Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Hemipygic — прил., «полупопный», некто, у кого только одна ягодица.

Еще   [X]

 0 

Отъявленный хулиган (Сорока Светлана)

Что делать, если учительница математики тебя терпеть не может, считая хулиганом и двоечником, а любимый отец неожиданно уходит из семьи? Как жить дальше? Куда идти?

Главный герой повести пятиклассник Ванька Шишкин идёт на улицу и знакомится со своим сверстником Димкой Клычковым. Обиженные на всех взрослых в мире, мальчишки придумывают себе приключения, порою очень опасные…

Для среднего школьного возраста.

Год издания: 2014

Цена: 99 руб.



С книгой «Отъявленный хулиган» также читают:

Предпросмотр книги «Отъявленный хулиган»

Отъявленный хулиган

   Что делать, если учительница математики тебя терпеть не может, считая хулиганом и двоечником, а любимый отец неожиданно уходит из семьи? Как жить дальше? Куда идти?
   Главный герой повести пятиклассник Ванька Шишкин идёт на улицу и знакомится со своим сверстником Димкой Клычковым. Обиженные на всех взрослых в мире, мальчишки придумывают себе приключения, порою очень опасные…
   Для среднего школьного возраста.


Светлана Сорока Отъявленный хулиган

Отъявленный хулиган

   Вере Алексеевне Скрипкиной, с чувством глубокой благодарности.

Глава 1. Не позорь фамилию, Шишкин!

   Вот и сегодня на математике, отвернувшись к доске, она объясняла новую тему, а Шишкин на последней парте витал в облаках. Кому интересны эти дроби? Ведь полнейшая ерунда! Зачем одно яблоко делить на шесть частей, когда у Ивана Петровича, Ванькиного отца, огромный сад, можно всем дать по целому…
   – Шишкин! Опять ты ворон считаешь? – заметив его отсутствующий взгляд, возмущённо крикнула Лидия Сергеевна и, отложив мел, быстро направилась к последней парте.
   «Ну вот, сейчас начнётся!» – с грустью подумал Ванька и вздохнул.
   – Лентяй! Двоечник! – послышались из её уст привычные обидные слова. – В трёх примерах три ошибки! И кто только из тебя вырастет?
   – Неудачник! – злорадно хихикнул на первом ряду задиристый Сашка Петухов, а Лидия Сергеевна безжалостно продолжала:
   – А ведь такое имя тебе дали – Иван Шишкин! Не стыдно?! Позоришь своего великого предшественника.
   «Надоели они со своим предшественником хуже горькой редьки. Достали! Поговорить бы с ним сейчас по душам, тогда бы он точно ни одной картины не нарисовал…»
   На перемену Ванька выбежал сердитый и красный.
   – Шишкин! – тут же подлетел к нему улыбающийся Петухов. – Не переживай, я лично не согласен с Лидочкой.
   Ванька непонимающе взглянул на одноклассника.
   – Она не права, ты не художник! Ты Иван-дурак из сказки, что мы недавно проходили. Ха-ха-ха!..
   Ванька не понял, как это произошло, – раньше он почти никогда не дрался. Он помнил только, что стукнул один раз нахального Петухова, Петухов его… Как вдруг в коридоре появилась запыхавшаяся Лидия Сергеевна со старостой Машкой Царёвой.
   – Шишкин, Петухов! Прекратите немедленно! – грозно закричала учительница. – Совсем совесть потеряли! Кто начал драку?
   – Он, – Машка быстро указала на Ваньку.
   – А я ведь всегда говорила, Шишкин, что ты отъявленный хулиган.

Глава 2. Серьёзный разговор

   Через некоторое время к нему зашёл отец.
   – Что случилось? – обнаружив нелицеприятную запись в дневнике, строго спросил он.
   – Подрался, – буркнул Ванька и насупился.
   – Из-за чего?
   Ванька молчал. Он очень хотел рассказать отцу правду и про Лидию Сергеевну, и про Петухова, и про то, как он не сдержался, а главное – про своё дурацкое имя, от которого одни только неприятности… Но язык почему-то будто прилип к нёбу, и вместо слов из груди вырывалось лишь шумное неровное дыхание.
   – Послушай меня, сынок, – взяв Ваньку за плечи и притянув его к себе, серьёзно сказал отец. – Запомни, кулаки в нашей жизни ничего не решают. Кулаки – это оружие слабых и глупых. Умный всегда сможет договориться, потому что он мудрый, понимаешь? Знаешь ведь Димку Клычкова из бабушкиного дома: он дерётся, школу прогуливает, матерится – разве его можно умным назвать? Нет. Никто его не уважает, потому что он хулиган, причём отъявленный.
   При этих словах Ванька на секунду сморщился, как от зубной боли, но отец не заметил и продолжал:
   – Ты сейчас возьми учебник математики, реши какой-нибудь сложный пример или стихотворение длинное выучи. Докажи всем, что ты и без кулаков лучший. Тогда и драться не придётся. В общем, давай, занимайся, – и, потрепав сына по голове, он вышел из комнаты.

Глава 3. Школьный спектакль

   На следующее утро, когда Ванька шёл в школу, на душе у него было светло и радостно, как перед началом чего-то нового, важного.
   Наверное, погорячился он вчера с Петуховым, да и дроби, в сущности, если разобраться, не такая уж скучная тема. Нет, не прав, не прав он был вчера, поэтому сегодня и хотел измениться. Только как? Одной хорошей учёбы явно недостаточно.
   В кабинет математики Ванька вошёл в задумчивом настроении, но, заметив стоящую у доски Лидию Сергеевну, поспешно включил внимание, чтобы она не ругалась, и приготовился слушать тему «Дроби». Вот только дроби Лидию Сергеевну сегодня мало интересовали.
   После звонка на урок она сразу же посадила класс и торжественно объявила:
   – Ребята, скоро Новый год, поэтому я решила поставить с вами спектакль «Золушку». Сейчас мы займёмся распределением ролей. Итак…
   Вверх моментально взметнулся лес рук.
   – Золушка – Маша Царёва! – не обращая внимания на этот лес, быстро объявила Лидия Сергеевна. Староста Царёва на первой парте самодовольно улыбнулась и гордо оглянулась на одноклассников.
   «Жалко, что не Лена Короткова, – с сожалением подумал Ванька, украдкой взглянув на молчаливую девочку, сидящую возле окна. – Она добрая и доску часто моет… Настоящая Золушка».
   – Трусов – принц, – звучал между тем повелительный голос Лидии Сергеевны.
   Щупленький мальчик на третьем ряду победоносно поднял руки над головой.
   Желающих играть было много, но Лидия Сергеевна, степенно расхаживая по классу, замечала не всех.
   – Короткова – мачеха! – наконец остановилась она возле первого ряда. Настоящая Золушка покорно кивнула.
   – Солдатов – король! – Ленкин сосед радостно заулыбался.
   – Петухов – паж.
   Ванька недоуменно посмотрел сначала на Сашку, потом на Лидию Сергеевну. Какой же из него паж? Ванька тысячу раз читал эту сказку и точно помнил, что паж спокойный и очень добрый, а Петухов…
   Но Лидии Сергеевне, казалось, не было никакого дела до Сашкиного характера, она что-то наскоро записала в свой блокнот и, ещё раз оглядев участников спектакля, наставительно произнесла:
   – Представление будем показывать в актовом зале, приглашено много гостей, поэтому учите слова, чтоб выступить достойно. Все роли мы с вами распределили… Хотя нет, – быстро посмотрев в блокнот, поспешила исправиться учительница, – осталась ещё одна, отца Золушки. Она, правда, второстепенная, но, чтобы её сыграть, также нужно проявить огромное мастерство… Её сыграет, её сыграет…
   Класс выжидающе замер.
   – Можно я! – неожиданно для всех громко выкрикнул с последней парты Ванька и смутился.
   В воздухе повисла напряжённая пауза.
   – Ты, Шишкин? – наконец растерянно и даже несколько разочарованно протянула Лидия Сергеевна. – А ты точно справишься?
   – Я… я… очень постараюсь! – честно пообещал Ванька.
   Сашка Петухов язвительно хмыкнул.
   – Ну хорошо, – подумав немного, махнула рукой Лидия Сергеевна, – раз постараешься, играй. Только давай окончательно всё решим завтра: насчёт костюма, слов…
   На перемену Ванька вылетел как на крыльях. Он будет участвовать в спектакле, как все, со всеми вместе, на большой сцене! От этих мыслей у него даже дух захватывало…
   – Эй, ты, артист погорелого театра, – вернул его на землю противный Сашкин голос, – не дадут тебе никакой роли, понял? Вот если б тыкву нужно было сыграть, или Иванушку-дурачка, тогда да, ха-ха…
   Ванька не стал реагировать на глупый выпад. Зачем? Ведь кулаки в нашей жизни ничего не решают. Он лишь серьёзно посмотрел в веснушчатое лицо одноклассника и подумал, что паж из «Золушки» был не только добрым, но ещё и умным… А затем, быстро повесив рюкзак на плечо, молча отправился на урок истории.

Глава 4. Неудавшийся выход

   Вчера он полвечера оживлённо рассказывал родителям о прекрасной карете и хрустальной туфельке, и ещё ему очень хотелось, чтобы поскорей наступило завтра. Кажется, никогда ещё он так его не ждал – ведь Лидия Сергеевна обещала дать слова роли.
   Ванька уже практически дошёл до школы, как вдруг заметил показавшуюся из-за угла Лену Короткову.
   – Лена, – немного смущаясь собственной смелости, окликнул он её, – ты тоже в сказке участвуешь?
   Улыбнувшись, девочка утвердительно кивнула.
   – И я! Будем вместе! – и с этими словами Ванька переступил порог школы совсем счастливый.
   Вопреки Ванькиному ожиданию, Лидия Сергеевна на первом уроке не стала говорить про спектакль. Она только быстро написала на доске номера примеров, вызвала их решать Машку Царёву, преспокойненько села за свой стол и занялась какими-то бумагами.
   Ребята начали неторопливо выполнять задание, а Ванька никак не мог сосредоточиться. С самого начала урока он не спускал с Лидии Сергеевны нетерпеливого, внимательного взгляда и всё надеялся, что одна из бумаг в её руках вдруг окажется заветными словами, но… Разочарованно вздохнув, Ванька обвёл глазами класс. Ребята работали, и только Петухов, заметив его взгляд, исподтишка состроил ему рожу. Ванька отвернулся и уткнулся в тетрадку, делая вид, что пишет, но на самом деле продолжал украдкой наблюдать за учительницей и всё ждал, ждал, пока наконец не выдержал…
   – Лидия Сергеевна, дайте мне, пожалуйста, слова для спектакля! – собравшись с духом, быстро выпалил он.
   Класс удивлённо поднял головы.
   – Тебе, Шишкин? – оторвавшись от бумаг, с недоумением посмотрела на него учительница.
   Ванька растерялся.
   – Ах, ну да, – словно что-то припоминая, протянула Лидия Сергеевна. – Слова… Знаешь, я тут подумала и решила, что рано тебе ещё участвовать в спектакле. Ты вон действия с дробями никак не запомнишь, а надо огромный текст выучить. Вот перестанешь хулиганить, начнёшь учиться, тогда посмотрим, может, на будущий год и возьмём тебя. А пока отца Золушки брат Маши Царёвой сыграет, он очень хотел…
   Земля неожиданно резко ушла у Ваньки из-под ног. Прекрасная карета превратилась в тыкву…
   – Садись, работай, – не заметив этого, строго сказала ему Лидия Сергеевна, – не отвлекай ребят!
   Ванька не мог сесть, он молча стоял, словно внутри у него распрямилась невидимая жёсткая пружина…
   – Шишкин, долго ты будешь статую изображать? Садись! – уже сердито повторила Лидия Сергеевна.
   Класс засмеялся, и громче всех, конечно же, Сашка Петухов. «Не дадут тебе никакой роли», – тут же всплыли в памяти такие обидные и такие правдивые его слова.
   Сердце Ваньки оглушительно стучало, а в груди поднималось что-то тяжёлое.
   Нет, он не будет садиться!
   Не будет решать примеры с дробями!
   Не будет участвовать в их спектакле!
   Он ему не нужен!
   И они не нужны!
   Ду-ра-ки!
   Что-то тяжёлое в груди разрасталось со стремительностью снежного кома, мешая дышать, рвалось наружу и вдруг… Резким движением Ванька смахнул в рюкзак учебники, рванул молнию и выбежал из класса.
   Ребята опешили.
   – Шишкин, куда ты? – возмущённо закричала ему вслед Лидия Сергеевна. – Вернись немедленно! Ты слышишь?!
   Ванька не слышал. Он был уже далеко и не слышал, как с торжеством человека, в очередной раз доказавшего свою правоту, она прибавила:
   – А я всегда говорила, что Шишкин – отъявленный хулиган!

Глава 5. Новое знакомство

   От этой мысли Ваньке сделалось совершенно невыносимо. Как же быть?! Может, вернуться? Вернуться, извиниться, признать свою вину, в тысячный раз выслушать, какой он отъявленный хулиган и быть на время прощённым…
   Ванька вдруг очень ярко представил ругающую его Лидию Сергеевну, зазнайку Царёву рядом с ней, стоящего неподалёку ехидного Петухова, и под ложечкой у него тоскливо засосало. Нет, в школу он не вернётся!
   Домой! Ну, конечно, домой, надо во всём признаться папе, он поймёт, обязательно поймёт! Обрадовавшись найденному решению, Ванька быстро побежал в направлении дома.
   Торопливо поднявшись по деревянным ступеням, Ванька по-хозяйски обмахнул снег с ботинок и позвонил в дверь. Ключей у него не было: отец работал в ночную смену и днём всегда был дома.
   К великому Ванькиному удивлению и разочарованию, дверь ему никто не открыл.
   Он позвонил ещё раз.
   Снова молчание.
   Ванька встревоженно обошёл вокруг дома, ловко забравшись на завалинку, глянул в окна. Тишина.
   «У дяди Миши, наверное», – с досадой подумал он, зябко поёжился и решил идти к бабушке.
   Бабушка жила на соседней улице в кирпичной пятиэтажке. «Скажу ей, что математики не было, а папе потом всё объясню», – быстро решил Ванька и нажал на кнопку звонка.
   Но, словно по приказу какого-то злого волшебника, и тут ему никто не открыл.
   «Ушла, что ли, за своим молоком?» – расстроившись до глубины души, подумал Ванька и напоследок с отчаянной силой ударил кулаком по мягкой обивке двери.
   Бежать к бочке было нельзя: возле неё всегда собиралось много народа. Стыдно… Что же делать? Что делать? – судорожно стучала в висках кровь… И вдруг, то ли от безвыходности ситуации, то ли от пережитого утром унижения, Ванька опустился на коврик и, уткнувшись лицом в рюкзак, горько заплакал.
   Очнулся он оттого, что кто-то пребольно пихнул его в плечо. Перестав всхлипывать, Ванька быстро поднял глаза. Перед ним стоял не кто иной, как Димка Клычков собственной персоной. Он был худенький, невысокий, как Ванька, и только чуть нагловатый взгляд карих глаз и развязные манеры делали его похожим на хулигана.
   – Ты чё тут сопли распустил? – грубовато спросил он у Ваньки, продолжая оценивающе его разглядывать.
   – Я это… я ничего! – смущённо пробормотал юный «преступник» и украдкой вытер рукавом нос.
   – А чё тогда сидишь здесь?
   – Мне идти некуда!
   – В школу иди! Уроки зубри! – Димка язвительно хмыкнул.
   – Не хочу!
   – А от предков получить не боишься?
   Ванька неопределённо пожал плечами.
   – А я вот не боюсь! – похвастался Клычков. – Мне всё можно, потому что я хулиган… от рук отбившийся.
   – А я отъявленный! – с грустью произнёс Ванька.
   Димка смотрел на него уже с интересом.
   – Слушай, а пойдём ко мне, – неожиданно благосклонно предложил он. – Я один дома, в комп поиграем, повеселимся, а то скучно до жути…
   И, прежде чем Ванька успел что-либо возразить, Димка резко поднял его за рукав, толкнул к лестничному пролёту, и, быстро спустившись, они оказались перед рыжей деревянной дверью на третьем этаже. Именно здесь жил хулиган.
   В Димкиной комнате царил беспорядок. На узкой пружинной кровати, стоящей возле окна, на стареньком компьютерном столе и даже на полу валялись сдутые футбольные мячи, бесформенные куски свинца, пластилина, остатки обрезанного телефонного провода, длинные серебристые гвозди вперемешку с ручками и цветными карандашами.
   – Ого! – остановившись на пороге и оглядевшись по сторонам, поражённо воскликнул Ванька. – А тебя мама не ругает?
   – Не, она у меня добрая! – Димка невесело хмыкнул. – А это, – он поднял с пола серый кусок пластилина, – очень нужные вещи.
   Ванька согласно кивнул, решив, что, наверное, именно так и должен жить настоящий хулиган.
   – Слушай, – с возросшим интересом спросил он вдруг у Клычкова, – а правду говорят, что ты четырёх учителей из нашей школы довёл?
   – Врут, – возмутился Димка, – пятерых! – И он принялся быстро загибать пальцы: – Русичка – раз, математичка – два, географичка – три, историчка – четыре и ещё Марья Семённа из продлёнки! Они в той четверти все вместе на меня докладную писали директору… Весело было!
   – Пять учителей, – ошеломлённо повторил Ванька, – это ж полшколы!
   Димка самодовольно улыбнулся.
   – А сложно было?
   – He-а! Пара пустяков! Хотя, – подумав, честно признался Клычков, – историчка долго держалась…
   – Людмила Евгеньевна?! Молодая такая?! – удивлённо воскликнул Ванька. – Она ж хорошая!
   – Все они хорошие! – с досадой произнёс Димка и крепко сжал пластилин в руке.
   – А ты в школу совсем не ходишь?
   – Совсем!
   – А мама не…
   – Говорю же: добрая она! – недовольно буркнул Клычков и со злостью запустил пластилином в стену.
   Вообще Димка не был злым, наоборот, он оказался очень даже неплохим пацаном. Правда, ругался иногда скверно, но зато ни с кем Ваньку не сравнивал, не приставал со скучными нравоучениями. И ещё с Димкой было весело. Очень весело. Больше всего на свете он любил придумывать что-нибудь интересное и весёлое. Сначала они с Ванькой играли в компьютер. Устроившись поудобнее в большом кресле, они живо побросали все «нужные вещи» со стола прямо на пол и два часа сражались с коварным виртуальным врагом.
   А потом шутили над Димкиным котом Тимошкой. Димка включал на телефоне лай «бешеного волкодава». Тимошка горбил спину, шипел и удирал со всех лап, а мальчишки смеялись и бегали за ошалелым котом по всей квартире, залезая под столы, кресла и табуретки.
   А потом они пошли на балкон. Этот фокус Димка называл «доведи соседа» и считал его самым увлекательным и опасным. Сосед с нижнего этажа Игорь Петрович частенько выходил на балкон покурить. Гладкая неприкрытая лысина на его голове, освещённая декабрьским солнцем, ярко сияла, видимо, блеском своим и привлекая хулигана Клычкова, который ждал появления Игоря Петровича с радостным нетерпением. Заметив соседа, Димка с ликующим торжеством хлопал в ладоши, живо мчался в комнату, находил среди «нужных вещей» пульверизатор, и тут начиналось самое интересное…
   Димка прицеливался, и тугая холодная струя в доли секунды поражала заветную цель. Игорь Петрович от неожиданности вскрикивал, краснел, бросал сигарету и быстро поднимал голову…
   В этот момент нужно было успеть сесть, и, главное – не засмеяться. Ванька несколько раз вовремя зажимал пальцами нос.
   Пока Игорь Петрович громко ругался, грозя расправой невидимому врагу, мальчишки потихоньку отползали в комнату и там уже смеялись вволю, успокаивались, затем смотрели друг на друга и снова заливались смехом…
   А потом на смену общему веселью пришла задумчивость.
   – Слушай, а за что мы его? – серьёзно спросил Ванька у нового друга.
   – Да ну их всех! – обиженно махнул рукой Димка.
   – Кого?
   – Взрослых! Все они врут!
   – Мой папа не врёт! – горячо заверил его Ванька. – «А вот Лидия Сергеевна – да», – промелькнула в голове внезапная мысль.
   Лидия Сергеевна! – и в памяти всплыли неприятные события сегодняшнего утра. На душе стало тяжело, будто с приветливой, интересной планеты Ванька снова опустился на недружелюбную, серую землю. А на своей планете он забыл и про школу, и про злополучный спектакль, даже про маму с папой, которые сейчас, наверное, ждут его дома и сильно волнуются. Нет, про них забывать точно не следовало. Ванька быстро нажал кнопку мобильного. Пять пропущенных вызовов!
   – Мне идти надо! – поднимая с пола рюкзак, осторожно сообщил он задумчивому товарищу.
   – Вали! – Димка произнёс это без злобы, а наоборот как-то грустно, и в этот момент нисколько, ну просто нисколечко не был похож на хулигана.
   На улице темнело. Во многих квартирах уютным тёплым светом загорались окна. Ванька бежал домой и судорожно соображал, что будет говорить в своё оправдание. Наверное, он расскажет папе правду и про Димку тоже, ведь Димка неплохой, хоть и от рук отбившийся…
   Дверь ему открыла мама. Ванька несмело взглянул на неё и испугался: она была другая, какая-то новая, нездешняя, чужая. Ванька никогда раньше не видел её такой.
   – Прогульщик! Лодырь! Нахал! – закричала мама с порога. Она кричала так громко, что временами голос её срывался. Она никогда раньше так не кричала…
   Ваньке вдруг стало обидно до слёз, но он сдержался и только тихо спросил:
   – Где папа?
   – На работе! – помолчав немного, устало ответила мама и прибавила: – Иди ешь и делай уроки!
   Но Ванька не хотел есть и делать уроки.
   – Мам, а я не играю в спектакле…
   – Не до спектаклей сейчас, – раздражённо махнула она рукой. – Иди делай уроки!
   Обиженный, Ванька ушёл в комнату. Он сел на стул перед компьютерным столом, где обычно выполнял домашние задания, вытряхнул из рюкзака учебники, взял в руки ненавистную математику, задумался на секунду, а затем зашвырнул книгу в самый дальний угол и быстро запустил компьютерную игрушку.

Глава 6. Самый длинный день

   – Вставай! – включив свет в комнате, с порога громко сказала она.
   Ванька неохотно вылез из-под одеяла и посмотрел на неё заспанными глазами.
   – Отец дяде Мише ушёл помогать. А мне на работу надо. Поднимайся, иначе в школу опоздаешь!
   – Зачем помогать? – с недоумением уставился на неё Ванька.
   – Не знаю! – поспешно ответила мама. – Собирайся быстрей, а то чай остынет, – и она торопливо скрылась за дверью.
   На кухонном столе с белоснежной скатертью, за которым обычно собиралась вся семья, лежали одинокие бутерброды с колбасой, а в стороне стояла чашка чая. Ванька откусил бутерброд и с тоской положил обратно – есть не хотелось и ещё меньше хотелось в школу. Везёт Димке.
   Ванька шёл медленно-медленно, заглядывая во все встречающиеся на пути магазины, ведь первым уроком была математика. И кто только придумал постоянно ставить её первой?!
   В класс Ванька вошёл со звонком. Стоило ему переступить порог, как на него тотчас же уставились двадцать пар любопытных глаз, будто одного его и ждали. Будто одного Ваньки не хватало, чтобы начать спектакль, – спектакль, в котором ему досталась хоть и главная, но весьма незавидная роль.
   Ребята переводили нетерпеливые взгляды с Ваньки на Лидию Сергеевну, бессменного режиссёра, ведь именно от её реакции зависело развитие действия. Реакция не заставила себя ждать.
   – Что, Шишкин, вернулся? – оглядев Ваньку с ног до головы, язвительно поинтересовалась математичка.
   – Уйдёшь от вас, как же, – сердито пробурчал он себе под нос.
   – Что ты там бормочешь?
   – Ничего!
   – И где это ты был вчера? – продолжала допытываться учительница. – В Третьяковской галерее? На картины Шишкина любовался?..
   Класс засмеялся, оценив иронию режиссёра. Смеялись все: и староста Царёва, и маленький тщедушный Трусов, и Петухов, – одна Лена Короткова не смеялась: в её голубых глазах читалось сочувствие.
   – Садись, – приказала Лидия Сергеевна Ваньке и напоследок, поглядев на него, строго прибавила: – Додумался школу прогуливать – хулиган!
   Ванька сел, внутри у него всё кипело.
   – И как, Шишкин, красивые картины были? – тут же обернулся к нему ехидный Петухов.
   Ваньке очень хотелось врезать ему, им всем, но ещё больше хотелось, чтобы поскорей закончились уроки: нестерпимо скучные, однообразные, тянущиеся один за другим. После математики русский, затем английский, литература, история… Учителя мучили нравоучениями, призывали к вниманию, заставляли слушать… Димку бы сюда сейчас, он бы их точно всех довёл! А потом они вместе побежали бы играть в компьютер, пугать кота или доставать соседа…
   На последнем уроке – рисования, предчувствуя долгожданную свободу, Ванька ёрзал на стуле и постоянно глядел в телефон, считая минуты до спасительного звонка. И, как только громкая заливистая трель ворвалась в душный класс, он радостно схватил рюкзак и устремился к выходу, теперь уже точно зная, куда пойдёт.
   Настоящий хулиган встретил Ваньку вполне дружелюбно. Не обзывался, не грозил дать в нос, наоборот, спокойно открыл дверь и сразу же предложил идти на кухню. Оказалось, что мамка сегодня была очень добрая и принесла ему двухлитровую бутылку газировки, а пить её в одиночестве совсем не интересно. Поэтому Димка даже обрадовался, что Ванька пришёл. И сам Ванька тоже был рад. С Димкой ему было весело и легко, наверное, именно поэтому, когда они сидели на кухне, потягивая через трубочки прохладную шипучую кока-колу, Ванька вдруг рассказал новому приятелю и про Лидию Сергеевну, и про спектакль, – про всё, что так волновало его в последние дни.
   – Нужен тебе этот спектакль, – выслушав друга, недоуменно посмотрел на него Клычков. – Я сам такие спектакли устраиваю! Закачаешься! Все по моим правилам играют. Я у них режиссёр… постановщик! – Димка насмешливо хмыкнул. – Когда я в класс захожу, все от страха под парты прячутся… даже учителя…
   – Ничего себе! – восхищённо протянул Ванька.
   – Это ещё что! – воодушевился Димка. – Стоит мне только на пороге школы появиться, а директор уже в курсе. И сразу все бегают, волнуются, а потом совещаться начинают, что со мной делать.
   – Везёт тебе!
   – Не знаю, – пожал плечами Димка, – может, и везёт. Веду себя, как хочу, никого не слушаю. Захочу – школу прогуляю, захочу – в глаз кому-нибудь дам.
   Директор несколько раз мамку вызывал, а она с дядей Толиком в дом отдыха уехала и не пришла. Теперь учителя вообще не представляют, что со мной делать…
   – Я тоже иногда мечтаю Лидию Сергеевну довести, – неожиданно признался Ванька, – ну или хотя бы Петухову в глаз дать.
   – Дай, что тебе мешает?!
   – Не могу, я отцу обещал не драться. Он считает, что кулаками ничего не решить.
   Димка, и так почему-то погрустневший, при последних словах вовсе расстроился и уныло произнёс то, что произносил уже не раз:
   – Да ну этих взрослых, вечно они всё врут.
   «Надо будет обязательно папу с Димкой познакомить, – думал Ванька, торопливо шагая домой по вечерней заснеженной улице. – Димка не плохой, а папа не врун, просто они друг друга не знают, поэтому так и думают. Да, прямо сейчас и расскажу, не обманывать же его, что на математике задержался…»
   Подгоняемый нетерпением, Ванька быстро дошёл до дома, открыл ключом дверь, переступил порог и остановился… У порога стояли большие дорожные сумки, с ними вся семья часто ездила отдыхать.
   – Что это? – недоуменно спросил Ванька у мамы, показавшейся из дверей кухни. – Где папа?
   – К тёте Ире ушёл, он больше с нами жить не будет! – ответила она и, не сказав больше ни слова, усталая, осунувшаяся, снова скрылась в кухне.
   Земля вдруг опять резко ушла у Ваньки из-под ног. Только намного быстрее и резче, чем тогда, на математике, ушла и не вернулась обратно. Как же такое могло случиться, ведь отец всегда говорил, что любит их? Ванька не плакал, он просто не мог поверить в то, что произошло. А вдруг мама пошутила, нехорошо пошутила, жестоко? Но, вспоминая её лицо, он не решался идти на кухню, где она, наверное, плакала одна в темноте. Несчастный, потерянный, Ванька отправился в свою комнату, не раздеваясь, лёг на диван, уткнувшись лицом в подушку, и снова стал думать. Он знал эту тётку Ирку. Она часто приходила к ним домой, давала маме советы, когда мама с папой ссорились, и фальшиво, как теперь оказалось, обнимала её за плечи… Нет, прав Димка: взрослые всё врут, и отец врёт, предатель. Ванька не плакал, он просто неподвижно лежал с открытыми глазами, глядя куда-то в чёрную пустоту. За окном давно уже наступила ночь, а старый день всё никак не желал кончаться, самый длинный, самый несчастливый день в его жизни.

Глава 7. Тяжёлое утро

   Ванька не помнил себя без отца. Они часто проводили время вместе: вместе смотрели интересные передачи, мастерили самолётики из бумаги, вместе гуляли по тихому, заснеженному парку и разговаривали обо всём на свете… Отец часто рассказывал сыну про своё детство. И тогда Ванька настолько ярко представлял себе смелого, немного непоседливого мальчишку, так похожего на него самого, что ему казалось, будто он знал отца гораздо дольше, чем одиннадцать с половиной лет… Знал его, гордился им и любил…
   Как же это мама говорит – «ушёл»?! Не мог! Не мог папа уйти! Он спит! Спит после ночной смены! Ну, конечно!..
   Ванька живо соскочил с дивана и с сердцем, полным надежды, бросился в спальню родителей.
   К великому его разочарованию, их большая деревянная кровать оказалась аккуратно застеленной холодным шёлковым покрывалом.
   Потерявшись окончательно, Ванька с грустным недоумением оглядел комнату и, несчастный, побрёл на кухню. Ему очень хотелось поговорить с мамой.
   Она стояла у окна, в наспех застёгнутом неопрятном халатике, с растрёпанными светлыми, как у Ваньки, волосами, и напряжённо вглядывалась в безлюдную снежную даль. Ванька подошёл к ней, такой же помятый и непричёсанный: он уснул только поздно ночью, так и не раздевшись. Она нервно вздрогнула и обернулась.
   – Мам, почему папа от нас ушёл? – негромко спросил он и внимательно посмотрел ей в лицо. Оно, казалось, ещё сильнее изменилось за эту ночь. Ванька никогда не видел маму такой осунувшейся, бледной, потерянной. Ему вдруг стало нестерпимо жаль её, захотелось обнять крепко-крепко, прижаться, не отпускать. Ванька уже шагнул к ней навстречу, но она, словно испугавшись чего-то, резко отстранилась от сына и с напускной строгостью быстро произнесла:
   – Не знаю, не знаю я ничего! Иди приведи себя в порядок, не то в школу опоздаешь!
   Ванька опешил: уж не издевается ли она? Какая школа? За эту ночь он чётко осознал, что в жизни есть вещи поважнее всех этих уроков, спектаклей… Неужели мама не понимает? Ванька грустно вздохнул и снова повторил свой вопрос.
   Она молчала, нервно теребя край халата, и вдруг, со злостью взглянув на сына, пронзительно закричала:
   – Что ты ко мне пристал?! Не знаю я! Это же твой папаша, вот ты у него и спроси! Спроси у своего папаши… почему он бросил нас, предатель. Предатель! Ненавижу его! Всех ненавижу! Боже мой! Да оставьте меня в покое!
   Она кричала, задыхаясь от горькой обиды на неверного мужа, на жестокий мир, замкнувшаяся в своём горе и никого не замечающая вокруг.
   А рядом с глазами, влажными от слёз, неподвижно стоял Ванька. В душе его мешались противоречивые чувства: отчаянной злости на глупых родителей и нестерпимой жалости к ним. Ванька чувствовал, что мама обвиняет его, но не понимал, в чём он виноват, не знал, что делать дальше, и от этого ему становилось ещё тяжелее. Огромный ком в груди мешал дышать, на глаза давили слезы, неведомая сила настойчиво гнала из дома. Повинуясь ей, Ванька быстро выскочил в коридор, наскоро оделся впотьмах, схватил валявшийся у порога рюкзак и хлопнул дверью.
   – Вернись, вернись немедленно! – придя в себя, крикнула ему вслед мать. – Слышишь?!
   Но Ванька не слышал. Задыхаясь от встречного колючего ветра, он уже бежал со всех ног по оживлённой утренней улице всё дальше и дальше от дома. На пути ему встречались многочисленные прохожие с детьми. Одних провожали в школу, других – в садик. Крепко сжимая в своих ладонях тёплые детские ладошки, взрослые с любопытством оглядывались на странного мальчика, несущегося непонятно куда, в съехавшей набекрень шапке и расстёгнутой куртке. Ванька не видел их, казалось, что на многолюдной улице он был один. «Предатель!», «Твой папаша предатель!» – эти едкие, жестокие слова будоражили, злили и гнали его вперёд. Куда вперёд? В школу? Какая школа?!
   Когда вокруг одни вруны и предатели! Наверное, и в учебниках половину врут! Их же тоже взрослые пишут. Как эти взрослые достали! И отец достал! Ваньке бы только встретиться с ним, и тогда он ему, предателю, всё выскажет. Но где с ним встретиться? Когда он придёт? А если не придёт, как они с мамой будут жить дальше… без него?
   Утро было тяжёлым, как и колючий снег, оно засыпало десятками трудных вопросов, на которые сложно было найти ответ даже взрослому человеку.

Глава 8. Герой дня

   Глянув расписание на первом этаже, Ванька равнодушно постучался в кабинет литературы. Пожилая Глафира Андреевна разрешила ему войти. Он переступил порог, и на него тотчас, как в прошлый раз, уставились любопытно-ехидные одноклассники, словно одного его и ждали. Ванька не обратил на них внимания и уже собирался сесть на своё место, как вдруг увидел сидящую на третьем ряду Лидию Сергеевну. Она глядела на него, мстительно ухмыляясь, и выжидающе молчала. Класс ёрзал на своих местах от нетерпения, хорошо зная эти минуты затишья перед бурей. Ванька их тоже знал… Раньше бы он расстроился, опустил глаза, а сейчас душу его переполняли чувства раздражения и враждебности. Сейчас он даже очень хотел, чтобы Лидия Сергеевна что-нибудь сказала, пусть скажет, пусть только попробует… И она сказала, как всегда, едко, язвительно:
   – Что, Шишкин, не можешь запомнить, когда урок начинается? Почему опоздал?
   – Такси долго ловил! – тут же дерзко выпалил Ванька и вызывающе посмотрел на неё.
   Лидия Сергеевна опешила. По классу пронеслась волна удивлённого шёпота.
   – Хам! – наконец закричала Лидия Сергеевна, побагровев от злости. – Давай дневник!
   – У меня его нет!
   – Врёшь!
   И вдруг Ванька с каким-то злорадным тожеством на лице быстро подошёл к ней и демонстративно вытряхнул на парту содержимое тощего рюкзака. Там оказались только учебник по истории и несколько ручек. От захлестнувшего её возмущения Лидия Сергеевна вскочила с места:
   – Шишкин! Ты… ты ещё и к уроку не готов?! Ты ещё и домашнее задание не сделал?!
   Бедняга, знала бы она, что он уже три дня его не делал! Три дня не притрагивался к её дробям, ко всем этим глупым домашним заданиям.
   – Да я, да я твою мать вызову!
   – Вызывайте! – всё с тем же злорадным торжеством разрешил Ванька, а про себя подумал: «Вызывайте, может, она и на вас наорёт!»
   – Шишкин, ты у меня попляшешь! Я этого так не оставлю! – угрожающе прошипела Лидия Сергеевна и, взбешённая, быстро направилась к выходу. – Хулиган несчастный! – обернувшись, бросила она уже с порога и хлопнула дверью.
   В классе повисла напряжённая пауза.
   – Ну ты, Шишкин, псих! – поражённый финалом интересного действия, вдруг радостно заключил Петухов.
   – Ага, ненормальный! – покрутил пальцем у виска довольный Трусов.
   Ванька презрительно посмотрел на них и молча отправился на своё место.
   – Глафира Андреевна, – снимая напряжённое молчание, тут же подняла руку Лена Короткова, – можно я Ване учебник дам?
   – Дай, – поспешно разрешила учительница. – Тише, тише, ребята! – прикрикнула она на расшумевшихся пятиклассников и, желая поскорее загладить неприятный инцидент, принялась рассказывать им биографию Пушкина.
   Класс постепенно успокоился и стал слушать. Ванька тоже пытался слушать, но Пушкин был далёк от него, далёк и призрачен, как инопланетянин с Марса. Зачем Ваньке его биография?! Вот если бы Глафира Андреевна объяснила, зачем папы бросают мам…
   Но она стояла и упорно рассказывала про какую-то няню, которую Пушкин якобы очень любил… Ванька терпел-терпел и наконец не выдержал.
   – Откуда вы знаете? – выкрикнул он со своего места.
   – Что знаю? – не поняла Глафира Андреевна.
   – Что Пушкин няню любил. Вы что, у него спрашивали?
   Учительница на мгновенье опешила:
   – Так ведь в книжках пишут…
   – А может, врут?!
   Класс захихикал, зашевелился.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →