Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Венесуэла» по-испански означает «маленькая Венеция».

Еще   [X]

 0 

Не предавай меня! (Михеева Тамара)

Аутсайдер – слово страшное, заставляющее ныть под ложечкой, означающее, что ты один и никому не нужен. О том, что она аутсайдер, Юля Озарёнок узнала случайно, услышав обрывок разговора классной руководительницы и школьного психолога. С этого и начались её несчастья.

«Не предавай меня!» – повесть реалистическая, и Юле во всём придётся разбираться самой – никакая магия тут не поможет. Разве что только магия настоящей любви и дружбы.

Год издания: 2014

Цена: 119 руб.



С книгой «Не предавай меня!» также читают:

Предпросмотр книги «Не предавай меня!»

Не предавай меня!

   Аутсайдер – слово страшное, заставляющее ныть под ложечкой, означающее, что ты один и никому не нужен. О том, что она аутсайдер, Юля Озарёнок узнала случайно, услышав обрывок разговора классной руководительницы и школьного психолога. С этого и начались её несчастья.
   «Не предавай меня!» – повесть реалистическая, и Юле во всём придётся разбираться самой – никакая магия тут не поможет. Разве что только магия настоящей любви и дружбы.


Тамара Михеева Не предавай меня!

Не предавай меня!

Глава первая
Аутсайдер

   – У вас в классе две звезды, четыре полу-звезды, два аутсайдера; а если есть хоть один аутсайдер[1], то этот коллектив нельзя назвать сплочённым, понимаете, Татьяна Викторовна? Нельзя. Класс у вас непростой, столько лидеров, почти все холерики. Тем более вам надо работать над сплочённостью, целостностью класса…
   Юлька сидела в учительском туалете, прижав ухо к фанерной стене, за которой находился кабинет психолога. Слова звучали глухо, но разборчиво. Юлька подслушивала не специально, так вышло: в ученический туалет она стеснялась ходить – там между унитазами даже перегородок не было, не то что дверей со шпингалетами, – а в учительский пробраться нетрудно. Даже если кто потом и увидит… в общем, поздно будет шум поднимать.
   Сначала Юлька не обращала внимания на голоса за стенкой, но психолог так настойчиво твердила «Озарёнок, Озарёнок, Озарёнок…», что она волей-неволей начала вслушиваться. Озарёнок – Юлькина фамилия.
   – Тест очень простой, но эффективный. Сразу выявляет, что и как в классе. Я предлагаю такие обстоятельства: представьте, что у вас день рождения, а родители разрешили пригласить только одного человека из класса. Только одного. Вот кого больше всех пригласят – тот и есть звезда. Кого не выберет никто, совсем ни один человек не напишет – тот аутсайдер. Просто, но эффективно.
   Юлька этот тест хорошо помнила. У них тогда неделя психологии шла, каждый день – тестирование по уроку, а то и по два. Скучно так, нудно. Но про день рождения она запомнила. Потому что одну коротенькую секундочку она колебалась с ответом. Но, стиснув зубы, написала Анюту. И тут же представила себе день рождения, о котором мечтала. Если бы было возможно пригласить одного человека. И он бы пришёл. Наверное, с цветами. С белыми розами, например. Или с лилиями. А может, просто с букетиком клевера, чтобы всё было ясно. Она бы открыла ему дверь, и целую минуту они стояли бы рядом в тёмном коридоре. Он держал бы её за кончики пальцев и смотрел в глаза. А потом бы улыбнулся – своей улыбкой…
   – В вашем классе две звезды, с большим отрывом от остальных. Так, сейчас… 8 «Б» класс… ага, вот, звёзды у нас… Артём Листове кий.
   Юлькино сердце скакнуло не в такт и замерло.
   – И…
   «Скажите меня, скажите меня, пожалуйста, Надежда Владимировна, скажите меня… Очень вас прошу, скажите меня!»
   – … Алиса Лаппа.
   Юльке показалось, что она воздушный шарик на ниточке и вдруг её проткнули, она заметалась по туалету, ударяясь в потолок, стены и упала на холодный плиточный пол пустой, скукоженной тряпочкой.
   – Ну теперь полузвёзды. Эти ребята поменьше баллов набрали, но тоже очень популярны в классе. Так… Володя Иванов, Алексей Дёмин, Настя Пономарёва, Анна Сыч…
   – Сыч? – презрительно удивилась Корочка. Наверное, даже плечами пожала. Классный руководитель 8 «Б», Татьяна Викторовна Ковригина, по прозвищу Корочка, Анюту не понимала и не любила.
   – Но это всё так, мелочи. Самое главное, конечно, – аутсайдеры – вот на кого вам необходимо обратить внимание. Татьяна Викторовна, дорогая, это несчастные дети, отвергнутые, изолированные, не нужные ни-ко-му. Вот в чём беда – у вас их целых два! Угадаете?
   – М-м-м… даже не знаю. Ну…
   Конечно, ничего она про них не знает, где ей! Их класс в школе единственный, который никуда не ездит с классным руководителем: ни в кино, ни на базу, ни в походы, ни на экскурсии. Корочке на них наплевать. Её только одно заботит: чтобы в большую перемену все поели да деньги в школьный фонд вовремя сдали.
   – Ну, может быть, Гуревич?
   – Нет, он немного набрал… два, кажется, балла, но всё-таки.
   – Портнягин?
   – Тоже два.
   – Самойлова? Суманеева?
   Психолог, наверное, головой покачала, потому что Корочка жалобно протянула:
   – Ну тогда я теряюсь… даже предположить не могу… я их всех знаю, я же с пятого класса их веду, я…
   – Озарёнок.
   – Юля?!
   Корочка ещё что-то лепетала, спорила («Ну что вы, Юля такая воспитанная, вежливая, учится хорошо, читает много…» – «Никто и не говорит, что она плохая, но в классе её не воспринимают, она одинока…»), но Юлька уже выскочила из туалета. Успела только услышать, что второй аутсайдер у них Ганеев. И не удивилась.
   Уроки давно закончились, школа стояла пустая и гулкая. Юлька после уроков помогала в библиотеке, поэтому и задержалась.
   Вообще-то, Юлька давно уже в библиотеке не пропадала – выросла. Это в начальной школе она бегала туда на каждой переменке: разбирала формуляры, подклеивала книжки или просто сидела между стеллажами и читала. Ей нравилось, что вокруг так много книг, самых разных: старых, истрёпанных, с потёртыми корочками и выпадающими листами, и новых, свеженьких, крепких, пахнущих типографской краской. Нравилось расставлять книги по темам и по алфавиту, нравилось, что она может любую книжку быстро найти, все они были будто её приятели. Нравилось ещё, что в школьной библиотеке она, как дома, всегда может прийти, и ей разрешают проходить в фонд, за библиотечный стол, а другим – нет.
   Сейчас находились дела поинтереснее, но с библиотекаршей Оксаной Сергеевной Юлька продолжала дружить и помогала, если та просила. Вот и сегодня Оксана Сергеевна перехватила её после шестого урока:
   – Юля, солнце, помоги! Столько книг привезли, мне всё принять надо, там ещё за весь день не разобрано, а завтра у меня шесть уроков подряд…
   Конечно, Юлька осталась. Помогла перетаскать книги из машины у крыльца в библиотеку, разложила те, что сегодня сдавали, по местам, посмотрела новинки, расставила по алфавиту сваленные в кучу формуляры, выслушала от Оксаны Сергеевны, какая она «умница» и «солнышко» и что бы Оксана Сергеевна без неё делала, а потом, уже перед выходом из школы, заскочила в туалет.
   Лучше бы она сразу домой пошла! Лучше бы не слышала всего этого! Лапочка и Листовский, значит, у них в классе – звёзды, а она и Ганеев… Ганеев! Сумрачный, страшненький, психованный двоечник Ганеев был, конечно, аутсайдер, от него все шарахались. Всего-то и было в нём хорошего, что ресницы, чёрные, длинные, загнутые, будто накрашенные, все девчонки завидовали.
   Но она – Юлька Озарёнок – и вдруг аутсайдер? Было чему удивиться Корочке! Ведь Юлька не тихоня даже, она во всех праздниках участвует, придумывает, у неё друзей – море (!), с ней все девчонки секретами делятся, совета спрашивают. И вдруг – аутсайдер? Слово такое жуткое. Как приговор. Без права помилования. И никто об этом не узнает никогда, потому что результаты теста не разглашаются, только классным говорят, чтобы они меры принимали по «сплочению коллектива».
   «И хорошо, что не узнают», – подумала Юлька, даже не из-за себя, а из-за Лапочки. И так звезда ярче некуда.
   Юлька шла и вспоминала. Когда и у кого из одноклассников она была на днях рождения? Получалось, что у всех девчонок была, ну, кроме Самойловой с Суманеевой, но они известные дуры, Юлька сама бы к ним не пошла. Значит, все приглашали её просто так? За компанию? У Юльки всегда со всеми нормальные отношения были. С Варей Якуповой, например. Они бы даже могли стать очень близкими подружками, если бы Варя не была так занята: она училась в школе олимпийского резерва и всё свободное время пропадала на тренировках.
   Ну, конечно, бывает, сцепится Юлька иногда с Лапочкой или с её вечной подпевалой Светкой Марфушиной, ну а кто с ними не сцеплялся ни разу? У Лапочки такой характер, что не сцепиться просто невозможно, но вот её полкласса захотело на день рождения пригласить, её одну и больше никого! А Юльку – никто. Ни один человек. Даже Анюта.

Глава вторая
Анюта

   Родители тоже не понимали Анюту. Они были простыми людьми, все эти Анютины «заморочки» их раздражали.
   – Не позорь меня! Сними эти побрякушки! У всех дети, как дети, а эта… Анна, ты же девочка! Самой-то не стыдно? Хоть бы раз в году юбку надела!
   Анюта надевала наушники, в которых громыхал рок, и делала вид, что не слышит.
   Зато у Анюты был брат Женька. О, какой это был брат! Да за такого брата Юлька не задумываясь отдала бы всё на свете! Он учился в «универе» в далёкой Москве, носил длинные волосы, стянутые в хвост, играл на гитаре и каждое лето ездил автостопом через всю страну. Однажды он взял с собой Анюту, правда, родителям сказал, что едут они в студенческий лагерь. С братом и его друзьями Анюта доехала автостопом до Байкала. По пути она обрезала густые косы, проколола уши, вышила цветочками и драконами первые джинсы, обзавелась десятью фенечками и перестала откликаться на «Аню». Когда после этого путешествия Анюта пришла 1 сентября в школу, она была совершенно другим человеком. На шее у неё висел варган в кожаном футляре, и на перемене, стоя у окна, Анюта извлекала из него однообразные тоскливые звуки.
   Такая Анюта нравилась Юльке гораздо больше. Да что там! За такой Анютой Юлька готова была ходить по пятам и слушать про её приключения не переставая. В классе хихикали и над Юлькой и над Анютой, поэтому дружить было вдвойне приятно.
   – Дураки они, – лениво и безразлично говорила Анюта про одноклассников.
   – И дуры, – соглашалась Юлька.
   Над Юлькой в классе смеялись даже больше, чем над Анютой. А почему – непонятно. Хотя, конечно, если бы не Максик Гуревич, ничего бы и не было. Началось всё ещё во втором классе, когда Юлька придумала себе прадеда-грузина.

   Однажды Юлька шла из школы домой и грустила. Просто так, ни по чему. Мысли текли медленно и печально. На светофоре подошёл к ней седой старик и вдруг заговорил. Не по-русски. Юлька распахнула глаза. Старик был красивый, горбоносый, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и с пронзительными чёрными глазами. Таких стариков Юлька раньше только в книжках видела.
   – Простите, – сказала она, – я не понимаю.
   Старик заговорил опять. Юльке даже жарко стало. Может, она заболела и перестала человеческий язык понимать? Слова лились, как вода из высоко поднятого кувшина, – на камни. В них было так много звуков «г», «х», «р», будто не человек говорил, а горы. И Юлька слушала, пока старик вопросительно не замолчал.
   – Я не понимаю, – жалобно повторила Юлька. – Я только по-русски понимаю!
   – Вай… – выдохнул старик с осуждением. – Стыдно. Стыдно не знать родной язык.
   – Я знаю родной язык! – возмутилась Юлька, у которой была пятёрка по русскому. – Я русская!
   – Русская… – опять вздохнул старик. – Грузинские глаза-то не спрячешь. Они издалека светят.
   И ушёл. Юлька повозмущалась про себя. Потом задумалась. Придя домой, долго смотрелась в зеркало. Искала в глазах грузинское. Ну тёмные. Но ведь не так, чтобы очень. Глаза у Юльки цвета крепкого чая. Дядя Лёша даже поёт ей: «Эти глаза напротив чайного цве-а-а-та…». Ну ресницы чёрные и длинные, не хуже, чем у Ганеева, даже длиннее; они как-то всем классом мерили: густые пушистые Юлькины ресницы выдерживают три спички, а у Ганеева – только две. Ну и что? Но слова старика, печальные и гордые, запали Юльке в душу.
   А потом Юлька разбирала старые фотографии и среди них нашла одну: старик в шинели был здорово похож на того, с улицы!
   – Ма-ааа-аам! Это кто?!
   – Что ты орёшь, как на пожаре? Это… ой, это мой дед. Иннокентий, он военный был, погиб в войну.
   Всё сходилось. Юлькины предки, несомненно, жили в Грузии. В её воображении прадед был настоящим героем. Он был разведчиком, скрывался, жил в их городе инкогнито и героически погиб от рук шпионов и предателей. Восьмилетняя Юлька поверила в это безоговорочно. И конечно, сразу же рассказала обо всём в классе. Ведь это было так романтично! Юльке верили и немножко завидовали, ни у кого больше не было такого легендарного прадеда. Пока Максик Гуревич не пошёл к Юлькиной маме и не попросил рассказать о деде-герое. Он, мол, Максик, доклад готовит на классный час. Мама не могла понять, о чём речь, и честно сказала, что Юлька всё выдумала. Юльку подняли на смех. А Максик до сих пор обращается к ней не иначе, как: «Вай, Озарёнок».

   Это во втором классе было, сейчас они в восьмом уже, столько лет прошло, а он до сих пор… И если бы не Максик, давно бы все всё забыли, мало ли кто что в детстве про себя придумывает. Но Максик никому не даст забыть, это уж точно. И Юлька его ненавидит. Ненавидит его серые глаза, острый веснушчатый нос, костлявые руки и противный, будто треснутый, голос. И делает вид, что не замечает его. Потому что, если на Максика отреагировать, ещё хуже будет. Максик под высочайшим покровительством Её Высочества Лапочки.
   – Меня от неё тошнит, – говорила сквозь зубы Анюта, глядя, как Алиса Лаппа по прозвищу Лапочка томно закрывает глаза, разговаривая с десятиклассником Митей Вершининым.
   Юлька усмехалась.
   – Ну вот что, она красивая? – спрашивала Юлька Анюту, когда они в очередной раз обсуждали Лапочку.
   – Нет, – пожимала плечами Анюта. – И учится так себе. Я тебе больше скажу, сама слышала, как парни говорили, что она их бесит.
   – Почему же они под её дудку пляшут? Анют, ну почему?
   – Да откуда я знаю? Дегенераты, я же говорю! Слушай, наши ровесники – они вообще отстают в развитии, они ещё детсадовцы, понимаешь? А психология детсадовца… – но тут Анюта замечала несчастное Юлькино лицо и деликатно переходила на другую тему. Анюта была хорошая. Она одна понимала Юльку. Она одна знала её тайну и не презирала за это.

   «Но она тоже пригласила на день рождения кого-то другого. Она выбрала из всех кого-то другого, а не меня. Может быть, даже Лапочку», – думала и думала Юлька по дороге домой. От мысли о Лапочке Юльку даже замутило, но тут завибрировал телефон, и она нехотя полезла в сумку – разговаривать не хотелось.
   – Привет, чудище! Ты где вообще? Не придёшь, что ли, к умирающей подруге?
   – От простуды не умирают.
   – А от скуки – запросто, – засмеялась Анюта. – А чего ты грустная такая? Придёшь?
   Юлька запнулась на одну только секундочку. Спросить у Анюты напрямик она не решится ни за что. Это как-то унизительно, стыдно. А сидеть и говорить о пустяках, когда такое на душе…
   – Я… нет, Анют, сегодня не смогу. Оксана Сергеевна попросила с книжками помочь, уже три часа сижу тут разбираю.
   Я тебе потом с городского позвоню, ага? Не умирай давай!
   Юлька убрала телефон и зашагала быстрее. Хорошо Анюте говорить, что одноклассники отстают в развитии! Сама Анюта уже два года безнадёжно влюблена в друга своего брата, только и слышишь от неё «мой Игорь, мой Игорь». А Юлька вообще не понимает, как можно любить кого-то, кто живёт за тридевять земель, старше тебя на шесть лет да ещё и женился недавно!
   Юлька так погрузилась в свои мысли, что не сообразила, что идёт мимо Анютиного дома. А Анюта в это время стояла у окна, кутаясь в клетчатый шерстяной платок, и смотрела, как её лучшая подруга идёт мимо и спокойно врёт ей, что она в библиотеке. Прямо в глаза врёт. То есть в уши врёт.
   Анюта прищурила глаза и поняла, что это – предательство.

Глава третья
Месяц назад

   – Ю!
   – Юля, Юля пришла, Юля устала, в школе была, училась, – заворковала мама. – Ты чего такая пасмурная? – уже по-деловому спросила она Юльку.
   Юлька пожала плечами.
   – Так… сама же говоришь – устала.
   Маме, конечно, можно было рассказать. Но Юлька не стала. Мама обязательно спросит: «Ну а может, ты сама в чём-то виновата, Юля? Может, как-то неправильно себя ведёшь? Или зазнаёшься?»
   Мама больше всего боялась, что Юлька станет вдруг зазнаваться.
   Мама работает на городском радио. Когда Юлька училась во втором классе, она вела с мамой передачу «Книжная полка», рассказывала про свои любимые книжки. А однажды они даже поставили маленький радиоспектакль. Вместе с Юлькой в нём участвовал Листовский. Почему-то с тех пор мама очень боится, что Юлька будет задаваться и вырастет высокомерной. А чего ей задаваться-то? Передача просуществовала всего год, потом её закрыли, потому что денег не было на детские передачи, вот вся Юлькина слава и кончилась. Она уже и не помнила об этом. Почти. Только мама вот до сих пор волнуется.
   Сестрёнка взобралась Юльке на колени, похлопала её по щекам, подёргала за волосы, обняла за шею. Мама ушла на кухню, и Юлька уже не могла сдерживаться, из глаз потекли слёзы. Почему? Ну почему всё так? Она же никому не сделала ничего плохого! За что её в аутсайдеры?
   Юлька стала вспоминать прошедший школьный месяц. Ничего даже произойти не успело, никаких конфликтов! Ну, может быть, на спартакиаде… Юлька вздохнула: зря она тогда сцепилась с Лапочкой и Софией.

   Каждый год в начале сентября в школе проходил большой праздник «Спорт против наркотиков». Это было самое главное и самое любимое мероприятие в первом полугодии. Во-первых, отменяли уроки. Во-вторых, все классы, с первого по одиннадцатый, собирались на большом стадионе, который находился на границе города и леса, дорога до него – целое событие, особенно для малышей.
   Юлька не была спортсменкой, но спартакиаду любила. Можно было подурачиться, поболеть за своих, надрывая горло, почувствовать, что все вместе, заодно. Сама она не участвовала ни в одном этапе соревнования: быстро бегать не умела, прыгать в длину – тоже, подтягиваться и отжиматься – тем более. Но в кроссе, главном событии спартакиады, должны были участвовать все без исключения. Асфальтовая дорога в пять километров тянулась от стадиона до деревни Матюшино, то в гору, то с горы, и была поделена организаторами на километры. Пробежал один километр – можешь отметиться на контрольном пункте и бежать обратно, твоему классу зачтётся два километра (один туда и один обратно). Есть ещё силы – беги дальше, до следующего контрольного пункта. Начиная с прошлого года у мальчиков Юлькиной параллели считалось позорным не добежать до Матюшино. Принести родному классу десять километров – дело чести.
   Юлька ни разу ещё не бегала «десятку», но любое испытание, где можно было проверить себя на выносливость, казалось ей важным. Поэтому в этом году они с Анютой решили, что побегут до конца, и стали подбивать на это весь класс.
   – Ненормальные, что ли? – сказала Настя Пономарева. – Забыли, какая там гора?
   – Ну и влезем потихонечку, – уговаривала Юлька. – Не на время же бежим, главное – пробежать «десятку».
   – Если весь класс пробежит, мы сразу на первое место вылезем, – задумчиво сказала Варя Якупова, лучшая спортсменка школы.
   – Я точно не пробегу, – вздохнула Алёна Дятлова. – Я и один-то не пробегу.
   – Ну один-то по-любому пробежишь, заставят ведь всех. Пешком, но придётся пройти.
   – Ну один – не десять…
   – Я тоже не собираюсь в гору пыхтеть, – фыркнула София. – Делать больше нечего!
   – Да ладно, бросьте! – сказала вдруг Алиса. – Вы что, не понимаете? «Ашки» нас обгонят по прыжкам, как всегда, а «вэшки» в футбол обыграют, там Веснов и Коляда. На эстафету и кросс вся надежда! Побежим «десятку» все.
   С Лапочкой никто спорить не стал. Даже Дятлова. Только вздохнула тяжело и отправила в рот горсть орехов.
   После шествия классов и торжественного открытия спартакиады начались соревнования. На отдельной площадке резвилась начальная школа, тут же прыгали в длину и отжимались-подтягивались; болельщики с транспарантами и флагами рьяно поддерживали своих. На беговой дорожке кипели страсти.
   Юльку в этом году поставили качать пресс. Если честно, справлялась она не очень. Даже в первую десятку параллели не вошла, и София закатила глаза: чего, мол, от неё ждать? Но только Юлька поднялась с травы и узнала результат, как к ней подбежала взмыленная Корочка.
   – Юля! Там Алиса на прыжках ногу растянула, побежишь вместо неё эстафету!
   – Я?! Нет, Татьяна Викторовна, я плохо бегаю! Да правда! Я только всё испорчу! Вот у Георгия Георгиевича спросите!
   – Юля! – повысила голос Корочка. – Не капризничай. Что мне, Дятлову просить бежать?
   Алёна Дятлова, кругленькая, пухлая, сидела на трибуне и жевала яблоко. Вот уже два года как Алёна безуспешно худела. Каждый месяц она пробовала новую диету, постоянно была голодная и всё время что-нибудь жевала: яблоки, орехи, курагу.
   – В конце концов, выступи за честь класса! Все остальные способные бегать девочки заняты на других этапах. Давай, Юля! Как пробежишь, так пробежишь!
   Вокруг Юльки и Корочки уже собралась половина класса: прихрамывающая Алиса со страдающим лицом, поддерживающая её Марфушина, участники эстафеты, которым совсем не улыбалось, что вместо Алисы побежит Юлька. Лапочка была прирождённым спринтером, а с Юлькой они эстафету завалят.
   – Участники эстафеты! Просьба собраться на старте! Эстафета начинается через две минуты! – раздалось на весь стадион.
   – Так, всё! Все на старт!
   – Я не побегу! – упёрлась Юлька. – Пусть кто-нибудь другой, я не могу, я не умею быстро бегать!
   – Некому больше, – сказал вдруг Листове кий. – Все, кто умеют, уже и так бегут. Давай, Юль, как получится.
   Он так хорошо это сказал, по-доброму, и по имени её назвал… все на него даже посмотрели, так это было неожиданно. В общем, Юлька сдалась. Но, пока шли к старту, обсуждали, куда Юльку поставить, в ней росло неприятное чувство непоправимого провала. Так идёт осуждённый на казнь. Знает, что никуда не денешься и впереди что-то ужасное, а всё равно идёт.
   Дали свисток.
   – Давай, давай! – взорвались трибуны. – Беги давай!
   Перед Юлькой бежал Тарас. Он здорово бегал, обогнал всех на половину дистанции. Юлька слышала, как Катя Ивлина из «ашек» сказала:
   – Ну всё, продули эстафету.
   – Подожди ещё, – ответил ей кто-то, но Юлька уже не видела кто. Тарас неумолимо приближался. Он передал ей палочку чётко и верно, прямо в руку, но Юлька всё равно на секунду замешкалась. Этой секунды хватило Юрке Коляде, чтобы сократить отрыв, которого добился на предыдущем этапе Тарас. Трибуны визжали и стонали. Юлька чувствовала только, что палочка гладкая, что песок на дорожке связывает ноги, что Юрка Коляда дышит ей в ухо, что вот уже скоро конец её этапа, она отдаст палочку… кому? Кому? Где тот, кому она должна передать эту чёртову гладкую палку, которая скользит из руки и вот-вот упадёт, утонет в песке, и это будет позор, позор, позор.
   – Давай, ты ослепла?! – взревел совсем рядом Листовский, вырвал у неё из руки палочку и рванул по дорожке. Юлька споткнулась и упала. В горле бился комок, как испуганная птица, царапала когтями, сердце стучало где-то в висках, было больно и обидно. Она же нормально пробежала! Не лучше всех, но нормально, её только Коляда обогнал, но он в школе олимпийского резерва учится, его разве обгонишь? Какая же она дура – не разглядела Листовского! Палочку не смогла передать! Юлька уткнулась лицом в колени.
   – Озарёнок! Только ты так могла! Всё запорола!
   – Вся команда на тебя работала, а ты…
   – Только и оставалось, что палочку передать…
   – Ой, да что вы ей вкачиваете? Бесполезно!
   Рядом с Юлькой села на траву Анюта, обняла её за плечи, сказала остальным:
   – Отвалите от неё. Она сразу сказала, что не умеет.
   Подбежала Корочка. Все разговоры сразу смолкли.
   – Ну вот видишь, а ты боялась, – улыбнулась она Юльке. – Не так всё страшно, да?
   Юлька поискала глазами Листовского. Он стоял в стороне, нагнувшись, ладони – на коленях, и всё не мог отдышаться: Юлька задержала передачу настолько, что даже Артём не смог наверстать время и пришёл предпоследним.
   А потом начался кросс. И всё можно было поправить. Но Лапочка растянула ногу, не сильно, Юлька видела, что по трибунам она вполне резво скакала, но бежать кросс уже, конечно, не стала, а за ней и все остальные забыли про уговор бежать «десятку».
   – Какой смысл теперь, – сказала Лапочка, – всё равно из-за эстафеты нам даже третье место не светит… Прогуляемся на кроссе до первого пункта и ладно.
   – Наоборот, надо бежать, – Юлька хотела сказать это спокойно, твёрдо, а получилось слишком горячо, почти со слезами. – Если все пробежим, ну кто без травм, у нас будет шанс, потому что по прыжкам у нас хорошо и в волейболе тоже, и…
   – Знаешь что? – насмешливо сказала Лапочка. – Ты бы помолчала, бегунья!
   Все засмеялись.
   – А ты! – взорвалась вдруг Юлька. – Я как лучше хотела! И я не напрашивалась! Вы сами меня заставили!
   – Да кто тебя заставлял, больно надо!
   – Вот и беги теперь, раз такая деловая!
   – И побегу!
   – Давай-давай! Не споткнись только!
   Юлька с Анютой действительно побежали «десятку».
   – А если не сможем? – задыхаясь от бега, спросила Анюта.
   – Не сможем – вернёмся, – сурово ответила Юлька.
   – Но ты-то собираешься смочь?
   – Собираюсь.
   Они бежали медленно, переговариваясь, их обогнали сначала мальчишки из класса, потом девчонки, Максик Гуревич съязвил насчёт эстафеты, но Юлька с удивлением заметила, что Листовский что-то ему сказал, и Максик заткнулся. Жаль, Юлька не расслышала, что именно. Одноклассницы так вообще рассыпались в насмешках, Юлька только зубы сжала. Постепенно народ отсеивался, возвращался на стадион, сходил с дистанции.
   Когда Юлька с Анютой ползли в гору, за которой начиналось Матюшино и стоял последний контрольный пункт, навстречу им опять попались одноклассники: они уже добежали и теперь возвращались.
   – Ого, – сказали почти хором Тарас и Володька Иванов, увидев их, а Листовский посмотрел на Юльку как-то особенно долго, внимательно, но она так и не поняла, сердится он за эстафету или нет.
   – Ну теперь ты ещё десять километров сможешь, да? – усмехнулась Анюта.
   – Нет, ну правда, Анют, я не умею быстро бегать, я только вот так могу – долго. И нудно.
   – Ну понятно, ты марафонец, а не спринтер. Кто бы ещё нашим курицам это объяснил? – вздохнула она.
   Когда Анюта и Юлька вернулись на стадион, сил у них не было, даже чтобы огрызаться на шутки Лапочки. Устало они рухнули на скамейки.
   – До дома ты меня понесёшь, – простонала Анюта.
   – Ага, меня бы кто донёс.
   – Ой, ну сейчас вернутся наши герои и донесут вас куда угодно! – пропела прямо над ними София. – Вот, Озарёнок, до чего ты довела наших мальчиков: они «десятку» пробежали, а пока время не кончилось, побежали ещё сколько успеют, лишь бы твой косяк на эстафете замазать, хоть как-то положение исправить.
   – Так что придётся это тебе их нести до дома да ещё должна останешься, – сказала Лапочка. – Героиня!

   Сейчас, почти месяц спустя, Юлька уже не помнила, что именно она ответила Софии и Лапочке, но что-то очень резкое, потому что те ещё долго визжали.
   – Всё, Юлечка, жди нового бойкота. Как же мне это надоело! – лениво прокомментировала тогда Анюта.
   Но бойкота не было. В соревнованиях они заняли второе место. Потом Лапочка влюбилась в Вершинина, и ей стало не до мести какой-то там Озарёнок.
   Юлька вздохнула, посадила Настю на диван и выдвинула верхний ящик стола. Там, в тетради с коричневой обложкой, у неё лежало самое большое сокровище – фотография Листовского. На спартакиаду она брала с собой фотоаппарат, но пофотографировать не получилось из-за всей этой кутерьмы. Она вспомнила про него, когда уже собирались уходить. Тогда она и щёлкнула Артёма тайком. Он только что прибежал со второго забега на кросс, был мокрый от пота, уставший, взлохмаченный, но всё равно – очень красивый.

Глава четвертая
Запах клевера, радио и каток

   Во втором классе судьба свела их на репетициях школьного хора. Вера Андреевна отобрала на уроке пения самых голосистых и начала разучивать с ними песню ко Дню учителя. Групп в хоре было много, песен тоже, приходилось подолгу ждать своей очереди, и Юлька с Артемом, а ещё Славчик, Таня Осокина и Лена Самойлова играли в «три-пятнадцать» в коридоре или сидели на подоконнике, смотрели на поющих старшеклассников и тихо переговаривались. Однажды во время таких посиделок Юлька вдруг увидела, что у Артёма глаза, как кусочки неба, синие-синие. Что, когда он улыбается, всё вокруг озаряется каким-то особенным светом. Что у него особенный голос. Что весь он – особенный. Юлька ещё не поняла, что влюбилась. Она просто почувствовала, что ей нужно, чтобы Артём был рядом, разговаривал с ней, а не с Таней и Леной, чтобы он смотрел на неё вот так, с хитринкой…
   Поэтому, когда мама спросила через месяц, кого из Юлькиных одноклассников пригласить в новый радиоспектакль, она, не задумываясь, выпалила:
   – Листовского!
   И тут же испугалась, что мама догадается, поэтому быстро сказала:
   – Ну ещё Гуревича… и Дёмина. Лёшку.
   Мама задумалась.
   – Но, вообще-то, Листовский лучше, – торопливо сказала Юлька, всерьёз испугавшись, что возьмут не Артёма. – Понимаешь, у него голос всё-таки… и стихи он читает лучше, а Гуревич просто дурак и псих…
   – Хорошо, хорошо, – улыбнулась мама, кажется, обо всём догадавшись. – Я позвоню его родителям.
   Потом были репетиции. До сих пор Юлька помнит: тёмная студия радиостанции, в одном углу горит прожектор, режиссёр спектакля куда-то ушёл, и Юлька с Артёмом одни. Они сидят прямо на полу, на жёстком ковре, Артём сделал бумажного лягушонка, который умеет прыгать, если ему нажать на спинку. Тихо. Пусто. Будто они одни в этом мире. На целой планете одни…
   Когда репетировали, Артём всё время смотрел на неё, даже слова иногда забывал читать. Всех взрослых это веселило, они подшучивали над ними обоими, Юлька злилась, даже плакала иногда. Зато после репетиций, если мама ещё оставалась на работе, водитель радиостанции вёз Юльку и Тёму домой на машине. И это тоже было здорово – сидеть в машине плечом к плечу и смотреть, как за окнами проносится город в огнях.
   Спектакль получился хорошим, и иногда Юлька прослушивает эту запись, которую сохранила на память. У них с Артёмом такие смешные детские голоса, писклявые-писклявые и совсем непохожие.
   Они продолжали вместе петь в школьном хоре, а как-то раз даже поехали в один и тот же загородный лагерь и попали в один отряд.
   В лагере Артём с друзьями строил шалаши, растил под крыльцом корпуса ужей, участвовал во всех соревнованиях, заигрывал со всеми, как казалось Юльке, девчонками, дрался, мирился… В Артёма были влюблены все девочки отряда. Они писали ему любовные записки, приглашали на медленные танцы, тайком подбрасывали цветы и целыми днями спорили, на кого он посмотрел и кому что сказал. Юлька в этом не участвовала. Она ревновала, завидовала и влюблялась всё больше и больше. А потом случился тот день.
   Ночью мальчишки приходили мазать девчонок зубной пастой. Всех разрисовали под хохлому. Паста противно склеивала волосы, липла к простыням. Девчонки ругались и негодовали. Все, кроме Юльки. Потому что, проснувшись утром раньше всех, Юлька увидела рядом с подушкой букетик полевого клевера, полного медового запаха и росы. Она взяла его в руки, повертела, уткнулась в него лицом. Он пах, как само лето. Юлька не знала, кто его ей подбросил. Тот, кто не позволил остальным мальчишкам измазать её зубной пастой? Юлька не знала, кто это был, но так хотелось, чтобы Артём! Все оставшиеся дни в лагере Юльке казалось, что Артём совершенно по-особенному на неё смотрит, а когда он вдруг оказывался рядом, ей чудился запах клевера, и сердце падало в пустоту.
   Прошёл год или два, и в Юлькиной жизни начался каток. Вообще-то, Юлька не любила кататься на коньках, потому что у неё плохо получалось. Но Листовский катался как бог. Каждый вечер он появлялся в парке в ярко-красной спортивной куртке и начинал чертить по ледяному полю замысловатые фигуры. Окно Юлькиной комнаты выходило как раз на каток, и сразу после занятий в изостудии она садилась караулить Листовского. Делала уроки и поглядывала в окно. Пример – в окно, упражнение – в окно, задачка – в окно… Она видела, как подтягиваются на каток одноклассники, живущие в соседних домах: Володька, Максик, Славка, Алиса, Варя, Артём. Как они играют в догонялки. Как Варя с Алисой синхронно делают «ласточку» и «тулуп» – обе занимались в это время фигурным катанием. Юлька видела, что Артём часто катается рядом с красавицей Алисой, сердце её не выдерживало, она бросала уроки и тоже бежала на каток.
   Каждый раз ей было страшно. Она боялась прочитать в глазах одноклассников: «О, припёрлась! Кататься не умеет, а туда же!». Но смотреть на них из окна было выше её сил. Неловко ступая на лёд, Юлька отталкивалась от бортика, чуть качнувшись, ехала вперёд, ей казалось, что она в принципе даже неплохо катается… главное – на Варю с Алисой не смотреть. Зато теперь Листовский был рядом. Можно было проехать мимо, будто случайно, а иногда он сам оказывался близко-близко, и, если Юлька от смущения теряла равновесие, подхватывал её, и тогда весь мир замирал, умещался в его глазах – синих, как зимний вечер. А лучше всего было затеять игру в догонялки и убегать вместе от водящего. И падать рядом в сугроб, не успев завернуть. И хохотать. В такие вечера Юлька верила, что тоже нравится Артёму.
   Алиса, конечно, доставала её и здесь, но Юльке было всё равно. Она умело огрызалась и замечала, как мальчишки фыркают от смеха, глядя на взбешённую Лапочку. Один раз Артём и Володька Иванов даже проводили Юльку до дома. Артём нёс её коньки.
   На следующий день Алиса объявила Юльке войну. Это была уже не первая война, и Юлька не боялась. Класс разделился на две неравные части. В Юлькиной армии было всего десять человек, зато Артём тоже был за неё. Алису поддерживали человек тридцать, она подходила ко всем в параллели и напрямик спрашивала: «Ты за меня или за эту чокнутую Озарёнок?». Они придумывали шифры, чтобы переписываться друг с другом, устраивали снежные бои после уроков, доставали противника надписями на заборах… Сейчас всё это, конечно, вспоминается со смехом, как захватывающая игра. Но тогда всё было всерьёз.

   Четырнадцатилетняя Юлька вздохнула и подошла к окну. Тогда, не так уж давно, за неё было хотя бы десять человек из класса. Эти десять были ей верны, не боялись ради неё ссориться с Лапочкой, быть обсмеянными, не боялись гневных записей в дневниках, вызовов родителей в школу – из-за неё, из-за Юльки! А теперь? Как так получилось, что теперь она – аутсайдер?

Глава пятая
Мероприятие по сплочению

   Татьяне Викторовне Ковригиной, классному руководителю 8 «Б», имевшей прозаическое и непонятное ей прозвище Корочка, тяжело далось посещение школьного психолога. Она вообще не понимала, зачем в школе психолог. Одни проблемы: тестирования, мониторинги, исследования, теперь вот мероприятия по сплочению придумывай. Что же она два года их не сплачивала, что ли? Просто такой класс недружный, ничего не поделаешь. В начальной школе не сплотили их, что же она теперь-то сделает? И главное – как? Надежде Владимировне легко говорить! Все эти психологи вообще весьма оторваны от жизни.
   Татьяна Викторовна вздохнула.
   – Да ладно тебе, – сказал ей взрослый сын. – Ну сходите куда-нибудь всем классом, разве это решит проблему и этих аутсайдеров сразу все полюбят?
   – Ты это психологу нашему объясни! Она вообще не представляет, какой сложный у меня класс! – вздохнула Корочка.
   Скоро педсовет, будут говорить о результатах тестирования, а у неё такое…
   Татьяна Викторовна давно работала в школе, она привыкла быть уважаемым, авторитетным учителем, а теперь из-за Озарёнок с Ганеевым… Озарёнок, Озарёнок! Никак это не укладывалось в голове Татьяны Викторовны. Такая девочка славная! Такая хорошая семья, и вообще… Нет, она должна, должна помочь Юле!
   – Славик, ты должен мне помочь, – сказала она сыну.

   На следующий день Татьяна Викторовна шла на работу в непривычно нервном состоянии. Не любила она внеклассные мероприятия. Очень не любила. Школа – это школа, и дети должны в ней учиться, а не развлекаться! Но, раз надо, она сделает. Она дисциплинированный человек и учитель высшей категории.
   – Ребята! – торжественно сказала она классу на первом же уроке, решив пожертвовать десятью минутами своей физики. – Дорогие ребята! Мы уже почти месяц, как начали учиться, а никак не отметили наш переход в 8-й класс. Я считаю это неправильным! Стоит чудесная погода! Предлагаю: пойдёмте в поход.
   Класс поражённо молчал. Корочка? В поход? Завтра будет землетрясение! Только Юлька Озарёнок грустно усмехнулась: операция «8 «Б» – самый дружный класс» началась? Она посмотрела на Ганеева, а потом на Листовского.
   – Ну поход – это я, пожалуй, громко сказала, – нервно хихикнула Корочка. – Просто на один день выйдем в лес, на пикник, костерок разведём, можно сосиски пожарить… Вы разве против?
   Класс молчал, и Татьяна Викторовна чувствовала себя полной идиоткой. Но тут её спас Артём Листовский.
   – А что? – сказал он и переглянулся со своим лучшим другом Володей Ивановым. – Хорошая идея.
   – Да? – обрадовалась тут же Корочка и даже как-то помолодела. – Правда ведь, ребята, мы с вами ни разу не были на пикнике, давайте! Артём, ты будешь организатором, у тебя это хорошо получается. Надо списки составить, кто что берёт, кто за что отвечает, в общем, ты понимаешь. Прямо вот на этих выходных и пойдём! А теперь – переходим к физике!
   Алиса Лаппа фыркнула на весь класс. Переходим к физике! Понятно ведь, что никто ни о какой физике сейчас думать не сможет!
   Алиса злилась. Ну почему именно в эти выходные? Что такого с Корочкой стряслось, какой кирпич ей на голову упал?
   Уже месяц Алиса окручивает известного красавца Митю Вершинина из 10 «А». Просто чудом смогла с ним познакомиться, обменяться телефонами, добиться, чтобы он отвечал на её смс. И вот теперь, когда операция входит в заключительную фазу, влезает Корочка со своим пикником! Чтоб её! Ведь всё было спланировано просто идеально!
   У родителей Алисы дача в живописном месте на берегу озера. На эти выходные они уезжают к друзьям на юбилей, а ей разрешили пригласить на дачу одноклассников. Родители – отсталые люди! Да кому сегодня интересны одноклассники? Это же ископаемые! Но пригласить десятиклассников Алисе, конечно, никто не разрешит. Поэтому она и разработала хитрый план: она организовывает на даче вечеринку, приглашает девчонок из своего класса, а парней – из Митиного, у неё есть там воздыхатели. Ну парочку одноклассников тоже можно для приличия позвать, Листовского например, он хоть не зануда. Чтобы родителям потом предоставить фотоотчёт: вот, мол, были все свои. И главное – всё сработало! Девчонки пришли от идеи в восторг (чтобы умаслить судьбу, Алиса решила быть справедливой и честно позвала всех, включая сумасшедших Озарёнок и её подпевалу Сыч), и даже с Вершининым всё вышло! И вот теперь!
   – Алиса, я понимаю, что думать о предстоящем походе очень приятно, но сейчас у нас урок!
   Стиснув зубы, Алиса углубилась в учебник. В эту минуту она ненавидела всех: Листовского, который так некстати влез, Озарёнок, которая так вовремя улыбнулась Листовскому (вот дура-то! Влюбилась в одноклассника! Да ещё думает, что никто об этом не знает!), и теперь уж он ни за что не поедет к Алисе на дачу, потому что… странно, конечно, невероятно, но, кажется, ему льстит, что в него влюблена Озарёнок. А главное – Корочка! Она просто взбесила Алису!
   Корочка шла по первому ряду и сама себе улыбалась. В восторге от своей идеи, как же! Ладно, Алиса ей покажет, она отомстит, она всем покажет! И ни в какой поход они не пойдут. Не будь она Алиса Лаппа.
   А Татьяна Викторовна и правда мысленно улыбалась весь день. Зря она сердилась на психолога и на ребят. Вон как понравилась им её идея! Может быть, и правда ей удастся всех передружить, будет чем гордиться… Она ещё не знала, что после её урока класс расколется на два враждующих лагеря.
   – Лапочка, а как же? Всё отменять? Ты представь, меня же родоки отпустили первый раз в жизни, а теперь что?
   – Заткнись, – оборвала Марфушину Алиса. Не хотелось ей этого делать, но выхода не было. Она поднялась из-за парты, величественная, высокая, красивая.
   – Мне, конечно, идея про пикник очень нравится, – сказала она, – но у нас тут план созрел, просто не всех ещё успела пригласить. На эти выходные всех зову к себе. На дачу. Будет суши-вечеринка, никаких родителей и учителей. Приглашаются все!
   И опять в классе повисла тишина. Ненадолго. Всё-таки девчонки уже знали, готовились, отпрашивались, а мальчишкам, непривычным к вниманию одноклассниц, нужно было время, чтобы оценить предложение.
   – А как же Корочка? – сказал наконец Тарас Сега. – Предлагаешь её вот так «побрить»?
   – А ты предлагаешь в детский сад играть? презрительно фыркнула Лапочка. – Ах пикничок, костерочек, сосисочки. Она ещё вас песни заставит хором петь и речёвки разучивать! Впрочем, насильно никого не тяну.
   – Меньше народу – больше кислороду! выпалила в сердцах Ленка Самойлова, которая уже видела себя у камина на Алисиной даче.
   – Слушай, – вклинилась в разговор Юлька, – а нельзя твою вечеринку на следующие выходные перенести? Просто не хочется обижать человека…
   Юлька так и не смогла понять, что такого ужасного она сказала, но на неё обрушились все девчонки класса. Мол, она не понимает! Перенести! Легко сказать! Что, у Алисы гостиница, что ли? Когда захотел, тогда и приехал? Да это единственный шанс! Да куда ваш лес денется! Корочка не переживет? Да и пусть!
   – Ой, мне в общем всё равно! – стараясь быть равнодушной, сказала, наконец, Лапочка. – Я же никого не заставляю. Просто подумала, что все уже выросли из кукол и детских праздников.
   Девчонки захихикали в открытую, а Юлька вспыхнула: у неё на полке до сих пор сидели две любимые куклы. Все девчонки это знали. Ну и что? Она же с ними не играет уже, они просто так там сидят, смотрят на Юльку.
   – Но если нет, я никого не заставляю. Кто хочет – жду в воскресенье в 9 утра на остановке «Университет», – и полная собственного достоинства Лапочка села на своё место.
   Это была победа. Полная и сокрушительная. Все девчонки за неё, ясно как день. А если вдруг не будет Озарёнок – тем лучше. Хотя после заявления про куклы куда она денется? Юлька, вообще-то, полезный человек: у неё фотик мощный и фотографирует она классно. А с Листовским Алиса вечером переговорит ещё по телефону. Поедет как миленький! Поползет. Будто она не видит, как Тёмочка на неё засматривается!

Глава шестая
Сложный 8 «Б»


notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →