Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Евросоюз тратит более миллиарда евро в год на переводы с одного языка на другой.

Еще   [X]

 0 

Узкая тропинка. Притчи о жизни (Терещенко Татьяна)

Это сборник притч из жизни великих святых, монахов, старцев, отшельников, составленный на основе популярного «Отечника» святителя Игнатия Брянчанинова. В короткой, образной форме книга рассказывает о любви и преодолении гнева, добре и смирении, отношениях с родными и учительстве, милосердии и покаянии и о многих, многих проявлениях жизни человека.

Год издания: 2013

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Узкая тропинка. Притчи о жизни» также читают:

Предпросмотр книги «Узкая тропинка. Притчи о жизни»

Узкая тропинка. Притчи о жизни

   Это сборник притч из жизни великих святых, монахов, старцев, отшельников, составленный на основе популярного «Отечника» святителя Игнатия Брянчанинова. В короткой, образной форме книга рассказывает о любви и преодолении гнева, добре и смирении, отношениях с родными и учительстве, милосердии и покаянии и о многих, многих проявлениях жизни человека.


Епископ Игнатий (Брянчанинов) Узкая тропинка: Притчи о жизни

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви № ИС 12-211-1049

   Печатается по изданию:
   Избранные изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные епископом Игнатием (Брянчаниновым). – 3-е изд., испр. – СПб., 1891.

О видениях

   Братия отвечали: «Откуда знаешь это, отец?» Старец: «Демоны поведали мне». «А мы и пришли, – сказали братья, – спросить тебя и посоветоваться с тобой о подобном: нам являются привидения, которые иногда говорят, по-видимому, правду; но мы боимся быть обманутыми». Тогда старец сделал им увещание, чтобы они нисколько не внимали этим привидениям, потому что они – от диавола.

Хочешь помочь – помогай

   Некоторый брат в общежитии своем был ложно обвинен в прелюбодеянии; он оставил общежитие, пришел в монастырь аввы Антония. За ним последовали братья общежития, желая утешить его и возвратить в общежитие, но придя, начали обличать его: «Ты сделал то и то». Брат утверждал, что он ничего этого не делал. Когда они препирались, случилось тут быть авве Пафнутию. Он рассказал спорящим следующую притчу: «Видел я на берегу морском человека, увязшего в топь по колени; некоторые пришли, чтобы оказать ему помощь, и погрузили в топь по плечи».
   Авва Антоний, выслушав притчу аввы Пафнутия, воскликнул: «Вот муж, могущий исцелять и спасать души». Братья пришли в умиление от сказанного старцами, начали просить прощения у брата и взяли его обратно с собой в общежитие.

О прощении

   В монастыре аввы Лота случилось искушение с некоторым братом. Брат, по причине этого искушения, был выслан из монастыря. Он пришел в гору аввы Антония и пробыл тут несколько времени, по прошествии которого блаженный послал брата в монастырь его. Там брата не приняли, – выслали снова. Он, возвратившись к авве Антонию, сказал ему: «Не захотели принять меня!» Авва опять послал его, поручив ему сказать отцам монастыря: «Корабль потерпел крушение и потерял груз свой; с большим трудом корабль этот достиг пристанища, а вы хотите потопить и то, что спаслось от потопления!»
   Отцы, узнав, что авва Антоний прислал к ним брата, немедленно приняли его с радостью.

О труде и молитве

   Рассказывают о святом авве Антонии, что он, живя в пустыне, однажды подвергся душевному смущению, унынию и особенному нашествию мрачных помыслов. Находясь в этом состоянии, он начал изливать печаль свою пред Богом. «Господи, – говорил он, – хочу спастись, но помышления мои никак не допускают меня совершить это. Что мне делать со страстями моими? Как мне спастись?» Встав с того места, на котором сидел, и немного отойдя, он сел на другом месте, и вот – видит неизвестного ему человека, тщательно занятого трудом рук своих. Этот человек то вставал, оставляя рукоделие, и молился, то опять возвращался к рукоделию: он сшивал листья пальмы. Потом он опять вставал и молился, после молитвы опять принимался за рукоделие. Поступавший таким образом был Ангел, посланный Богом ободрить Антония и возбудить его к мужеству. И услышал Антоний глас, исшедший от Ангела: «Антоний! Поступай так и спасешься».
   Услышав это, Антоний очень обрадовался и ободрился: он начал поступать так и спасся.

Судьбы Божии

   Долго был он занят этим размышлением, и пришел к нему глас: «Антоний! Внимай себе и не подвергай твоему исследованию судеб Божиих, потому что это – душевредно».

Послабление

   Охотник натянул лук туже. Старец опять говорит ему: «Натяни еще более». Охотник отвечал: «Если сверх меры натянуть лук, то он переломится».
   На это авва Антоний сказал: «Так бывает и в деле Божием. Если будешь сверх меры напрягать силы братии, то они скоро отпадут от дела Божия; необходимо по временам давать им послабление».
   Ловец, услышав это, выразил свое согласие и пошел от старца с большой пользой, а братья, утвердившись в правильном воззрении на свой подвиг, разошлись по кельям.

«Не знаю»

   Тогда авва Антоний сказал: «Однако монах Иосиф нашел тот путь, на котором говорят "не знаю"».

Духовный разум

   Услышав это, старец встал рано утром и, взяв посох, поспешно пошел в Александрию. Когда он пришел к указанному ему мужу, муж этот крайне удивился, увидев у себя Антония.
   Старец сказал кожевнику: «Поведай мне дела твои, потому что для тебя пришел я сюда, оставив пустыню».
   Кожевник отвечал: «Не знаю за собой, чтобы я сделал когда-либо и что-либо доброе. По этой причине, вставая рано с постели моей, прежде нежели выйду на работу, говорю сам себе: все жители этого города, от большого до малого, войдут в Царство Божие за добродетели свои, а я один пойду в вечную муку за грехи мои.
   Эти же слова повторяю в сердце моем, прежде нежели лягу спать».
   Услышав это, блаженный Антоний отвечал: «Поистине, сын мой, ты как искусный ювелир, сидя спокойно в доме твоем, стяжал Царство Божие; я хотя всю жизнь мою провожу в пустыне, но не стяжал духовного разума, не достиг в меру сознания, которое ты выражаешь словами твоими».

Предсказание о монашестве

   Однажды некоторые ученики божественного аввы Антония, видя в пустынях бесчисленное множество монахов, прилежащих с великой ревностью по Боге и с соревнованием друг другу всем добродетелям и святым подвигам, спросили его: «Отец! Долго ли будут продолжаться эти ревность и усердие к уединению, к нищете, к смирению, к любви, к воздержанию и ко всем прочим добродетелям, которым так тщательно прилежит все это множество монахов, почти без исключения?»
   Муж Божий так отвечал им, вздыхая и проливая обильные слезы: «Наступит некогда время, сыны возлюбленные, в которое монахи оставят пустыни и вместо них устремятся к богатейшим городам; там, вместо вертепов[1] и хижин, которыми усеяна пустыня, они воздвигнут, стараясь превзойти одни других, великолепные здания, соревнующиеся пышностью с царскими палатами. Вместо нищеты вкрадется стремление к собранию богатства; смирение сердца превратится в гордость; многие будут напыщены знанием, но чужды добрых дел, предписываемых знанием; любовь иссякнет; вместо воздержания явится угождение чреву, и многие из монахов озаботятся о доставлении себе изысканных яств не менее мирян, от которых они будут отличаться только одеждой и клобуком. Находясь посреди мира, они не устыдятся неправильно присваивать себе имя монахов и пустынников. Не престанут они величаться, говоря: «аз есмь Павлов», «аз же Аполлосов» (1 Кор. 1, 12), – как будто вся сущность благочестия заключается в значении предшественников, как будто позволительно и справедливо хвалиться отцами, как хвалились иудеи предком своим, Авраамом! Однако между монахами тех времен некоторые будут далеко лучше и совершеннее нас, потому что блаженнее тот, кто мог погрешить – и не погрешил, сделать зло – и не сделал (Сир. 31, 11), нежели тот, который увлекается к добру примером многих добрых. Так Ной, Авраам и Лот, проводившие святую жизнь посреди нечестивых, справедливо прославляются Писанием».

О смирении

   Прибыв в Скит, святой Арсений [Великий] объяснил о намерении своем принять монашество пресвитерам. Они отвели его к старцу, исполненному Святого Духа, Иоанну Колову. Старец захотел подвергнуть Арсения испытанию. Когда они сели за трапезу, чтобы вкусить хлеба, старец не пригласил Арсения, но оставил его стоять. Он стоял, устремив глаза в землю и помышляя, что стоит в присутствии Бога пред Его Ангелами. Когда начали употреблять пищу, старец взял сухарь и кинул Арсению. Арсений, увидев это, обсудил поступок старца так: «Старец, подобный Ангелу Божию, познал, что я подобен псу, даже хуже пса, и потому подал мне хлеб так, как подают псу: съем же я хлеб так, как едят его псы».
   После этого размышления Арсений встал на руки и на ноги, в этом положении подошел к сухарю, взял его устами, отнес в угол и там съел. Старец, увидев великое смирение его, сказал пресвитерам: «Из него будет искусный инок».

Умение и подвиг

   Арсений отвечал: «Науки Греции и Рима я знаю, но еще не узнал алфавита, который преподается этим, ничего не знающим в учености мира».
   Однажды авва Евагрий сказал авве Арсению: «Отчего мы, при всей нашей учености и нашем развитии, не имеем ничего, а эти грубые египтяне имеют такое возвышенное духовное делание?» Авва Арсений отвечал: «Мы ничего не черпаем для духовной жизни из учений мира, а они подвигами стяжали свое духовное жительство».

О безмолвии и радушии

   Тогда священнослужители послали одного из скитских братьев проводить странного[2] брата до кельи старца, которая находилась в весьма дальнем расстоянии от скитской церкви. Достигнув кельи и постучав в двери, они вошли в келью, поприветствовав старца, сели, и сидели долго, пребывая в молчании. Наконец скитский брат сказал: «Я ухожу, – помолитесь о мне».
   Странный брат не осмелился начать разговора со старцем и сказал скитскому: «И я иду с тобой». – Они вышли оба вместе, и попросил странный брат скитского: «Отведи меня к авве Моисею, который вступил в монашество из разбойников». Когда они пришли к авве, то он принял их очень приветливо, преподал им мудрое и святое наставление и отпустил, выразив великую любовь. Тогда скитский брат сказал страннику: «Вот! Я водил тебя к чужестранцу и к египтянину. Который из двух тебе понравился более?»
   Он отвечал: «Однако египтянин мне пришелся более по сердцу». Некоторый из отцов, услышав это, помолился Богу, говоря: «Господи! Открой мне тайну дела: один убегает всех ради имени Твоего, а другой принимает всех ради Твоего имени». И вот в видении явились ему два великих корабля на обширных водах. В одном корабле он видел авву Арсения, безмолвно плывущего, и Духа Божия с ним, а в другом авву Моисея, плывущего в обществе Ангелов, которые питали его медом, истекавшим из сотов.

О любви к Богу

   Арсений отвечал: «Знает Бог, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом, и с человеками. На небе тысячи и тысячи тысяч имеют одну волю, а у людей воля многообразна, и потому не могу, оставив Бога, быть с человеками».

О любви к ближнему

   За этим последовал набег варваров; старец оставил гору и перешел для жительства в Нижний Египет. Услышав это, отцы опять пришли для свидания с ним. Старец принял их радушно. С отцами был брат.
   Этот брат сказал авве Арсению: «Известно ли тебе, авва, что мы приходили к тебе для посещения в Тройскую гору?»
   Старец отвечал ему: «Вы после того, как я не принял вас, ели хлеб и пили воду, а я – поверь мне, сын мой, – не вкусил ни хлеба, ни воды, даже не присел, но пребыл в молитвенном подвиге о вас, доколе мне не было открыто, что вы возвратились к себе благополучно. Так поступил я по той причине, что вы потрудились ради меня. Впрочем, простите меня». Посетители пошли от него утешенные.

Оврлзец любви

   Говорил авва Агафон: «Если бы возможно было мне взять тело у кого-либо из прокаженных и передать ему мое, то сделать это было бы для меня наслаждением». Такова совершенная любовь.

Попечение о страннике

   Поведали об авве Агафоне, что он, отправляясь однажды в город для продажи своего рукоделия, нашел там больного странника, поверженного на улице, – и никто не принял на себя попечений об этом страннике. Старец остался при нем. На цену, полученную за свое рукоделие, нанял хижину, оставшиеся деньги от найма кельи употреблял на нужды больного. Так провел он четыре месяца, до выздоровления странника. Тогда Агафон возвратился в свое место.

Испытание старца

   Старец поднял его, на плечах своих отнес в город. Прокаженный сказал ему: «Положи меня там, где будешь продавать рукоделие твое».
   Старец сделал так. Когда он продал одну вещь из рукоделья, прокаженный спросил его: «За сколько продал ты это?» – «За столько-то», – отвечал старец. Прокаженный сказал: «Купи мне хлеб».
   Когда старец продал другую вещь, прокаженный спросил его: «Это за сколько продал?» – «За столько-то», – отвечал старец. «Купи мне еще хлеб», – сказал прокаженный. Старец купил. Когда авва распродал все рукоделие и хотел уйти, прокаженный сказал ему: «Ты уходишь?» – «Ухожу», – отвечал авва. Прокаженный сказал: «Окажи любовь, отнеси меня туда, где взял».
   Старец исполнил и это. Тогда прокаженный сказал: «Благословен ты, Агафон, от Господа на небе и на земле». Авва оглянулся на прокаженного, – и не увидел никого: это был Ангел Господень, пришедший испытать старца.

Цена собственности

   Поведали о авве Агафоне, что он в течение долгого времени занимался с учениками своими построением себе кельи. Не прошло еще недели, как они устроили окончательно келью и начали жить в ней, – авва увидел на месте что-то вредное для души и сказал ученикам своим то, что Господь сказал апостолам: Встаньте, пойдем отсюда (Ин. 14, 31). Этим ученики очень огорчились и сказали старцу: «Если у тебя было намерение переселиться отсюда, то зачем мы подверглись такому труду, строя келью долгое время? И люди начнут соблазняться на нас, начнут говорить: вот они опять переселяются, не могут ужиться на одном месте!» Старец отвечал: «Если переселение наше послужит соблазном для одних, то для других оно послужит назиданием; найдутся и такие, которые скажут: блаженны эти иноки, переселившиеся ради Бога и презревшие свою собственность ради Него. Я решительно говорю вам, что немедленно иду. Кто хочет, пусть идет, а кто не хочет, пусть остается». Ученики пали к ногам его, прося, чтобы он согласился взять их с собой.

Связка гороха

   Старец внимательно посмотрел на него и, как бы удивившись, спросил: «Разве ты положил тут эту связку?» Брат отвечал: «Нет». Старец сказал: «Как же ты хочешь взять то, чего не положил?»

Суд Божий

   Он отвечал: «Предстою суду Божию». Братья сказали ему: «Отец! Неужели и ты боишься?» Он отвечал: «Хотя я старался всеусильно исполнять заповеди Божии, но я человек и не знаю, угодны ли дела мои Богу». Братья сказали: «Неужели ты не уверен, что дела твои угодны Богу?»
   Старец сказал: «Невозможно удостовериться мне в этом прежде, нежели предстану Богу, потому что иной суд Божий и иной – человеческий».
   Когда братья хотели еще задать вопрос, он сказал им: «Окажите любовь, не говорите со мной, потому что я занят». Сказав это, он немедленно испустил дух с радостью; братья видели, что он кончился, как бы приветствуя своих возлюбленных друзей.

О помощи Божией и бесстрастии

   Проснувшись, помолился Богу так: «Господи, Боже мой! Молю Тебя: не погуби создания Твоего!» – и явилась рука человеческая, как бы спускавшаяся с неба, она неслась по воздуху и указывала путь Аммону до того времени, как он пришел к авве Антонию.
   Тогда рука остановилась над входом в вертеп Антония. Аммон постучал в двери, отворил их Антоний.
   Они занялись беседой о душевной пользе. После беседы авва Антоний предсказал Аммону, что он преуспеет в страхе Божием.
   Произнеся это пророчество, Антоний вывел Аммона из кельи и, показав на камень, сказал: «Нанеси оскорбление этому камню и ударь его». Аммон сделал это.
   Тогда авва Антоний спросил его: «Дал ли тебе какой ответ, оказал ли тебе какое противодействие этот камень?» Аммон отвечал: «Нет». – «Так и ты, – сказал ему авва Антоний, – достигнешь в подобную меру бесстрастия», – что и исполнилось.

Наказание за грех

   Однажды привели к нему на суд беременную девицу и требовали от него церковного наказания для девицы. Епископ оградил ее крестным знамением и повелел дать ей шесть пар полотен, говоря: «Ей предстоит труд родов, как бы не умерла она или не умерло дитя ее. На цену этих полотен по крайней мере могут быть совершены похороны».
   Обвинители девицы сказали ему: «Что ты делаешь? Дай ей епитимию». Он отвечал им: «Братья! Разве вы не видите, что она близка к смерти? Как же мне возложить на нее еще что-либо?»

Покрыл согрешение брата

   Пришел однажды авва Аммон в некоторое местопребывание иноков, чтобы разделить с братией трапезу. Один из братии того места очень расстроился в поведении: его посещала женщина. Это сделалось известным прочим братьям; они смутились и, собравшись на совещание, положили изгнать брата из его хижины. Узнав, что епископ Аммон находится тут, они пришли к нему и просили его, чтобы и он пошел с ними для осмотра кельи брата. Узнал об этом брат и скрыл женщину под большим деревянным сосудом, обратив сосуд дном вверх. Авва Аммон понял это и ради Бога покрыл согрешение брата. Придя со множеством братии в келью, он сел на деревянный сосуд и приказал обыскать келью. Келья была обыскана, женщина не была найдена. «Что это? – сказал авва Аммон братьям. – Бог да простит вам согрешение ваше». После этого он помолился и велел всем выйти. За братией пошел и сам.
   Выходя, он взял милостиво за руку обвиненного брата и сказал ему с любовью: «Брат! Внимай себе».

Мелочные дрязги

   Однажды, по обычаю того времени, некоторые из христиан пришли судиться к своему епископу. Болезнуя о несогласии между христианами по причине, не заслуживающей внимания христиан, епископ представился юродивым перед пришедшим к нему собранием. Одна из бывших тут женщин сказала подруге своей: «Старец помешался в уме». Святой Аммон, услышав это, подозвал ее к себе и сказал ей: «Столько лет подвизался я в пустынях, чтобы стяжать это помешательство, и для тебя ли потерять мне его».

Служение больному

   Когда же настало время кончины аввы Аммоя и собрались к нему старцы, он взял Иоанна за руку и сказал ему: «Ты – спасен! Ты – спасен! – и, обратившись к старцам, присовокупил: – Это – ангел, не человек».

Морская вода

   Морская вода сделалась пресной, и я ею утолил жажду. Напившись, я налил воды в сосуд из предосторожности, чтобы иметь при себе воду, если снова начну чувствовать жажду. Старец, увидев это, сказал мне: «Для чего ты сделал это?»
   Я отвечал: «Прости меня; я сделал это из опасения, что мне опять захочется пить». Старец сказал: «Как здесь – Бог, так и везде – Бог».

«И я – грешник»

Жестокий бес

   Однажды в Скит приведен был некоторый беснующийся. О нем совершили молитву в церкви, но бес не выходил, потому что был жесток. Клирики говорили между собой: «Что делать нам с этим демоном? Никто не будет в состоянии изгнать его, кроме аввы Виссариона; но если мы будем просить его об этом, то он даже не придет в церковь. Вот что сделаем: он приходит в церковь прежде всех; посадим же беснующегося на его место; когда войдет авва Виссарион, встанем на молитву и скажем ему: авва! вели встать и брату».
   Они так и сделали. Когда старец пришел рано утром в церковь, они встали на молитву и сказали о брате. Старец, не подозревая ничего, сказал брату: «Встань и поди отсюда», – и немедленно вышел демон из больного, – больной сделался здоровым.

Пустынница

   Оттуда прошли мы для посещения аввы Иоанна. Возвращаясь от него, когда приблизились опять к пещере, в которой видели сидящего брата, старец сказал: «Войдем к нему, может быть, Бог возвестил ему побеседовать с нами».
   Войдя, мы нашли его уже умершим. Старец сказал мне: «Брат! Похороним тело его, видно, Бог послал нас сюда на это».
   Совершая погребение, мы усмотрели, что то была жена. Старец удивился и сказал мне: «Смотри, сын мой! И жены одолевают диавола в пустыне, а мы, живя в городах, не можем сохранить целомудрия».

Наставление

   Имел авва Геласий книгу в пергаментном переплете, в которой был написан весь Новый и Ветхий Завет, стоившую восемнадцать златниц. Книга положена была в церкви, чтобы все братья, кому бы из них ни пожелалось, могли читать ее. Пришел некоторый странствующий брат посетить старца и, увидев книгу, прельстился ею, – украл ее и удалился. Старец хотя и узнал о случившемся, но не пошел вслед за ним, чтобы остановить его и взять у него похищенное. Брат пришел в город и искал, кому продать книгу; найдя покупателя, он назначил ей цену в шестнадцать златниц. Покупатель, желая удостовериться в верности книги, сказал ему: «Сперва дай мне ее; я покажу кому-либо из знающих и тогда отдам тебе деньги».
   Брат отдал книгу. Покупатель, взяв ее, отнес к авве Геласию, чтобы он рассмотрел, хороша ли книга и стоит ли назначенной за нее цены. При этом он сказал и о количестве денег, требуемых продавцом. Старец отвечал: «Купи ее: книга хороша и стоит просимых за нее денег».
   Покупатель, возвратившись к продавцу, иначе передал ему эти слова, нежели сказал старец. «Вот, – говорил покупатель, – я показывал книгу авве Геласию, и он сказал мне, что книга дорога, но не стоит назначенной тобой цены».
   Услышав это, брат спросил: «Не сказал ли тебе старец еще чего-либо?» – «Ничего», – отвечал покупатель. Тогда брат сказал ему: «Я уже не хочу продать этой книги». Умилившись сердцем, он пошел к старцу и просил его взять обратно книгу, раскаиваясь в своем поступке и прося прощения. Но старец не хотел принять книгу. Тогда брат сказал ему: «Если ты не примешь книгу, то мне не обрести спокойствия совести во всю жизнь мою». На это старец отвечал: «Если ты не сможешь успокоиться иначе, как когда я возьму книгу, то я беру ее».
   Брат, наставленный терпением старца, пребыл при нем до кончины своей.

Привязанность ума

   Поведали о авве Геласии, что он в юности своей жил в пустыне, сохраняя нестяжание. Такое жительство проводили в этих местах и в это время многие другие. Между ними был некоторый старец необыкновенной простоты, особенно нестяжательный. Он прожил в уединенной келье своей до самой смерти, под старость имел учеников. Он соблюдал такое нестяжание до конца жизни, что не имел двух хитонов и не заботился вместе с учениками своими о завтрашнем дне. Когда авва Геласий, по Божественному внушению, устроил общежительный монастырь, пожертвовали ему большие поля, и завел он для нужд общежития рабочий скот и волов. Споспешествовавший первоначально святому Пахомию устроить общежительный монастырь, во всем споспешествовал и авве Геласию к устроению монастыря. Вышеупомянутый старец, видя его в этих занятиях и искренно любя его, сказал ему: «Боюсь, авва Геласий, чтобы ум твой не прилепился к полям и прочему имуществу общежития».
   Авва Геласий отвечал: «Скорее ум твой привяжется к веревкам, которые ты плетешь, нежели ум Геласия к стяжаниям».

Заговорил младенец

   Дошли эти толки и до старца; он послал сказать молодому человеку: «Когда жена твоя родит, извести меня». Когда жена родила, муж ее пришел в Скит и сказал старцу: «Бог, по молитвам твоим, даровал нам дитя». Авва сказал ему: «Когда будут крестить дитя, сделай в этот день обед и угощение, призови меня, сродников и друзей твоих».
   Молодой человек сделал так, как велел старец. Во время обеда, когда все сидели за столом, старец взял дитя на руки и перед всеми спросил его: «Кто твой отец?» Дитя протянуло руку и, показав пальцем на молодого человека, сказало: «Вот отец мой». Дитяти было двенадцать дней. Все, видевшие это, прославили Бога, а старец встал из-за стола и бежал в Скит.

Заповедь Христова

   В Вавилоне дочь одного из идолопоклонников имела в себе беса. Отцу ее был знаком некоторый монах. Этот монах говорил ему: «Никто не сможет исцелить дочери твоей, кроме известных мне отшельников; но и те, если будешь просить их, не захотят сделать этого по смирению. Вот как поступим: когда они придут на торг, то представимся, что хотим купить у них рукоделие их. Когда они придут в дом для получения денег за купленные у них вещи, то скажем, чтобы они сотворили молитву, и я верую, что исцелится дочь твоя». Они пошли на торг; там ученик некоторого старца сидел и продавал корзины. Они пригласили его с корзинами в дом, чтобы там отдать ему деньги за них. Когда монах вступил в дом, беснующаяся выбежала ему навстречу и ударила его по щеке. Он обратил ей другую щеку по заповеди. Демон ощутил муку и возопил: «О беда! Заповедь Иисуса Христа изгоняет меня!»
   Девица немедленно очистилась. О случившемся поведали старцам. Они прославили Бога, сказав: «Обычно гордыне диавола падать пред смирением заповеди Христовой».

Мертвый заговорил

   Когда же старец воздел руки горе к Богу, убитый встал. Старец сказал ему перед всеми: «Скажи мне, кто убил тебя?» Он отвечал: «Войдя в церковь, я дал много золота бывшему тут пресвитеру, а он убил меня и, вынеся, поверг в монастыре этого старца; но умоляю вас, возьмите у него золото и отдайте детям моим».
   Тогда старец сказал: «Теперь усни до того времени, как Бог воскресит тебя». Воскресший лег и снова сделался мертвым.

Трапеза

   [Авва Даниил пришел в Иеромополь в женский монастырь аввы Иеремии.] Ввела игумения авву Даниила в трапезу, предложила вечерю сестрам и сказала: «Авва! Благослови рабыням твоим вкусить с тобой». Он благословил им. Великая и вторая по ней сели с ним. Старцу предложили моченое сочиво, невареную зелень, финики и воду; перед учеником его поставили немного хлеба, вареной зелени и вина, растворенного водой; инокиням же предложили различную вареную пищу, и рыбу, и вина в достаточном количестве. При этом никто не произнес ни одного слова. Когда встали из-за трапезы, старец сказал игумении: «Что вы это сделали? Лучшую пищу следовало употребить нам, а употребили ее вы».
   Игумения отвечала старцу: «Владыка! Ты – монах, и потому я предложила тебе пищу монашескую; ученику твоему, так как он ученик старца, предложена пища также монашеская; мы же – новоначальные и потому употребили пищу новоначальных». Старец сказал на это: «Бог да исполнит любовь вашу, потому что мы извлекли большую пользу из действий ваших».

Пьяница

   Она отвечала ему: «Одна из сестер, преданная страсти пьянства. Что делать с нею? Не знаю. Выгнать ли ее из монастыря? Боюсь греха. Оставить ли ее так? Но она смущает сестер».
   Старец сказал ученику своему: «Возьми умывальницу и возлей на нее воды». Он сделал так. Она встала, как встают упившиеся вином. При этом игумения сказала: «Владыка! Такова она всегда, какой ты видишь ее теперь»… Когда все разошлись спать, старец сказал ученику своему: «Поди, посмотри, где будет спать пьяная, лежавшая среди монастыря». Он посмотрел и сказал старцу: «Там, где сестры исправляют телесную нужду, близ отхожего места».
   Старец сказал ученику: «Побдим эту ночь». Когда уснули все инокини, старец взял ученика и подошел к тому месту, где лежала мнимая пьяная. Они увидели, что она встала и воздела руки к небу; слезы ее потекли подобно потоку, и творила она бесчисленное множество коленопреклонений. Когда же слышала, что какая-либо из сестер приходила для исправления телесной нужды, то повергалась на землю и представлялась спящей и храпящей. Так проводила она начало каждой ночи. И сказал старец ученику своему: «Призови ко мне игумению и вторую по ней, призови их тайно». Он пошел и призвал игумению и вторую по ней, и они всю ночь смотрели на подвиг мнимой пьяной. Тогда игумения начала говорить с плачем: «О, сколько зла делала я ей!»
   Когда ударили в било церковное, игумения поведала всем инокиням виденное ею, и все предались великому плачу. Она же, уразумев, что тайна ее открыта, пришла, не примеченная никем туда, где отведен был ночлег для старца, похитила жезл его и милоть[5], вслед за этим отворила ворота монастыря и ушла, оставив на воротах надпись: «Матери и сестры! Простите меня, согрешившую пред вами, и молитесь о мне». При наступлении дня начали искать ее и не нашли; придя к воротам, увидели их отворенными и надпись на них. Блаженную нигде не могли сыскать, и очень много плакали и рыдали о ней в монастыре. Старец сказал игумении: «Я ради нее пришел сюда, и Бог любит таких пьяниц». И начали все постницы исповедовать старцу, какое каждая оскорбление нанесла ей.

О посте и гневе

   Послал однажды Епифаний, архиепископ Кипрский, к авве Илариону, умоляя его прийти к себе. «Приди для свидания со мною, прежде исшествия нашего из тела», – говорил в приглашении своем святитель. Авва Иларион пришел, и старцы возрадовались взаимно друг о друге. Когда они сидели за трапезой, подана была птица. Епископ, взяв часть ее, подал авве Илариону. Но старец сказал ему: «Прости меня, отец: с того времени, как я принял монашеский образ, я не влагал в уста мои заколотого». Епископ отвечал: «И я с того времени, как принял монашеский образ, не попустил, чтобы кто-либо уснул, имея гнев на меня».
   Авва Иларион сказал на это: «Прости меня, отец! Твое жительство выше моего».

Содержать подвиг в тайне

   Некто Евлогий, ученик патриарха блаженного Иоанна Милостивого, великий подвижник, саном пресвитер, постился по два дня, а иногда и по целой неделе, вкушая только хлеб и соль, и был прославляем людьми. Он пришел в Панефос к авве Иосифу, надеясь увидеть у него подвижничество еще более строгое. Старец принял его радостно и предложил на трапезе все, что было у него. Увидев это, ученики Евлогия сказали старцу: «Пресвитер ничего не вкушает, кроме хлеба и соли», – но авва Иосиф продолжал есть молча. Евлогий провел у него три дня и не слышал, чтобы он и ученики его занимались псалмопением, не видел, чтобы они молились. Евлогий ушел с учениками своими, не получив пользы. По смотрению Божию сделался туман. Они сбились с дороги и пришли опять к келье старца. Став снаружи, они услышали, что в келье совершается псалмопение. Постояв долго, они постучались. Авва Иосиф принял их с любовью. По причине зноя ученики аввы Евлогия налили воды в чашу и подали ему пить. Вода была из реки, но с примесью морской; такую воду всегда употребляли жившие с аввой Иосифом. Евлогий не мог пить этой воды и спросил старца: «Что это значит?»
   Старец отвечал: «Брат, несколько недостаточный рассудком, прибавил по ошибке в речную воду морской». Евлогий пал в ноги старцу и сказал ему: «Авва! Ради Господа открой мне тайну подвижничества вашего, потому что когда мы были здесь, вы не занимались псалмопением; а когда мы нечаянно возвратились к вам, то застали вас занимающимися псалмопением. Также вода у вас прежде была хорошая, а теперь она оказалась соленой».
   Старец отвечал на это: «Сын мой! Малая чаша вина и свежая вода были поставлены ради любви, а ту воду, которую ты вкусил теперь, братья употребляют постоянно. Иноку должно всегда содержать подвиг свой в тайне, – не делать напоказ ничего, до самой безделицы».

Видение Ангелов

   Блаженный Евлогий поведал следующее видение некоего старца (на самом же деле, видение было ему). Старец этот стоял в церкви на всенощном бдении перед воскресным днем. Братья стояли ликами и пели псалмы Давидовы[6]. Старец увидел, что церковь исполнилась света и что Ангелы Божии воспевают с братьями. Когда окончилось всенощное бдение, Ангелы вышли из святого алтаря; поставлены были перед ними корзины как бы хрустальные, наполненные золотыми, серебряными и медными монетами, просфорами, как цельными, так и раздробленными; также поставлен был небольшой золотой сосуд с миром и золотая кадильница с благовонным фимиамом. Когда братья, прежде нежели выйти из церкви и разойтись по кельям, подходили для поклонения к честному кресту, Ангелы давали некоторым златники с изображением Господа нашего Иисуса Христа, другим серебряники с изображением креста, иным медные монеты, иным целые просфоры, иным раздробленные; одних Ангелы помазывали миром из золотого сосуда, других кадили кадильницей; некоторые не получили ничего; некоторые же уходили, оставив в церкви полученное ими. Старец помолился Богу, чтобы открыто ему было значение видения и почему дары не равны, между тем как все вместе занимаются псалмопением и бдением.
   И было открыто ему, что принявшие по златнику суть те, которые на среду, пяток, недельные дни и двунадесятые праздники совершают бдение трезвенно с вечера до утра; принявшие серебряники – те, которые бдят с полуночи до утра; принявшие медную монету – те, которые понуждаются к псалмопению; принявшие цельные просфоры прилежат чтению книг; получили куски новоначальные, не вступившие еще в совершенное иноческое житие; помазаны миром послушные во всем отцу своему и отдавшие себя в услужение всем, – поты и труды их вменяются пред Богом в миро; те, которые окурены фимиамом кадила, суть вдавшиеся молве и приходящие в чувство только тогда, когда войдут в церковь; не приняли ничего небрегущие о своем спасении, не сопротивляющиеся скверным помыслам и не очищающие сердца от страстей, но предавшиеся сребролюбию и чревоугодию; оставившие в церкви полученные ими дары и ушедшие с пустыми руками суть те, которые занимаются эллинскими книгами, науками мира сего, – предававшиеся гордости, тщеславию и человекоугодию.

О том, как авву обокрали

   Однажды обокрадывали авву Евпрения: он помогал ворам выносить из кельи находившееся в ней. Воры вынесли все и, забрав вынесенное, пошли. Только жезл старца остался в келье. Старец, увидев это, опечалился. Взяв жезл, он пошел за ворами и отдавал им жезл, но они не хотели принять его по подозрению какого-нибудь умысла против них в действии старца. Старец, встретившись с некоторыми людьми, шедшими по той же дороге, упросил их взять жезл и передать его ворам.

Святая простота

   Был в некотором монастыре черноризец по имени Ефросин, неграмотный, но смиренный и богобоязливый. Он предал себя со всей покорностью в послушание игумену и братии. Они поручили ему служение в поварне и в течение многих лет оставили его в этом служении. Ефросин никогда не роптал, не прекословил, – исполнял порученное ему дело со всевозможным тщанием, служа человекам, как Богу, а не как человекам. То собирал он зелень, то носил дрова из лесу на плечах своих, топил ими печь и варил сочиво для братии. Занимаясь постоянно исполнением требований послушания своего, редко приходил он и в церковь, но, постоянно смотря на огонь, приводил в сокрушение свою душу, говоря со слезами так: «Увы, грешная душа! Ты не сделала ничего угодного Богу! Ты не знаешь закона Божия! Ты не научилась читать книги, по которым славословят Бога непрестанно! По этой причине ты недостойна предстоять в церкви с братией, но осуждена предстоять здесь, пред огнем. По смерти же будешь горько мучиться в будущем неугасимом огне».
   Таким образом добрый исповедник ежедневно очищал свою душу и тело.
   Игумен того монастыря Власий, саном иерей, украшен был всеми добродетелями. Он с юности вступил в служение Богу и угождал Богу постом и молитвой. Этому игумену пришло непреодолимое желание узнать, в какое место вселяются души монахов, подвизавшихся во время земной жизни. Возложив на себя пост и бдение, он начал молить Бога, чтобы Бог открыл ему это. Три года проводил он в келейном бдении каждую ночь. Всеблагой Бог, никогда не презирающий молящихся Ему с верой, исполнил желание и игумена. Однажды ночью стоял он на обычной молитве и внезапно ощутил себя в состоянии исступления. Ему представилось, что он ходит по какому-то великому полю; на поле был рай Божий. Что такое рай? – Этого невозможно передать на человеческом языке. Блаженный Власий, войдя в рай, увидел деревья благовоннейшие, осыпанные различными плодами, и насыщался одним благоуханием, которое издавали эти плоды. В раю он увидел монаха Ефросина, сидящего под одной из яблонь на золотом престоле. Увидев его и достоверно узнав, что это – он, игумен подошел к нему и спросил его: «Сын мой, Ефросин! Что ты здесь делаешь?»
   Ефросин отвечал: «Владыко! Я за твои молитвы в этом месте святого рая поставлен в стражи Богом». Игумен сказал на это: «Если я попрошу у тебя что-нибудь, имеешь ли ты власть дать?» Ефросин отвечал: «Чего ни попросишь, – получишь». Игумен, показав на одну из яблонь, сказал: «Дай мне с этой яблони три яблока».
   Ефросин аккуратно снял три яблока и отдал их игумену. Игумен принял их в мантию и по принятии тотчас пришел в себя. Он оказался в келье своей, три яблока были в его мантии. Зазвонили к утрене. По окончании богослужения игумен приказал братьям, чтобы никто из них не выходил из церкви; призвав из поварни Ефросина, спросил его: «Сын мой! Где был ты этою ночью?» Ефросин, опустив глаза в землю, стоял и молчал. Но старец не перестал его допрашивать. Тогда Ефросин отвечал: «Там, авва, где ты видел меня». Старец: «И где я видел тебя?» Ефросин отвечал: «Там, где ты просил у меня, чтобы я тебе дал, в святом раю». Старец: «Что просил я у тебя?» Ефросин: «То, что я дал тебе: три святые яблока, которые ты и принял».
   Тогда игумен повергся к ногам его, вынув яблоки из мантии своей, возложил их на святой дискос и сказал братии: «Эти яблоки, которые вы видите, – из святого рая. В течение трех лет я молил Бога в келье моей, пребывая без сна все ночи, чтобы Бог показал мне, в какое место отходят по смерти души благочестно подвизающихся монахов. В эту ночь благодатью Божией я возведен был в святой рай, видел его неизреченные блага и нашел в нем брата нашего Ефросина, который дал мне эти три яблока. Умоляю вас: не уничижайте и не бесчестите неграмотных. Они, с верой служа братии, оказываются у Бога выше всех».
   Когда игумен говорил это братии, Ефросин вышел из церкви и тайно ушел из монастыря в дальнюю сторону, избегая славы человеческой. Игумен разделил яблоки на благословение братии; больные, бывшие в братстве, вкусив райских яблок, выздоровели.

Исповедь

   [Старец, живший близ аввы Зенона, говорил.] Должно исповедать [помыслы] отцу, но отцу, способному оказать помощь, и не уповать на себя. Боримый страстью не может сам себе принести пользы, в особенности если страсть обладает им. Со мной в юности моей случилось нечто таковое. Душа моя была уязвлена страстью, и я побеждался ею. Зная об авве Зеноне, что он исцелил многих, я вознамерился идти к нему и возвестить совершающееся надо мной. Но помысл удерживал меня, внушая мне: «Ведь ты знаешь, как должно поступить! Поступи сообразно прочитанному тобой и не соблазняй старца».
   Когда я решался идти, брань облегчалась несколько, и я оставлял намерение мое. Тогда снова потопляла меня страсть, и я снова понуждал себя сходить к старцу, но враг опять обольщал меня, не попуская исповедать старцу борющих меня помыслов. Даже не раз я ходил к старцу, но враг не допустил меня до исповеди, принося стыд сердцу моему и представляя, что способ исцеления мне известен.
   «Какая нужда, – говорил он, – рассказывать о себе кому-либо?» – Это приносил мне враг, чтобы я не открыл страсти и не получил исцеления. Старец прозирал, что я имею что-то на сердце, но не обличал меня, а ждал, чтобы я сам исповедал ему; вместе с тем он наставлял меня на благое жительство и отпускал с миром. Приходя к себе, я скорбел и плакал, говоря душе моей: «Доколе, окаянная душа моя, ты отвергаешь врачевание? Издалека приходят к старцу и получают исцеление, а ты не можешь возобладать собою, не хочешь исцелиться, имея врача близ себя!»
   Разжегшись сердцем, я встал и сказал сам себе: «Пойду к старцу, и если никого не найду у него, то это будет для меня знамением воли Божией, чтобы я исповедал ему мои помыслы». С такой решимостью я пошел к старцу и не нашел у него никого. Старец по обычаю поучал меня спасению души и как кто может очиститься от скверных помыслов. Побежденный опять стыдом и не будучи в состоянии исповедать, я просил отпустить меня. Старец сотворил молитву и, провожая меня, шел впереди меня к дверям, а я, томимый помыслами, сказать ли старцу или не сказать, шел за ним, ступая медленно. Старец, видя, что помыслы очень истомили меня, обратился ко мне и, прикоснувшись к груди моей, сказал: «Что делается с тобою? И я человек».
   Когда старец сказал мне это, сердце мое как будто отверзлось, и я упал лицом на ноги его, умоляя его помиловать меня. Он сказал мне: «Что с тобой?» Я отвечал: «Ты знаешь, чем я страдаю». Он сказал: «Нужно самому тебе обличить твое состояние». Тогда я с великим стыдом исповедал страсть мою. Он сказал мне: «Чего ты стыдишься? Скажи мне: не человек ли я? Не три ли года ты приходил сюда, имея эти помыслы и не исповедуя их?»
   Я припал к ногам его и умолял его: «Помилуй меня, ради Бога, скажи мне, что мне делать?» Он отвечал: «Поди, усиль молитву твою и ни о ком не говори худо». Я возвратился в келью мою, усилил молитву мою и благодатью Христовой за молитвы старца освободился от смущения этой страстью. По прошествии года пришел мне помысл, что, может быть, Бог помиловал меня по милости Своей, а не ради старца. Я пошел к нему и, желая испытать его, наедине поклонился ему и сказал: «Авва! Помолись о мне ради того помысла, который я исповедал тебе прошлого года». Он не поднял меня тотчас, но оставил в положении сделанного мной поклонения и, помолчав немного, сказал: «Встань и имей веру». Когда я услышал это, мне сделалось так стыдно, что от стыда я желал бы, чтобы земля поглотила меня. Я встал и не мог взглянуть на старца; дивясь ему, я возвратился в мою келью.

О смирении

   Некогда авва Моисей пришел на колодец почерпнуть воды и увидел юного монаха Захарию, молящегося при колодце. Дух Божий в подобии голубя восседал на голове его. Авва Моисей сказал Захарии: «Дай мне наставление для моего жительства». Захария, услышав это, пал к ногам старца, говоря: «Меня ли вопрошаешь, отец?» Старец сказал ему: «Поверь, сын мой Захария, что я видел Святого Духа, сошедшим на тебя, и нахожу нужным для себя вопросить тебя». Тогда Захария снял куколь с головы, положил его под ноги и, истоптав, сказал: «Если человек не будет попран таким образом, то он не может сделаться монахом».

«А жал ли ты?»

   «Нет», – отвечал старец. Владелец возразил: «Как же ты хочешь получить пшеницы, когда ты не жал?»
   На это старец сказал: «Разве не получает пшеницы тот, кто не жал?» – «Не получает», – отвечал владелец. Выслушав этот ответ, старец ушел с гумна. Братья, бывшие свидетелями поступка, поклонились авве и просили объяснить им поступок его. Старец сказал им: «Я сделал это с целью показать, что не получит от Бога награды тот, кто не будет подвизаться».

О борьбе со страстями

   Он говорил: «Я подобен пленнику, окованному врагами и ввергнутому ими в ров, наполненный нечистотами. Когда этот пленник возопиет к Господу своему, тогда враги бьют его, чтобы он замолчал».
   Говорил также: «Я подобен птичке, пойманной мальчиком и привязанной им за ноги на нить. Когда мальчик ослабит нить, птичка вспархивает, полагая, что освободилась; но мальчик натягивает нить и снова низвергает птичку на землю. Таким вижу себя.
   Говорю же это с целью показать, что никто не может предаться нерадению о спасении своем до последнего издыхания своего».

О долгах

О гневе

   Старец отвечал: «С того времени, как я сделался монахом, не допускаю гневу подняться до гортани моей»… Он поведал о себе: «Однажды я пошел на торг продать немного сделанных мной корзин. Приметив, что по поводу продажи возникает во мне гнев, я оставил корзины и бежал».

Украшение монаха

Скорый в помощи

   Демоны начали разбрасывать его ветви; старец терпеливо собирал их. После этого демон, взяв его за руку, повлек из капища. Когда он дотащил старца до дверей, старец другой рукой уперся в дверь и воскликнул: «Иисусе! Помоги мне!» Демон тотчас убежал, а старец начал плакать. Господь сказал ему: «О чем ты плачешь?» Старец отвечал: «Плачу о том, что демоны дерзают владеть человеком и так поступать с ним». Господь сказал ему: «Ты был нерадив. Когда же ты взыскал Меня, – видишь, как Я скоро предстал тебе».

Воля Божия

   Старцы, собравшись, согласились между собой представить патриарху авву Исаака для рукоположения его во пресвитера. Авва, услышав об этом, бежал в Египет и скрылся на поле, в траве. Отцы поспешно отправились в погоню за ним. Так случилось, что они пришли на то же поле, на котором скрывался авва Исаак. Было уже поздно, наступила ночь, и старцы расположились тут для ночлега, а бывшего при них осла пустили на траву. Осел, ходя по полю, к утру пришел на то место, где скрывался авва, и стал над ним. И старцы, начав утром искать осла, вместе с ним нашли к удивлению своему и авву. Они хотели связать его, но он не допустил их до этого, сказав: «Я уже не убегу. На это есть воля Божия. Не уйти мне от нее, куда бы ни убежал».

Об осуждении ближнего

   Однажды авва Исаак Фиваидский пришел в общежитие. Увидев там брата, впавшего в грех, прогневался на него и повелел изгнать. После этого, когда Исаак возвращался в келью свою, пришел Ангел Господень и, встав пред дверьми кельи, сказал: «Я не попущу тебе войти в келью твою». Исаак начал просить Ангела, чтобы объявил ему вину его. Ангел отвечал: «Бог послал меня, сказав: поди и спроси у Исаака, куда повелел он поместить согрешившего брата, которого он осудил?» Исаак немедленно принес покаяние, сказав: «Господи! Я согрешил: прости меня».
   Ангел сказал ему: «Встань. Бог простил тебя. Но впредь не поступай так: не осуждай кого-либо прежде, нежели Господь осудит его. ''Восхитили человеки суд и не предоставляют его Мне'', – говорит Господь».

О монашестве

   Святые скитские отцы произнесли пророчество о последнем роде. Они предложили вопрос: «Что сделали мы?» Один из них, великий по жительству авва Исхирион, сказал на это: «Мы соблюдали заповеди Божии». Отцы спросили: «Что сделают те, которые непосредственно последуют за нами?» Он отвечал: «Они будут иметь делание в половину против нашего». Отцы опять спросили: «А те, которые будут после них?» – «Эти, – отвечал авва, – отнюдь не будут иметь монашеского делания; но их постигнут напасти, и они, подвергшись напастям и искушениям, окажутся больше нас и больше отцов наших».

О плоти

   Приснопамятный и блаженный отец наш Иоанн Колов, – прозвание это дано преподобному по малому росту его и значит «малый», – послушания воспитанник, оставил мир в юном возрасте. С родным братом своим Даниилом он удалился в Скит, где оба приняли монашество. Они поместились на жительство в одной келье и подвизались в посте и молитве. По прошествии некоторого времени Иоанн сказал брату своему Даниилу: «Я решился нисколько не заботиться о теле, не хочу употреблять пищи и питья, приготовленных на огне, но хочу пребывать в этой пустыне без попечения, подобно бесплотному Ангелу».
   Сказав это, он тотчас снял бывшую на нем одежду и нагой вышел из кельи в пустыню. В эту ночь случился сильный мороз. Не стерпев мороза, Иоанн возвратился в келью к брату своему и начал стучать в двери. Брат, желая вразумить его, долгое время не подавал голоса, потом сотворил молитву и сказал: «Кто там стучит так настойчиво в мои двери?»
   Иоанн отвечал: «Это я, брат твой Иоанн, не могу вынести мороза и возвратился послужить тебе». Даниил отвечал: «Не прельщай меня, демон, уйди: я не отворю тебе. Как смеешь ты говорить, что ты – мой брат? Разве не знаешь, что брат мой – ангел, что он небрежет о теле, что не нуждается в пище? Уйди от меня!» Иоанн сотворил молитву и сказал: «Я – брат твой Иоанн! Ныне узнал, не стерпев мороза, что на мне плоть». Когда он покаялся, то брат отворил дверь и принял его в келью, при этом сказав ему: «Брат! На тебе плоть, для нее ты должен трудиться о пище и одежде».

Плод послушания

   Иоанн [Колов] поместился к некоторому великому старцу родом из Фиваиды по имени Памва и предал себя в услужение ему. Старец учил его послушанию, а Иоанн дал обет повиноваться старцу во всем. Однажды старец взял сухое дерево, воткнул его на горе и приказал Иоанну ежедневно поливать это сухое дерево ведром воды до того времени, как дерево принесет плод. Вода была далеко от них. Утром надо было идти за ней, чтобы принести к вечеру. По истечении третьего года дерево прозябло и принесло плод. Старец взял плод, принес в церковь к братии и сказал им: «Приступите, вкусите от плода послушания».

Лютая гиена

   Иоанн сказал на это: «А что мне сделать, если гиена нападет на меня?» Старец, улыбнувшись, отвечал: «Если гиена нападет на тебя, то свяжи ее и приведи сюда». Вечером Иоанн пошел на кладбище, гиена напала на него. Он, по повелению старца, бросился, чтобы схватить ее, но она побежала от него. Иоанн погнался за ней, крича: «Остановись! Отец мой повелел связать тебя». Она остановилась. Иоанн связал ее. Между тем старец сидел, ждал ученика. И вот идет Иоанн, ведет за собою связанную гиену. Старец, увидев это, удивился; желая же смирить ученика и предохранить от превозношения, взял жезл и начал бить Иоанна, говоря: «Глупый, собаку ли ты привел сюда?» Старец развязал гиену и отпустил ее.

О бесстрастии и терпении

   Старец отвечал ему: «Иди и умоли Бога, чтобы возвратились брани и то сокрушение сердца и смирение, которые ты имел прежде: по причине браней душа приходит в преуспеяние». Иоанн испросил у
   Бога возвращения браней, и когда пришли брани, то он уже не молился об освобождении от брани, но говорил: «Господи! Даруй мне терпение в брани».

О смирении

Душа-блудница

   Она обещала. Князь женился на ней и взял ее в свой дом. Узнав об этом, прежние любовники ее совещались между собой так: «Такой-то князь женился на ней и взял ее в свой дом. Если мы пойдем прямо в дом, то князь подвергнет нас пытке. Вот что сделаем: пойдем сзади дома и свистнем ей. Она узнает наш свист и выйдет к нам. Тогда уже мы не будем виноваты». Так и сделали. Но она, услышав свист, заткнула уши, убежала во внутреннюю комнату и заперла за собой двери.
   Авва объяснял притчу так: блудница – душа; ее любовники – страсти; князь – Христос; внутренняя комната – вечная обитель; свистящие любовники – демоны. Если душа будет постоянно прибегать к Богу, то демоны и страсти, убоявшись, удалятся от нее.

«Он опечалится…»

   Старец отвечал: «Если скажем ему об этом, он опечалится и будет стыдиться нас. Вот что сделаем: я скажусь больным и откажусь от дальнейшего путешествия, а останусь здесь до утра». Он сделал так. Сказали и прочие: «И мы не пойдем далее, но побудем при тебе». Они просидели на месте до утра и брата не обличили.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →