Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Леонардо да Винчи (1452–1519) трудился над «Моной Лизой» 15 лет. До самой смерти он не считал картину завершенной.

Еще   [X]

 0 

Игры на брачном ложе (Уоррен Трейси)

Мэллори Байрон, весьма осмотрительная юная леди, однажды оказалась втянутой в скандал. Хорошо еще, что друг детства Адам, лорд Грешем, невольно разрушивший ее репутацию, согласен на ней жениться…

Год издания: 2012

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Игры на брачном ложе» также читают:

Предпросмотр книги «Игры на брачном ложе»

Игры на брачном ложе

   Мэллори Байрон, весьма осмотрительная юная леди, однажды оказалась втянутой в скандал. Хорошо еще, что друг детства Адам, лорд Грешем, невольно разрушивший ее репутацию, согласен на ней жениться…
   Но случайно ли все произошло? Может, все подстроил знаменитый повеса, давно влюбленный в Мэллори?
   Теперь они связаны узами брака, и Адам готов применить все свое искусство обольстителя, чтобы заставить молодую жену ответить на его пылкую страсть.


Трейси Энн Уоррен Игры на брачном ложе

Глава 1

   Август 1812 года
   Сидя в элегантно обставленной спальне, леди Мэллори Байрон гладила устроившегося на ее коленях кота. Мягкая черная шерстка любимца почти сливалась с темным платьем мрачной расцветки. Шарлемань – так звали избалованного питомца леди Байрон – начал свою жизнь на усадебной конюшне, однако очень скоро перекочевал в роскошный дом, где его нарекли в честь Карла Великого. Шарлемань – французский вариант имени знаменитого короля франков. Довольно мурлыча, кот щурил зеленые глаза.
   «О, если бы моя жизнь была столь же безмятежной, как у него, – думала Мэллори, завидуя мурлыке. – Если бы меня обходили стороной беды и несчастья».
   Жизнь круто изменилась в то страшное утро, когда пришло известие о гибели ее жениха, майора Майкла Харгривса. Он пал на поле битвы.
   При воспоминании о Майкле у Мэллори перехватило горло, однако глаза оставались сухими. Со дня гибели прошло уже больше года, но боль утраты не отпускала душу Мэллори, хотя слез теперь уже не было. В первые же несколько недель безутешная Мэллори дни напролет лила слезы.
   До сих пор по ночам ее мучили кошмары, она просыпалась в холодном поту от собственного отчаянного крика.
   Умом Мэллори понимала, что пора бы уже успокоиться, перестать терзать свою душу, ведь Майкла не вернешь. Родные мягко намекали ей, что нужно жить сегодняшним днем, а не прошлым. Но Мэллори никак не могла оправиться от невосполнимой потери и снова стать той беззаботной веселой девушкой, какой была до гибели жениха. Ее сердце как будто окаменело, а окружающий мир подернулся серой пеленой. Боль, казалось бы, притупилась, однако Мэллори разучилась радоваться жизни.
   Вздохнув, Мэллори повернула голову к окну, из которого открывался вид на ухоженные поля и сады поместья. Брейборн-Холл уже на протяжении более чем двух столетий был родовым гнездом герцогов Клайборн. Он отличался аристократическим изяществом и редкой красотой и считался одним из самых замечательных поместий Англии.
   Но Мэллори сейчас ничего не было мило. И когда в спальню вошла горничная, леди Байрон взглянула на нее как на пустое место.
   – В усадьбу уже съезжаются гости, мисс, – сообщила Пенни нарочито бодрым голосом. – Дом оживает, наполняясь гулом голосов и шумом приготовлений к празднику. Прикажете приготовить вечернее платье? Какое именно? Может быть, розовое шелковое, отделанное потрясающей красоты кружевами? Вам очень идет розовый цвет, он гармонирует с темным цветом ваших волос и нежным румянцем. В этом наряде вы будете самой красивой леди на празднике.
   Пенни замолчала, ожидая ответа, однако его не последовало. Мэллори упорно молчала.
   – А может быть, вы остановите свой выбор на голубом наряде? – продолжала Пенни. – Ее светлость, ваша матушка, говорит, что он удивительно идет вам, подчеркивая красоту ваших аквамариновых глаз. А вообще-то вы красивы в любом платье. Итак, я жду ваших распоряжений, мисс.
   Мэллори понимала, что ей нужно что-то ответить горничной или хотя бы пожать плечами. Однако она словно окаменела, и только ее изящная рука с длинными тонкими пальцами продолжала машинально гладить кота.
   Шарлемань был не единственным домашним любимцем в усадьбе. Кроме него в комнату Мэллори часто захаживала Елизавета, полосатая кошка. Вот и сейчас она спала на кровати Мэллори, уютно свернувшись колечком. А на пушистом абиссинском ковре у неразожженного камина лежал спаниель Генрих.
   Все трое домашних любимцев были обязаны своими громкими именами Эсме, сестре Мэллори, которая назвала их в честь королевских особ. Дело в том, что они появились в доме в тот год, когда Эсме изучала биографии великих правителей мира. Сейчас она уже плохо помнила все, что узнала тогда из уроков истории и книг, однако клички животных прижились. Питомцев, появившихся недавно в доме, она назвала именами знаменитых композиторов, и теперь в усадьбе, кроме Генриха, Шарлеманя и Елизаветы, жили еще молодой кот Моцарт и две собаки – Гайдн и Гендель.
   Эсме была заурядной музыкантшей, однако обладала богатым воображением.
   Мэллори посмотрела на «короля» Генриха, и на ее губах заиграла слабая улыбка. Собака подняла голову, почувствовав на себе взгляд хозяйки, и, пару раз вильнув хвостом, снова задремала.
   – Так какое же платье вы все-таки выберете? – не унималась Пенни. – Выскажите ваши пожелания, и я мигом приготовлю вечерний наряд.
   Мэллори подавила тяжелый вздох и уже хотела ответить, но тут ее внимание привлек шум, доносившийся из коридора. Это был гул голосов.
   «Гости приехали», – с раздражением подумала Мэллори.
   Мать и Клер, конечно же, желали ей только добра, устраивая этот праздник. Они не стали нарушать традицию и, как всегда, в конце лета пригласили в усадьбу гостей на ежегодный званый вечер. Он был по установившемуся обычаю приурочен к открытию охотничьего сезона. Однако Мэллори порвала со всеми традициями и обычаями после гибели жениха. В этом году она не выезжала в свет, игнорируя все приглашения. Верная себе, Мэллори не желала присутствовать на домашнем празднике и портить настроение съехавшимся в усадьбу друзьям и родственникам, которые хотели от души повеселиться.
   Мэллори было не до веселья. Она не хотела притворяться, что вместе со всеми радуется жизни. Ее мучили воспоминания о том, что Майкл обожал этот семейный праздник.
   – Как я рад возможности убежать из шумного города, сбросить с себя всю эту шелуху светских формальностей, – часто говорил он, прогуливаясь с Мэллори по парку.
   Сердце Мэллори сжалось от боли. Стараясь отогнать тяжелые мысли, она повернулась к Пенни.
   – Мне не нужно вечернее платье. Я не спущусь к гостям, а поужинаю в своей комнате.
   Горничная с изумлением смотрела на свою госпожу.
   – Но, мисс…
   – Будь добра, передай мои слова ее светлости, моей невестке, – перебила ее Мэллори. – Ты свободна, Пенни, можешь идти.
   Горничная хотела что-то сказать, но не посмела возражать госпоже. Потупив взор, она сделала книксен.
   – Слушаюсь, леди Мэллори.
   С этими словами Пенни вышла из спальни.
   Мэллори наконец-то смогла немного расслабиться. Наклонившись, она прижалась щекой к гладкой шелковистой шерстке Шарлеманя и закрыла глаза.

   – Добро пожаловать, милорд. В этом доме всегда рады видеть вас.
   Этими словами дворецкий приветствовал вошедшего в холл Адама, третьего графа Грешема.
   – Спасибо, Крофт, – сказал Адам, передавая дворецкому шляпу и перчатки. – Я тоже рад видеть вас.
   По своему обыкновению, Адам остановился в роскошном холле и внимательно обвел его взглядом. Он хорошо помнил свой первый визит в этот дом. Это было давно. Восемнадцатилетний Адам, выпускник Оксфорда, приехал в Брейборн по приглашению своего школьного приятеля Джека Байрона.
   Дело происходило тоже летом, и холл, как и сейчас, был залит солнечным светом, падавшим через окно в куполе, который образовывала крыша над этим помещением. Глухие участки высокого купола были расписаны сценами из истории Римской империи. Холл заканчивался широкой мраморной лестницей, которую украшали изящные колонны коринфского ордера. Пол тоже был выложен гладкими мраморными плитами разных оттенков, вид которых будил воспоминания о холодном мороженом и теплом клеверном меде.
   Услышав шелест шелковых юбок, Адам повернулся и увидел красивую белокурую женщину, одетую в платье персикового цвета.
   – Адам, ну наконец-то! – воскликнула она, и ее лицо расплылось в радостной улыбке.
   Это была Клер, герцогиня Клайборн. Адам устремился к ней. Пожав ее протянутые руки, он учтиво склонился над одной из них и коснулся губами нежной кожи.
   – Мне пришлось преодолеть трудный путь, ваша светлость. Но ничто не могло остановить меня!
   – Надеюсь, во владениях Байронов с вами не приключилось никакой беды? – с тревогой спросила герцогиня.
   Адам улыбнулся.
   – О нет, не беспокойтесь. Его сиятельство содержит дороги в отличном состоянии. Впрочем, давайте закроем эту тему и лучше поговорим о вас. Вы изумительно выглядите и стали еще краше с тех пор, как я в последний раз видел вас.
   Клер одарила гостя ослепительной улыбкой.
   – Вы хотите сказать, что я стала намного стройнее. В прошлый раз я была круглой и тяжелой, как бочка с вином.
   – Ничего подобного, – запротестовал Адам. – Беременность украшает женщину. Вы были просто очаровательны.
   Клер взяла гостя под руку, и они направились к мраморной парадной лестнице.
   – Вы ужасный льстец, милорд. Однако вы льстите столь тонко, что это не может не нравиться женщине. Я вижу, что вы, как всегда, в своем репертуаре – готовы флиртовать, осыпать комплиментами, беззастенчиво льстить. Неудивительно, что женщины падают к вашим ногам.
   Адам задорно усмехнулся.
   – Слава Богу, не все. Иначе мне было бы трудно пробираться через завалы их тел.
   Клер рассмеялась.
   – Нет, ей-богу, брак и материнство пошли вам на пользу! – серьезно заявил Адам, вместе с хозяйкой дома поднимаясь по ступеням лестницы.
   – Вы правы, – согласилась Клер. – Я очень счастлива.
   – А как поживает маленькая леди Ханна? – поинтересовался Адам. – Новый член семьи Байрон, недавно появившийся на свет?
   Улыбка Клер стала шире, ее глаза лучились гордостью.
   – Она просто очаровательна, настоящий ангел. Веселый спокойный ребенок, Ханна почти не плачет. Эдвард утверждает, что дочь похожа на меня, несмотря на темный цвет волос. Но у нее глаза и ротик отца, это совершенно очевидно. А когда Ханна сердится… в общем они похожи как две капли воды.
   Адам усмехнулся: он прекрасно знал, какое выражение лица бывает у Эдварда, когда тот сердится. Впрочем, после женитьбы герцог стал намного спокойнее и добрее.
   – А где сейчас Клайборн? В кабинете?
   – Нет, он вместе с управляющим объезжает поместье. У одного из арендаторов возникли сложности с колодцем, и муж решил навестить его, чтобы разобраться на месте. Поэтому я сегодня одна встречаю съезжающихся гостей.
   – О, вы прекрасно справляетесь с этой задачей! Кстати, кто будет у вас на этот раз?
   – Как всегда, родственники и близкие друзья. А еще мы пригласили на ужин несколько джентльменов, чтобы составить компанию дамам. Нельзя, чтобы они остались без мужского внимания. К нам приедут давние подруги Мэллори – мисс Милбенк и мисс Трокли, которую с недавних пор величают леди Дамсон. Мы надеялись, что их приезд порадует Мэллори. Но сейчас я в этом сомневаюсь.
   При упоминании имени Мэллори Адам заметно погрустнел.
   – Как она поживает?
   – Что я могу вам ответить? Мэллори отказалась выйти сегодня к ужину. Несколько минут назад мне об этом сообщила ее горничная. Мэллори решила поужинать в своей комнате. Я хотела образумить ее, но она ничего не желает слушать. – Клер тяжело вздохнула и остановилась на лестничной площадке. – Мы с мужем надеялись, что общество гостей немного взбодрит ее и отвлечет от мрачных мыслей, но все наши старания оказались тщетны.
   Адам нахмурился. Ему было тяжело слышать о том, что Мэллори все еще находится в удрученном состоянии и избегает людей. Он понимал, что она оплакивает жениха, носит по нему траур. Именно поэтому Адам старался не докучать ей. В течение многих месяцев он не пытался увидеться с Мэллори, понимая, что ей нужно время, чтобы справиться со своим горем.
   Адам написал Мэллори несколько писем со словами соболезнования и утешения, она сухо ответила ему, и на этом переписка прекратилась. Судя по всему, Мэллори не нуждалась в его поддержке и участии.
   Однако со дня гибели Майкла прошло уже больше года, а Мэллори все еще была погружена в глубокую скорбь. Адам находил это ненормальным. Его беспокоило ее состояние. Мэллори было всего лишь двадцать два года, она не должна вести себя как безутешная вдова, закрывшись в четырех стенах и отгородившись от всего мира.
   В конце концов, Мэллори не вдова Майкла! Они не успели пожениться. Мэллори нужно встряхнуться и вернуться к жизни. Возможно, для этого ей необходимо получить толчок извне.
   Клер сжала руку Адама, как будто прочитав его мысли.
   – Я очень рада, что вы приехали. Вы всегда были другом Мэллори. Возможно, общение с вами станет для нее встряской и поможет выйти из оцепенения. Вы должны помочь Мэллори, Адам! Умоляю вас, пообещайте, что сделаете это.
   – Я сделаю все, что будет в моих силах, – решительно сказал Адам. – Вот увидите, я верну ее к жизни!
   Он не сомневался, что сдержит свое слово. «Я сделаю Мэллори Байрон счастливой, чего бы мне это ни стоило!» – поклялся себе Адам.

Глава 2

   – Я разделяю твое возмущение, поверь, – тихо сказала Мэллори коту.
   Разбуженная Елизавета встала, потянулась и принялась вылизывать шерстку. Добродушный Генрих поднял голову и с любопытством посмотрел на дверь.
   Мэллори подавила вздох раздражения. Должно быть, это Клер или мама, явившиеся, чтобы уговорить Мэллори спуститься к гостям. Но она была твердо намерена остаться в своей комнате.
   – Кто бы это ни был, скажи, что я отдыхаю. Пусть зайдут позже, – распорядилась Мэллори, обращаясь к горничной, которая возилась у туалетного столика, раскладывая кружевные носовые платочки в выдвижные ящички.
   Пенни сделала книксен и направилась к двери. Вскоре до слуха Мэллори донесся шепот, однако она даже не повернула голову. Тем не менее Мэллори отметила про себя, что собеседником ее горничной является вовсе не женщина. Голос посетителя, нарушившего покой, был низким, хрипловатым и обольстительным. Мэллори узнала его. Это был Адам Грешем, известный похититель женских сердец. Перед его обаянием не могла устоять ни одна представительница прекрасного пола. Адам произносил самые невинные слова тоном, придававшим им налет греха и порока.
   – Да перестаньте! – явственно разобрала Мэллори то, что говорил Адам. На этот раз он повысил голос. – Я уверен, что ваша госпожа не имела в виду меня, когда запрещала вам впускать к себе посетителей. Чтобы убедиться в этом, доложите о моем приходе! Я не сомневаюсь, что меня она захочет видеть!
   Краем глаза Мэллори заметила, что стоявшая в дверном проеме Пенни заколебалась, однако, упрямо тряхнув головой, сбросила оцепенение, решив не поддаваться обаянию красивого джентльмена.
   – Хотите, я сам спрошу у нее разрешения войти? – не сдавался Адам. Задав этот вопрос, он, несмотря на протесты горничной, ринулся вперед. – Мэллори, я вижу, вы не спите!
   – Даже если бы я спала, ваш голос разбудил бы меня. Вы такой же бесцеремонный, как и близнецы!
   – О, не сравнивайте меня с этими сорванцами! – запротестовал Адам. – Впрочем, вынужден признать, что у меня с ними действительно много общего.
   Адам прошел в комнату.
   – Я с порога заметил, что вы сидите в кресле, а значит, бодрствуете, – заявил он.
   – Я дремала сидя, – возразила Мэллори.
   – Сколько я вас помню, у вас никогда не было привычки спать в кресле. Более того, вы не раз говорили, что терпеть этого не можете.
   Адам отвесил элегантный поклон и выпрямился. На его губах играла озорная улыбка, обнажившая белоснежные зубы, явственно выделявшиеся на смуглом лице. Карие глаза лучились радостью.
   Мэллори невольно заметила, что Адам отпустил волосы. Теперь они достигали края воротничка белоснежной рубашки. Иссиня-черные пряди были завиты в локоны и аккуратно уложены. Они обрамляли красивое лицо, на котором выделялись чистый высокий лоб, правильной формы нос и упрямый подбородок, свидетельствовавший о твердом, бескомпромиссном характере Адама.
   – Рад видеть вас, Мэллори, – произнес он.
   От этой нежданной встречи у Мэллори потеплело на душе, однако она и не подумала улыбнуться гостю.
   – Здравствуйте, Адам. Вам не следовало приходить сюда: вы же понимаете, это неприлично.
   – Понимаю. Вы совершенно правы, – с легкостью согласился Адам и уселся на стул напротив хозяйки комнаты.
   Он был одет в темно-зеленый сюртук, серые брюки, белую рубашку и кремовый жилет, из кармана которого выглядывала золотая цепочка от часов. Атлетически сложенный, наделенный чрезвычайной гибкостью и грацией, Адам походил на сказочного принца, прекрасного, загадочного, чувственного. Он будил женскую фантазию и самые смелые мечты.
   – Но вы же знаете, я пренебрегаю правилами приличий, – продолжил Адам. – Кроме того, вам нечего опасаться меня: стоит вам только крикнуть, как сюда прибегут ваши братья, к тому же дверь открыта настежь и в комнате находится горничная. Так что у меня почти нет шансов завалить вас на кровать и овладеть вами силой. Правда, Пенни?
   Глаза служанки округлились от изумления. Нервно хихикнув, она зажала рот рукой.
   – Надеюсь, что так, милорд, – наконец ответила горничная, немного оправившись от потрясения.
   Рассмеявшись, Адам подмигнул Пенни, чем вогнал ее в краску.
   – Прекратите издеваться над моей горничной, – с упреком промолвила Мэллори. Впрочем, она ничуть не сердилась на Адама. – Пенни, вы свободны, можете идти. В обществе этого джентльмена я в полной безопасности.
   Служанка быстро кивнула.
   – Слушаюсь, мисс.
   – Оставьте дверь открытой, – распорядилась Мэллори.
   Адам усмехнулся.
   Лежавший у неразожженного камина Генрих встал и, приветливо виляя хвостом, подошел к гостю. Адам и спаниель были старыми добрыми друзьями. Адам потрепал собаку по голове, сказав ей несколько ласковых слов.
   Мэллори вдруг подумала о том, что они с Адамом тоже давно дружат. Она с детства знала его и относилась к нему как к брату. Впрочем, не совсем как к брату… Адам был способен разжечь страсть даже в самой холодной женщине.
   В шестнадцать лет Мэллори была безумно влюблена в него. Правда, это чувство длилось недолго. Адам пресек все ее неумелые попытки завоевать его сердце и добиться взаимности. Вскоре огонек первой любви в душе Мэллори погас. С тех пор она относилась к Адаму как к близкому другу, не претендуя ни на что большее. Оба были довольны подобным положением дел.
   Мэллори догадывалась, что сегодня Адам явился к ней по просьбе родных.
   – Это мама прислала вас ко мне? – спросила Мэллори. – Или Клер?
   – Не совсем так, – помолчав, ответил Адам. – Напрямую меня никто не просил заходить к вам, но я видел, что ваши близкие надеются, что я смогу немного отвлечь вас от тяжелых мыслей.
   Мэллори состроила недовольную гримасу.
   – Последнее время все только и думают о том, как бы развеселить меня.
   – Именно поэтому я и не делаю подобных попыток. У вас есть все основания пребывать в печали и скорби. Я не имею права вторгаться в ваш внутренний мир, стараясь избавить вас от страданий.
   – О… – вырвалось у Мэллори.
   Она не ожидала услышать от него подобных слов.
   – Какой толк пытаться развеселить вас, если вы сами не желаете веселиться и радоваться жизни?
   – Вы очень… добры ко мне, Адам.
   – В конце концов, вы взрослая женщина, Мэллори; если не желаете ужинать, значит, нечего навязывать вам этот ужин.
   Мэллори нахмурилась.
   – Кто сказал, что я не желаю ужинать?
   – О, у меня просто сложилось такое впечатление… Герцогиня сообщила мне, что вы не хотите спускаться сегодня к ужину.
   – Да, но это не означает, что я от него отказываюсь. Его подадут сюда, в комнату.
   – Теперь я все понял, – сказал Адам и на минуту задумался. – Хотя ума не приложу, почему вы отказываетесь выйти к гостям. Вы могли бы сидеть за столом молча и просто ужинать. От того, что вы запретесь в своей комнате, вам не станет легче. Если хотите, мы можем не замечать вас, делая вид, что вас нет за столом.
   – Адам! – с упреком воскликнула Мэллори.
   – Что, Мэллори? – Он поднял на нее свои карие глаза.
   – Не будьте столь жестоки.
   – Дело не в жестокости. Я просто хочу, чтобы вы не причиняли боль своим близким, прячась от всего мира. Неужели так трудно преодолеть себя и выйти сегодня к гостям?
   Мэллори вдруг поняла, что ведет себя как капризный ребенок, и ей стало немного стыдно.
   – Но, Адам, все эти люди… – прошептала она.
   Он положил ладонь на ее руку.
   – Все эти люди – ваши родные и друзья. Они любят вас, Мэллори.
   Она потупила взор.
   – Наверное, вы правы.
   – Слово «наверное» излишне, Мэллори, я просто прав, – поправил он ее. – Вы можете сидеть между мной и одним из ваших братьев, если вам от этого будет легче. Дрейком, например? Он спокойный, уравновешенный, молчаливый. Дрейк не будет докучать вам болтовней.
   Мэллори подняла на него глаза.
   – Такой расклад меня вполне устраивает.
   Адам улыбнулся.
   – Но я не собираюсь оставаться с гостями после ужина, – быстро добавила Мэллори. – Я не сяду за карточный стол и не буду играть на пианино, как бы меня об этом ни просили. У меня нет желания развлекаться после того… после того, что произошло.
   Адам понимающе пожал ей руку.
   – Думаю, что никто не упрекнет вас, если вы сразу после ужина подниметесь к себе. Но надеюсь, вы отведаете десерта и только после этого покинете общество.
   Мэллори прищурилась.
   – У меня такое чувство, как будто мною манипулируют, – заявила она. – С чего бы это?
   Адам с невозмутимым выражением лица пожал плечами.
   – Значит, вы утверждаете, что не состоите в сговоре с мамой и Клер? – продолжила Мэллори. – Вам кто-нибудь говорил, что вы сущий дьявол, милорд?
   Адам усмехнулся.
   – У меня множество талантов, моя дорогая, – промолвил он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Мэллори. Мурашки пробежали по ее спине, и она захотела высвободить руку, но Адам опередил ее. Убрав ладонь, он откинулся на спинку стула. – Скажите, вы уже решили, что наденете?
   – Разве это имеет какое-то значение? Думаю, для приема гостей вполне сойдет мое серое платье.
   Адам нахмурился.
   – Серое? О нет, только не серое!
   – Но почему?
   – Во-первых, потому что вам уже давно пора снять траур. Во-вторых, потому что я ненавижу одежду серого цвета, особенно на женщинах.
   – В таком случае я надену черное платье. А вообще-то мне непонятно, почему я должна обсуждать с вами свой гардероб, – с вызовом сказала Мэллори.
   – Вы, конечно, можете не прислушиваться к моему мнению, однако это не пойдет вам на пользу.
   – Вы ужасно самонадеянны!
   – А вы совершите большую глупость, если выйдете сегодня к гостям во вдовьем наряде, хотя вдовой не являетесь, – заявил Адам.
   Мэллори окаменела, почувствовав острую боль в груди. Адам был, конечно, прав, она не являлась вдовой Майкла, поскольку они не успели пожениться. Но Мэллори переживала гибель жениха так, словно он был ее законным мужем. Нижняя губа Мэллори задрожала, а по щеке покатилась слеза.
   Наклонившись вперед, Адам смахнул ее пальцем.
   – Тихо, тихо, не надо плакать. Я не хотел причинять вам боль.
   – Я уже давно не плачу. Мне кажется, что я выплакала все слезы.
   – Видимо, парочка еще осталась.
   Их взгляды встретились. Адам коснулся ее подбородка. Мэллори ожидала слов утешения, таких привычных для нее. Все вокруг старались утешить ее. Ей говорили, что время залечит душевные раны. Что она еще молода и должна жить дальше. Что пора уже снять траур и перестать оплакивать Майкла.
   – Майклу не понравилось бы ни серое, ни черное платье, – неожиданно промолвил Адам. – Он не одобрил бы ваше бессмысленное поведение. Если вы наденете красивый наряд, это не будет означать, что вы стали меньше любить своего погибшего жениха.
   По щеке Мэллори снова покатилась слеза, и Адам смахнул ее.
   – Кроме того, мы не позволим вам вырядиться как ворона и в таком непотребном виде явиться перед гостями.
   Мэллори от возмущения и изумления открыла рот. Как ворона?!
   – Какая наглость! – с негодованием воскликнула она. – Я надеру вам уши за такие слова!
   – Да ради Бога! С какого начнете – с правого или с левого?
   Мэллори хмыкнула.
   – Ну хорошо, я надену наряд менее мрачной расцветки.
   Адам одарил ее улыбкой.
   – Пенни будет в восторге от вас, – добавила она. – Горничная в течение нескольких месяцев пыталась уговорить меня снять траур, однако ей это так и не удалось.
   – Так давайте позовем Пенни и обрадуем ее вашим решением надеть наряд более веселых тонов, – предложил Адам и, встав, подошел к колокольчику. – Она поможет вам выбрать платье.
   Мэллори бросила на гостя недоуменный взгляд.
   – Надеюсь, вы не собираетесь присутствовать при выборе наряда?
   – Почему бы и нет? Я не дам вам изменить решение. Или надеть платье цвета лаванды.
   – А чем вас не устраивает этот цвет? Я обожаю его!
   – Платья лавандового цвета обычно носят те, кто еще окончательно не снял траур, а вы сегодня должны навсегда распрощаться с ним. Предлагаю нарядиться во что-нибудь яркое – зеленое например. Насколько я помню, этот цвет вам очень идет.
   В коридоре послышались шаги, и вскоре в дверном проеме появилась Пенни.
   – А вот и ваша горничная! – воскликнул Адам. – Пенни, леди Мэллори решила сегодня вечером спуститься к гостям. Я помогу вам выбрать наряд.
   Глаза служанки округлились от изумления. Подобное намерение было верхом неприличия, но она не посмела возражать Адаму, втайне радуясь, что ему удалось убедить Мэллори выйти к ужину.
   – Я и не знала, что вы интересуетесь модой, Адам, – сказала Мэллори. – Может быть, вы заделались мужским портным?
   Это замечание не показалось гостю обидным. Запрокинув голову, он громко расхохотался.
   – Вовсе нет! Мне наплевать на мужскую одежду. А вот женская – совсем другое дело. Я обожаю одевать женщин.
   «И раздевать тоже», – подумала Мэллори. Она не раз слышала о похождениях Адама. За ним давно закрепилась репутация повесы, и он наверняка знает толк не только в верхней, но и в нижней женской одежде.
   От этих мыслей Мэллори бросило в жар, и она покраснела. Адам сделал вид, что не заметил этого. Все его внимание было сосредоточено на нарядах, которые принесла из гардеробной Пенни.
   Мэллори откинулась на спинку кресла, предоставив гостю право выбрать для нее вечернее платье.

Глава 3

   Адам много лет жил на грани нищеты, и поэтому привык обходиться без помощи слуг. И хотя его финансовое положение в последнее время значительно улучшилось и он смог позволить себе нанять камердинера, Адам все-таки предпочитал мыться и одеваться сам, без посторонней помощи.
   Умыв чисто выбритое лицо, Адам вытер его полотенцем, а потом расчесал волосы расческой с серебряной ручкой. Из головы никак не выходила последняя встреча с леди Мэллори.
   «Я был слишком резок с ней», – с раскаянием думал Адам.
   Вспоминая слезы Мэллори, он чувствовал, как у него сжимается сердце. Он вовсе не хотел огорчать ее, а тем более причинять боль.
   Впервые сегодня увидев Мэллори после долгой разлуки, Адам был поражен ее худобой, нездоровым цветом лица и темными кругами под глазами. У нее был тоскливый, потерянный взгляд, скулы заострились, кожа приобрела алебастровый оттенок. Иссиня-черные косы Мэллори были уложены в узел на затылке, как у пожилой безутешной вдовы. Адаму сразу же захотелось взять эту хрупкую девушку под свою защиту, обнять, прижать к груди.
   Но конечно же, он не посмел сделать этого. Тем не менее Адам решил во что бы ни стало помочь Мэллори, вернуть ее к жизни, пусть даже ей самой этого не хотелось. Адам намерен был действовать ради блага Мэллори. Все вокруг видели, что ее необходимо направить на путь истинный, вывести из оцепенения. Мэллори провела много месяцев взаперти, погруженная в скорбь, и превратилась в собственную тень. В ней не ощущалось прежней жизнерадостности, веселья, подвижности, интереса к окружающему миру.
   Адам понимал, что только жесткие методы позволят ему пробудить в Мэллори прежнюю тягу к жизни. Слов утешения и соболезнования здесь недостаточно. Нужно устроить ей небольшую встряску. Мэллори, конечно же, никогда не станет прежней беззаботной юной девушкой – пережитое горе наложило на нее свой отпечаток, – но тем не менее еще сможет найти свое счастье.
   Адам на собственном опыте знал, что такое невосполнимая потеря близкого человека, какая пустота образуется в душе, когда оплакиваешь его. Тем не менее он сумел преодолеть себя и вернуться к жизни и поэтому не сомневался в том, что это удастся и Мэллори.
   Но самой ей не справиться со своими переживаниями. Мэллори необходимо помочь, и Адам взял эту задачу на себя.
   Сейчас, как никогда, он был ей нужен. «Мэллори – единственный человек на свете, которого я по-настоящему люблю», – думал Адам. Нет, он не мог оставить ее в беде.
   Он хорошо помнил тот день, когда осознал, какие именно чувства питает к ней. Адам был потрясен их силой и глубиной.
   – Пойдемте с нами играть, Адам, – пригласила его тогда еще шестнадцатилетняя наивная Мэллори.
   Адам не хотел идти с ней. Он был уже взрослым – двадцатишестилетним – мужчиной. Ему претили детские забавы. Тем более что Адам рано повзрослел. И все же Мэллори удалось увлечь его за собой. Юное поколение обитателей Брейборн-Холла – Мэллори, ее кузины и младшие братья – весело резвилось на зеленой ухоженной лужайке. Было лето, ярко светило солнце, в воздухе разливался аромат цветущих роз.
   Адам с большой неохотой согласился поиграть с детьми в жмурки. Он должен был с завязанными глазами гоняться по лужайке за проворными сорванцами, пытаясь поймать и опознать их. Это оказалось непростой задачей. Дети смеялись, поддразнивали его и ловко увертывались.
   И все же вскоре Адаму удалось настигнуть одну из девочек. Кого именно, он догадался не сразу. Ее юное тело было гибким и нежным. Она трепетала в его объятиях. Не выпуская ее из рук, Адам сорвал с глаз повязку и замер.
   Его взгляд встретился со взглядом ясных аквамариновых глаз Мэллори. Они сияли, как весеннее, озаренное ярким солнцем небо. У Адама перехватило дыхание, а затем он едва не лишился чувств, когда она, смеясь, привстала на цыпочки и быстро поцеловала его.
   Собственно, это был не поцелуй, а мимолетное прикосновение губ. Но этого хватило для того, чтобы у Адама закружилась голова. В этот момент он понял, что любит Мэллори. Потрясенный этим открытием, он отпрянул от девочки и, извинившись, направился в дом.
   После этого он долго ощущал себя старым развратником, испытывающим вожделение к чистому юному созданию. Он надеялся, что влечение скоро пройдет. Мэллори было всего лишь шестнадцать лет, он не мог ухаживать за ней. Однако его неудержимо тянуло к ней.
   Адам начал избегать ее общества. Мэллори была для него запретным плодом, и он испытывал страстное желание насладиться им. Но он не мог позволить себе этого – и не только из-за разницы в возрасте.
   Мэллори была сестрой его лучшего друга, обожаемым в семье ребенком. Адам знал, что Джек и его братья свернут голову всякому, кто покусится на ее честь и достоинство.
   И даже если бы Адам решил выждать время и начать ухаживать за ней только после того, как она достигнет брачного возраста, это закончилось бы полным фиаско. Он был ей неровней.
   Титул, который унаследовал Адам от отца, не принес ему денег. В его карманах гулял ветер. Отец Адама – заядлый игрок, кутила и повеса – промотал все состояние и оставил сыну лишь пришедшее в полный упадок поместье с полуразвалившимся усадебным домом и запущенными землями. Дохода от поместья едва хватало на уплату ежегодных налогов, и Адам вынужден был ломать голову, чтобы придумать, где взять деньги на приведение поместья в порядок.
   Отец Адама, если бы мог, давно продал бы родовое гнездо, однако он не имел на это законного права. С юридической точки зрения это было заповедное имущество, которое должно переходить из поколения в поколение к старшему сыну в семье. Тем не менее родитель Адама ухитрился распродать из поместья все вещи, которые имели хоть какую-то ценность.
   Таким образом, Адаму нечего было предложить Мэллори. Он не имел возможности обеспечить семью. За Мэллори, конечно же, давали большое приданое, которого с лихвой хватило бы им обоим на безбедное существование, однако Адам был слишком горд и не хотел жить на средства жены. У Мэллори в таком случае могло бы сложиться мнение, что он женился на ней только из-за денег. Адам не желал выглядеть в ее глазах охотником за приданым, бесчестным человеком.
   Именно поэтому он отказался от мысли ухаживать за юной Мэллори, спрятав глубоко в сердце чувства к ней. Вместо любви он предложил Мэллори свою дружбу, которая была, конечно, плохой заменой страсти. Тем не менее такие отношения были все-таки лучше, чем ничего.
   Но когда Мэллори встретила Майкла Харгривса и влюбилась в него, Адам сильно переживал. Харгривс был порядочным человеком, и он не желал ему зла. Узнав о гибели майора, Адам сильно расстроился – прежде всего из-за Мэллори. Он беспокоился о ней, для нее эта утрата была страшным ударом. Однако в глубине души почувствовал облегчение, в нем вспыхнул слабый огонек надежды на счастье.
   Мэллори снова была свободна, а он за последнее время успел поправить свое финансовое положение. Казалось, на пути к счастью уже не было никаких препятствий.
   Года два назад Адам наскреб небольшую сумму денег и с помощью Рейфа Пендрагона, за которым давно уже закрепилась репутация мудрого советчика в области финансов, выгодно вложил свои средства. И вот теперь он был обладателем солидного состояния.
   Прежде всего Адам взялся за реконструкцию усадебного дома в своем поместье, о чем давно мечтал. Одновременно он постарался возродить сельскохозяйственную деятельность на своих обширных землях, которые не обрабатывались уже лет двадцать. Следующим его шагом было строительство новых домов и ферм и сдача их в аренду рачительным земледельцам.
   Арендная плата приносила ему неплохой доход, на который можно было продолжать работы по возрождению поместья. Адам мечтал о том, что усадебный дом когда-нибудь наполнится радостью, смехом и любовью, что когда-нибудь Мэллори станет его женой.
   Но сначала нужно было вернуть Мэллори к нормальной жизни, вывести из состояния глубокого уныния. И Адам поклялся упорно и терпеливо добиваться своей цели.
   «Я готов ждать столько, сколько будет нужно, – смиренно думал Адам, повязывая накрахмаленный шейный платок, который приготовил для него слуга. – Но Мэллори в конце концов станет моей».
   Подойдя к зеркалу, он завязал безупречный узел.
   Сегодня во время разговора в спальне Мэллори его охватил такой порыв жгучей страсти, что он готов был овладеть ею силой. С каким наслаждением он осыпал бы ее поцелуями и ласками, сорвал бы с нее мрачное одеяние, повалил на кровать… Но Адам вынужден был сдерживать себя и, набравшись терпения, ждать.
   Стараясь отогнать греховные мысли, Адам надел белый жилет с жемчужными пуговицами и черный сюртук, а затем дополнил вечерний наряд несколькими аксессуарами – белым носовым платочком, золотыми карманными часами, которые носил с университетской поры, и перстнем-печаткой с ониксом, доставшимся ему от деда.
   Бросив последний взгляд в зеркало, Адам вышел из комнаты и спустился в гостиную.

   Мэллори бесшумно проскользнула в дверь гостиной, надеясь, что на ее появление никто не обратит внимания. Однако уже через несколько мгновений ее заметила мать.
   Широко улыбнувшись, Ава, вдовствующая герцогиня Клайборн, плавным шагом направилась к дочери. Вечернее платье из шелка бронзового цвета делало ее фигуру еще стройнее и гармонировало с каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу. Если бы в ней не блестело несколько седых прядей, а в уголках глаз не виднелась сеть мелких морщинок, Аву можно было принять за молодую женщину. Даже ее собственным детям не верилось в то, что эта элегантная леди произвела на свет восьмерых отпрысков, старшему из которых уже стукнуло тридцать четыре года.
   – О, дорогая, как я рада, что ты все же передумала и вышла к гостям, – сказала Ава и поцеловала Мэллори в щеку. – Ты прекрасно выглядишь, и тебе очень идет это зеленое платье. Как хорошо, что ты наконец сменила темное одеяние на более подходящий твоему возрасту наряд.
   Мэллори решила не говорить матери, кто именно выбрал платье.
   Стоявший неподалеку Адам как будто невзначай повернулся и одобрительно улыбнулся Мэллори. Его карие глаза лучились теплотой и нежностью.
   Мэллори отвела от него взгляд и сосредоточила внимание на матери. Вскоре к ним подошли невестки Мэллори, Клер и Грейс.
   – Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я кое о чем договорилась сегодня с Адамом? – тихо промолвила и улыбнулась Клер.
   Мэллори покачала головой:
   – Нет, не сержусь, я же знаю, что ты желаешь мне только добра.
   – Разумеется, – согласилась Клер. – А теперь подойди, пожалуйста, к Мег. Она прикована к дивану и не сможет встать, чтобы поговорить с тобой.
   Еще одна невестка Мэллори, Мег, жена Кейда, была беременна вторым ребенком. Несмотря на то что ей предстояло родить уже в конце этого месяца, Мег решила приехать на семейный праздник в Брейборн. Кейд был несколько обеспокоен тем, что им предстояло проделать долгий путь, но не стал оспаривать желание Мег. Он был рад, что жена, возможно, разрешится от бремени в кругу близких.
   Сидевшая на диване Мег приветливо помахала Мэллори. Ее большие, как озера, синие глаза сияли от счастья. Мэллори невольно позавидовала ей. Мег и Кейд горячо любили друг друга и жили в полной гармонии. То же самое можно было сказать и о семейной жизни остальных женатых братьев Мэллори. Все они обожали своих жен, и жены отвечали им взаимностью.
   Мэллори думала, что составит с Майклом такую же счастливую пару, но ее мечтам не суждено было сбыться: Майкл погиб, и она осталась одна. Мэллори, конечно же, не осуждала близких за то, что они все сияют от счастья и радуются жизни, в то время как ее сердце разрывается от скорби, однако на их фоне чувствовала себя еще более обездоленной и одинокой.
   Ей вдруг захотелось убежать наверх, в свою комнату, но она пересилила себя и направилась к дивану, на котором сидела Мег. Подойдя к беременной невестке, Мэллори опустилась рядом с ней. Грейс и Клер сели на стулья напротив, и в их кружке завязалась оживленная беседа.
   Через минуту к ним присоединилась кузина Индия. Два года назад эта молодая леди с искрящимися зелеными глазами вышла замуж за красавца герцога Квентина Уэйбриджа. Во время разговора Индия и стоявший неподалеку в окружении мужчин Квентин не раз обменивались пылкими взглядами.
   Заметив это, Мэллори почувствовала комок в горле. На нее накатили воспоминания о Рождестве, которое они все вместе праздновали в этой комнате три года назад. В тот день Мэллори и Майкл сообщили родным и друзьям о своей помолвке. Как давно это было!
   Мэллори зябко повела плечами. Ей вдруг стало холодно и неуютно. Подошедшие к дивану подруги Мэллори, леди Дамсон и мисс Джессика Милбенк, заметив ее состояние, обеспокоенно переглянулись.
   Подавив тяжелый вздох, Мэллори обвела взглядом комнату. Ее братья-близнецы Лео и Лоуренс вместе с братом Индии Спенсером в небрежных позах расположились у высокого окна в углу гостиной. Мэллори не сомневалась, что сейчас они делятся впечатлениями о житье-бытье в Оксфорде. Спенсер только что закончил обучение, а близнецы приехали в поместье на каникулы.
   В другом углу гостиной сидели тринадцатилетняя Эсме, младшие сестры Индии – Анна, Джейн и Поппи, а также девочки-подростки Нэн и Элла, сестры Клер. Большинство девочек с удовольствием поужинали бы в классной комнате, отдельно от взрослых, однако Эсме, которая долгое время прожила в поместье, с большим интересом присматривалась к гостям. Ей нравилась шумная компания, в которой было много молодых людей, и вовсе не хотелось уединяться с подругами.
   Кроме того, в комнате находилась добрая пышнотелая кузина Вильгельмина, которая в Лондоне часто выступала в роли компаньонки и сопровождала в свет Мэллори и Клер. Здесь же присутствовали родители Клер, лорд и леди Эджуотер, местный священник мистер Томс, друзья семьи лорд и леди Петтигру и другие гости.
   Однако на душе Мэллори было тяжело. Несмотря на то что ее окружали родственники и знакомые, она чувствовала себя чужой среди них.
   «Зачем только я поддалась на уговоры Адама и спустилась к гостям?» – упрекала она себя.
   Мег на мгновение напряглась, а затем вздохнула с облегчением.
   – Опять толчок, – сообщила она, положив ладонь на свой круглый живот. – Малыш сильно пинается. Я говорю Кейду, что у нас, судя по всему, снова будет мальчик, но он хочет девочку и верит, что на этот раз родится дочь. Боюсь, мне придется сделать третью попытку, если он не откажется от своей мечты.
   – Я уверена, что тебе не придется долго упрашивать Кейда сделать третьего ребенка, – с лукавой улыбкой заметила Грейс. – Но роди сначала этого, а потом уже думай о третьем.
   Мег кивнула:
   – Ты права. Во время первых родов мой муж с ума сходил от беспокойства. Мне кажется, он мучился больше, чем я.
   Дамы засмеялись, одна Мэллори даже не улыбнулась, не оценив юмора Мег. Разговор зашел о детях. В расположенной на третьем этаже дома детской комнате сейчас было полно малышей. Индия привезла своего первенца Дариуса, который с удовольствием играл с двоюродными братьями и сестрами.
   Мэллори невольно подумала о том, что если бы они с Майклом поженились, у них сейчас тоже был бы ребенок.
   Чувствуя, что у нее мерзнут руки, она потерла ладони. Ей хотелось незаметно выскользнуть из гостиной и подняться к себе. В этот момент к дамам подошел Адам.
   – Простите, что помешал вам, леди, – с очаровательной улыбкой промолвил он, – но я прошу разрешения на пару минут похитить у вас леди Мэллори.
   Дамы не стали возражать, хотя просьба Адама несколько удивила их.
   Вскоре Мэллори уже стояла рядом с Адамом в дальнем уголке гостиной.
   – Итак, я слушаю, – промолвила она. – Зачем вам понадобилось уводить меня в сторонку?
   – Мне казалось, что я спас вас, в чем вы, судя по вашему потерянному виду, срочно нуждались.
   Мэллори отвела глаза в сторону.
   – Ни в чем я не нуждалась, – пробормотала она, не желая признавать его правоту.
   – И вы станете отрицать, что уже готовы были сбежать из гостиной? Еще немного, и вы взбунтовались бы, я это хорошо видел.
   «Ну зачем Господь наделил его проницательностью?» – с отчаянием подумала Мэллори.
   – Не понимаю, о чем вы говорите, – сказала она.
   Адам издал короткий смешок:
   – Ну да, конечно. – Он взял ее под руку.
   – Что вы намерены делать дальше? – встревожившись, спросила Мэллори.
   – Отправиться на ужин. Если не ошибаюсь, Крофт только что доложил, что стол накрыт.
   Мэллори заметила, что гости оживились и начали вставать со своих мест.
   – Знаете, вы правы, – призналась она, – я действительно едва не взбунтовалась. Поэтому будет лучше, если я сейчас незаметно исчезну и поднимусь к себе.
   – Нет-нет, ни в коем случае, – похлопав ее по руке, промолвил Адам. – Все будет хорошо.
   – Вы так думаете? Не знаю, не знаю… Ну хорошо, посмотрим, чем все это закончится…

Глава 4

   – Я оставила место для десерта, – промолвила Мэллори, когда слуга отошел от них.
   – Не многовато ли места вы оставили? Съешьте кусочек утки с вашим любимым суфле, прошу вас. Превосходное блюдо, пальчики оближешь!
   – Вообще-то я уже давно обхожусь без нянек, да и вторая заботливая мама мне не нужна. Мне вполне достаточно одной.
   Адам молча отпил глоток бордо из своего бокала.
   – О да, – наконец снова заговорил он, – ваша матушка прекрасно справляется со своими обязанностями, но, к сожалению, не может постоянно находиться рядом с вами, у нее есть и другие дела помимо заботы о вас. Поэтому слушайтесь меня и хорошенько ешьте, пока я не принял более жесткие меры, чтобы вразумить вас.
   Сидевший по другую руку от Мэллори Дрейк чуть не поперхнулся. Он явно подслушивал их разговор. Заметив свою оплошность, Дрейк повернулся и начал разговаривать с мисс Милбенк.
   Мэллори поджала губки.
   – Лорд Грешем, – прошипела она, – мне не нравится, что вы обращаетесь со мной как с малым ребенком. Если вы…
   – Я не хотел обидеть вас, – прервал ее Адам. – Просто мне хотелось, чтобы вы поберегли себя. Как ваш друг, я считаю своим долгом предостеречь вас. Вы слишком глубоко ушли в себя, Мэллори. Нельзя так долго пребывать в скорби. Вы исхудали за последний год, побледнели. Где ваши розовые щечки, где крутизна великолепных бедер, которыми все восхищались? Мне очень хочется, чтобы вы стали прежней. Поэтому делайте, что вам говорят: ешьте! Пожалуйста!
   Мэллори с трудом проглотила кусочек. Она вынуждена была признать, что Адам прав. У нее давно пропал аппетит, в последнее время еда не доставляла ей никакого удовольствия. Неудивительно, что она сильно похудела. Первой это заметила Пенни, которой пришлось ушивать одежду госпожи.
   Мэллори смотрела в тарелку. Адам сказал «пожалуйста». Он редко употреблял это слово. Он не любил ни о чем просить. Однако сейчас смирил свою гордыню и произнес слово не из своего лексикона.
   «Неужели я столь безнадежна, что внушаю ему жалость?» – подумала Мэллори, подавив вздох.
   Взяв вилку, она подцепила на нее немного воздушного сырного суфле и отправила в рот. Таявшее на языке суфле показалось Мэллори очень вкусным.
   Она вдруг испытала теплое чувство к Адаму, который желал ей только добра, и в благодарность за его старания съела несколько кусочков утки, приправив их нежным соусом, состоявшим из взбитых яичных белков и сыра. Адам улыбнулся: его усилия увенчались успехом, Мэллори съела почти все.
   Однако десерт она отвергла.
   – Это будет уже лишним, – промолвила Мэллори, искоса поглядывая на аппетитный кусок пирога с персиковой начинкой и ванильным кремом.
   – Перестаньте; я уверен, вы с ним справитесь, – заявил Адам. – Во всяком случае, хоть попробуйте.
   – Ну хорошо, попробую немножко.
   Подцепив на десертную вилочку кусочек пирога и отправив его в рот, Мэллори ощутила изумительный вкус хрустящей сдобной корочки, ароматных фруктов и нежного крема. Устоять было невозможно, и вопреки своим ожиданиям Мэллори съела десерт весь, до последней крошки. После чего ей вдруг захотелось облизать тарелку так, как она делала это в детстве. Впрочем, подобное поведение за столом на званом ужине выглядело бы неприличным, и Мэллори сдержалась.
   Поймав на себе взгляд Адама, Мэллори смутилась.
   – Вкусно, правда? – спросил он.
   Мэллори положила вилку на пустую тарелку, и бесшумно подошедший слуга сразу же убрал ее.
   – Вполне удовлетворительно, – промолвила она.
   Адам издал короткий смешок.
   – Ну, если это так, хотел бы я посмотреть, с каким выражением лица вы будете есть то, что сочтете по-настоящему вкусным.
   Мэллори не улыбнулась – казалось, она разучилась улыбаться и теперь только молча внимательно смотрела на Адама. Улыбка и смех удивительно шли ему. На его щеках проступали ямочки, белоснежные зубы явственно выделялись на смуглом лице, придавая особое очарование. В эти минуты Адам походил на озорного мальчишку, в его карих глазах вспыхивали задорные искорки.
   Тем не менее Мэллори знала, что Адам взрослый мужчина, сложившаяся личность со своими интересами, пристрастиями и антипатиями. Он был полон противоречий. В обществе о нем ходила слава непредсказуемого дерзкого человека, но Адам был способен как на безумные, так и на вполне обдуманные, рациональные поступки. Он был добр, хотя об это знал лишь узкий круг людей. Адам не любил раскрывать душу перед первым встречным, но к Мэллори относился с полным доверием, и она высоко ценила это.
   – Когда Клер предложит дамам перейти в гостиную, я удалюсь к себе, – предупредила Мэллори. – Прошу вас, не пытайтесь заставить меня остаться. Мне невыносима сама мысль том, что придется сидеть в гостиной, пить чай, вести светские беседы и притворяться счастливой.
   – Никто не ждет от вас проявлений радости и веселья, Мэллори.
   – Вы так думаете? Прошло уже больше года после гибели Майкла. Мои родные и близкие хотят, чтобы я вернулась к нормальной жизни. – Мэллори запнулась, а затем попыталась перевести разговор на другую тему. – Я… я хочу пожелать вам спокойной ночи и хороших снов.
   – Желаю вам того же, но, прежде чем вы уйдете, мне хотелось бы попросить вас об одном одолжении.
   Мэллори заметно напряглась.
   – О каком именно?
   – Поедемте завтра кататься верхом. Мы можем встать пораньше и отправиться на прогулку, пока все спят.
   – Я… я не знаю.
   – Не знаете? Но ведь вы всегда любили прогулки верхом.
   – Да, но сейчас…
   – В чем же дело? Свежий воздух и движение пойдут вам только на пользу. Кроме того, прогулка избавит вас от необходимости заниматься утром рукоделием или рисованием в дамском кругу.
   – Клер терпеть не может рисование и росписи. Так что меня никто не будет принуждать расписывать ширмы или каминные экраны. Что же касается рукоделия, то им в гостях уже давно никто не занимается.
   – Возможно, вы правы, но я уверен, что дамы непременно найдут чем заняться сообща. Я могу ошибаться, но мне кажется, что вы не горите желанием составить им утром компанию.
   – Во сколько мы едем? – быстро спросила Мэллори.
   Адам усмехнулся.
   – В семь часов, если вы не возражаете. В это время на улице уже светло, однако гости вряд ли встанут в такую рань. Все будут еще спать.
   Мэллори не привыкла вставать так рано, однако была готова на подвиг ради возможности избежать общества дам.
   – В семь так в семь. Встретимся в конюшне.
   – Хорошо, к семи лошади будут уже оседланы.
   Сидевшая во главе длинного стола Клер с присущим ей изяществом встала и призвала всех к тишине.
   – Милые леди, – промолвила она, когда в столовой все стихло, – мне кажется, джентльмены уже готовы насладиться портвейном и сигарами, поэтому давайте перейдем в гостиную. Там нас ждет шерри и чай.
   Гости оживились, задвигали стульями. Джентльмены галантно помогли дамам встать из-за стола.
   – Встретимся утром, – шепнул Адам на ухо Мэллори.
   – До завтра, – тихо сказала она.
   Чувствуя огромное облегчение, Мэллори вышла из столовой и направилась вверх по лестнице в свою спальню.

   На следующее утро Адам ждал Мэллори у конюшни, нетерпеливо постукивая хлыстом по голенищу своего щегольского, начищенного до блеска сапога. Было уже десять минут восьмого, а она еще не появлялась.
   Лошади уже были оседланы. Гнедой жеребец Адама шумно фыркал и бил копытом землю в предвкушении прогулки. Адам выбрал для Мэллори резвую кобылу по кличке Пенси, зная, что Мэллори не любит меланхоличных, вялых лошадей. Конюхи заверили Адама, что он сделал отличный выбор.
   К Адаму подошла одна из кошек, живших на хозяйственном дворе, и, потершись об его сапог, с гордым видом удалилась.
   Адаму надоело ждать, и он решил сходить в дом и поторопить Мэллори, однако именно в эту минуту она появилась из-за живой изгороди. Судя по учащенному дыханию, она сильно спешила, стараясь не опоздать к назначенному времени. Увидев Адама, она остановилась: ее грудь высоко вздымалась и опускалась.
   Мэллори была в амазонке цвета морской волны с золотыми пуговицами на корсаже. Голову ее украшала изящная шляпка.
   – Простите за опоздание, – промолвила она. – И не отчитывайте за мрачный цвет амазонки! За столь короткое время Пенни успела подготовить только этот наряд для верховой езды. Я сто лет не каталась верхом!
   Адам с улыбкой шагнул ей навстречу.
   – Передайте горничной мои комплименты! Она прекрасно справилась с задачей – ваш наряд великолепен. Что же касается вашего опоздания, то, поверьте, я очень рад, что вы вообще пришли. Честно говоря, я боялся, что вы передумаете.
   – Но ведь я знаю, что, если бы я не пришла, вы явились бы за мной в комнату.
   Адам рассмеялся. Мэллори попала в точку.
   Мэллори глубоко вздохнула, и ее пышная женственная грудь снова высоко поднялась и опустилась. Адам не мог оторвать от нее восхищенных глаз. Блестевшие на солнце золотые пуговицы манили его взгляд.
   – Надеюсь, вы хорошо сегодня спали, – промолвил Адам, пытаясь отвлечься от соблазнительных прелестей Мэллори.
   – Да, в общем неплохо.
   – Неплохо? – встревожился Адам, уловив в ее интонации печальные нотки. – Вам привиделся дурной сон?
   Мэллори слегка нахмурилась.
   – Не будем об этом, – сказала она и повернулась к оседланным лошадям. – Я вижу, лошади готовы. Может быть, отправимся в путь, милорд?
   Адам понял, что Мэллори снова мучили кошмары, но не стал расспрашивать ее об этом. В конце концов, она имела право на свои маленькие секреты.
   – Хорошо, нам действительно пора в путь, пока кто-нибудь из гостей, ранних пташек, не вздумал составить нам компанию.
   Мэллори подошла к кобыле и погладила ее по переносице. Лошадь тихо заржала.
   – О, да я вижу, вы хорошо знакомы! – воскликнул Адам.
   – Мы с Пенси старые друзья. Эдвард купил ее для меня в тот год, когда я начала выезжать в свет. Тогда я много ездила верхом. Мы хотели перевезти ее в город вместе с другими лошадьми, но Пенси стала кусать их, и мы решили оставить ее в деревне.
   – Если она попытается укусить Эрика, то получит от него сдачи, – предупредил Адам.
   – Эрика?
   Адам улыбнулся.
   – Так зовут моего жеребца. Он большой и сильный, как викинг, да еще к тому же гнедой, то есть имеет рыжевато-огненный окрас. Поэтому я и назвал его Эриком, Эриком Рыжим.
   В аквамариновых, похожих на два драгоценных камня глазах зажегся веселый огонек, и Адаму на мгновение показалось, что она сейчас улыбнется, однако этого не произошло.
   Взяв Пенси под уздцы, Мэллори подвела ее к деревянной скамейке, с которой можно было подняться в седло.
   – Позвольте вам помочь, – остановил ее Адам, когда она уже хотела встать на скамейку.
   Мэллори не успела ничего возразить. Адам подхватил ее на руки, поднял легко, как пушинку, и посадил в седло. Правила приличий требовали, чтобы он сразу же, как только дама обретет равновесие, выпустил ее из своих объятий и отошел в сторону, однако Адаму было не привыкать нарушать всяческие правила и нормы этикета.
   Ладонь Адама продолжала лежать на мягком бедре Мэллори. Ему было приятно прикасаться к нежному трепетному женскому телу. Мэллори заерзала, устраиваясь в дамском седле. Согнув одну ногу в колене на луке седла, она вдела другую в стремя. С каким наслаждением Адам помог бы ей сейчас! Он был готов залезть к ней под юбку и погладить по мягкому бедру и гладкой икре.
   Но это было бы уже слишком даже для такого дерзкого человека, как Адам. Он не хотел выглядеть в ее глазах отпетым негодяем. Впрочем, Адам не находил в своих желаниях ничего постыдного. В конце концов, он взрослый здоровый мужчина, который давно уже не имел близости с женщиной. Месяца три Адам отказывал себе в этом удовольствии, не желая размениваться на случайных партнерш. А теперь ему уже не хотелось ложиться в постель ни с кем, кроме Мэллори.
   «Она будет моей, – твердил он себе как заклинание. – Она должна стать моей».
   Убедившись в том, что Мэллори удобно устроилась, Адам передал ей поводья, а потом потрепал кобылу по холке. Только после этого он вскочил на своего жеребца.
   – Готовы? – весело спросил Адам.
   Мэллори кивнула.
   – Давайте поедем в сторону Сноусхилла, – предложила она.
   Адам легко согласился. Цокнув языком, он пришпорил жеребца и поскакал вперед, следя за тем, чтобы спутница не отставала.
   Они ехали мимо живописных полей и рощ, кругом простирались мирные сельские пейзажи, неброская красота которых благотворно воздействовала на истерзанную душу Мэллори. Запах влажной земли и травы смешивался с запахом пасущихся овец, зреющих на полях ячменя и пшеницы. На горизонте виднелась коричневато-зеленая полоска леса. Засеянные зерновыми культурами поля чередовались с пастбищами – лугами, на которых цвели цветы и росла буйная зелень.
   Они перешли вброд неширокую речку, а затем поднялись на зеленый холм, с которого открывался великолепный вид на долину и расположившуюся за ней небольшую деревушку.
   Позади них, на востоке, находился Брейборн-Холл. С высокого холма был виден импозантный многоэтажный усадебный дом, крышу которого золотили лучи утреннего солнца. «Это, без сомнения, один из красивейших уголков Англии», – с восхищением подумал Адам. В ландшафтных садах поместья были устроены искусственные пруды и озера, стояли причудливые беседки и располагалась часовня – настоящий шедевр архитектуры.
   Вскоре они продолжили путь и остановились в роще среди берез и дубов, чтобы полюбоваться красотой пейзажа. Лучи утреннего солнца пронизывали рощу и падали на лицо Мэллори. Она закрыла глаза от наслаждения, ощущая их нежное тепло.
   – Давайте остановимся, чтобы передохнуть, а потом повернем назад, – предложил Адам и, не дожидаясь ответа, спешился.
   Подойдя к Мэллори, он протянул руки, чтобы помочь ей слезть с лошади. После некоторого колебания она приняла его помощь. Адам спустил ее на землю, на мгновение прижав к себе. Она ощутила исходивший от него манящий запах мыла, крахмала и нагретых солнцем кожаных ремней.
   Адам достал из седельной сумки одеяло и небольшую плетеную корзинку с провизией.
   – Я попросил собрать нам в дорогу немного еды. Вы наверняка не успели позавтракать.
   – Да, я только попила чаю, – призналась Мэллори, вспомнив, что так и не дотронулась до гренков, которые ей подала горничная.
   У нее сосало под ложечкой, и она жалела о том, что отказалась от завтрака.
   Адам расстелил одеяло на траве под деревом, сквозь ажурную листву которого, играя бликами, сеялся солнечный свет. Мэллори села на краешек и расправила длинный шлейф. Адам опустился рядом с ней.
   – Посмотрим, что приготовил для нас повар, – промолвил он, откидывая крышку корзинки. Заглянув в нее, он стал выкладывать продукты на одеяло. – Мягкий овечий сыр, галеты, булочки с маслом и медом, два куска пирога с говядиной, кусок холодной курицы. – Адам снова порылся в корзинке. – О, свежие персики и груши! А еще фляжка пива и кувшинчик молока.
   – О Боже, да это настоящий пир!
   Усмехнувшись, Адам подал ей полотняную салфетку.
   – Зная, что вы постоянно ходите голодная, повар, по-видимому, перестарался.
   Мэллори хмыкнула.
   – Ешьте то, что вам хочется, – продолжал Адам. – Нас никто не заставляет съедать это все до последней крошки. С чего начнете? Может быть, намажете сыр на галету? Или отведаете пирог с говядиной? Он пахнет очень аппетитно, у меня слюнки текут.
   – Пожалуй, я съем немного сыра и булочку. Что касается пива, то можете осушить всю фляжку, мне не нужно.
   – Отлично; я знал, что мы с вами поладим. Я буду пить пиво, а вы – молоко. Честно говоря, если бы я польстился на него, у меня началось бы жуткое расстройство желудка, – сказал он и состроил комичную гримасу.
   Уголки губ Мэллори дрогнули, однако до улыбки дело так и не дошло. Нахмурившись, она отвела глаза в сторону, недовольная собой. Адам намазал галету мягким овечьим сыром и протянул своей спутнице. Мэллори взяла хрустящую галету и откусила.
   Адам заметил, что она близка к тому, чтобы наконец улыбнуться, и решил не оставлять усилий развеселить ее.
   Некоторое время они молча ели, слушая птичий щебет и жужжание пчел, кружившихся над цветами в поисках нектара. Солнце стояло уже высоко, и с каждой минутой становилось все жарче. К счастью, дул легкий ветерок, приносивший прохладу с полей и лугов. Погода благоприятствовала пикнику на свежем воздухе.
   У Мэллори, к ее удивлению, разыгрался аппетит. Она съела не только галету с мягким сыром, но и полбулочки с маслом, персик и пару маленьких кусочков курицы. Утолив голод, Мэллори стала собираться в дорогу.
   Адам тем временем доел пирог с говядиной и допил пиво. Укладывая в плетеную корзинку остатки пиршества, Мэллори сладко зевнула. Ее клонило в сон.
   – У меня слипаются глаза, – призналась она. – Это от того, что я слишком плотно позавтракала.
   Адам посмотрел на нее с сочувствием.
   – Я подозреваю, что вы не выспались, – сказал он и, вытерев руки салфеткой, закрыл корзинку и поставил ее в сторону. – Почему бы вам пару минут не подремать на одеяле?
   – О, со мной все в порядке, – заявила Мэллори и тут же прикрыла рот рукой, чувствуя, что вот-вот снова зевнет.
   Адам засмеялся, качая головой.
   – Отдохните немного. Здесь, на одеяле, вам будет удобно.
   – Нам пора возвращаться.
   – К чему такая спешка? Боюсь, что в таком состоянии вы заснете в седле и упадете с Пенси.
   Услышав свою кличку, привязанная к дереву лошадь, мирно щипавшая травку, подняла голову и негромко заржала.
   Адам засмеялся.
   – Вот видите? Пенси разделяет мое мнение. Она считает, что вы должны немного подремать, прежде чем отправляться в обратный путь.
   – Пенси вовсе так не считает, – возразила Мэллори, хотя чувствовала слабость во всем теле. – Что же касается меня, то я уверена в своих силах. Не беспокойтесь, я не упаду с лошади.
   Последовать совету Адама было бы верхом неприличия с ее стороны.
   Леди не следовало спать в присутствии джентльмена, если это не родственник. Впрочем, если бы Мэллори во всех тонкостях соблюдала правила приличий, то не отправилась бы на прогулку без сопровождающих лиц и не стала бы завтракать наедине с ним, сидя на расстеленном одеяле.
   Мэллори снова подавила зевок, а потом сдалась. Глубоко вздохнув, она прилегла на одеяло и оперлась щекой на руку.
   – Нет, так дело не пойдет, вам придется снять шляпку, – заметил Адам. – Вам неудобно лежать в такой позе.
   – Вы правы, – согласилась Мэллори, сонно моргая, и попыталась вытащить шпильки, которыми шляпка крепилась к волосам.
   Адам тут же ринулся помогать. Сняв шляпку, он погладил Мэллори по голове.
   – А теперь ложитесь, – мягко сказал он.
   Мэллори откинулась на спину и закрыла глаза. Адам лег рядом, так что голова Мэллори касалась его плеча.
   – Спите, Мэллори, – прошептал Адам, и она погрузилась в сладкий сон.
   Лежа на спине рядом с ней, Адам чувствовал, как пульсирует кровь у него в висках. Он испытывал наслаждение от того, что Мэллори находилась сейчас так близко. По сути, она была в его власти. Страсть обострила все его чувства. Каждая клеточка его тела томилась от жгучего желания любви. Однако радость от того, что Мэллори полностью доверяла ему, заглушала влечение страсти.
   Закрыв глаза, Адам глубоко вдохнул исходивший от Мэллори аромат жасмина. С каким наслаждением он вынул бы сейчас оставшиеся шпильки, распустил бы густые темные шелковистые волосы и зарылся в них лицом! Адаму давно уже хотелось посмотреть, как она выглядит с распущенными волосами. Доходят ли они до пояса, или их волна спускается ниже?
   Воображение Адама рисовало соблазнительные картины. Он представил, как Мэллори привстает, ее волосы падают ему на лицо, а потом она наклоняется и целует его. Они сливаются в страстной ласке, и окружающий мир перестает существовать для них…
   Желание близости становилось нестерпимым. Неприятные ощущения тяжести в паху вернули Адама к действительности. Подавив стон, он попытался обуздать свою фантазию и отвлечься от дерзких мыслей.
   Взяв себя в руки, Адам повернул голову и стал рассматривать лицо мирно спящей Мэллори. Ее беззащитный вид вызвал у него нежную улыбку. Не удержавшись, он коснулся губами щеки и лба своей спутницы. У нее была гладкая как атлас кожа.
   Вздохнув во сне, Мэллори прижалась к нему крепче.
   Едва не застонав, Адам снова лег навзничь и уставился в голубое бездонное небо.

Глава 5

   «Так хорошо я не спала уже несколько месяцев… или даже лет…» – сонно подумала Мэллори, и в ее душе проснулось беспокойство.
   Она вдруг заметила, что подушка у нее под головой какая-то слишком… жесткая. Она набита явно не гусиным пером. Кроме того, из глубины подушки доносился ритмичный стук. Обычно так бьется сердце.
   «Но у подушек нет сердца», – мелькнуло в голове Мэллори.
   Она знала, что от подушек – во всяком случае, от ее подушек – не пахнет мужчиной. Мэллори глубже вдохнула смешанный запах пота, кожаной сбруи и мыла. Он был ей знаком.
   «Адам!» – наконец догадалась она и тут же открыла глаза.
   Мэллори встретила взгляд его карих глаз, и в памяти вспыли события этого утра: прогулка верхом, завтрак на свежем воздухе, внезапный приступ слабости…
   – Я, кажется, уснула, – промолвила она.
   Адам усмехнулся.
   – Да, вы немного поспали.
   – Немного? А точнее можете сказать?
   Адам приподнялся, опершись на локоть.
   – Чтобы сказать точнее, нужно взглянуть на часы. Но по-моему, вы проспали часа два.
   На лице Мэллори отразилось изумление.
   – Два часа?! – ахнула она. – О, как вы могли допустить такое? Почему вы не разбудили меня раньше?
   – Почему не разбудил? Я видел, что вы устали, выбились из сил. Вы спали как убитая.
   – И тем не менее вам следовало разбудить меня! – настаивала на своем Мэллори. – Сейчас, должно быть, уже около одиннадцати часов.
   Адам сел и достал из кармана жилета золотые часы.
   – Вы недалеки от истины. Сейчас одиннадцать часов двадцать четыре минуты.
   Щелкнув крышкой, он закрыл часы и снова спрятал их в карман.
   – Нам нужно возвращаться, – сказала Мэллори и попыталась встать, однако ее ноги запутались в длинной широкой юбке со шлейфом. – Я никого, кроме Пенни, не предупредила о своем отъезде. Нас, должно быть, уже хватились.
   Адам помог Мэллори встать на ноги. Она безропотно приняла его помощь.
   – Нам нужно ехать, – сказала Мэллори, разглаживая складки на платье.
   – Но сначала вы должны надеть шляпку, – промолвил Адам, поднимая с земли этот предмет женского туалета. – И еще хотел бы заметить, что вам не о чем беспокоиться. Я поставил Клер в известность о том, что мы сегодня утром поедем на прогулку вместе.
   Мэллори оторопела.
   – Клер знает об этом? Вы известили ее? Когда?
   – Вчера вечером, после того как вы удалились к себе, – с невозмутимым видом ответил Адам. – Я уверен, что Эдвард тоже в курсе дела. И если бы он имел что-нибудь против нашей прогулки, то явился бы утром в конюшню и запретил вам ехать со мной.
   – О… – вырвался у Мэллори вздох облегчения.
   У нее наконец отлегло от сердца. Адам, несомненно, прав. И все же в глубине души ее терзала тревога. В поместье гостили родители Клер, которые могли не одобрить столь вольного поведения незамужней леди.
   Впрочем, Адам был для нее как брат. Она знала его с детства и относилась как к близкому родственнику, члену большой семьи.
   – Надеюсь, завтра утром мы снова вместе поедем на прогулку? – спросил Адам, убирая с ее виска выбившийся из прически завиток и закладывая его за ушко так, словно Мэллори была малым ребенком.
   – Завтра? Рано утром?
   – Да, если не возражаете.
   – Но из-за прогулок со мной вы можете лишиться многих развлечений. Я знаю, что Эдвард собирается устроить охоту на куропаток. Сезон уже начался.
   – Мне приятнее кататься с вами, чем стрелять в бедных птиц. Пусть этим занимаются другие. Поверьте, я вовсе не кровожаден, хотя от жареных куропаток на ужин не откажусь.
   – Вы прагматик.
   Адам искоса посмотрел на Мэллори.
   – Большинство тех, кто меня знает, поспорили бы с вами. Впрочем, можете считать меня прагматиком. Но в таком случае вам нет резона отказываться от прогулок со мной. Прагматики, как известно, руководствуются разумом и не совершают необдуманных поступков. – Адам усмехнулся. – А вот от гостящих в поместье дам неизвестно чего ждать. Завтра они могут придумать какое-нибудь несуразное развлечение и заставить вас участвовать в нем. Кстати, я слышал, ваша кузина Вильгельмина собирается поставить пьесу и устроить спектакль. Она обожает театр. Я не сомневаюсь, что для вас тоже найдется роль.
   – В таком случае мне придется отказать ей. Пусть в ее спектакле играют другие дамы, – заявила Мэллори. – Меня не интересуют театральные постановки.
   – Я вас понимаю. Но мне кажется, вам будет легче избежать участия в этих развлечениях, если вы будете держаться подальше от кружка милых леди. Поэтому вы должны согласиться поехать со мной завтра на прогулку. Это в ваших же интересах.
   Мэллори, насупившись, глубоко задумалась.
   – К сожалению, мы не можем кататься с утра до самого вечера, – наконец промолвила она. – И после утренней прогулки кузина может подстеречь меня.
   – Да, но чем реже вы попадаетесь дамам на глаза, тем скорее они о вас забудут и в конце концов оставят в покое.
   Прищурившись, Мэллори внимательно взглянула на Адама.
   – Мне почему-то кажется, что вы мною манипулируете.
   Адам с видом оскорбленной невинности приложил руку к сердцу.
   – С чего вы это взяли? Ваши слова ранят меня, дорогая. Я просто пытаюсь помочь вам. Итак, решено? Вы едете со мной завтра утром?
   Поколебавшись немного, Мэллори кивнула:
   – Еду.
   – Отлично. – Адам улыбнулся. – Я хотел еще кое-что сказать вам, Мэллори.
   – Что именно? Я слушаю.
   – Я даю вам разрешение засыпать в моих объятиях всякий раз, как только вы этого пожелаете. Мне понравилось быть вашей подушкой.
   Мэллори покраснела.
   – В таком случае обещаю, что больше никогда не усну в вашем присутствии.
   – Никогда не давайте обещаний, которые вы не способны выполнить, – сказал Адам.
   Подмигнув Мэллори, он надел ей на голову шляпку и стал заботливо закреплять ее шпильками.

   Вернувшись в поместье, Адам и Мэллори оставили лошадей на конюшне и направились к дому. По дороге им так никто и не встретился. Когда они вошли в холл, Крофт сообщил, что джентльмены уехали на охоту, а дамы отправились в ближайший лесок собирать цветы.
   Гости и обитатели усадьбы должны были вернуться примерно через час и, переодевшись, собраться в столовой к обеду.
   – В таком случае будет лучше, если я поднимусь к себе, – сказала Мэллори Адаму, когда дворецкий удалился. – Может быть, мне удастся остаться в спальне, сославшись на головную боль, и не спускаться к обеду.
   – Нет, так дело не пойдет. Распорядитесь лучше, чтобы горничная помогла вам выбрать подходящее для выхода к обеду платье. Я буду ждать вас в столовой.
   Мэллори с изумлением взглянула на Адама.
   – В столовой? Но я не желаю спускаться к обеду и общаться с гостями! Мы же обо всем договорились.
   – На этот счет мы ни о чем не договаривались.
   – Как? Вы же обещали помогать мне! На чьей вы стороне, Адам?!
   – В данном случае на стороне вашего желудка, – ответил он и, взяв за руку, подвел Мэллори к ступеням мраморной лестницы. – Я готов помогать вам уклоняться от участия в дурацких развлечениях, таких, например, как составление букетов из полевых цветов, но что касается еды, то вы должны хорошо питаться. Я настаиваю на этом.
   Мэллори открыла было рот, собираясь что-то возразить, но Адам не дал ей произнести ни слова.
   – Не спорьте со мной! Ступайте в свою комнату и отдохните часок-другой. А в обед я жду вас в столовой.
   Мэллори с горечью посмотрела на Адама и высвободила свою руку, которую он сжимал.
   – А я-то думала, что вы все поняли.
   – Я действительно все понял, – мягко промолвил Адам. – И даже лучше, чем это может показаться.
   Бросив на него еще один, на этот раз сердитый, взгляд, Мэллори резко повернулась и поспешила прочь. Шлейф ее амазонки волочился за ней по мраморным ступеням. Адам следил за Мэллори до тех пор, пока она не скрылась за поворотом лестницы.
   – Вы нашли к ней правильный подход, – прозвучал за его спиной голос Эдварда Байрона, герцога Клайборна.
   Повернувшись, Адам увидел, что хозяин поместья вышел из комнаты на первом этаже, расположенной рядом с холлом. По-видимому, он все слышал.
   – Добрый день, ваша светлость. Я и не знал, что вы дома. Я думал, что вы отправились на охоту вместе со всеми.
   Эдвард покачал головой.
   – Я попросил Кейда и Джека взять на себя роль радушных хозяев. А у меня есть кое-какие неотложные дела в усадьбе.
   – Хозяйственные дела важнее, чем слава удачливого охотника, – согласился Адам. – Тем более что с вашим отсутствием пострадает меньше куропаток.
   Уголки губ герцога слегка дрогнули. Ему понравилось замечание Адама.
   – Верно. Насколько я знаю, вы тоже в последнее время много занимаетесь хозяйственными делами. Как продвигаются работы по реконструкции поместья Грешем-Парк?
   – Честно говоря, по существу, они только начались, но пока все идет хорошо.
   Эдвард немного помолчал.
   – Расскажите мне обо всем подробнее, – наконец произнес он. – Меня интересуют детали.
   Адам был бы рад обсудить свои дела с герцогом, отличавшимся проницательностью, умом и большим опытом.
   – А вы уверены, – вдруг снова заговорил герцог, не дожидаясь ответа, – что можете позволить себе долгое отсутствие? Ведь за реконструкцией усадьбы нужен глаз да глаз. Что же касается развлечений, то вы вполне могли бы позже наверстать упущенное.
   Адам понял, куда клонит Эдвард, и решил быть честным с ним.
   – Я высоко ценю ваше гостеприимство, милорд, но признаюсь, что меня в Брейборн привела не тяга к развлечениям.
   Эдвард с многозначительным видом кивнул:
   – Я это знаю. Но моя сестра еще не оправилась от пережитого горя. Кроме того, она так долго страдала, что я не потерплю, если кто-нибудь снова причинит ей боль.
   На скулах Адама заходили желваки.
   – Клянусь, она больше не будет страдать! Я убью всякого, что попытается причинить ей боль.
   – Я ждал этих слов от вас. Мэллори считает вас своим другом, поэтому примет от вас помощь и заботу.
   – Поверьте, я очень бережно отношусь к ней. Мои намерения по отношению к вашей сестре честны.
   – Я знаю. Если бы это было не так, вы не подошли бы к ней на пушечный выстрел. – Герцог усмехнулся. – По правде говоря, вы мне нравитесь, Грешем. Вы хорошо вписываетесь в нашу семью. Мэллори считает вас родным человеком, почти братом.
   Адам встрепенулся, почувствовав подвох.
   – Я не желаю быть ее братом!
   – Я вас понимаю.
   – Вы не хотите, чтобы я ухаживал за ней?
   – Вовсе нет. Я просто предостерегаю вас от поспешных действий.
   Адам криво улыбнулся.
   – Учитывая, сколько лет я терпел и держался в тени, меня никак нельзя заподозрить в поспешности.
   Эдвард, прищурившись, бросил на него внимательный взгляд. Казалось, он выяснил что хотел, расставил все по местам в этой головоломке и наконец успокоился.
   – Завтра утром мы снова отправимся на прогулку, – сказал Адам. – Надеюсь, вы не возражаете?
   Герцог вздохнул.
   – Думаю, вы разработали великолепный план. Я вижу, что в последние два дня Мэллори ожила. Такой подвижной и окрыленной я не видел ее уже давно. До вашего приезда она походила на бледную тень. – Эдвард вдруг замолчал и некоторое время внимательно смотрел на Адама, вертя на пальце кольцо с печаткой, а потом заговорил снова: – Я слышал, как вы сейчас ссорились, и заметил, что Мэллори снова, как в былые дни, проявляла свой характер. Она как будто ожила после долгой летаргии. Постарайтесь окончательно вернуть ее к жизни, Грешем, заклинаю вас. Но только не переусердствуйте.
   – Я уже говорил, что бережно отношусь к Мэллори. Она для меня – смысл жизни.
   – Мне она дорога не меньше, чем вам, – сказал Эдвард и, достав из кармана жилета золотые часы, взглянул на циферблат. – Думаю, у нас есть время немного выпить перед обедом. Пойдемте, пропустим по стаканчику, и вы расскажете мне, как идут работы по реконструкции поместья Грешем-Парк.
   Адам улыбнулся:
   – С удовольствием.

   С громким стуком захлопнув за собой дверь спальни, Мэллори устремилась к туалетному столику, расстегивая на ходу верхнюю часть амазонки – короткий пиджачок цвета морской волны. Сбросив его, она принялась стягивать с себя длинную юбку. Однако это ей удалось не сразу. Перламутровые пуговицы располагались сзади на поясе, и их трудно было расстегнуть. Мэллори не хотела ждать горничную и поэтому долго возилась, пока не добилась успеха.
   Тяжелая юбка с длинным шлейфом упала на пол.
   Сбросив наконец амазонку, Мэллори подошла к умывальнику и, взглянув на себя в зеркало, вдруг заметила, что на голове у нее все еще надета шляпка с вуалью. Поморщившись, Мэллори начала судорожно вынимать шпильки, которыми Адам прикрепил шляпку к ее волосам. При воспоминании об этом к лицу Мэллори прихлынула кровь.
   «Как он смеет приказывать мне!» – подумала она. Адам тоном, не терпящим возражений, велел ей спуститься сегодня в столовую к обеду, надев подобающий наряд. Он разговаривал с ней как с малым ребенком, навязывая свою волю.
   «Майкл никогда не поступил бы подобным образом, – думала Мэллори. – Он не стал бы вести себя грубо по отношению ко мне и не заставлял бы делать то, чего я не хочу, оправдываясь тем, что поступает так во благо. Он был…»
   У Мэллори задрожали губы и на глаза навернулись слезы. Она сняла шляпку. Ее перья печально подрагивали и напоминали плюмаж на лошадях, запряженных в катафалк.
   Как она могла забыть жениха?! Этот вопрос пронзил ей сердце, и она бессильно опустилась на стул. Мысли о Майкле, о котором она беспрестанно думала больше года, сегодня утром ни разу не пришли ей в голову. Мэллори стало стыдно. Во время прогулки все ее мысли занимал только Адам! Сила его личности давила на нее, не давала отвлечься на воспоминания о Майкле.
   О Боже! Она спала на груди Адама! Не просто дремала, а спала крепким здоровым сном, после которого почувствовала себя бодрой и отдохнувшей!
   Тихонько застонав, Мэллори закрыла руками лицо.
   Через некоторое время в дверь тихонько постучали. Это Пенни принесла ворох накрахмаленных юбок.
   – Наконец-то вы вернулись, – сказала она. – Прикажете помочь вам переодеться? Как вы покатались?
   Из глаз Мэллори брызнули слезы. В том-то все и дело, что она чудесно покаталась! Она не могла отрицать, что прекрасно провела время с Адамом, и от этой мысли у нее на душе становилось еще тяжелее.
   – О, мисс, что случилось? – всполошилась горничная.
   Убрав руки от лица, Мэллори замотала головой: она была не в силах говорить.
   – У вас разболелась голова? – попробовала отгадать Пенни. – Хотите, я приготовлю вам горячую ванну? А после нее вы могли бы немного подремать…
   Мэллори попыталась унять слезы.
   – Хорошо, – сдавленно прошептала она, – приготовьте ванну. Но у меня не будет времени для того, чтобы прилечь. Я должна спуститься к обеду.
   – Я уверена, все поймут, если вы не выйдете из своей комнаты из-за плохого самочувствия, – промолвила горничная.
   «Все, кроме Адама», – с горечью подумала Мэллори и почувствовала легкое раздражение при мысли, что он наверняка поднимется к ней, если она в назначенное время не появится в столовой.
   Мэллори необходимо выйти к обеду, у нее просто нет выбора.
   – Мне нужно переодеться, – сказала она. – Приготовьте подходящее платье, не слишком темное.
   – Вы уверены, мисс, что сможете спуститься к обеду? Вы очень бледны. Может быть, вас утомила долгая прогулка? С непривычки от свежего воздуха может закружиться голова и возникнуть слабость. У вас болезненный вид. Если хотите, я схожу за вашей матушкой.
   – Нет, не надо, – быстро остановила ее Мэллори. – Я вовсе не больна, со мной все в порядке.
   Пенни неодобрительно смотрела на свою госпожу.
   – В таком случае, может быть, следует позвать сюда кого-нибудь из дам? Они уже вернулись. Я могу сходить за ее светлостью, вашей кузиной или леди Кейд, хотя ей, конечно, сейчас трудно ходить. Если бы у ее супруга не болела нога, я думаю, он повсюду сопровождал бы ее, поддерживая под руку.
   – Вы правы, Пенни, – согласилась Мэллори.
   Ее брат получил на войне тяжелое ранение и теперь сильно хромал.
   Она задумалась над предложением горничной. Может быть, действительно было бы неплохо, если бы к ней зашла одна из невесток? Мэллори всех их любила – и Клер, и Грейс, и Мег. Впрочем, кроме невесток, в доме сейчас находились кузина Мэллори Индия и подруги Джессика и Дафна. Им Мэллори не раз доверяла свои сердечные тайны, а также делилась слухами, сплетнями и другой интересной информацией.
   Однако после гибели Майкла их общение прекратилось. Мэллори не хотелось ни с кем ни видеться, ни говорить. Горе сделало ее замкнутой и нелюдимой. Мэллори все глубже уходила в себя. Она не желала бередить незажившие раны, растравлять их ненужными разговорами. Мэллори прятала свою боль глубоко в душе.
   И уж тем более ей не хотелось говорить с родственницами и подругами об Адаме. Впрочем, что такого она могла рассказать им о нем? Адам явно действовал по указке ее близких, и подруги стали бы во всем поддерживать его, оправдывать все его поступки.
   – Приготовьте мне ванну и принесите какое-нибудь светлое платье, только не белое, – распорядилась Мэллори.
   Пенни хотела что-то возразить, но промолчала.
   – Хорошо, мисс, – промолвила она и вышла из комнаты.
   Тем временем слезы Мэллори высохли, и она стала размышлять о том, как дожить до вечера.

Глава 6

   Мэллори опаздывала уже на пятнадцать минут, и Адам не знал, придет ли она вообще, несмотря на обещание покататься с ним сегодня утром.
   Казалось бы, намерения Адама были чистыми и прозрачными: он хотел вывести Мэллори из состояния депрессии, вернуть к жизни. Так было поначалу. Но постепенно ситуация запуталась, и теперь Адам не был уверен в том, чего он добивается на самом деле.
   Вчера перед обедом на Мэллори снова накатила грусть. Она появилась в столовой в назначенное время, одетая в шелковое платье нежного персикового цвета. Оно очень шло ей, подчеркивая фарфоровую белизну кожи и иссиня-черные волосы. Несмотря на то что Мэллори вежливо отвечала на все обращенные к ней вопросы и замечания присутствующих, в ее глазах читалось выражение грусти. Она явно находилась в подавленном настроении.
   Мэллори едва притронулась к еде, несмотря на отчаянные попытки Адама заставить ее хоть немного поесть. За ужином повторилось то же самое. Хотя Мэллори физически присутствовала за столом, ее душа витала где-то далеко.
   Адам перебирал в памяти все ее слова, весь их последний разговор, но никак не мог взять в толк, почему Мэллори вдруг снова впала в глубокую депрессию. Он настаивал только на одном – на том, чтобы она спускалась в столовую к гостям. Неужели он требовал от нее слишком многого? Нет, вряд ли это могло кардинально изменить ее настроение. Вчера вечером, за ужином, когда Адам попытался выяснить причины подавленности Мэллори, она не ответила ни на один его вопрос. Молчание Мэллори было для Адама невыносимо. Если бы их не окружали две дюжины родственников и друзей, Адам встряхнул бы ее за плечи и добился ответа.
   Может, из-за его настойчивости Мэллори снова ушла в себя? Может, не стоило сильно давить на нее?
   Тяжело вздохнув, Адам потрепал своего жеребца по холке. Конь явно застоялся в стойле и рвался на простор. Кобыла Мэллори тоже беспокойно фыркала, мотала головой и била копытом землю в ожидании того момента, когда ее оседлают.
   Может, следовало приказать конюхам заняться выездкой лошадей? Адам уже не рассчитывал, что Мэллори придет. Он еще мог успеть присоединиться к друзьям, договорившимся отправиться сегодня на охоту.
   Адам уже повернулся, чтобы направиться в конюшню, но тут вдруг заметил мелькнувшее платье. Это была Мэллори.
   – Я пришла, – промолвила она. – Можем ехать на прогулку.
   Ее аквамариновые глаза были похожи на предгрозовое небо. Должно быть, она находилась в мрачном расположении духа, однако старалась скрыть это. На ней была роскошная амазонка. Пенни, должно быть, стоило большого труда подогнать ее по исхудавшей фигуре госпожи. Возможно, это и было причиной опоздания Мэллори.
   Однако Мэллори не стала оправдываться или извиняться. Взяв Пенси под уздцы, она повела лошадь к скамейке. Адам мягким жестом остановил ее.
   – Я помогу вам сесть в седло.
   Мэллори холодно посмотрела на него, но не возразила. Обхватив Мэллори за талию, Адам подсадил ее на лошадь.
   – Я думал, вы уже не придете, – промолвил он.
   Мэллори некоторое время молчала.
   – Я действительно хотела остаться дома, – наконец выдавила она, – но в последний момент решила все же отправиться на прогулку.
   – Мэллори, я не понимаю, что…
   – Прошу прощения, – поспешно перебила она его, – но я не настроена разговаривать. Мне хочется просто молча покататься верхом. Если вас это не устраивает, я попрошу конюха сопровождать меня.
   Адам помрачнел.
   – В этом нет необходимости. Я поеду с вами.
   Мэллори с надменным видом ждала, когда он сядет в седло. Адам заметил у нее под глазами глубокие тени.
   – Вас снова мучили кошмары?
   Мэллори, поджав губы, молча взялась за поводья, всем своим видом давая понять, что не намерена отвечать на вопросы спутника, как бы он ни старался разговорить ее.
   – Ну хорошо, – промолвил Адам. – Будем кататься молча. С этой минуты я больше не произнесу ни слова.
   Вдев ногу в стремя, он ловко вскочил на своего жеребца и пустил его шагом, искоса поглядывая на Мэллори, чтобы удостовериться, что она не отстает от него. Вскоре он пришпорил коня и поскакал галопом.
   Мэллори поехала за ним.
   Они молча мчались бок о бок по зеленым полям и лугам, слушая мерный топот конских копыт. Время от времени их лошади вспугивали зайца или куропатку. Не сговариваясь, они направились по вчерашнему маршруту – к реке. Перейдя ее в брод, Адам и Мэллори въехали на высокий холм.
   На вершине холма Адам пустил коня медленным шагом. Мэллори тоже осадила Пенси. Через некоторое время Адам остановился, и Мэллори последовала его примеру.
   Тишину летнего утра нарушал только птичий щебет, шорох травы на легком ветру и мелодичное позвякивание конской сбруи. Склонив голову, Пенси принялась щипать сочную травку.
   – Ну как? Вам лучше? – спросил Адам, глядя вдаль, на живописные окрестности.
   Мэллори вздохнула.
   – Кажется, да. На душе стало немного легче, – ответила она.
   Адам не стал продолжать разговор. Он и так уже нарушил обещание хранить молчание и не хотел вызывать у спутницы раздражение своей болтливостью.
   – Адам, простите меня, я была не права… – промолвила Мэллори, искоса поглядывая на него.
   Адам упорно молчал, ожидая, что она скажет дальше.
   – Я не хочу, чтобы мы ссорились, – продолжала Мэллори.
   Он повернул голову в ее сторону.
   – А разве мы ссоримся? Мне кажется, нет.
   У Мэллори отлегло от сердца, когда он снова заговорил. Однако в ее глазах все еще сквозила грусть.
   – Все так запутанно, сложно… Порой я не понимаю, что со мной происходит…
   Адам спешился и подошел к Мэллори.
   – Слезайте с лошади. Давайте немного пройдемся.
   Ее глаза сияли, как драгоценные камни, на щеках выступил нежный румянец. Она позволила Адаму помочь ей спуститься на землю.
   Адам привязал лошадей к стволу дерева, где они могли спокойно пощипать свежей травы, а затем, предложив даме руку, медленно зашагал вместе с ней по тропинке.
   Некоторое время они хранили молчание, но теперь оно не создавало напряженной атмосферы. Это было мирное молчание двух друзей. Под сапогами Адама хрустели веточки, над их головами шумели густые кроны деревьев.
   – Я хорошо понимаю, Мэллори, что вам пришлось пережить, – наконец заговорил Адам.
   Его голос звучал негромко и проникновенно. Пальцы Мэллори вцепились в рукав его замшевого сюртука, однако она не произнесла ни слова.
   – Мне, конечно, как вы знаете, не довелось пережить смерть возлюбленной, смерть невесты, – продолжил Адам. – Но и на мою долю выпало немало бед. Я знаю, что такое потеря близкого, любимого человека.
   Адам замолчал, сожалея о том, что завел этот разговор. Мэллори не прерывала молчания. Ради нее он готов был разбередить душу тяжелыми воспоминаниями. Возможно, его слова облегчат страдания Мэллори, утешат ее.
   – Я рассказывал вам о своей сестре? – спросил он изменившимся голосом.
   Мэллори вскинула на него глаза.
   – Нет, я только знаю, что она умерла много лет назад.
   Адам кивнул:
   – Да, ей тогда было всего шестнадцать. Когда Делия умерла, я учился на первом курсе университета.
   – С ней, по-моему, произошел несчастный случай?
   Адам горько усмехнулся.
   – Ну да, случай действительно иначе как несчастным не назовешь. Она приняла ужасную смерть.
   – Вы выражаетесь как-то странно, – останавливаясь, промолвила Мэллори. – Вы не верите в то, что это был несчастный случай?
   Адам тоже остановился.
   – Мой покойный отец и врач, осматривавший труп сестры, утверждали, что она утонула во время купания, не рассчитав свои силы и заплыв слишком далеко от берега. Ее нашли в озере, рядом с усадьбой Грешем-Парк. Но как она могла утонуть в знакомом с детства водоеме? Сестра не раз легко переплывала озеро.
   Мэллори положила ладонь ему на грудь.
   – И все же мог произойти несчастный случай, – мягко сказала она.
   – Я поверил бы, что это именно так, если бы не письмо сестры. – У него перехватило горло, и он сделал паузу, а затем заговорил снова слегка дрожащим голосом: – Она утопилась, Мэллори. Моя сестренка покончила с собой.
   – О!
   – Я избавлю вас от мрачных подробностей; скажу только, что жизнь для нее стала невыносимой и она наложила на себя руки. В адресованном мне письме Делия писала, что приняла твердое решение уйти из жизни, и просила у меня прощения. Я получил это письмо после ее гибели, когда уже ничего нельзя было исправить.
   – Адам, мне жаль, поверьте, я не знала об этой трагедии, – промолвила Мэллори, и по ее щеке покатилась слеза.
   Адам смахнул ее.
   – Я рассказал вам все это не для того, чтобы расстроить вас или вызвать сочувствие. Я просто хотел показать, что знаю, как это больно терять любимых людей. Я понимаю вас, Мэллори, и знаю, что вы сейчас чувствуете. Я тоже пережил боль утраты, и меня долго мучило чувство вины.
   У Мэллори задрожали губы.
   – Через это проходят все, кто хоть раз терял близких, – продолжил Адам. – Но я сумел побороть отчаяние, и вам тоже удастся. Вы сильная, Мэллори, и я уверен, что у вас все будет хорошо.
   – О нет, я вовсе не сильная, – прошептала Мэллори, и из ее глаз снова полились слезы. – Я так хочу избавиться от боли, но не могу…
   Адам достал из кармана платок и вытер ей слезы.
   – Возможно, боль отпустит вашу душу, если вы позволите ей…
   Мэллори нахмурилась.
   – Что вы хотите этим сказать? Вы намекаете на то, что я лелею свою боль, что не желаю расставаться с ней? Что я на самом деле хочу быть несчастной?
   – Нет, вовсе нет! Мне просто кажется, что вы боитесь снова ощутить вкус жизни, почувствовать радость бытия. Долгое время я терзал себя мыслями о том, что виноват в смерти Делии, и когда чему-то невольно радовался или чем-нибудь наслаждался, то после этого испытывал муки совести и чувствовал себя ужасно.
   Адам замолчал. Он не хотел рассказывать Мэллори о том, что в течение нескольких месяцев после самоубийства сестры пытался найти утешение в кутежах и грязном разврате. Но это не помогло ему забыться. Он менял любовниц как перчатки, беспробудно пил, спускал деньги в карты, дрался. Однако все это не заглушало боль.
   И вот однажды он проснулся в какой-то убогой комнатенке со страшной головной болью и пустыми карманами, которые кто-то обчистил. Он совершенно не помнил, что произошло накануне, и это ужаснуло его. Адам понял, что если не сойдет с этой кривой дорожки, то превратится в копию своего отца.
   И эта мысль сразу же отрезвила его. Ради светлой памяти сестры, ради покойной матери, которая следила за ним с небес, Адам должен был остепениться. Мать оставила ему небольшое состояние, к которому отец по закону не имел доступа, и на эти деньги Адам смог продолжить обучение в Оксфорде. Адам с жаром взялся за учебу, которой раньше пренебрегал, и уже в восемнадцать лет превратился в умного зрелого мужчину.
   Вздохнув, он погладил Мэллори по руке и вгляделся в ее аквамариновые, как морская гладь, глаза.
   – Не сразу, но все же я понял, что мои муки и страдания не вернут Делию, – снова заговорил он. – Вряд ли ей было бы приятно видеть, как я терзаюсь. Делия была доброй, отзывчивой, чуткой девочкой. Могу с уверенностью сказать, что Майклу Харгривсу тоже не понравилось бы, что вы убиваетесь по нему. Он покоится с миром, и ваша душа тоже должна обрести мир и покой. Позвольте себе стать счастливой!
   По лицу Мэллори пробежала тень. Она дрожала как листок на ветру.
   – Но я боюсь, что забуду его, – прошептала она. По лицу ручьем текли слезы. – Мы так мало времени провели вместе. Сразу после помолвки Майкл отбыл в свой полк. Я боюсь, что если снова вернусь к прежней жизни, то его образ совсем поблекнет и сотрется из памяти. И это будет выглядеть так… так, словно я предала его.
   Адам обнял ее за плечи.
   – О предательстве не может быть и речи, Мэллори. Вы никогда не забудете его, помяните мое слово. Ведь вы любили Майкла, а истинная любовь никогда не умирает.
   Мэллори прижалась лицом к его груди и разрыдалась. Адам, как мог, принялся успокаивать ее, стараясь унять слезы.
   При этом его сердце разрывалось от ревности. Это было недостойное чувство, и Адам пытался побороть его. Впрочем, он не был святым, а человеческие эмоции не всегда бывают благородными. С какой бы самоотверженностью он ни относился к Мэллори, в глубине его души всегда жило эгоистическое чувство. Он завидовал Майклу, который сумел покорить сердце Мэллори и привязать ее к себе так крепко, что эту связь не могла разорвать даже смерть.
   Через некоторое время Мэллори немного успокоилась, и глухие рыдания сменились всхлипами. Ее плечи вздрагивали. Подняв голову, Мэллори высморкалась и вытерла глаза влажным шелковым носовым платком.
   Адам достал из кармана чистый сухой платок и протянул ей.
   – Вот возьмите.
   Икнув, Мэллори попыталась изобразить на лице улыбку, но у нее получилось жалкое подобие.
   – Да, действительно, этот промок насквозь, – пробормотала она и, взяв сухой платок, вытерла щеки, а потом снова высморкалась, не думая о том, как выглядит в глазах своего спутника.
   Адам и Мэллори знали друг друга много лет и могли пренебречь некоторыми условностями. Если бы это было не так, Мэллори сумела бы сдержаться и никогда не расплакалась бы на его груди.
   – Благодарю вас, – промолвила Мэллори. – Наверное, я выгляжу сейчас просто ужасно.
   В этом она ошибалась. На взгляд Адама, Мэллори выглядела великолепно. Густые влажные ресницы обрамляли ее сверкающие аквамариновые глаза. Пылающие щеки были похожи на два румяных спелых яблочка, а припухшие чувственные губы манили его.
   «Боже, какая восхитительная красотка», – думал Адам.
   – Нет, – вслух произнес он, – вы, как всегда, прекрасно выглядите.
   А затем, не отдавая отчета в своих действиях, он вдруг наклонился и поцеловал ее. Это был короткий поцелуй, похожий на легкое прикосновение. Адаму отчаянно захотелось ощутить вкус розовых припухших губ Мэллори, на которых еще не высохли слезы.
   Но этот поцелуй не утолил его жажду, а только усилил ее. В его жилах забурлила кровь.
   Мэллори тихо ахнула, но не оттолкнула его. Если бы она это сделала, то отрезвленный Адам, пожалуй, остановился бы… Отсутствие сопротивления разжигало его страсть, толкало на более дерзкие поступки. Он так долго ждал момента, когда сможет обнять и поцеловать ее, так долго мечтал об этом, представлял в своем воображении! Реальность не обманула его, Мэллори оказалась еще прекраснее, чем все его фантазии.
   Адам припал к губам Мэллори в пылком глубоком поцелуе, крепко сжав ее в объятиях. Божественные ощущения кружили ему голову. Но несмотря на восторженное состояние, граничившее с экстазом, Адам не мог не заметить, что Мэллори неопытна в любовных ласках, хотя, несомненно, не в первый раз целовалась с мужчиной.
   В отличие от нее у Адама был большой опыт интимных отношений. Его рассказы о любовных похождениях заставили бы Мэллори сгореть со стыда. По сравнению с ним Мэллори была невинным агнцем.
   Внезапно почувствовав себя рядом с ней серым голодным волком, Адам вдруг прервал поцелуй. Стоя с закрытыми глазами, на нетвердых ногах, Мэллори учащенно дышала.
   – О… – выдохнула она.
   Адам выпустил ее из объятий, и Мэллори тотчас открыла глаза.
   – Что… что это было? – пролепетала она.
   Приподняв бровь, молча, с невозмутимым видом, который давался ему с большим трудом, Адам смотрел на нее. В душе он проклинал себя за невоздержанность.
   – То есть… то есть я, конечно, понимаю, что именно сейчас произошло, – не дождавшись ответа, продолжала Мэллори, чувствуя, как по ее спине бегают мурашки. – Но почему это случилось? Почему вы поцеловали меня?
   Она находилась в полном замешательстве.
   – Потому, дорогая моя, – спокойно ответил Адам, – что, судя по вашему виду, необходимо было срочно сделать именно это.

   Мэллори была ошарашена его словами. Ее сердце бешено колотилось в груди.
   «О Боже, Адам поцеловал меня!» – думала она. Причем это был не дружеский, а страстный поцелуй. Так ее еще никто не целовал. Даже Майкл, ее жених, не позволял себе таких дерзких ласк.
   Странно, но, вспомнив о Майкле, она не почувствовала прежней боли и тоски. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Мэллори объясняла свою бесчувственность усталостью и рассеянностью, а также напором со стороны Адама. Ее тело горело от страсти.
   В течение долгого времени до нее доходили слухи о распутстве Адама, о его увлечениях, пассиях и любовных похождениях. Однажды на балу в Лондоне она невольно подслушала разговор двух дам, одна из которых была вдовой, а другая мечтала об этом статусе. Мэллори поразило то, что они обе были любовницами Адама и предъявляли друг другу претензии. Но самое удивительное заключалось в том, что эти дамы, по их словам, таяли в объятиях Адама во время любовных утех.
   Тем не менее Адам, несмотря на свой успех, не желал жениться или даже заводить постоянную любовницу. Он менял женщин как перчатки, и это, как ни странно, возбуждало у прекрасного пола живой интерес к нему. И теперь, после его страстного поцелуя, Мэллори чувствовала себя на седьмом небе. Она понимала, что находится под властью чар неотразимого Адама, но ничего не могла с собой поделать. Слухи о его таланте обольстителя не были преувеличены, теперь Мэллори с полным правом могла подтвердить это.
   В течение нескольких минут Мэллори не могла прийти в себя, у нее кружилась голова.
   – Вы хотите есть? – спросил Адам, выводя Мэллори из задумчивости. – Повар, по моей просьбе, собрал нам в дорогу корзинку с едой.
   Мэллори не понимала, как можно в такую минуту думать о еде. И тут она вдруг вспомнила ответ Адама: почему он поцеловал ее. «Потому, дорогая моя, что, судя по вашему виду, необходимо было срочно сделать именно это».
   Значит, он поцеловал ее из жалости… Адам ласкал ее не потому, что испытывал страсть, а из желания отвлечь от грустных мыслей, взбодрить.
   Мэллори испытала чувство горечи и разочарования.
   И все же надо было признать, что Адам действовал из благих побуждений. Он был ее другом и пытался помочь ей восстановить душевное равновесие. Адам прибег к необычному методу, и он оправдал себя. Память о Майкле поблекла, Мэллори вышла из оцепенения.
   – Итак, каково будет ваше решение? – спросил Адам, прерывая ход мыслей своей спутницы. – Вы хотите, чтобы мы перекусили или немедленно отправились домой?
   Еще полчаса назад Мэллори выбрала бы второй вариант и отправилась назад, в усадьбу, но сейчас ею овладело удивительное спокойствие. Одновременно Мэллори чувствовала, как растет ее доверие к Адаму. Он на собственном опыте узнал, что такое боль утраты, и хорошо понимал состояние Мэллори. Она не собиралась упрекать его за дерзость. Впрочем, разве поцелуй Адама был проявлением дерзости? Скорее уж это был великодушный поступок.
   Мэллори вспомнила, что уехала сегодня утром из дома не позавтракав, и ощутила чувство голода.
   – Да, – промолвила она, – было бы неплохо перекусить. Но не думаете ли вы, что совместные пикники входят у нас с вами в привычку? Мне бы не хотелось заводить подобную традицию.
   – О, не беспокойтесь, этого не случится, – легко отмахнулся от ее замечания Адам, и его лицо озарилось лучистой улыбкой.
   «Надо скорее забыть этот поцелуй», – решила Мэллори. Она и Адам были всего лишь друзьями – ни больше ни меньше. И он жертвовал собственными интересами, стараясь помочь ей.
   Мэллори верила, что, воспользовавшись его добротой, сможет исцелиться от душевного недуга. На большее она не надеялась и не старалась заглянуть далеко в будущее.
   Вернувшись к лошадям, Адам достал из седельной сумки одеяло, расстелил его, а затем поставил на него плетеную корзинку с едой и помог Мэллори сесть.
   – Что вы будете есть? – спросил он, роясь в корзинке. – Сосиски или бутерброды с ветчиной?
   – И то и другое, – ответила Мэллори, чувствуя, что у нее урчит в животе от голода. – У меня разыгрался аппетит.
   Улыбнувшись, Адам положил сосиски и бутерброд ей на тарелку.

Глава 7

   Каждое утро они неизменно встречались у конюшен, садились на лошадей и отправлялись в путь к холму, который Мэллори называла теперь не иначе, как «наш холм». Здесь они расстилали одеяло, удобно располагались на нем и устраивали пикник, лакомясь тем, что положил для них в корзинку повар. Так они проводили на свежем воздухе несколько часов, разговаривая обо всем на свете.
   Мэллори знала, что может полностью доверять Адаму. Он доказал это в тот памятный день, когда она разрыдалась у него на груди. Однако с тех пор они больше не заговаривали о пережитом горе, о потере близких, не желая бередить душевные раны.
   Порой они вообще подолгу молчали, не чувствуя при этом ни малейшей неловкости или напряжения. Им было комфортно в обществе друг друга.
   Однако на тринадцатый день домашнего праздника, встав рано утром с постели и выглянув в окно, Мэллори поняла, что сегодня прогулка не состоится. Небо было затянуто грозовыми тучами, накрапывал дождик. День обещал быть непогожим. Вскоре дороги раскиснут, поля и луга утонут в лужах и станут непроезжими. О прогулке верхом нечего было и мечтать.
   Мэллори позвонила в колокольчик, чтобы вызвать горничную. Через минуту в дверь ее спальни тихо постучали. Мэллори была удивлена тем, что Пенни явилась так скоро.
   – Войдите! – крикнула она.
   Дверь отворилась, и Мэллори увидела, что на пороге стоит вовсе не Пенни. Это была Мег.
   – Я тебе не помешала? – спросила она и вплыла в комнату.
   На ней был пурпурный шелковый халат, цвет которого прекрасно гармонировал с матовым оттенком ее лица и пепельными волосами.
   – Нисколько, – сказала Мэллори.
   – На улице пасмурно. Я увидела свет, пробивающийся из-под твоей двери, и решила, что ты уже встала.
   – Так оно и есть. Но почему ты поднялась в такую рань? Я думала, ты еще спишь.
   Остановившись посреди комнаты, Мег положила ладонь на свой большой живот и стала поглаживать его круговыми движениями.
   – Меня разбудил малыш, – объяснила она. – Если бы не его толчки, я бы до сих пор еще спала. Он не давал мне уснуть всю ночь. В конце концов я встала, решив, что ходьба, возможно, успокоит его.
   – Ну и как? Он успокоился?
   Мег грустно улыбнулась.
   – Нет. Он ведет себя так же активно, как и раньше. Думаю, роды уже не за горами. В последний месяц беременности Максимилиан вел себя точно так же – постоянно колотил меня под ребра. Я говорила Кейду, что он может не водить его в боксерский клуб: наш сынишка от рождения прекрасно владеет техникой удара.
   Уголки губ Мэллори дрогнули. Она представила себе боксирующего племянника, двухлетнего очаровательного малыша с большими ясными зелеными глазами.
   – Проходи, садись, – пригласила Мэллори невестку, жестом показав на диван. – Пенни будет с минуты на минуту.
   – Ты уверена, что я не помешаю тебе? Может быть, ты собиралась снова лечь в постель? За окнами дождь, в такую погоду тянет поспать.
   – Нет, я уже встала. И поскольку в связи с непогодой прогулка верхом отменяется, я решила позавтракать. Не составишь ли мне компанию?
   Мег просияла.
   – С удовольствием. В последнее время у меня зверский аппетит, я ем все подряд и никак не могу досыта наесться.
   – Садись, будем пировать.
   – О! Пировать?! – воскликнула Мег, опускаясь на диван. – Звучит заманчиво. Невилу тоже нравится эта идея.
   – Невилу? – с недоумением переспросила Мэллори. – Кто это?
   Мег улыбнулась.
   – Так я с некоторых пор называю ребенка, которого вынашиваю.
   Мэллори села на стул, придвинув его поближе к дивану, и запахнула шелковый халат персикового цвета.
   – Значит, вы назовете его Невилом? – поинтересовалась она.
   Мег засмеялась.
   – Нет, но не говори об этом Кейду. Он ненавидит это имя и морщится каждый раз, когда я его произношу. Я понимаю, что веду себя нехорошо, издеваясь над мужем. До того как назвать ребенка Невилом, я называла его Орсоном и Филбертом. Кейд эти имена тоже терпеть не может.
   – Мне они тоже не очень-то нравятся.
   Мег снова засмеялась.
   – Значит, тебе не хотелось бы, чтобы среди твоих родственников появился Орсон Байрон?
   В этот момент в дверь тихо постучали, и в комнату вошла Пенни. Беседа прервалась. Мэллори распорядилась, чтобы горничная сходила на кухню и подала в спальню завтрак.
   Не успела Пенни уйти, как в комнату заглянула белокурая Клер.
   – Я услышала ваши голоса и пришла сказать вам «доброе утро», – сообщила она. – Почему вы поднялись так рано?
   – А ты почему так рано встала? – в свою очередь, спросила Мег.
   – Ты же знаешь, что я кормлю ребенка грудью, поэтому мне приходится рано вставать. Я только что отнесла малыша в детскую и возвращалась к себе, чтобы снова лечь спать, но тут услышала ваши голоса.
   – Мне казалось, что мы очень тихо разговариваем, – промолвила Мег. – Но мы, конечно, рады видеть тебя! – Она порывисто встала, но тут же, охнув, схватилась за живот. – Снова дерется! Боюсь, что скоро на свет появится еще один боксер. Напрасно Кейд ждет дочку – ангела, похожего на твою Ханну. Его мечте не суждено сбыться.
   Клер улыбнулась. Ее глаза светились добротой и любовью.
   – Да, моя Ханна – просто прелесть, – согласилась она с выражением материнской гордости. – Ее можно сравнить разве что с Николой.
   – Кто здесь говорит о Николе? – раздался с порога голос Грейс. – Меня, как мать, интересует все, что говорят о моей маленькой доченьке.
   – Я говорила о том, что Ханна и Никола – восхитительные девочки, – промолвила Клер.
   Лицо Грейс расплылось в улыбке.
   – Это действительно так. Девочки из рода Байронов, по словам Джека, обладают особой прелестью.
   – Джек прав, – согласилась Клер.
   – Я думаю, что мы сможем продолжить эту милую беседу за столом, – предложила Мег. – Пенни уже отправилась на кухню за завтраком.
   – О, именно туда я и шла, когда вдруг услышала ваши голоса из комнаты Мэллори, – сказала Грейс.
   – Ты шла в столь ранний час на кухню? – изумилась Клер. – Неужели ты не могла дождаться, когда завтрак подадут в столовой?
   – Да, мы с Джеком рано проснулись и… к этому времени сильно проголодались, – покраснев, промолвила Грейс.
   – Признайся, это он разбудил тебя! – воскликнула Клер, лукаво ухмыляясь. Вряд ли герцогине пристало делать подобные намеки, однако это обстоятельство нисколько не смущало ее. – Эдвард тоже частенько будит меня на рассвете своими ласками. Правда, я ничего против не имею.
   – Кейд делает то же самое, – призналась Мег. – Хотя в последнее время он присмирел. Я так утомляю его своими капризами, бессонницей, жалобами на самочувствие, метаниями и сетованиями, что он рад любой возможности спокойно поспать.
   Дамы засмеялись. Однако Мэллори даже не улыбнулась. Она не знала, как реагировать на подобные фривольные разговоры о собственных братьях.
   Грейс бросила на нее извиняющийся взгляд, как будто догадавшись о том, что сейчас творится на душе Мэллори.
   – Прости, Мэллори. Мы больше не будем. Клянемся вести себя прилично.
   – Ты права, Грейс, – согласилась Клер. – Мы возмутили Мэллори своей откровенностью.
   В этот момент в комнату вошла Пенни с подносом.
   – Мы будем завтракать вчетвером, – сказала ей Мэллори, – поэтому вам придется снова спуститься на кухню.
   – Пожалуй, не вчетвером, а впятером, – поправила ее Грейс. – Судя по всему, я опять жду ребенка. Кстати, эта новость тоже была одной из причин моего раннего подъема.
   Дамы с громкими возгласами радости и восторга принялись поздравлять ее. Мэллори поцеловала Грейс в щеку.
   – Я очень рада за тебя!
   – Может быть, на этот раз родится мальчик, – сияя от счастья, промолвила Грейс. – Хотя вторая доченька – это тоже замечательно.
   У Мэллори комок подступил к горлу. Она кивнула горничной.
   – Вы слышали, Пенни? Мы будем завтракать впятером. Хотя, если учесть Невила, то получится, что нас шестеро.
   Мег засмеялась, поглаживая живот. Остальные дамы принялись расспрашивать, кто такой Невил. Ответ Мег позабавил их.
   – Что это значит? – раздался с порога голос Индии.
   Повернув головы, дамы увидели, как она, кутаясь в халат, входит в комнату. Ее длинные темные, завязанные в хвост волосы доходили сзади до талии.
   – Вы тут что-то празднуете? – спросила Индия.
   – Да, празднуем, – ответила Клер и сообщила ей новость о беременности Грейс.
   Мэллори беспомощно всплеснула руками.
   – Ступайте на кухню, Пенни, и велите повару приготовить много вкусной еды, – распорядилась она. – Советую вам поторопиться, иначе скоро здесь соберутся все обитатели дома.
   Улыбнувшись, горничная сделала книксен и торопливо вышла из комнаты.
   – А теперь скажи нам, Индия, – промолвила Клер, – что заставило тебя встать в такую рань? Тебя разбудил муж или ребенок?

   Убедившись в том, что прогулка сегодня из-за грозы не состоится, Адам принял ванну, побрился, оделся и сел за полированный письменный стол орехового дерева, намереваясь написать письмо Мэллори. Однако, не закончив его, он встал и вышел в коридор.
   Звук его шагов гасил пушистый обюссонский ковер, устилавший пол. Адам знал, что Мэллори до сих пор избегает общества, но ему она доверяла, и, несмотря на ранний час, он решил навестить ее. По дороге он миновал галерею, на стенах которой висели живописные полотна, в том числе шедевры Караваджо, Рембрандта и Тернера. В доме пахло деревом, восковыми свечами, оранжерейными розами и гортензиями. Свежие цветы стояли повсюду, на каждом шагу, в больших напольных вазах.
   Напротив двери в комнату Мэллори Адам увидел розовые и белые циннии, стоявшие в вазе на маленьком столике. Подойдя к ним, он хотел взять один из цветков, чтобы подарить Мэллори, однако тут до его слуха донеслись оживленные женские голоса. Они раздавались из спальни Мэллори.
   Адам подошел к полуотворенной двери и постучался.
   – О, надеюсь, это горничная с новой корзинкой, – послышался голос Мег Байрон. – Одной корзинки с лакомствами нам явно не хватило.
   Адам распахнул дверь и вошел в комнату.
   – Простите, но вынужден разочаровать вас: я явился с пустыми руками, – промолвил он. – Но если бы я знал, что вы хотите полакомиться, я непременно захватил бы из кухни что-нибудь вкусненькое.
   При виде входящего в комнату Адама дамы ахнули от изумления. Он окинул их внимательным взглядом, заметив, что Мэллори сидит на диване рядом с беременной Мег.
   – Адам Грешем! – воскликнула Клер. – Мы и подумать не могли, что вы подкарауливаете дам, стоя в столь ранний час под дверью женской спальни!
   Адам беззаботно улыбнулся.
   – Я готов подкарауливать милых дам в любое время суток! – отшутился он.
   В комнате раздался дружный женский смех. Однако Адам заметил, что Мэллори не засмеялась. На улице тем временем разразилась настоящая гроза – вспыхивали молнии, гремел гром, а дождь лил как из ведра. От порывов сильного ветра дрожали стекла. Несмотря на непогоду за окном, дамы чувствовали себя прекрасно в теплой уютной комнате и были настроены на веселый лад.
   – Как видите, мы собрались в спальне Мэллори, чтобы вместе позавтракать, – с улыбкой продолжала Клер. – С моей стороны было бы неприлично предлагать вам составить нам компанию, милорд, вы же видите, что мы еще не одеты должным образом.
   – На мой взгляд, у всех присутствующих здесь дам подобающий вид, – возразил Адам. – Я чувствую себя в розарии среди пышно цветущих роз. Впрочем, вы отчасти правы. Мое присутствие здесь противоречило бы правилам приличий. Если бы меня застал муж одной из вас, то, боюсь, с ходу вызвал бы на дуэль, решив, что я хочу завести гарем.
   Дамы снова прыснули, на этот раз Мэллори тоже не удержалась от смеха.
   – Мне кажется, что гаремами в первую очередь интересуется наш однофамилец Байрон, известный поэт, – заметила Индия. – Неужели к вам тоже приходят мысли о многоженстве?
   – О нет! – поспешно сказал Адам. – Я не настолько дерзок.
   Он произнес эти слова серьезно, однако в конце озорно подмигнул, и дамы снова рассмеялись.
   – К сожалению, милые дамы, я вынужден покинуть вас. Кстати, вот и служанка, которую вы посылали за лакомствами.
   Пока дамы увлеченно знакомились с содержанием корзинки, которую принесла Пенни, Адам, понизив голос, обратился к Мэллори:
   – Мне хотелось бы поговорить с вами с глазу на глаз. Не могли бы вы выйти со мной в коридор?
   – Хорошо, – согласилась она.
   Пока Мег и Грейс в шутку ссорились из-за баночки клубничного варенья, Адам помог Мэллори встать с дивана и повел ее к двери. Он не мог скрыть своего восхищения ее внешним видом. Тонкий шелковый халат соблазнительно облегал стройную фигуру, густая волна иссиня-черных волос ниспадала по спине до бедер.
   «Теперь я по крайней мере знаю длину ее волос», – подумал Адам.
   Ему приходилось сдерживать себя от слишком бурного проявления чувств. С каким наслаждением Адам заключил бы сейчас эту стройную полуодетую красавицу в объятия и осыпал поцелуями!
   В коридоре Мэллори остановилась и повернулась к немулицом.
   К счастью, Адам давно уже научился контролировать свои чувства и желания, и невозмутимое выражение его лица не выдало тех эмоций, которые он на самом деле испытывал.
   – Может быть, пройдем немного дальше? – предложил Адам. – Несмотря на увлеченность, с которой дамы делят сейчас лакомства, они могут услышать наш разговор. У женщин отличный слух, в этом я убеждался не раз.
   Мэллори одними глазами улыбнулась и кивнула. Они прошли дальше по коридору, и она остановилась у окна, расположенного в глубокой нише.
   – Это место подойдет?
   Адам одобрительно кивнул:
   – Вполне. Давайте сядем на скамейку.
   Подобрав полы халата, Мэллори опустилась на мягкое сиденье, обшитое голубой парчой. Адам сел рядом так, чтобы видеть прекрасное выразительное лицо своей собеседницы, на котором отражались все эмоции.
   У Адама вдруг перехватило горло. Им не следовало уединяться в столь укромном уголке, он боялся утратить контроль над собой. За окном по небу ходили грозовые тучи, отбрасывая на них свои тени.
   – Итак, о чем же вы хотели поговорить со мной подальше от ушей посторонних? – спросила Мэллори, доверчиво глядя на него.
   У Адама стало тепло на душе. Судя по всему, Мэллори шла на поправку, постепенно исцеляясь от тоски и уныния. И в этом, несомненно, была его заслуга.
   – Ни о чем. Я просто хотел пожелать вам доброго утра наедине, без посторонних.
   – О…
   Мэллори была явно разочарована. Адам едва скрыл улыбку, наблюдая за ее реакцией.
   – Вы ждали чего-то другого?
   – Нет-нет, – поспешно промолвила Мэллори, а затем, нахмурившись, продолжила: – Впрочем, я не знаю… Вы столь решительно увели меня из комнаты, и я подумала, что вы собираетесь сказать мне что-то важное.
   – А пожелать доброго утра – разве это не важно? Для меня видеть вас – большая награда. И эту награду я, как жадный ребенок, не хочу делить ни с кем.
   Мэллори некоторое время с изумлением смотрела на него, а потом покачала головой.
   – Адам, порой вы очень странно изъясняетесь. Если бы я плохо знала вас, то, пожалуй, подумала бы, что вы флиртуете со мной.
   У Адама сжалось сердце. Конечно, он флиртовал с ней, однако делал это вопреки своим намерениям. Фраза о награде сама сорвалась с его языка. Но сейчас Адам не мог признаться Мэллори в своих чувствах, она была еще не готова к этому.
   – Что за чушь, – сказал он, прищурившись, чтобы скрыть свои истинные эмоции. – Я просто пытаюсь отвлечь вас от ненастья за окном, которое может повлиять на ваше настроение. Ведь гроза помешала нам выехать сегодня на прогулку, и вы оказались запертой на целый день в доме. Скажите, мои попытки развеселить вас увенчались успехом?
   Мэллори улыбнулась.
   – Да, милорд, несомненно.
   Адам почувствовал облегчение.
   – Отлично. Кстати, я не меньше вас расстроен тем, что наша прогулка сорвалась.
   – Что поделать, – вздохнув, ответила Мэллори. – Признаюсь, наши утренние прогулки верхом стали для меня в последнее время настоящей отрадой.
   Сердце Адама учащенно забилось.
   – Для меня тоже, – сказал он, однако, заметив, что разговор снова входит в опасное русло, поспешно сменил тему. – Честно говоря, именно поэтому я и зашел к вам.
   – Неужели? – с недоумением произнесла Мэллори, тряхнув головой так, что прядь ее длинных волос соскользнула на плечо, а затем упала на грудь.
   Адам не мог оторвать жадного взгляда от этой пряди и вынужден был сжать кулаки, чтобы сдержать эмоции.
   – Я не хотел, чтобы вы провели весь день в одиночестве.
   – Но вы же сразу увидели, что сегодня утром одиночество мне не грозит.
   – Но ведь это чувство можно испытывать и на людях.
   – Невестки появились в моей комнате неожиданно, я не была готова к общению с ними, но постепенно мне стало приятно находиться в их милой компании.
   – А что вы собираетесь делать после того, как ваши невестки, закончив завтрак, уйдут? – спросил Адам. – Вы молчите – значит, я прав. Вы намереваетесь просидеть целый день в своей комнате, глядя на унылый дождь за окном.
   – Вовсе нет, – запротестовала Мэллори.
   – Значит, вы решили перебраться в какую-нибудь другую комнату и оттуда смотреть на дождь за окном.
   Мэллори поморщилась.
   – Ха-ха, как смешно, – раздраженно сказала она.
   – Это было бы смешно, если б не было правдой. У меня есть предложение: давайте пойдем в библиотеку и сыграем в шахматы или в карты – на ваш выбор.
   – Спасибо за приглашение. Еще час назад я приняла бы его.
   – А сейчас нет? Почему?
   Мэллори печально вздохнула.
   – Невесткам каким-то чудом удалось взять с меня слово провести время в гостиной вместе с ними. Мы будем играть в шарады, болтать, веселиться.
   Обескураженное лицо Мэллори показалось Адаму забавным, и он улыбнулся.
   – Все это не так уж плохо.
   – Но почему я никогда заранее не могу придумать удобный предлог, который позволил бы мне остаться одной?! – с досадой воскликнула она.
   – Вам не следует этого делать, – мягко заметил Адам. – Не отталкивайте от себя людей. Вам пора возобновить общение с ними.
   Мэллори недовольно нахмурилась.
   – Я присоединюсь к вам, когда начнут играть в карты, – добавил Адам. – Сошлюсь на то, что вы обещали стать моим партнером в карточной игре, и дамы не станут возражать против моего присутствия.
   Взгляд Мэллори потеплел.
   – Замечательно, – промолвила она. – Я согласна стать вашим партнером за карточным столом.
   – Я рад.
   Адам ухмыльнулся и поднес ее руку к своим губам. Он намеревался всего лишь коснуться губами тыльной стороны ее ладони, но вместо этого надолго припал к ней, наслаждаясь шелковистой гладкостью кожи. Адам знал, что совершает непростительную ошибку, но ничего не мог с собой поделать. Зажмурившись, он ощутил исходивший от кожи запах, круживший ему голову. Его охватило желание близости с ней. Этот сильный порыв было трудно подавить. Адам чувствовал, что теряет контроль над собой.
   Если бы Мэллори уже окрепла после душевной травмы, если бы полностью вернулась к прежней беззаботной жизни, Адам не смог бы сдержать себя и не ограничился бы поцелуем руки. Их разделял какой-то дюйм, и Адаму было бы легко преодолеть это расстояние и заключить Мэллори в объятия. О, с каким блаженством он припал бы сейчас к ее губам в глубоком страстном поцелуе!
   На Мэллори была только ночная рубашка и шелковый халат. Рука Адама с легкостью проникла бы под эту одежду и добралась до обнаженного тела.
   «Черт побери, она сведет меня с ума», – с тоской подумал он и выпустил ее руку с такой поспешностью, как будто она была раскаленной и жгла его пальцы.
   Отвернувшись к окну, Адам попытался справиться с собой.
   – Адам, что с вами? – спросила Мэллори.
   – Я раздосадован тем, что делается сейчас на улице, – солгал он. – Не удивлюсь, если непогода продлится до вечера. Будем надеяться, что к утру она утихнет и снова выглянет солнце.
   Достав часы из кармана жилета, Адам щелкнул крышкой и взглянул на циферблат.
   – Я должен отвести вас назад в комнату, пока дамы не всполошились из-за вашего долгого отсутствия.
   – Не думаю, что они всполошатся. Ведь все в доме знают, что рядом с вами я в полной безопасности.
   «Ты в этом уверена? Бедное наивное дитя!» – с горечью подумал Адам.
   Мэллори, видимо, ставила его на одну доску с безобидными котятами, которых Эсме притащила в дом. Эти милые невинные создания целыми днями лежали на шелковых подушках, радуя взор и не причиняя никаких беспокойств. Но Адам отнюдь не был котенком. Впрочем, сейчас он действительно не представлял для Мэллори серьезной угрозы.
   – Тем не менее нельзя забывать о том, что вы не одеты, – промолвил он. – Что подумают гости, если увидят нас вместе?
   Глаза Мэллори округлились от страха, и она поспешно запахнула халат на груди. Только сейчас она осознала, что ее поведение вышло далеко за рамки приличий.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →