Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Песчанки чуют запах адреналина, и за это их держат службы безопасности аэропортов – вычислять террористов.

Еще   [X]

 0 

Похитить Дольче&Габбана (Сковородка Тануши)

Может ли обыкновенный кусок тряпки, именуемый платьем, изувечить чью-то судьбу? Адриане Бьяджи приходится горько расплачиваться за любовь к искусству высокой моды. Унижения со стороны родственников, абсолютное игнорирование матерью и вдобавок поставленная на кон собственная жизнь.

Год издания: 0000

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Похитить Дольче&Габбана» также читают:

Предпросмотр книги «Похитить Дольче&Габбана»

Похитить Дольче&Габбана

   Может ли обыкновенный кусок тряпки, именуемый платьем, изувечить чью-то судьбу? Адриане Бьяджи приходится горько расплачиваться за любовь к искусству высокой моды. Унижения со стороны родственников, абсолютное игнорирование матерью и вдобавок поставленная на кон собственная жизнь.
   Достать копию Дольче&Габбана – легендарного подиумного творения, которое существует в единственном экземпляре и сшито вручную совершенно нереально. Но Адриана не привыкла легко сдаваться. 
   Пересечь половину земного шара, лишиться памяти и остаться без лучшего друга – это лишь немногочисленные проблемы, которые существенно выбивают из колеи. Так стоило шитье булавок?


Тануши Сковородка Похитить Дольче&Габбана

Часть I. Мемуары фэшионисты

Глава 1. Почему во всех бедах стоит винить Дольче&Габбана

   Мне никогда не везло с погодой. Если я надевала босоножки, в Лондоне обязательно лил сильный дождь. Приходилось плыть по огромным мутным лужам, которые оставляли мелкие камешки в подошве, как воспоминания о том, что существует прогноз погоды и Твиттер. Таксисты в этот день, следуя законам подлости, вступали во всемирный заговор и проезжали мимо, сверкнув бампером напоследок и оставляя в таком прескверном настроении, которое только может появиться у человека, прилетевшего в другую страну в пять часов утра. Мелочь упала в маленькое отверстие, послышался звук падающих монет и, через некоторое время, пластмассовый стаканчик наполнился темной жидкостью. Какая мерзость, ваш утренний лондонский чай! Облокотившись об три громоздких чемодана, окидываю взглядом зал ожидания – кому только взбрело в голову назвать пластмассовые стулья и вечно спешащие толпы людей местом, где можно блеснуть модным гардеробом! Взять вот старушку, которая нервно следит за табло и крепко сжимает изношенный чемодан. Она явно не придаст значения одежде прохожих, только если вы не служащий таможенной службы. Или странный субъект в коричневом пальто (терпеть не могу этот цвет, что в нем дизайнеры находят). Смотрит себе по сторонам, оглядывается. Кажется, он меня заметил. Отлично, не зря я сюда добиралась на огромных каблуках, нужно ведь красотой мир спасать. Но моя радость улетучивается быстрее, чем воспламеняется порох. Коричневое пальто направляется в сторону киоска с надписью «Пресса». Вокруг тишина и в зале ожидания ни души, только уборщица, которая моет пол, иногда украдкой рассматривая мое одеяние. Вот и верь после этого модным журналам. Одна известная журналистка недавно написала статью о том, что знаменитости в край разленились – в аэропорт приезжают, чуть ли не в домашнем халате и бигуди. Что толку в моих двухчасовых предполетных сборах? Как будто обслуживающий персонал проходит обязательный тест на понимание различия между Кристианом Лубутеном и Ив Сэн Лораном.
   Попиваю содержимое стаканчика, непонятно чего ожидая. За массивным окном капли бьют по стеклу, словно напевая странный дивный мотив, известный только им самим. Горизонт скрылся за широкой стеной утреннего тумана. Люди ходят туда-сюда, укрывшись огромными зонтами и обращая внимание по сторонам, только нечаянно задев друг друга. На моих часах начало шестого. Хоть бы не застрять тут надолго.
   Выбросив в ближайшую урну стаканчик и собрав волю в кулак, я выкатываю чемоданы на улицу. Ох, и тяжеленные они, скажу я вам: нести 20 пар обуви – нелегкое дело. Где же подевались все средства передвижения? Хоть бы одно желтое такси проехало мимо! Настроение на нуле. А ведь неделя начиналась на положительной ноте… Расскажу по порядку, пока волочу чемоданы в конец улицы. Понедельник стал лучшим днем месяца. Я получила премию и редактор похвалила меня за статью несмотря на то, что она была написана головой не совсем трезвой. Только тсс. Это ну очень большой секрет. Просто Майки переехал в новую квартиру и мы не могли не поддержать лучшего друга. Мы – это Хаквон, Джереми, Стейси и я. Так уж сложились обстоятельства, что квартиру я снимаю вместе с Хаквоном – корейцем 25 лет, который наперекор родителям бросил бизнес и приехал в Нью-Йорк учиться на дизайнера модной одежды. Наверное, вас немного смущает тот факт, что живу я вместе с парнем. Очень-очень красивым парнем. Ха-ха, я иногда переодеваюсь в его присутствии и между нами исключительно братские чувства. Не верите? ОК. Я и не прочь с ним замутить, но сердце Хаквона отдано только одной женщине – Анне Винтур, а моя стрижка не станет каре, даже если блоггеры введут на нее тренд, впрочем и редактором Vogue мне в ближайшее время тоже не быть. Вдобавок, я просто не могу наплевать на чувства человека, который отдает последние 10 долларов за последний выпуск Cosmopolitan только потому, что на обложке Рианна и соседка по комнате потратила все деньги на новенькие туфли, но мечтает об этом журнале; человека, который за пять минут сотворит из метра ткани такое платье, что люди шепчутся, пытаясь отгадать дизайнера, не догадываясь, что творение из старых занавесок; человека, который выслушает тебя в любое время дня и ночи и накормит печеньем, если Мэтт, Скотт и Брайан упустили лучший шанс в своей жизни. Мы немного отошли от темы, извините, но не рассказать про Хаквона – это все равно, что напялить блузку с декольте в комплекте с мини-юбкой.
   Понедельник стал лучшим днем месяца, потому что мне выдали премию. Я готова была расплакаться, когда засовывала деньги в клатч. Представьте себе человека, который две недели ел рис утром, днем и вечером без всяких соусов и гарниров. По ночам я просыпалась от запаха жареной курицы, который мне чудился даже на работе – хотя нет, именно там вряд ли: редакция отыскала на просторах интернета какую-то супер-фешн-жиросжигающую диету на основе… риса. И вот представьте себе, как 20 человек от 18 до 50 лет носятся с судочками, полными этой белой неаппетитной гадости каждый день, когда могут позволить себе отбивные, панакоту и трюфеля (последнее про редактора). Теперь догадайтесь, что я сделала первым делом, когда Бенджамины Франклины оказались в моем кармане? Ха-ха-ха-ха-ха-ха.
   1. Хот-дог.
   2. Огромный хот-дог.
   3. Хот-дог с двумя сосисками.
   4. Гамбургер.
   5. Курица гриль.
   6. Шаурма.
   7. Двойная шаурма.
   8. Платье IVANOVA…..Так, это в другой список.
   Обычно мой обед выглядит скромнее. И провожу я его, рассматривая витрины. Но после стольких дней мучений. После длительного рассматривания десертов на кулинарных сайтах. Я заслужила. Столько калорий. Откуда я могла знать, что спустив половину зарплаты на:
   1. Платье (а что, если Майк снова позвонит мне и пригласит на свидание? Следует теперь одеть старые и всеми забытые тряпки, которые не осмелиться на себя нацепить самый бедный торговец с Мадагаскара?).
   2. Туфли (не обсуждается).
   3. Ботильоны (не стоит говорить, это просто надо видеть)
   4. Ботинки (через месяц ожидается ухудшение погодных условий. Уж лучше я буду есть один рис, чем оставлю эту новенькую пару какой-нибудь хорошей стервочке с кошельком из крокодильей кожи, которая потом окажется соседкой или, не дай Боже, коллегой по работе) в один прекрасный момент у меня зазвонит телефон и на экране высветится неизвестный мне номер. Естественно, я ответила. Хотя… Лучше бы утром я забыла телефон, чем услышала голос Мэри Бьяджи – моей любимой бабушки.
   – Бонжорно, любовь моя, – послышался строгий и лишенный всяких чувств голос. – Как поживаешь? Бумаги и принтеры еще не взяли тебя в плен? О, Кристиан мне столько рассказывал о тебе. Ходят слухи, что ты подносишь кофе этой мымре с выгоревшей головой? Её волосы словно шерсть вымокшей кошки, на которую вылили банку краски и лака. – Гул и смех то и дело раздавался в трубке, заглушая почти все слова.
   – Б – б – б – бабушка? Ты в Нью-Йорке? – Вот все, что мне удается выдавить из себя. Не знаю, что вы думаете, но с Мэри Бьяджи я никогда еще не разговаривала в спокойном и уверенном тоне. Каждый раз теряюсь, как маленькая девочка, которую отчитывает взрослый. А самое обидное – я не могу понять, почему такое творится.
   – Извини, но я пока не спятила. Кристиан говорит ты мучаешься за мизерную зарплату. Дорогая, моя уборщица получает больше.
   Ну давай, скажи ей что-нибудь в ответ. Я начинаю, наконец, приходить в себя. Еще вдобавок этот Кристиан. Блондинчик-выпендрежник. Пусть он будет хоть самым известным фотографом в мире – никому не позволю себя унижать. – Боюсь, что вакантное место уже занято – Кристиану ведь надо что-то зарабатывать. Ему еще не надоело быть мальчиком на побегушках? – В телефоне повисла пауза. Я заранее знала, что ненадолго – никто не мог заткнуть моей бабушке рот. Хотя… Может этим занимается Кристиан на досуге?
   – В твоей голове, милая, как всегда не те представления! А я предупреждала, что Нью-Йорк ни к чему хорошему не приведет. Место – полное деградации и дешевого одеколона.
   – Но на самом деле все не так… – Мямлю невнятно. Станиславский явно бы потешился.
   – Мне все равно как и чем ты портишь себе жизнь, но в четверг состоится семейный ужин на котором тебе нужно присутствовать. Твои родители наконец-то решили пожениться.
   – Мне не отец этот Пьерр. Пусть катится в Париж к своим круассанам! – Снова невнятно. Ну почему я так теряюсь? Рушится моя семья, а я даже свое мнение высказать не могу!
   – Ты нужна. Пьерр хочет, чтобы вся семья присутствовала на таком важном событии.
   – Как Венеция? – спрашиваю я, но бесполезно. Меня никто не слышит – гудки тоскливо раздаются из трубки, оставляя в замешательстве.
   Почему, почему, почему? Если день начинается хорошо, обязательно должно произойти что-то настолько печальное, что не радует килограмм вафель, лежащий в сумке. Главное сейчас не разреветься – я до последнего верила в то, что родители снова будут вместе, но после того, как папа уехал несколько месяцев назад и больше не объявлялся возник из неоткуда Пьерр – француз, который то и дело обвивался вокруг мамы. Я знаю и до сих пор уверена, что именно бабуля свела его с мамой – кому еще так не нравился мой отец? Радует то, что это не происходило на моих глазах, а вдаваться в интимные подробности моих родителей – это запрет и мне не хочется никогда знать что-либо об этом. И вот сейчас свадьба. Я проплакала всю неделю, выпав из жизни и забыв про все. Во вторник вечером Хаквон влетел в квартиру с бутылкой соджу (корейская водка) и билетом в Лондон. Я только уткнулась в подушку и заревела еще сильнее.
   – Кто плачет по утрам, тому не носить обувь от Шанель, детка. – Он пропел, пытаясь меня успокоить. – Держи! – Хаквон протянул стакан. – Сейчас ты почувствуешь, как проблемы тонут в каналах Венеции. Мистер Хаквон – лучший доктор в городе.
   – Я не пью, ты же прекрасно это знаешь. – Прошептала я, заглатывая слезы и еще крепче обняла подушку.
   – Я тоже, но ведь это лекарство! – Хаквон выглядел достаточно убедительно.
   Сколько стаканов я выпила…. Эм, нет. Логичнее задаться вопросом сколько бутылок. У Хаквона оказалось в запасе еще несколько емкостей с водкой, поэтому….поэтому голова все еще болит.
   Думаете, что я опомнилась, отрезвела и приехала в Лондон с позитивным настроением? Куда там. Это лишь часть моих приключений. Вбухав в себя весь алкоголь, который только можно было найти в квартире (напару с Хаквоном), мы вызвали такси и поехали в клуб. Естественно в корейском квартале. После полуночи все понеслось в каком-то непонятном направлении: караоке, соджу, танцы… Ближе к утру, когда алкоголь стал по чуть-чуть выветриваться из моей головы, я заметила компанию парней, явно американцев. Я – не расистка, но странно в среду вечером встретить не корейцев в корейском районе (хотя это громко сказано: ресторан и клуб, но все же). Знаете что? Среди них был неплохой блондин. Хотя… чего скрывать, красавчик. Не могу вспомнить как, но в итоге… Мы оказались целующимися в темном углу клуба, где нас никто не мог видеть. Желающих, в принципе, и не было.
   – Мне пора домой. – Я попыталась внятно проговорить, но у блондина был явный аргумент – превосходнейшие поцелуи со вкусом клубники.
   – Еще немного… – Он нежно сжал мою руку так, что до сих пор, как вспомню, мурашки по коже. Жаль, но это единственное, что приходит в голову при попытках воссоздания картины вчерашнего вечера. Хорошо, что я проснулась в квартире одна.
   И вот теперь я иду под дождем, пытаясь найти средство передвижения и думаю, что же здесь делаю. Голова болит, ноги устали и будущее мое такое же серое, как лондонское небо.
   Полтора часа я добиралась до нашего загородного особняка. Не знаю, чем руководствовались мои предки, но не вижу ничего хорошего в том, чтобы жить в окрестностях Лондона. Унылая погода вгоняет меня в тоску, да и где можно найти хоть один признак веселья среди унылых деревьев и полей? И при этом просто омерзительный автобус – еще хуже лондонского чая, вот что я вам скажу.
   Наконец я стою перед домом моей бабушки. Весьма впечатляющее здание: идеальный цвет слоновой кости, причудливые орнаменты среди высоких зеленых кустарников. Давным-давно, когда я еще была маленькой, мне хотелось прожить здесь всю свою жизнь долго и счастливо. Куда только делись эти мечты, когда я ранним утром уехала в Нью-Йорк на следующий день после получения паспорта? Теперь я снова здесь, но мысленно в своей скромной комнате и Хаквон мне рассказывает о новой коллекции Виктории Бэкхем.
   – Наконец-то вы пришли. – Дворецкий Дэмпсли крепко схватил меня за руку, едва открыв дверь и потащил в гостиную, не дав занести чемодан и представиться.
   – Но……
   – Все с утра на ногах. Мы звонили очень много раз, но вы не отвечали и этим перепугали мисс Бьяджи. Она ужасно нервничает. – С этими словами он впихнул меня прямо в зал, где обычно собиралась вся семья за огромным обеденным столом.
   В первые секунды у меня перехватило дыхание. В комнате царили светлые тона: повсюду стояли белые розы в вазах, а в воздухе перемешались ароматы дорогих парфюмов и любимых бабушкиных сигарет. Диваны, обитые дорогой тканью и огромные картины на стенах сразу же приковывали взгляды. Посередине находился стол, размеры которого были необъятны: создавалось впечатление, что свадьба должна состояться сегодня. Сколько родственников планировала собрать бабушка – всю Италию и Францию? Девочки-официанты украшали стулья белыми бантами и разносили угощения в больших золотых блюдах, а возле широкого окна стоял, задумчиво глядя вдаль, какой-то мужчина. Дорогой костюм говорил о том, что передо мной весьма важная влиятельная персона на этом празднике жизни.
   – Мисье Брюйер, куда поставить цветы? – К незнакомцу обратился мальчик-официант с громадным букетом роз.
   – На стол. – Последовал ответ на ломаном английском. Когда он повернулся то, заметив меня, стал приближаться.
   Вот тут и случилось самое страшное. У меня во второй раз перехватило дыхание. Он был настолько красив, что мужчины на обложках глянцевых журналов казались жалкими и ничтожными, и бросили бы модельную карьеру, как только увидели его взгляд. Выразительные большие глаза будоражили душу, даже когда я смущенно смотрела вниз на пару секунд, а кучерявые волосы игриво торчали, при этом не теряя блеска и лоска. В каждом шаге чувствовалась уверенность и очарование парня – ему нельзя было дать и 20 лет. У меня в голове был только один вопрос – неужели это Пьерр???!!!
   – Вы прийти, мисс. – Он подошел очень близко, но я и так стояла в полном ступоре. Хотя чего там говорить. Он мог делать со мной все, что только захотел бы – меня словно парализовало. Но оказалось, что он просто поприветствовал меня поцелуем в щеку, при этом оставив шлейф дорогого парфюма. – Выглядите потрясающе.
   Ну конечно. Еще бы я не выглядела чудесно в моем новом обтягивающем черно-белом платье и любимых ботильонах. Мне так хотелось сказать что-то вразумительное и перестать пялится, но я только выдала какие странные звуки, вроде:
   – Дддддааа, это я.
   – Деточка, этот милок предназначен совсем другой. Не смотри на него, как на последнее тирамису в магазине. – За спиной послышался знакомый голос. Да, его я узнаю не то, что из тысячи – его я узнаю из миллиона.
   Затем появилась она. Если честно, с момента нашей последней встречи она совсем не изменилась, словно время обходило стороной это аристократическое лицо: оно выглядело идеально. Черные штаны, белая рубашка (явно дизайнерская), и все это (как она бы сама сказала) под соусом с темной длинной накидкой.
   По-моему, бабушка стала еще тоньше, чем была. Все руки в массивных перстнях, в руках мундштук – бабушка умела быть эффектной.
   – Ну? – Она села на диван, закинув нога на ногу. – Где он?
   – Кто? – Выдавила я из себя очень тихо (как вы помните, я не очень сильно могу строить диалог с ней, хотя что говорить… вообще не могу).
   – Вы сейчас себя ведете точь-в-точь как моя внучка. – Усмехнулась Мэри Бьяджи, даже не подозревая насколько она близка к истине.
   Одного понять не могу, за кого они меня приняли. У меня начиналась паника от стального бабушкиного взгляда.
   – Наш ужин. Или вы предпочитаете кормить своих клиентов воздухом? А может надеетесь, что гости забудут об еде, когда увидят ваши ноги?
   Ее глаза демонстративно окинули меня сверху вниз. Этим она ввела меня в еще более сильный ступор. Мозг отказывался работать и скажу вам честно, мне стало очень плохо.
   – Мадемуазель побледнела… – Красавчик Пьерр попытался заступиться за меня. – Ей срочно вода (видели бы вы его глаза при этом. Каким заботливым человеком надо быть, чтобы так переживать за незнакомую девушку).
   – Нет, ей бы срочно с тобой в Монако. – Промолвила Мэри холодным голосом. – Я наберу вашего директора, деточка, и вы больше никогда не сможете работать даже в дешевой забегаловке.
   – Дело в том, что…
   – Не утомляйте меня ненужными вещами. Это все terribilmente, у меня кружится голова. Дэмплси, воды! – Бабушка грациозно приложила руку ко лбу – театральности у нее, конечно, столько же, сколько воды во всех океанах вместе взятых.
   Дворецкий тут же появился с подносом, на котором стоял большой хрустальный бокал.
   – Что это? Вы хотите меня окончательно уничтожить? – Стальной взгляд накрыл дворецкого и я, наконец смогла ненадолго передохнуть.
   – Что-то не так, мисс Бьяджи? – Дэмпсли испуганно поставил поднос на стол, чуть не выронив его перед этим. – Обыкновенная вода без газа.
   – Вы действительно не видите или нарочно издеваетесь?
   – Ммммиссс Бьяджи! Я принес вам воду. – У него дрожали руки и на лбу выступил пот. Неужели я веду себя также? Если честно, это ужасно.
   – По-моему вам пора к окулисту, truffatore! – Бабушка положила руку на сердце. – Мне очень плохо. Все в этом доме сговорились против свадьбы. Пьерр, мальчик мой, rogazzo prediletto! Сядь рядом. – Она схватила красавчика за руку и силой потянула к дивану.
   Я в это время несколько раз рассматривала бокал, пытаясь понять, что могло вызвать у бабушки такую бурную реакцию. Кусок хрусталя весьма банального дизайна – такими завалены полки всех дешевых магазинов. И в конце концов до меня дошло. Конечно, Мэри Бьяджи всегда нужно издеваться над людьми – повод для этого она найдет везде. Однажды она десять раз вызывала такси и ровно столько же отсылала их обратно, только потому что у водителей были ужасные (по её мнению) прически.
   – Дэмпсли, я уволю вас, если вы не скажите, зачем так поступаете! Посмотрите на этот бокал внимательно и задумайтесь! Хотя чем вам думать.
   – Мы его несколько раз протирали. Это…. – Он почти рыдал, при том, что Мистер Дэмпсли – один из лучших дворецких во всей Англии.
   – Бокал из сервиза, который папа подарил маме на день рождения. Она тогда была такой счастливой. – Промолвила я, глядя на поднос. Перед глазами снова возникли воспоминания того вечера и на глаза даже выступили слезы – такое впечатление, что ничего и не случилось. Словно еще вчера мы тихо и спокойно сидели в этой же гостиной, попивая вино и смеялись над шутками друг друга. Куда теперь подевались те счастливые минуты?
   – Мисс Бьяджи? – удивленный голос дворецкого вернул меня обратно. Зачем он это сделал? Минуту назад я пыталась убедить себя в том, что реальность всего лишь кошмарный сон. Я только сейчас увидела бабушку и Пьерра с широко открытыми от удивления ртами. Но сказать им я ничего не успела. Сзади раздался еще один до боли знакомый голос.
   – Мэри, дорогая!!!!!!!! – Он пронесся мимо с бешеной скоростью.
   О, да, голос принадлежал еще одной весьма удивительной персоне в моей фамильном древе. Аника Бьяджи – бабушкина двоюродная сестра. Весьма известная особа в фэшн-бизнесе, которая то и дело тусуется с дизайнерами и моделями. Как по мне, голые манекены выглядят куда моднее и милее, чем Аника во всем своем гардеробе вместе взятом. У нас в редакции постоянно отпускают шуточки по поводу её убранств. Мне нечеловеческих трудов стоило доказать всем, что она – всего лишь моя однофамилица, потому что работы, мне кажется, у меня тут же бы не стало, если все узнали, что Аника – моя родственница.
   Так, нужно срочно куда-то скрыться, пока мисс Бьяджи не начала выносить мне мозги. Как это делать она знает получше, чем правильно одеваться.
   – Адриана, стой! – Приказала бабушка, пытаясь вырваться из объятий Аники и подойти поближе, – Прости меня, солнце, ты так повзрослела и похорошела, что выглядишь, как метрдотель “Спелого персика”. Это комплимент. – Она обняла меня, щедро одарив ароматом Шанель № 5.
   Приятных слов от бабушки дождаться можно в двух случаях. Первый. Ты – Кристиан. Кстати, где этот фотограф-выпендрежник? Второй. Ты напомнил чем-то бабушке самовлюбленного блондина и кажется это снова Кристиан. Сегодня я добавлю в этот список третий случай. Ты – француз и ты – самый красивый из всех красавчиков.
   – Ничего, бабуля. – Я улыбнулась ей, но внутри каждой клеткой я была готова к удару. Так, кажется и Аника поняла, кто перед ней.
   – Адриана? Это ты? Не может быть! Выглядишь словно Ери Мокаво после пластической операции. – Она на секунду прижала меня к себе, будто боялась помять хотя бы одну ворсинку своего отвратительного платья. Пожалуй, чай был намного приятнее этого нелепого куска тряпья. И кто такая Ери Мокаво?
   – Спасибо. – Я была лаконичной.
   – Мадемуазель в своя комната? – Промолвил красавчик с кучеряшками, напомнив, что он тоже находится в комнате.
   Меня так утомляют все эти полеты и тряски, словно не людей везут, а ящики с бананами! – Бабушка держала руку на моем плече. – Как будто выпив этого дешевого шампанского, я лишаюсь всяких чувств.
   – Полностью согласна, Мэри! Эти ужасные пилоты специально набирают неимоверную высоту так, что перестает действовать моя диоровская сыворотка для кожи. – Аника театрально закатила глаза. Сколько ненужного драматизма. Это, наверно, семейное.
   – Кристиан, иди сюда! Ты мне очень нужен. – Чувствую, что голос бабушки услышали даже голуби на крыше. Так, так, сейчас будет что-то весьма интересное. Появится наш гениальный фотограф и начнет угождать всем прихотям Мисс Бьяджи.
   – Он все еще твой помощник, Мэри? Хотя чему удивляться, он очень способный мальчик. – Аника выпила всю воду из бокала, который предназначался её сестре.
   – Целый день сидит в интернете и пытается найти какую-то особу женского пола. Позавчера он был в Нью-Йорке и познакомился с ней в каком-то ночном клубе. Кристиан! – Наш прекрасный фотограф не появляется при первом упоминании своего имени? Неужели время действительно меняет людей. И нашлась же дура, которой понравился этот идиот. Я бы не пошла с ним на свидание, даже если бы мне заплатили.
   – Я настраивал камеру, мисс. – Послышался голос из соседней комнаты, а затем он зашел в гостиную.
   Не может быть. Этого просто не может быть. У меня отвисла нижняя челюсть и на секунду отключилось сознание. В голове замелькали знакомые картины весьма буйного вечера. Мне захотелось одновременно и плакать, и смеяться. В жизни, конечно, может всякое случится. Хаквон однажды встречался с девушкой-трансвеститом, причем узнал это только когда дело дошло… до подушечно-одеяльных отношений. Но я не могла попасть в такую ситуацию.
   – Покажи Адриане её комнату, ragazzo! – Бабушка улыбнулась своими ослепительно белыми зубами.
* * *
   …Моя комната была полностью обустроена в стиле итальянского барокко. Огромный постер, который висел на одной из стен с изображением вида ночного Нью-Йорка, был единственным элементом, не сильно вписывающимся в интерьер. Но он явно выражал мой бунтарский дух. Мне всегда хотелось выделяться, но я не из тех, кто добивается целей любой ценой. Пожалуй, вся проблема в складе ума, а может в моем темпераменте? Папа – наполовину англичанин, наполовину – украинец, а мама – итальянка. Они познакомились в лондонском университете и по окончанию пятого курса поженились. Бабушка была против этого брака, поэтому на свадьбе не присутствовали ни она сама, ни многочисленное семейство Бьяджи. Не думаю, что от этого кто-то пострадал. Да и к чему было устраивать показательное недовольство, если спустя 2 недели она позвонила маме и спросила, как она теперь чувствует себя замужем.
   Если честно, до сих пор не могу понять, как родителям удалось обойти стену под названием Мэри Бьяджи: бабушка просто помешана на своей родословной и любит в лишний раз подчеркнуть, что она – самая настоящая итальянка. Никто и не пытается ей противоречить, ведь она сразу же возьмется искать рукой область сердца, повторяя при этом terribalmente и срочно требуя воды (этим приемом она пользуется в ста случаях из ста, хотя нет из девяносто девяти – только Кристиан имеет право влияния на бабушку. Хотя, нет! У них, скорее, взаимная манипуляция).
   Однажды я очень долго изучала наше родословное древо и узнала, что у моего прапрапрадеда были английские корни, только тссс!!!!!!!! Никому, никогда, нигде не говорите об этом, даже если вам пообещают туфли Кристиан Лубутен, потому что гнев Мэри Бьяджи подобен паровозу – вроде кусок железа на колесах, а шуму и тряски, как в метро в утреннее время.
   Как только Кристиан… Меня передергивает при одном воспоминании этого имени и щеки начинают краснеть, выдавая мои мысли. Думаю, вы уже поняли, что блондин из корейского клуба оказался бабушкиным любимцем, а та дура (причем самая настоящая), которая целовалась с ним, никто иной, как я. Как хорошо, что мы так и не остались один-на-один – я схватила чемоданы и понесла их наверх.
   Не представляю, как посмотрю снова в его глаза – мне стыдно. Теперь не докажешь, что я – приличная девушка. Хотя со мной такое было в первый и последний раз. Это во всем чертова свадьба виновата. Ну и соджу. Больше никогда не буду слушать Хаквона в вопросах, связанных с алкоголем. А если Кристиан обо всем рассказал бабушке? Тогда мне точно не удастся убедить семью в том, что у меня складывается карьера журналиста. Представляю бабушкино лицо, когда она огласит приговор: «Не способна приносить пользу обществу, уничтожив имя Бьяджи!!!!! Да чтобы ты всегда носила дизайнерские подделки с ужасно выполненными швами!!!!»
   Ладно, отойдем от прозы жизни и вернемся к реальности. Я сладко потянулась в кровати – что может быть прекраснее долгого сна? Только распродажа в Кристиан Лубутен. Я уверена, что что-нибудь придумаю, журналист же я в конце концов. Хотя, может наш фотограф и не помнит ничего. Главное знаете что? Я проснулась утром сама, абсолютно сама!!!! Ну секси-белье не в счет, даже Хаквона в квартире не было, а на остальное наплевать. И к тому же имеет право молодая симпатичная девушка, которой руководят маленькие алкогольные пузырьки, танцующие под Бензино и Блок Би, поцеловаться с первым встречным парнем в ночном клубе? Взять хоть одно из любимых правил Аники: «Помаду нужно наносить для того, чтобы она была смазана». Я одна сейчас думаю, что зря рассказала вам о нашей родственной связи с этой личностью?
   Неохотно встаю и, лениво потянувшись, открываю чемодан: половина одежды вываливается прямо на ноги. Когда я уже научусь брать только самое необходимое? Ведь прекрасно знаю, что половину взятого носить не буду. Эх, организованные люди, поделитесь со мной упорством и умением. Ну не могу я оставить любимые платья одиноко торчать в шкафу, когда сама буду далеко. Неужели одежда не имеет права тоже путешествовать? Как по мне – прекрасная идея. Кто-то должен создать гостиницы для шмотья, потому что иногда мне просто не хватает шкафа.
   Беру из огромной кучи первую попавшуюся вещь, начинаю рассматривать её и меня прошибает насквозь: я даже вскрикиваю. Нет. Я не могла. Конечно, разум может ненадолго исчезнуть после слишком бурной ночи, отключиться, остаться ненадолго за барной стойкой, но потерять рассудок настолько. Я даже не могу припомнить, чтобы со мной когда-либо случалось такое.
   Как-то на первом курсе у нас намечалась огромная вечеринка и тематикой вечера был Голливуд (каких годов точно не припомню). Так я обошла половину магазинов Нью-Йорка, чтобы найти то самое, единственное и неповторимое платье. В итоге мне не понравилось все, что я примеряла и видела, а те вещи, которым я хоть немного симпатизировала, просто не подходили мне по размеру. Радовало, что объявили о вечеринке за месяц, хотя для меня это очень мало. Люблю походить, примерять, подумать. Даже Хаквон теперь только так покупки делает.
   Хорошо, что продукты питания мы покупаем совсем по другой схеме: сколько позволит сумма, которую мы смогли собрать, обыскивая сначала мои, а затем хаквонские лохмотья. Точнее вещи, просто мой любимый сосед по комнате любит небрежно давать всякие милые словечки общеизвестным названиям. Люди, непосвященные в такие пикантные предпочтения, очень часто от удивления раскрывают рты. Вот недавний разговор Хаквона с другом по телефону (мы сидели в моей редакции).
   – У меня снова не работает висяк. Веревок не подбросишь?
   Кэрол – наш зам-редактор, в это время делала себе кофе.
   – Корма, как всегда, не хватает. Но мы клюем крошки, все нормально. Зато я купил себе отпадные трубы.
   Кэрол, конечно, вышла из комнаты, не сказав не слова, но затем постоянно пыталась накормить меня своим удивительным печеньем, уверяя каждый раз, что оно приготовлено по новому рецепту. Это все похвально, но после выпечки Кэрол действительно придется остаток жизни клевать крошки, потому что с зубами придется попрощаться, хотя мне кажется, что и с желудком тоже. А ведь в понимании Хаквона висяк – это всего лишь интернет, веревки – кабель, корм – еда, крошки – рис, а трубы – джинсы. Он употребляет такие словечки не очень часто, просто в тот день у него было особое воодушевление. Знаю, что вы уже устали от моих пустых рассказов, но позвольте объяснить зачем я это делаю.
   Вчера, перед отъездом Хаквон сказал мне, что его котомка в углу. Там лежала огромная спортивная сумка, с которой он ходит в спортзал и я подумала, что именно её Хаквон имел ввиду. Какой же наивной я была.
   Знаю, что вы забросаете меня помидорами, но мне нужно поведать вам еще кое-что. Недавно в Луи Вьютон были огромнейшие скидки. Мы с Хаквоном решили приобрести два фирменных чемодана, потому что не купить прекрасное текстильное чудо модного значения за такие гроши было бы преступлением мирового масштаба. Не думайте, что я – фанатка ЛВ, но сумки и рекламные кампании у них, что надо. Так сказал и Хаквон, положив одну руку мне на плечо, а другой размахивая чемоданом и при этом напевая:
   – Мы теперь, как брат и сестра!!!!! В любом уголке мира мы с тобой всегда будем вместе.
   Жаль, что Хаквона нет рядом, я бы процитировала его же собственные высказывания. Знаете, что я взяла в руки? Его розовые трусы от Кельвина Кляйна. Разложив груду вещей, я понимаю, что это – окончательная катастрофа. Осталось одеть трубы, взять веревки и пойти клевать крошки. Потому что мне нечего надеть!!!!!!
   Так, чужой чемодан – это, конечно, ужасно. С другой стороны хорошо, что я уверена в возврате своих вещей, но есть одно большое НО!!!! Мои превосходные платья, туфли и украшения остались в другой части света.
   Я убью Хаквона. Хотя нет, лучшего соседа по комнате мне не найти. Тогда я побью его этим Луи Вьютоном.
   Представляю, как я сейчас выгляжу. Сижу на коленях посреди комнаты, окруженная мужской одеждой, лишенная каких-либо надежд и ожиданий. Хорошо, что вокруг тишина и полумрак (нет желания встать и включить свет), хотя иногда можно услышать стук автомобильных дверей и голоса на улице. Гости уже, наверно, собираются. Я тяжело вздыхаю. Просто не могу поверить, что это происходит на самом деле. Мама больше не будет с папой. Вот так легко и просто заканчивается любовь.
   Я не знаю, может она сбегает из дома ночью, когда все спят и даже не подозревают, что утром больше не будет бабочек в животе. А может она уходит туда, где её уже заждались и будут ценить и беречь на протяжении всей жизни. Наверно, любовь пытается спастись, когда её пытаются удержать при помощи кучи бумажек зеленого цвета, а может ей просто противно слушать все те гадости, которыми её пытаются привлечь, чтобы получить временное удовольствие? Сколько живет любовь? День, минуту, год, месяц, миг? Почему два человека дают друг другу обещания, про которые не вспомнят уже через неделю?
   Мои родители развелись, даже не сказав мне об этом, словно я – бесчувственный сухарь, а ведь они даже не представляют, насколько мне плохо от того, что они не вместе. Но ничто не терзает мое сердце так сильно, как факт, что свадьба должна состояться настолько быстро. Получается, мама бросила папу ради Пьера. Какого-то богатого красивого французика, прибывшего в нашу семью без спросу. Слезы начинают катиться по моему лицу. Я чувствую горечь и обиду и понимаю, что никого не хочу видеть. Эти счастливые лица вокруг сделают мне еще больнее. Буду сидеть весь вечер у себя в комнате!
   Не знаю сколько времени прошло, пока я просидела неподвижно, обхватив ноги руками и дав волю чувствам, как вдруг открылась дверь и в комнате показалась чья-то фигура. Послышался звук выключателя и резкий свет ослепил на несколько секунд.
   – Мисс Бьяджи готова к выходу? – Это был Кристиан. Он улыбался так, словно выиграл миллион в лотерею. От этого мне стало еще хуже.
   – Проваливай! – Тихо сказала я, рассматривая педикюр, который, если честно, уже нужно обновить. Только лак мой, наверно, грустит в чемодане где-нибудь в Сеуле, пока Хаквон веселится с друзьями в кофейне.
   – Ты слишком сильно воспринимаешь все к сердцу, Адриана! – Кристиан неуверенно приблизился ко мне. Неужели он стесняется? – Люди сходятся, расходятся. Счастье – оно ведь как фотография. Если в нужном месте падает правильный свет, то снимок получается идеальным. В других случаях даже фотошоп не помогает. Твой отец перестал ценить твою маму, вот они и разошлись. Я считаю, что так будет лучше для всех.
   – Не смей лезть в мою жизнь, подлабузник бабский! – Вскакиваю я и честно, у меня желание ударить его. Никто не имеет права решать за других чью-то жизнь! – Папа любит маму, а она… она…. предала меня, предала Бьяджи. Да она фамилию отца брать не захотела!!!
   – Что-то до этого тебя не сильно волновало, что у тебя в паспорте написано. – Спокойно вставляет Кристиан. – Можешь говорить, что угодно. Здесь никого не интересует твое мнение! Свадьба состоится и без твоего личного присутствия, если что! Лично я и Мэри были против твоего приезда.
   У меня просто отпадает челюсть. Мы и Мэри? Стойте-стойте! МЫ И МЭРИ? Конечно, супер-парочка: бабуля и идиот. Аджумма и ragazzo stronzzo решили взять и уничтожить Адриану Бьяджи.
   – Как видишь, я здесь! – Я ехидно улыбаюсь. – Упс! План не сработал. Так вот знай, я сделаю все, чтобы свадьба не состоялась!
   Блондинчик меняется в лице. Кажется, он понял, что намерения у меня не совсем безобидные. Хотя чего удивляться. Мэри Бьяджи успела промыть всем мозги.
   – Если хочешь находиться в этом доме, то помалкивай и делай то, что говорят!!!! – Рявкнул гневно Кристиан и направился к выходу.
   Мда… Неужели это был Кристиан – не могу в это поверить. Сказать ему в след что-то или промолчать? Или…
   – Эй, зайка моя, иди сюда! – Как можно нежнее говорю я вслух и блондинчик резко поворачивается ко мне в полном недоумении. Я направляюсь к нему и подхожу так близко, что чувствую его дыхание. Догадайтесь, чем от него пахнет. – Не то, чтобы я был против, – наглец имеет совесть обнять меня за талию. Ну-ну.
   – Извини, только я не в духе, милый. – Я ударяю изо всей силы его коленку и прежде, чем он начинает скакать по комнате, жутко выкрикивая непристойные слова я добавляю, – передай это Мэри.
   Я выбегаю из комнаты и я точно знаю, что Кристиан ничего не скажет бабушке, ведь он il ragazzo perfetto. Guardate le scarpe!!!
   Времени у меня немного. Пока никто не увидел мою скромную персону в ночнушке, нужно срочно найти, что одеть. Вещей в шкафу у меня не было: я все увезла в Нью-Йорк. Ох, еле сейчас успела спрятаться за угол от трех официантов, которые прошли мимо. Так, нужно где-то найти хотя бы самое простое платье. Кажется, я знаю, что нужно делать.
   Мамина спальня уютная, хоть и небольшая. Кровать, огромный шкаф и зеркало – ей для счастья нужно одеяло и подушка, как она сама однажды сказала. А сейчас? Хоть бы позвонила. Нет, две недели назад она вышла на связь в Скайп, но ведь сколько времени прошло. Конечно, кому нужна дочь, когда есть Пьер и маленькие бенджамины франклины? Им ведь мать нужнее.
   Стоит темнота и мне страшно включать свет, а вдруг тут мама с Пьером обсуждают курс евро? Или сама Мэри Бьяджи легла отдохнуть? Я начинаю на ощупь искать шкаф, но тут же ударяюсь об что-то мягкое, но одновременно очень твердое. Теперь точно приходится включать свет и осмотрев руку, я радуюсь, что хоть синяка нет, но болит она сильно, словно руку повредила от удара кирпича. Что же меня так стукнуло? Оторвав взгляд от руки, я обнаруживаю манекен в черном чехле. В моей голове тут же появляется миллион мыслей. Это, что ли, новый способ следить за людьми, который сейчас тщательно проходит проверку у Мэри Бьяджи? В таком случае он ранит человека слабее, чем её вечные едкие комментарии. Или Кристиан решил заранее нанести мне месть за мой невинный удар? Он может, ведь он il ragazzo perfetto. А может это Пьер подарил маме какую-то дорогую одежду, чтобы в сотый раз подкупить её сердце?
   Не в силах больше терпеть, подпитываясь женским любопытством, я начинаю бережно снимать чехол. Нигде нет ни лейбла, ни значка фирмы – сплошной черный цвет. Когда молния благополучно расстегивается, я вижу кусочек ткани из под черного чехла и тут же вскрикиваю.
   Нет, нет, нет, нет, НЕТ!!!!Н-Е-Т!!!!
   ЭТО ОНО!!!ОНО!!!ОНО!!
   !!!ОНО!!!!!ОНО!!!!
   Сдираю полностью чехол и замираю. Просто отключаю сознание. Стою, как вкопанная, словно меня парализовала невидимая сила. Я слышу голоса из кухни – кто-то просит принести ему креветок из морозилки. За стеной доносится бойкая французкая речь – бабушкины гости. Но для меня сейчас не существует ничего – только одна вещь, которую я вижу перед собой. Она мне снилась целый месяц после того, как я её увидела в первый раз.
   Да, не могу поверить, что я держу в руках одну из самых дорогих и желанных вещей мира. Любой уважающий себя миллионер или же модный блоггер сможет узнать её с закрытыми глазами. В редакции рассказывали, как на одной вечеринке дочь известного миллиардера просила отца купить ЕГО, но богатенький Ричи даже слышать ничего не хотел: ЭТА ВЕЩЬ запросто понизила бы его материальный статус на уровень простого миллионера.
   В Нью-Йорке у всех началась лихорадка и маниакальный приступ: кого ни спроси, все хотели иметь ЕГО. Конечно, я тоже попала в зависимость, только со мной она происходила совсем не из-за желания поднять свой социальный статус на отметку выше, хотя с НИМ это бы мне стоило раз плюнуть, в моих планах совсем не входило и не входит духовное породнение с миром Мэри Бьяджи и высокопоставленными лицами. Мой безупречный вкус тянул меня магнитом к НЕМУ. Я могла часами сидеть и смотреть на фото, где было запечатлено ОНО. Это равносильно желанию маленьких детей завладеть очередной новой игрушкой, когда они перестают замечать одиноко стоящий в углу ящик, забитый Барби и горой копий известных марок машин. В душе я понимала, что на самом деле ОНО потеряет весь свой шарм и обаяние, как только я прикоснусь к этой гладкой (как мне тогда казалось) поверхности и через неделю я кину его к другим, таким же, прежде вызывающим у меня трепет и волнение собратьям. Изредка я буду кидать на НЕГО взгляд и думать, зачем ОНО вообще мне понадобилось? И в конце концов, в один прекрасный день, я пойму, что в моем шкафу больше нет места для такой ненужной безделушки, как ОНО.
   Странно устроен человек вообще. Годами может добиваться поставленной цели, не спать и не есть дни и ночи, окрыленный своими фантазиями о прекрасном будущем и что? Однажды он с ужасом осмотрится по сторонам и поймет, что пока он стремился то самое будущее создать, оно тихим быстрым шагом уже и прошло.
   Странно, что меня потянуло на философию, хотя… Где и кому я еще смогу поведать о чувствах, которые терзают мою слабую (мэрибьяджизамученную) душу. Но не об этом. Не могу поверить, что я дотрагиваюсь к этому шедевру. Это не вещь, это произведение искусства.
   Драгоценные камни даже при ночном свете переливаются всеми цветами радуги. Что уже говорить об прекрасном велюре, который расшит золотыми нитками. Вдобавок шикарные бусины разбросаны в художественном беспорядке, словно их кто-то случайно рассыпал в спешке. Может это был Доменико, а может Стефано, я не знаю. Я просто ничего не знаю. Когда я видела перед глазами этот дизайнерский шедевр, мира больше не существовало. Было только ОНО и я. Никакой свадьбы, никаких проблем. Я готова была спуститься в зал, обнять Мэри Бьяджи и сказать ей, что она – самая лучшая бабушка, затем поцеловать маму и Пьера. Да что там говорить. Мне хотелось выйти на улицу и улыбаться каждому прохожему. В ту минуту я навсегда влюбилась в это платье, в каждую нитку ткани, в бусины и вышитые цветы. Тогда я и понятия не имела, как может перевернуть чью-то жизнь обыкновенной кусок ткани.
* * *
   Дорогие дизайнеры! В следующий раз, когда собираетесь создать очередной шедевр, задумайтесь. Сможет ли ваша коллекция изменить чью-то жизнь? Способна ли простая нить, вдетая в иголку и прошедшая через ткань, заставить страдать и смеяться одновременно? Помочь до последнего верить человеку, у которого в жизни черная полоса, хоть и популярная в этом сезоне? Не дать ему сдаваться? Если да, то спокойно продолжайте рисовать эскизы дальше и радовать людской взор и коммерческий мир. Если нет, то… Все равно вы меня не послушаетесь и будете делать по-своему, поэтому… Вините во всем Dolce&Gabbana, это ведь они вас вдохновляют.

Глава 2. # 믿음 희망 사랑

   Бренды громко заявляют о себе. “Ты ведь хочешь меня?” – бросает тебе вслед Сальвадор Феррагамо. “У меня, между прочим, есть личный шкаф” – вторит ей ярко-красная сумка от Hermes. Перечислять известные марки можно хоть целый день напролет, каждый раз вздыхая от восторга и отчаяния. А волосы? Вы бы видели идеально уложенные, блестящие, словно бриллианты локоны, которые несколько часов назад находились в руках престижных парикмахеров. Признаюсь честно. Сегодня первый раз в жизни я буду присутствовать на приватной вечеринке. В нашем журнале на мероприятия подобного рода ходят только те, кто каждый день дарит тонны комплиментов Джесси Вейн – главному редактору. Кстати, она здесь, и от этого мне не легче. А вдруг бабушка начнет говорить с ней о моей работе? Но это не самое главное. Я понятия не имею, как нужно вести себя среди богатеньких дам и миллионеров.
   О чем можно говорить с человеком, который ест на завтрак устриц и скупает недвижимость от нечего делать? Не думаю, что можно найти взаимопонимание, когда ты копишь на отдых в Майами, а кто-то решает слетать туда на ужин, просто потому что стало скучно. Несмотря на то, что моя семья и богатая, точнее бабушка и родственники, но я чувствую себя обыкновенным человеком и вполне довольна таким статусом. Как представлю, что могло случиться, если бы я не переехала в Нью-Йорк. Да, здесь все спешат, и работают дни и ночи напролет, добиваясь стремительных карьерных высот, но именно в этом городе у меня есть друзья, работа и независимость. Родители не смогли уехать со мной. У папы работа в банке, а мама является переводчицей лондонского элитного заведения, названия которого я не помню. Денег всегда всем хватает. Но такую роскошь, как сумки LOUIS VUITTON я могу смотреть на обложках журналов и в бабушкином шкафу.
   От ягодно-цветочных парфюмов, которыми, как мне кажется, пропитаны даже стены, начинает идти кругом голова. Напоминаю себе, что самое главное – поговорить с мамой. Это последняя надежда. После долгих размышлений, я поняла, что мне остается одно – убедить маму не выходить замуж за Пьерра или же завтра первым рейсом вылететь в Нью-Йорк. Поэтому пройдусь по залу пару раз, чтобы найти маму и разберусь с тем, что происходит в нашей семье.
   Я смотрю в зеркало, проверяя, все ли в порядке с внешним видом. На мне, конечно, не последняя коллекция Patrizia Pepe, но, если учесть в каких условиях и обстоятельствах создавался образ, то можно сказать, что я превзошла саму себя: ярко-красные кеды с белыми вставками, которые выглядят на моих ногах словно ботильоны. Они украшены шипами и это самая настоящая дизайнерская вещь. Хаквон получил кеды в подарок от Кенью Веста, моего любимого рэппера, между прочим, поэтому они просто бесценны. Мамин серый кардиган, который я умело замаскировала под платье с помощью тонкого пояса. Получился приталенный женственный силуэт. Прическа – сегодня я вдохновлялась истинным французским шиком, поэтому сделала небрежную укладку, спасибо пене для волос, которая непонятно каким образом, оказалась в гостиной. Ну и напоследок. Маленький пунктик. Платье Dolce&Gabbana. Да, я взяла и нарушила все рамки приличия: надела чужое платье, еще непонятно для кого предназначенное и в каких целях приобретенное. Не поймите меня неправильно – я не собираюсь забирать чужое. Просто… Что оставалось делать человеку, влюбленному в моду настолько, что даже с закрытыми глазами может определить марку одежды. Тем более… это ведь Dolce&Gabbana. Платье, о котором мечтает почти вся Вселенная. У меня сердце начинает биться сильнее, как подумаю сколько блоггеров каждый вечер смотрят с упоением на него на фотографиях в интернете. Когда еще мне предоставиться подобный шанс – одеть настоящее дизайнерское произведение искусства? Давайте сначала подождем лет 5, а там, когда вы встретите мой скелет в каком-нибудь бутике, вроде Lanvin, где я буду смотреть на витрины в качестве вдохновения, потому что в течении года мне придется питаться исключительно водой и хлебом, чтобы накопить хоть немного денег. Но все равно. Моих сбережений хватит всего на половину платья из коллекции pret-a-porte в лучшем случае. Есть другой вариант – поехать в Милан и отыскать Стефано или Доминико, упасть к ним в ноги и просить, просить, просить подарить хоть комбинезон, кофту или любую вещь, у которой был бы намек на то, что она дольчеигаббановская.
   Пусть никто не догадывается, что под старым и сношенным кардиганом находится шедевр из ткани, самое главное, что это известно мне. Вот вам наглядное различие моей натуры с некоторыми девицами, с которыми я работала в нашем журнале. Большинство из них желает получить дизайнерскую вещь только для того, чтобы гордо дефилировать на вечеринках, сжимая очередное творение Dior и показывая, что они обладают эксклюзивом, который доступен только избранным. Когда я проводила собеседование моделей для съемок фотосессии для обложки, одна такая особа все время вертела в руках сумку из последней коллекции Chanel, даже при подписании контракта. Казалось, что не девушка, а сумка собирается сниматься для очередной обложки, словно хозяйка вещи является её личным телохранителем. Я знаю, что это звучит, как бред, но некоторое люди просто помешаны на приобретениях. Вещи управляют не только их кошельками, но и сознанием.
   Почему все забывают, что самое главное – это наличие, а знает ли кто-то о нем или нет, совсем неважно. То есть, иногда у каждого человека возникает желание похвалиться чем-нибудь, особенно когда ты сидишь в окружении, которое наполовину состоит из врагов или недоброжелателей. И вот ты бросаешь беглый взгляд на Cartier, приговаривая невзначай, что тебе пора на встречу в Per Se, оставляя после себя кучу разговоров и шлейф Miss Dior Cherie. И никто никогда не догадается, что вы старались приковать взгляды к своей персоне.
   Когда я ощущаю мягкую ткань платья, меня охватывает восторг. И если бы не свадьба мамы, то я могла бы быть самым счастливым человеком на Земле. Вспомнив о том, зачем я сюда приехала, в последний раз смотрю в зеркало, а затем направляюсь в зал.
   Хорошо, что я не на каблуках, а то бы сразу же упала. Ноги дрожат так, словно у меня запланирована встреча с президентом. Хотя, зная Мэри Бьяджи, такое может запросто случиться. Как только я оказываюсь среди праздника, на котором торжествует роскошь и бренды, становится ясно, что уж лучше здесь было одно государственное лицо, чем их тут собралось… трудно сосчитать. В первые минуты я ошарашена: как в такой сравнительно небольшой комнате смогло поместиться столько людей. Кто-нибудь, ущипните меня, потому что вокруг столько публичных лиц, что даже не верится. Словно хроники светских новостей, фотоотчеты которых всегда публикуются в конце журнала, ожили перед глазами.
   Кажется вон там, на огромном кожаном диване находится Вестрис Эм – одна из самых востребованных манекенщиц на сегодняшний день (по её портфолио можно запросто выучить марки брендов, которые сейчас являются самыми прибыльными). Вокруг нее столпилась куча народу из таких же моделей: ярких, стройных и красивых.
   В другой части комнаты собралась коалиция совсем иного рода – business-oriented: несколько итальянских политиков и предпринимателей, которые что-то бурно обсуждают. Остальная часть гостей, не менее известная, сидит за столиками и лениво наблюдает за происходящим.
   Вечер в самом разгаре, скажу я вам, только главный стол, который стоит, словно трон, увенчанный огромными букетами белых роз, до сих пор остается пустым. Нет никаких признаков ни Пьера, ни бабушки, ни мамы. Только роскошь, роскошь, роскошь…
   В конце концов я начинаю пробираться через толпу банкиров и знаменитостей (кажется только что я прошла мимо Лагерфельда), стараясь избегать разговоров. Но, несмотря на непонятную скованность, я умудряюсь чувствовать себя так, словно вечеринка проходит в мою честь. А как вы думаете, что может чувствовать человек, который одет в прекраснейшее платье? Не буду еще раз писать похвалы моим любимым Стефано и Дольче, они и так знают, что невероятно талантливы и шедевральны. Сяду лучше на диван у стенки, на которой красуется здоровенная картина. Но не успеваю я отдышаться, как слышу голос рядом:
   Кенью Вест? Вау!
   Я удивленно поворачиваю голову и вижу девушку необычайной красоты в идеально-белой блузе и черных брюках. На ней обувь Guizeppe Zanotti, а губы накрашены алой помадой, прямо как доктор прописал. Благодаря недолгим умозаключением я делаю вывод, что передо мной типичная it-girl. Ох, как же я недолюбливаю половину из них. Не могут данные особы общаться с людьми, которые не имеют отношения к звездной тусовке. Но это сугубо мое личное мнение. Тут я осознаю, что пялюсь в открытую уже несколько секунд.
   Да, – киваю я в ответ. Вот не повезло, так не повезло. Сейчас начнет жарить бифштекс прожарки medium из моих мозгов.
   Видела такие же на Энн во время New-York Fashion Week.
   Красотка it делает такое выражение лица, словно коктейль из сочувствия и восторга одновременно. Как это понимать? Но с другой стороны: New-York Fashion Week – это наша мечта с Хаквоном. Мы не успели купить билеты, поэтому на показы так и не попали. Зато представители нескольких глянцевых изданий сфотографировали нас для рубрики «Уличная мода». Расскажу как-нибудь в другой раз о той шикарной одежде, что привлекла столько внимания.
   А ты не знаешь, когда начнется торжественный прием? – Я стараюсь придать голосу полное безразличие, но руки у меня нервно трясутся. Я вижу рядом с диваном на столике бокал с шампанским и отпиваю немного, чтобы хоть как-то расслабиться. Девушка смотрит на меня с таким взглядом, словно пару минут назад я высадилась на землю в компании инопланетян.
   Как только Мистер Брюер и Мисс Бьяджи подпишут брачный контракт, так тут же и начнется.
   Что??????!!!!!!Глоток шампанского фонтаном проливается на белоснежный Диор (хотя почти все брызги из моего рта попадают на кардиган).
   Что?????!!!!! – следом вскрикивает it-girl, моментально вскакивая на ноги, – это же Диор!!!! Ты испортила Диор, идиотка!!!!!!!!!!!!!!!
   Краем глаза я вижу, что несколько гостей наблюдает за происходящим, но я не придаю этому огромного значения, мой мозг (да и я сама) в состоянии диффузии. Помните такое из курса физики. Когда одни вещества растворяются в других? Так вот. Как мама могла уехать подписывать брачный контракт, не поставив меня в известность? Одно дело – притворяться, что она влюблена, но свадебный контракт! Это ведь значит, что дело…. О, нет! Это значит, что дело идет к свадьбе.
   Признаюсь честно, положив руку на сердце (то, что от него осталось): я приехала, чтобы в лишний раз удостовериться, что никакой свадебной церемонии не будет. Главным оружием в моей миссии, была (впрочем, как и всегда) – я. Главной надеждой в моих наполеоновских планах было то, что увидев свою единственную дочь, мама тут же вспомнит, как хорошо было нам втроем: с папой и со мной. Но что теперь? Похоже Пьерр решил всерьез и надолго заделаться моим… Теперь мне придется называть его отчимом? Эта правда не то, что ужасна. В последний раз я чувствовала себя так разбито и угнетенно, когда узнала, что Джон Гальяно больше не руководит Диор. Кстати, насчет модных домов. Вам, наверно, интересно, что все это время делает it-girl? Что, что? Истерит.
   Ты хоть понимаешь, сколько она стоит?????!!!!! – Это не просто вопли, это дикий крик. Мартовские коты, по-сравнению с данной особой, невинные пташки.
   5 минут: крик, крик, крик под аккомпанемент светских взглядов. 10 минут: крик, крик, крик. 15 минут: крик, крик, крик. За все это время можно было спокойно найти салфетку и промокнуть несчастные капли шампанского, которые, кстати, уже и высохли. Но ведь это it-girl! Хороший скандал – лучший пиар.
   Я чувствую, как голова начинает раскалываться от дикого крика, поэтому встаю (почему я не сделала этого раньше) и направляюсь к выходу на улицу. Выйти через дверь к кухне мне не удается, слишком много народу толпилось возле окна, ведущего к выходу, поэтому идти приходится через парадный вход. Я смотрю только под ноги, пока пробираюсь через те же родные Москино, Изабель Марант и Эли Сааб, когда чувствую, как кто-то хватает меня за плечо.
   Вы могли бы быть повежливее с Мисс Кейрой. Это новый помощник редактора Vogue. Хотя, судя по вам, с таким вы не знакомы. – Передо мной стоит мужчина лет 40, обыкновенный (по моим меркам) представитель богемы. В дорогом костюме, распространяя повсюду брендовый парфюм и как бы невзначай оголяя при разговоре манжет, чтобы лишний раз похвастаться эксклюзивными часами – все эти бизнесмены, спортсмены, шоумены, актеры и певцы стараются следовать одному общеустановленному шаблону и только изредка бывают исключения. Я смотрю в его холодные карие глаза с полным равнодушием, уже не в силах ответить. Сейчас я хочу одного: побыстрее уйти и выплакать все слезы, которые есть в организме. Вдобавок я ужасно вспотела от того, что Dolce&Gabbana мало того, что предназначено для осенне-зимней носки, так оно еще и кардиганом укутано. И при этом, бисер, драгоценные камни и вышивка такие тяжелые, что уже с трудом удается дышать.
   – Извините, я спешу, – нервно сжимаю в руке бокал и уже собираюсь выйти (дверь в шаге), как тот же самый мужчина крепко хватает меня за руку.
   – Ну, конечно. Это вы умеете. Испортить человеку вечер и исчезнуть, как ни в чем не бывало. Сначала ты расскажешь, кто тебя сюда впустил, а затем получишь чек на оплату ущерба, – его глаза горят яростным огнем.
   Я замечаю, что стоящие вокруг люди перешептываются и смотрят на меня, как будто я оскорбила самого президента. До чего же противно. И омерзительно.
   – Бедная девочка уехала вся в слезах, – женщина в бриллиантах театрально вздыхает (прямо Мэри Бьяджи), – уберите это жалкое подобие светских манер подальше, пока она еще никому ничего не испортила. Кто она только такая?
   – Официантка, кто еще. Плохие манеры сразу на лицо. Я видел, как она зашла со стороны кухни, – сказал кто-то сзади.
   – Вы абсолютно правы. Почему она до сих пор здесь? – добавил чей-то женский голос.
   Аника стояла неподалеку от нас, беседуя с незнакомыми дамами весьма преклонного возраста. Но несмотря на это, она все время наблюдала за происходящим, бросая взгляды то на меня, то на мужчину. Конечно, она и слова не сказала в защиту своей племянницы.
   Заиграла громкая музыка, знакомая мне до каждого бита. В середине комнаты образовалось пространство и теперь там стояла куча певцов, которые грациозно танцевали, исполняя при этом песню. В корейской поп-музыке возможно все, поэтому особо не удивляйтесь. Меня озадачило, что эта группа сегодня здесь – сегодня концерт в Китае, но если учесть тот факт, что Мэри Бьяджи, вооруженная деньгами Пьерра может все, не стоит даже удивляться.
   Вокруг стояло безудержное веселье и только один человек, с прожженным от боли сердцем, покидал это место, полное людей, но лишенное истинных чувств.
* * *
   Странная вещь – одиночество. Когда ты идешь, окруженный толпой, то все равно руку сжимает Никто. В маленькой квартирке, пока греется чайник, Ничто выслушает, как прошел твой учебный или рабочий день. Пока Независимость молча вытирает слезы с твоего лица, можно успеть позвонить Свободе и попросить о помощи. Только Никто отзовется. Словно мегаполис превратился в безлюдную пустыню, где ты умираешь от жажды, а рядом пустота. Но если на секунду широко открыть глаза (ведь солнце светит ярко), то сразу станет заметна хрупкая фигурка, которая тычет в тебя пальцем и заливается громким смехом. Она предложит руку помощи, но всю дорогу то и дело будет подшучивать над тобой. Оно не виновато, что только так получает удовольствие от жизни – такая уж судьба у одиночества.
   Маленькие фонарики, встроенные в глубь бассейна светят так, что струи воды в фонтане красиво отливают разноцветными бликами, несмотря на пучину ночи. В зеленом газоне то тут, то там затерялись клумбы с экзотическими цветами, в которых, по-моему, находятся маленькие колонки: повсюду звучит песня, которую сейчас исполняют в живую в зале. Еще одна корейская группа, только женская. В другой обычный день я бы спросила кого-нибудь почему у бабушки появилась любовь к к корейскому творчеству, только сегодня явно все ответы даются только на не заданные вопросы.
   Мне не хватает слов. В какой-то момент меня посещают мысли, что я лишилась абсолютно всех чувств. Ноги сами ведут в угол огромного сада, который находится со стороны входа на кухню. Здесь, среди сотни зеленых деревьев растет вишня. Не знаю почему, но у меня странная привязанность к этому дереву. Подойдя вплотную к изящному крепкому столбу я крепко обнимаю его, как самого близкого друга. Слезы струями текут вниз, бесшумно ударяясь о деревянную поверхность. В таком положении я простояла очень долго, прокручивая в голове сцену с блузкой и высокопоставленными лицами и чем больше я думала, тем сильнее ненавидела ту беспомощность, которая не позволяла мне постоять за себя.
   Вдруг я заметила белую рубашку, валяющуюся неподалеку. Подойдя поближе вижу страстно целующуюся парочку, которая явно не боится быть замеченной: окна кухни как раз выходят в эту часть сада. Я стараюсь скрыться быстрее, чем они успевают заметить мой силуэт и (как бы ужасно это не звучало) снова захожу в дом, но только через черный вход. Может таким образом никто не заметит мое появление.
   Странно. Пока я быстрыми шагами направляюсь в гостиную, музыка резко смолкает и становится очень-очень тихо. Воображение подкидывает различные вариации на тему почему так происходит, но нет времени на раздумывание. Когда, наконец, кеды ступают на дорогой ковер, я понимаю в чем дело.
   Как вам такое: в дверях торжественно стоят Пьерр и мама, взявшись за руки, а рядом с ними Мишель с какой-то девицей, а Мэри Бьяджи собственной персоной с какими-то бумагами улыбается всем присутствующим, которые сжимают бокалы с шампанским. Не будем сейчас вдаваться в подробности (Пьерр в пять раз больше мамы!!! Она так чудесно выглядит в кружевном белом платье. Мишель!!!! Что это за девушка с ним??? Прямо манекенщица с показа Майкла Корса!!! Бабушка сияет так, словно Италия теперь находится в Великобритании). А теперь послушаем эту великолепную пятерку.
   Я счастлива, что сегодня мы разделяем радость вместе, – искусственная холодная улыбка Мэри Бьяджи хуже льда, – Бьяджи и Брюеры, что может быть прекраснее?
   «Твое исчезновение куда-нибудь в Монако» – думаю я. Но бабушка, не замечая меня (или делая вид, что не заметила внучку, которая стоит в конце толпы так, что её обязательно видно) продолжает:
   Скоро, очень скоро состоится девственный союз красоты и честности. Два любящих сердца, как это прекрасно.
   Пламенная речь, которая, я уверена, была выучена наизусть, похоже звучит очень убедительно. Вокруг шепоты людей: «Какая пара!», «Они отлично смотрятся вместе!», «Наконец Мэри встретила достойного мужчину!», «Какая красивая у Мэри дочь, вся в мать!». Такие разговоры, конечно, тешат мое самолюбие и я даже подхожу поближе, чтобы слышать еще больше перешептываний. Но лучше бы я этого не делала, потому что после нескольких комплиментов, отпущенных в мою сторону, одна женщина в платье Prada сказала:
   – Посмотрите, как отлично Адриана и Мишель смотрятся рядом с родителями. А это платье от Valentino. Сразу чувствуется хороший вкус.
   Негодование завладевает моим сознанием. Как? Почему она думает, что я – это девица, которая стоит рядом с мамой?
   – Извините, но мисс Бьяджи – это я, – мой тихий голос тверд, как никогда.
   – Что за чушь, – женщина свирепо смотрит в ответ, – Советую вам убираться, а то мы поставим Мэри в известность насчет проблем, которые вы доставили Кейре и окружающим.
   – Если кто-то и уйдет отсюда, то только вы, – ох, люблю я, когда наконец, собираюсь с силами и отстаиваю свое мнение, – Я дома.
   Я не вызываю охрану только потому, что не хочу срывать торжество, – дамочка сверлит меня взглядом и я радуюсь её беспомощности.
   – А вы зовите, мне ничего не страшно, – улыбаюсь в ответ.
   – Я позабочусь о том, чтобы ты не попала не на одно мероприятие, дешевка. Поняла?
   – Конечно, мисс Ходячая Пластика, – я демонстративно смотрю на нее снизу вверх, детально рассматривая тело.
   – Да как ты смеешь, – негодованию дамочки нет предела, но её останавливает звук вспышек: репортеры делают совместное фото Бьяджи и Брюеров. Следом вопросы, которые льются рекой.
   – Скажите, мисс Мэрил, почему вы расстались с бывшим мужем?
   Мое сердце замирает: наконец я узнаю правду.
   – Между нами выросла стена недопонимания, – слышится мамин голос.
   Что??!!! Хорошо ведь, что бабушка окружила себя людьми, потому что я хочу подбежать к маме и потрусить её за плечи, чтобы она очнулась. Какое недопонимание???!!!Меркантильное??!!! Как она могла разрушить семью – вот это главное недопонимание.
   – Ваш будущий муж уже сделал свадебный подарок?
   Журналисты то и дело улыбаются, а я просто не могу смотреть на сияющие лица мамы и Пьерра.
   – Да, это свадебное платье, правда я его еще не видела. Надеюсь, что я буду в нем самой красивой, а то никакой свадьбы и не будет, жених сбежит, – мама гладит плечо Пьера, а у меня нервно начинает дергаться глаз от таких кошмарных картин. Хочется врезать этой жизнерадостной французской скотине.
   – Позволь мне объяснить, дорогая, – ломаный английский еще хуже, чем белоснежный костюм, обтянувший здоровенный живот, который выпирает из-под брюк. Спокойствие, абсолютный контроль, а то у меня уже второй глаз начинает потыкать действиям первого, – У нас в семье есть старинная традиция. Жених покупает невесте платье, которое она видит только в день свадьбы. Тогда брак будет счастливым.
   – Как это романтично, – журналисты умиляются. Тьфу. В жизни не слышала такого бреда.
   – А ваша прелестная дочь сегодня здесь?
   – Да, – мама опускает глаза и её лицо сразу же становится грустным.
   – Я так тебя любить, о, мама, – девица, которая все это время стояла молча рядом с Мишелем, вдруг вешается ей на шею с дикими воплями и, к моему великому ужасу, мама делает то же самое.
   – Какая чудесная семья, не правда ли? – бабушка сияет и восторженно смотрит на обнявшихся маму и девушку.
   – А что я говорила? – Платье Prada снова поворачивается ко мне. Женщина ликующе сверлит меня взглядом, – Думала, что мы правды не узнаем? Лучше уходи отсюда. Чем раньше это сделаешь, тем лучше будет для тебя.
   – Выпьем за настоящую любовь, – бабушка поднимает вверх бокал и гости следуют её примеру.
   Я осматриваюсь, но для меня нет ни одного бокала. Я, наконец, понимаю, что надежда умирает последней. Точнее, сначала разбивается щимчжан, то есть сердце. Но в первые минуты оно еще сильное и верит, что все будет хорошо. Но, когда появляется первое осознание реальности, то надежда… растворяется, оставляя сердце, наполненное страданиями.
   Я смотрю на маму, на то, как она беззаботно смотрит в объективы и целует Пьерра. Эта женщина еще недавно говорила мне и папе, что мы для нее – самые близкие люди. Мэри Бьяджи – человек, который как бы человек, но на самом деле не человек. Я не знаю, как называются люди, которые лишены каких-либо чувств. Пьерр – богатый миллионер с улыбкой, присущей всем, кто не знает, что такое проблемы. Мишель – лучезарный красавец, прекрасный настолько, словно только что приобретенная спортивная машина. Его девушка – it-girl, которая привыкла жить среди знаменитостей и вечеринок. Ради этого. Вот ради этого была разрушена наша семья. Никто из них ни на секунду не почтил меня своим взглядом… хотя… может быть это к лучшему. Я разворачиваюсь и медленным шагом выхожу из комнаты, пропитанной ароматами парфюмов. Но перед тем, как подняться на второй этаж и взять деньги и паспорт, я наведываюсь в другую комнату. Она, к моей большой радости, пуста: все официанты и повара столпились в коридоре и наблюдают за происходящим в гостиной. Перед тем, как снять с себя платье, я делаю фотографию на память, хотя заранее знаю, что вряд ли хоть раз посмотрю на нее: слишком много боли приносит мне настолько любимая вещь. Меня предали все, к кому я испытывала самые светлые чувства. Осталось только, чтобы Хаквон повторил в точности их действия и вот тогда я буду полностью уничтоженной. В последний раз нежно провожу по бусинам и вышивке, стараясь запомнить прикосновение роскоши, а затем ложу его в огромную пустую кастрюлю и, накрыв крышкой, ставлю к другой посуде. Уверена, когда Дэмпсли будет проверять все, он обязательно найдет платье и отдаст его Пьерру. Я разворачиваюсь и ухожу. С тобой будет все в порядке. Ведь ты – дорогая игрушка.
Я к жизни прикоснулась
Дрожащими руками
Множеством шипов она обернулась.
Почувствовав, что жизнь –
Это множество шипов,
Я улыбнулась.
Если есть такое множество шипов,
Значит скоро розы зацветут, должно быть,
Но даже если розы зацветут вновь
Смогу ли я боль от шипов забыть?
Но если розы цветут один всего лишь раз,
Почему я не могу забыть боль от шипов сейчас?
Я приласкала жизнь
Дрожащими руками
Я думала, что розы
Должны быть не шипами.
Все шипы колки до самых черенков
Найти хотя бы одну розу, лишенную шипов.
Скажите мне, теперь, пожалуйста, вы


комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →