Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В книгах Конан Дойля Шерлок Холмс никогда не говорил «Элементарно, Ватсон!».

Еще   [X]

 0 

Отличительный признак (Тихонов Стас)

В мире будущего люди живут в герметичном Городе. Вместо мяса – соя, бумагу и ткань заменил пластик, за чистотой улиц следят мультиботы, а для более сложных работ есть синтеты – искусственно выращенные люди. «Саморожденные» теперь появляются на свет исключительно редко. Их собирают в Коллекторе, обучают и изучают: у каждого есть уникальные способности, и каждый, став взрослым, может и должен быть максимально полезным Городу. Каждый… кроме Кима. Ему нет места в Городе. Подкидыш, чужак-одиночка: ни родителей, ни друзей, ни талантов. Разве что один; и Ким дорого бы дал, чтобы от него избавиться. Но можно ли отказаться от того, кто ты есть? Тем более, если твоя тайна способна изменить не только твоё будущее?

Год издания: 2015

Цена: 129 руб.



С книгой «Отличительный признак» также читают:

Предпросмотр книги «Отличительный признак»

Отличительный признак

   В мире будущего люди живут в герметичном Городе. Вместо мяса – соя, бумагу и ткань заменил пластик, за чистотой улиц следят мультиботы, а для более сложных работ есть синтеты – искусственно выращенные люди. «Саморожденные» теперь появляются на свет исключительно редко. Их собирают в Коллекторе, обучают и изучают: у каждого есть уникальные способности, и каждый, став взрослым, может и должен быть максимально полезным Городу. Каждый… кроме Кима. Ему нет места в Городе. Подкидыш, чужак-одиночка: ни родителей, ни друзей, ни талантов. Разве что один; и Ким дорого бы дал, чтобы от него избавиться. Но можно ли отказаться от того, кто ты есть? Тем более, если твоя тайна способна изменить не только твоё будущее?


Стас Тихонов Отличительный признак

Глава 1
Добыча «звёздочки»

   Высокий и тонкий вопль взвился над Общей. Он заглушил все звуки и выдернул внимание Кима из трёхмерной модели, в которой тот едва-едва начал ориентироваться. Ким почти вскочил, готовый куда-нибудь бежать; пальцы рефлекторно согнули пластфон, хотя в схватке толку от него… Или это смотря с кем… А с кем?
   Ким растерянно огляделся, моргнул, и тотчас обычный шум прорезался в ушах, и всё встало на свои места. Мультиботы. Ну конечно, это мелкие играются. А он в последнее время чересчур нервный.
   Битвы мультиботов у младшей группы были самым любимым развлечением. Надо забраться на полукруглую гладкую макушку метрового мультибота, что уже само по себе непросто, зацепиться ногами, что ещё сложнее, а потом заставить его поливать врага смертоносными розовыми струями моющего средства. И истошно орать, когда твой выстрел попадает в цель, потому что противник может этого не заметить или сделать вид.
   Мультибот для такого не предназначен, поэтому он будет бессильно заикаться и хаотично вертеть головой, пытаясь сбросить наездника, что и придаёт игре весь интерес.
   Перед тем как вернуться к модели в учебнике, Ким какое-то время смотрел на игроков. Гам прекратился, и маленький Лех пытался снова оседлать мультибот, не успевший под шумок убраться в свою нишу. У роботов был запас прочности на сотню лет, и выдержать вес младшего им ничего не стоило. Даже, наверное, вес младшего супервизора Бэллы Марковны, которая одна тянула на три щуплых Леха. Но всё равно дёрганое «Уточните… Уточните…» бота казалось жалобным.
   Ким поймал мельком брошенный взгляд Индры и поспешно уткнулся в пластфон. Если кто-то узнает, что он тут сидит и жалеет роботов, все окончательно уверятся в его ненормальности. А проблем у него и без этого навалом. Точнее, одна гигантская, всепоглощающая, космического масштаба проблема: он – полный ноль и человек без будущего.
   Индра, широкоплечий северянин с тёмными волосами, лучший по силовой подготовке, лениво двинулся к нему с гаденькой улыбочкой. Но тут дверь Общей отъехала в сторону, и внутрь стремительно просунулась встрёпанная рыжая голова Гриши Ярцева:
   – Народ, «звёздочка» с Открытой земли возвращается! Не поверите – с новеньким старшим!
   Мультиботы были брошены вмиг. Младшие и старшие вперемешку кинулись к выходу, перескакивая через треугольные кресла-мешки, роняя головоломки и чашки. Рослый Индра среди первых протолкал себе дорогу к двери и исчез.
   Ким остался в зале один и с облегчением перевёл дух. Вот и славно, наконец-то…
   Не глядя, он пихнул пластфон с химией в первую попавшуюся ячейку и кинулся за остальными. Новенький с Открытой земли! Да ещё старший?!
   Он ещё никогда такого не видел.

   Если подумать, это было странно, потому что Ким постоянно пребывал в Коллекторе почти с рождения. Точнее, с третьего дня жизни, когда на него наткнулась «звёздочка», посланная вообще-то совсем за другим. Тогда новеньких возили чаще, но Ким был сначала слишком маленьким, а потом слишком… Слишком сам по себе. А потом и новеньких почти не стало.
   И сейчас, может, его последний шанс встретить «звёздочку» с добычей, прежде чем его распылят на атомы по причине абсолютной бесполезности для общества.
   Ким пронёсся по знакомым бело-серым коридорам, освещенным диодными лентами, к Центральной – через Центральную было быстрее всего, – ловко проскользнул между технарями и малолетками, которые постоянно там болтались, чуть не поскользнулся на пролитом кем-то впопыхах киселе и рванул напрямик к гейту. Чип Кима не позволил бы ему открыть двери гейта, но они и так были распахнуты настежь, и толпа детей всех возрастов мешала им закрыться.
   Сперва видно было только чужие спины, а потом Ким почувствовал – запах! Пахло не тёплым пластиком, не металлом, не кондиционером и не соей – то есть пахло не Коллектором.
   Пахло Открытой землёй, другим миром.
   В гейте что-то происходило. Ким увидел командира «звёздочки», Каверина; он его знал – впрочем, его все знали, Коллектор-то небольшой. На лице Каверина, обычно спокойном и уверенном, читалось раздражение, брови почти сошлись к переносице; командир в сердцах сдёргивал с рук перчатки. Перед Кавериным стоял старший супервизор и о чём-то спрашивал, Ким постарался протиснуться поближе.
   – Чёрт его знает чем там они думают, не имею представления, – зло говорил Каверин, в то время как Юи, старший супервизор, слегка покачивал головой. Юи всегда держался очень официально, а сейчас, видимо, было уместно соглашаться и сочувствовать. – Дикари проклятые. На ваши сообщения им начхать. Не уверен, что у них вообще есть хотя бы сонар, не говорю уже о…
   Ким отвлёкся. Он увидел, как за спиной у Каверина двое других бойцов «звёздочки» с чем-то возятся. «Что-то» было явно живое, хотя больше похоже не на новенького, а на какую-то зверомуть с Открытой земли.
   Один из бойцов вдруг непроизвольно зашипел и дёрнулся. «Что-то» вознамерилось, пригнувшись, вильнуть в сторону, но его перехватила крепкая рука Каверина.
   – И вот этот, значит, – сквозь зубы проговорил командир. – Полюбуйтесь. Как тебя величать, сокровище?
   Выставленное на всеобщее обозрение полусвязанное сокровище задёргалось, шипя и сопя. Приходилось против желания признать, что это вовсе не зверомуть. А перепачканный, всклокоченный мальчишка, всунутый в донельзя затасканный защитный комбинезон на десять размеров больше нужного. Лет пятнадцати, он сверкал яркими белками глаз, тяжело дышал и с ненавистью скалился на Юи.
   Каверин с отвращением глянул на грязное чучело, стиснув его тощую шею пальцами сзади.
   – Его дорогие родичи нам не обрадовались. Риману нужно в лазарет, у него сотрясение. А у Панько пробито предплечье, причём насквозь, причём каким-то, прости господи, гарпуном.
   – Гарпуном? – вежливо переспросил Юи.
   Командир слегка тряханул дикаря:
   – Охотитесь, да? Вы там когда ели-то в последний раз досыта?
   Мальчишка вдруг ловко извернулся, выскользнув из командирской хватки, и со всей силы долбанул Каверина голой ногой по голени – что было, конечно, бессмысленно, потому что ноги бойцов защищали кевларовые латы. Дикаря это с толку не сбило: он отскочил мячиком, увернулся от руки, внезапно упал на землю и покатился под ноги старшему супервизору.
   Зрители возбуждённо зашумели: новичок вёл себя невиданно. Юи хладнокровно перескочил через дикаря, а тот через секунду был уже на ногах и готов удирать по служебной галерее гейта, если бы не оправившийся от изумления Каверин. Теряя терпение, он протянул руку, чтобы перехватить сумасшедшего.
   И тут мальчишка, вместо того чтобы отпрянуть, рванулся навстречу ладони Каверина и впился зубами в мякоть большого пальца.
   Каверин сквозь зубы выругался и непроизвольно занёс свободную руку для удара.
   – Не надо! – Это вырвалось у Кима само собой, и он выскочил вперёд – не успев даже подумать, для чего.
   Каверин резко развернулся, отшвырнув дикаря, и обрушил на Кима стальной взгляд. Его рука всё ещё была поднята, глаза потемнели. Но Ким знал, что Каверин никогда бы не стал бить малого, он просто на секунду вышел из себя и потом бы пожалел. Ким откуда-то точно знал это и заставил себя не опускать глаза. Внимательно… Внимательно…
   – Хочешь им добра, а они твоих бойцов режут, – тихо проговорил Ким.
   Каверин опешил. Потом рука медленно стала опускаться.
   – Да… – сказал он уже спокойнее, отворачиваясь. Было самое время закрыть рот, но Кима вдруг понесло:
   – Лучшая «звёздочка» Города, а занимается какой-то ерундой.
   Каверин замер, не оборачиваясь. Ким хотел было сказать, что это на самом деле не ерунда, но тут откуда-то из-за командирских ног послышалось хриплое:
   – Ерик.
   Это заговорил мальчишка, который валялся на полу, прижатый одним из бойцов, и вроде уже не рыпался.
   – Что-что? – Юи подошёл поближе, с неодобрением скользнув взглядом по Киму. Вообще-то это ему, старшему супервизору, следовало вмешаться, когда Каверин едва не расплющил дикарскую голову в лепёшку своим знаменитым боковым. – Что он говорит?
   – Он говорит, как его зовут, – пробормотал Ким, не отрывая глаз от мальчишки, вовсю зыркавшего то на Каверина, то на Юи.
   – Ну кто б сомневался, – устало проговорил Каверин. – Имечко в самый раз.
   От Юи уже прямо-таки веяло неприязнью, и Ким счёл за лучшее поскорее убраться подальше с его глаз. Бочком протискиваясь в толпе, Ким старательно опускал глаза; впрочем, он и так чувствовал, как из передних рядов Индра и его приятель Фарид насмешливо смотрят ему в спину. Как же, высунулся. Зачем? Кто его тянул за язык?
   В последний момент, уже выходя из гейта, он на миг поднял голову и увидел у стены высокого человека с непроницаемым лицом. Он стоял вместе со всеми, но смотрел не на Каверина с дикарём и не на Юи, а на него, Кима.
   Это был Сенна, псикодер, и от его взгляда Киму стало нехорошо.

   Наутро Ким еле разлепил веки, потому что полночи пытался освоиться с моделями химических соединений – и совершенно безуспешно. Даже мультибот уже что-нибудь да понял бы. Но только не Ким. Он безнадёжен.
   Он отцепил шторку своей ракушки, с характерным треском взлетевшую наверх, сел и мучительно растёр глаза. Кто-то из младших уже сонно бродил внизу, некоторые старшие ещё даже не расшторились. В соседней ракушке Рома и Йен, кажется, спорили, кто берёт пластфон – у братьев был один на двоих. Что-то беззвучно метнулось сверху вниз, послышался звонкий шлепок босых ступней о гладкий подогреваемый пластик, а через секунду в бортик Кимовой ракушки (на втором ярусе!) вцепились две руки.
   – Подъём, Безрод, десять минут до завтрака, – сообщил маленький Лех, подтягиваясь и удерживая своё лёгкое пружинистое тело на подушечках пальцев. – Дикого видел? Говорят, сегодня поморочим его.
   – Кто говорит? – Ким потянулся к полке над головой за штанами. С Лехом отношения у него были нормальные.
   Лех многозначительно подмигнул, по-беличьи перехватился пальцами и легко оттолкнулся носками от бортика ракушки, сделав сальто назад и вниз. Попробуй такое повторить – и, считай, шея сломана, так что Ким воспользовался лестницей. Интересно, кто это собирается морочить дикого, чуть не оттяпавшего Каверину руку? Уж не Индра ли?
   Обычно в Коллектор попадали мальки не старше пяти лет. Из Города – совсем малявки, с Открытой земли – повзрослее, но и там их рано находили. Заморочка была редким развлечением. Морочили так: новенькому-переростку по доброте душевной помогали наливать кисель, управляться с мультиботом, паковаться в ракушку на ночь. Естественно, вместо киселя бедняга получал тошнотворную муть, мультибот зажёвывал его одежду, а в ракушке, не зная, на что жать, можно было остаться до конца света.
   В конце концов приживались все. Ну почти все. Но поначалу бывало непросто, а вчерашнему дикарю будет особенно непросто, это точно.
   Ким забежал в душевую и порадовался: тёплая вода ещё шла. Он быстро прошёл игольчатый точечный душ и сушилку, натянул одежду и нехотя задержался перед зеркальной панелью раздевалки. До чего же он позорно никакой… Разве что разрез глаз немножко особенный, а руки-ноги, тело, бесцветные волосы – дважды не посмотришь. И в первый-то раз смотреть не на что, если честно. Кошмар. Кошмар! То есть нет, лучше, конечно, чем две левых руки, – у одного из старожилов такое было, говорят. Но всё равно ужасно.
   У Леха, например, скелета как будто вообще нет, и смотрится это слегка жутковато – сплошные связки и сухожилия. А Лена выглядела бы потрясающе, если бы не цвет: лично он поостерёгся бы связываться с салатовой девчонкой. Правда, такая она только местами, а если света много, то и вовсе бледнеет. Да и какая разница? Лена на всех тестах выдаёт стабильную картинку, она чёткий пищевик. А шустрый Лех имеет все шансы попасть в коммуникаторы.
   А вот он, Ким, со своим тусклым неинтересным фенотипом, не попадёт никуда. Потому что определение уже заканчивается, а у него сплошные ноли по всем шкалам и уже две «белых комнаты». В лучшем случае ему светит пристроиться в Городе в универсалы. И получать каждое утро список самых скучных и бессмысленных заданий в мире: подай-принеси, сбегай туда, подержи тут, подежурь на пищераздаче. Потому что он, дубина стоеросовая, и в химии ничего не соображает, а это была его уже совсем последняя надежда.
   Взбодрив себя соображениями насчёт неотвратимо беспросветного будущего, Ким вытянул край футболки из-под ремня, поддёрнул длинные рукава и отправился в Центральную.

   В Городе наверняка вопрос с помещениями был решён получше. А у них, в Коллекторе, уж что выкопано – то выкопано, и копать дальше никто не собирался. Центральная была и столовой, и генштабом, и Красной площадью. В ней вечно торчал кто-то из персонала, зато можно было попить шипучки, и терминал иногда бывал не занят.
   Ким взял поднос и пристроился за тихонько продолжающими ссориться Йеном и Ромой. Еда в Коллекторе за семнадцать лет могла встать поперёк горла кому угодно, но другой Ким не пробовал. В Городе, наверное, будет возможность. Конечно, в Городе есть кафе, киноплексы, всякие развлечения. Правда, это для тех, кто что-то из себя представляет, а не для жалких универсалов на пособии, которые…
   – Эй, шевелись!
   Получив тычок в спину, Ким поспешно стал нажимать на кнопки дозаторов: красный кисель (жаль, синий ему нравится больше), омлет, каша, яблочный сухохрустик в шелестящей обёртке. Осторожно маневрируя подносом, он присел на углу, рядом с младшими, и тут же услышал знакомое тихое «пиу-у».
   Проекционный экран развернулся в воздухе посреди зала; пучок лучей выходил из маленькой шайбы – эмиттера, вделанного в пол. Ким был готов поспорить, что говорить будет старший супервизор. Другой мог бы и сам прийти – но нет, Юи всегда за дистанцию, чтобы каждый был на своём месте. Всегда цепляет на костюм значок-эмблему анализатора, как будто и без того неизвестно, кто он. И не ест на людях.
   Объёмное лицо Юи появилось на светлом прямоугольном фоне, пожелало всем доброго утра и сразу перешло к делу:
   – Сегодня у меня два сообщения. Первое: на этот месяц назначена отправка в Город, – по рядам прокатился возбуждённый гул, многие заулыбались. – Поэтому тех, кому необходимо завершить определение, прошу поторопиться. Старшие, которые уже определены, могут помочь товарищам.
   У Кима засосало под ложечкой. На этот месяц! А он и так уже пересидел две отправки. И как, интересно, предполагается «помочь товарищам»? Закрыть Сенне глаза ладошками, когда Ким опять выдаст «белую комнату»?
   – И второе: с сегодняшнего дня в группе старших новенький. Господин Сенна его вам представит, – Юи сделал паузу, и Ким повернул голову за его взглядом.
   Оказывается, псикодер уже был в зале, стоял на выходе из административного коридора. А рядом с ним маячил вчерашний буйный, причём даже не со связанными руками; и о чём только Сенна думал, совершенно непонятно. Впрочем, никогда не понятно, о чём думает Сенна.
   Вообще говоря, дикарь выглядел уже гораздо приличнее. Светлые волосы по-прежнему напоминали клубок колючей проволоки, но, как минимум, его помыли и переодели. В этот момент чучело всверлилось в Кима колючими глазами, и тот не без труда проглотил содержимое ложки. Один зелёный, один оранжевый – вот так-то.
   Пока все с любопытством разглядывали новенького, добычу Каверина, Юи невозмутимо продолжил:
   – Как вы понимаете, вновь прибывший с Открытой земли – исключительный случай. Вдвойне исключительный, если по возрасту он попадает в старшую группу. В нашем Коллекторе есть добрая традиция взаимопомощи: за новичком закрепляют наставника из числа самых старших и опытных. Свою кандидатуру может предложить любой, прямо сейчас, – здесь Юи опять умолк и ободряюще улыбнулся.
   Кто-то хмыкнул, кто-то в шутку попробовал выпихнуть из ряда соседа. Рома с Йеном продолжали перебранку сквозь полные рты омлета, пропустив слова Юи мимо ушей. Желающих взять под крылышко бешеного агра, который, по слухам, перекусал целую «звёздочку», почему-то не объявилось.
   Киму показалось, что на лице Юи мелькнула тень неодобрения.
   – Что ж, в таком случае наставника назначает старший супервизор, – Юи, кажется, взглянул на Сенну, который улыбался уголками губ. – Ким Каверин. Пожалуйста, встаньте.
   Только через пару секунд, когда все вокруг повернулись и уставились на него, до Кима дошло, в чём дело. Он оторопело поставил миску и поднялся из-за стола, старательно избегая взгляда агра.
   – Вашей задачей будет помочь новенькому освоиться. Он вправе рассчитывать на помощь в любых вопросах. Пожалуйста, скачайте новый планировщик дел на сегодня или ознакомьтесь с ним на сервере, – Юи обвёл всех глазами и вежливо улыбнулся. – Благодарю за внимание и хорошего вам дня.
   Экран схлопнулся, все зашевелились, стали подниматься с мест и собирать посуду. Младшие уже потеряли интерес к новостям, но почти все старшие исподтишка поглядывали на дикаря и на Кима. Индра, относя свой поднос, нагло бросил: «Удачи», – а медовые глаза проходящей мимо Милы, кажется, распахнулись ещё шире, хотя куда уж ещё.
   Ким опустился обратно на своё место и горестно уставился на сухохрустик. Замечательно. Мало им, что всё его будущее и так висит на волоске. Он поднял глаза и увидел, как Сенна разворачивается к выходу. Сенна… Сенна видел его в гейте вчера. Неужто это его идея?
   Ким смотрел вслед Сенне, а когда, наконец, набрался решимости и глянул в сторону дикаря – дикаря там уже не было.
   Замечательно! Всё лучше и лучше! Минуту назад ему доверили съехавшего с катушек агра, и он его уже потерял. Супервизор не ошибся в выборе.
   – Что на завтрак дают? Я голодный.
   Подскочив на стуле, Ким нервно обернулся. Дикарь сидел рядом и, как ни в чём не бывало, буравил его своими разными глазами.
   – Я умею разговаривать, – заметил он. – Тебе крупно повезло, да? Так что тут можно пожрать?

   Следующие полчаса Ким показывал Ерику, на какие кнопки жать, а дикарь ел, ел и ел. Каверин был прав: кормились на Открытой земле неважно.
   Залив в Ерика около литра красного киселя напоследок, они подошли к терминалу. Скачивать планировщик было некуда: своего пластфона у Кима не было, так что он просто запомнил. 09:00 – знакомство с территорией, 12:00 – чипирование. После обеда – ознакомительная беседа с младшим супервизором.
   Пока Ким регистрировался в системе по чипу и работал с терминалом, Ерик смотрел во все глаза, но вопросов не задавал. «Умеет, – подумал Ким. – Ну и хорошо».
   На всякий случай он подвёл дикаря к мультиботу сидевшему в своей нише со значком «зарядка/ожидание».
   – Мультибот, – кратко сообщил Ким и, не удержавшись, погладил приятную на ощупь тёплую полусферу– Убирает, дезинфицирует, раздаёт вай-фай… Шьёт ещё. «Подай-принеси», короче. Включается при касании. Ясно?
   Ерик смерил мультибот равнодушным взглядом и сунул руки в карманы.
   – Тогда пошли, – Ким вышел из Центральной, и они зашагали по одному из коридоров-лучей в спальню мальчиков. Там, в просторном куполе, дикарь задрал голову, и Ким представил, каким всё это должно выглядеть в первый раз – классным! Три яруса ракушек, разбросанных по стене в шахматном порядке, вроде неглубоких ниш со скруглёнными углами. Внизу, в центре круглой спальни, несколько столиков и мягкие мешки с пенопластовыми шариками, вдоль стены низкие шкафы со всяким барахлом, в углу – мультибот на зарядке. По сравнению с Городом, наверное, ничего особенного, но для тех, кто из леса…
   Услышав, что любая свободная ракушка – его, Ерик впервые проявил интерес к происходящему.
   – А какие свободные?
   – Те, где имени нет, – Ким постучал по маленькому окошку под ракушкой, куда помещалась карточка. – Ну или где шторка не заперта.
   – О! – Дикарь подержался за ступеньку лестницы, а потом с невероятной быстротой вскарабкался по плавной дуге до третьего яруса. – А где твоя?
   – Вон та, ниже, – с неохотой показал Ким. – Но я там ненадолго.
   – Почему? – Дикарь забрался в пустующую ракушку и с удовольствием играл со шторкой: тянул её вниз, закрывая полки и шкафчики над спальным местом, а потом давал с треском отскочить обратно.
   – Мне семнадцать уже исполнилось. Пора в Город.
   – А ты не хочешь?
   – Хочу, но… – Ким замялся. – Долго объяснять, ты не поймёшь.
   Дикарь скривился:
   – Куда уж. Я когда куда-то захочу – тогда мне и пора.
   – Что-то непохоже, чтобы ты сюда очень хотел, – заметил Ким и тотчас пожалел: дикарь молниеносно слетел по лестнице и воинственно заиграл челюстями. Ну точно же агр, и куда смотрят главные?
   В спортзале Ерик снова сменил гнев на милость, попробовал все снаряды, распрыгался на батуте, покачался на подвесах канатной дороги и несколько секунд сражался с беговой лентой в самом тяжёлом режиме. Ким еле стащил его со скалодрома и повёл в Общую.
   – Здесь отдыхаем. Или тренируемся, кому что нужно, но терминал обычно перегружен. Это тоже общее, – Ким вытащил из ячейки стеллажа свой вчерашний пластфон и с облегчением резюмировал: – Можешь взять любой и заняться чем хочешь.
   Оставив подопечного, Ким плюхнулся на мягкий треугольник, закрылся экраном и поздравил себя с тем, что его миссия на ближайшее время выполнена.
   Дикарь всё так же стоял столбом перед стеллажом, занимавшим половину стены, и тупо разглядывал содержимое ячеек – пластфоны, модули памяти, окулусы, наушники, перчатки. Ким запустил интерактивный учебник и постарался сосредоточиться, но закаменевший Ерик действовал ему на нервы. Ну что он там встал, как мультибот?
   И тут Кима осенило.
   – Эй… – нерешительно позвал он. – Ты когда-нибудь этим пользовался?
   Ерик пожал плечами – мол, не больно-то и хотелось. Ким мысленно завыл. Плакали его занятия на сегодня, плакала химия, плакала последняя надежда. Какую-то секунду он каждой своей клеточкой ненавидел дикаря. Потом поглядел, как бедняга неумело растягивает напульсное крепление, и смирился.
   – Ладно, смотри, – он вскочил с мешка, подошёл к Ерику и представил, что говорит с несмышлёным трёхлеткой. – Значит, вот этот гибкий пьезопроекционный экран…
   Удивительное дело, но через полчаса дикарь уже казался Киму почти нормальным человеком. Оказалось, что Ерик всё-таки имел представление о высоких технологиях, только очень доисторическое.
   – Когда приезжали ваши, я же прятался, – объяснял он, приладив пластфон к предплечью и перелистывая иллюстрации к новости «Кумир тысяч Тори Лексус – шоумэн года». – А у наших не такие. Старые и поломанные все.
   – А зачем ты прятался? Да ещё так долго?
   – Как зачем? – Дикарь уставился на него, как на дурака. – Чтобы не забрали, конечно.
   – Разве там лучше? – Ким искренне поразился. – Ничего же нет! Ни роботов, ни сети, ни еды…
   Ерик фыркнул.
   – Сети! – передразнил он. – Там дядья мои есть, понял? Дед. Один дед стоит всех ваших роботов, вместе взятых. А сетями мы рыбу ловим, понял?
   – Но это же нереально! Как вы там выжили, в подвижном климате?
   – В подпол лазили, – пробормотал дикарь, уставившись на экран, где запустилось видео с Тори в блестящем зелёном трико и плаще из пупырчатого полиэтилена.
   Ким вскинул брови. Об Открытой земле рассказывали бойцы «звёздочек», и он всегда старался не пропустить ни словечка. Открытая земля – это всё то, что не Город и не Коллектор. Это дикость, хаос. Причина, по которой Город и Коллектор вообще существуют.
   Когда у Кима еще была абсурдная идея фикс пробиться в анализаторы, он читал по истории цивилизации всё подряд. Закопался аж на сто лет назад, до того момента, когда планета стала беситься. Модифицированные растения тогда то разрастались с неимоверной прытью, то гибли целыми плантациями. В воде скапливались нефть и пластик, в земле – соли тяжёлых металлов, в воздухе – какой-то газодым. Но сперва эти вещи никого не настораживали: случайный снегопад в Африке, тропические ливни в Европе, землетрясение-другое то там, то тут.
   А потом Земля пошла вразнос. Ухнули под воду Европа и здоровый кусок Северной Америки, в бывшей России целый регион превратился в гнилое болото. Антарктические льды за одну зиму отдрейфовали так далеко, что покрыли всю Аргентину с Чили и Новую Зеландию в придачу. В джунглях Азии эволюция пошла как-то задом наперёд: тут стали появляться очень большие, глупые и неубиваемые животные. А от бывшей Японии и прочей мелочи тектонические разломы оставили только горсть камешков в Мировом океане.
   Цивилизация, конечно, всполошилась. Анализаторы всех оставшихся целыми стран закручивали мозги узлами; переработали огромную уймищу информации, учли тысячи факторов. Собирали статистику, рассчитывали, какие районы безопаснее всего, прикидывали, какую нагрузку выдержат города. И с тех самых пор города выдерживают всё: подвижный климат, резкие скачки температуры и давления, ураганы, приливы, метели, удушающий летний ад, электрические бури – всё.
   И потому они в их маленьком Коллекторе у Восточноазиатского анклава – их Города! – могут спокойно пить кисель, а на Открытую землю суются только обученные люди, и то ненадолго.
   А этот дурной говорит: «Лазили в подпол…»

   Пока Ерик развлекался, Ким в очередной раз постарался ощутить, как внутри него просыпается глубокое, интуитивное понимание строения полимеров и всех их свойств. Хорошо – не всех, хотя бы тех, которых достаточно для определения. Если он пройдёт хоть последний тест и если случится чудо и на психограмме будет что-то приличное, то можно будет на что-то надеяться. Может, он даже сумеет прибиться к пищевикам.
   Очертя голову Ким нырнул в моделирование химических реакций и едва не прозевал полдень. Он отбросил пластфон, схватил за рукав недовольного и упирающегося Ерика и потащил его за собой.
   – Что ещё такое? Зачем это? – Стоило Ерику оказаться в медблоке, как колючая проволока у него на башке встала дыбом и чуть ли не заискрилась.
   – Это для твоей пользы, сынок, – добродушно проскрипел сухощавый желтоватый Хегай, биотехник. Его непропорционально большой, шарообразный и лысый лоб смешно сморщился. – Давай-ка садись.
   – Сам туда садись! – огрызнулся Ерик, отпрянув от кресла с полным набором «Хирургия для "чайников"» в подлокотниках и спинке.
   – Перестань, это не больно, – Ким попробовал слегка подтолкнуть дикаря к креслу, и очень зря: тот выдернул из гнезда в спинке первую попавшуюся штуковину, с виду паяльник, и изготовился к атаке.
   – Сказал не буду! – рявкнул он, целя паяльником Киму в глаз.
   – Нет будешь!! – заорал Ким в ответ, теряя остатки выдержки. – Или сдам тебя Каверину, и он тебя пустит на мясопасту!!
   – Сынок, ты же без чипа ни одну дверь не откроешь, – примирительно проговорил Хегай. – Я уж молчу про сеть и прочее.
   Пока у него брали анализ крови и делали прививки, Ерик смотрел на Кима зверем. Но впечатывать лазером микросхему в тыльную сторону ладони действительно оказалось не больно.
   – Ну и ладно, – философски заявил он, разглядывая чуть заметный рельеф под кожей. – Зато уходить легче. Раз двери открывает.
   – Куда уходить? – машинально переспросил Ким.
   – Домой, куда же ещё? Ты что, думаешь, я тут останусь? Мечтай!
   Ким с отвращением поглядел на дикаря:
   – Не получится.
   – Да ну? – Ерик соскочил с кресла и одарил его презрительной ухмылкой. – Не все на свете такие трусы, как ты.
   – Чего ж ты тогда ждёшь, раз такой не трус? – В Киме опять закипела злоба. Сбежать, конечно, у безумного не выйдет, но натворит что-нибудь – как пить дать. А виноват будет – кто? Самый бесполезный балласт Коллектора – вот кто.
   – А я не тороплюсь. Отъемся для начала, мясца наращу, – с вызовом ответил Ерик. – «Помощь в любых вопросах», все дела. Кстати, обед скоро?
   Ким не нашёл слов. Поблагодарив Хегая, он зашагал в Центральную, даже не посмотрев, идёт за ним дикарь или нет. Конечно, идёт, а как же. Суровая правда открылась ему во всей беспощадности: Ерик попал в Коллектор не просто так, не случайно.
   Ерик здесь для того, и только для того, чтобы окончательно доконать его, Кима.

Глава 2
Вводная беседа

   Ким совершенно забыл про заморочку, но вовремя углядел, что рыжий Гриша услужливо помогает Ерику наливать бульон.
   – Отдай, – Ким отобрал кружку и выплеснул содержимое в слив. Ерик вмиг ощетинился, а Гриша фальшиво изобразил непонимание.
   – Он был с сахаром, – буркнул Ким. – Они тебя подостают, но недолго. Постарайся спокойно реагировать – если ты это вообще умеешь.
   Ерик хмыкнул, и Ким понял, что последняя его фраза ушла в космический вакуум.
   Он нашёл свободные места как можно дальше от остальных, и Ерик, едва сев, разом проглотил кружку бульона, а потом, не снижая темпа, зарылся в картофельное пюре с мясопастой.
   – Почему нас тут собрали? – спросил он в паузе, которую через несколько минут понадобилось взять для дыхания. – Зачем столько детей?
   – В смысле? Вообще в Коллекторе? А ты не знаешь? – Ким в очередной раз удивился.
   Дикарь не ответил, только начал раздражающе чавкать.
   – Значит, супервизор тебе расскажет, – решил Ким.
   – А ты давно тут?
   – Давно, – Ким послал дикарю мысленный приказ отвязаться.
   – И чего ни с кем не водишься? Нос воротишь?
   Тут Ким хотел было отрезать, что патлатых сумасшедших это не касается совершенно, но не успел.
   – Воротит, – раздался глубокий голос Индры, а сам Индра, подошедший сзади, без спроса уселся рядом с дикарём и дружелюбно переставил свою порцию пюре на его поднос– На-ка: я смотрю, ты голодный…
   Ерик буркнул: «Спасибо», – и продолжал с аппетитом разделываться с салатом из водорослей. С другой стороны рядом с Ериком сел Фарид, вальяжно закинув руку на спинку его стула, и Ким оказался один напротив всех.
   – А просто Безрод у нас весьма необыкновенен. Особенности у него очень особенные, понимаешь? – задушевным тоном продолжал Индра. – «Белую комнату» два раза подряд выдавал… Дай-ка подумать… – Индра притворился, что вспоминает, а Ким почувствовал, как внутри всё обрывается. Всё-таки узнали откуда-то! – Ах, ну да, кроме него, никто не выдавал. А ведь будет, глядишь, и третий, правда, Безрод?
   – Проваливай, Индра, – сказал Ким, заставляя себя поднять голову и посмотреть тому в глаза. Индра – выпендрёжник: выпендрёжные родители, выпендрёжные словечки… Даже имя – и то выпендрёжное. Спокойно, спокойно, нельзя выходить из себя. Что, если попробовать его… – Проваливай, Индра, она всё равно тебя не видит.
   – Кто не видит? – Индра очевидно его не понял. Не сработало – конечно, всё как всегда…
   – Она, – неуверенно повторил Ким, чувствуя, что теряется, и добавить ему нечего.
   – Бредит, – констатировал Индра, опять поворачиваясь к Ерику и закидывая руку на спинку его стула. Ким видел, как с другой стороны Фарид подпирает кроссовкой ножку, так чтобы в любой момент стул можно было опрокинуть назад. – Ну так как?
   – Что «как»? – Ерик положил ложку и посмотрел на Индру Ким тоже смотрел только на Индру: из этих двоих он был умнее.
   – У тебя тоже особенности? – ласково спросил Индра. – Давай удиви нас!
   – Обойдёшься, – отрубил Ерик, и в ту же секунду Ким уловил Индрин кивок и завопил: «Берегись!»
   Но Ерик и не думал сопротивляться, он позволил Фариду уронить стул, но, вместо того чтобы беспомощно валяться на спине, кувырнулся дальше через голову и мигом вскочил. Кулаки у Ерика сжались, а зубы скрипнули так громко, что Ким даже перепугался. Дикарь прыгнул с места – быстро и высоко, оказался на столе и пяткой, не глядя, отфутболил миску с пюре прямо Фариду в лицо.
   Ерик замер на полусогнутых, разведя локти и сверкая яркими цветными глазами. Ким нервно подумал, что, если вмешается Индра, придётся лезть и ему, а если он полезет на Индру то встречи с Хегаем точно не миновать. Но Индра не вмешался, он вдруг бросил: «Бэлла!» – и все, кроме Ерика, как по команде, обернулись.
   Бэлла Марковна, младший супервизор, внушительно плыла прямо к ним по проходу между столами. За несколько шагов от неё веяло лавандой и штрафными санкциями.
   – Фарид, в каком вы виде? Будете наказаны, – пророкотала она. – Ким, вы, кажется, должны после обеда быть у меня с новеньким? Так?
   – Так, – почтительно отозвался Ким, кидая быстрый взгляд вверх, на Ерика. Тот ответил хищной белозубой ухмылкой.
   – Тогда снимайте его со стола и идите за мной. Вы, я полагаю, уже пообедали.
   Направляясь вслед за супервизором, Ким не удержался от смешка. Индра молча провожал их взглядом, а Фарид, казалось, вот-вот лопнет от бешенства.
   – Спасибо за угощение, – добавил Ерик, легко спрыгивая со стола и пристраиваясь рядом.

   Выходя из Центральной, Ким чувствовал себя почти весёлым, впервые за последние месяцы. Чтоб увидеть дружка Индры под гарниром из картошки, стоило потратить день на дикаря, ей-богу. И сам дикарь не сплоховал, уж на что безумный. Всё-таки иногда жизнь бывает приятной штукой.
   Они дошли до кабинета младшего супервизора, и Бэлла Марковна грациозно повела на удивление миниатюрной ладошкой перед сенсором. Ким вошёл за ней следом, и первое, что он увидел, – это длинная фигура Сенны в кресле у стены.
   Жизнь неудачника недолго бывает приятной штукой.
   Бэлла Марковна поместилась за обширным столом, благородно отливающим лиловым металликом, и указала гостям на два стула. Садясь, Ким покосился на Сенну: кабинет заливал равномерный диодный свет, но всё равно складывалось ощущение, что псикодер притаился в тени.
   – Пожалуй, начнём, – Бэлла Марковна положила одну на другую пухлые руки и устремила взгляд на Ерика: – Моя обязанность как младшего супервизора – рассказать новичку о жизни в Коллекторе и наших правилах. Что-то ты наверняка уже знаешь, так что, задавая вопросы…
   – Зачем меня сюда привезли? – перебил её Ерик.
   Одна бровь Бэллы Марковны приподнялась в лёгком изгибе.
   – Ты ведь саморожденный. Большая редкость – ребёнок, появившийся на свет у двух родителей, как сотни и тысячи лет назад. Разве тебе неизвестно, что это значит?
   Ерик помотал головой, и Бэлла Марковна вздохнула:
   – Что ж… Ключевым в этом вопросе является понимание того, в чём особенность саморожденных в сравнении с синтетами. Кто такие синтеты, я надеюсь, ты знаешь?
   – Слышал, – пробормотал Ерик себе под нос.
   – Синтеты отличаются от саморожденных тем, что выращиваются подконтрольно, в искусственных условиях. Генетический код синтетов – не эволюционная случайность, а результат продуманного вмешательства человека. Разумеется, человеческий геном непостижим, но мы, тем не менее, способны вносить в человеческие клетки такие коррективы, которые впоследствии позволяют получить максимально полезных членов социума…
   Киму стало скучно, и он отвлёкся на Сенну То, о чём говорила велеречивая Бэлла Марковна, любой знал с рождения. Хотя выражение лица псикодера отчего-то показалось Киму скептическим.
   – …однако у тех, кто является продуктом генерии, не может быть детей, рождённых естественным образом, тогда как дети саморожденных…
   – То есть эти синтеты какие-то недоделанные? – бесцеремонно вклинился Ерик.
   Ким был готов поклясться, что губы Сенны слегка дрогнули, и смутился так, как будто сам это ляпнул.
   Бэлла Марковна слегка покраснела, а её шиньон цвета антрацита на макушке предупреждающе дрогнул.
   – Подобный вопрос совершенно не корректен и может быть порождён только крайним невежеством! Синтеты, в отличие от саморожденных, обладают генетически запрограммированной специализацией и по сути своей не могут быть бесполезными. К тому же без них нашей цивилизации грозила бы гибель, поскольку такие дети, как ты, появляются всё реже и реже. Когда-то синтеты составляли лишь десятую часть населения Города, но только за последние двадцать лет саморожденных стало на двадцать процентов меньше, и эта тенденция всё усиливается, – младший супервизор перевела дыхание и вперила в новичка строгий взгляд. – Теперь ты понимаешь, почему вас разыскивают и собирают в Коллекторе?
   – Нет, – уверенно ответил Ерик.
   Бэлла Марковна, кажется, не без труда удержалась, чтобы не возвести очи к потолку.
   – Каждый саморожденный с его непредсказуемыми генами – это огромный обнадёживающий потенциал для человечества, поскольку…
   – Госпожа младший супервизор, – вежливо вступил Сенна. Он говорил негромко и напевно, но его приятный голос не выражал ровно никаких эмоций. – Можем ли мы предложить Киму объяснить, в чём состоит этот обнадёживающий потенциал? Мне кажется, это может быть полезно не только для новичка.
   Бэлла слегка удивилась, но кивнула.
   – Потенциал саморожденных в том, что вмешательство в их генотип не производилось, – затянул Ким, глядя в пространство. Нет уж, на этом Сенна его не подловит. – Поэтому, согласно эволюционной теории, их рождение обусловлено механизмом естественного отбора, достаточно мощным, чтобы…
   – Попробуй попроще, Ким, – мягко прервал его Сенна.
   – Э… – Ким сбился и недоумённо глянул на псикодера. – Ну, раз мы родились сами, то, значит, что-то в наших генах было полезным.
   – Верно, – сказал Сенна. – И как же узнать, что это?
   – Ну, для этого нас и собирают в Коллекторе, – продолжил Ким увереннее. – И проводят разные тесты, чтобы определить доминирующие способности…
   – И почему это так важно?
   – Потому что… – Ким умолк и вопросительно посмотрел на псикодера, подозревая, что Сенна ведёт с ним очередную гадкую игру– Потому что становится ясно, кем мы можем быть в Городе. Определение полезности…
   – Не совсем, – псикодер плавно встал и сделал несколько шагов к противоположной стене. Там он заложил руки за спину и несколько секунд с неправдоподобным интересом разглядывал цветастые узоры на голографии.
   – Быть полезным для Города – главная обязанность каждого его жителя, – начал Сенна с азбучной истины. – Вы не поверите, насколько бесполезным ты мог быть в догородскую эпоху. Прежние города изобиловали профессиями, которые не имели никакого практического смысла, а значит, впустую тратили ресурсы цивилизации… Что и послужило одной из причин её нынешнего положения. И чего мы уже не можем допустить теперь.
   Сенна бросил на Кима взгляд через плечо, и Ким, слушавший вполуха, поспешно придал лицу внимательное выражение.
   – Госпожа супервизор, вы не напомните нашим подопечным, для чего они изолированы от Города?
   – Разумеется, чтобы определение полезности проходило максимально объективно и независимо, – с удовольствием включилась Бэлла Марковна. – Чтобы на ваши склонности и способности не влияло желание получить должность, которая по каким-то причинам кажется вам «успешной».
   – В точности так, – подтвердил псикодер. – Но это не единственная причина, по которой мы внимательно следим за детьми-самородками.
   Младший супервизор, казалось, не одобрила этого заявления. Ким не подал виду, но теперь он действительно был заинтригован.
   – Дело в том, – псикодер повернулся к ним, – что синтетов, как вам только что было рассказано, программируют ещё до их появления на свет. Саморожденные решают, какие способности в них заложить. Но миром управляют не только саморожденные. Есть ещё и… что, Ким?
   – Э-э… – Ким не ожидал вопроса. – Сирианцы?
   Бэлла Марковна возмущённо поджала губы. Сенна остался бесстрастен.
   – Природа. Подвижный климат творит с нашей планетой непредсказуемые вещи. И несмотря на все усилия анализаторов, мы не знаем точно, чего нам ожидать от будущего.
   Псикодер сделал пару медленных шагов, поднял глаза к потолку и продолжил с непостижимой интонацией:
   – Синтетов создают максимально полезными в соответствии с прогнозами развития Города. Главным виднее, какими именно. Но дети растут медленно, а прогнозы могут не сбываться. К примеру, мы растим самых выносливых – и тут Город стирает с лица Земли, скажем, землетрясение. А у выносливых… Ну, предположим, слишком медленный обмен веществ, чтобы достаточно шустро адаптироваться для выживания в подвижном климате. И все они гибнут в считаные дни.
   – Кхм, Сенна, послушайте… – Бэлла Марковна неловко поёрзала, явно недовольная тем, какой оборот приняла беседа.
   Кима все это тоже совсем не радовало. Он вдруг ясно представил себе руины Города и тысячи мёртвых тел под солнечным голубым небом.
   – Не беспокойтесь, Бэлла, – Сенна перевёл взгляд на Ерика, который сидел насупившись. – Я почему-то уверен, что нашего новичка это не травмирует. Я прав, Ерик?
   Ерик помолчал, сосредоточенно уставившись на хромированный подлокотник своего стула.
   – Так вы хотите понять, что в нас такого полезного?
   – Хотим.
   – Чтобы делать синтетов такими же, как мы?
   – Может быть. А может, сохранив и вырастив вас, мы получим новое поколение людей, у которых дети опять будут рождаться сами. – Псикодер усмехнулся. – И ваши непредсказуемые гены спасут цивилизацию.
   – По-вашему, природе видней, чем этим вашим главным, так, что ли?
   – Иногда, – коротко отозвался Сенна.
   Бэлла Марковна, которой уже давно не терпелось вмешаться, с достоинством поднялась из-за стола:
   – В любом случае, пока что вам не стоит забивать всем этим голову. Достаточно понимать, насколько важны тестирования, экзамены и определение полезности. Ваше первичное тестирование, Ерик, назначено на… – Она потянулась к пластфону в вычурном бордовом чехле с сиреневыми завитушками.
   – Завтра, – подсказал Сенна. – Первая психограмма вечером, после занятий.
   – И вы узнаете, какой я? – В голосе Ерика протянулись километры недоверия, и Ким мысленно его поддержал.
   – Увидим, – двусмысленно сказал Сенна неожиданно дружелюбным тоном. Затем он прошёл к выходу, провёл чипом по замку и остался стоять рядом, удерживая дверь открытой.
   Ким встал с места и тихонько ткнул Ерика в плечо. Беседа была закончена.
   – Да, Ким, – уже выскальзывая из кабинета, Ким почувствовал руку Сены на своём плече и с неприятным ощущением остановился. – Приходите с вашим другом.
   – Он не мой… Зачем? – Ким похолодел от кошмарной догадки. Неужели Сенна хочет заодно снять психограмму и с него? Последнюю, третью?
   – Возможно, мне понадобится ваша помощь, – бесстрастно пояснил Сенна и сделал шаг назад.
   Двери закрылись, а Ким остался стоять столбом в коридоре.

   Спустя несколько секунд он догнал Ерика, вспомнив о своих обязанностях наставника, и спросил:
   – Ну что, ты всё понял?
   – Я глухой, что ли? – отозвался Ерик. – Ясен пень, сверхспособности у нас ищут. Про запас. Боятся, что эти их синтеты где-то напортачат.
   – Наверное… – задумчиво проговорил Ким. – Но зря ты так про них сказал при Сенне.
   – Почему?
   – Он сам синтет.
   – Да ну? – Ерик вытаращил глаза. – А по-моему, нормальный дядька.
   С последним Ким бы не согласился: он считал Сенну холодным, коварным, двуличным вампиром, но говорить об этом вслух не стал.
   После ужина, за которым Ерик слопал три порции тофу со свекольной ботвой, Ким взялся было за химию, но собрать мысли никак не получалось. В спальне, как обычно, стоял гвалт, все долго не могли угомониться, лазили по лестницам к соседям, бились в «камни» или «Космическую угрозу» внизу. Лех дотянулся с лестницы в немыслимом змеином изгибе, чтобы объяснить новенькому, как с помощью сенсора регулировать яркость ночника. Прислушиваясь из своей ракушки, Ким не уловил ничего подозрительного и решил, что его помощь не требуется. А раз так, он может, наконец, отдохнуть от дикаря. Слава Вселенной.
   Ким зашторился, настроил себе полумрак, улёгся на спину и заложил руки за голову. Может, Сенна и не имел в виду ничего такого. Может быть, он действительно позвал Кима просто на всякий случай: вдруг дикарь начнёт буянить, как тогда, в гейте? Хотя – почему его, почему не какого-нибудь силовика? Странный человек Сенна…
   Перевернувшись на бок, Ким вздохнул. Завтра или на неделе, а от судьбы не уйдёшь. В этом месяце планируется отправка в Город, значит, скорее всего, в ближайшие дни ему назначат последнюю психограмму. И, даже сдав тест по химии не хуже зелёной Лены (а скорее уж сирианцы захватят Коллектор), на психограмме он наверняка опять засыплется, и это будет конец.
   Ким привык быть один, но от этих горьких мыслей ему вдруг стало так паршиво, что невыносимо захотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, пусть даже Ерик. А раз ему взбрело в голову такое, то он точно ненормальный.
   Он сел, чтобы стянуть футболку, и вдруг услышал, как прямо напротив его головы кто-то нетерпеливо скребёт по полипласту. Сделав свет поярче, Ким слегка приподнял шторку, и в образовавшуюся щель без всякого приглашения пролез дикарь.
   – Привет, – Ерик втянул босые ноги внутрь и уселся на бортик ракушки рядом с Кимовыми кроссовками. Глаза у него выглядели странно опухшими. – Не спишь?
   – Как видишь, – проворчал Ким.
   – Ага, – дикарь рассеянно оглядывался, потом вдруг ужасно заинтересовался часами на глянцевой панели у изголовья, точно такими же, как в его ракушке. – У меня тут, э-э… как бы проблема.
   – Какая проблема?
   – Вот это что за штука?
   Ким увидел в руке у Ерика небольшой предмет в форме половинки мячика.
   – А, ну это нейростаб. Включаешь его, настраиваешь, он начинает светиться и гудеть. Успокаивает.
   – Гудеть?
   – Ну на самом деле не гудеть, там частота другая. Испускать волны. А что с ним не так? – Ким взял у дикаря нейростаб, посмотрел на значения на дисплее и сразу понял, что не так. – А тебе… ммм… не по себе, да?
   Ерик промолчал, глядя в сторону. Конечно, кто же признается, что ему ни с того ни с сего хочется прореветь несколько часов кряду, а потом пойти да утопиться в душевой?
   – Лех, проныра, его рук дело, – Ким поскорее выключил нейростаб и отложил от греха подальше. – С этим кто-то поковырялся давным-давно. Он теперь наводит тоску и депрессию, и его вечно включают и заныкивают то там то тут.
   – А… Ну спасибо, – буркнул Ерик.
   – Не за что, – Ким ждал, что теперь дикарь встанет и уйдёт.
   – И спасибо, что придержал тогда своего батю, – вдруг выпалил Ерик. – Рука-то у него тяжёлая.
   Ким уставился на него, ничего не понимая:
   – Моего батю?
   – Ну ты же Каверин? – Ерик с сомнением оглядел Кима. – Или он твой брат?
   – А, – Ким покачал головой. – Нет, не брат. Каверин просто меня нашёл снаружи, вот и записали под его фамилией.
   – Так ты тоже из леса? – возбуждённо спросил Ерик. – А где твои живут?
   – Не знаю, – проговорил Ким. – У меня их нет.
   Дикарь недоверчиво покачал головой.
   – Ты же этот… саморожденный. Значит, есть родители, так?
   – Ну были, наверное, – неохотно признался Ким. – Только про них никто ничего не знает. Анализаторы послали «звёздочку» за образцами мха, бойцы вышли из транспорта их собрать и нашли меня. Мне два дня всего было.
   – И ты в лесу один?.. – изумлённо протянул Ерик. Ким пожал плечами и постарался переменить тему:
   – А твои родители остались снаружи?
   – А у меня тоже нет, – Ерик приподнялся на кулаках и перескочил на постель, Ким едва успел убрать ноги. – Мама умерла, когда я родился, а отец потом уже сгинул.
   – Как это – сгинул?
   – У нас там не сахар, между прочим, – назидательно сказал Ерик. – Но ничего, живём. Это вы в норке шкеритесь и трясётесь, как бы Город этот ваш не накрылся. Сверхспособности, понимаешь, выискиваете… А у нас там всё по-серьёзному И сверхспособности у каждого – иначе кранты. У меня одного на десятерых ваших наберётся.
   – Способности ищут не поэтому! – возмутился Ким. – И ничего он не накроется, это у Сенны чувство юмора такое. С Городом тысячу лет ещё ничего не случится. Бесконечный запас прочности.
   – Это кто сказал? – осклабился Ерик.
   Ким открыл было рот и закрыл обратно. Правильный ответ был: это все знают, Город неуязвим, и всё тут. Но сейчас Киму подумалось, что это прозвучит как-то слабовато.
   Дикарь расценил молчание наставника как знак того, что он прочувствовал наконец, какие крутые парни живут в лесу. И решил усилить впечатление:
   – Ты бы на дядьев моих посмотрел! Как они вашим за меня всыпали, а?! Ничто их не возьмёт, каждый рысь в одиночку может завалить. Рысь – это знаешь что? Это когтищи с ладонь и скорость как у молнии; и людей они ни чертища не боятся, по ночам прямо под дверь суются. А мои на них с ножом ходят! Я сам ходил! И ничего, на раз… А дед вообще кремень, ему хоть град, хоть пыльник – хоть бы что!
   Ерик говорил так бодро и громко, что Ким внимательнее глянул дикарю в лицо. Интересно: что они там, вообще не стригутся?
   – Они справятся, – тихо проговорил Ким. Слова появлялись легко, сами собой. – С ними всё будет в порядке. И за дедом присмотрят, будь уверен.
   Ерик судорожно сглотнул, выдохнул, тряхнул головой и с размаху хлопнул ладонью Кима по колену:
   – Вот и я так думаю! – провозгласил он, растягивая широкий рот до самых ушей. – Что им будет? Они у меня молодчаги, не то что вы тут, хмурики!
   Он резко поднялся, перекинул ноги через бортик ракушки и наполовину скрылся в щели под шторкой. Потом поднял ладонь и небрежно бросил:
   – До завтра, приятель!
   – До завтра, – сказал Ким и не сдержал улыбки, слыша, как дикарские босые лапы стукаются о ступени лестницы.
   Он зашторился, погасил свет и улёгся. Подлый нейростаб Ким засунул поглубже в шкафчик, лишний раз проверив, выключен ли он. Ему и так есть с чего затосковать. Ким вспомнил сегодняшнюю беседу у младшего супервизора: уж кто-кто, а Сенна в курсе, какие у него умопомрачительные сверхспособности и обнадёживающий потенциал. Зачем он всё это говорил? Порадоваться его унижению?
   Что бы там ни было, одно он знал точно: Сенна ничего не делает просто так.

Глава 3
Склонности и способности

   – Доброе утро! – послышался жизнерадостный голос Ерика, который тоже высунулся из своей ракушки слева и теперь обращался к Леху: – Это я случайно. Понимаешь, поставил на самый край, – он повернулся к Киму и бодро спросил: – Завтрак?
   Мелкими глотками попивая синий кисель, Ким пытался окончательно проснуться и, когда это ему более-менее удалось, оглядел Центральную. За соседним столом сидела Лена, она оживлённо болтала с подружками, плавно жестикулируя нежно-салатовыми руками.
   – Вот жуть! – Ерик вылупился на Лену. Изумрудные волосы и причудливые зелёные полоски на её лице и шее даже отвлекли его внимание от еды, что казалось невозможным. – Она болеет, что ли?
   – Нет, она фитоморф.
   – Что?
   – Устойчивая наследуемая мутация, «что». От ГМО первого поколения ещё и не такое бывало.
   – Как это?
   – Слушай, будешь учить биохим – сам узнаешь, – недовольно сказал Ким. – Что мне тебе, весь курс генетики объяснять?
   – А я буду его учить? – Ерик прикончил омлет и потянулся к каше.
   – Будешь, если определение полезности…
   – Что это вообще такое – определение? – перебил Ерик.
   Ким вздохнул. Всё-таки возиться с невежественным дикарём очень утомительно.
   – Определение полезности – это психограммы и экзамены. Психограммы для склонностей, экзамены – для способностей. Если результаты чёткие – учишь по интенсивной программе те предметы, которые им соответствуют.
   – А если не чёткие? – пробубнил Ерик с набитым ртом.
   – Ну… – Ким помедлил. – Тогда тебя тестируют и так и этак, пока хоть что-то не найдут. Или склонность, или способность.
   – Ясно, – Ерик удовлетворённо дожевал и положил ложку. – А ты что учишь?
   Ким боялся именно этого вопроса.
   – Химию, – проворчал он, начав собирать посуду на поднос– И у меня экзамен через три дня, так что некогда мне тут с тобой рассусоливать.
   – А химия – это твоя склонность или способность? – не отставал Ерик.
   – Да что ты привязался?! – вспылил Ким и, раздражённо скомкав обёртку от сухохрустика, кинул в мусорное окошко, но промахнулся. – Тебя не касается, понятно? О своих способностях думай, а не о моих.
   – Точно! Я ж для этого только сюда и рвался! – ядовито ответил Ерик. – О способностях своих подумать! – Запущенный им шарик из обёртки попал точнёхонько в окошко, что ещё чуть-чуть подпортило Киму настроение.
   Но изучение химии откладывалось: первой в расписании стояла силовая подготовка. В раздевалке Ким поразился, как дикарь ухитрился при такой отчаянной худобе вырастить вполне приличные мышцы. А ещё украсить себя множеством шрамов, синяков, царапин и ссадин: некоторые подживали, другие казались совсем свежими. Наверное, были получены при поимке.
   В зале разминались. Девочки заняли мягкое покрытие и уже застыли в йогических позах, что Кима несколько рассредотачивало. Мелкие скопом залезли на батут и теперь вразнобой подскакивали и визжали, сталкиваясь в воздухе. Ким забрался на свободную беговую ленту и неторопливо потрусил, а Ерик с нескрываемым удовольствием полез качаться на канатах.
   – Всем доброе утро, – в зал вошли двое мастеров: гибкий подвижный Ли, старший, и Сергей Томин, мощный атлет на голову его выше. – Кто закончил разминку, подходите.
   Рома и Йен недовольно пихались локтями, Лех вылез в первый ряд и уселся прямо перед Ли. Ким глянул на Мину в дорогом шоколадном костюме под цвет глаз. Рядом с ней вклинился Индра, который был в простейшей белой майке, но и в ней выглядел шикарно. Высокий, с рельефными дельтами, грудные мышцы натягивают ткань… Подвезло Миле, ничего не скажешь.
   – Интенсив – многоборье, – громко сказал Ли. Подвижное лицо Леха аж засветилось от счастья. – Профильники идут со мной. Остальные – с господином Сергеем, свободная программа.
   – Куда мне? – буркнул Ерик, провожая взглядом Ли, перед которым вприпрыжку бежал Лех.
   – Свободная программа, – сказал Ким. – Интенсивы до получения профиля посещать необязательно.
   Ерик не двинулся с места. Он продолжал наблюдать, как Ли отмечает на скале «открытые» упоры и захваты.
   – А если я хочу с ними?
   Ким поглядел на Ерика с сомнением:
   – Можешь, конечно, пойти, но интенсивные занятия тяжелее раза в два.
   – Значит, мне в самый раз, – нахально бросил Ерик и, не оборачиваясь, зашагал к Ли. Похоже, он ещё не забыл, как Ким насыпался на него за завтра ком.
   Возможность регулярно бывать на Открытой земле могла быть только у внешнего силовика в составе «звёздочки». Увы, к тому времени, как Ким достаточно подрос, чтобы это осознать, было поздно развивать его (отсутствующие) силовые способности. Врождённые данные у Кима были самыми что ни на есть средними, и силовой профиль на тот момент уже мог ему лишь сниться – как и Открытая земля.
   Поэтому Ким тихо ненавидел занятия по силовой подготовке. Но, в очередной раз вспомнив о своём долге наставника, он вздохнул и мрачно потащился следом за дикарём.
   Все выстроились в цепочку, Ерик пробился в самое начало, сразу за Лехом. Длинные дистанции Ким бегал хорошо, но тут были противные отрезки по тридцать метров и препятствия. Он, конечно, отстал, а на полпути к скале свалил первый же барьер.
   – Ну надо же… – послышался восхищённый голос Леха, и Ким почувствовал прилив бессильной злости: он же не виноват, что у него тело с костями! Но Лех, оказывается, имел в виду вовсе не его: комично вытаращив глаза, он смотрел на скалу. С неё как раз спрыгнул Ерик, видимо сотворив там что-то потрясающее.
   – Ещё круг!
   Через три круга все вымотались вконец. Кроме Леха и Ерика: у этих двоих завод всё никак не кончался. Ли подозвал обоих к скале и «закрыл» три упора.
   – Справитесь? – Ли протянул им мешочек с магнезией и оглядел новичка.
   Лех крутанулся на месте. Ерик фыркнул.
   – Пошли!
   Резиновый Лех обожал скалу, Ерик двигался резче, но и отважнее; Ли «закрывал» всё новые упоры и захваты, но оба раз за разом справлялись. Все сгрудились у скалы и оживлённо спорили, чья возьмёт. На третий раз Ерик храбро метнулся на несколько метров по горизонтали, но не удержался и хлопнулся вниз.
   – Молодцы оба, – Ли снял блокировку с опорных точек и опустил ладонь Ерику на плечо. – У тебя хорошие данные для силового профиля, я так думаю. Но нужно поработать над концентрацией.
   Ерик не ответил, он всё ещё был весь багровый после падения и с ног до головы перемазался магнезией. Зато Лех снова закрутился вокруг своей оси – это он так радовался – и ткнул Ерика пальцем в грудь:
   – Ну ты даёшь! Лучше всех! После меня, конечно. Нет, вы видели? – Лех обернулся к остальным, и все заулыбались, подходя к ним, шутливо толкая Ерика и подтверждая, что да, видели, это было супер.
   Ким тоже улыбался, но остался там, где стоял. Где-то в желудке у него словно бы сгустилось неприятное тёмное облачко.

   За обедом Лех в лицах изображал происходившее на скале, неподражаемо гримасничая и вовсю шевеля ушами:
   – Вообразите себе, други: как стремительная ящерица и горная рысь, мы с ним на стенке; первая попытка – и тут я ррраз и….
   – Горная рысь? – серьёзно переспросила Лена, которая встала на полдороге со своим подносом, завороженная панегириком Леха.
   – Эм… Горных рысей не бывает, – пробормотал Ерик, который выглядел и смущённым, и гордым и оттого ещё активнее обычного поглощал баклажанную икру. При взгляде на бледно-фисташковую Лену он поперхнулся.
   Следом за Леной подошёл Индра.
   – Ну конечно, бывают, – уверенно произнёс он, отодвигая Лену с дороги. – Они совсем как горные бараны, только шизанутые.
   – Не бери до головы, – посоветовал Ерику Гриша из-за соседнего стола. – Он, конечно, молоток, но скала – не его сильное место.
   Ким жевал молча, внимательнейшим образом изучая каждую ложку бурой кашицы, которую отправлял в рот. Надо же, первое занятие в жизни – и такой успех. Везучий парень, этот дикарь. И где бы он сейчас был, если бы не «звёздочка»…
   – Ким!.. Эй, Ким! – Сытый Ерик, видимо, был отходчивее голодного. – Кем станут те, кто хорошо сдаст силовую?
   – Кто кем, – Киму не улыбались очередные объяснения. – Лех, между прочим, на коммуникатора идёт. Силовику одного скалолазания маловато.
   – А что нужно силовику?
   – Тебе-то что? – желчно спросил Ким. – Ты же только отъесться собирался? Ну так лопай и проваливай.
   Ерик замолчал и демонстративно повернулся к Леху.
   Во второй половине дня были занятия по биохиму Их тоже вели двое: Хегай объявил интенсив по генетике, а миниатюрная пищевица Ши помогала остальным со свободной программой.
   Ким чуть не сошёл с ума, в четвёртый раз проходя один и тот же автотест по химии полимеров. Он наконец-то правильно ответил на вопрос по катализаторам Циглера-Натты, но на визуализации молекул застрял прочно.
   – Ким, у вас тут трёхмерная поликонденсация, видите, сколько функциональных групп? – прощебетала ходившая между столами Ши, заглядывая ему через плечо. – А вы пишете, что линейная. Вам не кажется, что эта тема для вас сложновата? Почему бы вам не попробовать химическую термодинамику?
   – Потому что её я уже завалил, – пробормотал Ким. Он с отчаянием смотрел на экран пластфона, на котором атомы по очереди встраивались в цепочку, образуя какую-то непостижимую конструкцию, вид которой ему ничего, ну ничегошеньки не говорил.
   На другой половине зала Хегай увлечённо рассказывал что-то Лене. Самоуверенный дикарь опять полез на интенсив и теперь сидел с открытым ртом, недоверчиво переводя взгляд с неё на биотехника. Огненная голова Гриши непрерывно кивала в такт. Похоже, у этих занятие проходило несказанно интересно.
   Ким тихонько встал и выскользнул из учебного зала.
   Коридор был пуст, если не считать мультибота, который улучил минутку безлюдья и деловито жужжал дисковыми щётками, опрыскивая пол розовой жижей.
   – Как дела, дружище? – спросил Ким, похлопав бота по нагретой макушке. Мультиботы работали и на голосовом управлении, но отвечать могли только одной фразой.
   – Уточните команду, – сказал мультибот.
   Ким вздохнул и побрёл в Общую.
   Несколько младших с головой ушли в «Космическую угрозу», нацепив окулусы и, естественно, ничего не видя вокруг. Ким шлёпнулся во вращающееся кресло и уставился в потолок. Ему вдруг стало всё равно. Почему нет? Он снова встал, вытащил из ячейки окулус и…

   …Вдали выгибался неоново-голубой полоской горизонт, небо за ним было оранжево-белое. Ким обожал этот ролик: несколько секунд он просто снижался, глядя на яркую голубизну и редкие клочки облаков внизу. Вот красота, аж не верится… Но слайдер уже садился на крышу вражеской базы. Ким с девом на изготовку выскочил из люка и рванул под прикрытие.
   Ради видео в начале «захват базы» он проходил уже сто раз и знал карту как свои пять пальцев. Пока напарники тратили время на разборки с сирианцами на крыше, Ким вышиб ногой чердачную дверь и нырнул в люк. Он в одиночку зачистил весь верхний этаж, но теперь приходилось дожидаться своих: внизу были турели и гравиловушки.
   – Ааа! – раздался крик сзади, и Ким плашмя бросился на пол. Разряд ударил в угол, где он только что стоял. – Ты чего не предупредил?! Я ж тебя чуть не снял!
   – А ты на радар смотри иногда, – громко посоветовал Ким, поднимаясь и осторожно заглядывая за угол. – Танкуйте давайте, я вперёд.
   Дальше шёл длинный коридор, где стратегия была простой: Ким шёл вперёд с флагом, а двое других двигались по бокам, отстреливая тех, кто пёр из боковых галерей.
   Флаг только назывался флагом, а на деле представлял собой батарею, которая запускала питание всей базы. В пусковой энергостанции, куда её требовалось воткнуть, Ким наткнулся на засаду, про которую совсем забыл, и сквозь зубы ругнулся, отпрыгивая к стене. Физика «угрозы» давала игроку фору: в жизни от выстрела из электролазерного дева, посылающего гигантское напряжение через плазменный канал за доли секунды, не увернулся бы никто.
   – Я прикрою! – завопил один из танков, и Ким, пригибаясь, пробежал оставшиеся метры, едва не пережёг поглотитель экзоскелета, на который так и сыпались разряды, и сумел-таки триумфально воткнуть батарею в гнездо.
   – Прикрой, прикрой меня! – манерно раздалось откуда-то сверху. – Прикрой, дорогой!
   Ким резко сорвал окулус, не успев увидеть счёт игры. Прямо над ним, широко расставив ноги, с обезьяньей улыбкой стоял Фарид. В открытых дверях толпились остальные; по-видимому, биохим уже закончился.
   – Оттягиваешься с малолетками, а, Безрод?
   Малые вокруг поснимали шлемы и насупились.
   Ким почувствовал, как к лицу приливает кровь, и вскочил, уронив пластфон и оттолкнув Фарида. В его жилах всё ещё бурлил азарт битвы, и он грозно рявкнул:
   – Не твоё дело, макака тупая!
   Фарид такого не ожидал и отступил.
   – Слыхали? – бросил он через плечо, ища поддержки. – Безрод-то вконец обнаглел!
   – Да оставь ты его, – послышался ленивый голос Индры, который уселся рядом с Милой со своим новеньким пластфоном, стоившим никак не меньше трёх сотен.
   Фарид кинул вопросительный взгляд в их сторону, заметил у входа Ерика, пробормотал неопределённое: «Ещё посмотрим», – и отошёл.
   По-прежнему красный, Ким яростно одёрнул по бокам футболку, которая в этом совершенно не нуждалась.
   – Здорово мы их, а? – прошептал один из мелких, которые играли с Кимом, а теперь неуверенно стояли в сторонке.
   – Ага. Здорово, – отозвался Ким, не уверенный до конца, кого малёк имеет в виду: сирианцев или Фарида с Индрой. Он обернулся и едва не столкнулся с Ериком, который, против обыкновения, молчал и казался немного заторможенным после трёх часов биохима с Хегаем.
   – Ну? – воинственно спросил Ким.
   – Психограмма. После занятий, – напомнил Ерик, по-прежнему пребывая в некотором остолбенении. – Склонности и способности на базе рандомизированного генотипа.
   – Чего? – Ким не сразу сообразил, о чём он. Похоже, генетика оказалась слишком сильным потрясением для дикарских мозгов. – Ах да… Ну пойдём.
   Когда они выходили из Общей, Фарид крикнул вдогонку:
   – Смотрите прикрывайте друг друга!
   – Чего они к тебе лезут? – спросил Ерик, более-менее вернувшись к действительности и шагая рядом.
   – Трудности с коммуникацией.
   – У тебя-то? Я заметил, – Ерик покосился на Кима. – А почему?
   Ким передёрнул плечами. С каждым шагом, приближавшим их к кабинету Сенны, его боевой настрой выветривался.
   – И почему ты сказал…
   – Слушай, – Ким затормозил и повернулся к Ерику: – У тебя сейчас психограмма. Ты что, не понимаешь? Вместо того чтобы болтать, может, постараешься хоть немного сосредоточиться?
   – Зачем?
   Махнув на него рукой, Ким поднёс чип к замку и первым вошёл в логово псикодера.

   В кабинете у Сенны было не так, как у других: никаких картинок на стенах, никакой цветной мебели. Всё было скучного сливочного цвета, у стен вразнобой пристроились стулья, а посередине, перед эмиттером, стоял единственный бежевый пуф-мешок. Едва уловимо пахло чем-то сладким. Псикодер сидел сбоку от входа за маленьким столиком и читал – подумать только! – бумажную книгу.
   – Прошу, – произнёс он своим приятным голосом, откладывая книгу и беря со столика пластфон. Рядом с ним на столике стояли небольшая термофляга и чашка. – Господин Хегай как раз выгрузил в базу твои анализы, Ерик.
   – И что там? – любопытно спросил Ерик.
   – Совершенно ничего, – спокойно проговорил Сенна. – Такие анализы могли быть у ребёнка сто пятьдесят лет назад.
   – Это плохо? – Ерик бросил взгляд на одинокий пуф в центре кабинета.
   – Я же сказал «ничего», а не «плохо», – Сенна встал и подошёл к встроенному в стену шкафу– Садись посередине. Вообще, положено кресло с фиксаторами, как в медблоке, но я решил, что могу тебе доверять.
   «С чего бы это?» – подумал Ким, присаживаясь на краешек стула как можно ближе к дверям.
   У Сенны в руках уже был нейростаб, а ещё до дрожи знакомый Киму предмет: простая эластичная повязка с рядами чёрных точек.
   – Будь добр, надень на голову точками наружу.
   Пока Ерик недовольно вертел в руках повязку, Сенна достал из небольшого чемоданчика инжектор с картриджами.
   – Сейчас я сделаю тебе укол и введу маркер. Как ты на это смотришь?
   – Нормально, – проворчал Ерик. У повязки было свойство плотно облеплять лоб и виски, а стог сена у него на голове она подняла почти вертикально.
   – Отлично, – произнёс псикодер, прижимая инжектор к предплечью Ерика. – А пока я вкратце расскажу тебе, что будет происходить. И здесь мне потребуется помощь Кима.
   Всего-то? Если Сенна звал его только для этого, то он легко отделался. Ким с облегчением начал:
   – После того как импульсы электрической и магнитной активности мозга будут зафиксированы пьезодатчиками…
   – Разве я просил вас что-то говорить, Ким? – Сенна невозмутимо вставил в инжектор вторую капсулу– Будьте добры, принесите сюда два стула.
   Пока Ким волок стулья, стараясь назло Сенне скрести ими по полу как можно противнее, псикодер сунул Ерику в руки преобразователь сигнала:
   – Теперь я ввожу тебе коктейль из двух препаратов: элевтерон растормаживает мозговую кору, а антидрасин многократно усиливает восприимчивость к ключам.
   – Я что, засну? – встревожился Ерик.
   – Скорее, впадёшь в транс, – пояснил Сенна. – Все реагируют по-разному, но неприятных ощущений не бывает.
   – Ладно, давайте, – буркнул Ерик. – А потом что?
   – А потом датчики в твоей повязке будут регистрировать мозговую активность и передавать преобразователю. Он переведёт сигналы в зрительные образы и пошлёт приёмному устройству эмиттера. Ну а эмиттер покажет нам… – Сенна замолчал, внимательно наблюдая за Ериком.
   Тот редко и ровно дышал, пальцы на руках распрямились, тело расслабилось и слегка покачивалось в такт медленному сердцебиению. Разноцветные глаза дикаря оставались открытыми, но их яркость как будто приглушили.
   – Ким, дайте мне пластфон, – Сенна не глядя протянул руку в его сторону– И не садитесь слишком близко к нейростабу Вы готовы?
   – К чему? – обеспокоенно спросил Ким. До сих пор он никогда не видел, как снимают психограмму. Его собственные воспоминания об этом были очень смутными и не очень приятными.
   – К интерпретации, естественно, – псикодер запустил какую-то программу и вернул ему пластфон. – Вы будете вводить данные.
   – А… как?
   – Руками, – убийственно вежливо пояснил Сенна, последовательно касаясь точек на повязке Ерика. – Либо голосом, если вам так удобнее. Приготовьтесь, эмиттер открыт.
   Ким поспешно ткнул по иконке голосового ввода, чтобы и смотреть, и записывать одновременно. Первые несколько секунд смотреть было решительно не на что. Но потом…
   Эмиттер с характерным звуком выпустил поток лучей, развернув на экране светлый трёхмерный куб с расчерченными сеткой гранями.
   – Белая комната… – прошептал Ким.
   – Сетка настройки, – в тон ему насмешливо произнёс Сенна. – Показывает, что всё работает. Если я не ошибаюсь в своих предположениях насчёт вашего друга, «белую комнату» он нам совершенно определённо не покажет.
   – Он не мой… – машинально начал было Ким, но запнулся: сетка побледнела, поверх неё что-то появилось. Что-то со смазанными очертаниями, длинное и неровное, похожее на…
   – Еда? – громко произнёс Сенна, и картинка сразу оформилась, стала чёткой и перестала дрожать.
   – Шашлык, – бросил псикодер Киму, смотревшему во все глаза. – Мясо на вертеле. Я пока не давал ключей, так что, вероятно, он просто голоден.
   – Он всегда голоден, – пробормотал Ким.
   – Ким, либо молчите, либо понизьте чувствительность микрофона, – псикодер легко встал и обошёл Ерика, встав у него за спиной. Ерик по-прежнему выглядел замороженным и никак не реагировал. Сенна наклонился и отчётливо произнёс: – Кто я?
   Ким бросил недоуменный взгляд на псикодера: видно же, что человек в отключке. Как он ответит?
   Но в этот момент поверх сетки появилось изображение, и Ким едва не ахнул. Это была большая рысь на крутой скале, вся в пятнах и отметинах, рыже-бело-чёрная. Она стремительными скачками перепрыгивала с уступа на уступ.
   – Горная рысь, – тихо подсказал Сенна, привлекая внимание Кима.
   – Горных рысей не бы… – Ким спохватился, быстро поднёс к губам пластфон и чётко повторил: – Горная рысь!
   – Кем я буду? – задал следующий вопрос Сенна.
   Дальше на экране появлялись самые разные вещи, Ким изо всех сил старался описать их как можно точнее, а Сенна подбрасывал всё новые ключи. Некоторые казались Киму совсем не относящимися к делу («Мне три года»), а некоторые откровенно бредовыми («Где храбрец?»). Но и дикарь не отставал: эмиттер разразился таким количеством образов, что Ким едва успевал разбираться: какие-то люди, рыбы, шнурки для кроссовок, лесная тропа, рыси, что-то совсем непонятное («Силок», – подсказал Сенна), потом нож, восходящее солнце, скала из спортзала, гарпун, опять мясо, ущелье в горах, улыбающиеся бородатые лица, озеро, туман, ракушка в спальне, красный кисель… Ким так увлёкся, что у него вспотели ладони. В такой дурной башке – и столько всего? Рыси как живые… А солнце? Неужто дикарь своими глазами видел такой восход?!
   – Как, по-твоему, зачем это? – тихо спросил Сенна, встав рядом и поглаживая подбородок. Они вдвоём смотрели на кипу каких-то сучковатых палок, которой Ерик среагировал на «силу». – Драться? Или что-то построить?
   Ким пожал плечами:
   – Не знаю… Это же Ерика, ему виднее.
   – Тогда посмотри не на картинку, а на него, – мягко посоветовал Сенна.
   Ким недоумённо глянул на псикодера, потом перевёл взгляд на дикаря. Его глаза оставались словно затянутыми туманом, но Ким помнил, как они полыхали, когда Ерик радовался или злился.
   – Н-нет… – протянул он, переводя взгляд на палки. Его внезапно осенило. – Я думаю, это дрова! Чтобы разжечь огонь.
   – Чудно, – Сенна кивнул, чтобы Ким записал ответ, а затем забрал у него пластфон. – Тогда мы закончили. Минут через десять наш дебютант вернётся в мир осознанных восприятий.
   Ким немного разочарованно встал и размял ноги. Сенна выключил интерпретатор и осторожно снял с Ерика повязку. Затем он подошёл к столику, наполнил из термофляги чем-то чёрным и дымящимся одну из чашек и неожиданно предложил Киму:
   – Хотите попробовать?
   – Что это? – Ким подошёл к столику и с подозрением посмотрел на чашку, источавшую резкий густой запах. Кровь невинных жертв?
   – Кофе. Вам не разрешены стимуляторы, но некоторые из взрослых без него немедленно сбежали бы из Коллектора.
   Сенна протянул Киму вторую чашку. Тот сделал осторожный глоток и ничуть не пожалел, что ему это не разрешено. Кровь вряд ли была бы много противнее.
   – Вы не хотите задать мне какой-нибудь вопрос? – полюбопытствовал Сенна. Он удобно уселся в кресле, держа свою чашку длинными пальцами, вытянул ноги и с улыбкой посмотрел на Кима.
   – Ну… – Ким не сразу смог собрать мысли. – Наверное, нет…
   – И вам ни капельки не интересно то, что сейчас происходило?
   Киму было безумно интересно всё: видел ли Ерик в точности эти картинки или машина сама их нарисовала; достаточно ли их, чтобы определить профиль Ерика, и какой он будет; и что было бы, если бы Ким назвал дрова оружием. Но он внезапно вспомнил, кто перед ним, с отвращением сделал ещё глоток кофе и спросил:
   – Зачем был нужен я? Вы бы один справились.
   Сенна посмотрел на него с лёгкой насмешкой.
   – Вопрос совершенно в вашем характере, как я его себе представляю. Как думаете, отвечу я вам или нет?
   – Нет, – пробормотал Ким.
   В этот момент Ерик тяжело засопел и неразборчиво произнёс что-то похожее на «саблезубка». Сенна аккуратно поставил свою чашку и встал.
   – Время ужина. Ему нужно будет как следует поесть.
   Псикодер направился к дикарю, склонился над ним и бросил Киму через плечо:
   – Вам понравился кофе?
   – Да, спасибо, – соврал Ким.
   – Тогда можете зайти ещё на чашку завтра вечером.
   Тон у Сенны был, как всегда, ровный, и спина его выражала не больше, чем лицо. Поэтому Ким счёл за лучшее не отвечать – благо при слове «ужин» Ерик встрепенулся, и псикодер оставил Кима в покое.

Глава 4
Испытание боем

   «Звёздочка» на этот раз появилась незаметно: наверное, транспорт пришёл ещё до завтрака. А за обедом Бэлла сделала короткое объявление: прибыла комиссия из Города, всем надлежит вести себя прилично и организованной группой проследовать на занятия, которые будут проходить в присутствии важных птиц.
   И конечно, после обеда в расписании стояла силовая.
   – Комиссия? – полюбопытствовал Ерик, дожёвывая на ходу, пока Ким подгонял его в спортзал.
   – Ну бывает иногда. Приезжают наблюдатели, сидят в уголке и смотрят, – Ким сам толком не знал, зачем это делается, да и знать не хотел. Наблюдатели никак не вмешивались в их жизнь и ни на что не влияли – за исключением того, что лично он ошибался и путался на глазах у чуть большего количества народа.
   Только в этот раз что-то было не так. На входе в зал он машинально поискал глазами членов комиссии, которые обычно чинно сидели у какой-нибудь стеночки. Но сейчас городские гордо красовались в самом центре, беседуя с Ли и Томиным. И Бэлла была здесь, и даже – какая честь! – Юи. Похоже, на этот раз Город прислал особо важных персон.
   На разминке Ким, как и все остальные, нет-нет да и косился на гостей. Один – точно биотехник: его легко было вычислить по значку «бета» на рукаве. Рядом улыбался какой-то толстенький человечек; Ким решил, что это анализатор: вёл он себя как главный из всей троицы. Профессиональную принадлежность третьего, невыразительного, в застёгнутом до подбородка тёмном костюме с небольшим треугольником на груди справа, было не разобрать, и что-то в нём Киму не понравилось.
   Ли тоже что-то не нравилось, хотя он редко позволял себе выпускать негатив наружу. Мастер всегда учил владеть собой.
   – Кто закончил разминаться, подходите.
   Пока все подтягивались к середине зала, членам комиссии было самое время убраться в сторонку, но они и не подумали. Вместо этого Бэлла послала нескольких младших за стульями, а Юи с благодушным видом заложил руки за спину.
   – Сегодня интенсива для профильников не будет, вместо этого – показательные выступления. Боевая подготовка для юношей, для девушек – баланс.
   Даже дисциплина, которую Ли давно и прочно насадил на своих занятиях, не помогла избежать некоего смятения в рядах.
   – Что за расклад? – деловито спросил Ерик.
   Ким рассеянно покачал головой, стараясь не подавать вида, что о каких-то показательных выступлениях сам слышит впервые в жизни.
   Члены комиссии поместились на стульях рядом с Юи и Бэллой. Кажется, Ли сам был несколько озадачен и сейчас придумывал программу на ходу.
   – Юноши, средняя группа: карадо, ката-турнир. Разбейтесь. Девушки и все старшие – «камни».
   Вместе с остальными Ким послушно пошёл за доской для игры. Гораздо проще было бы играть на пластфонах, но некоторые традиции Ли почему-то считал обязательным соблюдать. Кроме того, с пластфона на тыльной стороне ладони, которую игрок держал, к примеру, на уровне подбородка (два потока внимания: на партию и на равновесие), камни не скатывались бы так зрелищно.
   Ерик, видно, решил взять тайм-аут: он не задал ни одного вопроса, когда Ким вернулся с доской и усадил его напротив себя. Даже ни одного вопроса насчёт правил игры. Само собой: «камни» интересовали его в тысячу раз меньше, чем драки.
   Ким разложил на доске несложную комбинацию для одного – принципиально нерешаемую, тренирующую усердие, но его тоже занимали не «камни», а то, что происходило на мягком красном квадрате арены. Средние выстраивались в две шеренги друг напротив друга между ним и гостями. А ведь старших ждёт наверняка что-то посложнее карадо.
   Шеренги замерли – руки по швам. Ли глянул на зрителей, толстячок улыбнулся Юи, Юи кивнул.
   – Хаджумэ!
   Дальнейшее выглядело вполне зрелищно для комиссии и не представляло ничего сложного для противников. Карадо, по мнению Кима, было придумано для любителей не подраться, а покрасоваться. И таким выбором задания Ли как бы выразил своё неодобрение: мол, хотите полюбоваться, как детишки лупцуют друг друга, – так нате вам кату. В формальной кате, которая практиковалась, чтобы спустить в телесную память последовательность движений, вообще никто никого не бил.
   Ким покосился на членов комиссии. Похоже, ката их вполне устраивала. Юи – тот вообще выглядел абсолютно довольным, и даже Бэлла Марковна, которая презирала силовую подготовку, не имела, судя по виду, никаких возражений.
   Когда мальчишки закончили, и средним девочкам была задана Сурья намаскар, Ким окончательно уверился, что Ли задался целью усыпить городских. Рома и Йен ругались над доской, не разжимая губ. Ерик несколько раз зевнул и, не скрываясь, потянулся.
   – Старшая группа, юноши. Бесконтактный бой, турнир-пирамида. Возьмите костюмы.
   Бесконтактный бой был почти таким же бескровным, как и ката в карадо. Датчики костюмов регистрировали первое касание и засчитывали его как проигрыш. Даже пирамида, в которой поединки продолжались до выявления последнего победителя, проходила быстро.
   – Отмена, – Ким обернулся на полдороге. Ли стоял рядом с гостями. Томин поднял брови, и Ким увидел, как Юи переговаривается с толстячком, а затем кивает Ли.
   – Свободный стиль, турнир-пирамида. Разбейтесь, – Ким увидел, что Ли смотрит на Ерика.
   Дикарь уже давно был на ногах, слегка пружиня носками. Его ничто не беспокоило.
   – Свободный стиль – это кто как хочет? – уточнил он с явным удовольствием.
   – Не совсем, – Ким заметил, что Ли, отводя взгляд от Ерика, словно ненароком, мазнул им по комиссии, но не по толстячку, а по тому, в темном костюме. – Не бить в пах, не бить лежачего, не цепляться за одежду… – Он глянул на Ерика и добавил: – Кусаться и хватать за волосы тоже нельзя. Кто на лопатках – проиграл.
   – Ясен пень.
   Для дикаря свободный стиль был единственной возможностью поучаствовать в турнире: он же не мог знать других боевых стилей, практикуемых в Коллекторе. Случайность?
   При разделении на шеренги Ким приложил некоторые усилия и оказался напротив Йена, который драчливостью не отличался. Ерику достался рослый Сол, но за Ерика Ким как-то не переживал.
   – Хаджумэ!
   Ким слегка присел и закачался перед Йеном. Тот выбрал ленивый стиль кобры. Попытавшись изобразить что-то вроде двойного обманного броска, Ким удачно попал ему по плечу, потом сам пропустил боковой, ударил мимо и чуть не упал, но в последний момент выровнялся. Йену явно было лень, он не собирался слишком усердствовать и ждал от Кима того же.
   Это было немножко нечестно, но в Киме вдруг взыграло ретивое, он улучил удобный момент и свалил Йена простой, но действенной подножкой.
   – Твоя, твоя, – проворчал Йен без особого разочарования, поднимаясь и отходя.
   С недостойным удовлетворением Ким посмотрел вокруг. Ерик сидел верхом на Соле, чтобы ни у кого не было сомнений в том, чья взяла. Толстячок и Юи слегка улыбались, Бэлла Марковна поджимала губы.
   – Разбейтесь!
   Противников стало в два раза меньше, и теперь выбирать было трудней. На этот раз Киму достался чернявый крепыш Виктор.
   Что это у нас? Ага, похоже, пьяный стиль. Или медвежий. Или стиль человека, который за завтраком слишком щедро наваливал себе в плошку.
   Неожиданно для себя Ким почувствовал, как в нем пробуждается азарт. А ну как и в этот раз повезёт? Из всей боевой науки, которую им вдалбливали Томин и Ли, Ким толком не владел ни одним стилем. Зато двигаться ему было очевидно легче, чем Виктору, – живот у него скрутило, что ли? Можно попробовать этим воспользоваться…
   Прежде чем Ким успел этим воспользоваться, он неожиданно (и очень больно) получил прямой короткий в солнечное сплетение и сразу же, едва согнулся, замком по шее. Ай да Виктор, ай да… Притворялся, подлюга!
   От досады Ким, уже лёжа на боку, с вообще-то несвойственной ему мелочной мстительностью сцапал Виктора за лодыжку и рванул на себя. Противник не упал, но опрометчиво попытался стряхнуть его, дрыгнув ногой. Как раз в этот миг Ким неловко пытался подняться, и пинок пришёлся ему по зубам.
   От Томина это не укрылось:
   – Лёвкин, запрещённый удар. Дисквалификация.
   Вот так удача! Обозленный Виктор убрался с арены, а Ким мог бы поблагодарить небывалое сегодняшнее везение, если бы не саднящие губы и полрта сукровицы. Он по привычке проверил взглядом, что там с Ериком…
   Да кто ж такое допустил?! Они же до утра не закончат!
   Ерик и Лех дёргались, метались и вились один вокруг другого, как два маленьких злющих шершня. Это была эпическая битва. Лех менял тактики и стили так стремительно, что было невозможно уследить, кого он имитирует – ястреба, дракона, пчелу или морского котика. У Ерика стиль был один: достать врага и содрать с него скальп.
   Уже все закончили или заканчивали, но этот поединок явно грозил затянуться. Глянув в сторону зрителей, Ким отметил, что комиссия как будто оживилась. Ещё бы. Безупречная боевая наука, опыт веков и тысячелетние философские школы – против брутальной дикой природы. Которая не знает, что из «Динбу» так не бьют… Ой…
   Ерик усиливал натиск до тех пор, пока его противник не решился на радикальные меры. Спружинив от пола, Лех выполнил безупречное сальто назад, оказался у дикаря за спиной и, почти без замаха, резко и чётко ударил его по шее – два раза за секунду. Ерик пошатнулся, взревел раненым вепрем и вдруг – Ким бы ни за что не поверил, если бы не видел своими глазами, – развернулся пружиной, перехватил Леха поперёк туловища и, по инерции докручиваясь, швырнул спиной на арену.
   Томин выглядел довольным, а вот Ли почему-то нет. Ким опять заметил, что он смотрит на комиссию, и тоже взглянул туда. Толстячок с улыбкой говорил что-то Юи, городской псикодер, похоже, ушёл в спящий режим, а тёмный человек, не отрываясь, смотрел на арену.
   Ким ждал очередного «Разбейтесь!», но не дождался. Вместо этого раздалось:
   – Цеховски… – Ли помедлил, осматривая оставшихся. Ким только сейчас сообразил, что их теперь всего шесть, причём на стороне противника – Индра, Фарид и качок Дитрих. – Со Шварцем.
   О, чёрт. Им с Ериком оставались Фарид и Индра, и Ким не знал, что из этого хуже. Он как-то не предполагал, что ему придётся выходить на арену не в шеренге, а одному и позориться на глазах у всех – у девушек, у старших, у городских шишек. Дитрих раскатывал Цеховски, а Ким нервно потел. И чтоб ему не догадаться лечь ещё во втором раунде?!
   – Арипов… – Ерик ухмыльнулся и встал. – С Сабировым.
   Ну конечно, Индра должен был остаться ему. Точнее, он – Индре. С потрохами.
   – …и с Ино. Испытание боем.
   Индра изогнул одну бровь с выражением брезгливого недоумения. Зато на лице Фарида задохнувшийся от возмущения Ким увидел медленно расцветающую удовлетворённую, сытую улыбку. Испытание боем – редкий деликатес, его любимое лакомство. В нём-то он ас.
   – Вы не можете! – Ким сперва услышал гневный возглас и только потом понял, что это выкрикнул он. Чёрт, чёрт!
   – Не парься, я их сделаю, – бросил Ерик. – Хоть третьего давайте.
   – Каверин, ко мне, – Ли никогда не злился, но налицо было нарушение дисциплины, а такого он не терпел. Указания мастера не обсуждаются.
   «Достукался. Выходи на арену, умник».
   – Спиной, – Ли подождал, пока Ким развернётся. – «Молчащий стул».
   Приняв наказательную позу прямо напротив комиссии, Ким ждал. Ли тоже ждал, пока у нарушителя не затрясутся ноги. И вокруг ждали, и к тому времени, как Ким уже не мог контролировать дрожь, он чувствовал себя хуже некуда – из-за того, что все на него смотрели. А этого Ким боялся больше всего в жизни: быть у всех на виду.
   – Арипов – с Сабировым и Ино, испытание боем.
   – Это нечестно! – Вот это было уже совсем зря, потому что мастер не давал команды «Говорящий стул».
   Ким услышал два мягких шага у себя за спиной, и на его плечи легли руки Ли. Появилось ощутимое давление, и теперь стоило большого труда не гримасничать, потому что ноги тряслись уже просто чудовищно.
   – Да я говорю, я на раз…
   Судя по звуку, Томин хлопнул теперь уже Ерика по затылку – не сильно, для острастки, чтоб закрыл варежку. И, судя по следующему звуку, Ерик этого не стерпел.
   Ким не смел повернуться, да и не смог бы: Ли прекрасно знал, что и как делать. Позади них послышалась какая-то возня, звуки ударов, затем вскрик дикаря – не от боли, от злости, потом что-то покатилось по арене, и всё стихло.
   – Арипов – с Сабировым… – в третий раз начал Ли, но Ким перебил:
   – Он не знает техники, вы же сами должны… – Ли надавил сильнее, и голос у Кима стал совсем жалким, петушиным; и похож он был, наверное, на студенистый кисель; и все трое городских вылупились на него, плюс Юи, плюс Бэлла. Во взгляде Бэллы, правда, было что-то доброе. Но и все остальные, все дети Коллектора, и Индра с Фаридом, и девочки тоже смотрели, и это было для Кима как острый нож. Столько глаз, а он так жалок.
   Невыносимо. Подташнивает. Ужасно болят ноги, подгибаются, нет сил сопротивляться Ли, а надо.
   И тут опять произошло то, чего Ким постоянно опасался и всячески пытался избегать. Он старался не смотреть ни на кого конкретно, но случайно глянул в глаза человеку в тёмном – и что-то болезненно инородное вдруг вошло в мозг и прокатилось по нему мощной волной.
   – Вот оно что… Это ваше пожелание?! – простонал Ким. Тёмный смотрел своими бесцветными глазами прямо на него. – Любите смотреть, когда кому-то больно? – Самому Киму было уже достаточно больно, к тому же он злился и плохо понимал, что несёт.
   Ли надавил ещё, но в Киме проснулся бес, и вместо заглушающего эффекта это вызвало обратный: – А сами-то боитесь боли… С детства, да? Вас, наверное, лупили в детстве, ещё как, и очень даже правильно делали…
   Тут ноги, наконец, подогнулись, и Ким перед всем честным народом шлёпнулся на зад с по-прежнему нелепо вытянутыми руками. Красный от унижения, он опомнился, но было уже поздно.
   – Арипов, – снова раздался ровный голос Ли, – с Кавериным. В изолятор.
   Пряча глаза, чтобы, не приведи Вселенная, не посмотреть ещё раз на городского тёмного, Ким кое-как поднялся. Ерик выглядел донельзя, просто гомерически огорошенным: он сидел на полу у ног Томина и часто моргал. Едва шевеля непослушными ногами, Ким потянул его за лямку майки и мотнул головой в сторону дверей.
   Выходя из зала, он слышал, как Ли даёт старшим девушкам показательные по балансу. Баланс… С ним-то у Кима сегодня и вышла недоработочка.
   Изолятор располагался на отшибе; Ким бывал в нём пару раз, и налитые бетоном тугие квадрицепсы врали, что идти туда несколько километров. В сером помещении диаметром два метра не было ничего, кроме крошечной ниши за шторкой для естественных надобностей. Ерик прошёл вперёд и остановился подбоченясь.
   – И что? – Великолепный апломб возвращался к дикарю стремительно.
   – И всё. Будем сидеть здесь, – Ким подождал, пока за спиной закроется дверь, а потом с облегчением съехал спиной по стеночке.
   – До когда?
   – Пока не отпустят.
   – Ты же сам дверь открыл. Обратно никак, что ли?
   – Как, – Ким прислонился затылком к пластику– Но смысл-то какой?
   Ерик без лишних слов прижал чип к сенсору, стал на пороге и выжидающе посмотрел на него.
   – Слушай, приятель, – Ким вздохнул. – Тут тебе не лес. Тут Коллектор. Он маленький. Везде камеры. По чипу видно каждого. Посылают в изолятор – ты идёшь и сидишь в изоляторе, ясно? Тебя и силой посадить могут, но так больше возни и дольше срок.
   – Слушай, приятель, – дикарь до ужаса противно скопировал его голос– Ты всегда делаешь только то, что тебе велят, а?
   Ким начал раздражаться:
   – Ну знаешь ли, уж на Томина, по крайней мере, мне бы не пришло в голову бросаться. Он тебя, дурня, мизинцем мог перешибить!
   – Потяжелее он меня маленько, да, – признал дикарь и отошёл от двери. – Кушает хорошо. Но это и я могу, только дайте, что. Невелика заслуга.
   – Томин – мастер, – сказал Ким, пристраивая ноги поудобнее. – Он не от балды нас учит, он сам учился годами, и опыта у него – о-го-го. Тебе бы за ним хвостиком ходить и каждое слово ловить, технику боевой разбирать.
   – Техника? – едко переспросил Ерик. – Когда на тебя рысь прёт, ей не технику надо показывать, а нож! А от градины с кулак знаешь что бывает? Ты её техникой, да?
   Что-то здравое в словах дикаря было – Ким не мог этого не признать. И правда, зачем их учат боевым искусствам? На Открытой земле какой от них толк? Разве что внутренним силовикам, которые в Городе следят за порядком, нужны. Только что за ним следить, если там и так всё в порядке?
   – Ты-то чего полез? – Ерик перебил течение его мыслей. – Я говорил, что их уделаю?
   – Ты бы не уделал, Ерик, – терпеливо объяснил Ким. – Проверка боем – это такая особая, уж извини, техника. Против тебя системно применяют болевые приёмы, чтобы сломить волю: один контролирует, второй измывается, а ты сопротивляешься. Не противнику сопротивляешься, понимаешь? А себе. Это можно тренировать, есть такие специальные методики. Но ты-то их не знаешь.
   Вот это уже Ерика зацепило:
   – У вас что, и такому учат?!
   – Профильников. Учат стойкости. По ходу, конечно, немного учишься и как противника доставать, чтобы ничего не повредить, а просто сделать побольней. Отбросить атакующего, типа того, – Ким опять почувствовал гнев. – Только для Фарида это не «по ходу», а на самом первом месте. А Ли… Он вообще-то не хотел тебя на это подписывать, но пришлось.
   – Откуда ты знаешь?
   – В изолятор с компанией не сажают – вот откуда. Он нам порядочную поблажку сделал, и с чего бы, спрашивается? А с того, что на него комиссия давила, но ему это совсем было не по душе.
   Ерик выгнул спину, уперев руки в поясницу, потом встряхнулся всем телом и улёгся на живот.
   – Что им надо-то было, комиссии? – лениво поинтересовался он.
   Действительно, что же им было надо?
   – Бывает, перед назначением на стажировку из какого-нибудь городского подразделения приезжают человека себе присмотреть, – медленно начал Ким. – Но эти… Знаешь, эти были какие-то не такие. Они смотрели что-то другое.
   И внезапно, при взгляде на Ерика, у Кима появилась догадка – что именно. Точнее, кого.
   До сих пор дикарь был сплошной обузой и докукой, и Ким как-то упустил из виду, что Ерик-то у них – уникум. Ребёнок с Открытой земли, музейная редкость. То-то этот тёмный так уставился…
   – Ерик, – медленно начал Ким. – А что там вообще, снаружи? В смысле… как у вас там?
   Дикарь перевернулся на бок и окинул Кима взглядом спокойного превосходства.
   – А что рассказывать? Видеть надо.
   «Да… – подумал Ким, вспомнив Ерикову психограмму. – Такое надо увидеть».
   Он прикрыл глаза и постарался вообразить себе траву: какая она на ощупь, как пахнет, насколько далеко и широко может расстилаться. Огромное, невообразимое пространство. Горизонт… Как вообще выглядит горизонт? Конец Земли, над которым… что? На какой высоте воздух превращается в небо? И на какой высоте небо превращается в пустоту космоса?
   – Значит, град, ураган, ливни – это всё не самая жопа, это, считай, по нескольку раз в день, – деловито начал дикарь. – Самая жопа – это Магнитка или пыльник. Тут всё одновременно, куда бежать, не знаешь. Справа песок в воздухе стоит, слева разряды бьют, впереди воронка, сзади, глядишь, уже камни летать пошли, а на месте стоять – раздавит к едрене матушке. И ещё всё это вертится, так что либо закапывайся кротом, либо крылья отращивай. Крылья – не поможет, потому что наверху ветер унесет стопудово.
   Потом. Рыси здоровущие, – растянувшись на спине, Ерик подложил руки под голову– Дерут так, что будьте-нате. Я-то их валил, а вашего Томина порвали бы, зуб даю. В три минуты. Они ведь как: на деревьях любят ныкаться, пока глаза на тебя не вылупят, не заметишь. Поэтому в лесу наверх все часто смотрят. И вниз тоже, потому что болота. И по сторонам, опять-таки, потому что волчары. Волчары – они стаями, а рыси поодиночке; но волчар, в случае чего, на дереве пересидишь, а рысь… Ну ты понял. Да, и самый финиш – это клещ и мошка. Ох, мошка-а… До костей обгладывает. Потом…
   – Ерик, – просительно перебил Ким. – А хорошее там что-нибудь есть, а?
   Дикарь подумал:
   – А то! Рыба жирнючая, если знать, где ловить. На решётку её, да шишек в уголья несколько штучек кинуть… Да, шишки. Орехи в них. Пару дней про держаться можно, хотя с кабанцом, конечно, не срав нить – ох, друг, кабанец с корочкой, да с редькой, да со слизуном, это… Рысей тоже жрать нормально, только сухо и жёстко: ты их сперва в лопухи давленые и закопай, а дней через пять…
   – Блин, а кроме жратвы?!
   Ерик неприязненно посмотрел на Кима и пожевал губами. Он явно полагал, что тема жратвы раскрыта не полностью.
   – Свои там, – пробурчал он, откидываясь обратно на спину– Вот самое хорошее что. Не ваши, мутные, а нормальные.
   И больше из него ни слова было не вытянуть.

Глава 5
Бабочки и механика

   – На самом деле перегнул Ли, конечно.
   – Всё справедливо, – отозвался Ким. – Нарушение дисциплины – изолятор.
   – Да не, это-то ладно, – Гриша замялся. – Я про проверку боем. Ты по делу возник, в общем-то. Нечестно это было. Только с чего ты так на того мужика насыпался?
   – Не знаю, – буркнул Ким: он не привык к одобрению и почувствовал себя неловко. – Понесло.
   На самом деле всё он прекрасно знал, но делиться этим ни с кем не собирался. Никогда. Нет, надо срочно брать под контроль эти подарочки, которые преподносит ему собственный мозг… Только как?
   С утра пораньше в изоляторе ожил динамик и приятным голосом сообщил, что их ждёт пропесочивание. Ерик был отправлен к Томину, и Ким посоветовал ему со всем соглашаться. А сам двинул к Бэлле.
   – Каверин, вы повели себя – иначе не скажешь – возмутительно, и ваша выходка на глазах комиссии бросает тень на всю систему обучения в Коллекторе. Что на вас нашло? Как вы могли настолько забыться, чтобы…
   – Бэлла Марковна, – Киму удалось-таки уловить паузу, и он её не упустил. – Как часто дети рождаются на Открытой земле?
   Бэлла посмотрела на него неодобрительно, но не более чем обычно.
   – Если вас интересует ваш случай, то…
   – Нет… То есть да, но сейчас я про Ерика.
   Младший супервизор задумчиво приподняла подбородок и огладила ладошкой и без того идеально ровный висок.
   – Не часто, но такое случается. Особенность Арипова не в том, что он родился на Открытой земле, а в том, что он вырос там. Из курса новейшей истории вы должны помнить, что после того, как часть населения, называемая старообрядцами, покинула Город, она, как это ни поразительно, смогла создать какое-то подобие организованного сообщества на Открытой земле. Но все они были взрослыми, и даже при этом в первый же год жизни за пределами Города, согласно нашим данным, из переселенцев осталось в живых не более четверти. О рождении детей мы всегда узнавали своевременно и забирали их в Коллектор, хотя, конечно, по достижении семнадцати лет они вправе были вернуться, – Бэлла Марковна помолчала. – Скажу вам прямо: лично мне – а я, как вы понимаете, в силу своей должности обязательно об этом узнала бы, – не известен ни один случай, чтобы ребёнок родился на Открытой земле и дожил там фактически до совершеннолетия.
   – И, наверное, в Городе любой ценой хотели бы узнать, как у Ерика это получилось, да? – небрежно спросил Ким.
   Бэлла посмотрела на него с каким-то непонятным выражением. Чуть ли не тепло.
   – Ну разумеется, нам всем важно это знать. Арипов – действительно уникальный случай: вероятно, первый в истории. И хотя бы поэтому неужели вы думаете, что у кого-то хотя бы в мыслях может быть причинить ему хоть самомалейший вред?
   – Нет, но…
   – Лично я не считаю физические нагрузки достаточно репрезентативными для оценки личностных особенностей, – категорично заявила Бэлла Марковна. – И нахожу вашу попытку заступиться за подопечного отчасти извинительной. Но не забывайте, Ким, что главным всегда виднее, и сотрудники Коллектора побольше вашего знают о том, что лучше для…
   Если не считать необходимости ещё полчаса выслушивать младшего супервизора, Ким был отпущен на волю без дополнительных санкций.
   За едой Ерик молотил так, как будто неделю был заперт в изоляторе. Томин, в отличие от младшего супервизора, высоко ценил физические нагрузки – особенно в вопросах взысканий.
   – Зря у вас курицу в такую размазню растирают, – сообщил дикарь с полным ртом мясопасты. – Но на вкус ничего.
   – Это не курица, – заметил Ким.
   – А что?! – Ерик вытаращил глаза, не забывая, однако, жевать.
   – Как и прочее, соя, – Ким от души позабавился, глядя на потрясённого Ерика. – Обогащенный полноценный здоровый рацион. И экономия.
   – А это? – Ерик обвинительным жестом указал на пудинг с черничным соусом. – Это-то не соя?
   – Это кукуруза. Соя, кукуруза, арахис – из них почти всё делают, – Ким запихнул в рот порцию водорослей. – Кроме зелени.
   – И картошку? – слабым голосом спросил Ерик.
   – Картошка нормальная, – успокоил его Ким. – А в Городе, говорят, и мяса немного выращивают, только оно жутко дорогое.
   – Вот бы туда, – тоскливо проговорил Ерик, с видом глубочайшего отвращения запихивая в рот огромную ложку кукурузного пудинга. – Может, они для того всех детей сюда и загоняют, чтобы на еде экономить, а?
   Ким покачал головой с укоризной:
   – Никто никого не загоняет. Если родители хотят, ребёнка могут и в Городе оставить. Только какой нормальный человек этого захочет?
   – Почему?
   – Ну… – Ким ненадолго задумался. И правда – почему? То есть знать-то он знал: это общеизвестно «почему». Но на самом деле? – Это вроде как социальная программа такая. Шанс выбиться в люди, когда повзрослеешь. Определение полезности псикодер может и в Городе провести, конечно, но учить тебя там никто не будет. А тут – все условия… Силовая и вообще. Кто от такого откажется, да ещё забесплатно?
   – Я! – Дикарь с хлюпающим звуком втянул остатки пудинга, как пылесос, и мрачно посмотрел на Кима. – Меня кто-то спросил?! Мои с вашими так рубились, что только держись, чтобы меня не отдавать! И кто их послушал?!
   – Я же говорю: социальная программа. Ты ведь сирота, тебя опекает государство. Вот когда семнадцать стукнет – тогда тебя и будут спрашивать.
   – Так что, кому семнадцать – тот свободен?
   – Ну да. Захочешь – вернёшься к своим.
   – Ну и какая вам выгода? – заметил Ерик. – Только еду на меня переводить да моё время тратить.
   – Ничего, годик-другой – тебя не убудет, – сварливо одёрнул его Ким, подумав: «Тоже мне, деловой человек». – Странно ещё, что они столько времени про тебя не знали.
   – Как вообще узнали – вот чего я в толк не возьму, – хмуро проворчал Ерик.
   – Да ты радоваться должен, чудак! Подучишься здесь… – Ким чуть не добавил «наберёшься ума». – Тебе на скале заниматься разве не понравилось? А в Городе потом хорошую работу сможешь получить.
   Ерик с застывшей в руке ложкой поднял глаза, хотел что-то сказать, но внезапно перехотел и о чём-то задумался.
   После ужина, устроившись поудобнее на мягком мешке в спальне, Ким сцепил руки на затылке и уставился в потолок. Он бы и не подумал, если бы Бэлла ему не напомнила: он ведь тоже с Открытой земли. Если бы «звёздочка» не подобрала его, стал бы он вторым уникумом? Дожил бы «фактически до совершеннолетия»? Вряд ли. Он и тут-то еле справляется.
   Но всё-таки интересно: если Ерик такой особенный, потому что снаружи, то, может, и он тоже немного особенный? Правда, психограмма…
   Нет, конечно, он не пойдёт. Что он, сам себе враг? «Не буди лихо».
   Ерик бесцельно поболтался туда-сюда между столиками, попинал мешки, постоял у терминала и потаращился на мультибота, занятого выведением жирного пятна с чьих-то штанов. Потом он, вздохнув, неохотно полез к себе наверх, и Ким услышал, как его кроссовки шлёпаются на полку в ракушке.
   Через минуту Ерик скатился вниз, решительно направился к Киму и забрался с босыми ногами на соседний мешок.
   – Слышь… – Дикарь явно старался скрыть обеспокоенность, но получалось у него плохо. – А что та кое «белая комната»?
   Ким подавил вздох:
   – Где ты про неё слышал?
   – Этот говорил… Индра. И потом ещё некоторые.
   – Понятно, – Ким согнулся и положил локти на колени. Отвечать не хотелось. – «Белая комната» иногда появляется на психограмме, очень редко. Просто пустой белый куб, безо всего. А ещё общежитие для универсалов в Городе так называют.
   – Универсалы – это кто?
   – Те, у кого нет профиля. Их мало, и… – Ким сделал над собой усилие: – И они бесполезны. Мало чего соображают – ущербные, вроде дурачков.
   – А зачем они нужны такие?
   – Что их, по-твоему, топить, что ли? – буркнул Ким с раздражением. – Они стараются помогать. Бесплатно, за еду.
   Ерик на секунду задумался.
   – То есть, если «белая комната» на психограмме…
   – На трёх. Если на всех трёх – значит, ты никакой. Полный ноль, пустая голова. Но при мне такого ещё ни разу ни у кого не было, – про себя Ким мрачно добавил: «До сих пор».
   – Ага, – Ерик что-то соображал. Потом виновато оглянулся по сторонам, нагнулся к Киму и начал полушёпотом:
   – Слушай, Ким, а у меня…
   – Не было её у тебя! – прервал его Ким, старательно разгоняя мутное облачко в животе. Ерик же не виноват, что у него всё складывается. То есть в том, что у Кима ни черта не складывается. – Ты вообще целое кино напоказывал. Блокбастер, блин!
   Глядя на то, как дикарь расплывается в довольной улыбке, Ким невольно тоже ухмыльнулся и подумал, что в осуществлении своих намерений слинять Ерик определённо двигается куда-то не туда.
   – Ладно, тогда я… спать, что ли, буду? Устал… – Ерик вытащил из-под себя ноги и с наслаждением потянулся.
   – Давай, – согласился Ким. – А я… Схожу кое-куда ненадолго.
   Он немного замешкался, поднося руку к сенсору, но дверь открылась. Значит, его здесь ждали ещё со вчера.
   Псикодер снова читал свою бумажную книгу – или это была уже другая? Неторопливо поднявшись, Сенна достал из шкафа яркий пакетик и высыпал на блюдце несколько конфет. Конфеты явно были городские: вкусные вещи в полноценном здоровом рационе Коллектора были представлены весьма ограниченно.
   – Я слышал о вашем проступке и понимаю, почему не увидел вас вчера, – усевшись обратно, псикодер стал наливать чёрную отраву во вторую чашку. – Данные Ерика уже в системе, программа их обработала.
   Ким нерешительно помялся у входа, потом присел на то же кресло, что и в прошлый раз.
   – Вы их смотрели?
   Сенна слегка приподнял брови, словно говоря: «Чего ради?..»
   – Я повидал уже достаточно психограмм. Общая картина мне и так ясна. А вам?
   Ким промолчал и отпил ровно столько кофе, чтобы чем-то себя занять, но как можно меньше наполнить рот нефтяной жижей. Псикодер соединил кончики пальцев и пробежался подушечками от указательного к мизинцу и обратно.
   – Ну же, Ким, – сказал он с ноткой нетерпения. – Задавайте вопросы. Вы же за этим пришли.
   Ким с облегчением отставил чашку и выпалил первое, что пришло на ум:
   – Ерик правда думает, что он рысь?
   – Бог мой, да нет, конечно же! – Сенна покачал головой. – Вы же не думаете, что мы можем видеть мысли? Интерпретатор просто подбирает на базе известных ему объектов визуализацию, которая больше всего соответствует картине мозговой активности.
   – А зачем вообще смотреть изображения? Почему данные об активности мозга не сохраняются прямо в файл?
   Если бы Ким не знал Сенну он бы подумал, что этот вопрос псикодера порадовал.
   – Помните палки, Ким? Мы с вами сперва не знали, что это.
   – Но мы догадались… – протянул Ким, начиная понимать.
   – Вы догадались, – поправил его Сенна. – Программа просто записала бы: «палки». А псикодер, анализируя данные, сказал бы себе: «Ага, у этого парня сила ассоциируется с палкой, да он потенциальный агр! Распилить ему череп и выжечь лобные доли к чёртовой бабушке!» – Сенна поглядел на Кима, оценивая эффект, и, видимо, решил, что пока достаточно. – Я утрирую, вы же понимаете.
   Ким сглотнул.
   – Так что, как видите, вы оказались полезны. Возьмите с полки конфетку, – заключил Сенна, подливая себе ещё кофе. – Что ещё вы бы хотели узнать?
   Ким колебался. Ему ужасно хотелось спросить что-нибудь ещё, и не про Ерика, а про свои психограммы, но он не знал как. Сейчас-то Сенна прикидывался добреньким, но в любую секунду он мог превратиться в ироничное холодное чудовище, которое знало про его ущербность и постоянно над ним издевалось. Ким глубоко вдохнул и помотал головой:
   – Больше ничего. Спасибо.
   Сенна посмотрел на него с какой-то странной смесью жалости и досады во взгляде:
   – У вас, Ким, есть проблемы. И ваша самая большая проблема – вовсе не та, что вам кажется, – псикодер поставил свою чашку на стол. – Что ж, идите.
   На негнущихся ногах Ким поднялся с кресла и покорно поплёлся к дверям, чувствуя, как накатывает безнадёжность. У него только что был шанс что-то исправить. А может, и нет; но это неважно, потому что он в любом случае его прочхал.
   Потому что Сенна – садист.
   Нет, потому что он, Ким, слабак и ничтожество.
   Ким поднял руку, и двери открылись. Но он не двинулся с места.
   – В чём моя самая большая проблема? – неожиданно произнёс он с напряжением, всё ещё держа ладонь на сканере.
   – Вы самый неуверенный в себе человек в Коллекторе, – отчеканил Сенна не оборачиваясь.
   – А если вы ошибаетесь? – спросил Ким с оттенком вызова.
   – Это вы ошибаетесь, – холодно парировал псикодер. – Но если кому-то нравится лелеять иллюзии на собственный счёт, получая жалкое удовольствие от роли жертвы и занимаясь сладостным самоуничижением, то ни один псикодер не станет рушить эту уютную норку, – к концу этой убийственной тирады Сенна повернулся к нему лицом, и Ким прочитал на нём такое презрение, что у него запылали щёки. – Ваша третья психограмма назначена на утро субботы, – закончил Сенна уже другим, бесцветно-официальным тоном. – Не держите дверь.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →