большинстве приходятся как раз на два этих ключевых моментах цикла: непосредственно перед фазой контакта и сразу после фазы контакта (в собственном смысле слова), т. е. на момент вступления в контакт и до выхода из контакта, т. е. до ухода.
   Итак, я приступаю к изложению цикла, состоящего из пяти фаз:
1. Предварительный контакт (пре-контакт)
   Идея о том, что необходимо время пре-контакта (предварительного контакта), достаточное для появления потребности, желания, проекта (или ситуации) уже достаточно подробно рассматривалась большинством гештальтистских авторов. Любому объединению, если оно хочет стать плодотворным, обязательно должно предшествовать несколько неформальных обменов; любовная связь обязательно предполагает время, достаточное для возникновения желания, а потом уже следуют прелюдии; в коммерческой связи требуется время для «приручения» клиента; профессиональной работе в Гештальте предшествует латентное время предподготовки, когда устанавливается «терапевтический альянс»… Отсутствие предварительного контакта (или его чрезмерная продолжительность) свидетельствует о психологической или социальной дисфункции.
2. Завязка
   Часто недооценивается важность момента вступления в контакт: речь идет о ключевом моменте, когда «завязывается» действие, когда вступают на тропу работы в момент терапевтического взаимодействия, когда включаются в отношения, в группировку, когда приступают к решению или к проекту.
   Именно поэтому я предложил дать специальное название этой фазе, назвав ее фазой завязки. Мне кажется, что это слово достаточно ясно передает смысл фазы: оно мне напоминает о начале спортивной разминки до взаимодействия (разминка в волейболе, разминка в фехтовании и т. д.). Следует заметить, что завязка не всегда достаточно ясно осознается (awareness) и что она не всегда предполагает мобилизацию энергии (энергетизацию). Иногда начинание происходит интуитивно, как результат постепенного «дрейфа» или же напротив, как итог «резко изменившейся» ситуации…Но какой бы не была завязка, она возникла и идет своим чередом! Какими бы ни были ее основания, наступает момент, когда можно сказать: «готово, пора!». Мне представляется важным суметь определить этот критический момент и воспользоваться им.
3. Контакт
   Несомненно, сам по себе контакт можно подразделить на несколько последовательных подфаз – последовательность которых, однако, изменяется в зависимости от ситуации. Между тем, их детальное различение не кажется мне существенным в терапевтических отношениях или клинической практике: «дела идут своим ходом», со своими взлетами и падениями, и наступает пора подумать, что случится на фазе развязки (выбора), действия или взаимодействия…
4. Развязка
   Другим существенным моментом, который нуждается в пояснении, является «развязка», или завершение: момент, когда ситуация «разрешается» тем или иным образом; когда в любом случае контакт близится к завершению; следовало бы подвести итоги, пусть даже предварительные. Перед фазой ухода в собственном смысле слова, перед более или менее длительным периодом ассимиляции, переваривания опыта – сознательного или бессознательного – возникает этот критический момент окончания: остановка, сепарация, решение. Этот момент, когда заканчивается вечер, когда любовники начинают удаляться друг от друга, когда клиенты оставляют своего терапевта (до следующей сессии… или окончательно). Эти трудные времена разрыва составляют вехи нашей жизни: в этот момент решаются на разрыв, уходят из общества, оставляют родителей, завершают учебу, увольняются с работы или выходят из партии, разводятся, переезжают или уходят на пенсию…Уже нет полного контакта, но еще нет ухода-ассимиляции, это критический момент освобождения – который может длиться несколько минут, несколько дней, …или даже долгие годы (ср. «работу горя»).
   В повседневной жизни, впрочем как и в практике психотерапии я вижу, что часто речь идет о сложном моменте, о котором трудно «договориться», который бесполезно «задерживать» и некстати «торопить». Мне кажется, что эта существенная фазае всего цикла недостаточно исследовалась в классической гештальтистской теории. Она заслуживает того, чтобы к ней отнеслись с большим вниманием. К тому же она является, как правило, камнем преткновения начинающих терапевтов… и конечно же бывалых политиков!
5. Ассимиляция
   Не стану долго задерживаться и распространяться о том, что составляет у меня пятую фазу цикла: уход в смысле ассимиляции. Большинство авторов подчеркивали важность этой фазы, но совершенно упускали из виду то обстоятельство, что обучение или психотерапия – впрочем как и любовь – совершается как между встречами, так и по ходу их.
   Итак, завязка и развязка, как правило, представляют собой не длительные периоды, а краткие, деликатные решающие моменты – к тому же легко уловимые; они мне напоминают взлет и приземление самолета. И особенно важным мне кажется подчеркнуть фазу развязки; она предшествует уходу, и ее не следует смешивать с ним. Главным образом именно на ней базируется последующая ассимиляция всякого опыта.

«Функции self»

   • Оно касается мира моих ощущений, потребностей (осознаваемых и бессознательных) и побуждений: голод, усталость, сексуальные желания. Оно является мне, «касается меня» в некотором роде без произвольного решения с моей стороны.
   • Личность образует основу, на которой появляются потребности: это то, что постоянно во мне, моя историческая характеристика, которая отвечает за то, что я признаю себя в качестве «кого-то, имеющего обыкновение…». Это тот образ, который я создал о себе самом и который переводится словами: «я человек, который…». Личность проявляет себя до и после каждого «цикла»: она его обусловливает и им «питается»; всякий опыт, будучи ассимилированным, обогащает ее, актуализируя тот образ, который я имею относительно самого себя.
   • Эго касается моих намеренных и осознанных выборов, за которые я ощущаю себя всецело ответственным и которые позволяют мне определять свое собственное поведение. Именно в зависимости от моих текущих потребностей и моей привычной личности я принимаю решения (следовательно, функция эго зависит от «оно» и от «личности»). Речь идет о том, что я хочу, о том, что я сегодня решил при нынешних обстоятельствах в поле текущего опыта.
   • Средняя модальность связана со спряжением в греческом языке: она не активная и не пассивная, но одновременно и то, и другое по форме. Больше всего она похожа на возвратное наклонение в русском языке: когда «я умываюсь», то одновременно являюсь и субъектом, и объектом своего действия; точно так же, как в случае, когда «мы общаемся», находимся в «диалогическом» взаимодействии: это полный контакт, взаимный обмен между мной и другими, мной и окружением.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →