Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Река Амур по своей протяженности занимает восьмое место в мире.

Еще   [X]

 0 

Карниз (Кинг Стивен)

«– Ну смелее, – повторил Кресснер. – Загляните в пакет.

Год издания: 2012

Цена: 39.9 руб.

Об авторе: Стивен Эдвин Кинг (Stephen Edwin King, 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище — «Король ужасов». Продано более 350 миллионов экземпляров… еще…



С книгой «Карниз» также читают:

Предпросмотр книги «Карниз»

Карниз

   «– Ну смелее, – повторил Кресснер. – Загляните в пакет.
   Дело происходило на сорок третьем, последнем этаже небоскреба, в квартире-люкс. Пол был устлан рыжим с подпалинами ворсистым ковром. На ковре между изящным шезлонгом, в котором сидел Кресснер, и обитой настоящей кожей кушеткой, на которой никто не сидел, выделялся блестящим коричневым пятном пластиковый пакет…»


Стивен Кинг Карниз

   – Ну смелее, – повторил Кресснер. – Загляните в пакет.
   Дело происходило на сорок третьем, последнем этаже небоскреба, в квартире-люкс. Пол был устлан рыжим с подпалинами ворсистым ковром. На ковре между изящным шезлонгом, в котором сидел Кресснер, и обитой настоящей кожей кушеткой, на которой никто не сидел, выделялся блестящим коричневым пятном пластиковый пакет.
   – Если это отступное, будем считать разговор законченным, – сказал я. – Потому что я люблю ее.
   – Деньги, да, но не отступные. Ну, смелее. Загляните. – Он курил турецкую сигарету в мундштуке из оникса; работали кондиционеры, и запах едва чувствовался. На нем был шелковый халат с вышитым драконом. Спокойный взгляд из-под очков – взгляд человека себе на уме. С этим все ясно: всемогущий, сказочно богатый, самоуверенный сукин сын. Я любил его жену, а она меня. Я был готов к неприятностям, и я их дождался, оставалось только узнать – каких.
   Я подошел к пластиковому пакету и перевернул его. На ковер высыпались заклеенные пачки банкнот. Двадцатидолларовые купюры. Я присел на корточки, взял одну пачку и пересчитал. По десять купюр. Пачек было много.
   – Здесь двадцать тысяч, – сказал он, затягиваясь.
   Я встал.
   – Ясно.
   – Они ваши.
   – Мне не нужны деньги.
   – И жена в придачу.
   Я молчал. Марсия меня предупредила. Это кот, сказала она. Старый и коварный. Ты для него мышка.
   – Так вы теннисист-профессионал, – сказал он. – Вот, значит, как вы выглядите.
   – Разве ваши агенты не сделали снимков?
   – Что вы! – Он отмахнулся ониксовым мундштуком. – Даже фильм отсняли – счастливая парочка в Бэйсайдском отеле. Камера снимала из-за зеркала. Но что все это, согласитесь, в сравнении с натурой.
   – Возможно.
   «Он будет то и дело менять тактику, – сказала Марсия. – Он вынуждает человека обороняться. И вот ты уже отбиваешь мяч наугад и неожиданно пропускаешь встречный удар. Поменьше слов, Стэн. И помни, что я люблю тебя».
   – Я пригласил вас, мистер Норрис, чтобы поговорить как мужчина с мужчиной. Непринужденный разговор двух цивилизованных людей, один из которых увел у другого жену.
   Я открыл было рот, но потом решил промолчать.
   – Как вам понравилось в Сан-Квентине? – словно невзначай спросил Кресснер, попыхивая сигаретой.
   – Не очень.
   – Три года, если не ошибаюсь. Кража со взломом – так, кажется, звучала статья.
   – Марсия в курсе, – сказал я и сразу пожалел об этом. Он навязал мне свою игру, от чего меня предостерегала Марсия. Я даю свечи, а он успешно гасит.
   – Я позволил себе отогнать вашу машину, – сказал он, мельком глянув в окно. Впрочем, окна как такового не было, вся стена – сплошное стекло. Посередине, тоже стеклянная, раздвижная дверь. За ней балкончик. Ну а за балкончиком – бездна. Что-то в этой двери меня смущало. Я только не мог понять – что. – Великолепное здание, – сказал Кресснер. – Гарантированная безопасность. Автономная телесеть – и все такое. Когда вы вошли в вестибюль, я отдал распоряжение по телефону. Мой человек запустил мотор вашей машины и отогнал ее на общественную стоянку в нескольких кварталах отсюда. – Он взглянул на циферблат модных настенных часов в виде солнца, что висели над кушеткой. Часы показывали 8.05. – В 8.20 тот же человек позвонит в полицию по поводу вашей машины. Не позднее 8.30 блюстители порядка обнаружат в багажнике запасную покрышку, а в ней шесть унций героина. У них возникнет большое желание познакомиться с вами, мистер Норрис.
   Угодил-таки в капкан. Все, казалось бы, предусмотрел – и на тебе, влип, как мальчишка.
   – Это произойдет, если я не скажу своему человеку, чтобы он забыл о предыдущем звонке.
   – Мне достаточно сообщить, где Марсия, – подсказал я. – Не могу, Кресснер. Не знаю. Мы с ней нарочно так договорились.
   – Мои люди выследили ее.
   – Не думаю. Мы от них оторвались в аэропорту.
   Кресснер вздохнул и отправил дотлевающую сигарету в хромированную пепельницу с вращающейся крышкой. Все отработано. Об окурке и о Стэне Норрисе позаботились в равной степени.
   – Вообще-то вы правы, – сказал он. – Старый трюк – зашел в туалет, и тебя нет. Мои люди были вне себя: попасться на такой крючок. Наверно, из-за его примитивности они даже не приняли его в расчет.
   Я промолчал. После того как Марсия улизнула в аэропорту от агентов Кресснера, она вернулась рейсовым автобусом обратно в город, с тем чтобы потом добраться до автовокзала. Так мы решили. При ней было двести долларов – все мои сбережения. За двести долларов туристский автобус доставит тебя в любую точку страны.
   – Вы всегда такой неразговорчивый? – спросил Кресснер с неподдельным интересом.
   – Марсия посоветовала.
   Голос его стал жестче.
   – Значит, попав в лапы полиции, будете держаться до последнего. А когда в следующий раз наведаетесь к моей жене, вы застанете тихую старушку в кресле-качалке. Об этом вы не подумали? Насколько я понимаю, за шесть унций героина вы можете схлопотать сорок лет.
   – Этим вы Марсию не вернете.
   Он усмехнулся.
   – Положеньице, да? С вашего позволения я обрисую ситуацию. Вы и моя жена полюбили друг друга. У вас начался роман… если можно назвать романом эпизодические ночные свидания в дешевых мотелях. Короче, я потерял жену. Зато заполучил вас. Ну а вы, что называется, угодили в тиски. Я верно изложил суть дела?
   – Теперь я понимаю, почему она от вас устала, – сказал я.
   К моему удивлению, он расхохотался, даже голова запрокинулась.
   – А знаете, вы мне нравитесь. Вы простоваты, мистер Норрис, и замашки у вас бродяги, но, чувствуется, у вас есть сердце. Так утверждала Марсия. Я, честно говоря, сомневался. Она не очень-то разбирается в людях. Но в вас есть какая-то… искра. Почему я и затеял все это. Марсия, надо полагать, успела рассказать вам, что я люблю заключать пари.
   – Да.
   Я вдруг понял, чем меня смутила раздвижная дверь в стеклянной стене. Вряд ли кому-нибудь могло прийти в голову устроить чаепитие среди зимы на балконе сорок третьего этажа. Вот и шезлонг стоит в комнате. А ветрозащитный экран почему-то сняли. Почему, спрашивается?
   – Я не питаю к жене особых чувств, – произнес Кресснер, аккуратно вставляя в мундштук новую сигарету. – Это ни для кого не секрет. И вам она наверняка сказала. Да и при вашем… опыте вам наверняка известно, что от хорошей жизни замужние женщины не прыгают в стог сена к заурядному профи по мановению ракетки. Но Марсия, эта бледная немочь, эта кривляка, эта ханжа и зануда, эта размазня, эта…
   – Достаточно, – прервал я его.
   Он изобразил на лице улыбку.
   – Прошу прощения. Все время забываю, что мы говорим о вашей возлюбленной. Кстати, уже 8.16. Нервничаете?
   Я пожал плечами.
   – Держимся до конца, ну-ну, – сказал он и закурил новую сигарету. – Вас, вероятно, удивляет, что при всей моей нелюбви к Марсии я почему-то не хочу отпустить ее на…
   – Нет, не удивляет.
   На его лицо набежала тень.
   – Не удивляет, потому что вы махровый эгоист, собственник и сукин сын. Только у вас не отнимают ничего вашего. Даже если это вам больше не нужно.
   Он побагровел, потом вдруг расхохотался.
   – Один – ноль в вашу пользу, мистер Норрис. Лихо это вы.
   Я снова пожал плечами.
   – Хочу предложить вам пари, – посерьезнел он. – Выиграете – получите деньги, женщину и свободу. Ну а проиграете – распрощаетесь с жизнью.
   Я взглянул на настенные часы. Это получилось непроизвольно. Часы показывали 8.19.
   – Согласен, – сказал я. А что мне оставалось? По крайней мере выиграю несколько минут. Вдруг придумаю, как выбраться отсюда – с деньгами или без.
   Кресснер снял трубку телефона и набрал номер.
   – Тони? Этап второй. Да.
   Он положил трубку на рычаг.
   – Этап второй – это как понимать? – спросил я.
   – Через пятнадцать минут я позвоню Тони, он заберет… некий сомнительный груз из багажника вашей машины и подгонит машину к подъезду. Если я не перезвоню, он свяжется с полицией.
   – Страхуетесь?
   – Войдите в мое положение, мистер Норрис. На ковре лежит двадцать тысяч долларов. В этом городе убивают и за двадцать центов.
   – В чем заключается спор?
   Лицо Кресснера исказила страдальческая гримаса.
   – Пари, мистер Норрис, пари. Спорит всякая шушера. Джентльмены заключают пари.
   – Как вам будет угодно.
   – Отлично. Вы, я заметил, посматривали на мой балкон.
   – Нет ветрозащитного экрана.
   – Верно. Я велел его снять сегодня утром. Итак, мое предложение: вы проходите по карнизу, огибающему это здание на уровне нашего этажа. В случае успеха срываете банк.
   – Вы сумасшедший.
   – Отчего же? За десять лет, что я живу здесь, я предлагал это пари шести разным людям. Трое из них, как и вы, были профессиональными спортсменами – популярный защитник, который больше прославился блестящими выступлениями в телерекламе, чем своей бледной игрой, бейсболист, а также довольно известный жокей с баснословными заработками и не менее баснословными алиментами. Остальные трое – попроще. Разные профессии, но два общих момента – денежные затруднения и неплохие физические данные. – Он в задумчивости затянулся и, выпустив дым, продолжал: – Пять раз мое предложение с ходу отвергали. И лишь однажды приняли. Условия – двадцать тысяч против шести месяцев тюрьмы. Я выиграл. Тот человек глянул вниз с моего балкона и чуть не потерял сознание. – На губах Кресснера появилась брезгливая улыбка. – Внизу, – сказал он, – все кажется таким крошечным. Это его сломало.
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →