Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Всего лишь одна капля нефти делает непригодным для питья 25 л воды.

Еще   [X]

 0 

Армас. Зона надежды (Венедиктова Юлия)

Описанные в повести педагога-психолога Юлии Венедиктовой поисковики-волонтеры существуют на самом деле. «Твердокаменный» Суворов, добрейший растяпа Сашка, неунывающая Клюква, – а точнее, их прототипы – и многие другие делают добро безвозмездно, по велению души. Автор рад рассказать нам об этих людях, героях нашего времени, и напомнить, что мы – не одни, что есть те, кто всегда готов прийти на помощь в трудную минуту.

Год издания: 2015

Цена: 80 руб.



С книгой «Армас. Зона надежды» также читают:

Предпросмотр книги «Армас. Зона надежды»

Армас. Зона надежды

   Описанные в повести педагога-психолога Юлии Венедиктовой поисковики-волонтеры существуют на самом деле. «Твердокаменный» Суворов, добрейший растяпа Сашка, неунывающая Клюква, – а точнее, их прототипы – и многие другие делают добро безвозмездно, по велению души. Автор рад рассказать нам об этих людях, героях нашего времени, и напомнить, что мы – не одни, что есть те, кто всегда готов прийти на помощь в трудную минуту.


Юлия Александровна Венедиктова Армас Зона надежды Повесть

   Благодарю всех, кто, сам того не зная, принял участие в создании этой книги.
   Спасибо вам за вашу деятельность и неравнодушное отношение.
   Спасибо больничным клоунам Василисе Ивановой из Вологды и Константину Седову.
   Спасибо поэту Екатерине Михайловой.
   Спасибо поисково-спасательному отряду «Лиза Алерт».
   Отдельное спасибо Григорию Сергееву, Ирине Воробьевой, Насте Boom Bap, Евгению Лапочкину, Алексею Булгакову, Анне Шипиловой, Ираклию Джапаридзе, Максиму Максименко.
   И конечно же спасибо маме за веру и поддержку.
   Без вас «Армаса» бы не было.

Суббота
Эпиграф к лету


   Я стою в штабе и наблюдаю за Ольгой. Клавиатура под ее пальцами стрекочет словно автоматная очередь. Принтер на столе выдает новую порцию ориентировок.
   Я беру одну в руки. Она еще теплая и чуть влажная от обилия краски.
   С фотографии на меня смотрит девочка. Золотистые глаза-блюдца, полные солнечных зайчиков, носик кнопочкой. Каштановые кудри кажутся теплыми и жесткими. Юркая лесная белочка.
   Из текста под фото узнаю, что у девочки имеется свежая царапина на щеке и синяк под коленкой. Подвижная личность. Лето только началось, а она уже успела вкусить его по полной.
   У меня щекочет в носу. Потому что вчера был День защиты детей, а они с братом потерялись в лесу. Брату девять лет, ей – шесть, их зовут Вова и Аня Коваленко.
   Поиски ведутся без малого двадцать шесть часов. Сутки. Одни.
   Я так долго рассматриваю листовку, что кажется совсем родной эта девчонка, убежавшая из дому в красных туфлях без каблуков, джинсовом комбинезоне и повязанной на поясе розовой кофте.


   Ольга кричит в трубку, что в лес выдвигается новая группа и с ней – Суворов. И через минуту я вижу его самого. В компании с Клюквой, Сэмом и Максимом он идет к штабной «газели». Замечает меня, но не удивляется. Мыслями он давно уже там, в лесу, ищет девочку чуть больше метра ростом и ее брата.
   – Можно с вами? – кричу я и умоляюще смотрю на Суворова.
   На секунду он замирает. Считывает с моих серо-голубых информацию.
   «Пожалуйста… Может быть, в последний раз…» – транслирую я мысленно. И не рассчитываю на успех. Это же Суворов. Он непоколебим, как Эверест.
   Уже отвернувшись, он бросает мне:
   – Рядом.
   Спасибо. Толку от меня гораздо меньше, чем от поисковой собаки.
   В машине еще люди. Я не знаю никого, кроме Объекта. Он радуется мне, как щенок. Обнимает за плечи пухлыми теплыми руками, которые еще пахнут беляшами. Шарит по карманам и достает древний шоколадный батончик. Такой раритет даже есть опасно. Но я покорно грызу. Он считает, что чем я больше ем, тем здоровее становлюсь. Совсем как мама. Следом сует мазь от комаров и рассказывает о новых потеряшках.
   Рядом с Объектом я везде чувствую себя как дома. Он неуклюжий, шумный и очень добрый.
   Редкие жилые дома мелькают за окнами газели. Кончается одна зона риска – город, начинается другая – лес.
   «Газель» останавливается на поляне. Вместе со всеми я выскакиваю наружу.
   Здесь разбит выездной штаб – станция, палатки, антенна связи. Вокруг много людей – местные, МЧС, волонтеры. Воздух наэлектризован от напряжения и надежды на лучшее.


   Пока я осматриваюсь, Суворов уже освоился – сменил усталого и грустного координатора, получил всю важную информацию и изучает на карте отработанные квадраты.
   Подъезжают новые поисковые экипажи. Это наши, добровольцы поискового отряда «Армас».
   – Где родственники? – спрашивает Суворов.
   – Мать в больницу увезли, – отвечают ему. – Здесь прадед.
   Неподалеку стоит старый мужчина, белый, как лист бумаги, и прямой, словно гвардеец королевской армии. Размеренно и четко, в который уже раз, он описывает произошедшее.
   Вову и Аню, как водится летом, привезла мать, они играли и озорничали. Пошли к соседке кормить кроликов. И не вернулись назад.


   В конце прадед добавляет:
   – Я знаю, я виноват. Но как же за ними уследить, угнаться…
   Мне неимоверно хочется подойти, взять его за руку и сказать, что все будет хорошо. По-другому и быть не может…
   Деревню и прилегающие территории прошерстили вчера, опросили и соседку с кроликами. Благо желающих помочь поискам очень много.
   Вокруг нас сомкнул еловые лапы лес. Повезло еще, что не смешанный. Еловый лес прозрачный, и кустов не так много. Людей в цепь прочеса можно расставлять на широком расстоянии.
   Я слушаю переговоры в рациях и отбиваюсь от комаров. Видимо, репелленты у Объекта тоже старые.
   Суворов делает пометки на карте; он выглядит таким собранным, сконцентрированным на задаче. Но я замечаю его тревожные взгляды. Уже жалеет, что взял. Нужно выпить таблетку, и я незаметно давлюсь ею в стороне. Как мне кажется, незаметно. Но он щелкает меня по носу и говорит:
   – Зеленый цвет лица не скроешь. Марш в машину.
   Точно жалеет. Это действительно последние поиски в моей жизни.
   – Может, это маскировка, – ворчу я под нос, не двигаясь с места. – Ты думаешь, одному тебе можно мерзнуть во имя кого-то?
   К вечеру холодает значительно. Усталые поисковики сбиваются вокруг костра. Они давно отработали свои квадраты, но не разъезжаются. Я даже знаю, о чем они думают.
   «Как я могу вернуться и спать в теплой постели, если знаю, что где-то в лесу бродит ребенок. Ребенок. Ты представляешь?!» – так говорила мне Клюква.
   Так живут они все. Растираю руки и трусь заледеневшим носом о воротник кофты. Все-таки июнь – лишь эпиграф к лету.
   Зато я на свободе. Впервые за долгие-долгие дни нахожусь на улице. Это счастье – не натыкаться глазами на белые стены, составляющие твой мир. С благодарностью вдыхаю воздух. И тут же обрываю вдох. Все так относительно. Место, где я почувствовала себя вольготно, стало тюрьмой для ребятишек.
   Лес – он не друг. Он слишком хитрый и опасный, чтобы им быть.
   – Найдена розовая кофта, – оживает рация.


   Пространство вокруг нас накаляется и замирает. Я вижу, как пульсируют жилки на висках Суворова. Как врач хватает за руку прадедушку ребят. Тошнота подкатывает к горлу, я вся обращена в слух. Мы ждем. Пять минут, десять… Это может длиться часами. Мы перестаем надеяться, когда из рации раздается:
   – Найдены. Живы!
   Слезы непроизвольно льются из глаз, я безжизненно болтаюсь на руке у Суворова. Он улыбается. Он так редко улыбается.
   Штаб превращается в улей. Мы снова стали свидетелями чуда.
   Поисковая группа «Лиса-4», нашедшая детей, возвращается из чащи.
   Наконец я вижу золотоволосую белочку, скорчившуюся на руках у спасателя. Натерпелась, бедняжка. Брата несут следом. Они истощены, и глазенки пока не светятся счастьем. Даже на родного прадеда почти не реагируют.
   Заплаканные, грязные. Зато живые.
   Я тоже хочу взять Анютку на руки, прикоснуться к спасенному ребенку, быть хоть немного причастной. Ловлю ее несчастный взгляд и улыбаюсь уголками губ: не грусти, малышка, все уже хорошо.
   А когда отвожу от нее глаза, замечаю… Вадима. Он выходит из леса с Баффи на поводке. Он – из «Лисы-4». Он участвовал в поисках. И теперь явно намерен подойти ко мне. Лихорадочно соображаю, куда можно скрыться, увильнуть от разговора с ним. Я совсем не готова! Только не сегодня.


   К счастью, Суворов хватает меня за плечи и усаживает в машину к Руслану, нашему поисковику.
   – До подъезда, – следует команда.
   Это значит – доставить меня прямиком до дома и глаз не спускать, пока не окажусь в квартире. Краткость – сестра не только таланта, но и нашего командира.
   А из суворовского телефона уже звучит Ольгин голос:
   – Новый поиск.
   Не участвовать в двух поисках подряд – правило нашего отряда. Для всех, кроме Суворова. Мы бережем людей, Суворов не бережет себя.
   Я поворачиваюсь и смотрю в окно, пока поляна с людьми не скрывается за деревьями.
   – Вот это денек, – проносится в голове. – И это еще не все.
   В пути я, кажется, задремываю. Потому что Руслану приходится окликать меня несколько раз. У него такой испуганный вид, когда я, взъерошенная, выбираюсь из машины! Еще бы, а вдруг окочурилась по дороге?! Хихикаю и показываю ему, чтобы уезжал, я в порядке.
   Гляжу на два окна на шестом этаже. Надеюсь, не ошиблась адресом. Вот будет весело.


   Не ошиблась. Папа стоит на пороге и не верит своим глазам. Совсем как я в лесу.
   – Пустишь? – спрашиваю с опаской.
   – Агата…
   – Папа, назад не вернусь.
   Таких твердых интонаций у меня еще не было.
   Неужели характер вырабатывается?
   – Пожалуйста… Несколько дней, пока мама не приедет.
   А, нет, не вырабатывается.
   – Сейчас не самое лучшее время, Агата, – убеждает он, помогая распутать шнурки моих кед. – Нужно еще немного потерпеть и вернуться полностью здоровой.
   – Или не вернуться. Я больше не могу там, пап. Ничего не меняется. Я устала.
   Прохожу вперед, разглядывая обстановку. Это мой дом, пусть и почти незнакомый. На стенах – рисунки сестры. Кривые человечки, изображающие нашу семью. Синий папа, желтая мама и между ними красная маленькая клякса с улыбкой, выходящей за пределы головы. Меня на рисунке нет.
   – Ужинать будешь? – озадаченно интересуется папа.
   Прислушиваюсь к себе. Больничный суп и батончик Объекта. Я давно потеряла интерес к еде. Но сейчас, после поездки в лес… Я не то чтобы голодна… но аппетит, должно быть, признак здоровья.
   – Я зверски хочу есть! – стараюсь не сфальшивить и смеюсь.
   Папа смеется тоже, но вид виноватый.
   – Только у меня ничего нет.
   И тут до меня наконец доходит. Те бульоны, от которых я воротила нос в больнице, те набившие оскомину фрукты и соки, вылитые в унитаз… А что ели они здесь?
   – Четыре яйца. Хватит?
   – Мне хватит и одного.
   В ванной я долго ищу свое полотенце. Все шкафы забиты дурацкими – с Машей и медведем, с феями. Мое, пушистое и голубое, прячется на дне полки.


   Кажется, у меня нет дома. Есть место, где лежат мои вещи. А потом? Их сложат стопочкой и вынесут на помойку?
   Яичницу мы делим строго пополам.
   – А что бы ты хотела вкусного? – интересуется папа, уводя тему от главного, тяжелого и острого. – Какое-нибудь экстравагантное блюдо. Или, может, фастфуд?
   – Даже так? – удивляюсь я. Что-то типа последнего желания? У меня нет аппетита, но, чтобы его порадовать, начинаю импровизировать. – Мне бы хотелось вареников. Как у бабушки в Риге были, помнишь? С вишней, с картошкой, с творогом.
   – Ага, горяченькие, со сметанкой, – мечтательно подхватывает папа и подливает мне чаю. – Помнишь, как ты уронила маме на платье целую тарелку?
   – Точно! А потом на нее накинулся кот и зализал все платье до дыр! Бабушкины вареники были нарасхват.
   Повисает неловкая тишина. Когда люди долго не общаются, между ними зарастают любые тропинки. И ни топоры, ни газонокосилки, ни натянутые вопросы не пробьют эти заросли непонимания. Только время, проведенное вместе.
   Смотрю на темноту в окне, разбавленную огоньками света. Будто в космическом корабле сижу, приземлившемся в чужой мир.
   Пока папа убирает посуду, иду в свою комнату. Маленькая каморка, которую так и не успела обжить. Стерильная чистота. Все вещи, разносчики пыли, упакованы мамой в коробки. Все мелочи, безделушки, составляющие мою жизнь, убраны с глаз долой. На столе только вечный календарь показывает 7 января. Меняю кубик на второе июня и падаю на кровать. Ноги гудят, перед глазами все плывет. За последние полгода это, пожалуй, лучший день в моей жизни. Вспоминаю Суворова, его брови домиком, белочку Анюту, благополучно вернувшуюся из леса. И только одного человека гоню из своих воспоминаний, но перед глазами все равно встает его удивленно-радостное лицо. Я не должна об этом думать, я должна выпить таблетку.


   Сегодня я сбежала из больницы, где меня уже пять лет лечат от тяжелой болезни. Сбежала от капельниц, бесконечных осмотров. Пустых надежд. И если это значит, что я подписала себе смертельный приговор… Пусть так. Единственное, чего я хочу, – подарить себе время. Безбашенное, свободное, не зависящее от других. Время для себя и тех, кого люблю, но так редко вижу.


   И будь что будет.
   Начало лета. Начало новой жизни. Или начало конца.
   Воскресенье.

Ничего не бывает зря


   Как здорово. Проснуться не по расписанию, не от бесцеремонного появления медсестры. Самой устанавливать границы собственного утра.
   Распахиваю шторы пошире, чтобы безмятежное июньское небо раскрасило голубым все окно.
   Ночью мне снилась Баффи, молодая добрая овчарка. И я снова вспоминаю нашу первую встречу с Вадимом.


   Было 7 января. Я чувствовала себя на редкость хорошо, и доктор Гриб, мой врач, включил человечность и отпустил домой аж до вечера. Я не могла позволить себе бездарно распорядиться ценными часами и из дома тут же позвонила Объекту.
   Мы приехали в «Армас» в разгар праздничных посиделок. Там было весело, вкусно и самое главное – никаких потеряшек. Все звонки, от которых вздрагивала Ольга, были поздравительными. А потом и вовсе привезли новые комплекты оборудования – спонсорский подарок на Рождество. Праздник удался.
   В девять Суворов поручил Объекту доставить меня в больницу. И мы даже почти дошли, но «мистер грациозность» растянулся на дороге и подвернул лодыжку. Я предложила вызвать «скорую» или позвать Суворова. Но Объект категорично отмел оба варианта. Врачей он боялся до колик в животе, даже ко мне в больницу приходил тихий и застенчивый. А перед Суворовым не хотел показываться беспомощным.
   – Он уже отбивал тебя у полиции, вытягивал из болота и даже расплачивался за тебя в кафе, когда ты схватил ватрушку и бросился наутек. Думаешь, вывих лодыжки заставит его относиться к тебе хуже?
   – Объявили новый поиск, и я забыл расплатиться…
   – Да ладно, ладно. Я же знаю, ты не вор. Ну, поддался разок природному инстинкту – добыл еду силой. С кем не бывает.
   – Издеваешься над ослабевшим другом… Вот если бы были у меня сейчас обе ноги рабочие, я б как встал да как дал тебе пинка!
   – Да будь у тебя хоть четыре рабочие ноги, ты бы так не сделал.
   – Это правда. Любовь очень зла и несправедлива, – вздохнул Объект, устремляя взор в звездное небо. – И за какие такие грехи ты мне досталась, Агата?
   – Лучше подумай, за какие грехи мы оба достались несчастному Суворову…
   – В этот раз он окончательно во мне разочаруется. Не рассказывай ему, пожалуйста, какой я слабак. Я уж лучше отлежусь немного, и пойдем дальше.
   – Ты же так воспаление легких заработаешь! Ну куда ты ползешь, Саша?!
   – Я же тебя провожаю, – неподдельно удивился вопросу Объект.
   – Давай лучше я тебя провожу.
   – Такого задания не было!
   Иногда рядом с Объектом я чувствую себя воспитательницей ясельной группы детского сада. И в тот раз взяла ситуацию в свои руки. И даже попыталась придать несчастному вертикальное положение. Выбилась из сил.
   Мы долго стояли, подпирая друг друга. Со стороны – будто два влюбленных. При этом я тихо ненавидела его упорство, а он наглаживал ногу и тихонечко подвывал.


   В таком состоянии нас и застала игривая овчарка. Она сделала самое удивленное собачье лицо, на какое только была способна, и обошла нас по кругу.
   – И-и-и-и, – еще протяжнее загудел Объект.
   – Она не собирается тебя есть, – успокоила я. Хоть и сомневалась: ведь от него вечно пахнет продуктовым магазином.
   – А если она нас. ну, это… пометит…
   За решением этого философского вопроса мы не заметили появления хозяина собаки. Молодой парень, моего примерно возраста, так же недоуменно нас оглядел и спросил:
   – Помощь нужна?
   – Да, – нехотя отозвался Объект.
   «Ты сам напросился», – подумала я, передавая Объекта этому добровольцу.
   Украдкой я разглядывала тонкий прямой нос парня, выбившуюся из-под шапки прядь темных волос. Интересно, какого цвета глаза?
   К счастью, Объект жил неподалеку. К еще большему счастью, на первом этаже. Мы сдали его изумленной матери и облегченно вывалились из подъезда.
   – Передохнем? – спросил парень и первым плюхнулся на скамейку. – Говорил мне папа: ходи в качалку. Месяц посещения спортзала не дает тебе права называться профессиональным спортсменом!
   Я едва улыбнулась. Эта дистанция далась мне с большим трудом. Овчарка потерлась лбом о мои колени и завиляла хвостом.
   – Отличная собачка.
   – Ага, зовут Баффи. Отец взял щенка, пока я отдыхал в лагере. Хвастался: «Я взял самого лучшего кобелька во всем городе и назвал Буффоном». Это футболист такой, его любимый вратарь.
   – Упс, какой облом.
   – Да уж! Я приехал и мигом распознал в Буффоне девчонку. Но она и правда замечательная. Если хочешь обрести верного друга, собака – самый подходящий кандидат.
   – Хм, мне и Объекта хватает…
   – Того парня? А почему «Объект»?
   – Это секрет. Из серии «О чем стыдно рассказать в новой компании». Поэтому для чужих он просто Саша.
   – А что у него за полоска с символами на куртке? Интересная такая.
   – Эта нашивка указывает, что Объект – доброволец поискового отряда «Армас».
   – Клады, что ли, ищет?
   – Людей. Они часто теряются, если не в курсе.
   – В курсе. Просто…
   – Не обращал внимания, понимаю. Ладно, проехали.
   – Нет, не проехали! Расскажи поподробнее.
   Он и вправду казался заинтересованным.
   – У нас есть отряд по поиску людей. Его организовал один очень хороший человек пять лет назад. Люди должны знать, что, если их ребенок не вернулся из школы, им есть куда прибежать или позвонить. Мы не берем денег и не получаем их. Мы просто добровольцы, которым не все равно. Пафосно, конечно, звучит. Просто у нас такие люди… О них книжки надо писать и ордена давать. Или хотя бы не мешать, когда они ищут.


   Каждый раз, когда рассказываю об «Армасе», комок подкатывает к горлу. Замолчала, чтобы голос перестал дрожать.


   – Просто так ведь в отряд не приходят. Только те, кто остро чувствует чужую беду. Или сам пережил нечто подобное.
   – Круто, – сказал он. – И многих находят?
   – Почти всех. Тут главное не тянуть. Первые часы – самые важные. Мы не полиция, любого принимаем без заявления. Пусть это будет даже ложная тревога, мы только порадуемся. Ладно, пойду я, замерзла.