Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

99 % живых существ, обитавших на Земле вымерли.

Еще   [X]

 1 

Стратегии гениев том 3 (Дилтс Роберт)

Представьте, что мы сможем освободить навыки мышления Леонардо и использовать их сегодня... От открывающихся возможностей просто захватывает дух!` Слова Роберта Дилтса, автора этой книги, призывают нас поверить в современное Возрождение человеческих способностей.

В настоящем томе речь идет о необычайно интересных личностях - Зигмунде Фрейде, Леонардо да Винчи и Никола Тесла. Но это не биографии, а исследование с позиций НЛП процессов и глубинных структур, лежащих в основе мыслей, идей, открытий и изобретений гениальных личностей. Эта книга серьезна и увлекательна одновременно. Она посвящена поиску мудрости, идущей не только от ума, но и от природы, тела, воображения и сердца.

Об авторе: Роберт Дилтс — один из первых разработчиков, автор многочисленных технологий, книг и статей, тренер и консультант, активно работающий в области нейролингвистического программирования (НЛП), представляющего собой модель человеческого поведения, обучения и общения. Начинал он еще в 1975 году… еще…



С книгой «Стратегии гениев том 3» также читают:

Предпросмотр книги «Стратегии гениев том 3»

Robert B. Dits

STRATEGIES OF GENIUS

Voume 3
Sigmund Freud
Leonardo da Vinci
Nicoa Tesa

Capitoa
Meta Pubications

Роберт Дилтс
СТРАТЕГИИ ГЕНИЕВ
Том 3
Зигмунд Фрейд
Леонардо да Винчи
Никола Тесла
Перевод с английского Е.Н. Дружининой

Москва
Независимая фирма “Класс”
1998


УДК 159.955
ББК 88
Д 46

Дилтс Р.
Д 46 Стратегии гениев. Т. 3. Зигмунд Фрейд, Леонардо да Винчи, Никола Тесла/Пер. с англ. Е.Н. Дружининой. — М.: Независимая фирма “Класс”, 1998. — 384 с. — (Библиотека психологии и психотерапии).


ISBN 5-86375-073-1 (РФ)

“Представьте, что мы сможем освободить навыки мышления Леонардо и использовать их сегодня... От открывающихся возможностей просто захватывает дух!” Слова Роберта Дилтса, автора этой книги, призывают нас поверить в современное Возрождение человеческих способностей.
В настоящем томе речь идет о необычайно интересных личностях — Зигмунде Фрейде, Леонардо да Винчи и Никола Тесла. Но это не биографии, а исследование с позиций НЛП процессов и глубинных структур, лежащих в основе мыслей, идей, открытий и изобретений гениальных личностей. Эта книга серьезна и увлекательна одновременно. Она посвящена поиску мудрости, идущей не только от ума, но и от природы, тела, воображения и сердца.
Книга будет полезна всем, кто интересуется последними достижениями психологии и хотел бы глубже понять процессы человеческого мышления.

ISBN 0-916990-34-6 (USA)
ISBN 5-86375-070-7 (РФ)
ISBN 5-86375-073-1 (Т. 3)


© 1995 Robert B. Dits
© 1995 Meta Pubications
© 1998 Независимая фирма “Класс”, издание, оформление
© 1998 Е.Н. Дружинина, перевод на русский язык
© 1998 Т.И. Паскаль, предисловие
© 1998 А.А. Кулаков, обложка

Исключительное право публикации на русском языке принадлежит издательству “Независимая фирма “Класс”. Выпуск произведения или его фрагментов без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

ЗАКЛИНАНИЯ РОБЕРТА ДИЛТСАtc "ЗАКЛИНАНИЯ РОБЕРТА ДИЛТСА"
Книга Роберта Дилтса сложная и многоплановая. Она и о гениях, и, возможно, об их когнитивных стратегиях, и очень во многом — о самом Роберте Дилтсе. Это придает работе определенный шарм. Если посмотреть с культурологической точки зрения, то Дилтс выразил устремления многих авторов за последние две с половиной тысячи лет: “узреть Метиду-мысль” — с одной стороны, и сотворить Сверхчеловека — с другой. Увлечение технологиями неизменно ведет к Франкенштейну.
На протяжении всей книги отчетливо прослеживается желание Дилтса наконец-то войти в психологическое сообщество, быть признанным за своего. Перекочевать с книжных полок о магии и колдовстве в раздел психологической литературы. И здесь ключевой в его книге становится глава о Фрейде. Психоанализ вообще и Фрейд в частности для разработчиков НЛП — тема опасная. Слишком много камней брошено, слишком много вызовов сделано. Уже само упоминание Фрейда в литературе по НЛП настораживает. “Стратегии гениев” — первая ласточка примирения и признания. И если в предыдущих книгах Дилтс писал про различия, то теперь он подошел к интеграции.
Примечательно, что для анализа мыслительных стратегий Фрейда автор выбрал его культурологические исследования. В этом есть своя этика — стараться не затрагивать теории психоанализа и рассматривать Фрейда в ряду других ученых и художников. Но “Стратегии гениев” являются книгой неординарной именно для самого Дилтса. Если раньше Дилтс и его коллеги предлагали “новые очки” для просмотра “старых вещей”, то теперь Роберт рекомендует, надев все имеющиеся “линзы”, посмотреть на что-нибудь новое. По построению книга сочетает в себе все основные разработки НЛП и похожие описания техник и состояний души, сделанные гениальными персонажами книги Дилтса. Книга – манифест. Манифест технологий. На примере самых разных содержаний показывается единство принципа формы. Стратегии разнообразны. Но Дилтс не только выявляет некоторые из них. Он показывает, что для серьезной работы необходимы глобальные стратегии, общий план.
В определенном смысле в книге не хватает еще одной главы. О стратегии самого Роберта Дилтса. Хотя читатель может попробовать выявить их сам. Работа Дилтса интересна не только исследованиями разных гениев, но и методом, с помощью которого это делается. От технологий — к методологии.
И все же, при всей научности и некотором занудстве, свойственном толстым академическим изданиям, “Стратегии гениев” несут в себе легкий аромат колдовства.
Роберт Дилтс произнес свои заклинания — и герои заговорили. О том, что, может быть, мы когда-то пропустили мимо ушей. Ведь недаром одним из любимых персонажей Дилтса является Уолт Дисней. Это магия оживления, магия своего, ни с чем не сравнимого взгляда на самые обычные вещи. Само слово “гений” содержит мистический смысл. И Роберт Дилтс предлагает прикоснуться к тайной магии. Магическими заклинаниями, по Дилтсу, могут быть и философские теории, и музыка, и мультипликация. Есть они и у самого Роберта Дилтса.
В известном мифе Сфинкс, выслушав ответ царя Эдипа на свою загадку, таинственно улыбнулся. И в его непостижимой улыбке словно был заключен вопрос: что может знать человек? На страницах книги Роберта Дилтса нет-нет да мелькнет между строк эта мистическая улыбка.

Тихон Паскаль
Эта книга с любовью и уважением посвящается моему отцу, Роберту У. Дилтсу, научившему любить идеи и изобретения, ценить настоящий гений и силу человеческой мудрости.

Благодарностьtc "Благодарность"
Я хотел бы выразить благодарность следующим людям:
Джону Гриндеру и Ричарду Бэндлеру, которые способствовали началу моего путешествия в поисках гения и которые вооружили меня многими инструментами, необходимыми для этого поиска.
Питеру Крузе и Вольфгангу Эберлингу за введение в принципы самоорганизующихся систем, в их огромный потенциал.
Полу Юрту, который указал мне источники материалов по Тесла.
Эйми Саттингер, которая помогла мне в редактировании и корректировании рукописи моей книги и поддержала на трудных этапах этого процесса.
Моей жене Аните и моим детям Эндрю и Джулии, чье постоянное понимание, терпение и поддержка позволили мне сделать все необходимые усилия для того, чтобы написать эту книгу.
Предисловиеtc "Предисловие"
Название этой книги — “Стратегии гениев”, но она, в конечном итоге, не столько о гениях, сколько о мудрости. Это исследование стратегий гениев стало моим личным поиском, поиском мудрости, который я начал около двадцати лет тому назад, впервые столкнувшись с нейро-лингвистическим программированием. Это был поиск мудрости не только ума, но и мудрости природы, мудрости тела, мудрости воображения и мудрости сердца.
Я считаю, что совершенство происходит из страстной преданности одной перспективе, одной точке зрения. Для того чтобы быть мастером в своей области, надо научиться быть верным одной точке зрения, иметь одну перспективу и фокус. Это важный принцип, соблюдение которого необходимо, когда чему-либо учишься и чего-то добиваешься, но этот способ необязательно связан с мудростью. И в самом деле, иногда он вызывает неэкологичные следствия и побочные явления.
Гений рождается из страстной преданности идее интеграции множественных перспектив. Дж. Броновски, автор книги “Восхождение человека”, утверждал, что “гений — этот человек, у которого есть две великие идеи”. Работа гения возникает из попытки этого человека совместить их. Когда личность достигает совершенства в нескольких областях, а затем оказывается способной к их синтезированию, вот тогда она начинает приближаться к гению. Только посредством интеграции множественных перспектив нам открываются глубинные структуры идей. Именно открытие глубинной структуры, лежащей в основе множества различных поверхностных структур, и определяет гений.
Мудрость возникает при страстной преданности постоянному процессу видения нескольких перспектив и принятия различных точек зрения. Поскольку мир находится в постоянном изменении, мы не можем ожидать, что ответы, которые были правильными вчера, будут правильными и завтра. Мудрость не является чем-то таким, что вы делаете или приобретаете. Скорее, это нечто, в чем вы непосредственно участвуете.
Говоря словами антрополога Грегори Бейтсона:

“Мудрость возникает тогда, когда мы сидим рядом и честно обсуждаем наши различия, — без намерения их изменить”.

Намерения изменить чью-либо модель мира подразумевает суждение об этой модели. Никто из нас, однако, не всеведущ настолько, чтобы знать, какая “карта” является правильной, и чтобы представлять, какое влияние наши действия могут оказать на все системы внутри систем. Мудрое и экологичное изменение происходит при открытии, создании и предложении альтернатив, при постоянном расширении и обогащении наших карт путем:

1) принятия всех перспектив и точек зрения, имеющих отношение к системе, внутри которой мы взаимодействуем;
2) рассмотрения и сопоставления всех уровней опыта в отношении системы, внутри которой мы находимся;
3) принятия во внимания всех временных рамок, необходимых для экологичного введения изменения внутри этой системы.

Я думаю, что гении, о которых идет речь в данной книге не просто рождали новые идеи или производили методы, но способствовали расширению наших карт мира способами, описанными выше. Два предыдущих тома “Стратегий гениев” посвящены исследованию когнитивных стратегий и мыслительных процессов пяти известных личностей, каждая из которых считалась гениальной в некоторой области. Это Аристотель, Шерлок Холмс сэра Артура Конан Дойля, Уолт Дисней. Вольфганг Амадей Моцарт и Альберт Эйнштейн. Три человека, о которых идет речь в настоящем томе, — Зигмунд Фрейд, Леонардо да Винчи и Никола Тесла — также являются необычайно интересными личностями. (Я планирую написать четвертый том о Грегори Бейтсоне, Милтоне Эриксоне и Мойше Фельденкрайзе, а также пятый том, посвященный исключительно гениям-женщинам.) Эта книга — не биографическое описание. Целью ее является не описание конкретного поведения и достижений людей, а исследование их мыслительного процесса и, что еще важнее, глубинных структур, лежащих в основе мыслей, идей, открытий и изобретений.
Как и во втором томе, посвященном Альберту Эйнштейну, моей целью в данном случае является попытка сделать некоторые из идей и стратегий трех гениев более явными и “дружественными”, в особенности это касается Зигмунда Фрейда. Однако многие из этих идей являются весьма глубокими и стимулирующими дальнейшие размышления, поэтому весьма полезно прочитать некоторые разделы дважды — просто для того, чтобы они лучше усвоились и “осели”. Практические разделы главы о Фрейде вообще могут считаться своего рода “рабочей тетрадью”.
Как вы увидите, большая часть данного тома посвящена Фрейду. Сначала я хотел написать о Фрейде не более ста страниц, но чем больше я писал о нем (в особенности о том, что касалось практического приложения его идей), тем больше понимал, как глубоко он повлиял на меня и вообще на работу в моей области. Фрейд считал, что психическое и даже физическое излечение может осуществляться при использовании языка, что как раз и является основой многих методов НЛП. В разработке метода реимпринтинга, например, основное влияние на меня оказал именно Фрейд. Одной из задач столь детальной разработки идей Фрейда стало стремление “расширить карту” его работы — в духе моих исканий в данной книге. Я решил, что наконец настало время кому-то объяснить, с точки зрения НЛП, как и почему психоаналитические, методы оказались действенными и почему и как техники НЛП оказались действенными — с точки зрения психоанализа. Кроме того, следуя совету Бейтсона, я хотел понять, чтоґ НЛП может добавить к методам Фрейда, а идеи и принципы Фрейда — к методам НЛП.
Я знаком с работами Леонардо да Винчи и Никола Тесла с детства. Мой отец был юристом по вопросам патентного права и большим поклонником великих изобретателей и новаторов. Леонардо, “святой=покровитель” всех изобретателей, стал для него героической фигурой, а для нас обоих — предметом восхищения. Узкой областью специализации моего отца была новейшая электроника, и он хорошо знал работы Никола Тесла, и обладая коллекцией патентов Тесла, которые с восторгом изучал (идеи Тесла настолько опережали свое время, что ему приходилось самому писать свои патенты, так как юристы и эксперты не могли достаточно хорошо в них разобраться). Вспоминаю благоговейный трепет, который охватил меня, когда я был ребенком и отец объяснил мне, как с помощью невидимой магнитной силы вырабатывается электричество. (Одним из моих первых экспериментов стала попытка воссоздать “спираль Тесла”.)
Я не стал вдаваться в конкретное содержание работ Леонардо и Тесла (и в этом состоит отличие тех глав, которые им посвящены) от главы о Фрейде (возможно, эти части книги покажутся некоторым читателям более легкими для понимания).
Как и в предыдущих двух томах, три части исследования расположены таким образом, чтобы охватывать определенные темы и для того, чтобы главы книги соотносились друг с другом. С другой стороны, совсем не обязательно читать их последовательно, и вполне возможно пропускать некоторые части при чтении. Кроме того, поскольку глава о Фрейде получилась очень длинной, вы можете выбирать из нее только те части, которые вам интересны. Исследование Фрейда, например, имеет две части: одна концентрируется на сути его мыслительного процесса, а другая — на том, как можно применять его идеи для нахождения решения и управления изменениями, касающимися душевных и эмоциональных проблем. Если Вы — физиолог или терапевт, то можете обратиться прямо к разделу о практическом приложении. Если Вас больше интересует мыслительный процесс Фрейда, чем приложения его идей к решению проблем, опустите практическую часть или прочитайте ее лишь выборочно.
Я уже говорил, что подлинная цель обучения заключается не в том, чтобы идти по стопам учителей, а в том, чтобы “искать то, что они искали”. Предлагаю вам оценить по достоинству и изучить не только гений личностей, о которых говорится в этом томе, но и всю их мудрость. Надеюсь, что стратегии, которые я представил в этой книге, помогут вам лучше “искать то, что они искали” и помогут Вам в Ваших собственных исканиях, какими бы они ни оказались.

Роберт Б. Дилтс
Санта Крус, Калифорния,
февраль 1995 г.


1. Зигмунд Фрейдtc "1. Зигмунд Фрейд"
Поиск глубинной структурыtc "Поиск глубинной структуры"
Зигмунд Фрейд (1856—1939) считается одним из самых влиятельных мыслителей ХХ века. Его теории о бессознательных психодинамических силах, лежащих в основе человеческого поведения, определили современное понимание работы сознания. Методы, которые он разработал для психоанализа, не только легли в основу современной психотерапии, но также были применены к пониманию социального поведения, природы художественного творчества, религии и развития цивилизации. Работы Фрейда во многом определили тот факт, что психология из любопытного лабораторного опыта стала прикладной наукой.
Исследование мыслительных процессов самого Фрейда может во многом помочь исследованию стратегий гения. Сам Фрейд бесспорно считается гением, а его методы наблюдения и анализа могут помочь углубить понимание мыслительных процессов, характеризующих работу гения. Абсолютно ясно, что способности Фрейда к наблюдению и аналитическому мышлению были совершенно исключительными. Эта работа была систематической и осталась хорошо документированной в его письменных трудах.
С помощью инструментов моделирования и выявления различий, которые нам предоставило нейро-лингвистическое программирование, мы можем достичь более глубокого проникновения в стратегии, лежащие в основе наблюдений, интерпретаций и интервенций, которые делал Фрейд. В то время как Фрейд сам выдвигал много теорий и гипотез о работе сознания, а также о психологических процессах, определяющих работу гения, внимание НЛП концентрируется не на содержании этих теорий, но, скорее, на попытке определения когнитивных стратегий, с помощью которых эти теории формулировались и применялись. Инструменты НЛП позволяют нам исследовать использование Фрейдом таких процессов, как видение, язык и ощущения при изучении окружающего мира и при формировании модели этого мира.
1.1. Эпистемология сознания Фрейдаtc "1.1. Эпистемология сознания Фрейда"
Чтобы определить структуру стратегий Фрейда, полезно сначала понять контекст, в котором они возникли, а также “проблемное пространство”, в котором они использовались. Ясно, что главной областью применения микро— и макростратегий Фрейда стало выявление и лечение психических и эмоциональных проблем. Фрейд получил образование врача, и его привлекали “психосоматические” явления — та область образования симптома, где психика и тело наиболее сильно взаимосвязаны. Кроме исследования кокаина как обезболивающего средства, ранние работы Фрейда включали в себя исследование медицинских применений гипноза и физических симптомов, связанных с “истерией”. Хотя Фрейд позже обобщил свои методы для лечения более обычных невротических симптомов и для работы по толкованию сновидений, именно это исследование гипноза и истерии заложило основу его методов работы и аналитического подхода, т.е. его “метастратегии”.
Как мы уже установили в предыдущих томах, метастратегия является более высоким уровнем стратегии, и все другие стратегии человека выводятся из нее. Метастратегия человека связана с его или ее общими моделями мышления и с основными убеждениями и предположениями относительно мира. Другой термин, применяемый для понятия метастратегии, — “эпистемология”. Термин “эпистемология” произошел от греческих эпи (“над”), истанаи (“помещать”, “располагать”, “устанавливать”) и логос (“слово”, “понятие”, “разум”) — “то, на чем мы строим наше мышление”. Итак, эпистемология — это фундаментальная система познания, лежащая в основе всех знаний человека.
Результатом работы с гипнозом и истерией явилось формирование Фрейдом эпистемологии работы психики, определившей его стратегии анализа и изменений. Он разработал убеждение, что “психические процессы сами по себе бессознательны, сознательны лишь отдельные акты и стороны душевной жизни” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука, 1991, с.11). Фрейд придавал все большее и большее значение бессознательным процессам в человеческом поведении, утверждая, что большая часть процессов, происходящих в нашей нервной системе, проистекает вне нашего осознания. Считая, что “признание бессознательных процессов представляет собой решительный шаг к новой ориентации в мире и в науке”, Фрейд утверждал:
“Мы склонны думать о сознательном и бессознательном в психических процессах как только об одном из их качеств, причем необязательно определяющем... Каждый отдельный процесс принадлежит прежде всего к бессознательной психической системе; из этой системы он может при некоторых условиях перейти далее в сознательную систему” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука, 1991).

Согласно Фрейду, некоторые нервные процессы могут достигать сознания, но их цель или значение не определяются не зависимо от контекста и экологии системы бессознательного, частью которой они являются. В связи с этим, его взгляд на поведение человека аналогичен убеждению Эйнштейна, что “Бог не играет в кости во Вселенной” е0сть, ни внешний физический мир, ни внутренний психический не являются наборами случайных или статистически вероятных событий. В том, что может показаться странным или хаотическим набором событий, заключается скрытый порядок. Мы считаем события случайными или хаотичными потому, что не в состоянии осознать большую систему, частью которой они являются.
В своем анализе и интерпретации симптомов пациентов Фрейд стремился вскрыть, как конкретный поведенческий акт вписывается в большую и невидимую систему, частью которой он являлся. Он утверждал:

“Каждый раз, когда нам встречается симптом, мы можем заключить, что в мозгу пациента происходят определенные бессознательные действия, содержащие в себе значение этого симптома” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука, 1991).

Для Фрейда разрешение симптома человека возникало из нахождения “значения” симптома в терминах его цели, или того, как симптом “вписывался” в большую систему, к которой он принадлежал. Таким образом, методы наблюдения и анализа Фрейда были предназначены для решения головоломок, представленных симптомами пациента; для нахождения объяснения в первую того факта, зачем возник данный симптом.


[Психоанализ] “стремится понять, что означают симптомы, какие инстинктивные импульсы лежат за ними и удовлетворяются ими и каких образом таинственное прошлое превратило эти импульсы в симптомы” (З. Фрейд. Характер и культура).

Фрейд стремился определить отношение между
симптомами и “инстинктивными импульсами”

В этом утверждении Фрейд коротко выразил три основные цели своих стратегий наблюдений и анализа, применяемых для решения проблем, а именно:

1) что “означает” симптом;
2) какие “инстинктивные импульсы” лежат за этим симптомом;
3) какие последовательности “превращений” привели эти конкретные “импульсы” к образованию данных конкретных симптомов.

По существу же, Фрейд считал, что при проведении этих скрытых элементов, ответственных за образование и поддержание симптома, через “условия”, которые позволили бы им “перейти дальше в сознательную систему”, они подвергнутся своего рода естественному процессу самокоррекции, и при этом “вся психическая система” снова достигнет равновесия.
Центральным свойством любой естественной системы является ее постоянное стремление к состоянию гомеостаза и равновесия. Системы устроены таким образом, что они внутренне настраиваются и самоорганизуются для поддержания равновесия при добавлении или удалении элементов внутренней системы или внешней среды. Нервная система человека устроена так, чтобы естественным образом корректировать саму себя. Фрейд был убежден, что симптомы образуются тогда, когда этот естественный процесс останавливается или на его пути возникают препятствия. “Симптом” является признаком того, что нервная система все еще пытается вылечить сама себя, но на каком-то этапе процесс излечения застопорился.

“Из наличия симптома следует, что некоторый психический процесс не осуществился до конца нормальным образом, чтобы стать сознательным [и таким образом войти в самокорректирующуюся петлю обратной связи — (Р. Дилтс)]; симптом является замещением того, что не осуществилось”. (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

Согласно Фрейду, нормальный процесс останавливается потому, что: 1) отсутствуют связи между частями системы (что-то еще не соединилось с другой частью системы, с которой оно должно было соединиться); 2) часть системы не смогла соединиться с другой ее частью из-за внутреннего конфликта (процесса, который Фрейд называл “подавлением”).
С точки зрения Фрейда, обе эти проблемы решаются путем выяснения цели, которой служит данный симптом внутри системы путем обнаружения его “значения” и осознания этого значения самим пациентом. Он утверждал, что “осознание неосознанного, удаление подавления, заполнение пробелов в памяти, — все это ведет к одному и тому же”. Фрейд полагал, что при осуществлении процессов, необходимых для сознательного обнаружения значения симптомов, — пробелы заполняются сами и конфликты автоматически разрешаются.

“Именно превращение бессознательных мыслей в сознательные и делает нашу работу эффективной... При переходе бессознательного в сознание подавление снимается, условия, необходимые для образования симптома, удаляются, и патогенный конфликт заменяется нормальным конфликтом, который надо разрешить тем или иным способом. Единственное, что мы делаем для наших пациентов, — позволяем произойти в них этому психическому изменению; степень, в которой нам это удается, и есть степень пользы, которую мы приносим” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

Согласны мы или нет с убеждениями Фрейда, ясно, что все стратегии и методы Фрейда были направлены на решение головоломки о “симптомах” человека путем выяснения невидимого смысла, лежащего в основе его поведения и мыслей, определяющих поведение, и затем — на создание сознательного понимания этого смысла.
Фрейд считал, что “бессознательная деятельность”, которая содержит значение симптома, представляет собой внутренний процесс, связанный со своими причинами и следствиями внутри большей системы, частью которой эта деятельность является. Он пояснял:

“Две вещи соединяются и составляют смысл симптома...впечатления и ощущения, из которых он возник, и цели, которым он служит” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).




Смысл симптома

Значение этого принципа заключается в том, что симптом удерживается на месте и сохраняет свое значение через систему взаимодействий, которая соотносится как с прошлым, так и с будущим. По Аристотелю, (см. Стратегии гения, Том 1), Фрейд говорит о 1) “предваряющих” или “предшествующих” причинах симптома (например, “впечатления и ощущения, из которых он возник”), и о 2) его “вынужденных” причинах (“цель, которой он служит”). Именно обнаружением причин такого рода Фрейд занимался в первую очередь, и на это ориентировал свои стратегии.
Можно представить модель Фрейда в виде симптома, который образует своего рода точку “слияния” внутри нервной системы, мобилизующей и соединяющей кластеры деятельности из других частей системы. Выяснение смысла симптома связано со способностью обнаружения кластеров условий прошлого, при которых он образовался, и с пониманием причины, которой он служит внутри настоящей системы. Когда это сделано, новая информация может быть введена в систему. Данная информация изменяет динамические взаимодействия симптома с другими частями системы, что служит толчком для запуска естественного процесса самокоррекции; а это приводит, в свою очередь, к разрешению проблемы. Фрейд утверждал:

“Чтобы рассеять симптомы, необходимо вернуться в точку, где они возникли, для того чтобы пересмотреть конфликт, из которого они произошли, и с помощью движущих сил, в то время недоступных, направить этот конфликт в сторону нового решения” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).
Роль языка в метастратегии Фрейдаtc "Роль языка в метастратегии Фрейда"
Ключевым элементом эпистемологии и “метастратегии” Фрейда была роль, которую играл язык в решении проблем и в человеческом взаимодействии. По Фрейду, язык является главным инструментом, с помощью которого можно находить источник возникновения симптома, вскрывать конфликт, лежащий в основе симптома, и направлять человека к новому решению. Фрейд считал язык не просто средством коммуникации, не просто сигнальной системой, но высшим достижением человеческого развития, оказывающим уникальное по силе воздействие на процессы понимания и изменения. Он верил, что слова представляют собой основной инструмент работы сознания и сами по себе обладают особой силой. Фрейд писал:

“Слова и магия были вначале одним и тем же, и даже сегодня слова во многом сохраняют свою магическую силу. Словами один человек может осчастливить другого или повергнуть его в бездну отчаяния; словами учитель передает свои знания ученикам; словами оратор увлекает слушателей и формирует их суждения и решения. Слова вызывают эмоции и вообще являются универсальным средством воздействия людей друг на друга” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).
То важное значение, которое Фрейд придавал языку, перекликается с ключевыми принципами нейро-лингвистического программирования. Суть нейро-лингвистического программирования заключается в том, что функционирование нервной системы (“нейро”) тесно связано с нашей способностью использования языка (“лингвистическое”). Стратегии (“программы”), с помощью которых мы организуем и направляем наше поведение, строятся из нейрологических и вербальных (словесных) паттернов. В своей первой книге, “Структура магии”, Ричард Бэндлер и Джон Гриндер (основоположники НЛП) попытались определить некоторые принципы, лежащие в основе кажущейся “магии” языка, о которой говорил Фрейд.

“Все достижения человеческой расы, как положительные, так и отрицательные, использовали язык. Мы, люди, используем язык двумя способами. Во-первых, для того, чтобы представлять наш опыт — мы называем этот процесс размышлением, думанием, фантазированием, репетированием. Используя язык как репрезентативную систему, мы воспроизводим модель нашего опыта. Та модель мира, которую мы создаем через наше репрезентативное использование языка, основана на нашем восприятии мира. Наше восприятие частично определяется нашей моделью представления мира... Во-вторых, мы используем наш язык для сообщения друг другу нашей модели представления мира. Используя язык для коммуникации, мы называем это разговором, обсуждением, письмом, выступлением, пением” (Р. Бэндлер, Дж. Гриндер. Структура магии. Том 1).

Таким образом, по Бэндлеру и Гриндеру, язык служит как средством репрезентации или создания моделей нашего опыта, так и средством коммуникации, передачи этого опыта. У греков существовало два разных слова для обозначения двух видов использования языка. Слово “рема” [rhema] — для обозначения слов как средств коммуникации, и “логос” [ogos] — для обозначения слов, ассоциированных с мышлением и пониманием. “Рема” (rhma) означало употребление “слов как вещей”. “Логос” (ogos) обозначал слова, связанные с “проявлением разума”. Великий греческий философ Аристотель описывал отношение между словами и психическим опытом следующим образом:
“Слова являются символами психического опыта, а на письме — символами произносимых слов. Все люди пишут по-разному, так и речь всех людей звучит по-разному, но психический опыт, прямо символизирующий слова, одинаков для всех, а также одинаковы те вещи, образом которых является наш опыт” (Аристотель).

Утверждение Аристотеля, что слова “символизируют” наш “психический опыт”, перекликается с представлением НЛП о том, что письменные и произносимые слова представляют собой “поверхностные структуры”, являющиеся результатом трансформаций других психических и языковых “глубинных структур”. В результате, слова могут как отражать, так и формировать психический опыт. Это делает слова мощным инструментом не только мышления, но и других сознательных и бессознательных процессов. Достигая глубинных структур, лежащих за используемыми человеком конкретными словами, мы можем выявить и изменить процесс функционирования психики, выражаемый через языковые паттерны этого человека.
Если подходить к данной проблеме таким образом, язык перестает быть просто “эпифеноменом”, или набором случайных знаков, с помощью которых мы передаем наш психический опыт; он становится ключевой частью нашего психического опыта. Как указывали Бэндлер и Гриндер:

“Нервная система, которая ответственна за возникновение репрезентативной системы языка, — нервной системой, с помощью которой люди строят любую другую модель мира — визуальную, кинестетическую и др.... В каждой из этих систем работают одни и те же структурные принципы” (Р. Бэндлер, Дж. Гриндер. Структура магии. Том 1).

Таким образом, язык может параллельно отражать и даже замещать опыт и деятельность в других наших репрезентативных системах. Важным следствием данного явления стало то, что разговор о чем-либо может означать нечто большее, чем простое отражение наших ощущений; он может в действительности создавать или изменять наши ощущения. Отсюда следует особая роль, которую язык играет в процессе изменения и лечения.
В философии Древней Греции считалось, что “логос” представляет собой управляющий и объединяющий принцип во Вселенной. Гераклит (540—480 до н.э.) определял “логос” как “универсальный принцип, через который все вещи связаны между собой и через который происходят все события в природе”. Стоики утверждали, что “логос” является космическим управляющим или генерирующим принципом, который имманентно присутствует и действует в любом явлении и который пронизывает всю реальность. Согласно Фило, греческому философу еврейского происхождения (современнику Иисуса), “логос” являлся посредником между высшей реальностью и чувствующим миром.
Взгляд Фрейда на язык, по-видимому, включал эти глубокие представления. По Фрейду, симптомы изменяются при обнаружении их “значения” и при последующем сознательном выражении этого значения с помощью слов. Он считал, что смысл и цель какого-либо события определяются его отношением к большей системе событий. Для него язык — это основное, доступное человеку средство обнаружения и активирования неврологических связей, необходимых для понимания какого-либо явления, придания значения и, таким образом, для егоизменения. Важное значение, которое Фрейд придавал языку как основному средству “осознания” и изменения, ярко проявилось в центральном положении его так называемого “лечения словом”. Фрейд писал:

[Наше лечение] “помогает покончить с движущей силой [условий, лежащих в основе образования симптома], позволяя его зажатому аффекту найти выражение через речь; это приводит аффект к ассоциативной коррекции при введении его в нормальное сознание” (З. Фрейд, Ж. Брейер. Исследования истерии).

Фрейд утверждал, что язык создает альтернативный канал или путь к “нормальному осознанию”. Таким образом, если “какой-то психический процесс не осуществляется до конца нормальным образом”, потому что “застревает” или “забуксовывает”, тогда в качестве инструмента для обратного связывания этого процесса с “нормальным сознанием” можно использовать язык — так, чтобы данный процесс было снова разрешим путем естественной “ассоциативной коррекции”.


Движущая сила, лежащая в основе образования симптома,
способна достигать “ассоциативной коррекции” при использовании
языка для приведения ее к “нормальному осознанию”

Конечно, для людей язык является очень высоко развитым способом формирования “конвергентных зон” для кластеров других когнитивных действий. Недавние неврологические исследования с использованием ПЕТ-сканирования показали, что слово служит точкой конвергенции, или слияния, для других нервных цепей. “Значение” и смысл слова для определенного индивида является функцией того объема неврологической энергии, который оно мобилизует. Вербальное обозначение ощущения позволяет этому ощущению ассоциироваться и связываться с другими нервными цепями.


В НЛП механизм работы языка описывается в терминах “Четырехкратного механизма” (Гриндер, Делозьер, Бэндлер, 1977 г.; Дилтс, Гриндер, Бэндлер, Делозьер, 1980 г.).Иными говоря, слова, или “поверхностные структуры”, являются триггерами для группы хранящихся в памяти сенсорных репрезентаций, или “глубинных структур”, основных четырех сенсорных каналов: визуального, аудиального-тонального, кинестетического и олфакторного (связанного с запахом). Основное отношение языка к ощущению представляется в виде Ad <Аt,V,K,O>; где вербальные поверхностные структуры (А) как запускают, так и выводятся из сенсорных глубинных структур, представленных как <Аt,V,K,O>* [[[[[*НЛП различает лингвистическую и тональную функции аудиальной системы, обозначая чистые звуки как Аt — для аудиально-тональной системы, и Аd — для аудиально-дигитальной. Термин “дигитальная” используется, поскольку слова являются дискретными вербальными символами, или “дигитами”-цифрами].


Поверхностные структуры

В соответствии с моделью SOAR (см. Стратегии гениев, том 1), внутренние элементы четырехкратной схемы (репрезентации, которые приходят от наших пяти чувств) комбинируются и создают возможные “состояния” внутри “проблемного пространства”, созданного с помощью наших психических моделей мира. Язык является “оператором”, влияющим и изменяющим порядок репрезентаций, из которых конструируются эти состояния.
Применяя термины четырехсторонности, Фрейд предполагает, что слова выступают как “операторы” связывания кластеров ощущений с другими частями нервной системы для того, чтобы служить катализаторами некоторого процесса и таким образом “метаболизировать” блоки или конфликты, возникающие в процессе “ассоциативной коррекции”.
Использование Фрейдом таких терминов, как “импульсы”, “конфликты”, “подавление” и “движущие силы”, подразумевает процессы, связанные с генерированием и утилизацией некоторого рода энергии — важного признака жизни и психики. Через нервную систему проходят сигналы, но не просто линейным, механическим образом — как биллиардные шары, бьющие друг по другу или как электрический ток, бегущий по проводам. В механических системах начальный импульс энергии, запускающий цепь ответов в системе, постепенно становится слабее, поскольку он рассеивается в механической цепи событий. Каждая нервная клетка, наоборот, генерирует свою собственную энергию. Клетка “выстреливает” в ответ на получаемый ею сигнал. Энергия, вырабатываемая клеткой, оказывается часто большей, чем тот сигнал, который она получила. Нервные сети могут усиливать или амплифицировать интенсивность первоначального сигнала. Поэтому слова на самом деле “нейролингвистически” “двигают” или “подавляют” путем высвобождения или торможения энергии в обширных нейронных сетях.
Принципы, лежащие в основе стратегий Фрейдаtc "Принципы, лежащие в основе стратегий Фрейда"
Итак, стратегии Фрейда при наблюдении и анализе были основаны на следующих пресуппозициях:

1. Психический процесс в своей основе бессознателен. Каждый психический процесс “в первую очередь бессознателен и только потом может перейти в сознательную систему”.
2. Психологические явления, такие, как “симптомы”, являются результатом трансформаций и “переходов” инстинктивных импульсов, которые придают “движущую силу” психическим процессам.
3. Существует естественный жизненный цикл самокоррекции психических процессов и “инстинктивных импульсов”, лежащих в их основе, который включает движение между сознательной и бессознательной системами.
4. Симптомы возникают, когда психический процесс не может завершить свой полный “жизненный цикл”. Симптом является “заменой того, что не наступило”.
5. Симптомы являются частью большей системы бессознательного, которая придает им смысл. Симптомы служат определенной цели внутри этой большей системы.
6. Перевод бессознательных процессов и мыслей, лежащих в основе возникновения симптома, в сознание позволяет им естественным образом самоскорректироваться.
7. Язык играет особую роль в переводе бессознательных психических процессов в сознание и таким образом катализирует и направляет процесс трансформации и изменения.

Фрейд разработал свои терапевтические методы и стратегии как средство помощи пациентам путем исследования бессознательных процессов для того, чтобы:

а) обнаружить происхождение “симптомов”;
б) вскрыть бессознательные конфликты;
в) ввести новые “движущие силы”, которые не были доступны тогда, когда симптом сформировался.

Тогда как Фрейд развил и определил свои стратегии для наблюдения и анализа в контексте работы с психологическими симптомами, гений его познавательных процессов не ограничился решением эмоциональных проблем или проблем индивида. Не нужно делать больших скачков для того, чтобы распространить его принципы определения симптома намногие другие области человеческого поведения. Например, Фрейд рассматривал произведения искусства как явления, подобные симптомам, считая, что любой продукт нервной системы человека можно объяснить в терминах большей бессознательной психической системы, из которой тот произошел. Фрейд воспринимал искусство как язык другого рода, язык, через который внутренние “силы” человека могут быть освобождены и мобилизованы.
В самом деле, Фрейд даже написал несколько статей о применении своих аналитических методов к работе и жизни нескольких гениев, включая Микеланджело и Леонардо да Винчи. Исследование Леонардо было задумано как полновесная “психобиография” великого художника эпохи Возрождения, а работа о Микеланджело сконцентрировалась на анализе одной скульптуры. Поэтому исследование Фрейдом личности Леонардо да Винчи больше сообщает нам о макростратегии самого Фрейда, тогда как его исследование скульптуры Моисея работы Микеланджело раскрывает в большей степени микростратегии.
Таким образом, представляется весьма целесообразным исследовать стратегии гения самого Фрейда путем изучения его анализа творческих процессов других гениев. Давайте исследуем письменные работы Фрейда (так поступил бы и сам Фрейд) и посмотрим, какие тайны нам откроются в том, чтоґ и как он думал.
1.2. Анализ личности Леонардо да Винчи,tc "1.2. Анализ личности Леонардо да Винчи,"
сделанный Фрейдомtc "сделанный Фрейдом"
В короткой книге, озаглавленной “Леонардо да Винчи и память его детства”, Фрейд очертил “психобиографию” великого художника, ученого и изобретателя как квинтэссенцию человека эпохи Возрождения. Фрейд начал исследование личности Леонардо да Винчи (1452—1519) осенью 1909 года и опубликовал ее в мае 1910 года. Его монография о Леонардо да Винчи была первой и последней попыткой написания широкомасштабной биографии. В ней он попытался расширить область применения психоанализа — от понимания симптомов того, кого он называл “бренным человеком”, до анализа “того, кто стоит среди величайших представителей рода человеческого”, в соответствии с “законами, которые с одинаковой неопровержимостью управляют как нормальной, так и патологической деятельностью” (Зигмунд Фрейд. Леонардо...). Фрейд находился на середине шестого десятка свой жизни и, очевидно, хотел показать применимость своих теорий и методов к пониманию как патологий, так и выдающихся качеств психики.
И действительно, в своем труде о Леонардо Фрейд излагает многие из фундаментальных элементов своей метастратегии анализа и интерпретации. Он пишет:

“Мы должны определить в общем границы того, что можно достичь с помощью психоанализа в изучении биографии... Материал, который находится в распоряжении психоаналитического исследования, состоит из фактов истории жизни человека: с одной стороны, случайные последовательности событий и внешние воздействия, а с другой стороны, известные реакции субъекта. Используя знание психических механизмов, психоанализ стремится установить динамический базис естественной силы его реакций и выявить первоначальные мотивирующие силы в его психике, а также их последующее развитие и трансформацию. Если это достигается, то поведение человека в течение его жизни удается объяснить в терминах комбинированного воздействия конституции и судьбы, внутренних сил и внешних воздействий” (ibid.).

В этой работе Фрейд явно стремился расширить набор своих стратегий — от понимания и объяснения смысла симптома в отношении бессознательного, которому принадлежал симптом, до понимания и объяснения “поведения человека в течение его жизни”. Для достижения этой цели Фрейд стремился соединить “данные личной истории жизни” со “знанием психических механизмов”.
На языке модели SOAR (см. главу об Аристотеле в томе 1), Фрейд определял “проблемное пространство”, которое он намеревался исследовать как состоящее из “данных личной истории человека”, включающих в себя:

1. “Случайные последовательности событий и влияние среды” на человека, т.е. влияние “внешних сил”, или “судьбы”.
2. “Известные реакции субъекта”, которые Фрейд воспринимал как результат действия “внутренних сил”, возникающих из “конституции” индивида.



Виды влияния на “Поведение субъекта в течение его жизни”

Ключевыми достижениями изучаемого индивида является последовательность “состояний”, которая сформировалась внутри “проблемного пространства” в жизни данного человека. “Психические механизмы”, о которых Фрейд говорил как об “операторах”, которые могут быть мобилизованы для того, чтобы повлиять на конкретное состояние, и которые определяют путь достижений или “переходных состояний” в жизни индивида. Другими словами, “состояния” складываются из особых комбинаций или взаимодействий “внешних” влияний и “внутренних” сил. Особенности “состояния” определяются влиянием “психических механизмов”, “действующих” для создания или изменения конкретного состояния.



Проблемное пространство “Психобиографии”

Глядя на взаимоотношения между поведением субъекта и внешними окружающими обстоятельствами и применяя “знание о психических механизмах”, Фрейд предпринял попытку проанализировать цепь переходных состояний, из которых складывалась личная история человека для того, чтобы:

1) установить “динамический базис” природы субъекта;
2) выявить “первоначальные движущие силы” психики субъекта;
3) проследить их “последующие превращения и развитие”.

Согласно Фрейду, тип и сила реакций субъекта на конкретные обстоятельства дают ключи к “мотивирующим силам” внутри его психики. Стратегии анализа Фрейда направлены на объяснение и интерпретацию взаимоотношений между а) конкретным поведением человека в некотором контексте и б) психическими процессами или “операторами”, которые вызывали это поведение в ответ на данный контекст. Подобное исследование включает в себя способность находить “паттерны” поведения и затем связывать их с конкретными психическими процессами или “психическими механизмами”.
“Паттерн” поведения является, по сути, чем-то повторяющимся во времени, или же чем-то, что с необходимостью повторяется в ключевые моменты или в каком-то конкретном окружении. Такие паттерны можно выявить по тому, что человек делает или не делает, при этом сравнивая его поведение с поведением других. Одна из базовых аналитических стратегий Фрейда основывалась, например, на способности замечать, что могло или должно было быть, но не было. Фрейд искал такое поведение, которое оказалось бы значимым или уместным, и при этом он обращал внимание на то, что не вписывалось в типичную картину.
Фрейд начал свой анализ личности Леонардо с комментария по поводу некоторых общих макропаттернов поведения, определяющих контекст жизни Леонардо да Винчи. Указывая на необычайную разносторонность Леонардо, которая проистекающую из его ненасытной страсти к познанию, Фрейд заключил, что тот не являлся типичным человеком своей эпохи, и утверждал, что хотя Леонардо и вызывал восхищение при жизни как “один из величайших людей итальянского Возрождения”, “уже тогда он казался загадкой, каковой является для нас сейчас”. Конечно, принимая во внимание славу и уважение, которые окружали Леонардо при жизни, сведения о его жизни весьма скудны. Биографам, по-видимому, было мало известно о детстве, близких личных отношениях или увлечениях Леонардо. Фрейд удивлялся:

“Что же все-таки помешало личности Леонардо быть понятой современниками? Причиной явилось, конечно, не разнообразие его талантов и широта познаний... Поскольку в эпоху Возрождения такое сочетание широких и разнообразных способностей в одном человеке не было необычным явлением, мы должны признать, что сам Леонардо — одно из наиболее ярких тому подтверждений” (ibid.).

Фрейд далее указывал, что для Леонардо да Винчи характерным паттерном явилась способность браться за многие вещи одновременно, с научной и художественной точки зрения, но до конца он доводил лишь некоторые из них, и многие из его научных открытий оставались неопубликованными и неиспользованными в течение нескольких столетий. В самом деле, Леонардо часто настолько сильно увлекался своими научными исследованиями, что это отвлекало его от художественного творчества, благодаря которому в основном и родилась его слава. Сам Леонардо, по-видимому, знал об этом паттерне, в своих последних словах упомянув отвлекавшие его влияния. Фрейд пишет:

“В последний час своей жизни, по словам, которые Вазари [современник и биограф Леонардо — Р.Д.] приписывает ему, он упрекал себя за то, что оскорбил Бога и человека тем, что не смог выполнить свой долг художника... “Он даже поднялся и сел на своей постели, преисполнившись чувства благоговения, что при его болезненном состоянии показывало, насколько сильно он оскорбил Бога и человечество тем, что не работал в искусстве так, как должен был”.

Леонардо учили, ему поручали платили за создание произведений искусства, но его научные исследование были само-мотивированными. Леонардо занимался ими сам, для себя, без какого-либо внешнего стимула, признания или награды со стороны внешнего мира. Поскольку этот факт трудно с очевидностью объяснить через внешние подкрепления, Фрейд рассматривал паттерн разнообразных, но незаконченных исследований Леонардо как результат действия внутренней силы или механизма, сходного с “симптомами” своих пациентов.
Базовым убеждением Фрейда явилось утверждение, что исследования да Винчи стали результатом “психического механизма”, который Фрейд называл “сублимацией”; т.е., направлением его сексуальных стремлений на художественные и научные исследования. Фрейд утверждал: “то, что художник создает, одновременно дает выход его сексуальным желаниям”. Этот взгляд Фрейда поднимает одну из самых важных тем в его мышлении:

“...Импульсы, которые можно описывать только как сексуальные как в узком, так и в широком смысле, играют особенно важную роль в возникновении нервных и психических расстройств; ранее этой роли не придавалось достаточного значения, как и не признавался тот факт, что эти импульсы внесли неоценимый вклад в величайшие культурные, художественные и социальные достижения человеческого ума” (З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука).

С точки зрения Фрейда, изменение направления сексуальных импульсов может привести либо к возникновению патологии, либо к величайшим культурным или художественным достижениям в зависимости от природы и степени их перенаправленности, или “сублимации”. Если какому-либо живому существу становятся недоступны нормальные сексуальные отношения, оно превращает эти импульсы в поведение, которое может показаться патологическим или извращенным, как это можно наблюдать в зоопарке у изолированных животных в клетках. С другой с&heip;

1 комментарий  

0
Николай

Замечательно

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →