Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

4-5 чашек в кофе в день сделают вас менее уязвимым к различного рода сердечно-сосудистых заболеваний

Еще   [X]

 0 

На острове (Гарвис-Грейвс Трейси)

Анна Эмерсон, тридцатилетняя учительница английского языка, устав от холодных чикагских зим и бесперспективных отношений с любимым человеком, отчаянно ищет перемен в своей жизни. И поэтому хватается за возможность провести лето на тропическом острове в качестве репетитора шестнадцатилетнего юноши.

Год издания: 2013

Цена: 89.9 руб.



С книгой «На острове» также читают:

Предпросмотр книги «На острове»

На острове

   Анна Эмерсон, тридцатилетняя учительница английского языка, устав от холодных чикагских зим и бесперспективных отношений с любимым человеком, отчаянно ищет перемен в своей жизни. И поэтому хватается за возможность провести лето на тропическом острове в качестве репетитора шестнадцатилетнего юноши.
   Ти Джей Каллахан, наоборот, категорически никуда не хочет ехать. Он только-только начинает выздоравливать после тяжелой болезни, и его единственное желание – как можно скорее вернуться к нормальной жизни. Однако родители настаивают на том, чтобы он провел лето на Мальдивах и наверстал все, что пропустил за год в школе.
   Но волею судьбы после авиакатастрофы они окажутся на необитаемом острове, затерянном в океане, где выжить им поможет только любовь. Но удастся ли героям сохранить чистоту чувств после возвращения в привычный мир?
   Самая необычная из когда-либо написанных робинзонад. Дебютный роман, с триумфом ворвавшийся в список бестселлеров США!
   Впервые на русском языке!


Трейси Гарвис-Грейвс На острове

   ON THE ISLAND
   Copyright © 2011 by Tracey Garvis Graves
   All rights reserved

   © О. Александрова, перевод, 2013
   © ООО «Издательская Группа ״Азбука-Аттикус“», 2013
   Издательство АЗБУКА®

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   Посвящается Мейре

Глава 1. Анна

   Мне было уже тридцать лет, когда гидросамолет, на котором я летела вместе с Ти Джеем Каллаханом, потерпел крушение в Индийском океане. Ти Джею как раз исполнилось шестнадцать, и у него только три месяца назад наступила ремиссия после тяжелого лимфогранулематоза. Нашего пилота звали Мик, но он умер еще до того, как мы ударились о воду.
   В аэропорт меня отвез мой бойфренд Джон, хотя он и стоял третьим – после мамы и сестры Сары – в списке лиц, которых я хотела бы видеть в качестве провожающих. Мы, волоча за собой по чемодану на колесиках, с трудом протискивались сквозь плотную толпу, и у меня возникло такое ощущение, что сегодня буквально все жители Бостона решили сняться с насиженных мест и хоть куда-нибудь, да улететь. Но вот наконец мы подошли к стойке регистрации «Ю Эс эруэйз», где сотрудница авиакомпании взвесила мой багаж и с улыбкой протянула посадочный талон:
   – Благодарю вас, мисс Эмерсон. Я проверила ваш маршрут вплоть до Мале. Желаю вам приятного путешествия.
   Положив посадочный талон в сумочку, я повернулась к Джону:
   – Спасибо, что подвез до аэропорта.
   – Анна, я пройду с тобой.
   – В этом нет никакой необходимости, – покачала я головой.
   – Но мне хочется, – сказал он, скривившись точно от боли.
   Мы молча тащились за толпой медленно передвигавшихся пассажиров. А когда подошли к выходу на посадку, Джон спросил:
   – Какой он из себя?
   – Тощий и лысый.
   Я обшарила взглядом толпу и, заметив поросшую ежиком каштановых волос голову Ти Джея, довольно улыбнулась. Я приветственно помахала ему, и он кивнул мне в ответ. Сидящий рядом с ним парень бережно поддерживал его за спину.
   – А это кто такой? Ну тот, другой парнишка?
   – Думаю, его друг Бен.
   Мальчики, сидевшие сгорбившись на стульях, были одеты, как все шестнадцатилетние парни: в мешковатые шорты, футболки и теннисные туфли с болтающимися шнурками. У ног Ти Джея красовался темно-синий рюкзак.
   – А ты уверена, что это именно то, чего тебе хочется? – спросил Джон. Он стоял, засунув руки в задние карманы брюк, и внимательно изучал вытертое ковровое покрытие.
   «Ну хотя бы один из нас все же должен хоть что-нибудь делать».
   – Да.
   – Я тебя очень прошу, не принимай никаких окончательных решений до своего возвращения.
   Я не стала обращать внимания на иронию, прозвучавшую в его словах.
   – Я же сказала, что не буду.
   Хотя на самом деле у меня не было выбора. Я просто решила отложить все до конца лета.
   Джон обнял меня за талию и поцеловал, причем поцелуй длился на несколько секунд дольше, чем принято в общественных местах. Я смущенно отпрянула. Краем глаза я заметила, что Ти Джей с приятелем, не скрываясь, таращатся на нас.
   – Я тебя люблю, – сказал Джон.
   – Знаю, – кивнула я.
   Сдавшись, Джон поднял мою дорожную сумку и повесил мне на плечо.
   – Счастливого полета. Позвони, когда доберешься.
   – Хорошо.
   Джон медленно побрел к выходу. Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся в толпе, а затем одернула юбку и направилась к мальчикам. Когда я подошла к ним, оба как по команде потупились.
   – Привет, Ти Джей. Хорошо выглядишь. Ну что, готов лететь?
   – Да, конечно, – сказал он, и мне на секунду удалось поймать взгляд его карих глаз.
   Он слегка поправился и уже не казался таким мертвенно-бледным. А еще я заметила брекеты у него на зубах и небольшой шрам на подбородке.
   – Привет, меня зовут Анна, – обратилась я к сидящему рядом с Ти Джеем парню. – Ты, должно быть, Бен. Как прошла вечеринка?
   Тот смущенно посмотрел на Ти Джея и еле слышно пробормотал:
   – Мм… Вроде бы нормально.
   – Ти Джей, я ненадолго отлучусь. Хочу еще раз проверить, как там наш рейс, – посмотрев на часы в своем мобильнике, сказала я.
   Не успела я сделать и пару шагов, как услышала за спиной голос Бена:
   – Блин, твоя няня, наверное, смолит как паровоз.
   – Она моя учительница, придурок!
   Слова Бена меня нисколечко не задели. Я преподавала в старших классах средней школы, а потому к замечаниям подростков, страдающих от переизбытка гормонов, относилась как к неизбежному злу.
   Убедившись, что все идет по расписанию, я вернулась к Ти Джею и села рядом с ним на свободный стул.
   – А что, Бен уже ушел?
   – Угу. Его мамаше надоело ходить кругами по аэропорту. Он категорически запретил ей нас сопровождать.
   – Может, взять что-нибудь перекусить?
   – Нет, я не голоден, – покачал головой он и замолчал.
   И вот так, в неловкой тишине, мы сидели до тех пор, пока не объявили посадку на самолет. Ти Джей проследовал за мной по узкому проходу салона первого класса.
   – Хочешь сесть у окна?
   – Не откажусь. Спасибо, – пожал плечами Ти Джей.
   Посторонившись, я пропустила его вперед и подождала, пока он не устроится в кресле, а затем села рядом. Он вынул из рюкзака портативный CD-плеер и надел наушники, тем самым дав понять, что не желает разговаривать. Я достала из дорожной сумки книжку, пилот поднял самолет в воздух, и Чикаго остался далеко позади.
* * *
   В Германии все пошло наперекосяк. Полет от Чикаго до Мале – столицы Мальдив – должен был занять у нас не более восемнадцати часов, но из-за каких-то там технических неполадок и неблагоприятных погодных условий мы провели на жестких пластиковых стульях в международном аэропорту Франкфурта в ожидании стыковочного рейса остаток дня и полночи. И вот наконец в три часа утра нам подтвердили вылет ближайшим рейсом. Заметив, что Ти Джей сонно трет глаза, я показала на ряд свободных стульев:
   – Можешь прилечь, если хочешь.
   – Я в порядке, – с трудом подавил зевок Ти Джей.
   – Нам еще несколько часов ждать. Тебе надо постараться хоть немного поспать.
   – А вы сами-то не устали?
   Я была окончательно вымотана, но Ти Джей, похоже, нуждался в отдыхе больше.
   – Ни капельки. Так что давай ложись.
   – Вы уверены?
   – Абсолютно.
   – Ну, тогда ладно. Спасибо, – через силу улыбнулся он, растянулся на стульях и тут же заснул.
   Я отвернулась к окну и стала смотреть, как садятся и взлетают самолеты, пронзая ночное небо красными огнями. В зале на полную мощность работал кондиционер, от потока холодного воздуха тело покрылось гусиной кожей, мне было зябко в короткой юбке и блузке без рукавов. Я зашла в ближайшую туалетную комнату, достала из дорожной сумки джинсы и футболку с длинными рукавами, переоделась, а потом купила себе чашку кофе. Затем я вернулась на свое место и три часа просидела с книгой в руках. Ти Джея я разбудила только тогда, когда наконец объявили посадку на наш рейс.
   В Шри-Ланке нас ожидали очередные задержки – на сей раз из-за нехватки летного персонала, – так что к тому времени, как мы приземлились в международном аэропорту Мале на Мальдивах, я не спала уже тридцать часов, а до арендованного Каллаханами летнего домика оставалось еще два часа лету на гидроплане. У меня стучало в висках, глаза горели и были точно песком засыпаны. Когда нам сообщили, что у них нет брони на наше имя, я чуть не заплакала.
   – Но ведь у меня есть подтверждение заказа с номером, – бросив на стойку клочок бумаги, сказала я представителю авиакомпании. – Я подтвердила наш заказ еще до отлета из Шри-Ланки. Два места. Ти Джей Каллахан и Анна Эмерсон. Будьте добры, проверьте еще раз.
   – Мне очень жаль, но вас нет в списке пассажиров. Гидросамолет полностью забит, – посмотрев на экран компьютера, ответил он.
   – А как насчет следующего рейса?
   – Скоро стемнеет. Гидросамолеты не летают после захода солнца. – Увидев мое опрокинутое лицо, он бросил на меня сочувственный взгляд, постучал по клавиатуре и взял телефонную трубку. – Посмотрим, что можно для вас сделать.
   – Спасибо большое.
   Мы с Ти Джеем зашли в сувенирный магазинчик, где я купила две бутылки воды.
   – Хочешь одну?
   – Нет, спасибо.
   – Почему бы тебе не положить бутылку в рюкзак. А вдруг тебе потом захочется пить.
   Я достала из сумочки тайленол и сунула в рот две таблетки, запив их водой. Затем присела на скамью и позвонила Джейн, маме Ти Джея, чтобы предупредить ее, что раньше утра нас можно не ждать.
   – Есть, конечно, шанс попасть на какой-нибудь рейс, но, думаю, уже не сегодня. Гидросамолеты в темноте не летают, так что, похоже, ночь нам придется провести в аэропорту.
   – Мне так жаль, Анна. Вы, наверное, дико устали, – сказала она.
   – Да нет, все нормально. Правда-правда. Завтра уж точно будем на месте, – ответила я и, прикрыв рукой микрофон, спросила Ти Джея: – С мамой хочешь поговорить?
   Ти Джей скорчил рожу и покачал головой.
   Тут я увидела, что представитель авиакомпании, широко улыбаясь, машет мне рукой.
   – Джейн, послушайте, думаю, мы могли бы…
   Но тут связь пропала, и мобильник вырубился. Затаив дыхание, я подошла к стойке регистрации.
   – Один из наших пилотов, работающих на чартерных рейсах, может доставить вас на остров, – сказал представитель авиакомпании. – Пассажиры, которых он должен был везти, задерживаются в Шри-Ланке и раньше завтрашнего утра здесь не появятся.
   – Чудесно, – облегченно вздохнула я. – Спасибо, что смогли нам помочь. Я действительно очень вам благодарна.
   Я попыталась дозвониться до родителей Ти Джея, но связь была нарушена. Надеюсь, когда мы прибудем на остров, сигнал снова появится.
   – Ну что, Ти Джей, ты готов?
   – Да, – ответил он, поднимая рюкзак.
   Микроавтобус высадил нас в терминале для авиатакси.
   Нас зарегистрировали, и мы вышли на летное поле.
   Мальдивский климат чем-то напомнил мне парилку в моем тренажерном зале. Лоб и шея тут же покрылись капельками пота. В джинсах и футболке было страшно жарко, я почувствовала, как обволакивает кожу влажный воздух, и пожалела, что не переоделась во что-нибудь полегче.
   «Господи, неужели здесь всегда так душно?»
   На причале рядом с гидросамолетом, мирно покачивающимся на волнах, стоял служащий аэропорта. Увидев нас, он помахал нам рукой. Когда мы с Ти Джеем подошли к нему, он открыл дверь, и мы, наклонив головы, нырнули в гидроплан. Сидевший за штурвалом пилот встретил нас широкой улыбкой, продемонстрировав непрожеванный чизбургер.
   – Привет. Мик. К вашим услугам. – Он наконец дожевал и судорожно сглотнул. – Надеюсь, вы не возражаете, если я дообедаю.
   Пилоту явно перевалило за пятьдесят, и он оказался таким тучным, что с трудом помещался в кресле. На нем были мешковатые шорты и самая огромная из тех, что я когда-либо видела, майка из варенки, но на ногах – ничего. На лбу и верхней губе сверкали капельки пота. Он дожевал чизбургер и промокнул лицо салфеткой.
   – Меня зовут Анна, а это Ти Джей, – протянув ему руку, улыбнулась я. – Мы, конечно, не возражаем.
   В самолете DHC-6 Твин Оттер на десять посадочных мест пахло авиационным бензином и плесенью. Ти Джей залез в салон и уставился в иллюминатор. Сев через проход от него, я засунула сумку под сиденье и потерла глаза. Мик запустил двигатель. Из-за шума я не слышала голоса пилота, но по тому, как шевелятся его губы, поняла, что он с кем-то переговаривается по рации. Самолет отъехал от причала, разогнался и поднялся в воздух.
   В душе я проклинала свою полную неспособность спать в самолетах. Я всегда завидовала тем, кто отрубался сразу после взлета и просыпался только тогда, когда шасси касались взлетно-посадочной полосы. Я попыталась хоть немного вздремнуть, но не смогла, так как солнце било прямо в лицо, а мои биологические часы явно сбились. Когда я, сдавшись, открыла глаза, то поймала на себе взгляд Ти Джея. Его выдало выражение лица, а меня – краска на щеках, так что мы оба жутко смутились. Он отвернулся, достал рюкзак, положил его себе под голову и тотчас же уснул.
   Мне почему-то не сиделось, и тогда я отстегнула ремень и пошла в кабину пилота, чтобы узнать у Мика, сколько нам еще лететь.
   – Может, час или около того, – сказал он и, показав на кресло второго пилота, добавил: – Присаживайтесь, если хотите.
   Я села, пристегнула ремень и, рукой заслонив глаза от солнца, стала любоваться открывавшимся из окна видом, от которого захватывало дух. Вверху кобальтовое небо без единого облачка. Внизу Индийский океан, бирюзовые воды которого кое-где казались темно-зелеными.
   Мик потер кулаком грудь и потянулся за упаковкой антацида.
   – Изжога, будь она неладна. Расплата за любовь к чизбургерам. Но, знаете ли, на вкус они гораздо лучше треклятого салата, – положив таблетку в рот, заметил он и засмеялся в ответ на мой сочувственный кивок. – А вы сами-то откуда будете?
   – Из Чикаго.
   – И чем это, интересно, вы там, у себя в Чикаго, занимаетесь? – спросил он, засовывая в рот очередную таблетку.
   – Преподаю английский в десятом классе.
   – А… Значит, у вас сейчас каникулы.
   – Ну, только не у меня. Летом я обычно даю частные уроки, – сказала я и, кивнув в сторону Ти Джея, добавила: – Его родители наняли меня, чтобы я помогла ему подтянуть хвосты и догнать ребят из его класса. У него был лимфогранулематоз, и он пропустил много занятий.
   – То-то я подумал, что для его мамаши вы выглядите уж больно молодо.
   – Его родители и сестры вылетели на несколько дней раньше, – улыбнулась я.
   Я не смогла отправиться вместе с Каллаханами, так как в государственной школе, где преподаю, каникулы начинаются немного позже, чем в частной школе, в которой учится Ти Джей. Когда Ти Джей об этом узнал, то уговорил родителей разрешить ему остаться на уик-энд в Чикаго и вылететь вместе со мной. Мне даже специально звонила его мама Джейн Каллахан. Она интересовалась, устраивает ли меня такой расклад.
   «– Его друг Бен организует вечеринку. Ти Джею очень хочется пойти туда. Но вы точно уверены, что не против? – спросила она.
   – Конечно не против, – ответила я. – Так мы сможем лучше узнать друг друга».
   До того я видела Ти Джея только один раз. Когда проходила собеседование с его родителями. Ему, конечно, потребуется время, чтобы оттаять и привыкнуть ко мне. Так всегда бывает, когда берешь нового ученика, особенно мальчика-подростка. Но тут ход моих мыслей нарушил голос Мика:
   – Как долго вы там пробудете?
   – Все лето. Они сняли дом на острове.
   – Значит, он теперь в порядке?
   – Да. Его родители говорили, что какое-то время он был совсем плох, но сейчас у него ремиссия. Вот уже несколько месяцев.
   – Недурное местечко для работы на лето.
   – Да уж, лучше, чем в библиотеке, – ухмыльнулась я.
   Некоторое время мы летели не разговаривая.
   – А там, внизу, действительно тысяча двести островов? – нарушила я молчание. Я насчитала только три или четыре. Острова были разбросаны по водной глади, как гигантские кусочки пазла. Не дождавшись ответа, я переспросила: – Мик?
   – Что? Ох, да. Плюс-минус. Из них обитаемы только двести. Но прогресс не стоит на месте, и, надеюсь, все скоро изменится. Каждый месяц открывается новый отель или курорт. Все хотят заиметь свой кусочек рая, – хмыкнул он.
   Мик снова потер кулаком грудь, снял левую руку со штурвала и вытянул вперед. Я заметила, что лицо его исказилось от боли, а на лбу выступили бисеринки пота.
   – С вами все хорошо?
   – Все прекрасно. Просто у меня еще никогда не было такой сильной изжоги. – Он положил в рот еще две таблетки и скомкал пустую упаковку.
   Мне сразу стало как-то не по себе. Возникло смутное беспокойство.
   – Может быть, надо с кем-нибудь связаться? Если покажете, как управляться с вашей рацией, я могу сделать это за вас.
   – Нет, не стоит. Сейчас таблетки начнут действовать, и я опять буду в полном порядке, – после глубокого вдоха сказал Мик и, улыбнувшись, добавил: – Хотя все равно спасибо.
   Минут десять он, похоже, был еще ничего, но потом снял и правую руку со штурвала и потер левое плечо. По лицу его градом катился пот. Дыхание стало прерывистым, и он заерзал в кресле, словно ему было неудобно сидеть.
   Мое смутное беспокойство тут же переросло в тихую панику.
   Тут проснулся Ти Джей.
   – Анна! – позвал он, перекрикивая шум двигателя. – Мы что, почти прилетели?
   Отстегнув ремень, я направилась к Ти Джею и села в соседнее кресло. Чтобы не говорить слишком громко, я наклонилась к Ти Джею и сказала:
   – Послушай, я почти уверена, что у Мика сердечный приступ. У него боли в груди, да и выглядит он совершенно ужасно, но почему-то считает, будто это все изжога.
   – Что?! Вы серьезно?
   – У моего папы прошлым летом был тяжелейший сердечный приступ, – кивнула я. – Поэтому я знаю симптомы. Думаю, Мик просто боится. Ему страшно признаться себе, что у него что-то серьезное.
   – А как же мы? Самолетом-то он хотя бы может управлять?
   – Не знаю.
   Мы с Ти Джеем подошли к кабине пилота. Мик сидел с закрытыми глазами, прижимая уже оба кулака к груди. Лицо его было пепельно-серым, гарнитура сползла с головы.
   Я, чувствуя, что холодею от страха, села в соседнее кресло.
   – Мик, – сказала я твердо, – нам надо срочно вызвать подмогу.
   – Я хочу сперва посадить самолет на воду, а потом одному из вас придется воспользоваться рацией, – кивнув, прохрипел он. – Наденьте спасательные жилеты. Они в багажном отсеке за дверью. Затем займите свои места и пристегните ремни. – Лицо его искривилось от боли. – Марш!
   Я почувствовала выброс адреналина в кровь, и сердце забилось как сумасшедшее. Мы кинулись к багажному отсеку и принялись обшаривать его в поисках спасательных жилетов.
   – Анна, зачем нам надевать спасательные жилеты? Самолет ведь на поплавках. Так ведь?
   «Потому что он боится не успеть сесть на воду».
   – Не знаю. Возможно, это стандартная процедура в нештатной ситуации. Мы приземляемся посреди океана.
   Наконец за каким-то цилиндрическим контейнером с надписью «Спасательный плот» я нашла спасательные жилеты и несколько одеял.
   – Вот, возьми, – протянула я Ти Джею один из жилетов, а другой надела на себя.
   Мы сели в кресла и пристегнули ремни, причем у меня так тряслись руки, что пристегнуться удалось только со второй попытки.
   – Если он потеряет сознание, мне придется тут же начать делать ему искусственное дыхание и массаж сердца. А ты возьмешь на себя рацию. Ну что, Ти Джей, договорились?
   – Я справлюсь, – посмотрев на меня округлившимися от страха глазами, кивнул он.
   Я вцепилась в подлокотники кресла и выглянула в иллюминатор. Волнистая поверхность океана становилась все ближе. Но затем самолет неожиданно вместо того, чтобы сбросить скорость, стал ее набирать, и мы теперь снижались под крутым углом. Я бросила взгляд в сторону кабины пилота. Мик лежал неподвижно, навалившись грудью на штурвал. Я отстегнула ремень и нырнула в проход.
   – Анна! – заорал Ти Джей и попытался ухватить меня за край футболки.
   Не успела я добежать до кабины пилота, как увидела, что Мик уже бессильно откинулся на спинку кресла. Похоже, ему невыносимо сдавило грудь. Нос самолета резко пошел вверх, самолет ударился о воду хвостом и стал беспорядочно скакать по волнам. Затем кончик крыла задел о поверхность воды, и самолет, потеряв равновесие, перевернулся.
   От удара я как подрубленная полетела на пол, точно кто-то связал мне щиколотки и резко потянул. В ушах стоял звон разбитого стекла, мне казалось, что я куда-то лечу, а потом, когда самолет развалился на части, обожгло невыносимой болью.
   Я нырнула в океан и чуть не захлебнулась попавшей в горло соленой водой. Я полностью потеряла ориентацию, но спасательный жилет медленно, но верно выталкивал меня вверх. Я стукнулась головой о поверхность воды и непроизвольно закашлялась, стараясь одновременно впустить в легкие побольше воздуха и выпустить оттуда воду.
   «Ти Джей! Господи! Где Ти Джей?!»
   Я тут же представила себе, как он сидит, прикованный к креслу, не в силах расстегнуть ремень, и, щурясь от ярких лучей солнца и выкрикивая его имя, стала лихорадочно обшаривать глазами воду. И именно тогда, когда я уж было решила, что он наверняка утонул, на поверхности показалась его голова. Ти Джей вынырнул, фыркая и отчаянно отплевываясь.
   Я поплыла к нему. Во рту стоял металлический привкус крови, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Поравнявшись с Ти Джеем, я схватила его за руку и попыталась сказать, что счастлива видеть его рядом, но слова почему-то застревали в горле, а голова была как в тумане, который то рассеивался, то снова поглощал меня.
   И чтобы разбудить меня, Ти Джею пришлось орать во все горло. Я помнила отвесные волны, помнила, как опять наглоталась воды, – и все. Что было потом, я уже не помнила.

Глава 2. Ти Джей

   – Анна, просыпайтесь! Ну проснитесь же!
   Волны были ужасно высокими, и я испугался, что мы можем потерять друг друга из виду, а потому, просунув правую руку под лямку спасательного жилета Анны, уцепился за нее. Я взял Анну за голову и поднял лицом вверх.
   – Анна! Анна!
   Господи! Ее глаза оставались закрытыми, она не реагировала на мои вопли, тогда я засунул и левую руку под лямку спасательного жилета Анны и, откинувшись назад, взвалил ее себе на грудь.
   Течением нас отнесло от места крушения. Обломки самолета скрылись под водой, и очень скоро уже ничего не напоминало о катастрофе нашего самолета. Я старался не думать о Мике, который остался сидеть пристегнутым к креслу пилота.
   Оглушенный, я лежал на поверхности воды, а сердце отчаянно стучало в груди. Вокруг, куда ни глянь, были только перекатывающиеся волны, но я старался сделать так, чтобы наши лица оставались над водой, а еще изо всех сил пытался не поддаваться панике.
   «Интересно, узнают ли о том, что самолет разбился? И отслеживали ли наш маршрут по радару?»
   Скорее всего, нет, так как никто не пришел на помощь.
   Небо потемнело, и солнце ушло за горизонт. Анна что-то невнятно пробормотала. Я уж было решил, что она наконец начала просыпаться, но ошибся. Тело ее конвульсивно дернулось, и ее вырвало прямо на меня. Волны тотчас же смыли следы рвоты, но Анна вся дрожала, и я притянул ее поближе, чтобы согреть теплом своего тела. Я тоже страшно замерз, хотя в момент крушения вода показалась мне вполне теплой. Луны на небе не было, и я с трудом различал окружавшую нас воду, которая из голубой вдруг стала черной.
   Меня беспокоило, нет ли здесь акул. Я высвободил руку и взял Анну за подбородок, оторвав ее от своей груди. Я почувствовал под ключицами, в том месте, где секунду назад покоилась ее голова, что-то теплое. Неужели у нее продолжается кровотечение? Я хотел заставить ее проснуться, но она реагировала только тогда, когда я тряс ее за голову. Анна ничего не говорила и лишь стонала. Мне не хотелось причинять ей боль, но я должен был удостовериться, что она еще жива. Она не шевелилась, и от этого у меня реально ехала крыша, но потом Анну снова вырвало, и она задрожала в моих неловких объятиях.
   Я изо всех сил пытался сохранять спокойствие, а потому дышал медленно и глубоко. Вдох – выдох, вдох – выдох. При таком волнении плыть лежа на спине было гораздо легче, и мы с Анной, увлекаемые течением, скользили по волнам. Гидропланы в темноте не летают, но я не сомневался, что, как только рассветет, за нами непременно пошлют самолет. К этому времени кто-нибудь обязательно узнает о том, что мы потерпели крушение.
   «Мои родители ведь даже не знают, что мы были на борту этого самолета».
   Шли часы, акулы так и не появились. По крайней мере, в темноте их было не видно. Хотя, может, они и были где-то рядом, я об этом не знал. Вконец измотанный, я слегка задремал и даже опустил ноги вниз, так как у меня больше не было сил держать их параллельно поверхности. Об акулах, которые, возможно, кружили под нами, я старался не думать.
   Когда я в очередной раз потряс Анну за плечи, она никак не отреагировала. Мне казалось, я чувствую, как поднимается и опускается ее грудь, но особой уверенности у меня не было. Внезапно я услышал громкий всплеск, и от страху чуть не выпрыгнул из воды. Голова Анны бессильно упала набок, и я притянул ее к себе. Я по-прежнему слышал всплески, причем довольно ритмичные. Представив, что рядом не одна акула, а возможно, пять – десять или больше, я волчком завертелся на месте. Из воды показалось нечто неясное, и мне потребовалась всего одна секунда, чтобы понять, что же там такое. Это волны плескались о рифы, окружавшие остров.
   Я еще ни разу в жизни не испытывал такого громадного облегчения. Даже тогда, когда доктор сказал, что лечение наконец-то дало результат и у меня больше нет рака.
   Течение несло нас все ближе к берегу, но немного в сторону от острова. Нужно было срочно что-то делать, иначе мы проскочим мимо.
   Я не мог грести руками, так как все еще цеплялся за лямки спасательного жилета Анны, а потому поплыл на спине, изо всех сил работая ногами. Теннисные туфли тут же свалились в воду, но мне было плевать. Их давным-давно надо было снять.
   До суши оставалось, похоже, ярдов пятьдесят. Но на самом деле она была гораздо дальше, чем тогда, когда я увидел остров. Хочешь не хочешь, но пришлось работать руками. И я поплыл на боку. Лицо Анны оказалось наполовину в воде.
   Я приподнял голову. Мы были уже совсем близко. Отчаянно молотя ногами по воде, чувствуя, что легкие вот-вот разорвутся, я плыл на пределе возможностей.
   Наконец мы достигли лагуны за рифами, но я все плыл и плыл до тех пор, пока не почувствовал под ногами песчаное дно. У меня еще хватило сил на то, чтобы вытащить Анну из воды на берег, но потом я рухнул рядом с ней и отрубился.
* * *
   Меня разбудили слепящие лучи солнца. Тело точно одеревенело и жутко болело, и видеть я мог почему-то только одним глазом. Я сел, снял спасательный жилет, потом посмотрел на Анну. Ее распухшее лицо было в сплошных кровоподтеках, а на лбу и щеках виднелись глубокие порезы. Она лежала неподвижно.
   Сердце бешено колотилось, но я все же заставил себя протянуть руку и дотронуться до ее шеи. Кожа ее на ощупь казалась теплой, и мне сразу стало гораздо легче, когда я почувствовал, как под моими пальцами пульсирует тоненькая жилка. Значит, Анна жива, но единственное, что я знал о травмах головы, так это то, что у Анны, должно быть, именно она и есть. А что, если она никогда не проснется?
   Я осторожно потряс ее за плечи:
   – Анна, вы меня слышите?
   Она не ответила, и я повторил свою попытку.
   Я все ждал, когда она откроет глаза. Глаза у нее были потрясающие. Огромные, серо-голубые. Это первое, что я заметил, когда мы познакомились. Она пришла к нам домой на собеседование с родителями, и я тогда чувствовал себя страшно неловко, ведь она была такой невероятно красивой, а я был тощим и лысым и вообще выглядел совершенно дерьмово.
   «Ну давай же, Анна! Позволь мне увидеть твои глаза».
   Я тряхнул ее еще сильнее, и только после этого она наконец открыла глаза – и у меня перехватило дыхание.

Глава 3. Анна

   – Где мы? – спросила я. Собственный голос казался каким-то надтреснутым, а во рту стоял привкус соли.
   – Не знаю. На каком-то острове.
   – А что с Миком? – поинтересовалась я.
   – От самолета мало что осталось. И обломки тут же ушли на дно, – покачал головой Ти Джей.
   – Абсолютно ничего не помню.
   – Вы потеряли сознание прямо в воде, а когда я не смог вас разбудить, то решил, что вы умерли.
   Голова раскалывалась, в висках стучало. Я потрогала лоб и заморгала, нащупав здоровущую шишку. Щека была покрыта чем-то липким.
   – У меня что, идет кровь?
   Ти Джей склонился надо мной и пальцами раздвинул волосы на голове, чтобы найти источник кровотечения. Когда он обнаружил его, я не сдержалась и вскрикнула от боли.
   – Простите, – сказал он. – Очень глубокий порез. Но теперь кровь почти остановилась. В воде было гораздо хуже.
   На меня вдруг накатила волна холодного ужаса.
   – А там были акулы?
   – Не знаю. По крайней мере, я ни одной не видел. Хотя это меня тоже беспокоило.
   Я сделала глубокий вдох и села. Берег тут же поплыл перед глазами. Тогда я, положив руки на горячий песок, попыталась сконцентрироваться. И сидела так до тех пор, пока дурнота почти не прошла.
   – А как мы сюда попали? – спросила я.
   – Я продел руки в лямки вашего спасательного жилета, и мы дрейфовали по течению, пока нас не прибило к берегу. Потом я вытащил вас на песок.
   Когда я переварила полученную информацию и поняла, что он для меня сделал, то испытала настоящее потрясение. Я, наверное, с минуту молча смотрела на воду, так как была не в силах говорить. Я думала о том, что было бы, если бы он оставил меня одну в воде, или если бы на нас напали акулы, или если бы не было этого острова.
   – Ти Джей, спасибо тебе.
   – Не за что, – ответил он и, на мгновение встретившись со мной взглядом, смущенно отвернулся.
   – А ты не ранен?
   – Я в порядке. Вот только, похоже, немного расквасил нос. Вмазался в спинку переднего кресла.
   Я попыталась подняться, но ничего не получилось: у меня дико кружилась голова. Ти Джей слегка поддержал меня, и со второй попытки мне удалось встать на ноги. Я расстегнула спасательный жилет и бросила его на песок.
   Повернувшись спиной к морю, я оглядела остров. Он был совсем как на картинке из Интернета, разве что здесь не было роскошных отелей и летних домиков. Девственночистый, похожий на сахар песок скрипел под ногами; я понятия не имела, куда делись мои туфли. Берег окаймляли цветущий кустарник и пышная тропическая растительность, за которыми начинался густой лес. Деревья росли так плотно, что их листья образовывали нечто вроде зеленого полога. Солнце, стоявшее сейчас очень высоко, нестерпимо жгло. Было так жарко, что даже легкий морской ветерок не мог остудить разгоряченное тело, по лицу текли струйки пота, а одежда прилипала к влажной коже.
   – Мне, пожалуй, лучше присесть.
   Живот страшно крутило, и я решила, что меня сейчас вырвет. Ти Джей сел рядом, и когда приступ тошноты прошел, я сказала:
   – Не волнуйся. Они должны знать, что наш гидроплан разбился, и обязательно пошлют поисковый самолет.
   – А вы хоть немножко представляете, где мы сейчас находимся?
   – Не совсем, – ответила я и принялась чертить пальцем на песке нечто вроде карты. – Группа этих островов представляет собой цепь из двадцати шести атоллов, тянущихся с севера на юг. Мы направлялись вот сюда. – Я ткнула пальцем в одну из набросанных мной точек. Затем провела пальцем по песку и ткнула уже в другую точку. – Это Мале. Место, откуда мы выехали. Похоже, мы где-то посередине, если, конечно, нас не отнесло течением восточнее или западнее. Не знаю, придерживался ли Мик заданного курса, не знаю и того, регистрируют пилоты гидросамолетов планы полетов или курс просто отслеживают по радарам.
   – Папа с мамой там, наверное, уже с ума сходят.
   – Да.
   Родители Ти Джея наверняка пытались связаться со мной по сотовому телефону, но тот, скорее всего, уже покоится на дне океана.
   «Должны ли мы развести сигнальный костер? Разве не это следует в первую очередь сделать, если вы заблудились? Развести костер, чтобы они знали, где мы находимся?»
   Но я не имела ни малейшего представления, как его разводить. Мои навыки в области выживания ограничивались знаниями, полученными из телепередач или прочитанных книжек. Ни один из нас не носил очков. В противном случае мы могли бы поместить линзу под углом к солнцу. А еще у нас не было ни кремня, ни стального предмета. Оставалась единственная надежда на то, чтобы использовать силу трения. Но если потереть две палочки друг о друга, будет ли результат? Может, нам не стоит беспокоиться о сигнальном костре? По крайней мере, не сейчас. Они нас обязательно увидят, если будут лететь достаточно низко, а мы не будем уходить далеко от берега.
   Мы попытались написать на песке SOS. Сперва мы ногами разровняли песок и вывели эти три буквы. Однако поняли, что с воздуха их вряд ли увидят. Тогда в ход пошли листья, но морской ветер уносил их прежде, чем мы успевали составить из них буквы. На берегу даже не было крупных камней, чтобы прижать листья. Только мелкая галька и обломки чего-то типа кораллов. От всей этой суеты мы только еще больше вспотели, а моя бедная голова еще сильнее разболелась. Наконец мы сдались и сели на песок.
   Я чувствовала, что лицо у меня уже сгорело на солнце, а у Ти Джея ноги и руки стали бордовыми. Так что выбора у нас не было. Нам ничего не оставалось, как покинуть берег и укрыться под сенью кокосовой пальмы. Вся земля вокруг была усеяна кокосовыми орехами, а я точно знала, что они содержат воду. Мы изо всех сил колотили кокосами о ствол дерева, но расколоть так и не смогли.
   У меня по лицу уже ручьем тек пот. Я убрала волосы с шеи и скрутила их на затылке. Язык распух, рот так пересох, что трудно было глотать.
   – Пойду разведаю обстановку, – сказал Ти Джей. – Может, где-то поблизости есть вода.
   Ходил он не слишком долго, и очень скоро я увидела, что он идет обратно, к нашей кокосовой пальме, держа что-то в руке.
   – Воды я не обнаружил, но зато нашел вот что.
   Это что-то было зеленым, размером с грейпфрут, с колючей шишковатой кожурой.
   – Что это? – поинтересовалась я.
   – Понятия не имею. Но, может, у него внутри вода, как в кокосах.
   Ти Джей ногтями снял кожуру. Что бы это ни было, жучки нас явно опередили. Ти Джей бросил плод на землю и отшвырнул подальше ногой.
   – Я нашел его под деревом, – сказал он. – Там их полно, но они висят слишком высоко и мне не дотянуться. Если вы встанете мне на плечи, то сможете сшибить хоть что-нибудь с ветки. Как думаете, вы в состоянии идти?
   – Если только очень медленно, – кивнула я.
   Когда мы подошли к дереву, Ти Джей ухватил меня за руку и помог забраться себе на плечи. Мой рост пять футов шесть дюймов, а вес – сто двадцать фунтов. Ти Джей выше меня по крайней мере на четыре дюйма и тяжелее, наверное, фунтов на тридцать, и тем не менее, когда он пытался меня удержать, то все же слегка покачнулся. Я тянулась изо всех сил, но никак не могла ухватить плод кончиками пальцев, а потому стукнула по нему кулаком. После первых двух ударов плод даже не шелохнулся, но когда я стукнула по нему сильнее, упал на землю. Ти Джей спустил меня вниз, и я подняла наш трофей.
   – И все же понятия не имею, что же это такое, – сказал Ти Джей, взяв у меня диковинный фрукт.
   – Возможно, плод хлебного дерева.
   – А что он собой представляет?
   – Фрукт, по вкусу похожий на хлеб.
   Ти Джей очистил плод, и его сильный аромат напомнил мне запах гуавы. Мы разделили плод пополам и впились в его мякоть, густой сок приятно освежал наши пересохшие рты. Мы жевали и жадно глотали фрукт большими кусками. Внутри он был жестковатым, словно резиновым – это говорило о том, что он еще не созрел, – но нам было все равно.
   – Что-то не похоже на вкус хлеба, – заметил Ти Джей.
   – Возможно, для этого его нужно приготовить.
   После того как мы доели первый плод, я снова забралась на плечи Ти Джея и сшибла еще пару штук, которые мы тут же приговорили.
   Уже позже, после полудня, без всякого предупреждения небеса словно разверзлись, и мы попали под проливной дождь. Мы тут же вышли из-под дерева, задрали головы, открыли рты, но дождь через десять минут закончился.
   – Сейчас сезон дождей, – сказала я. – Дожди будут идти регулярно и, может быть, чаще чем раз в день.
   Нам не во что было собирать дождевую воду, и те жалкие капли, что попали мне на язык, только усилили жажду.
   – Ну где же они?! – спросил Ти Джей, когда солнце село за горизонт. Отчаяние, прозвучавшее в его голосе, вполне соответствовало и моему эмоциональному состоянию.
   – Не знаю. – По какой-то непостижимой для меня причине самолет так и не появился. – Они найдут нас завтра.
   Мы вернулись на берег и растянулись на песке, положив под головы спасательные жилеты. Воздух стал заметно холоднее, и мне было неуютно под порывами тянувшего с моря прохладного ветра. Я обхватила себя руками, свернулась калачиком и стала слушать, как волны методично бьются о рифы.
   Неожиданно мы услышали странный шум, и не сразу поняли, что это было. Воздух вдруг наполнился звуками хлопающих крыльев, а затем мы увидели смутные очертания сотен, может быть, тысяч летучих мышей. Они заслонили собой лунный свет, и я подумала, что, возможно, они висели у нас над головой, когда мы шли к хлебному дереву.
   – В жизни не видел столько летучих мышей, – приподнявшись на локте, заметил Ти Джей.
   Какое-то время мы просто молча наблюдали за ними, но в конце концов они постепенно исчезли. Наверное, отправились на охоту куда-нибудь подальше от нас. Через минуту Ти Джей уже спал крепким сном. Я лежала, уставившись в черное небо, и думала о том, что в темноте нас, конечно, искать не будут. Любая спасательная операция, предпринятая в светлое время суток, не возобновится до наступления утра. Я представила себе, как обезумевшие родители Ти Джея считают часы до рассвета. А когда подумала о том, что они могли позвонить моим родителям, на глаза навернулись слезы.
   А еще я подумала о своей сестре Саре и о нашем разговоре несколько месяцев назад. Мы встретились за обедом в мексиканском ресторане, и когда официант принес напитки, я сказала, сделав хороший глоток «маргариты»:
   – Я согласилась поработать репетитором. Ну, я тебе говорила. Буду учить парнишку, болевшего раком.
   Я отставила бокал, положила немного сальсы на кусочек тортильи и отправила в рот.
   – Это тот, семья которого берет тебя с собой на каникулы?
   – Да.
   – Ты уезжаешь уж слишком надолго. А что думает обо всем этом Джон?
   – Мы с Джоном снова говорили о свадьбе. Но на сей раз я сказала, что еще хочу ребенка, – пожала плечами я. – Вот я и решила: почему бы не поехать для разнообразия?
   – Ох, Анна, – вздохнула Сара.
   До недавнего времени я особо не задумывалась о том, чтобы завести ребенка. Меня вполне устраивала роль тети ребятишек Сары: двухгодовалой Хлои и пятилетнего Джо. Но затем все мои знакомые почему-то наперебой стали просить меня подержать завернутого в одеяло младенца, и я поняла, что хочу такого же. Я и сама не ожидала от себя зацикленности на детях и, следовательно, слишком пристального внимания к тиканью своих биологических часов. Мне всегда казалось, что желание обзавестись ребенком приходит постепенно, но со мной это случилось в одночасье.
   – Сара, я так больше не могу! – продолжила я. – Как он справится с ребенком, если даже не может решиться на брак? – Я покачала головой. – У других женщин все как-то проще получается. По крайней мере, если смотреть со стороны. Они кого-то встречают, влюбляются и выходят замуж. И уже через год-другой имеют полноценную семью. И особо не заморачиваются. Так ведь? Но когда мы с Джоном начинаем обсуждать свое будущее, получается не романтичнее сделки по покупке недвижимости, причем с таким же количеством условий. – Я схватила салфетку и вытерла глаза.
   – Мне так жаль, Анна. Не понимаю, как ты можешь так долго все это терпеть. Семь лет – вполне достаточный срок, чтобы Джон смог понять, чего хочет.
   – Восемь, Сара. Уже восемь лет. – Я взяла стакан и в два глотка прикончила «маргариту».
   – Ой! Похоже, я пропустила один год.
   К нам подошел официант и спросил, не хотим ли мы повторить.
   – Не сейчас, чуть позже, – ответила Сара и, повернувшись ко мне, спросила: – Так чем же закончился ваш разговор?
   – Я сказала, что уезжаю на все лето. Что нам надо на какое-то время расстаться, так как мне необходимо побыть одной, чтобы понять, чего же я на самом деле хочу.
   – И что он на это ответил?
   – То, что и всегда. Что он любит меня, но пока еще не готов. Он всегда был честен со мной, но, думаю, на сей раз он понял, что решение зависит не только от него.
   – А ты с мамой об этом говорила? – поинтересовалась Сара.
   – Да. Она посоветовала спросить себя, будет ли моя жизнь лучше с ним или без него.
   Нам с Сарой здорово повезло. Наша мама была мастер давать простые, но практичные советы. При этом она всегда держала нейтралитет и никого не осуждала.
   – Ну и какой твой ответ?
   – Сара, я пока сомневаюсь. Я люблю его, но не считаю, что этого достаточно.
   Мне необходимо было время, чтобы подумать, чтобы обрести уверенность, а Джейн и Том Каллахан давали мне прекрасную возможность уехать подальше от Джона. Они буквально предоставляли мне жизненное пространство, чтобы я наконец могла принять решение.
   – Он расценит это как ультиматум, – заявила Сара.
   – Обязательно расценит, – подтвердила я, приступив ко второму бокалу «маргариты».
   – Ты еще хорошо держишься.
   – Это потому что я пока с ним не порвала.
   – Возможно, расстаться на какое-то время – не самая плохая идея. Наведи порядок в голове и реши наконец, как ты хочешь прожить свою жизнь.
   – Сара, я не должна сидеть и ждать его. У меня впереди еще полно времени, чтобы найти кого-то, кто хочет того же, что и я.
   – Что есть, то есть. Ты только посмотри на себя: срываешься и едешь в экзотическое место только потому, что можешь себе такое позволить, – улыбнулась мне Сара, допила коктейль и, тяжело вздохнув, добавила: – Хотела бы я поехать вместе с тобой. Для меня что-то типа каникул в последний раз было в прошлом году, когда мы с Дэвидом и детишками отправились посмотреть на тропических рыбок в океанариум Шедда.
   Сара умудрялась одновременно исполнять роль жены, матери и работающей женщины, занятой полный рабочий день.
   Для нее поездка в полном одиночестве в тропический рай была несбыточной мечтой вроде нирваны.
   Мы заплатили по счету, и уже по дороге к поезду я вдруг подумала о том, что наконец-то и на моей улице праздник. И если в моей ситуации и есть хоть какие-то плюсы, так это свобода выбора и возможность провести лето – если мне уж так хочется – на прекрасном острове.
   Но пока мой план работал не лучшим образом.
   Голова болела, живот подводило от голода, и меня еще никогда в жизни так не мучила жажда. Я лежала, положив голову на спасательный жилет, тряслась от холода и гадала, сколько времени у них может уйти на то, чтобы нас найти.

Глава 4. Ти Джей

   Я проснулся с рассветом. Анна уже не спала. Она сидела рядом со мной на песке и смотрела в небо. В животе бурчало, во рту все пересохло.
   – Привет! Как ваша голова? – приняв сидячее положение, спросил я.
   – Все еще болит, – ответила она.
   Ее лицо тоже было полным кошмаром. На распухших щеках виднелись багровые кровоподтеки, а на лбу, у линии волос, – корка засохшей крови.
   Мы отправились к хлебному дереву, Анна снова забралась ко мне на плечи и сшибла два плода. Я чувствовал дикую слабость, ноги подкашивались, и держать ее было довольно тяжело. Она слезла вниз, и не успели мы отойти от дерева, как с ветки прямо к нашим ногам свалился еще один плод. Мы переглянулись.
   – Так-то лучше, – сказала она.
   Мы убрали подальше все гнилые фрукты, чтобы твердо знать, что в будущем мы можем есть все, что найдем под деревом. Я поднял упавший плод и очистил его. Сок был гораздо слаще, а мякоть разжевывалась гораздо легче.
   Мы отчаянно нуждались в емкостях для воды, а потому отправились вдоль берега в поисках банок, бутылок, контейнеров – чего угодно, лишь бы только было водонепроницаемым и годилось для сбора дождевой воды. Но обнаружили лишь какие-то обломки, похоже, все, что осталось от разбившегося самолета. Тот факт, что здесь не было абсолютно никакого мусора, свидетельствующего о присутствии человека, заставил меня задуматься о том, где, черт возьми, мы находимся.
   Потом мы пошли вглубь острова. Ветви деревьев не пропускали солнечных лучей, и нас тут же облепили комары. Мне приходилось одновременно отмахиваться от них и вытирать пот со лба. Наконец мы вышли на полянку и увидели маленький пруд. Скорее даже не пруд, а здоровую лужу мутной воды. И тут я почувствовал, что все, больше не могу, еще немножко – и я умру от жажды.
   – Интересно, это можно пить? – спросил я.
   Анна опустилась на колени и окунула руку в воду. Она немного поболтала рукой в луже и поморщилась от неприятного запаха.
   – Нет, это стоячая вода. Наверное, ее опасно пить.
   Мы все брели и брели по лесу, но так и не нашли ничего пригодного для сбора воды, а потому снова вернулись к нашей кокосовой пальме. Я подобрал с земли кокос, саданул им по стволу пальмы – безрезультатно – и, разозлившись, отшвырнул в сторону. Я с досады пнул дерево, но только ногу ушиб.
   – Проклятье!
   Если бы мне удалось расколоть орех, мы смогли бы выпить кокосовое молоко, съесть мякоть, а потом набрать воду в пустую скорлупу.
   Анна, похоже, не заметила вспышки моего гнева. Она все качала головой и повторяла:
   – Не понимаю, почему до сих пор нет самолета! Где же они?
   Тяжело дыша и обливаясь потом, я сел рядом.
   – Не знаю.
   Некоторое время мы сидели молча, каждый думал о чем-то о своем. Наконец я сказал:
   – Может, нам стоит развести костер?
   – А ты знаешь как? – спросила она.
   – Нет. – Я был городским жителем и мог по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз ходил в поход. И тогда мы разжигали костры с помощью зажигалок. – А вы?
   – Нет.
   – Но можно хотя бы попытаться. Похоже, спешить нам некуда.
   – Ладно, – улыбнулась она в ответ на мою неуклюжую попытку пошутить.
   Битый час мы терли друг о друга две палочки. Анна умудрилась разогреть свои настолько, что обожгла палец, и только потом сдалась. У меня получилось чуть лучше – мне показалось, что появился слабый дымок, – но огня так и не было. А вот руки жутко устали.
   – Все. Я пас, – бросив палочки на землю и смахнув заливающий глаза пот краем футболки, заявил я.
   Снова пошел дождь. Я старался поймать языком теплые капли и радовался даже той малости, что удалось проглотить. Но уже через несколько минут дождь закончился так же неожиданно, как и начался.
   Все еще обливаясь потом, я спустился на берег, снял футболку и в одних шортах побрел по мелководью. Температура воды в лагуне была как в ванне, но, окунувшись с головой, я почувствовал, что стало вроде бы немножко прохладнее. Анна пошла за мной, но остановилась в нерешительности у кромки воды. Она села на песок и закрутила узлом свои длинные волосы, убрав их с шеи. Она, должно быть, совсем сварилась в джинсах и футболке. Через пару минут она поднялась и после секундного колебания решительно стянула через голову футболку. Затем вылезла из джинсов, оставшись в одном нижнем белье – черном бюстгальтере и черных же трусиках, – и в таком виде направилась ко мне.
   – Будем считать, что на мне купальник. Ну как, договорились? – сказала она, присоединяясь ко мне в воде. Ее лицо было красным, и она старалась на меня не смотреть.
   – Не вопрос. – Я был настолько ошеломлен, что практически потерял дар речи.
   У нее было потрясающее тело. Длинные ноги, плоский живот. И очень красивый бюст. Мне, конечно, не следовало оценивать ее прелести, но не делать этого я просто не мог. Вы, наверное, можете подумать, будто в такой ситуации вряд ли у меня может встать – особенно если учесть, что я умирал от голода и жажды, да и вообще мы оба были в полном дерьме, – и наверняка ошибетесь. И только отплыв от нее подальше, я хоть чуть-чуть пришел в норму.
   Мы довольно долго пробыли в воде, но на берегу она уже одевалась, повернувшись ко мне спиной. Мы проверили свое хлебное дерево, но не нашли на земле ни одного упавшего плода. Тогда Анна опять залезла мне на плечи, и когда я помогал ей выпрямиться, поддерживая за бедра, воспоминание о ее голых ногах вспышкой мелькнуло у меня в голове.
   Ей удалось сбить два плода хлебного дерева. Но есть мне особо не хотелось, что было весьма странно, так как, по идее, я должен был умирать от голода. Анна, кажется, тоже была не слишком голодна, потому что не стала есть фрукт, а только высосала весь сок.
   Когда солнце спряталось за горизонт, мы растянулись на песке и принялись наблюдать за тем, как хозяйничают в небе летучие мыши.
   – Сердце что-то слишком часто бьется, – сказал я.
   – Это симптом обезвоживания организма.
   – А какие еще симптомы?
   – Потеря аппетита. Отсутствие потребности в мочеиспускании. Сухость во рту.
   – У меня все это имеется.
   – И у меня тоже.
   – Сколько мы сможем продержаться без воды?
   – Дня три. Возможно, меньше.
   Я попытался вспомнить, когда пил последний раз. Может, в аэропорту Шри-Ланки? Во время дождя мы глотали капли, но этого явно было недостаточно, чтобы остаться в живых. Когда я понял, что наше время стремительно кончается, то чуть было не обделался со страху.
   – А как насчет пруда?
   – Не самая удачная идея, – ответила она.
   Ни один из нас не признался в своих мыслях. Если мы окажемся перед выбором пить воду из пруда или не пить вовсе, то в любом случае напьемся из этой грязной лужи.
   – Завтра они обязательно прилетят, – сказала она, но, похоже, сама себе не верила.
   – Надеюсь, что так.
   – Мне страшно, – прошептала она.
   – Мне тоже. – Я лег на бок, но еще очень долго не мог уснуть.

Глава 5. Анна

   На следующее утро мы с Ти Джеем проснулись с больной головой и с ощущением легкой тошноты. Мы съели по кусочку плода хлебного дерева, и мне показалось, что меня вот-вот стошнит, но я сдержалась. И хотя у нас совсем не было сил, мы все же решили пойти на берег и попробовать разжечь сигнальный костер. Я надеялась, что уж сегодня самолет обязательно прилетит, а сигнальный костер был лучшим способом привлечь внимание.
   – Вчера мы все делали неправильно, – сказал Ти Джей. – Прошлой ночью, перед тем как заснуть, я все думал об этом. И тут вспомнил одно шоу по телику, где какому-то парню пришлось добывать огонь. Так вот, он не тер палки друг о друга, а вращал одну палочку. У меня идея. Попробую раздобыть то, что мне надо.
   Когда он ушел, я собрала в кучу все, что может гореть, на случай, если нам действительно удастся добыть огонь. Воздух был таким влажным, что единственное, что оказалось по-настоящему сухим на нашем острове, так это слизистая моего рта. Все, что мне удалось собрать, на ощупь было сырым, но в результате я все же нашла сухие листья на каком-то цветущем кусте. Кроме того, вывернув карманы джинсов, я обнаружила там скомканные бумажки и кинула в общую кучу.
   К этому времени вернулся Ти Джей. Он принес палочку и небольшую деревяшку.
   – Посмотри, а у тебя в карманах случайно нет бумажных платков? – спросила я его.
   Он вывернул карманы, нашел что-то, похожее на бумагу, и протянул мне.
   – Спасибо.
   Я соорудила из листьев и бумажных катышков нечто вроде гнездышка. Кроме того, я набрала тонких прутиков, а еще сырых зеленых листьев, чтобы было больше дыма.
   Ти Джей сел и поставил палку, которую держал строго вертикально, на деревяшку.
   – Что ты делаешь? – поинтересовалась я.
   – Пытаюсь понять, каким способом лучше вращать палку. – Он с минуту внимательно смотрел на полученную конструкцию. – Кажется, тот парень пользовался веревкой. Жаль, что я тогда скинул туфли, а то можно было бы взять шнурки.
   Он крутил палку туда-сюда одной рукой, но недостаточно быстро. Настоящего трения не получалось. По его лицу текли струйки пота.
   – Твою мать! Это невозможно сделать, – сказал он, прервавшись на пару минут, чтобы передохнуть.
   Затем с удвоенной энергией решительно набросился на деревяшки. Теперь он зажал палку между ладонями и усиленно тер. Сейчас она вращалась уже значительно быстрее, и вскоре Ти Джей нашел нужный ритм. Через двадцать минут в выемке, которую Ти Джей проделал в деревяшке, образовалась горка черной пыли.
   – Вы только смотрите, – сказал мне Ти Джей, когда из выемки заструился слабый дымок.
   Вскоре дыма стало еще больше. Пот заливал Ти Джею глаза, но он упрямо продолжал крутить палку.
   – Теперь мне нужно гнездо.
   Я положила гнездо рядом и, затаив дыхание, стала следить за тем, как он осторожно дует в выемку в деревяшке. Он достал палочкой тлеющий красный уголек и положил на листья и бумажки. Затем поднял гнездо, поднес к губам и продолжил аккуратно дуть, пока оно не загорелось прямо у него в руках. Ти Джей был так потрясен, что уронил гнездо на землю.
   – Боже мой! – воскликнула я. – Ты это сделал.
   Мы положили сверху кусочки сухостоя, а когда огонь разгорелся, добавили в костер сучья, что я успела собрать.
   А затем лихорадочно бросились за новыми ветками. Мы уже бежали обратно с полными охапками веток и сучьев, когда небо затянуло и хлынул дождь. И вот за секунду прямо на глазах костер превратился в жалкую кучку обугленного дерева.
   С тоской смотрели мы на останки нашего костра. Мне хотелось плакать. Ти Джей упал на колени. Я села рядом, и мы запрокинули головы, чтобы ловить ртом капли дождя. Дождь шел довольно долго, и на сей раз мне удалось хоть немножко смочить горло, но я думала только о том, как медленно, но верно намокает песок вокруг нас.
   Я не знала, что сказать Ти Джею. Когда дождь закончился, мы легли под кокосовую пальму. Разговаривать не хотелось, да и что тут можно было сказать! Мы даже не могли попытаться сложить другой костер, так как песок и ветки насквозь промокли. А потому просто дремали, забывшись неверным, почти летаргическим сном.
   Мы проснулись уже ближе к вечеру, и плодов хлебного дерева нам почему-то совсем не хотелось. У Ти Джея не осталось сил еще раз добывать огонь, к тому же пытаться развести костер без навеса было абсолютно дохлым делом. Сердце бешено колотилось, руки и ноги ломило. Я даже перестала потеть.
   Когда Ти Джей встал и куда-то направился, я сразу поняла, что у него на уме, но не могла заставить себя приказать ему остановиться. Я тоже туда хотела.
   Мы подошли к пруду, я опустилась на колени, зачерпнула ладонью немного воды и поднесла к губам. На вкус вода была отвратительной: горячей и чуть солоноватой, но мне тут же захотелось еще. Ти Джей встал на колени рядом со мной и принялся пить прямо из пруда. Напившись вволю, мы повалились на землю, и мне показалось, что меня сейчас стошнит, но я сдержалась. Меня тут же облепили комары, и мне пришлось отмахиваться от них рукой.
   Затем мы нога за ногу побрели обратно к берегу. К тому времени уже успело стемнеть. Мы легли на песок, подложив под головы спасательные жилеты. Я думала, что все должно быть в порядке. Мы выиграли немного времени. Завтра они обязательно появятся.
   – Ти Джей, мне очень жаль, что все так получилось с нашим костром. Ты очень старался и проделал огромную работу. Мне бы в жизни до такого не додуматься.
   – Спасибо, Анна.
   Мы быстро уснули, правда, долго спать не пришлось. Проснувшись, я увидела, что небо совсем черное. Похоже, было далеко за полночь. Живот крутило, однако я не придала этому особого значения и перевернулась на другой бок. Но тут спазмы возобновились, причем стали даже сильнее. Я приподнялась на локте и застонала. На лбу выступил холодный пот. Мои стоны разбудили Ти Джея.
   – Что случилось? – спросил он.
   – Живот болит.
   Я молилась, чтобы спазмы прошли, но они только усилились, и я знала, что сейчас должно произойти.
   – Не ходи за мной, – сказала я.
   Я бросилась в лес и только успела стащить джинсы и трусики, как мое тело исторгло все, что в нем было. Когда исторгать уже было нечего, я, обливаясь потом, скрючилась от боли на земле, потому что спазмы шли волнами, одна за другой. Боль кругами распространялась вниз, до кончиков пальцев ног. Я еще долго лежала неподвижно, так как боялась, что любое неосторожное движение только усугубит боль. Комары жужжали у самого лица.
   А затем появились крысы.
   Куда бы я ни бросила взгляд, везде видела по паре горящих в темноте глаз. Одна из крыс пробежала у меня по ноге, и я завизжала как резаная. Вскочив на ноги, я судорожно натянула трусики и джинсы, но резкие движения причиняли такую невыносимую боль, что я как подкошенная рухнула на землю. Я решила, что, наверное, умираю, так как вряд ли кто-нибудь сможет выжить, выпив отравленной воды из пруда. Затем я просто лежала неподвижно. Измученная и слабая, не имея ни малейшего представления, где Ти Джей. А потом я потеряла сознание.
   Меня разбудило какое-то жужжание. Комары. Но солнце уже взошло, и все насекомые и крысы давно исчезли. Я лежала на боку, прижав колени к груди, и безуспешно пыталась поднять голову.
   Это был звук низко летящего самолета.
   Я встала на четвереньки и поползла в сторону моря, истошно выкрикивая имя Ти Джея. Наконец я поднялась на ноги и заковыляла к берегу, из последних сил размахивая поднятыми над головой руками. Я не видела самолета, но прекрасно его слышала, и звук двигателя постепенно затихал.
   «Они нас ищут. В любой момент они могут повернуть назад».
   Звук самолета становился все тише и вскоре исчез вдали.
   У меня подкосились ноги, я рухнула на песок и разрыдалась. Я лежала на боку, горестно всхлипывая, и тупо смотрела невидящими от слез глазами на океан.
   Я потеряла счет времени, но, очнувшись, увидела склонившегося надо мной Ти Джея.
   – Там был самолет, – сказала я.
   – Я слышал. Но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
   – Они обязательно вернутся.
   Но они не вернулись.
   В тот день я не просыхала от слез. Ти Джей как-то странно притих. Он лежал с закрытыми глазами, и я не могла понять, то ли он спит, то ли просто не в силах говорить. Мы больше не пытались развести костер или поесть плодов хлебного дерева. Нам неохота было вылезать из-под пальмы, и выходили мы только тогда, когда шел дождь.
   И когда стемнело, я предпочла держаться подальше от леса, а потому мы переместились на берег. Я лежала на песке рядом с Ти Джеем и только одно знала наверняка: если не прилетит другой самолет или нам не удастся найти, во что собирать воду, мы с Ти Джеем точно умрем.
   Ночью я никак не могла уснуть, а когда наконец забылась тяжелым сном, то проснулась от собственных воплей: мне приснилось, что крыса грызет мою ногу.

Глава 6. Ти Джей

   Я с трудом оторвал голову от песка, разбуженный первыми лучами солнца, и обнаружил, что ночью к берегу прибило две подушки с сиденья самолетных кресел, а еще нечто синее. Я перекатился поближе к Анне и потряс ее за плечо. Она смотрела на меня глубоко запавшими глазами, губы ее потрескались и кровоточили.
   – Что это? – ткнул я в сторону синего предмета, но на это, похоже, ушел весь остаток сил, и рука безвольно упала на песок.
   – Где?
   – Вон там. Рядом с подушками от кресел.
   – Понятия не имею, – ответила она.
   Приподнявшись на локте, я ладонью заслонил глаза от солнца. Предмет мне показался знакомым, и неожиданно я понял, что это.
   – Это мой рюкзак! Анна, это мой рюкзак!
   Качаясь от жуткой слабости, я встал, подошел к воде и схватил рюкзак. Затем вернулся на место, опустился на колени рядом с Анной, открыл рюкзак и вытащил бутылку воды, которую она дала мне в аэропорту Мале.
   – Боже мой! – воскликнула она.
   Анна подняла вверх пустую бутылку:
   – Если мы сделаем из листа воронку, то сможем набирать в нее воду.
   На дрожащих ногах мы добрели до хлебного дерева и сорвали с нижней ветки большой лист. Анна оборвала все лишнее и, скрутив наподобие воронки с широким жерлом, вставила в горлышко бутылки. Под деревом лежало целых четыре плода. Мы подобрали их и съели целиком.
   Я вытряхнул на землю содержимое рюкзака. Моя фирменная бейсболка «Чикаго Кабз» насквозь промокла, тем не менее я тут же ее нацепил. А еще там были серая фуфайка с капюшоном, две футболки, две пары шорт, трусы и носки, зубная щетка, паста и мой CD-плеер. Во рту у меня было так погано, что невозможно передать. Я открутил колпачок тюбика пасты, выдавил немного пасты на щетку и протянул Анне:
   – Если вы не против, можете пользоваться моей щеткой.
   – Я не против, но только после тебя.
   Почистив зубы, я сполоснул щетку морской водой, протянул ее Анне. Она выдавила еще немного пасты и почистила зубы. После этого она тоже сполоснула щетку в море и вернула мне.
   – Спасибо.
   Мы с нетерпением ждали дождя, а когда вскоре после полудня дождь таки пошел, сидели и смотрели, как наполняется наша бутылка. Я протянул бутылку Анне. Она выпила половину и отдала мне. Допив воду, мы снова вставили в горлышко лист, и дождь снова наполнил нашу бутылку. И мы опять выпили все до капли. Нам хотелось больше, гораздо больше, но я хотя бы начал надеяться, что, может быть, мы все-таки не умрем.
   Итак, мы нашли способ собирать воду, у нас было хлебное дерево, и мы знали, что сумеем добыть огонь. А теперь нам нужен был навес, так как иначе наш огонь не будет гореть.
   Анна хотела построить навес на берегу, потому что до дрожи боялась крыс. Мы отломали две У-образные ветки и отволокли на берег, положив на них самую длинную палку из тех, что смогли найти. Мы установили по бокам еще пару веток, и у нас получилось нечто вроде хлипкого шалаша. Вместо пола мы положили листья хлебного дерева, оставив небольшой круг в центре для костра. Анна набрала мелкой гальки и положила по периметру круга.
   Мы решили подождать до утра, а там снова попробовать развести костер. Теперь, когда у нас был шалаш, мы могли собирать растопку и хранить ее в шалаше, чтобы лучше сохла.
   Снова зарядил дождь, и нам удалось три раза наполнить бутылку для воды; в жизни не пробовал ничего вкуснее.
   Когда солнце стало клониться к закату, мы взяли подушки от кресел, спасательные жилеты, мой рюкзак и отнесли в шалаш.
   – Спокойной ночи, Ти Джей, – сказала Анна, положив голову на подушку. Нас разделял только импровизированный очаг.
   – Спокойной ночи, Анна.

Глава 7. Анна

   Я открыла глаза. Сквозь тонкие стены шалаша пробивался солнечный свет.
   Чувство тяжести в мочевом пузыре – давно забытое ощущение – поначалу удивило меня, а потом обрадовало.
   «Мне срочно нужно в уборную».
   Тихонько, чтобы не разбудить Ти Джея, я вылезла из шалаша и углубилась в лес. Я пристроилась за деревом, и мне в нос тут же ударил резкий аммиачный запах собственной мочи. Я с отвращением натянула мокрые между ног трусы. Когда я вернулась, Ти Джей стоял возле шалаша.
   – Где вы были? – поинтересовался он.
   – Писать ходила, – ухмыльнулась я.
   – Я бы тоже не отказался, – поднял он вверх растопыренную пятерню.
   Я подождала Ти Джея, и мы отправились к нашему хлебному дереву, где обнаружили три упавших плода. Мы сели на землю и позавтракали.
   – Давайте осмотрю вашу голову, – предложил Ти Джей. Я наклонила голову, и Ти Джей пальцами осторожно расчесывал мне волосы, пока не обнаружил рану. – Уже лучше. Хотя наложить швы вам не помешало бы. Крови я не вижу, но у вас такие темные волосы, что трудно сказать наверняка. Да и синяки на щеке вроде бы стали бледнее, – сообщил он.
   Ти Джей тоже выглядел гораздо лучше. Заплывший глаз начал потихоньку открываться, а порезы мало-помалу заживали. Он отделался легким испугом, и все благодаря тому, что был пристегнут к креслу. На его красивом, хотя и мальчишеском лице не должно остаться никаких шрамов, говорящих о том, что он побывал в авиакатастрофе. Относительно себя у меня такой уверенности не было, но сейчас это меня как-то мало волновало.
   После завтрака Ти Джей разжег новый костер.
   – Не ожидала от городского мальчишки, – легонько сжав его плечо, сказала я.
   Он улыбнулся и, явно гордясь собой, положил сверху немного мелких кусочков дерева, чтобы пламя поднялось еще выше.
   – Спасибо, – вытерев заливавший глаза пот, ответил он.
   – Покажи мне руки.
   Ти Джей протянул мне руки ладонями вверх. Загрубевшая кожа была сплошь в кровавых мозолях и волдырях. Когда я дотронулась до его руки, он непроизвольно поморщился.
   – Наверное, очень больно, – сказала я.
   – Больно, – согласился он.
   Шалаш наполнился едким дымом, зато теперь костер не должен был потухнуть во время дождя. Если мы услышим самолет, то просто снесем шалаш и бросим в огонь зеленых листьев, чтобы было побольше дыма.
   Я еще никогда так долго не обходилась без душа и чувствовала, что от меня уже начинает вонять.
   – Пойду попробую привести себя в порядок, – сказала я. – А ты пока здесь посиди. Хорошо?
   Он кивнул и достал из рюкзака майку.
   – Может, лучше наденете это? Вы, наверное, спарились в футболке с длинным рукавом.
   – Да, спасибо. – Его майка будет на мне как платье, но мне было плевать.
   – Я дал бы вам свои шорты, но, боюсь, вы в них утонете.
   – Все нормально. Майка вполне сгодится.
   На берегу я сбросила одежду только тогда, когда шалаш исчез из виду. Запрокинув голову, я пристально посмотрела на голубое, без единого облачка небо.
   «Сейчас самое подходящее время для облета островов. Кто-нибудь да должен заметить голую женщину на берегу».
   Распугивая мелкую рыбешку, я шла по мелководью. На фоне белых рук и ног тыльная сторона ладоней и ступни казались почти черными. Спутанные волосы, спускавшиеся ниже лопаток, были все в колтунах.
   Как могла, я обтерлась рукой, а затем сгребла брошенную на берег одежду и сполоснула в море. Я прошлась пятерней по волосам и очень пожалела, что у меня нет резинки, чтобы завязать хвост.
   Чуть-чуть отмывшись, я надела мокрые трусики и бюстгальтер и натянула через голову майку Ти Джея. Она доходила мне до середины бедра, так что джинсы можно было не надевать.
   – Да-да, я знаю, что не надела штанов, – подойдя к шалашу, объяснила я Ти Джею. – Но мне жарко, и вообще я хочу их высушить.
   – Тоже мне большое дело, – ответил Ти Джей.
   – Жаль, что у нас нет рыболовных принадлежностей. В лагуне полно рыбы. – При слове «рыба» у меня потекла слюна, а в животе заурчало.
   – Можно попробовать ее загарпунить. Я сейчас схожу помоюсь, а потом поищем палки подлиннее. Да и дрова у нас на исходе.
   Пять минут спустя Ти Джей вернулся уже в чистой одежде, с мокрыми волосами. Он нес, обхватив обеими руками, нечто большое и объемистое.
   – Смотрите, что я нашел в воде!
   – Что это?
   Он положил странный предмет на песок и перевернул, так чтобы можно было прочесть надпись на боку.
   – Надо же, спасательный плот с самолета! – опустившись на колени, воскликнула я. – Помню-помню, я его видела, когда искала спасательные жилеты.
   Мы открыли контейнер и вытащили плот. Я рывком разорвала вложенный в контейнер водонепроницаемый пакет, достала листок с описанием комплектации и прочла вслух:
   – «Тент, находящийся в ящике с аварийным комплектом, снабжен двумя рулонными дверьми и коллектором для сбора дождевой воды на крыше. Аварийный комплект включает радиомаяк и радиолокационный ответчик».
   У меня словно выросли крылья.
   – Ти Джей, где ящик с аварийным комплектом?
   Ти Джей заглянул в контейнер и достал еще один водонепроницаемый пакет. Разорвав дрожащими руками тонкий пластик, я проделала в пакете здоровую дыру и вывалила содержимое на песок. Мы в ажиотаже бросились рыться в образовавшейся куче самого разного добра. Толкаясь локтями и хватаясь за одну и ту же вещь, мы внимательно осматривали каждый предмет.
   Но не нашли ничего, что приблизило бы нас к спасению.
   Ни радиолокационного ответчика. Ни радиомаяка, ни спутникового телефона или радиопередатчика.
   Все. Надежды рухнули.
   – Похоже, они решили, что аварийный комплект – это уже излишняя роскошь.
   Ти Джей молча покачал головой.
   Я представила себе, что было бы, найди мы радиолокационный ответчик.
   «И что, ты просто включила бы его и ждала бы, когда за нами прилетят?»
   На глаза навернулись слезы. Смахнув их, я приступила к изучению содержимого ящика со спасательным комплектом: нож, аптечка, брезент, два одеяла, веревка и два разборных пластиковых контейнера объемом шестьдесят четыре унции.
   Я открыла аптечку. Тайленол, бенадрил, антибиотическая мазь, гидрокортизон, пластыри, спиртовые салфетки и имодиум.
   – Покажи руки, – сказала я Ти Джею.
   Он протянул мне руки, и я, смазав волдыри антибиотической мазью, заклеила их пластырем.
   – Спасибо.
   – Посмотри, вот это может спасти тебе жизнь, – взяв бутылочку с бенадрилом, заметила я.
   – Каким образом?
   – Устраняет аллергическую реакцию.
   – А это для чего? – ткнул пальцем Ти Джей в белую бутылочку.
   – Имодиум. Против расстройства желудка, – бросив взгляд на Ти Джея и тут же отвернувшись, сказала я.
   В ответ Ти Джей только презрительно фыркнул.
   Спасательный плот надувался с помощью баллона с углекислым газом. Когда мы нажали на кнопку, газ так быстро наполнил резиновую оболочку, что нам пришлось отскочить в сторону. Мы закрепили тент и коллектор для сбора дождевой воды. Спасательный плот чем-то походил на надувной домик для детей, в котором так любили резвиться мои племянники, разве только размером меньше.
   – Это должно вместить около трех галлонов[2] воды, – показала я на коллектор.
   Меня опять мучила жажда. Надеюсь, сегодня дождь начнется немного раньше.
   По бокам тента болтались нейлоновые клапаны, закреплявшиеся с помощью липучек. В дневное время их можно было поднимать, чтобы впустить внутрь больше воздуха и света. Единственным отверстием были опускающиеся вниз сетчатые двери.
   Прежде чем отправиться к нашей кокосовой пальме, мы оттащили плот к шалашу и подбросили сухих веток в костер. Ти Джей срезал наружную оболочку кокосового ореха, а затем вскрыл его, воткнув в него нож и надавив кулаком на рукоятку. Я тут же подставила пластиковый контейнер, чтобы не пропало ни капли кокосового молока.
   – Я думал, оно слаще, – глотнув из контейнера, заметил Ти Джей.
   – Я тоже.
   На вкус молоко немного горчило, но в принципе вполне терпимо.
   Ти Джей ножом выскреб мякоть. Я так проголодалась, что, казалось, готова была съесть все лежащие под пальмой кокосы. Мы с Ти Джеем приговорили пять штук, и только тогда сосущее чувство голода немного улеглось. Ти Джей на этом не остановился и съел еще один кокос. Мне даже стало любопытно, сколько может влезть в шестнадцатилетнего подростка.
   Дождь начался час спустя. Мы с Ти Джеем, насквозь промокшие, но страшно довольные, смотрели, как дождевая вода наполняет контейнеры. Опьянев от такого изобилия, я выпила столько воды, что чуть не лопнула, вода булькала в животе при каждом движении.
   Через час нам обоим снова захотелось писать. В ознаменование радостного события мы съели еще один кокос и плод хлебного дерева.
   – Пожалуй, кокосы мне нравятся больше, чем плоды хлебного дерева, – сказала я.
   – Мне тоже. Хотя теперь, когда у нас есть огонь, можно попробовать поджарить их. Может, так будет вкуснее.
   Мы набрали еще веток для растопки, а еще длинных палок, чтобы использовать вместо гарпуна. На случай дождя крышу шалаша мы накрыли брезентом, закрепив его для надежности веревкой.
   Ти Джей сделал пять зарубок на стволе дерева. Ни один из нас ни словом не обмолвился о том, прилетит ли следующий самолет.
   Когда пришло время ложиться спать, мы подбросили в костер побольше дров, но так, чтобы не подпалить шалаш.
   Ти Джей забрался в спасательный плот. Надев рубашку, которую он мне дал в качестве ночнушки, я залезла следом и опустила за собой сетчатые двери. По крайней мере, теперь у нас была хоть какая-то защита от комаров.
   Мы опустили нейлоновые клапаны, прикрепив их липучкой к полу. Я расстелила одеяла, а в изголовье положила подушки от сиденья. Одеяла были жутко колючими, но зато хорошо грели. Итак, холодные ночи нам больше не страшны. Подушки от сиденья были тонкими и пахли плесенью, но все лучше, чем спать на голой земле.
   – Просто фантастика, – сказал Ти Джей.
   – Знаю.
   Спасательный плот был чуть меньше двуспальной кровати. И нас с Ти Джеем разделяло всего несколько дюймов. Но я так устала, что мне было наплевать.
   – Спокойной ночи, Ти Джей.
   – Спокойной ночи, Анна, – отозвался он сонным голосом, потом перевернулся на другой бок и отрубился.
   Через секунду я тоже провалилась в сон.
   Я проснулась среди ночи, чтобы проверить огонь. Увидев, что от костра остались едва тлеющие угольки, я добавила сухостоя и, разбрызгивая искры, пошуровала длинной палкой. Огонь снова разгорелся, и я со спокойной душой пошла спать дальше.
   Когда я укладывалась рядом с Ти Джеем, он неожиданно проснулся.
   – Что случилось? – спросил он.
   – Ничего. Подбросила дров в костер, только и всего. Спи спокойно.
   Я закрыла глаза и до рассвета уже не просыпалась.

Глава 8. Ти Джей

   У меня часто стоит, но в данный момент я, похоже, не мог контролировать процесс. Сейчас, когда мы чуть-чуть оклемались и больше не были ходячими трупами, мое тело, должно быть, решило, что все, уже можно. А спать рядом с девушкой, особенно такой красивой, как Анна, значит стопроцентно получить утренний стояк.
   Она спала на боку, повернувшись ко мне. Порезы на ее лице потихоньку затягивались и, к счастью для нее, были не настолько глубокими, чтобы остались шрамы. Ночью она то и дело сбрасывала одеяло, и я разглядывал ее ноги, чего, конечно, не следовало делать, если учесть, что творилось у меня в штанах. Если она сейчас откроет глаза, то обязательно заметит, что я на нее пялюсь, поэтому я выполз наружу и, чтобы не думать об эрекции, занялся решением геометрических задач.
   Анна проснулась десять минут спустя. Мы позавтракали кокосом и плодом хлебного дерева, после чего я почистил зубы, прополоскав рот дождевой водой.
   – Вот, пожалуйста, – протянул я ей пасту и зубную щетку.
   – Спасибо. – Она выдавила немного пасты и почистила зубы.
   – Может быть, сегодня прилетит другой самолет, – произнес я.
   – Может быть, – не глядя на меня, ответила Анна.
   – Хочу сходить на разведку. Посмотреть, что здесь еще есть.
   – Нам надо быть осторожнее. У нас ведь нет обуви, – заметила Анна.
   Я дал ей пару своих носков, чтобы она не ходила уж совсем босая. Спрятавшись за шалаш, я надел джинсы, хоть как-то защищавшие от комаров, и мы отправились в лес.
   Влажный воздух обволакивал кожу. Нас тут же облепила мошка, так что пришлось держать рот закрытым и отмахиваться руками. Чем дальше мы углублялись в лес, тем сильнее становился запах гниющих растений. Полог густой листвы практически не пропускал солнечных лучей, было так тихо, что мы слышали только звук нашего тяжелого дыхания. Я успел уже насквозь пропотеть, и оставалось только гадать, когда же наконец закончится этот проклятый лес и мы окажемся на другой стороне острова.
   Спустя минут пятнадцать мы наткнулись на хижину. Так как Анна слегка отстала от меня, я обнаружил ее первым. Резко остановившись, я повернулся и знаком показал Анне, чтобы поторапливалась.
   Она догнала меня и замерла на месте.
   – Что это? – прошептала она.
   – Понятия не имею.
   В пятидесяти футах от нас виднелась деревянная хижина размером не больше односекционного передвижного дома. Может быть, на острове еще кто-то жил? Кто-то, кто не стал утруждать себя китайскими церемониями и не представился. Мы осторожно подошли к хижине. Входная дверь, болтавшаяся на ржавых петлях, была открыта, и мы заглянули внутрь.
   – Эй, есть кто дома? – сказала Анна.
   Не получив ответа, мы перешагнули через порог и ступили на деревянный пол. В дальнем конце комнаты без окон мы увидели еще одну дверь. Дверь была закрыта. Комната оказалась абсолютно пустой. Вообще никакой мебели. Неловко задев ногой груду одеял в углу, я тут же отскочил как ошпаренный, потому что оттуда во все стороны поползли насекомые. Когда глаза привыкли к царящему здесь полумраку, я заметил здоровый металлический ящик для инструментов. Я наклонился и открыл его. И обнаружил там молоток, несколько упаковок с гвоздями и шурупами, рулетку, плоскогубцы и ножовку. Анна нашла ворох одежды, вытащила из него рубашку – и рукав отвалился.
   – Думала, это может пригодиться. Но не судьба, – скривилась она.
   Я открыл дверь во вторую комнату, и мы крадучись вошли внутрь. На полу валялись пустые упаковки из-под картофельных чипсов и обертки от шоколадных батончиков. Там же лежал пластиковый контейнер с широким горлышком. Я поднял его и заглянул внутрь. Пусто. Тот, кто здесь жил, вероятно, использовал контейнер для сбора воды. И, очень может быть, если бы мы сразу обследовали остров и нашли заброшенную хижину, нам не пришлось бы пить воду из пруда. И, очень может быть, оказались бы на берегу, когда над островом пролетал самолет.
   Анна посмотрела на контейнер в моей руке. Должно быть, она подумала о том же, так как грустно сказала:
   – Ти Джей, что сделано, то сделано. Все, проехали.
   На полу неопрятной грудой лежал заплесневелый спальный мешок. В углу мы увидели прислоненный к стене черный футляр. Я открыл замки и поднял крышку. Внутри была акустическая гитара в хорошем состоянии.
   – Ну и дела! – воскликнула Анна.
   – Думаете, здесь кто-то жил?
   – Похоже, что так.
   – Интересно, а чем они занимались?
   – Помимо ченнелинга[3] с Джимми Баффеттом? – покачала головой Анна. – Понятия не имею. Но в любом случае, похоже, они уже давно не были дома.
   – Доски выпилены не кустарным способом. Скорее всего, они с лесопилки. Не знаю, как уж он их сюда доставил – по морю или по воздуху, – но этот парень был настроен вполне серьезно. Интересно, куда же он подевался?
   – Ти Джей, – начала Анна, и глаза у нее округлились, – а может, он еще вернется?
   – Надеюсь, что так.
   Я положил гитару в футляр и протянул Анне. Затем взял ящик с инструментами, и мы повернули назад.
   Когда пришло время обеда, Анна поджарила плоды хлебного дерева на плоском камне у костра, а я расколол несколько кокосов. Мы съели все до последнего кусочка, хотя, по-моему, на вкус плоды хлебного дерева даже близко не походили на хлеб, и запили кокосовым молоком. Но долго высидеть в шалаше было невозможно: днем температура наружного воздуха составляла не меньше девяноста градусов плюс жар от костра. По разгоряченному лицу Анны ручьем тек пот, влажные волосы прилипли к шее.
   – Не хотите искупаться? – спросил я и тут же пожалел о своих словах. Ведь она явно могла решить, что мне не терпится посмотреть, как она раздевается.
   – Да. Умираю от жары, – поколебавшись, ответила Анна.
   Мы спустились к берегу. Я не успел переодеться в шорты, а потому вылез из джинсов, затем снял футболку и носки. И остался в серых широких трусах.
   – Будем считать, что это плавки, – сказал я Анне.
   – Договорились, – бросив взгляд на мое нижнее белье, слегка улыбнулась Анна.
   Я ждал ее в лагуне, стараясь особо не пялиться на нее. Если ей не стыдно передо мной раздеваться, почему я должен вести себя как полный идиот.
   И все же у меня опять встало, но я надеялся, что она не заметила.
   Мы немного поплавали, а выйдя из воды, оделись и сели на песок. Анна задумчиво смотрела в небо.
   – Я была уверена, что тот самолет обязательно прилетит, – сказала она.
   Когда мы вернулись в шалаш, я подбросил в костер еще дров. Анна вытащила одеяло, расстелила на земле и села. Я взял гитару и пристроился рядом.
   – Ты что, умеешь играть? – удивилась она.
   – Нет. Просто один из друзей научил парочке аккордов из песни. – Я тронул струны и заиграл начало «Wish You Were Here».
   – «Пинк Флойд», – улыбнулась Анна.
   – Вам что, нравится «Пинк Флойд»?
   – Люблю эту песню, – кивнула она.
   – Правда? Фантастика. В жизни не подумал бы.
   – Почему? И какую музыку, по-твоему, я слушаю?
   – Не знаю. Что-то типа Мэрайи Кэри.
   – А вот и нет. Мне нравятся более старые вещи, – пожала плечами Анна. – Оно и понятно. Я ведь родилась в семьдесят первом.
   – Неужели вам тридцатник? – быстро сосчитал в уме я ее возраст.
   – Да.
   – А я думал, лет двадцать пять. Может, двадцать четыре.
   – Даже и не знаю, хорошо это или плохо, – покачав головой, тихо рассмеялась она.
   – Просто хотел сказать, что с вами легко разговаривать.
   В ответ она только мило улыбнулась.
   Я еще немного посидел, перебирая струны и наигрывая рифф[4] из репертуара «Пинк Флойд», но стертые в кровь руки сильно болели, так что пришлось остановиться.
   – Если бы мы нашли, из чего сделать крючок, я мог бы смастерить удочку, – заметил я. – Из гитарной струны получится нормальная леска. – Тут я вспомнил о гвоздях в ящике с инструментами, но рыба здесь водилась очень мелкая, поэтому крючок для нее нужен был потоньше и полегче.
   Уже позже, когда мы легли спать, Анна сказала:
   – Надеюсь, вечеринка, из-за которой ты задержался, того стоила.
   – Не было никакой вечеринки. Это просто отмазка для родителей.
   – А что тогда было?
   – Родители Бена уехали из города. А его двоюродного брата отпустили из колледжа на каникулы. И он собирался прийти со своей девушкой. Она обещала пригласить двух подружек. И Бен вбил себе в голову, что сможет трахнуть одну из них. Я поспорил с ним на двадцать баксов, что не сможет. – Я, конечно, не стал говорить Анне, что тоже хотел попытать счастья.
   – Ну и как, удалось ему?
   – Они так и не пришли. Мы просидели всю ночь. Пили пиво и вместо этого играли в видеоигры. А через два дня я уже летел с вами в одном самолете.
   – Ох, Ти Джей, мне очень жаль, – сказала она.
   – Да уж, – согласился я и, подождав минуту, спросил: – А кто был тот парень в аэропорту?
   – Мой бойфренд. Его зовут Джон.
   Я сразу вспомнил, как тот целовал ее. Казалось, еще немножко – и он засунет ей в горло язык до самых гланд.
   – Вы, наверное, очень по нему скучаете.
   Она замялась, но в конце концов сказала:
   – Нет, не так, как должна была бы.
   – Что это значит?
   – Ничего. Все слишком сложно. Долго объяснять.
   Я повернулся на бок, подложив под голову подушку от сиденья.
   – А почему вы решили, что тот самолет больше не вернется?
   – Не знаю, – ответила она, но, похоже, все она знала.
   – Они что, считают, будто мы погибли?
   – Надеюсь, что нет, – вздохнула она. – Потому что тогда они прекратят поиски.

Глава 9. Анна

   – Ну что, готовы загарпунить пару рыбешек?
   – Всегда готова.
   Когда мы подошли к берегу, Ти Джей наклонился и что-то поднял с песка.
   – Это, должно быть, ваша, – протянул он мне синюю балетку.
   – Точно моя. – Я бросила взгляд в сторону океана. – Может, и другую прибьет волной.
   Мы зашли по пояс в воду. В то утро жара была не такой удушающей, поэтому я купалась не в нижнем белье, а в футболке Ти Джея. Подол тут же намок и облепил бедра. Больше часа мы безуспешно пытались загарпунить хоть какую-нибудь рыбу. Но при малейшем движении мелкие и шустрые рыбки тут же бросались врассыпную.
   – Как думаешь, может, стоит попытать счастья там, где все же поглубже? – спросила я.
   – Не знаю. Рыба там покрупнее, но и нашим самопальным гарпуном много не наловишь.
   И тут я заметила какой-то предмет, качавшийся на волнах.
   – Ти Джей, что это такое? – заслонила я глаза рукой от яркого солнца.
   – Где?
   – Там, впереди. Видишь, ныряет в волнах.
   Ти Джей, прищурившись, посмотрел вдаль.
   – Уф, твою мать! Анна, вам лучше не смотреть!
   Слишком поздно.
   Я еще раньше поняла, что это такое. Я выронила гарпун, и меня стошнило прямо в воду.
   – Его скоро прибьет волной. Давайте лучше вернемся на берег, – сказал Ти Джей.
   Я вышла вслед за ним из воды. Когда я оказалась на песке, меня снова вырвало.
   – Он еще там? – вытерев рот тыльной стороной ладони, спросила я.
   – Еще там.
   – Что будем делать?
   – Похороним где-нибудь, – неуверенно ответил Ти Джей дрожащим голосом. – Можно завернуть его в одно из одеял, если вы, конечно, не против.
   Как ни жаль было расставаться хоть с чем-то из наших небогатых пожитков, но его надо было завернуть в одеяло, отдав ему последнюю дань уважения. И вообще, чего уж там душой кривить: я в любом случае ни за что не притронулась бы к мертвому телу голыми руками.
   – Пойду принесу одеяло. – Слава богу, у меня был хороший предлог не смотреть, как тело выносит на берег.
   Вернувшись с одеялом, я протянула его Ти Джею, и мы, помогая себе ногами, общими усилиями закатали тело в импровизированный саван. В нос ударил гнилостный запах – запах разложившейся в воде плоти, и, чтобы справиться с рвотными позывами, я поспешно прикрыла лицо локтем.
   – Мы не можем похоронить его на берегу, – вздохнула я.
   – Не можем, – покачал головой Ти Джей.
   Мы выбрали место под деревом, на приличном расстоянии от шалаша, и принялись раскапывать руками похожую на пыль землю.
   – Ну что, такой хватит? – заглянув в яму, спросил Ти Джей.
   – Думаю, да.
   Нам и не нужна была глубокая могила, потому что акулы отъели Мику ноги и часть туловища. И руку. А еще кто-то поработал над его раздувшимся белым лицом. На шее у него висели какие-то лохмотья – все, что осталось от майки из варенки.
   Ти Джей подождал, пока я не проблююсь, после чего я взялась за угол одеяла и помогла оттащить Мика к могиле и опустить в яму. Мы присыпали его землей и выпрямились.
   Тихие слезы катились по моему лицу.
   – Он умер еще до того, как мы ударились о воду, – будто констатируя непреложный факт, твердо сказала я.
   – Да, – согласился Ти Джей.
   Пошел дождь, и мы, вернувшись к спасательному плоту, залезли в него. Благодаря тенту внутри было сухо, но я все равно дрожала мелкой дрожью. Я натянула одеяло – теперь нам приходилось делить одно на двоих – и провалилась в сон.
   Проснувшись, мы отправились за кокосами и плодами хлебного дерева. Разговаривать особо не хотелось.
   – Вот, возьмите, – протянул мне Ти Джей кусочек кокоса.
   – Нет, не могу. Съешь сам, – оттолкнула я его руку.
   Мой желудок взбунтовался. У меня перед глазами до сих пор стояла та жуткая картина. Обглоданное тело бедняги Мика.
   – У вас что, по-прежнему нелады с животом?
   – Да.
   – Тогда выпейте хотя бы кокосового молока, – предложил Ти Джей.
   Я поднесла пластиковый контейнер к губам и сделала большой глоток.
   – Ну как, проскочило?
   – Да, – кивнула я. – Ничего, мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.
   – Пойду схожу за хворостом.
   – Хорошо.
   Не успел он уйти, как я почувствовала, что протекла.
   «О господи, только не это!»
   Молясь в душе, чтобы тревога оказалось ложной, я отошла подальше и спустила джинсы. И на белой ластовице трусиков увидела бесспорное доказательство того, что у меня начались месячные.
   Я кинулась к шалашу и схватила свою футболку с длинным рукавом. Затем, вернувшись в лес, оторвала от футболки тонкую полоску, скатала и положила в трусики между ног.
   «Хоть бы этот ужасный день поскорее закончился!»
   Когда солнце скрылось за горизонтом, меня заели комары. Искусали все руки.
   – Ничего, холод все-таки лучше, чем жара. А укусы мы как-нибудь переживем, – увидев, как я нервно отмахиваюсь от комаров, заметил Ти Джей. Он уже успел переодеться в фуфайку и джинсы.
   Я думала о своей футболке с длинным рукавом, спрятанной под кустом, который, как я очень надеялась, сумею отыскать.
   – Угу, вроде того.

Глава 10. Ти Джей

   Я хотел произвести впечатление на Анну, загарпунив рыбу. В результате я проткнул себе ногу, которая теперь чертовски болела, иначе я ни за что не стал бы говорить Анне.
   – Надо наложить антибиотическую мазь, – сказала Анна.
   Она смазала рану антибиотиком и заклеила пластырем. Она объяснила, что такая высокая влажность воздуха способствует распространению микробов, и одна мысль о том, что кто-то из нас может получить микробное заражение, пугает ее до потери пульса.
   – Ти Джей, тебе нельзя будет заходить в воду, пока рана не заживет. Надо дать ей немного подсохнуть.
   «Здорово. Ни рыбалки, ни купания».
   Дни медленно катились друг за другом. Анна начинала потихоньку успокаиваться. Она стала больше спать, но глаза у нее постоянно были на мокром месте. Я не раз заставал ее плачущей, когда возвращался после похода за дровами или очередного обследования острова. Однажды я увидел, как она сидит на берегу и грустно смотрит на небо.
   – Лучше перестать думать о том, что они вернутся. Вам сразу станет гораздо легче, – сказал я.
   – И что, будем ждать самолета, который в один прекрасный день случайно пролетит над островом?
   – Не знаю, – ответил я и сел рядом. – Мы можем уплыть на спасательном плоту. Еду возьмем с собой, а дождевую воду будем собирать в пластиковые контейнеры. И поплывем.
   – А вдруг у нас кончится продовольствие или что-нибудь случится с плотом? Ти Джей, твоя затея – чистое самоубийство. Совершенно очевидно, что мы находимся вне зоны маршрутов самолетов, летающих на обитаемые острова, а потому нет никакой гарантии, что нас обнаружат. Эти острова разбросаны в океане на площади в тысячи миль. Нет, я на такое никогда не решусь. Тем более после того, как увидела Мика. Здесь, на суше, я чувствую себя в большей безопасности. Да, я и сама прекрасно понимаю, что они не вернутся. Но озвучить эту мысль равносильно тому, чтобы сдаться.
   – Раньше я тоже так думал. Но теперь уже нет.
   – Ты очень легко приспосабливаешься, – внимательно посмотрела на меня Анна.
   – Нам здесь жить, – кивнул я.

Глава 11. Анна

   – Анна, это ваш?
   Вскочив, я опрометью бросилась ему навстречу.
   «Ну, пожалуйста, пусть это будет тот самый чемодан!»
   Я с разбегу опустилась на песок перед чемоданом, расстегнула молнию, открыла крышку и расплылась в улыбке. Я отбросила в сторону промокшую насквозь одежду и стала шарить на дне в поисках украшений. Нашла полиэтиленовый пакет с застежкой «зиплок», открыла и высыпала содержимое на песок. Мои пальцы нащупали длинную серьгу, и я, победно улыбнувшись, протянула ее Ти Джею.
   Он с довольным видом рассматривал изогнутую проволоку, на которой висела серьга:
   – Анна, из этого получится отличный рыболовный крючок.
   Итак, я вытряхнула из чемодана все, что там было: зубную щетку и два тюбика обычной зубной пасты плюс тюбик отбеливающей пасты «Крест», четыре кусочка мыла, по два флакона геля для душа, шампуня и кондиционера, лосьон, крем для бритья, бритву и две упаковки сменных лезвий. А еще три дезодоранта – два сухих и один гелевый, детское масло и ватные шарики для снятия макияжа, гигиеническую губную помаду и – слава те господи! – две коробки тампонов. Лак для ногтей и жидкость для снятия лака, пинцет, ватные палочки, «Клинекс», бутылка «Вулайта», чтобы вручную стирать купальники, и два тюбика крема для загара с защитным фактором 30. Мы с Ти Джеем уже успели загореть до черноты, поэтому не думаю, что фактор защиты от ультрафиолетовых лучей был так уж важен для нас.
   – Ничего себе! – воскликнул Ти Джей, когда я закончила сортировать туалетные принадлежности.
   – На острове, где мы должны были жить, нет аптеки. Я проверяла, – объяснила я.
   Кроме того, я упаковала в чемодан щетку с расческой, заколки для волос, резинки для хвоста, колоду карт, ежедневник, ручку и две пары солнцезащитных очков – «авиаторы» «Рей-Бан» и пару в большой черной оправе, – а еще соломенную ковбойскую шляпу, в которой ходила загорать у бассейна.
   Я брала каждый предмет туалета, выжимала и раскладывала на песке для просушки. Четыре купальника, домашние штаны из хлопка, шорты, топики, футболки и сарафан. Теннисные туфли и несколько пар носков. Синюю футболку с концерта «Рео Спидвэгон» и серую, компании «Найк», с красной «галочкой» на груди и надписью «Просто сделай это». Футболки были мне здорово велики, и я надевала их вместо ночной рубашки.
   Бросив трусики и лифчики обратно в чемодан, я закрыла крышку. Нижним бельем займусь позже.
   – Нам повезло, что волной вынесло именно этот чемодан, – сказала я.
   – А что было в другом?
   – Твои учебники и домашние задания.
   А ведь я так тщательно составила планы уроков, расписала для Ти Джея все задания! В чемодане были и романы, которые собиралась прочесть этим летом, и я с тоской подумала о том, что они здорово помогли бы нам скоротать время.
   – Может, и твой чемодан найдется, – решила обнадежить я Ти Джея.
   – Абсолютно исключено. Мои родители взяли его с собой. Вот почему у меня в рюкзаке оказались кой-какая одежда и зубная щетка. Мама хотела, чтобы у меня хоть что-нибудь было с собой на случай, если рейс отложат и нам придется где-то ночевать.
   – Правда?
   – Ага.
   – Надо же! Кто бы мог подумать.
* * *
   Я собрала все, что было нужно.
   – Пойду помоюсь, – сказала я. – И давай сразу договоримся. Когда я моюсь, ты к воде даже близко не подходишь. Понятно?
   – Не волнуйтесь, не подойду, – кивнул Ти Джей. – Обещаю. А пока вас нет, попробую смастерить удочку. И спущусь на пляж, только когда вы вернетесь.
   – Вот и хорошо.
   На берегу я быстро разделась, зашла в воду и нырнула. Я намылила голову. Волосы были жутко грязными. Я смыла шампунь и снова намылила голову. Шампунь пах нереально хорошо, но, может, это просто от меня пахло так плохо. Затем я втерла в волосы кондиционер, намылилась с ног до головы и села на песок побрить ноги и подмышки. Я снова вошла в воду, чтобы ополоснуться, а потом – чистая и страшно довольная – долго плавала на спине.
   Я надела желтое бикини, смазала подмышки дезодорантом и, тщательно расчесав волосы, скрутила их узлом на затылке, скрепив заколкой. Я выбрала солнцезащитные очки в черной оправе, так как «Рей-Бан» решила отдать Ти Джею.
   Но когда я подошла к шалашу, Ти Джей почему-то не сразу отреагировал на мое чудесное перевоплощение. Он наклонился ко мне, принюхался и осторожно заметил:
   – Комары вас теперь живьем съедят.
   – Мне сейчас так хорошо, что комары меня как-то не волнуют.
   – Ну, что скажете? – протянул он мне удочку.
   Он взял длинную палку, проделал отверстие на конце и вдел гитарную струну. А струну продел в петлю на серьге.
   – Здорово. Когда ты тоже помоешься, давай испытаем ее. Я все тебе оставила там, на берегу. Ни в чем себе не отказывай!
   Когда Ти Джей вернулся, он прямо-таки сиял чистотой и пахло от него так же приятно, как и от меня. Я протянула ему «авиаторы» «Рей-Бан».
   – Эй, спасибо большое, – надев очки, сказал он. – Это реально круто.
   – А что у нас будет в качестве наживки? – поинтересовалась я.
   – Думаю, черви.
   Червей мы накопали под деревом. По правде говоря, черви эти – белые и извивающиеся – скорее походили на больших личинок, и меня передернуло от отвращения. Ти Джей набрал в пригоршню червей, и мы направились к воде.
   – Леска не слишком длинная, – объяснил Ти Джей. – Не хотелось использовать гитарную струну целиком. А вдруг леска порвется или с удочкой что случится.
   Он зашел в воду по грудь и забросил удочку. Мы замерли.
   – Вроде клюет, – сообщил мне Ти Джей.
   Он дернул на себя удочку и вытащил из воды леску. Я даже присвистнула от восторга, увидев болтающуюся на крючке рыбу.
   – Эй, сработало! – радостно воскликнул Ти Джей.
   Меньше чем за полчаса он поймал еще семь штук. Когда мы наконец вернулись к шалашу, я уселась чистить рыбу ножом, а Ти Джей пошел за дровами.
   – Где вы этому научились? – вернувшись, спросил он.
   Он вывалил полный рюкзак палок и веток на уже сушившиеся в шалаше.
   – Папа научил. Когда мы с Сарой, моей сестрой, были детьми, папа всегда брал нас с собой на рыбалку. У нас был домик на озере. Он еще любил носить такую нелепую панаму, всю в блеснах. А я всегда помогала чистить пойманную рыбу.
   Ти Джей внимательно следил за тем, как я счистила чешую у последней рыбки и отрезала ей голову. Я прошлась ножом вдоль хребта и вытащила кости. Затем смыла кровь и ошметки внутренностей дождевой водой и принялась готовить рыбу на плоском камне, который мы приспособили для жарки плодов хлебного дерева. Мы съели все семь рыбок, одну за другой. И мне показалось, что ничего вкуснее я в жизни не ела.
   – Как думаешь, что это за рыба? – поинтересовалась я.
   – Понятия не имею. Но похоже, очень даже неплохая.
   После обеда мы сидели на расстеленном одеяле, впервые за долгое время чувствуя приятную сытость. Я залезла в чемодан, вытащила свой ежедневник и разгладила покоробленные страницы.
   – Сколько дней мы уже здесь? – спросила я Ти Джея.
   Он подошел к дереву и сосчитал оставленные ножом зарубки:
   – Двадцать три.
   Я окружила дату в ежедневнике. Значит, скоро июль.
   – Все, с сегодняшнего дня начинаю следить, – сказала я и запнулась, так как вспомнила о чем-то важном: – Когда тебе следующий раз к врачу?
   – В конце августа. Мне должны делать сканирование.
   – К этому времени нас обязательно найдут.
   Хотя на самом деле я так не думала. И, судя по выражению лица Ти Джея, он тоже.
* * *
   Я отошла за дерево, служившее мне уборной, и неожиданно услышала странный звук. Вибрирующий, похожий на звук хлопающих крыльев. Я так испугалась, что чуть было не упала в лужу собственной мочи. Я вскочила как ошпаренная и принялась судорожно натягивать трусики и шорты, затем снова прислушалась, но все было тихо.
   – Похоже, я слышала какое-то животное, – вернувшись, сообщила я Ти Джею.
   – Что за животное?
   – Не знаю. Оно издает такой странный вибрирующий звук и будто крыльями хлопает. А ты что-нибудь такое слышал?
   – Да. Вроде бы слышал.
   Мы вернулись к месту, где меня застал врасплох подозрительный шум, но ничего не нашли. На обратном пути мы набрали столько хвороста, сколько могли унести, а в шалаше положили на груду сухих веток и сучьев, которые держали про запас.
   – Как насчет того, чтобы сходить окунуться? – поинтересовался Ти Джей.
   – С удовольствием.
   Теперь, когда у меня наконец был купальник, плавать стало гораздо приятнее.
   Прозрачные воды лагуны идеально подошли бы для подводного плавания. Мы плавали, наверное, с полчаса и уже собирались выходить из воды, когда Ти Джей на что-то наступил на дне. Он скрылся под водой и вынырнул с теннисной туфлей в руке.
   – Это твоя? – спросила я.
   – Ага. Я так и думал, что рано или поздно ее прибьет к берегу.
   Мы сели на песок, подставив лица легкому морскому ветру.
   – Почему твои родители выбрали эти острова? – спросила я. – Они ведь так далеко.
   – Дайвинг. Считается, что здесь лучший в мире дайвинг. У нас с папой есть сертификаты, – зарыв пальцы ног в белый песок, сказал Ти Джей. – Когда я был совсем плох, он рассказывал всем направо и налево, что, когда я поправлюсь, он устроит мне шикарные каникулы. Раздул из такой фигни целое дело. Хотя мне это все было по барабану.
   – Ты что, не хотел сюда ехать?
   Ти Джей молча покачал головой.
   – Но почему?
   – Какой дурак будет проводить все лето с семьей! Я хотел остаться дома, потусоваться с друзьями. А потом они сказали, что вы тоже едете и мне придется нагонять все, что я пропустил, так как иначе я останусь на второй год. И это меня реально взбесило, – сказал Ти Джей и, бросив на меня извиняющийся взгляд, добавил: – Только без обид.
   – А я и не обижаюсь.
   – Они даже слышать ничего не хотели. Предки почему-то вбили себе в голову, что такое путешествие – это грандиозно. Подарок для всей семьи. Но даже мои сестры жутко разозлились. Они хотели поехать в Диснейуорлд.
   – Мне очень жаль, Ти Джей.
   – Ничего. Все в порядке.
   – Сколько лет твоим сестрам?
   – Алексис – девять, а Грейс – одиннадцать. Они, конечно, иногда меня достают – болтают без умолку, – но они нормальные, – сказал Ти Джей. – А у вас есть братья или сестры?
   – У меня только сестра. Сара. Она на три года меня старше. А ее мужа зовут Дэвид. У них двое ребятишек. Джо – пять, Хлое – два годика. Я так по ним скучаю! Мне даже подумать страшно, через что им пришлось пройти. И каково им сейчас. Особенно маме с папой.
   – И я жутко скучаю по своей семье, – вздохнул Ти Джей.
   Я посмотрела на ярко-синее небо, затем перевела взгляд на бирюзовую воду лагуны. Звуки накатывающих на риф волн приятно убаюкивали.
   – Здесь действительно очень красиво, – сказала я.
   – Угу, – согласился Ти Джей. – Очень.

Глава 12. Ти Джей

   Ее интересовало мое эмоциональное состояние. Парням по определению положено быть крутыми, и мы с Беном – зуб даю – в жизни не стали бы обсуждать свои переживания, но я признался Анне, что у меня начинает сосать под ложечкой, когда думаю о том, смогут ли нас когда-нибудь найти. А потом я сказал, что иногда мне становится страшно до чертиков. Что иногда не могу заснуть. Она ответила, что тоже плохо спит.
   И еще мне доставляло удовольствие делить с ней постель. Она сворачивалась калачиком рядом со мной и спала, положив голову мне на плечо, а как-то раз, когда я лежал на боку, прижалась ко мне грудью и коленями. Она, конечно, тогда спала, и это ничего не значило, но все равно было очень приятно. До того я еще ни разу не проводил ночь рядом с девушкой. Мы с Эммой спали вместе только несколько часов, в основном потому, что она была слишком слаба.
   Мне нравилась Анна. Очень даже. Без нее на острове был бы полный отстой.
* * *
   Нас так и не спасли, и я пропустил осмотр у онколога, назначенный на конец августа. Анна упомянула об этом как-то утром за завтраком.
   – Я очень волнуюсь, что ты не можешь показаться врачу, – сказала она, протягивая мне кусок рыбы, и добавила: – Осторожно, она горячая.
   – Ничего страшного. Я прекрасно себя чувствую, – подув на рыбу, прежде чем положить в рот, ответил я.
   – Но ведь ты был очень болен. Правда?
   – Да, – кивнул я, взял бутылку с водой, глотнул и поставил на землю.
   – Расскажи мне об этом, – попросила Анна.
   – Мама думала, что у меня грипп. Я температурил и потел по ночам. Затем начал худеть. Потом доктор нашел у меня на шее опухоль, которая оказалась распухшим лимфатическим узлом. Тогда мне сделали анализы: рентген, биопсию, ядерный магнитный резонанс и томограмму. А после этого мне сказали, что у меня лимфогранулематоз в третьей стадии.
   – И тебе что, сразу же начали делать химиотерапию?
   – Ну да. Но она почему-то не действовала. А еще они обнаружили поражение лимфатических желез в диафрагме, так что пришлось пройти курс лучевой терапии.
   – Ужас какой, – сказала Анна. Она отрезала себе кусочек плода хлебного дерева, а остальное отдала мне.
   – Да уж, веселого мало. То и дело приходилось ложиться в больницу.
   – И как долго ты болел?
   – Думаю, года полтора. Я очень долго не шел на поправку, и доктора не знали, что и думать.
   – Ти Джей, тебе, наверное, было очень страшно.
   – Ну, они постоянно темнили, а я это ненавижу. Я, конечно, понимал, что дела не ах, так как, когда начинал задавать вопросы, все тут же прятали глаза. Или переводили разговор на что-то другое. И это меня пугало.
   – Еще бы не пугало.
   – Поначалу друзья постоянно меня навещали, но, когда мне так и не стало лучше, некоторые вообще перестали приходить. – Я глотнул воды и передал бутылку Анне. – Вы ведь знаете моего друга Бена?
   – Да.
   – Так вот. Он приходил каждый божий день. Часами смотрел вместе со мной телевизор или просто сидел на стуле возле кровати, когда у меня не было сил говорить и я не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Мои родители постоянно подолгу беседовали с врачами в коридоре или где-то еще, и я просил Бена попытаться подслушать, о чем они говорят. Он знал, что я просто хотел узнать правду. Понимаете?
   – Конечно понимаю, – ответила она. – Ти Джей, он, похоже, действительно очень верный друг.
   – Да, он такой. А у вас есть лучший друг?
   – Есть. Ее зовут Стефани. Мы дружим еще с детского сада.
   – Ого, ничего себе!
   – Друзья – это очень важно. Понимаю, почему ты хотел провести лето именно с ними.
   – Да уж, – ответил я, подумав о том, что все, наверное, уже вернулись в Чикаго. Скорее всего, они решили, что я погиб.
   Анна поднялась и подошла к груде хвороста.
   – Ты мне скажешь, если заметишь какие-нибудь симптомы? – подбросив дров в костер, спросила она.
   – Конечно. Только, пожалуйста, не спрашивайте меня все время, как я себя чувствую. Мама постоянно так делала. И это меня жутко доставало.
   – Не буду. Но все равно я немного беспокоюсь.
   – Да. Я тоже.

Глава 13. Анна

   Ко мне подошел Ти Джей и протянул только что пойманную рыбу.
   – Привет, – улыбнулся он.
   – Доброе утро, – ответила я.
   Я старательно обшарила землю под кокосовой пальмой и хлебным деревом в поисках упавших плодов, а потом отнесла все, что удалось найти, в шалаш. И пока я готовила рыбу, Ти Джей колол кокосовые орехи.
   После завтрака мы почистили зубы, прополоскав рот дождевой водой, и я окружила очередную дату в своем ежедневнике. Уже сентябрь. Даже и не верится.
   – Как насчет того, чтобы немного поплавать? – предложил Ти Джей.
   – Идет, – согласилась я.
   На прошлой неделе Ти Джей заметил в море, по ту сторону рифов, два плавника. Мы дико испугались и выскочили на берег, но потом, когда плавники показались уже в лагуне, поняли, что это дельфины. Мы медленно, очень осторожно вошли в воду, но они не испугались и не уплыли прочь, а терпеливо ждали нас.
   – Они ведут себя так, будто специально приплыли, чтобы познакомиться, – удивилась я.
   Ти Джей погладил дельфина по спине и весело рассмеялся, когда тот выпустил изо рта струю воды. Я еще никогда не видела таких дружелюбных созданий. Они немножко поплавали вместе с нами, а потом внезапно исчезли. Наверное, у них тоже был собственный, морской распорядок дня.
   – Может быть, дельфины сегодня вернутся, – спустившись на пляж следом за Ти Джеем, сказала я.
   – Вот было бы классно, – ответил Ти Джей. Он уже снял футболку и вошел в воду. – Я не отказался бы прокатиться на спине одного из них.
   Чтобы хоть как-то развлечься, мы сделали из разборного контейнера маску для подводного плавания. Под водой стайками сновали рыбки: фиолетовые, синие, оранжевые, в желтую и черную полоску. Мы заметили морскую черепаху, а еще угря, поднявшего при нашем появлении маленькую головку с морского дна. От угря я все же предпочла держаться подальше, а потому быстро уплыла прочь.
   – Похоже, дельфинов сегодня не будет, – сказала я после того, как мы с Ти Джеем проплавали больше часа. – Должно быть, мы с ними разминулись.
   – Ну что ж, попытаем счастья после дневного сна, – отозвался Ти Джей и вдруг, явно что-то заметив на берегу, стал махать мне рукой: – Анна, скорее, посмотрите, что там такое!
   Из песка торчала шевелящаяся клешня краба. Мы пулей выскочили из воды.
   – Все. Я побежал за фуфайкой, – сказал Ти Джей.
   – Поспеши. Он вот-вот зароется в песок.
   Не успела я оглянутся, как Ти Джей уже был здесь. Он накинул на краба фуфайку и вытащил из песка. Затем мы вернулись к шалашу, и Ти Джей бросил краба в костер.
   – О господи, – прошептала я, на секунду подумав о предсмертных муках краба, но тут же выкинув это из головы.
   Мы раскололи клешни плоскогубцами из ящика с инструментами и устроили себе настоящий пир. Мясо краба – даже без растопленного масла – оказалось невероятно нежным. Я не пробовала ничего вкуснее с тех пор, как мы оказались на острове. Теперь мы с Ти Джеем знали места, где прячутся крабы, так что будет нелишне ежедневно прочесывать береговую полосу. Мне уже настолько осточертели рыба, кокосы и плоды хлебного дерева, что иногда они просто не лезли в горло, и крабовое мясо должно было внести приятное разнообразие в наш скудный рацион, чего нам отчаянно не хватало.
   Когда от краба остался только пустой панцирь, я достала одеяло, расстелила под кокосовой пальмой, и мы легли отдохнуть. В тени пальмы было прохладно даже в самые жаркие дневные часы, и мы частенько приходили сюда, чтобы вздремнуть.
   По плечу Ти Джея лениво полз огромный – размером с четвертак – страшный мохнатый паук, и мне пришлось скинуть его щелчком пальца.
   – Ужас какой. Я чуть не умерла со страху, – сказала я.
   Ти Джея передернуло от отвращения. Он ненавидел пауков и всегда тщательно вытрясал и осматривал одеяло, прежде чем положить его в спасательный плот. Что касается меня, то лично я ненавидела змей. Я уже как-то раз на одну наступила, и меня спасло только то, что на мне были теннисные туфли. Страшно представить, что было бы, наступи я на нее босой ногой, а ядовитая она или нет, об этом даже думать не хотелось.
   Я решила, что Ти Джей уже спит, и очень удивилась, когда он сонным голосом неожиданно спросил:
   – Анна, как вам кажется, что с нами будет?
   – Не знаю. Думаю, надо продолжать делать все, что мы делаем, и постараться продержаться до тех пор, пока кто-нибудь нас не найдет.
   – Мне кажется, мы очень даже неплохо справляемся, – перекатившись на живот, сказал Ти Джей. – Спорим, это многих удивило бы.
   – Это меня и саму удивляет. Но выбора у нас, похоже, не было. Или найти способ выжить, или умереть. – После еды меня разморило, и мысли текли лениво.
   Ти Джей приподнялся на локте и задумчиво посмотрел на меня:
   – Как думаете, а они устроили нам дома похороны?
   – Да.
   Мысль о том, как наши семьи присутствуют на заупокойной службе, ранила так больно, что я зажмурила глаза и попыталась заставить себя поскорее уснуть, лишь бы стереть стоящую перед глазами страшную картину: переполненная церковь, пустой алтарь и заплаканные лица родителей.
   Проснувшись, мы отправились за хворостом – бесконечная, унылая, однообразная работа. Мы днем и ночью поддерживали костер – отчасти из-за опасений, что Ти Джей не сможет снова добыть огонь, отчасти из-за теплящейся надежды, что рано или поздно над островом все же пролетит самолет. На этот случай у нас всегда была наготове груда зеленых листьев, которые оставалось только бросить в костер, чтобы подать дымовой сигнал.
   Мы положили хворост на охапку, что держали про запас в шалаше, затем я налила в контейнер спасательного плота морской воды, добавила колпачок «Вулайта» и поболтала в пене нашу грязную одежду.
   – Сегодня, похоже, день большой стирки.
   – Угу.
   Мы натянули между деревьями веревку и повесили белье сушиться. Хотя и белья-то было всего ничего. Ти Джей ходил без рубашки, в одних шортах, я же днем надевала бикини, а ночью – футболку Ти Джея и шорты.
   Уже ближе к вечеру, после обеда, Ти Джей спросил, не хочу ли я поиграть в карты.
   – В покер?
   – Вам что, мало прошлого раза, когда я вас сделал?
   Ти Джей научил меня играть в покер, но я оказалась не слишком способной ученицей. По крайней мере по его мнению. Но на самом деле я уже начала потихоньку въезжать, и мне не терпелось его обставить.
   После того как мы сыграли шесть партий, из которых я выиграла четыре, Ти Джей сказал:
   – Уф, сегодня не мой день. Может, лучше в шашки сыграем?
   – Давай.
   Доску мы обычно чертили прямо на песке, а вместо шашек у нас была галька. После трех партий Ти Джей сказал:
   – Еще одну?
   – Нет. Хочу сходить помыться.
   Откровенно говоря, я уже начала волноваться, хватит ли нам нашего запаса мыла и шампуня, поэтому мы с Ти Джеем договорились мыться через день. Так, на всякий случай. Мы оставались более или менее чистыми, потому что не вылезали из воды, но пахло от нас иногда не слишком хорошо.
   – Твоя очередь, – сказала я, вернувшись с пляжа.
   – Как же мне не хватает душа! – вздохнул Ти Джей.
   Ти Джей быстренько сбегал окунуться, и мы отправились спать. Он опустил полог и лег рядом со мной.
   – Все отдал бы за стаканчик кока-колы.
   – Я тоже. Большой стакан и много льда.
   – А еще хочу хоть немного хлеба. Не плодов хлебного дерева. Именно хлеба. Большой сэндвич, с картофельными чипсами и маринованным огурцом.
   – А я пиццу по-чикагски, – отозвалась я.
   – И большой чизбургер. Непрожаренный.
   – Стейк, – сказала я. – И печеный картофель со сметаной.
   – Шоколадный торт на десерт.
   – Я умею печь шоколадный торт. Меня мама научила.
   – Какой? Обсыпанный шоколадной стружкой?
   – Да. Когда мы наконец выберемся с этого острова, я тебе обязательно испеку, – вздохнула я. – Мы только понапрасну мучаем себя.
   – Ну да. Теперь мне опять, типа, хочется есть. Наверное, я уже был голодным.
   Я повернулась на бок и устроилась поудобнее.
   – Спокойной ночи, Ти Джей.
   – Спокойной ночи.
* * *
   Ти Джей выложил передо мной пойманную рыбу и сел рядом.
   – Занятия в школе начались уже несколько недель назад, – заметила я.
   Окружив очередную дату на календаре в ежедневнике, я принялась готовить завтрак.
   Ти Джей, похоже заметив кислое выражение моего лица, сказал:
   – У вас такой грустный вид.
   – Да, мне горько думать о том, что прямо сейчас другой учитель дает урок моим ученикам.
   Я преподавала английский в старших классах и любила покупать школьные принадлежности, а еще выбирать книги для своей библиотеки. У меня на столе всегда стояла большая кружка, набитая шариковыми ручками, и к концу учебного года она оказывалась совершенно пустой.
   – Так вам нравится ваша работа?
   – Да, я люблю свою работу. У меня мама была учительницей. В прошлом году она ушла на пенсию. И я всегда знала, что тоже стану учительницей. Когда я была маленькой, то часами играла в школу и мама давала мне золотые звездочки, чтобы я могла оценивать домашнюю работу своих плюшевых зверюшек.
   – Уверен, вы отличная учительница.
   – По крайней мере стараюсь, – улыбнулась я и, положив почищенную рыбу на плоский камень, придвинула его поближе к огню. – А тебе верится, что ты перешел в предпоследний класс?
   – Нет. У меня такое чувство, будто я сто лет не был в школе.
   – А как ты относишься к школе? Твоя мама говорила, ты был хорошим учеником.
   – Нормально. Хочу догнать свой класс. А еще я рассчитывал вернуться в футбольную команду. Когда я заболел, то пришлось бросить футбол.
   – Так ты любишь спорт? – поинтересовалась я.
   – Да. Особенно футбол и баскетбол. А вы?
   – Конечно.
   – А чем вы занимаетесь?
   – Ну, я бегаю. В прошлом году участвовала в двух полумарафонах, еще увлекаюсь легкой атлетикой, а в старших классах играла в баскетбол. Иногда занимаюсь йогой. – Я проверила рыбу и отодвинула камень подальше от огня, чтобы дать ей остыть. – Мне очень не хватает физических упражнений.
   Но сейчас я даже думать не хотела о том, чтобы начать бегать. И дело было даже не в скудном питании. Еды пока вполне хватало, чтобы обеспечивать достаточное количество энергии, но бег вокруг острова неизбежно рождал бы ассоциации с белкой в колесе.
* * *
   Ти Джей вернулся с полным рюкзаком хвороста.
   – С днем рождения, – сказала я.
   – Неужели уже двадцатое сентября? – Он подбросил хворосту в костер и сел рядом со мной.
   – Извини, не купила тебе подарка. Торговый центр на нашем острове – полный отстой, – кивнула я.
   – Все нормально, не парьтесь, не надо мне никакого подарка, – рассмеялся Ти Джей.
   – Может, закатишь шикарную вечеринку, когда мы наконец выберемся с острова?
   – Ага, может быть, может быть, – пожал плечами Ти Джей.
   Ти Джей выглядел старше своих семнадцати лет. Всегда очень сдержанный, или почти всегда. Возможно, то, что он оказался перед лицом серьезных проблем со здоровьем, способствовало его более раннему взрослению, устранив черты незрелого поведения, характерного для тех, у кого самый большой повод для беспокойства – это получение водительских прав, прогулы или нарушение установленного родителями комендантского часа.
   – Не могу поверить, что скоро октябрь, – вздохнула я. – Там, дома, наверняка уже и листья желтеют.
   На самом деле я любила осень: футбол, прогулки с Хлоей и Джо по желтеющим полям, прохладную погоду. И любила, пожалуй, больше всего остального.
   Я посмотрела на пальмы, на колышущиеся от морского ветра длинные листья. По щеке текла тонкая струйка пота, а запах кокоса, въевшийся в кожу рук, напомнил мне о лосьоне для загара.
   Здесь, на острове, будет вечное лето.

Глава 14. Ти Джей

   – Вы не спите? – спросил я Анну.
   – Нет.
   Шторм бушевал несколько часов. Мы с головой накрылись одеялом и лежали, тесно прижавшись друг к другу. Единственной защитой от молнии – хотя, конечно, это едва ли можно считать защитой – были тонкий нейлоновый тент и боковые клапаны. Мы лежали молча и ждали, пока стихия не успокоится, а когда шторм закончился, уснули, вконец обессиленные.
   На следующее утро Анна принесла несколько зеленых кокосов, упавших под порывами ураганного ветра. Мякоть на вкус была сладкой, а молоко оказалось менее горьким, чем у коричневых кокосов.
   – Вот это то, что надо, – заметила Анна.
   Шалаш развалился, огонь погас, и мне пришлось добывать его снова, правда, на сей раз я воспользовался обувным шнурком. Я привязал его к противоположным концам изогнутой ветки. Затем сделал в середине петлю и продел в нее палочку, установив ее перпендикулярно деревяшке, на которую водрузил всю конструкцию.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →