Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В албанском есть 27 обозначений разных фасонов усов и 30 – бровей.

Еще   [X]

 0 

Счастливый брак (Кинг Стивен)

«Спустя несколько дней после находки в гараже Дарси вдруг с удивлением подумала, что никто и никогда не задает вопросы про брак. При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает…»

Год издания: 2012

Цена: 79.9 руб.

Об авторе: Стивен Эдвин Кинг (Stephen Edwin King, 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище — «Король ужасов». Продано более 350 миллионов экземпляров… еще…



С книгой «Счастливый брак» также читают:

Предпросмотр книги «Счастливый брак»

Счастливый брак

   «Спустя несколько дней после находки в гараже Дарси вдруг с удивлением подумала, что никто и никогда не задает вопросы про брак. При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает…»


Стивен Кинг Счастливый брак

1
   Спустя несколько дней после находки в гараже Дарси вдруг с удивлением подумала, что никто и никогда не задает вопросы про брак. При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает.
   Но если бы кто-то задал ей вопрос о ее семейной жизни до того вечера, она бы наверняка ответила, что счастлива в браке и с этим все в порядке.
   Дарселлен Мэдсен – такое имя могли выбрать только родители, чрезмерно увлеченные специально купленной книгой детских имен, родилась в год, когда Джон Кеннеди стал президентом. Она выросла во Фрипорте, штат Мэн, который тогда еще был городом, а не пристройкой к первому в Америке гипермаркету «Л. Л. Бин» и полудюжине других торговых монстров, именуемых сток-центрами, как будто это не магазины, а какие-то канализационные коллекторы. Там же Дарси закончила сначала школу, а потом и бизнес-колледж Аддисон. Став дипломированной секретаршей, она поступила на работу к Джо Рэнсому и уволилась в 1984 году, когда его компания стала крупнейшим агентством по продаже «шевроле» в Портленде. Дарси была самой обыкновенной девушкой, но с помощью нескольких чуть более искушенных подруг освоила хитрости макияжа, что позволило ей стать привлекательной на работе и эффектной, когда в выходные они выбирались в заведения с живой музыкой, например «Маяк» или «Мексиканец Майк», чтобы выпить по коктейлю и развлечься.
   В 1982 году Джо Рэнсом, попав в довольно щекотливую ситуацию с уплатой налогов, нанял портлендскую бухгалтерскую фирму, чтобы – как он выразился при разговоре с одним из старших менеджеров, который Дарси случайно подслушала, – «решить проблему, о которой все только мечтают». На помощь прибыли двое с дипломатами: один постарше, а другой помоложе. Оба в очках и консервативных костюмах, у обоих аккуратно подстриженные волосы зачесаны набок, что напомнило Дарси снимки из материнского альбома выпускного класса 1954 года, где на обложке из искусственной кожи изображен парень из группы поддержки школьной команды, держащий мегафон.
   Молодого бухгалтера звали Боб Андерсон. Они разговорились на второй день, и она спросила, есть ли у него хобби. Боб ответил, что да, и это хобби – нумизматика.
   Он начал ей объяснять, что это такое, но она не дала ему договорить.
   – Я знаю. Мой отец собирает десятицентовики с бюстом богини Свободы и пятицентовики с изображением индейца. Он говорит, что питает к ним особую слабость. А у вас есть такая слабость, мистер Андерсон?
   У него она действительно была: «пшеничные центы», те, что с двумя колосками пшеницы на реверсе. Он мечтал, что когда-нибудь ему попадется экземпляр чеканки 1955 года, который…
   Но Дарси знала и это: партия была отчеканена с дефектом – получилась «двойная плашка», отчего дата выглядела удвоенной, зато нумизматическая ценность таких монет была очевидна.
   Молодой мистер Андерсон восхитился ее познаниями, восторженно покачав головой с густыми, тщательно расчесанными каштановыми волосами. Они явно нашли общий язык и вместе перекусили в обеденный перерыв, устроившись на залитой солнцем лавочке за автосалоном. Боб ел сандвич с тунцом, а Дарси – греческий салат в пластиковом контейнере. Он попросил ее сходить вместе с ним в субботу на ярмарку выходного дня в Касл-Рок, объяснив, что снял новую квартиру и теперь подыскивает подходящее кресло. И еще он купил бы телевизор, если удастся найти приличный и недорого. «Приличный и недорого» стало фразой, которая на долгие годы определила их вполне комфортную стратегию совместных приобретений.
   Боб был таким же обыкновенным и ничем не примечательным внешне, как и Дарси, – на улице таких людей просто не замечаешь, – но никогда не прибегал к каким-либо средствам, чтобы выглядеть лучше. Однако в тот памятный день на лавочке он, приглашая ее, вдруг покраснел, отчего лицо оживилось и даже стало привлекательным.
   – И никаких поисков монет? – шутливо уточнила она.
   Он улыбнулся, продемонстрировав ровные, белые и ухоженные зубы. Ей никогда не приходило в голову, что мысль о его зубах может когда-нибудь заставить ее содрогнуться, но разве это удивительно?
   – Если попадется хороший набор монет, я, конечно, не пройду мимо, – ответил он.
   – Особенно с «пшеничными центами»? – уточнила она в том же тоне.
   – Особенно с ними, – подтвердил он. – Так ты составишь мне компанию, Дарси?
   Она согласилась.
   В их первую брачную ночь она испытала оргазм. И потом время от времени его испытывала. Не каждый раз, но достаточно часто, чтобы чувствовать себя удовлетворенной и считать, что все нормально.
   В 1986 году Боб получил повышение. Кроме того – по совету и не без помощи Дарси, – он открыл небольшую фирму, доставлявшую почтой найденные по каталогам коллекционные монеты. Дело оказалось прибыльным, и в 1990 году он расширил ассортимент, добавив к нему карточки с бейсбольными игроками и афиши старых фильмов. У него не было собственных запасов плакатов и афиш, но, получив заказ, он практически всегда мог его выполнить. Обычно этим занималась Дарси, используя для связи с коллекционерами по всей стране разбухший вращающийся каталог с карточками контактной информации, казавшийся очень удобным до появления компьютеров. Этот бизнес так и не вырос до размеров, которые бы позволили полностью переключиться только на него. Но такое положение вещей вполне устраивало супругов. Впрочем, подобное единодушие они проявили и при покупке дома в Паунале, и в вопросе рождения детей, когда пришло время завести их. Они обычно соглашались друг с другом, но если мнения расходились, всегда приходили к компромиссу. Их система ценностей совпадала.
   Как твой брак?
   Брак Дарси был удачным. Можно сказать, счастливым. В 1986 году родился Донни. Перед родами она ушла с работы и больше уже никогда не работала, если не считать помощи мужу по делам их фирмы. В 1988 году родилась Петра. К тому времени густые каштановые волосы Боба Андерсона начали редеть на макушке, а в 2002-м, когда Дарси окончательно отказалась от вращающегося каталога с карточками и перешла на «Макинтош», у мужа была большая блестящая лысина. Он всячески пытался ее скрыть, экспериментируя с укладкой оставшихся волос, но, по ее мнению, делал себе только хуже. Дважды он пытался вернуть волосы какими-то чудодейственными целебными снадобьями, которые рекламировали жуликоватые ведущие на ночном кабельном канале, – по достижении зрелого возраста Боб Андерсон стал настоящим полуночником, – что не могло не вызывать раздражения у Дарси. Боб не посвятил ее в свой секрет, но у них была общая спальня, где стоял шкаф, в котором хранились их вещи. Дарси не дотягивалась до верхней полки, но иногда вставала на табурет и убирала туда «субботние рубашки», как они называли майки, в которых Боб любил разгуливать по саду в выходные дни. Там она и обнаружила осенью 2004 года бутылку с какой-то жидкостью, а год спустя – маленькие зеленые капсулы. Она нашла их в Интернете и выяснила, что стоили эти средства очень прилично. Тогда она еще подумала, что чудеса никогда не обходятся дешево.
   Как бы там ни было, Дарси не стала выказывать недовольство по поводу чудодейственных снадобий, как, впрочем, и покупки внедорожника «шевроле-сабербан», который Боб зачем-то решил приобрести в тот самый год, когда цены на бензин стали кусаться по-настоящему. Она не сомневалась, что муж это оценил и сделал ответный ход: не стал возражать против отправки детей в дорогой летний лагерь, покупки электрогитары для Донни, который за два года научился играть очень прилично, правда, потом неожиданно бросил, и против занятий Петры верховой ездой.
   Ни для кого не секрет, что счастливый брак основан на балансе интересов и высокой стрессоустойчивости. Знала это и Дарси. Как поется в песне Стива Уинвуда, нужно «плыть по течению и не барахтаться».
   Она и не барахталась. И он тоже.
   В 2004 году Донни поступил в колледж в Пенсильвании. В 2006-м Петра отправилась учиться в колледж Колби, что в Уотервилле. Дарси Мэдсен Андерсон исполнилось сорок шесть лет. Сорокадевятилетний Боб вместе с жившим в полумиле строительным подрядчиком Стэном Мори по-прежнему водил в походы юных скаутов. Дарси считала, что ее лысеющий муж выглядит довольно нелепо в шортах цвета хаки и длинных коричневых носках – так он ежемесячно облачался для вылазок на природу, – но никогда об этом не говорила. Лысину на темени уже скрыть было невозможно, очки стали бифокальными, весил он уже не сто восемьдесят фунтов, а все двести двадцать. Боб стал полноправным партнером бухгалтерской фирмы, которая теперь называлась не «Бенсон и Бейкон», а «Бенсон, Бейкон и Андерсон».
   Они продали свой старый дом в Паунале и купили более престижный в Ярмуте. Груди Дарси, такие маленькие, упругие и высокие в молодости – она вообще считала их своим самым главным достоинством и никогда не хотела походить на пышногрудых официанток ресторанной сети «Хутерс», – теперь стали больше, утратили упругость и, конечно, немного обвисли, что сразу было заметно, стоило ей снять бюстгальтер. Но все равно Боб время от времени подкрадывался сзади и клал на них ладони. После приятной прелюдии в спальне наверху с видом на мирную полоску их небольшого участка они по-прежнему время от времени занимались любовью. Он нередко, но не всегда, слишком быстро достигал оргазма, и если она при этом оставалась неудовлетворенной, то все равно «нередко» не означало «всегда». К тому же умиротворение, которое она ощущала после секса, когда муж, теплый и расслабленный после полученной разрядки, погружался в сон в ее объятиях, она испытывала всегда. Это умиротворение, по ее мнению, было во многом связано с тем, что после стольких лет они по-прежнему жили вместе, приближались к серебряной свадьбе и все у них было хорошо.
   В 2009 году, через двадцать пять лет после свадебной церемонии в маленькой баптистской церквушке, которую к тому времени успели снести и построить на ее месте парковку для машин, Донни и Петра закатили для них настоящий пир в ресторане «Бэрчиз» в Касл-Вью. Больше полусотни гостей, дорогое шампанское, бифштекс из вырезки, огромный торт. Юбиляры танцевали под звуки «Свободен» – той же песни Кенни Логгинса, что и на своей свадьбе. Гости дружно зааплодировали, когда Боб сделал ловкое па, – Дарси уже и забыла, что он так может, но теперь невольно позавидовала. Хоть у него и появилось брюшко, а на макушке сверкала лысина, которой он не мог не стесняться, ему удалось сохранить столь редкие для бухгалтеров легкость и пластичность движений.
   Но все самое яркое в их жизни осталось в прошлом и годилось для прощальных речей на похоронах, а они еще были слишком молоды, чтобы думать о смерти. Кроме того, воспоминания совсем не учитывали мелочей, из которых складывалась супружеская жизнь, проявления заботы и участия, которое, по ее глубокому убеждению, как раз и было тем самым, что делает брак прочным. Когда Дарси отравилась однажды креветками и, заливаясь слезами, всю ночь содрогалась от приступов рвоты, сидя на краю кровати с мокрыми от пота и прилипшими к затылку волосами, Боб не отходил от нее ни на шаг. Он терпеливо таскал тазик с рвотными массами в ванную комнату и споласкивал, чтобы «запах рвоты не провоцировал новых приступов», как он объяснял. В шесть утра он уже завел машину, чтобы отвезти Дарси в больницу, но, к счастью, ей стало легче – ужасная тошнота отпустила. Сказавшись больным, он не пошел на работу и отменил поход со скаутами на Уайт-Ривер, чтобы остаться дома, на случай если Дарси снова станет нехорошо.
   Такое проявление внимания и участия было в их семье взаимным, по принципу «За добро добром платят». В 1994-м или 1995-м она просидела всю ночь в приемном покое больницы Святого Стефана, ожидая результатов биопсии подозрительного уплотнения, которое образовалось у него в левой подмышке. Как выяснилось, это было просто затянувшееся воспаление лимфоузла, которое благополучно прошло само по себе.

   Сквозь неплотно прикрытую дверь в ванную видно сборник кроссвордов на коленях сидящего на стульчаке мужа. Запах одеколона означает, что пару дней внедорожника перед домом не будет, а спать Дарси придется в одиночестве, потому что мужу предстоит заниматься счетами клиента в Нью-Гемпшире или Вермонте: теперь «Бенсон, Бейкон и Андерсон» имели клиентуру по всей Новой Англии. Иногда запах одеколона означал поездку для ознакомления с коллекцией монет на распродаже имущества: они оба понимали, что не все монеты для их побочного бизнеса можно достать, полагаясь на Интернет. Потертый черный чемодан в прихожей, с которым Боб не желал расставаться, несмотря на все ее уговоры. Его шлепанцы у кровати, обязательно вставленные один в другой. Стакан воды и оранжевая таблетка витаминов на свежем номере ежемесячника «Монеты и нумизматика», который лежит на тумбочке с его стороны. Это так же неизменно, как то, что при отрыжке он произносит: «Снаружи больше воздуха, чем внутри», или: «Берегись! Газовая атака!», когда портит воздух. Его пальто всегда висит на первом крючке вешалки. Отражение в зеркале его зубной щетки – Дарси не сомневалась, что если бы она их регулярно не меняла, муж продолжал бы пользоваться той, что была у него в день свадьбы. Его привычка после отправления в рот каждого второго или третьего куска пищи обязательно вытирать салфеткой губы. Методичные сборы снаряжения, с обязательным запасным компасом, перед тем как они со Стэном поведут в поход группу девятилетних ребятишек по «Тропе мертвеца», – опасное путешествие через лес, которое начиналось за торговым комплексом «Голден-Гроув» и заканчивалось у «Мира подержанных автомобилей» Уайнберга. Ногти Боба – всегда коротко остриженные и чистые. Запах жвачки всегда отчетливо чувствуется при поцелуях. Все это наряду с тысячей других мелочей и составляло тайную историю их семейной жизни.
   Дарси не сомневалась, что и у мужа сформировался схожий образ ее самой. Например, отдающий корицей запах защитной помады для губ, которой она пользовалась зимой. Или аромат шампуня, который он улавливал, когда терся носом о ее шею сзади – сейчас такое случалось редко, но все же случалось. Или клацанье клавиатуры на ее компьютере в два часа ночи, когда пару дней в месяц ее неожиданно одолевала бессонница.
   Их брак длился двадцать семь лет или – как она шутки ради подсчитала с помощью калькулятора на компьютере – девять тысяч восемьсот пятьдесят пять дней. Почти четверть миллиона часов или больше четырнадцати миллионов минут. Конечно, отсюда можно вычесть его командировки и ее собственные редкие поездки – самая печальная была с родителями в Миннеаполис, когда хоронили ее младшую сестру Брендолин, погибшую в аварии. Но все остальное время они не разлучались.
   Знала ли она о нем все? Конечно, нет. Как и он о ней. Например, Боб понятия не имел, что иногда, особенно дождливыми днями или бессонными ночами, она жадно поглощала шоколадные батончики в невероятных количествах, не в силах остановиться, хотя подступала тошнота. Или что новый почтальон казался ей привлекательным. Знать все было невозможно, но Дарси считала, что после двадцати семи лет брака они знали друг о друге главное. Их брак был удачным и входил в те пятьдесят процентов, что не распадаются и длятся очень долго. Она верила в это так же безусловно, как и в силу притяжения, которая удерживает ее на земле и не позволяет взмыть вверх при ходьбе.
   Так было до той ночи в гараже.
2
   Пульт дистанционного управления телевизором перестал работать, а в ящике слева от раковины не оказалось нужных батареек размера «АА». Там лежали средние и большие «бочонки», и даже маленькие круглые батарейки, но нужных не было! Дарси отправилась в гараж, поскольку знала: Боб точно держал там упаковку, – а в результате изменилась вся ее жизнь. Так бывает с канатоходцем, чей единственный неверный шаг оборачивается падением с огромной высоты.
   Кухня соединялась с гаражом крытым переходом, и Дарси быстро преодолела его, кутаясь в халат. Всего два дня назад на редкость теплое октябрьское бабье лето вдруг сменилось холодной погодой, больше похожей на ноябрь. Ледяной воздух пощипывал щиколотки. Она бы, наверное, не поленилась надеть носки и брюки, но очередная серия «Двух с половиной человек» начиналась менее чем через пять минут, а чертов «ящик» был настроен на Си-эн-эн. Окажись Боб дома, она попросила бы его переключить на нужный канал вручную – для этого где-то имелись кнопки, скорее всего сзади, где найти их мог только мужчина, – а потом отправила бы его в гараж за батарейками. В конце концов, гараж был его вотчиной. Дарси заходила сюда, только чтобы вывести машину, да и то по ненастным дням, обычно предпочитая оставлять ее на площадке перед домом. Но Боб уехал в Монпелье, чтобы оценить коллекцию стальных одноцентовиков времен Второй мировой войны, и дома она осталась в одиночестве, по крайней мере временно.
   Нащупав тройной выключатель возле двери, Дарси легким нажатием зажгла сразу весь свет, и помещение наполнилось гулом флуоресцентных ламп, подвешенных сверху. В просторном гараже царил идеальный порядок: инструменты аккуратно развешаны на специальных панелях, а верстак протерт. Бетонный пол выкрашен серой краской, как корпуса кораблей. Никаких масляных пятен – Боб говорил, что пятна на полу гаража свидетельствовали либо о наличии в нем рухляди, либо о неаккуратности владельца. Сейчас здесь стояла годовалая «тойота-приус», на которой Боб обычно ездил на работу в Портленд, а в Вермонт он отправился на старом внедорожнике с бог знает каким пробегом. «Вольво» Дарси стояла перед домом.
   – Открыть гараж так просто! – не раз говорил он ей. Когда вы женаты двадцать семь лет, то советы даются все реже и реже. – Просто нажми кнопку на козырьке от солнца в машине.
   – Мне нравится видеть ее в окно, – неизменно отвечала Дарси, хотя истинная причина заключалась в другом. Она очень боялась задеть подъемные ворота, когда будет сдавать задним ходом. Она панически боялась так ездить. И подозревала, что Бобу об этом известно… Точно так же, как и ей – о его пунктике аккуратно раскладывать банкноты в бумажнике изображениями президентов в одну сторону. Или никогда не оставлять открытую книгу, перевернув ее страницами вниз. По его мнению, это портило корешок.
   В гараже было тепло. По потолку были проложены большие серебристые трубы – наверное, правильнее было бы назвать конструкцию трубопроводом, но Дарси точно не знала. Она подошла к верстаку, на котором стоял ровный ряд квадратных металлических контейнеров с аккуратными надписями: «БОЛТЫ», «ГАЙКИ», «ПЕТЛИ, КРЮЧКИ И ХОМУТЫ», «САНОБОРУДОВАНИЕ» и – эта надпись ей особенно понравилась – «ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА». На стене висел календарь из «Спортс иллюстрейтед» с обидно молодой и сексуальной девушкой в купальнике, а слева – две фотографии. Одна была старым снимком Донни и Петры в бейсбольной форме «Бостон ред сокс» на детском стадионе Ярмута. Внизу Боб вывел фломастером «Местная команда, 1999». На другой, уже недавней, сделанной перед закусочной с морепродуктами на пляже «Олд-орчад», стояли, обнявшись, уже выросшая и сильно похорошевшая Петра и ее жених Майкл. Надпись фломастером гласила: «Счастливая пара!»
   Батарейки лежали в шкафчике, висевшем слева от фотографий, а на самоклеящейся ленте было напечатано: «Электрооборудование». Дарси, привыкшая к маниакальной аккуратности Боба, сделала шаг в сторону шкафчика, не глядя под ноги, и неожиданно споткнулась о большую картонную коробку, не до конца задвинутую под верстак. Она потеряла равновесие и чуть не упала, успев ухватиться за край верстака в самый последний момент. У нее сломался ноготь, причинив боль, но избежать неприятного и опасного падения ей все-таки удалось, что было хорошо. Даже очень хорошо, ведь в доме она осталась одна и набрать 911, ударься она головой хоть и о чистый, но очень твердый пол, было бы некому.
   Она могла бы просто задвинуть коробку ногой подальше под верстак и ничего бы тогда не узнала. Позже, когда ей пришло это в голову, она много об этом размышляла, совсем как математик, которому не дает покоя сложное уравнение. Тем более что она спешила. Но в тот момент ей попался на глаза лежавший сверху в коробке каталог по вязанию, и она наклонилась, чтобы забрать его с собой вместе с батарейками. А под ним оказался каталог подарков «Брукстоун». А под тем – каталоги «Парики Паулы Янг»… одежды и аксессуаров «Тэлботс», «Форзиери»… «Блумингдейлз»…
   – Бо-об! – воскликнула она, разделив его короткое имя на два возмущенных слога. Точно так же она говорила, когда муж оставлял грязные следы или бросал мокрые полотенца на полу в ванной, будто они жили в шикарном отеле, где за порядком следила горничная. Не «Боб», а «Бо-об!». Потому что Дарси действительно изучила его как свои пять пальцев. Он считал, что она увлекалась заказами по каталогам, и однажды даже заявил, что у нее выработалась настоящая зависимость. Вот уж глупость – зависимость у нее и правда была, но только от шоколадных батончиков! После той небольшой стычки она дулась на него целых два дня. Но он знал, как у нее устроена голова, и в отношении всего, что не являлось предметом жизненной необходимости, она была типичным представителем людей, о которых говорят: «С глаз долой – из сердца вон». Поэтому он просто незаметно собрал каталоги и потихоньку перетащил их сюда. Наверное, позже он собирался отправить их в мусорный бак.
   «Данскин»… «Экспресс»… «Компьютеры»… «Мир “Макинтоша”»… каталог «Монтгомери уорд», больше известный как «Манки уорд»… «Лейла Грейс»…
   Чем глубже она залезала в коробку, тем больше злилась. Можно подумать, ее неуемная расточительность привела их к банкротству! Дарси уже напрочь забыла о сериале и думала только о том, что скажет мужу, когда тот позвонит из Монпелье – он всегда звонил, закончив ужин и возвращаясь в мотель. Но сначала она перетащит все эти каталоги обратно в дом, пусть ей и придется совершить несколько ходок. Сложенные в коробку, они были высотой не меньше двух футов, а из-за мелованной бумаги – ужасно тяжелыми. Неудивительно, что, споткнувшись, она снова едва не упала.
   «Смерть от каталога, – подумала она. – Оригинальный способ распрощаться с ж…»
   Мысль внезапно оборвалась, так и оставшись незаконченной. Подцепив большим пальцем примерно четверть стопки, под каталогом предметов внутреннего интерьера «Гусберри пэтч» Дарси увидела нечто, совсем не похожее на каталог. Даже точно не каталог! Это был журнал «Связанные стервы». Сначала она даже не хотела его смотреть и наверняка бы не стала, если бы наткнулась на него в ящике Боба или на полке, где он прятал свои чудодейственные средства для восстановления шевелюры. Но прятать такой журнал среди пары сотен каталогов… ее каталогов!.. это уже выходило за все рамки!
   На обложке была фотография абсолютно голой женщины, привязанной к стулу. Верхнюю половину лица закрывал черный капюшон, а рот раскрыт в немом крике. Она была привязана грубыми веревками, которые впивались в грудь и живот. На подбородке, шее и руках виднелись явно нарисованные следы крови. Внизу страницы крупными желтыми буквами был напечатан кричащий анонс:
   НА СТР. 49: СТЕРВА БРЕНДА ПОЛУЧАЕТ ТО, НА ЧТО САМА НАПРАШИВАЛАСЬ!
   У Дарси не было ни малейшего желания открывать страницу 49 или какие-то другие. Она уже даже придумала оправдание мужу, что это «мужская любознательность», – о чем-то таком она узнала из статьи в журнале «Космополитен», пока сидела в приемной дантиста. Одна читательница, обнаружившая в портфеле мужа пару журналов для геев, обратилась за консультацией к эксперту, которая специализировалась на сексуальных особенностях мужчин. Читательница писала, что журналы были очень откровенными, и она переживала, что ее муж на самом деле имел нетрадиционную ориентацию. Хотя, по ее словам, в супружеской спальне ему отлично удавалось это скрывать.
   Эксперт успокоила ее. Мужчины по натуре очень любознательны и авантюрны, и многим нравится расширять свой кругозор в вопросах секса. Причем делают они это либо за счет альтернативных вариантов – здесь на первом месте был гомосексуальный опыт, за которым следовал групповой секс, – либо за счет фетишистских вариантов: водных видов спорта, ношения женской одежды, секса в публичном месте. И конечно, особое место занимает связывание партнера. Эксперт даже добавила, что некоторым женщинам это очень нравится, что крайне озадачило Дарси, правда, она допускала, что многого не знает.
   «Мужская любознательность», не больше того. Наверное, Боб увидел этот журнал где-нибудь на витрине – хотя Дарси не могла представить, что это могла быть за витрина, – и в нем проснулось любопытство. А может, он достал журнал из мусорного бака ночного магазина. Потом привез домой, полистал в гараже, возмутился не меньше ее – кровь на девушке была точно нарисованной, хотя кричала она, похоже, по-настоящему, – и засунул в пачку каталогов, которые приготовил на выброс, чтобы Дарси случайно не наткнулась на «компромат» и не закатила скандал. Вот и все, и ничего больше. Наверняка среди каталогов ничего подобного больше не встретится. Может, пара экземпляров «Пентхауса» или тех, где девушки в нижнем белье – она знала, что большинству мужчин нравятся шелк и кружево, и Боб в этом отношении не был исключением, – но ничего похожего на «Связанных стерв».
   Она снова взглянула на обложку журнала и удивилась, что нигде не было цены. И штрих-кода тоже! Сообразив, что цена может быть указана сзади, Дарси перевернула журнал и невольно поморщилась, увидев большую фотографию обнаженной девушки, привязанной к металлическому операционному столу. Выражение ужаса на ее лице было таким же фальшивым, как купюра достоинством в три доллара, что несколько успокаивало, а стоявший рядом полный мужчина в нелепых кожаных трусах и браслетах был, скорее, похож на бухгалтера, чем на садиста, собирающегося зарезать дежурную звезду «Связанных стерв».
   А Боб как раз бухгалтер!
   Дарси тут же прогнала эта дурацкую мысль, подброшенную внушительным участком ее мозга, отвечавшим за глупые мысли, и, убедившись, что на задней обложке цены и штрих-кода тоже нет, сунула журнал обратно в коробку. Передумав переносить каталоги в дом, она задвинула коробку под верстак и неожиданно нашла решение загадочного отсутствия цены и штрих-кода. Такие журналы продавались в пластиковой упаковке, закрывавшей бесстыдства, и наверняка цена и штрихкод указывались именно на ней. Другого объяснения просто не было, а это означало, что Боб сам купил этот чертов журнал, если, конечно, все-таки не вытащил его из мусорного бака.
   Может, он купил его через Интернет. Наверняка есть сайты, которые специализируются на подобной тематике. Не говоря уж про снимки молодых женщин, одетых как двенадцатилетние девочки.
   – Все это не важно! – сказала она себе, решительно мотнув головой. Вопрос был закрыт и дальнейшему обсуждению не подлежал. Если она заговорит об этом с мужем, когда тот позвонит или вернется домой, он наверняка смутится и уйдет в глухую оборону. Назовет ее сексуально инфантильной, что было недалеко от истины, и обвинит в раздувании скандала из ничего, а этого ей точно не хотелось. Дарси была настроена «плыть по течению и не барахтаться». Брак похож на вечное строительство дома, когда каждый год появляются новые комнаты. Небольшой коттедж первого года семейной жизни постоянно достраивается и за двадцать семь лет превращается в огромный особняк с запутанными переходами. В нем наверняка появляются трещины, а большинство кладовок затянуто паутиной и заброшено. Там хранятся, кроме всего прочего, неприятные воспоминания из прошлого, которое лучше не ворошить. Но все это – ерунда! Такие воспоминания следует просто выбросить из головы или проявить великодушие.
   Эта мысль, подводившая позитивную черту под всеми сомнениями, так понравилась Дарси, что она даже произнесла вслух:
   – Это все – ерунда!
   И в доказательство собственной решимости она уперлась в коробку обеими руками и с силой задвинула ее до конца.
   Что-то глухо стукнуло. Что?
   Я не хочу этого знать! – сказала она себе, понимая, что на этот раз мозг выдал умную мысль. Под верстаком было темно, и, вполне возможно, там водились мыши. Пусть гараж у них содержится в полном порядке, но погода сейчас холодная. А испуганная мышь может укусить.
   Дарси поднялась, отряхнула подол халата и направилась по переходу в дом. На полпути она услышала звонок телефона.
3
   Она добралась до кухни еще до того, как включился автоответчик, но трубку брать не стала. Если это Боб, пусть лучше оставит сообщение. Она не была готова с ним разговаривать прямо сейчас, опасаясь, что по ее голосу он может заподозрить неладное. Боб решит, что она вышла в магазин или взять фильм в видеопрокате и вернется через час. За час она сумеет отойти после неприятной находки и успокоиться, и они нормально поговорят.
   Но звонил не Боб, а Донни:
   – Вот черт, жалко, что не застал! Хотел поболтать с вами обоими.
   Дарси взяла трубку и, облокотившись на стол, сказала:
   – Тогда давай. Я была в гараже и только вернулась.
   Донни буквально распирало от новостей. Он жил в Кливленде, штат Огайо, и после двух лет неблагодарного и тяжелого труда на самой низкой должности в крупнейшей рекламной фирме города решил начать с другом собственное дело. Боб всячески отговаривал его, объясняя, что им никто не даст кредит на стартовый капитал, который потребуется, чтобы продержаться первый год.
   «Одумайся! – сказал он Донни, когда Дарси передала ему трубку. Это было в начале весны, когда под деревьями и кустами на заднем дворе еще лежал не успевший растаять снег. – Тебе сейчас двадцать четыре года, Донни, и твоему партнеру – столько же. Страховые компании, и те сейчас отказываются заключать договоры вас страховать на случай столкновения, и вы должны покрывать все расходы по ремонту автомобилей самостоятельно. Никакой банк не даст вам кредит в семьдесят тысяч долларов на стартовый капитал, особенно когда в экономике дела обстоят так неважно».
   Однако кредит им дали, а теперь у них появилось два крупных заказа, причем оба – в один день. Первый поступил от автосалона, желавшего сделать упор на клиентуру в возрасте тридцати с небольшим лет. А второй – от того самого банка, который предоставил начальный капитал для фирмы «Андерсон и Хейворд». И Дарси, и Донни шумно радовались и проговорили двадцать минут. Во время разговора раздался сигнал входящего звонка.
   – Ответишь? – спросил Донни.
   – Не сейчас, это звонит отец. Он сейчас в Монпелье, смотрит коллекцию стальных центов. Он еще перезвонит.
   – Как он поживает?
   Отлично, подумала она. Расширяет кругозор. Но вслух сказала:
   – Как суслик: грудь вперед и нос по ветру.
   Услышав одну из любимых фраз Боба, Донни засмеялся. Дарси очень нравилось, как он смеется.
   – А Петс?
   – Позвони сам и узнай, Дональд.
   – Я все время собираюсь, но никак не соберусь. Позвоню обязательно! А пока расскажи в двух словах.
   – У нее все замечательно. Вся в свадебных хлопотах.
   – Можно подумать, свадьба через неделю, а не в июне.
   – Донни, если ты не будешь пытаться понять женщин, то никогда не женишься сам.
   – А я и не тороплюсь. Мне и сейчас очень даже неплохо.
   – Не забывай об осторожности с этим самым «неплохо».
   – Я крайне осторожен и очень даже вежлив. Ладно, мам, мне пора бежать. Через полчаса мы встречаемся с Кеном и начнем придумывать стратегию для автосалона.
   Она уже собиралась сказать, чтобы он много не пил, но вовремя сдержалась. Хотя ее сын и выглядел как старшеклассник, а она отлично помнила, как в пять лет он, одетый в красную вельветовую куртку, без устали гонял на самокате по бетонным дорожкам парка Джошуа Чемберлена в Паунале, Донни давно уже не был ни тем, ни другим. Он стал не просто самостоятельным молодым мужчиной, а начинающим предпринимателем, и в это она до сих пор никак не могла поверить.
   – Хорошо, – сказала Дарси. – Молодец, что позвонил, Донни. Я была рада поговорить.
   – Я тоже. Передай отцу привет, когда он позвонит, и скажи, что я его люблю.
   – Передам.
   – «Грудь вперед и нос по ветру», – повторил Донни со смешком. – Интересно, скольких скаутов он научил этому выражению?
   – Всех без исключения. – Дарси открыла холодильник и проверила, нет ли там, случайно, охлажденного шоколадного батончика, который сейчас был бы так кстати. Но его там не оказалось. – Даже подумать страшно.
   – Я люблю тебя, мама.
   – Я тоже тебя люблю.
   Она повесила трубку, снова обретя душевное спокойствие, и какое-то время продолжала стоять, опираясь на стол. Однако вскоре улыбка сползла с ее лица.
   Стук.
   Когда она задвигала коробку с каталогами под верстак, послышался какой-то стук. Не скрежет, как если бы она задела упавший инструмент, но именно стук! Причем глухой.
   Я не хочу этого знать!
   К сожалению, это было не так. Этот стук – все равно что неоконченное дело. Да и коробка тоже. Были в ней какие-то еще журналы вроде «Связанных стерв»?
   Я не хочу этого знать!
   Так-то оно так, но все равно лучше выяснить. Если других журналов там не окажется, значит, объяснение насчет мужской сексуальной любознательности правильное. И Бобу хватило одного взгляда на этот тошнотворный – и полный психически нездоровых людей, добавила она мысленно, – мир, чтобы удовлетворить любопытство. Если там окажутся и другие журналы, это тоже в принципе ничего не меняет, поскольку Боб все равно собирался их выбросить. Однако уточнить будет не лишним.
   И еще тот стук… Он тревожил ее куда больше, чем журналы.
   Дарси достала из кладовки фонарь и опять направилась в гараж. Оказавшись за дверью, она зябко повела плечами и запахнула поплотнее халат, жалея, что не накинула куртку. Там стало по-настоящему холодно.
4
   Опустившись на колени, Дарси отодвинула коробку в сторону и посветила фонарем. Сначала она не поняла, что увидела: поперек гладкой доски плинтуса шли две темные полоски – одна чуть толще другой. Затем Дарси ощутила беспокойство, которое постепенно нарастало и, наконец, превратилось в смятение, охватившее все ее существо. Да тут тайник!
   Не лезь сюда, Дарси. Это его дело – и ради собственного спокойствия оставь все как есть.
   Хорошая мысль, но она уже зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Она забралась под верстак, приготовившись к встрече с паутиной, но ее там не оказалось. Если она относилась к тем женщинам, что следуют принципу «с глаз долой – из сердца вон», то ее лысеющий, коллекционирующий монеты и водящий в походы скаутов муж был олицетворением аккуратности и опрятности.
   Он сам сюда часто залезает, поэтому никакой паутины здесь быть не может.
   Неужели это так? Дарси не знала, что и думать.
   Темные полоски на плинтусе были на расстоянии восьми дюймов, а посередине планки между ними имелся штифт, позволявший ей поворачиваться. Задвигая коробку, Дарси задела планку, и она немного повернулась, но глухой стук шел не от планки. Дарси повернула ее повыше – за ней находилась ниша примерно восьми дюймов в длину, фут в высоту и около шестнадцати дюймов в глубину. Она подумала, что там могут храниться другие журналы, свернутые в трубку, но никаких журналов там не оказалось. В тайнике лежала маленькая деревянная шкатулка, которая показалась ей знакомой. Шкатулку, видимо, оставили стоять на боку, а сдвинутая коробкой планка плинтуса опрокинула ее, вот и раздался глухой стук.
   Замирая от дурного предчувствия, такого сильного, что его, казалось, можно было потрогать рукой, Дарси потянулась и вытащила шкатулку. Это была маленькая коробочка из дуба, которую она подарила мужу на Рождество лет пять назад, может, чуть раньше. Точно она сказать не могла – помнила только, что удачно купила ее в магазине подарков в Касл-Роке. Сверху была вырезана опоясывающая цепочка, а ниже – тоже резьбой по дереву – шла надпись, указывающая назначение шкатулки: «Запонки». Хотя Боб предпочитал ходить на работу в рубашках, манжеты которых застегивались на пуговицы, у него имелось несколько очень красивых пар запонок, правда, хранились они вперемежку. Дарси купила шкатулку, чтобы он сложил их аккуратнее. Она помнила, как Боб вскрыл подарок и, шумно выразив восхищение, какое-то время держал шкатулку на своей тумбочке, но потом она куда-то исчезла. Теперь понятно, почему Дарси давно эту вещицу не видела – ее прятали в тайнике под верстаком, и Дарси была готова «держать пари на дом и землю» – еще одно выражение Боба, – что сейчас там хранились вовсе не запонки.
   Тогда не смотри.
   Отличная мысль, но теперь обратного пути уже действительно не было. Чувствуя себя как человек, случайно забредший в казино и неожиданно решивший поставить на одну-единственную карту все свое имущество, она открыла шкатулку.
   Господи, молю Тебя, сделай так, чтобы в ней было пусто!
   Но Господь не внял ее мольбам. В шкатулке лежали три пластиковые карточки, перетянутые резинкой. Она вытащила их кончиками пальцев, как женщины берутся за лохмотья, боясь, что они не только грязные, но и заразные. Дарси сняла резинку.
   Карточки оказались не кредитными, как она сначала решила. Одна была донорской картой Красного Креста, принадлежавшей некой Марджори Дюваль из региона Новой Англии. Кровь первой группы, резус положительный. Дарси перевернула карточку и увидела, что Марджори – или как там ее звали – последний раз сдавала кровь шестнадцатого августа 2010 года. Три месяца назад.
   Кто, черт возьми, такая эта Марджори Дюваль? Откуда Боб ее знал? И почему это имя кажется знакомым Дарси?
   Вторая карточка была пропуском в библиотеку Норт-Конвей, и на ней имелся адрес: Хани-лейн, 17, Южный Гансетт, штат Нью-Гемпшир.
   Последняя карточка оказалась водительским удостоверением, выданным на имя Марджори Дюваль в штате Нью-Гемпшир. С фотографии смотрела типичная американка тридцати с небольшим лет с самым обычным лицом. Правда, разве фотографии на водительском удостоверении у кого-нибудь бывают удачными? Светлые волосы убраны назад – то ли в конский хвост, то ли в пучок – по снимку судить было трудно. Дата рождения – 6 января 1974 года. Адрес тот же, что и на пропуске в библиотеку.
   Дарси вдруг поняла, что издает какое-то невнятное попискивание. Подобный звук, срывающийся с ее собственных губ, привел ее в ужас, но остановиться она не могла. А в животе у нее образовался налитый свинцом ком, он начал сковывать все внутренности и опускаться все ниже и ниже. Дарси видела фотографию Марджори Дюваль в газетах. И в шестичасовых новостях по телевизору.
   Непослушными пальцами она скрепила карточки резинкой, убрала в шкатулку и сунула ее в тайник. Она уже собиралась закрыть планку, как вдруг услышала внутренний голос:
   Нет, нет и еще раз нет! Такого просто не может быть!
   Откуда пришла эта мысль? Какая часть мозга отказывалась с этим мириться? Та, что отвечала за умные мысли или за глупые? Дарси не сомневалась в одном – открыть шкатулку ее заставила глупость. И теперь рухнул весь ее мир!
   Она снова достала шкатулку.
   Это наверняка какая-то ошибка. Мы провели вместе полжизни, я бы знала, я бы не могла не знать!
   Она снова открыла шкатулку.
   А разве можно до конца знать другого человека?
   До сегодняшнего вечера она в этом не сомневалась.
   Водительское удостоверение Марджори Дюваль лежало сверху. А сначала было внизу. Она переложила карточку вниз. Но которая из двух оставшихся была наверху? Донорская или библиотечная? Казалось бы, чего проще, если выбрать нужно всего из двух, но Дарси никак не могла собраться и вспомнить. Она положила пропуск в библиотеку наверх и мгновенно поняла, что ошиблась. Когда она открыла шкатулку, ей сразу бросилось в глаза что-то красное и похожее на кровь. Ну конечно, какого же еще цвета может быть донорская карточка? Значит, она и лежала первой.
   Она положила ее наверх и начала натягивать резинку, когда до нее донесся телефонный звонок. Это он! Это Боб звонит из Вермонта, и если она возьмет трубку, то наверняка услышит знакомый жизнерадостный голос: «Привет, милая, как ты там?»
   Рука Дарси дрогнула, и резинка, порвавшись, соскочила с пальца и отлетела в сторону. Дарси невольно вскрикнула, не понимая от чего: от ужаса или пережитого потрясения. Но чего ей бояться? За двадцать семь лет брака он прикасался к ней только для того, чтобы приласкать. И за все эти годы лишь несколько раз повысил голос.
   Телефон звонил и звонил, но неожиданно замолчал, прервавшись на середине звонка. Теперь он оставит сообщение: «Никак не могу тебя застать! Перезвони мне, когда вернешься, чтобы я не волновался, хорошо? Мой номер…»
   Боб обязательно оставит номер телефона отеля, по которому с ним можно связаться. Он никогда не полагался на случай и всегда предусмотрительно подстраховывался.
   Ее страхи не имели под собой никаких оснований. Они наверняка сродни тем, что неожиданно могут выплыть из самых темных глубин сознания, пугая ужасными догадками. Например, что обыкновенная изжога – это начало сердечного приступа, а головная боль – симптом опухоли мозга, что Петра не перезвонила с вечеринки, потому что попала в аварию и теперь лежит в коме в какой-нибудь больнице. Обычно подобные тревоги посещали Дарси под утро бессонной ночи, когда ей не удавалось сомкнуть глаз. Но в восемь вечера?.. И куда отлетела эта проклятая резинка?
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →