Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 19 лет Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) прошел 420 миль – послушать игру композитора и органиста Дитриха Букстехуде (1637–1707).

Еще   [X]

 0 

Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения (Ковальчук Юлия)

Сказка о Востоке у каждого своя, и эта о моей Японии. Простым языком о загадочном…

Год издания: 2011

Цена: 75 руб.



С книгой «Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения» также читают:

Предпросмотр книги «Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения»

Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения

   Сказка о Востоке у каждого своя, и эта о моей Японии. Простым языком о загадочном…
   Год в Японии. Без чайных церемоний, без самураев, без восхищения «великим чудом», ну или почти без всего этого…
   Это рассказ о том, как она шепчет утренним ветром, как загорается первыми лучами солнца, как зацветает цикламенами, как спешит по утрам миллионами в офисы, как механично танцует в ночных клубах, как глубоко убеждена она в своей высокомерной исключительности и как ежегодно привлекает к себе сотни тысяч иностранцев, слетающихся мотыльками на красный круг ее флага, а затем улетающих прочь. Я была одной из них.


Юлия Ковальчук Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения

   Посвящается моему самому дорогому человеку, моей маме, Ковальчук Наталье Васильевне

Введение

   Каждый из нас в душе немного Афанасий Никитин. Многим моим знакомым хочется бросить все и уехать за три моря в поисках чудных открытий и приключений. Лучше всего – на Восток, загадочный, манящий, сказочный. У меня есть своя история о Востоке, и это сказка о моей Японии. Насколько смогла, я простым языком рассказала о чарах этой замечательной страны. О том, как она первой встречает восходящее солнце, покрывается осыпающимися под утренним ветерком белыми лепестками сакуры и цветущими цикламенами. О том, как миллионы японцев спешат по утрам в свои офисы, как механично танцуют в ночных клубах, как глубоко убеждены они в своей исключительности.
   Сотни тысяч иностранцев ежегодно слетаются, подобно мотылькам, на красное солнце ее белого флага. И я была одним из этих мотыльков.
   Однако весной 2011 года цветение сакуры стало далеко не самым заметным событием для Страны восходящего солнца. Великое Восточно-Японское землетрясение! Именно под таким названием узнают из своих учебников о бедствиях этого года будущие поколения японских школьников. Эхом отозвалась трагедия Фукусимы во всем мире, и вещие сны о радиоактивном заражении, столько лет мучившие пожилых японцев, теперь перешли по наследству к японской молодежи.
   «Ядерные самураи» Фукусимы, ликвидируя последствия катастрофы, пожертвовали своими жизнями ради спасения людей. В горниле страшных испытаний японцы, как никакая другая нация мира, сумели сохранить лицо и чувство собственного достоинства. Они не только помогали попавшим в беду людям и спасали друг друга, но и проявили величие духа: не было ни мародерства, ни массовой паники! Об этом не могло быть и речи, ведь это – Я-по-ни-я! И почему все произошло именно так, а не иначе, вы тоже узнаете из моего рассказа.
   Жизнь продолжается. Японцы помянули в буддистских храмах души тех, кто ушел в иной мир, но жизнь берет свое. «Надо смотреть в будущее, а не оглядываться назад» – так считает большинство жителей Японии, и я думаю, что они правы.

Глава 1. О том, как все начиналось

   И всякая трава, и все деревья были наделены речью.
«Нихон-Сёки», свиток II. Эпоха богов

Воспоминания детства

   Всегда непростыми были, есть и, наверное, будут отношения между Россией и Японией. Я родилась на Сахалине и поэтому с самого детства чувствовала присутствие этой нашей непонятной соседки. Находила выброшенные на берег после тайфунов яркие детские туфельки – привет с японского побережья. Слышала радиостанции, вещавшие на непонятном языке. Видела несколько оставшихся в городе японских зданий и знала о запрете наших властей на запуск новогодних салютов и петард.
   А ведь по обе стороны границы жили и живут обыкновенные люди, россияне и японцы, которые волей судьбы родились на соседних островах, любят эти острова и океан…
   Из воспоминаний моих дедушки и бабушки о Сахалине 1946 года мне особенно запомнились два рассказа. По словам бабушки, всех японцев к этому времени уже депортировали, но из разоренных японских храмов ветер уносил и гнал по улицам вместе с пылью разноцветные шелковые мешочки, предназначенные для пепла, оставшегося после кремации.
   В то жуткое время, гонимые голодом, на рыбный остров приезжали русские с материка. Наши женщины, которым нечего было носить, собирали эти тонкие полупрозрачные паутинки и шили из них себе нарядные блузки.
   Дедушка воевал на Сахалине и остался там после войны. Среди его рассказов о японцах один особенно поразил мое воображение.
   Оказывается, в японском городе Тоёхара, сейчас это Южно-Сахалинск, всегда существовала высокая вероятность пожара, поскольку дома строились из дерева и соломы.
   Каждая японская семья в ночное время обязана была назначать дежурного, следившего за печкой-буржуйкой в своем доме, чтобы случайно выпавший уголек не перекинулся красным петухом на другие дома и кварталы. Так вот, в том случае, если кто-то из семьи все же не уследил за огнем, семья виновника пожара уничтожалась целиком и полностью!
   Из-за подобных воспоминаний о войне и тяжелом послевоенном времени на острове выработались обостренное чувство границы и более настороженное отношение к ближайшим соседям, чем у россиян на материке, для которых Япония так и осталась очень, очень далекой и в большой степени закрытой страной.

Непонятные знаки на камне

   Ходили слухи, что когда-то на сопке в восточной части города находился большой храмовый комплекс. Именно сюда чуть ли не со всей Азии были привезены для посадки ценные сорта деревьев. Говорили, что рядом с храмом было японское кладбище, и высокие каменные ступени вели вверх, на сопку, к синтоистскому святилищу, а в крошечном домике, служившем в советское время складом угля для бани, когда-то давным-давно хранились какие-то синтоистские регалии. Зимой, когда дети, накатавшись с горы на санках, расходились по домам, смех и звон детских голосов сменялись пасмурной тревожной тишиной, раздираемой криками огромных черных ворон, рассевшихся на ветвях лиственниц и сосен.
   В те дни я была ребенком и жила в доме напротив этой самой сопки. Когда я смотрела из своего окна на крутую каменную лестницу, которая вела в гору к «даче Леонова», белоснежному двухэтажному особняку секретаря областного комитета партии, мне было совершенно не понятно, зачем нужна эта лестница, если вход на эту дачу всем простым смертным был запрещен, а начальство возили туда на черных «Волгах» по объездной дороге?
   Позже выяснилось, что так называемая дача Леонова стоит на том самом месте, где ранее возвышалась главная святыня японского губернаторства – храм Карафуто. Его строительство началось в восточной части Тоёхара, на склонах горы Асахигаока, то есть Холма восходящего солнца, еще в 1910 году. Вот оказываются, куда вели каменные ступени, которые я видела из окна своего дома!
   В августе 1911 года префектурный храм Карафуто дзиндзя был открыт. Храм считался покровителем севера японской империи, и главным храмовым праздником значилось двадцать пятое августа – дата образования японского губернаторства на Южном Сахалине. В августе 1925 года Карафуто дзиндзя посетил принц Хирохито. Вместе со свитой он посадил саженцы сосны, лиственниц и пихт около храма. Позже, в 1931 году, Карафуто дзиндзя получил уже от императора Хирохито в дар священные синтоистские реликвии: бронзовый колокол, золотой меч, лук, шелковое полотно и скульптуру черной лошади.
   Для хранения реликвий и было построено маленькое бетонное здание хоммоцугураден, то самое, которое после войны было переоборудовано под угольный склад. Здесь же в 1911 году была установлена пушка, захваченная в Порт-Артуре и подаренная храму министром военно-морских сил Японии бароном Минору Сайто. Сейчас пушка находится на территории краеведческого музея, и на нее залезают любопытные дети…
   Размещение военных трофеев на территории синтоистских храмов в знак уважения перед героями – защитниками страны – это еще одна японская традиция. В 1943 году правительство Страны восходящего солнца выделило значительную сумму, и храм Карафуто дзиндзя был реконструирован. Сейчас я смотрю на фотографию святилища. Лиственницы на Асахигаока заметно выросли… Наверное, тогда, после пожара, они были совсем еще молодыми деревцами. В прошлом на юге Сахалина часто случались пожары, когда выгорали целиком сопки и поселки.
   Сколько же было всего синтоистских храмов на Сахалине? Карта Карафуто 1935 года – по японской хронологии, это десятый год Сёва – содержит условные обозначения храмовых ворот тори, которых к этому году на Южном Сахалине было отмечено двести тринадцать. На Сахалине было много храмов ямамия, то есть расположенных на горе, а также придорожных храмов и храмов на скалах над морем. Ведь люди, которые выполняли свои профессиональные обязанности, скажем рыбаки, нуждались в оплотах веры и покровителях, которые помогут и принесут удачу в трудную минуту. А удача в этих северных широтах – необходимое условие выживания.
   Самое большое количество храмов, тридцать восемь, было посвящено Аматерасу о-миками; великому хозяину земли Окунинуси – восемнадцать, и богу войны Хатиман – пятнадцать храмов. Во имя бога удачи Дайкоку было освящено тринадцать храмов, как и богини земледелия Инари. Божеству обильной пищи и воды Тоёукэ посвящалось восемь храмов и покровителю мореплавателей Конпира – четыре храма. Были также храмы, посвященные императору Мэйдзи и погибшим японским военачальникам.
   Эта ценная информация стала доступна нам благодаря работам сахалинского исследователя Игоря Анатольевича Самарина, автора множества статей и книг по истории японского присутствия на Сахалине и островах Курильской гряды. Конечно, данный географический расклад определялся прежде всего тогдашней политической ситуацией и условиями жизни на Карафуто. В тридцатые и сороковые годы XX столетия японское правительство широко использовало государственные рычаги для утверждения и пропаганды синтоизма.
   Синто переводится как путь богов, в основе этой религии лежат традиционные японские верования в души предков. Возведенный в ранг национально-государственной идеологии, синтоизм призван был служить укреплению и сплочению японского общества с опорой на традиции, историю и мифологию Японии. По сути, это было переосмысление и приспособление старой религии к новым задачам, стоявшим перед японским правительством.
   Будучи уже школьницей, я ходила во Дворец пионеров, где сохранился пригорок, обсаженный по кругу японским тисом, с пустым пьедесталом посередине.
   – А почему здесь нет памятника? – спрашивала я взрослых.
   – А кому памятник-то ставить? Вроде как Сталину раньше был здесь постамент, времена-то сменились…
   – А до Сталина? – снова спрашивала я.
   – Ну а до Сталина вроде как здесь давно Будда был, – почесывая затылки, словно ища ответ в своей памяти, отвечали мне старожилы.
   Очень быстро я обнаружила еще одно такое же место, где высаженный меж огромных, аккуратно уложенных камней японский тис обрамлял, словно оберегая, пустой пьедестал в городском парке им. Гагарина. Это место находилось вдалеке от города, меж двух рек, стекающих в одно озеро, и потому оно казалось мне особенно загадочным. В самом дальнем уголке моей детской памяти осталось воспоминание, как по этому озеру плавали белые лебеди. Тогда же на одном из больших камней, приподняв ветку тиса с яркими красными ягодами, я нашла иероглифы.
   Позже я слышала такую историю об этом камне. Вроде бы надпись посвящалась японскому принцу. В советское время камень было приказано выкорчевать и аккуратно перенести в краеведческий музей для сохранения исторической памяти края. Во второй половине дня рабочие на полуметровом расстоянии обнесли камень с четырех сторон дощатой опалубкой и залили в форму бетон, чтобы аккуратно, не расколов камня, вынуть его и отвезти в музей. То ли рабочим в сумерках померещилось, то ли и правда это случилось, но они увидели, как взметнулась перед ними тень самурая с мечом, убежали и вернулись только к утру. Залитый накануне бетон, словно вода, ушел в землю, а камень как стоял, так и стоит на том месте до сих пор.
   В моем детском сознании запечатлелись эти следы чуждой, изгнанной культуры, она притягивала, будила интерес и к самой Японии, и к ее религиозным верованиям. Это были сказочные образы, совершенно непонятные, манящие, со своей тайной и историей.
   То, что я чувствовала и видела в детстве на Сахалине, то, что воспринимала на уровне сказочных архетипов, по мере взросления перерастало в устойчивый интерес к Японии и истории, а главное, подкреплялось огромным желанием посетить саму колыбель японской культуры с ее центрами в Киото, Нара, Камакуре и Токио, чтобы насладиться этой сказкой в ее наиболее чистом и совершенном виде.
   Однажды мне посчастливилось непосредственно соприкоснуться с традицией синто во время Праздника переноса трех святилищ о-микоси, который традиционно отмечается в Асакусе весной. Конечно, я не участвовала в переносе о-микоси в центральном храме, когда в Асакусе собирается до миллиона участников, причем иногда ритуал этот сопровождается несчастными случаями из-за толкотни и давки. Кроме этого ежегодно транслируемого по телевидению центрального события, каждый район в Асакусе также проводит свои празднования и переносит свой маленький переносной храмик, покровительствующий данному кварталу города.
   Меня пригласила на праздник переноса о-микоси японская семья. Отец семейства был состоятельным человеком, многие поколения его предков жили в Асакусе и были купцами, он этим гордился. Было очевидно, что в этот день ему и его жене было приятно принимать у себя дома гостей. Стол был уставлен дорогими угощениями и полон молодежи. Приглашение также было на руку членам семьи, которые не прочь были попрактиковаться в английском. У состоятельных японцев в последние два десятилетия XX века, да и сейчас тоже, было принято посылать своих детей на курсы английского языка в Оксфорд. Вот оттуда-то и вернулась их младшая дочь Мисато, хрупкая, миловидная девушка. Она с удовольствием общалась с иностранцами и была уже одета к нашему приходу в специальный костюм цвета индиго с белыми волнами. Сын хозяина активно участвовал в общественной жизни района и в этот праздничный день принес несколько костюмов для гостей, чтобы и они смогли понести на своих плечах храм, поскольку участвовать в церемонии могли только те, у кого было соответствующее одеяние.
   На развешанных повсюду фонариках значились три иероглифа эн-дзяку-чё – район молодых обезьян, первые два иероглифа «обезьяна» и «молодой» также были написаны на костюмах всех участвующих. О-микоси, храмик черного цвета, был богато украшен: на крыше о-микоси сидели золотые птицы фениксы, обращенные на четыре стороны света, на шелковых жгутах висели бубенцы, а самое главное, по этому великолепному храму «лазали» золотые обезьянки. На вид о-микоси вовсе не казался тяжелым, он стоял на толстых деревянных жердях под лиловым навесом и ждал своего часа, когда десятки крепких рук подхватят его, положат жерди на плечи и под бой барабанов и крики «хэй-хэй!» понесут по улицам района.
   У меня мелькнула мысль, что накануне, когда я регистрировалась в университете, мне купили именную печать ханко по первому слогу моей фамилии ко, выбрав из нескольких десятков сочетание комия – маленький храм. Странное совпадение: ханко комия и мое участие в переносе такого же маленького храма в Асакусе неделей позже…
   Храм на плечах несли по очереди. Поскольку ноша была тяжела, то люди, его несшие, постоянно подменяли друг друга. Процессия двигалась в едином ритме шагов в такт издаваемых носильщиками звуков. Впереди процессии шли барабанщики и предупреждали свидетелей процессии о приближении о-микоси. Люди верили, что божество, переселившееся в этот священный предмет, исполнит желания и чаяния всех, кто его нес, наполнит их благодатью. Люди верили, и их лица были прекрасны… Храмик поднесли к главному храму квартала и на какое-то время выставили на всеобщее обозрение, затем убрали до следующего года.

Глава 2. Мифы о Японии, которой нет

Миф о гомогенной нации

   Кроме четырех крупных островных территорий Япония занимает также семь тысяч маленьких, едва заметных из космоса островков. Эти клочки суши с их рыбацкой культурой, малонаселенный и раздольный остров Хоккайдо, совершенно не японский остров Окинава, регион Канто (Токио, Йокогама) с его самурайской культурой и западный торговый регион Кинки (Осака, Киото, Кобэ) в сумме дают нам то, что принято называть Японией. Однако в качественном отношении это далеко не одно и то же. На деле следует говорить о наличии множества вариантов образа жизни, психологических особенностей, языковых диалектов и культурных ориентиров жителей этих территорий. Даже их антропологические типы разнятся в разных префектурах.
   Противопоставление запада и востока, видимо, явление глобальное, не миновало оно и Японию. В феодальную эпоху Эдо Токио был средоточием власти военных правителей – сёгунов, в то время как Осака уже тогда считался известным центром торговли. И до сих пор для Токио характерен самурайский стиль мышления, который выражается в нормализации всех сторон жизни, строгой иерархии, культе субординации и соблюдении принципа сохранения лица. В свою очередь, для жителей Осаки характерны более свободный образ жизни, меньший формализм и свойственные торговому сословию практичность и прагматизм.
   На востоке сохранилась патриархальная организация семьи, и статус женщины здесь гораздо ниже. В Киото, официальной столице Японии, вплоть до 1868 года отношения между людьми строились на основе невмешательства в приватную и деловую жизнь, на добровольном делегировании обязанностей и взаимном уважении личности, в то время как в Токио превыше всего ценилась тотальная лояльность по отношению к руководству, а также приветствовалось выполнение долга любой ценой. В конечном счете, восток одержал верх. Победил Токио, и токийские нормы культуры постепенно стали доминирующими.
   Япония, как любое общество, состоит из множества культурных групп и подгрупп, которые в социологии принято называть субкультурами. Власть имущие, заинтересованные в доминировании собственной субкультуры, естественным образом стремятся к унификации общества и активно выделяют на это деньги. Политическая и деловая элиты контролируют все остальные субкультуры через СМИ, законодательство, образовательную и социальную политику.
   Можно сказать, что в результате всего вышеперечисленного в нынешней Японии лидируют культ мужчины в гендерном измерении, токийская культура в региональном измерении, а также культура больших корпораций и топ-менеджмента в бизнесе. Самурайский дух, самоотдача камикадзе и душа расы Ямамото – вот квинтэссенция этой мужской доминирующей субкультуры, именно она продвигается сегодня как японская национальная культура.
   Подобный образ Японии постоянно воспроизводится и укореняется еще и потому, что издатели и создатели литературы о Японии тоже принадлежат к этой группе. Культурный обмен приводит к тому, что иностранцы, приезжающие в Японию, взаимодействуют с представителями бизнес-элиты, профессурой, деятелями культуры и т. д. А японские студенты, как выезжающие по культурному обмену за рубеж, так и принимающие у себя иностранных студентов, в основном учатся в престижных университетах и принадлежат к той же субкультуральной категории.
   Однако следует иметь в виду, что люди разных поколений в Японии значительно отличаются друг от друга.
   Японцы военного поколения и рожденные в эпоху изобилия 1980–1990 годов совсем разные. Для первых крайне важно было работать на благо общества, выполнять свой долг, беззаветно служить своей компании, работа я в случае необходимости сверхурочно. А для нынешней молодежи гораздо важнее свобода самовыражения и неограниченное потребление как способ выражения свободы личности.
   Если военное поколение имело строгие и консервативные установки в вопросах любви и секса, то молодежь, наоборот, предпочитает не обременять себя в этом отношении излишними догмами и правилами.
   Социологи делят молодое поколение в отношении их трудозанятости и профессиональной ориентации на четыре группы. Первая группа – это те, кто приобрел профессию, название которой заимствовано из английского языка! Оно пишется на азбуке катакана: это программисты, графические дизайнеры, иллюстраторы, координаторы, колористы, стилисты и т. д. Эти профессии звучат для японского уха модно, интернационально и подразумевают независимость профессиональных решений.
   Молодежь второй группы предпочитает работать в больших компаниях, но при условии очень приличной зарплаты и больших каникул. Для этих молодых людей личные интересы обычно важнее, чем интересы компании.
   Третья группа работает над временными проектами, переходя от одного работодателя к другому, а заработанные деньги тратит на путешествия, альпинизм, катание на яхтах и т. д.
   Четвертая группа постоянно меняет работу, мечется туда-сюда, не имея четко обозначенных в жизни целей.
   Поколение процветания – так называют молодых японцев эпохи постмодернизма. Их не интересует ни политический радикализм, ни вопросы прогрессивного развития. Они равнодушны к социальным проблемам, исповедуя при этом такую жизненную философию, при которой наивысшую ценность приобретают личное время, которое они не собираются убивать ради прибылей чуждых им корпораций, и деньги, которые всегда есть на что потратить. Их кредо – шутовство, игровой азарт, уход от реальности, любовь к экспериментам, мировоззренческая анархия, шизофреническое разнообразие индивидуальных стилей, пассивность и лояльность.
   Именно этим людям предстоит в скором времени представлять Страну восходящего солнца, но, думается мне, социализация в истинно японском стиле не могла пройти бесследно и для этих людей. Остепенившись, они возьмутся за ум и начнут играть по тем же японским правилам, что и их предки.

Двойные коды

   Для этого японские боги придумали двойные коды поведения, желая отделить своих подопечных от остальных наций. Возможно, поэтому японцы считают себя арийцами Азии и относятся к остальным азиатским народам не то что снисходительно, но где-то высокомерно.
   Этот бинарный код поведения сами японцы называют татэмаэ и хоннэ. Татэмаэ – это внешний образ, который, подобно ширме, скрывает за собой суть какого-то поступка или явления. А хоннэ в той же ситуации будет правда-матка, то, что реально думают или хотят люди, вовлеченные в действо. Татэмаэ – политкорректность, хоннэ – то, что скрывается за камуфляжем политкорректности. Например, когда трудолюбивый и предупредительный сотрудник фирмы старается угодить своему начальнику – это татэмаэ, а то, что он хочет получить за свое показное усердие: продвижение по службе и зарплата побольше, – хоннэ.
   Следующий набор кодов – омотэ и ура. Омотэ – лицевая сторона, а ура – изнанка. Например, низкий уровень преступности в Японии – это омотэ, а то, что дело не в массовой добропорядочности, а в страхе перед пытками и ужасами японских тюрем, – это уже будет ура.
   Ура есть то, что не принимается и осуждается обществом, что-то нелегальное, однако имеющее в Японии широкое распространение. Например, контракт между фирмами заключен легально – это омотэ, а сколько взяток было для этого переведено на личные банковские счета некоторых участников сделки – это уже ура и нас с вами не касается.
   Еще один набор кодов – сото, то есть снаружи, и учи – внутри. Этот набор оперирует понятиями «свои» и «чужие». Ну и отношение к ним, естественно, разное. Так, работники одной фирмы – это особая группа, и все ее члены называют друг друга учи. Они не могут обсуждать некоторые вещи, происходящие с ними или в их фирме с людьми, которые находятся за очерченным кругом – сото. Соответственно, мусор из избы не принято выносить и бельем грязным трясти на виду у посторонних тоже.
   Таким образом, то, что обществом на словах осуждается и отвергается его членами, негласно получает право на существование, если не афишируется и не выставляется напоказ. Проблема, наверное, заключается в том, что иностранцы, изучающие Японию и японцев, видят в основном татэмаэ, омотэ и сото. А вот хоннэ, учи и ура японского общества остаются вне поля зрения. Так вот, понять японцев можно только при одном условии: научившись рассматривать сквозь трехслойные очки дихотомических кодов все возможные варианты и мотивы их явного и неявного поведения!
   Самим же японцам тоже приходится нелегко. Конечно, можно допустить, что благодаря социализации взрослые японцы автоматически, на уровне подсознания, регулируют свое поведение в обществе, но трудно даже представить, сколько жестов и мыследвижений им приходится совершать, чтобы оставаться истинными японцами и не потерять лица! Шаг вправо, шаг влево, и вот уже остается только одно: прыжок под поезд местного метро.

Японская культура

   Как мы уже выяснили, японцы отнюдь не гомогенная, однородная нация, это сплав региональных менталитетов, это представители разных традиций и различных поколений, к тому же социальное расслоение обеспечивает многообразие субкультур и вариантов общественных отношений. Очевидно, что лишь для небольшой части японцев представляют интерес классическая отечественная литература, чайная церемония, икебана, театр но и кёгэн, музыка кото, кукольный театр бунраку и прочее и прочее.
   Именно данный набор культурных феноменов долгое время считался обязательным для желающих приобщиться к японской культуре российских востоковедов. На самом же деле круг представителей японской элиты, которые действительно интересуются японским, а наряду с ним и западным классическим наследием, оперой, музыкой и театром, крайне узок. Существуют в японском обществе и другие немногочисленные группы, реализующие себя в рамках альтернативных культур малых сообществ.
   Надо отметить, что, как правило, местное население охотно участвует в традиционных культурных мероприятиях, этнических праздниках и фестивалях, причем это относится не только к сельскому, но и к городскому населению. Однако в большинстве своем японцы – это дети мира массовых коммуникаций, потребители медийного фастфуда, той продукции, которая поступает к ним из радиоприемников и телевизоров и соответствует чаяниям и интересам простых японцев. По статистике, свыше девяноста процентов японцев смотрит телевизор ежедневно более трех часов. Основные, наиболее востребованные телевизионные каналы и газеты финансируются правительством и крупными бизнес-структурами, следовательно, им они и подчиняются. Никто не оспаривает самого факта существования свободы слова в Японии, но нельзя при этом забывать о вечно живых принципах хоннэ и учи. А это означает, что существует негласная договоренность между власть имущими и основными СМИ о том, что и как следует писать и говорить, иначе Япония не была бы Японией.
   Многие японские телевизионные программы направлены на возбуждение у зрительских масс нездорового любопытства, зависти и злости. Большинство утренних передач коммерческих каналов представляет собой подборку и комбинацию сенсационных новостей, скандалов и тому подобных неприглядных историй. Комментаторы тут же пускаются в обсуждение вопиющих фактов, даже дикторы, читающие новости, считают необходимым морализировать, осуждать, становиться на сторону тех или иных участников этих скандалов. Имея высокие рейтинги, подобные передачи формируют гомогенные социальные взгляды на селения.
   Японский прайм-тайм заполнен нелепыми и смешными, с точки зрения местного потребителя, программами, в основном это шоу с участием обыкновенных японцев, которые обсуждают бесчисленное множество тем. Восемьдесят процентов бесплатного телевидения – это передачи о еде во всех ее видах и вариациях. Из них вы можете узнать, какая еда полезна лично вам с учетом вашей группы крови, как правильно приготовить угря, как готовят лапшу в провинции Идзу и т. д.
   Например, сначала камера крупным планом показывает лицо участника, затем он берет палочками еду, засовывает ее в рот, пережевывает, через пару секунд, все еще продолжая работать челюстями, выражает всем своим жующим видом восторг и наслаждение: «Оисий нэ!», очень, мол, вкусно… И так построены практически все подобные передачи.
   За ними следуют юмористические программы с участием большого количества мужчин и женщин, которые тут же начинают шутить, остроумничать, подкалывать друг друга и т. д. На мой взгляд, такого шоу не в состоянии вынести ни один иностранец… Достаточно много времени местные телевизионные каналы посвящают караоке. Любительскому караоке! Пожилые мужчины и женщины в удивительно дорогих и красивых нарядах поют печальные песни о любви. Представьте себе чудесную мелодию, женское лицо с дорогим макияжем, по которому в такт мелодии одна за другой катятся крупные слезинки. Видимо, дорвавшись до сцены, исполнительница решила отплакаться за всю свою предыдущую жизнь. Но еще важнее для нее сознание того, как артистично это выглядит со стороны. Поют, правда, хорошо, и голоса красивые. Много эфирного времени отводится спорту. Если попасть в Японии на сезон бейсбола, то по телевизору будет идти сплошной бейсбол…
   Все иностранцы, побывавшие в Японии, наверное, заметили, что для ее жителей характерны массовые увлечения, которые могут показаться странными людям со стороны, но без которых эта нация сегодня не могла бы оставаться собой, поскольку они выполняют задачу разрядки социального напряжения. Эти четыре страсти называются манга, пачинко, караоке и продукция секс-индустрии. И это тоже культура Японии, то, чему японцы посвящают большую часть досуга, что позволяет им обособиться, забыться и отдохнуть на свой японский манер.

Как сделать миф живучим

   Первая реакция при ознакомлении с подобной литературой – это ощущение того, что вам непременно следует овладеть искусством чтения между строк и тонкостями субординации по-японски, понять, что скрывается за вычурными фразами и уважительной лексикой, научиться правильно дарить правильные подарки в правильное время, кланяться под нужным углом и делать еще миллион правильных вещей…
   Нам внушается мысль, что, только понимая устройство японского общества и особенности поведения японцев, мы сможем правильно интерпретировать их действия. Поддержка живучести мифа о загадочности своей культуры на деле оказывается довольно выгодной штукой. Этот миф ставит перед внешним миром задачу понять японцев и подстроиться под их таинственный менталитет. Ведь для японца главное, чтобы его не ставили в затруднительное положение, а ему не пришлось бы ставить в затруднительное положение кого-то другого. И если выпустить много книг о том, как следует вести себя в Японии, то мир не будет ставить японцев в эти самые затруднительные положения.
   Но, как это ни парадоксально, одновременно японцы уверены в том, что ни один гайдзин, то есть иностранец, не способен понять Японию просто потому, что иностранцам не положено понимать Японию.
   А вот и анекдот по этому поводу. Японец очень долго объясняет иностранцу в деталях наиболее важные аспекты японской жизни, особенностей бизнеса и принятия решений. Под конец, затратив много времени и усилий, японец спрашивает:
   – Ну как, вы поняли?
   – Да, всё понял, – отвечает ему иностранец.
   – Хм… ну что же, в таком случае я, видимо, неправильно вам объяснил, – разочарованно восклицает абориген.
   При этом сами японцы в большинстве своем практически не предпринимают никаких усилий для понимания других культур. Однако бывают исключения из этого правила. Чтобы не показаться односторонней в своих оценках, я в качестве примера с удовольствием опишу мою встречу с профессором музыки и исполнителем романсов Сугита-саном из Национального университета Йокогамы. Для подготовки к очень важному концерту в Токио, где он должен был исполнять русские романсы на нашем языке, которого не знал, профессор попросил меня за вознаграждение помочь ему разобраться с подстрочником романсов и отработать с ним произношение. К этому моменту он уже знал все тексты наизусть, и мне оставалось только отшлифовать то, над чем Сугитасан уже изрядно потрудился сам. Мы занимались неделю, и вот концерт состоялся!
   В первом отделении симфонический оркестр исполнял произведения П.И. Чайковского. Играть Чайковского японцы не умеют. Видимо, правильно читать его партитуру им не позволяет разница мировоззрений, хотя и принято говорить, что искусство не знает границ. Несмотря на то что ноты одни и те же, свойственные музыке Чайковского поэтичность и внутренняя мощь, порождающая ощущение шири и приволья, в японской интерпретации бесследно исчезают. Второе отделение было целиком посвящено выступлению Сугита-сан, и оно меня потрясло. Японец, которому культурный код априори запрещает открытое проявление чувств, исполнял романсы на русском языке, помогая себе мимикой и страстно жестикулируя. Он искренне старался передать суть русского романса. Выглядело это немного странно, но я почувствовала, что безгранично уважаю его за то, что он так добросовестно работал над собой и вообще решился выступать перед публикой с романсами Чайковского!

Миф о богатых японцах

   Всем, конечно, известно, что японцы – богачи. По крайней мере, в России это представление существует. Именно так и думали многие русские девушки из Хабаровского края и других регионов, когда уезжали копать японские грядки к японским мужьям. Богатые японцы в итоге оказывались совсем небогатыми фермерами. И хотя известная русская пословица о том, что хорошо там, где нас нет, заставляет нас подвергать сомнению идеализированные образы далеких заморских стран, мы продолжаем верить в сказки о молочных реках и кисельных берегах Японии.
   За рубежом сложилось представление, что Япония – это страна мегакорпораций. Данный образ поддерживают и дополняют мировые бренды: «Тойота», «Мицубиси», Sony, Panasonic и другие. Но учи, то есть реальность, заключается в том, что большие корпорации составляют лишь маленький кусочек бизнес-пирога Японии. Корпорации с количеством сотрудников более трехсот человек составляют 0,1 процента всех японских предприятий! Это именно те белые воротнички, которые у всех на слуху. Количество белых воротничков непропорционально мало, поэтому интерес, проявляемый к ним исследователями, мало оправдан. А интерес к ним имеется в связи с тем, что они обладают властью и в Японии, и за рубежом. Как правило, белые воротнички сохраняют верность одной компании и работают в ней всю жизнь, постепенно преодолевая все ступени карьерной лестницы. Их зарплата зависит от выслуги лет, а премиальные – от общей успешности предприятия.
   Подавляющее большинство японских компаний – это мелкие и средние предприятия. Шестьдесят четыре процента рынка занимают фирмы, задействующие от одного до четырех человек. На следующих девятнадцати процентах предприятий работают от пяти до девяти человек. Так называемые голубые воротнички составляют треть рабочей силы Японии. Они находятся на более низких ступенях социальной лестницы. Приходят на работу рано и стараются уйти домой пораньше. Не обладая возможностью реализовать себя на службе или работе, они больше внимания уделяют семье, проводя время с детьми или занимаясь в спортивных секциях. Их зарплаты хватает только на проживание, и не более того.
   Большие корпорации предлагают своим работникам жилье и возможности для отдыха. Компании дают своим хорошо зарекомендовавшим себя сотрудникам взаймы и под небольшие проценты деньги на покупку дома или на обучение детей в престижных университетах. По большому счету судьба этих сотрудников подобна участи самураев, которые добровольно посвящали себя служению своему феодалу-сюзерену и к тому же считали престижным быть частью его свиты, дома и поместья.
   Кроме профессиональных знаний, которыми должен обладать сотрудник большой корпорации, от него требуются определенные человеческие качества, без которых невозможно служение фирме и ее интересам. Оценка его способностей с этой точки зрения непосредственно влияет на продвижение по службе и на зарплату. Так, например, считается неприемлемым уходить после работы домой до того, как покинет здание руководитель. В случае смерти родственника начальника сотрудник обязан разделить с ним хлопоты по организации похорон. Соблюдение этих принципов характеризует работника как хорошего человека и считается обязательным к исполнению.
   Японское общество эгалитарно. Это значит, что кем ты родился, тем и пригодился. К какому классу принадлежат твои родители, к такому, скорее всего, и будешь принадлежать ты. Такое положение дел во многом связано особенностями системы образования. Обучение в престижных школах и университетах, которые открывают путь к престижным профессиям, должностям и, в конечном счете, к личному благосостоянию, стоит очень дорого и оказывается не по карману представителям низших слоев общества.
   В условиях неимоверной пространственной стесненности, благосостояние японцев во многом определяется наличием недвижимой собственности и земли. Если у человека есть жилье, то он избавлен от необходимости снимать квартиру и может потратить свои деньги на семью. Известный социолог японского происхождения Ёсио Сугимото приводит такой пример: Танака-сан и Хасимото-сан работают на равнозначных должностях и получают зарплату в пять миллионов йен в год. Но у Танака есть свой дом в Токио, где он живет; и от родителей ему досталась квартира, которую он сдает, получая от нанимателя два миллиона йен в год. А Хасимото вынужден снимать квартиру за три миллиона йен. Таким образом, Танака имеет доход в семь миллионов йен в год, а Хасимото всего в два миллиона йен. Разница большая, хотя люди эти принадлежат одному кругу.

Голливудский миф о Японии

   Одной из удачных комедий о японской компании, на мой взгляд, является франко-японский фильм «Страх и трепет» (Fear and Trembling, 2003), где рассказывается, как бельгийская девушка, родившаяся в Японии, пытается закрепиться в японской компании «Юмимото». Героиня, высококлассная переводчица и лингвист по образованию, заключает с этой фирмой годичный контракт, однако по мере развития сюжета все больше запутывается в лабиринтах дихотомических кодов омотэ – ура, учи – сото, хоннэ – татэмаэ и в итоге заканчивает свою карьеру в «Юмимото» чистильщицей туалетов.
   Японцы любят смотреть корейские любовные сериалы, но и американские фильмы с красивыми актерами у них тоже в почете. Брэд Питт, Том Круз, Киану Ривз – вот они, секс-символы многих японок. С пронзительным взглядом, все такие волевые и решительные, но одновременно чувственные и соблазнительные… Видели бы вы, как встречали японки Киану Ривза в Токио в 2004 году: плотная толпа кричащих и рыдающих японок с зонтиками – шел дождь – тщетно штурмовала двери зала.
   Вообще считается, что белые мужчины популярны у молодых японок, а японки – у белых мужчин. Азиатская мягкость и кротость, склонность к повиновению и улыбчивая жизнерадостность сражают наповал. Особенно меня забавляет сюжет фильма «Шелк», когда француз контрабандист, поставляющий из Японии шелковичных гусениц, влюбляется в японку, с первых минут знакомства наблюдая за тем, как она готовит и подает ему чай. Японские женщины удивительно красиво пускают в ход свое обаяние и почти всегда побеждают своей слабостью мужскую силу. Так, о чем это мы? Да, о взаимности. Короче, у нас есть то, чего нет у них, а у них есть то, чего нет у нас.
   Итак, на станции Сибуя уже месяц висели гигантские портреты Тома Круза и Кэн Ватанабэ, и сотни тысяч японцев и столько же иностранцев с нетерпением ждали фильма. Дождались. После просмотра фильма «Последний самурай» японцы выходили из зала весьма окрыленные.
   «А Ватанабэ-то более красиво смотрелся…» – обсуждали по дороге фильм молодые японки. Ну, уж если им больше понравился кто-то, а не Том Круз, то фильм, конечно, удался… О чем думали японцы, не знаю, а вот иностранцы, поскольку с ними удалось обсудить увиденное, думали о японцах.
   Молодой американец высказал такого рода суждение: «Так вот оказывается, где собака зарыта… Я-то голову ломаю: что это японцы за нация такая? Все кланяются, угодничают да от правил никак своих глупых отступить не могут. Так, значит, всех мыслящих и благородных японцев с луками и мечами еще в конце XIX века постреляли из пушек, и после этого восторжествовала психология послушных баранов…»
   Интересно, что если в английской версии кинолента называлась «Последний самурай», то в Японии она шла под названием «Самурай». Фильм начинается с обращения к мифу о создании Японских островов. По этой версии, они были созданы путем погружения божественного меча в море. Упавшие с меча капли превратились в острова. На самом деле в записях о деяниях древности Кодзики нет ни слова о мече, а фигурирует погруженное в море копье.
   Персонажи фильма, как это принято в Голливуде, мало напоминают исторические фигуры, как, впрочем, и сами события. Особенно красиво говорит по-английски японский император, да и сам самурай, глава клана Мацумото, тоже от него не отстает. Разумеется, император эпохи Мэйдзи не говорил по-английски, и никто не мог видеть его без особого приглашения. Кроме того, он не принимал никаких политических решений. Индустриалистов, представителем которых и был связанный с олигархами Оомура, вообще не интересовало мнение императора как таковое. Еще менее вероятно долгое путешествие персонажа Оомура в Америку с целью найма к себе на службу иностранцев. Странным кажется и тот факт, что клан Кацумото живет в горах. Большинство самураев проживало в городах, лишь в редких случаях захудалые самураи жили в деревне и вели хозяйство. Но, тем не менее, никто из них не жил в горах, если этого можно было избежать.
   Пафосно звучит рассказ Кацумото на фоне, естественно, цветущей сакуры – где же еще? – о том, что самураи были защитниками нации тысячу лет! Изначально самураи служили сборщиками податей и охранниками у правителей Киото и постепенно эволюционировали в особое сословие военных наемников. Только применительно к временам нашествия монголов в конце XIII века их можно было бы назвать защитниками нации. И лишь некоторые кланы самураев пережили междоусобную войну XV–XVI веков. Так что, как ни считай, концы с концами у Кацумото не сходятся, и простая арифметика дает совсем другие результаты, а тысяча лет – это слишком большая натяжка.
   Фраза, произнесенная Така, женой убитого героем Тома Круза, Алгреном, самурая, о том, что мужчины в Японии не помогают по дому, тоже весьма несправедлива, поскольку свою часть домашних работ мужчины выполняли всегда и во все времена, иначе бы этих домов просто не было.
   Ну а наиболее смешным проколом фильма, конечно же, стало постоянное поедание героями белого риса. Понятно, что, если рис использовался в качестве денег, то есть им расплачивались при покупках и сделках, вряд ли его смогли бы есть каждый день обыкновенные смертные и члены их семей. Скорее всего, это была бы другая крупа – просо, ячмень и т. д.
   Еще одним нелепым преувеличением стала пугливая реакция горожан на появление на токийских улочках самураев из клана Кацумото. Никто их не боялся до такой степени, как это показано в фильме, и не кланялся повально, словно под страхом смертной казни. В городах люди не рассматривали обычных самураев как феодалов даймё.
   И хотя развлекательное кино вовсе не обязано нести в народ светоч исторической правды, к сожалению, мы нередко черпаем наши культурологические знания именно из художественных фильмов, так или иначе претендующих на историчность. А это, в свою очередь, нередко ведет к утверждению ошибочных мифов и стереотипов. Именно это произошло с фильмом «Последний самурай».
   Теперь, когда мы посмотрели это образцовое творение Голливуда, нам стало известно, что всего лишь пятьсот самураев в Японии конца XIX века занимались военным делом и жили в горах. Они были смелы, честны и все, как один, медитировали, достигая заоблачных высот во владении боевыми искусствами. Они наводили ужас на простых смертных, видя их, люди падали ниц или разбегались во все стороны. Революция Мэйдзи нарушила естественный ход истории Японии и привела к власти лживых предателей-индустриалистов, уничтоживших как класс величайших носителей таких духовных понятий и ценностей, как самурайская честь и верность своему долгу.
   К сожалению, фильм «Последний самурай» посмотрело гораздо больше зрителей, чем действительно великие творения режиссера Акиро Курасавы. Еще меньше аудитория читателей у Рюноскэ Акутагавы, автора замечательных рассказов и новелл о самурайских временах. Вот так прямо на наших глазах родился еще один миф о Японии!

Глава 3. Городская жизнь

Калейдоскоп жизни у станций

   Токио и Йокогама в 1923 году практически были стерты с лица земли землетрясением и сопутствующими пожарами. Сегодня эти гигантские города связывает следующая с тридцатиминутным перерывом электричка. По сути, физической границы как таковой между этими городами нет, плотные ряды кварталов объединены в единый огромный мегаполис, население которого составляет около тридцати миллионов человек. И все-таки Токио – это Токио, а Йокогама – это Йокогама. У них своя история, свои, отличные друг от друга портреты. Единственное, что их объединяет кроме электричек, – это, конечно же, сумасшедший, экзистенциальный шопинг.
   – Почему это он вдруг экзистенциальный? – спросите вы.
   А потому что шопинг в Японии – это во многом образ и смысл жизни, увлекательное приключение, путешествие в страну невиданных возможностей, где человек познает себя и мир путем осуществления отважного выбора, давая волю себе и отказываясь от предсказуемости, реализуя самые что ни на есть сумасшедшие свои фантазии без риска для собственного существования.
   Огромные супермаркеты расположены в районе Гиндза, Сибуя и Синдзюку, изысканные бутики находятся в Аояме, Роппонги, Харадзюку в Токио. Практически все можно найти в йокогамском районе Сакурагичё. Магазины, торгующие уцененным товаром, обычно располагаются в пригородах, а небольшие круглосуточные супермаркеты и частные магазинчики есть везде.
   Мелкие лавки специализируются на продаже конкретных товаров: кимоно и аксессуаров, керамики, личных печатей ханко, канцтоваров и открыток, японской бумаги, уцененной фотоаппаратуры и т. д. Между ними затесались магазинчики, продающие суши на вынос, соевый творог тофу, корейскую еду, сушеных кузнечиков и прочие изыски с Хоккайдо. А еще есть цветочные магазинчики, маленькие кофейни и кондитерские.
   На больших узловых станциях метро чувствуется дыхание глобализации. Там обязательно имеются «Макдоналдс», несколько больших интернациональных кофеен типа Starbucks. Жители Йокогамы в подобных кофейнях интернационального типа любят назначать встречи своим частным репетиторам английского языка. Рядом множество ресторанчиков и забегаловок быстрого питания, где можно быстро перекусить, здесь подают как блюда традиционной японской кухни, так и турецкую шаурму или китайские пенсе. На каждом шагу стоят автоматы, в которых круглосуточно можно купить все, начиная от сигарет, горячей лапши, букетов цветов, горячего кофе до модных журналов и всего прочего. Конечно, такие огромные торговые площадки в основном расположены вблизи станций метро и электричек.
   Цепляют глаз яркие витрины магазинов, они облепляют станции снизу и сверху, принимая и пропуская через себя все новые и новые толпы людей. Огромные подземные торговые комплексы вырастают под землей возле узловых станций Токио, Йокогама и Осака. Там же книжные магазины и небольшие книжные лавочки предлагают разнообразную печатную продукцию от книг, газет, журналов до манга на всевозможные темы.
   Магазины всегда полны людей, которые могут часами читать книги или рассматривать манга без какой либо обязанности покупать. Манга для детишек, учебники, японские народные сказки, рассказы о животных, войне, порнография, детективы, экономика и политика, а также гремучая смесь всего перечисленного – все есть в манга, и они раскупается японцами, поскольку надо же что-то читать во время долгих поездок на метро. Так, в среднем японец тратит на покупку разнообразного чтива около тридцати пяти тысяч йен или трехсот пятидесяти долларов в месяц, что составляет в среднем семь процентов от заработной платы. Поскольку все подержанное у местных жителей не котируется, прочитанные книги обычно сдаются в макулатуру.
   По вечерам на выходе у станций метро японцы устраивают различные мероприятия. Это и выступления барабанщиков в национальных костюмах, и концерты рок-музыки молодых групп, и демонстрация фотографий НЛО, сделанных японскими уфологами, и акции в поддержку мира или осуждения войн в различных частях света, и протесты защитников экологической среды, продолжать можно до бесконечности.
   И все эти торговые площади и магазинчики пересекают в разных направлениях бесконечные пассажиропотоки, люди приезжают и снова уезжают в разные концы мегаполиса, вереницами снуют туда и сюда, торопятся изо всех сил на работу, на ходу дожевывают свои бутерброды, запрыгивают в поезд или подолгу сидят у стеклянных витрин кофеен. Короче говоря, невообразимое смешение лиц и типов.

Школьники-попрошайки

   Я ждала своих знакомых на одной из станций. Там же с двух сторон у выходов стояли две группы школьников лет десяти – двенадцати. В каждой группе были один взрослый и четыре ребенка. Дети были одеты в форму с зелеными галстуками, на головах кепки с эмблемами. Видимо, они представляли одно из экологических движений. А занимались эти дети попрошайничеством! Но это, наверное, сказано слишком по-русски. По японским понятиям, это была акция по сбору средств на нужды движения. Дети заученно, хором, выкрикивали лозунги, выпрашивая деньги на спасение окружающей среды. На шее у них висели коробки для пожертвований. Обе группы просили по очереди: одни школьники замолкали, другие начинали голосить жалобными детскими голосами. Я прождала на станции довольно долго, а бедные дети все кричали и кричали, и так мне было их жалко, и так унизительно все это смотрелось…

Старый Синдзюку

   После того как паровозы заменили электровозами, и шуму от поездов стало меньше, и грязи… Вокруг станций стали селиться люди. В двадцатые годы прошлого века Синдзюку существовал больше как название и мало общего имел с тем районом, который можно увидеть сейчас. Потом здесь понастроили домов, магазинов и возвели многоэтажный супермаркет «Мицукоси». Народ стал стекаться в Синдзюку, чтобы провести время за чашечкой кофе, сходить в магазины… Но это не главное. Главное, что Синдзюку стал основным местом свиданий, здесь знакомилось в день столько молодых людей и девушек, сколько не знакомилось по всей Японии. Это был новый средний класс…
   А для организации знакомств на станции была повешена доска объявлений, которой многие и пользовались… Желающие познакомиться вешали на доску записочки с координатами: мол, стою в розовом платье на углу кофейни с подругой, ждем двух парней, чтобы сходить в кино. Их потенциальные поклонники читали эти объявления и летели на зов судьбы. Вот так и находили друг друга пары. Вот уж весело было, наверное… Сейчас роль доски объявлений выполняют кэйтай, то есть мобильные телефоны с бездушной технологией тематических рассылок. Романтика ушла!

Йокогама

   Район Минатомирай удивительно эклектичен. Если выйти на станции Сакурагичё, то, по сути, вы попадете в эпицентр эклектики. Символ города-порта – самый высокий в стране небоскреб Лэндмарк-тауэр. В любое время суток, независимо от сезона и погоды, вокруг этого здания толпами ходят старички с фотоаппаратами на треногах и снимают Лэндмарк-тауэр. Как-то около станции метро «Йокогама» я видела фотовыставку, посвященную этой супермодели. Казалось бы, ну что здесь такого, здание как здание, но на сотне отобранных для выставки фотографий башня действительно была неимоверно хороша. Дождливыми вечерами верхнюю часть башни закрывают облака, а нижняя ее часть сияет огнями, их свет уходит в небеса и меркнет где-то в туманной вышине.
   На шестьдесят девятый этаж башни, где есть смотровая площадка, поднимается самый быстрый в мире лифт, этот факт зарегистрирован в Книге рекордов Гиннесса. В хорошую погоду оттуда открывается чудесный вид на город, залив и даже гору Фудзи-сан. В нижней части башни располагается огромный стеклянный шестиэтажный комплекс магазинов и ресторанов Лэндмарк Плаза, внутри которого растут деревья, бьют фонтаны, устраиваются концерты классической музыки.
   Недалеко от Лэндмарк-тауэр располагаются ночные клубы. Американские солдаты с базирующейся в Йокогаме военной базы здесь завсегдатаи. Напиваясь, они кажутся еще глупее, чем на самом деле.
   Коротко стриженные, мускулистые, хмельные американские парни. Они сидят за стойкой бара в окружении молодых японочек и громко шутят.
   Вернемся к эклектике. Одной из главных достопримечательностей Минатомирай считается деревянный парусник «Ниппон-мару», стоящий на приколе в виде экскурсионного экспоната. На фоне белого великолепного высотного отеля-небоскреба, построенного в форме надутого ветром паруса, предающего особый шарм береговой линии, «Ниппон-мару» кажется пришельцем из глубины веков. Здесь же смотрит в голубое небо настоящий деревянный индейский тотем, подаренный Японии народом Америки в честь установления торговых связей.
   По заливу круглосуточно курсируют небольшие китайские суденышки-рестораны. Вечерами на них всегда горит множество красных фонарей и слышны довольные голоса сытых, пьяненьких посетителей.
   Рядом располагаются парк аттракционов Cosmo world с огромным колесом обозрения в сто двенадцать метров высотой, в темное время суток оно подсвечивается гирляндами зеленых огней. Далее по курсу движения, пройдя под звуки льющейся из динамиков музыки по навесному мосту, сделанному из рельсов бывшей железной дороги, мы попадаем в развлекательный комплекс Warner Brothers с залами игровых автоматов, ресторанами, магазинами, ну и главное, конечно же кинотеатрами. Фильмы идут не только на японском, но и на английском языке. Мы часто ходили сюда в кино. Особенно забавно было смотреть американские комедии на английском языке с японскими субтитрами. Похоже, что в зале, рассчитанном на сотни зрителей, смеялись только мы. То ли японский перевод не передавал юмора, то ли шутки были для японцев трудно перевариваемые.
   Если пройти далее в сторону пассажирского порта и парка Ямасита, можно попасть в небольшой музей иммиграции. Здесь размещена экспозиция фотографий и предметов, подробно рассказывающая о тех японцах, которые массово уезжали в Южную Америку в военные и послевоенные годы. Здесь можно увидеть, что японские переселенцы клали в чемоданы, что особенно ими ценилось, как приходилось работать на новой земле и учиться выращивать кофе, какие элементы японского быта сохраняли переселенцы долгое время вдалеке от родины.
   Пройдя по кольцевому мосту, вы сразу окажетесь около старых голландских складов, построенных из красного кирпича в европейском стиле, они так и называются Red Break Houses. В одном из них расположены магазинчики, где можно купить всякие мелкие и немелкие вещи для домашнего интерьера. Большинство из них – это некая стилизация под индийские и прочие загадочного происхождения предметы: очень необычные светильники, бамбуковые занавески на двери, немереное количество подсвечников, ароматизированных свечей, благовоний, сваренного с травами мыла, блестящих украшений и очень странных головных уборов. Все это, вместе взятое, запахи, предметы, само здание и конечно же безумно красивый вид на море из окон навевают романтические мечты.
   Японцы временами украшают эти здания на свой забавный манер. Как-то они поставили вокруг этих зданий строительные леса, на которых прикрепили веселых, толстеньких, ростом с человека ангелочков из белого гипса.
   Смелым решением можно назвать архитектуру Международного пассажирского терминала. Этот интересный объект оказался победителем объявленного японцами в 1995 году конкурса на проект лучшего здания для пирса, способного принимать огромные экскурсионные лайнеры. Крыша пирса является одновременно зоной для прогулок, все дорожки сделаны из деревянных досок и перемежаются с зелеными газонами. Внутри здание большей частью отделано кроме современных материалов деревянными досками – зал ожидания, рестораны и т. д. По пирсу, особенно если с моря не дует сильный ветер, приятно гулять и разглядывать причалившие к берегу огромные лайнеры и военные корабли.
   Совсем недалеко от парка Ямасита на станции Каннай располагается единственный в Японии район Чайна-таун. О том, что вы уже там, вы узнаете, как только пересечете ажурные ворота, и все вокруг будет выкрашено в не по-японски яркие цвета. Ну что, собственно, интересного можно увидеть в этом месте? Обычный такой Чайна-таун, как и везде. Китайская еда здесь крайне дорога – несчастная порция стандартных китайских пельменей гёдза из шести штук в забегаловке с дешевыми клеенчатыми скатерками обойдется вам в тридцать – сорок долларов.

Бомжи

   Одно из явлений, которое вызывало у меня странный детский интерес в Японии, – это бомжи. В детстве, думаю, каждому из нас родители объясняют, что просто так уйти из дома и жить на улице под кустом не получится. Просто потому, что нечего носить, нечего есть и холодно. Наверняка то же самое говорили в детстве и японцам. Кроме того, для японца стать бомжем – особый подвиг, поскольку для них взять и выпрыгнуть из общества, как из окна, это все равно, что потерять лицо и умереть. Тем не менее в Японии есть бомжи, некоторые из них живут в индустриальных районах, например в Синдзюку, а некоторые строят шалашики в парках.
   На одной из улиц, по которой мне приходилось часто ходить, жили два бомжа. Без имен. По сути, они были соседями – у одного был дом и у второго. Дома представляли собой натянутый вместо крыши полиэтилен, который с одной стороны крепился к железному забору, а другой стороной опирался на воткнутые в землю деревянные шесты. Стены, закрывающие бомжей от ветра, представляли собой дешевые полиэтиленовые циновки.
   По утрам один бомж всегда варил себе на маленькой переносной плитке, работающей на газе, кофе. У него был крошечный радиоприемник, который он слушал по утрам за завтраком. Сидя, облокотившись на забор и задрав ногу на ногу, он читал вчерашнюю прессу, вытащенную из соседней урны, и потягивал божественный напиток. Вообще, с чтивом у этих бомжей все было нормально, так как японцы выбрасывают прессу в огромных количествах, не только газеты, но и яркие глянцевые журналы. Второй бомж обычно долго спал под своим грязным футоном на надувном матрасе. Зато вечерами он любил смотреть телевизор. Маленький переносной телевизор с черно-белым изображением он ставил себе на колени. Куда он его включал, я не знаю. Неужели у него был переносной генератор?
   Вечерами оба бомжа, как хорошие соседи, ходили друг к другу в гости и о чем-то беседовали, поедая палочками горячую лапшу и запивая пивом из металлических банок.
   Обувь они всегда снимали, как и положено, у воображаемого входа в дом и заворачивали ее в полиэтиленовый пакет, чтобы не вымокла за ночь.
   Наверное, без иронии можно сказать, что эти яркие представители класса бомжей придерживались высоких жизненных стандартов! Есть, однако, и другие, совсем сломавшиеся бомжи, которые не стрижены, не мыты, живут около станций метро, весь их скарб вмещается в одну большую замызганную сумку. Индустриальные бомжи обычно живут в коробках. А тем, кто предпочитает жить в палатках в парках, например в центре Токио в парке Ёёги, муниципалитет даже ставит мусорный контейнер и обносит территорию бомжатника красно-белой лентой предупреждающего характера.
   Можно только догадываться, что «устроенные бомжи» сами по собственной воле ушли из дома, захватив переносное имущество, и наверняка имеют мало-мальские доходы, которых хватает на еду. А совсем запущенные, нестриженые и немытые, стали бомжами после того, как потеряли работу и сломались. Так недавно в Japan Times я читала статью об одиноких горожанах. Один мужчина, лишившись работы в Токио, умер от голода. Первой реакцией японцев на данное происшествие был вопрос: «А почему он не был женат?», в то время как иностранцы первым делом спросили: «А почему он не попросил о помощи?» Разница в менталитете, понимаешь!
   Полиция не гоняет бомжей. Почему? Наверное, у японских полицейских есть на это тридцать три объяснения, о существовании которых мы с нашими западными умишками даже не догадываемся. Любопытно было бы помучить полицейского вопросами на эту тему, да ведь не расколется, поди, самурай проклятый!

Санкэйэн

   В одном из районов Йокогамы есть замечательно красивый японский сад Санкэйэн. Нет, это вовсе не сад камней с «расчесанным» граблями песочком и огромными камнями-валунами, разбросанными якобы в медитативном порядке. Вовсе нет. Это прежде всего пруды, беседки, деревья и строения. Сад площадью ни много, ни мало восемнадцать гектаров основал в 1906 году волшебник по имени Санкэй. Этот человек задумал создать сад, а для того, чтобы сей проект реализовать, со всей Японии, из древних столиц страны Киото и Камакура, а также из других мест, были привезены уникальные храмы буддийской секты дзен, пагода, чайные домики, беседки XVII–XVIII веков. Перед каждым зданием или предметом висит табличка, объясняющая уникальность этого артефакта. Например, каменный умывальник, размещенный в углу сада, снабжен надписью, что это, мол, самый любимый и обожаемый умывальник Тоётоми Хидэёси, объединителя Японии. Ну как после этого его не сфотографировать!
   Деревья и другие растения сада посажены таким образом, что в любое время года он выглядит просто великолепно. Например, весной цветут сливы, их сменяет цветущая сакура, к маю зацветают ирисы и азалии, летом в пять утра можно прийти полюбоваться лотосами, к осени расцветают дикие хризантемы, и уже вместе с заморозками приходит волшебный сезон красных кленов момидзи. Это не российские клены. Момидзи очень изящны и полыхают несказанно ярким красным цветом. Сами листики небольшие и по форме напоминают звездочки.
   В прудах сада плещутся тучные карпы. Разевая свои огромные рты, они подплывают к мостикам, надеясь, что японцы кинут им еды. Но японцы еды не кидают, а только удивляются: «Ах, какие большие карпы! Ах, как их много! О, как они открывают рты!» – любуются природой, так сказать.
   Вообще-то, японцы любуются природой по-своему, по-японски, и, естественно, группами. Самое главное в природолюбовании – это профессиональная камера-фотоаппарат тысячи этак за три долларов, ну а если с линзами, то и на все пять тысяч потянет. Они есть практически у всех пенсионеров-японцев, любующихся природой в саду Санкэя.
   Второе непременное условие правильного потребления красоты – это, конечно, еда. Обязательно надо взять о-бэнто, традиционную коробку с японской едой, и прикончить эти запасы во время любования природой. Вполне может быть, что это и есть причина долголетия японцев. Средняя продолжительность жизни составляет у них восемьдесят пять лет! Вывод: следует побольше любоваться природой, ну и, конечно, не забывать при этом о еде…

Ханаби

   Мы с подругой, гуляя у моря около лодок, устали и присели на что-то типа еле дышащей скамеечки – вернее, это было что-то типа каркаса старого ящика, – стоявшей метров за двадцать от небольшой старой лодки. На этой посудине сидели человек двадцать японцев и что-то ели, мужчины были уже подвыпивши. Однако просидели мы недолго… С лодки вышел сморщенный японец, видимо хозяин, стряхнул нас со «скамейки» и убрал ее под мосток, перекинутый с берега на лодку. Хотя, наверно, у него, как у японца, были веские причины на то, чтобы не позволять двум молодым девушкам-иностранкам сидеть около его лодки…
   Август – время, когда японцы пускают фейерверки, происходит это чуть ли не каждые выходные. Запускаются они всегда над морем. Это особенно красиво, когда огненные цветы в небе мимолетно отражаются миллионами разноцветных огоньков в воде. Поскольку мероприятие притягивает сотни тысяч людей, то сотовая связь в вечер фейерверка в зоне его запуска не работает. Пешеходные мосты перекрываются, чтобы толпы людей их не обрушили, а все места, откуда открывается самый лучший вид на ханаби, заполняются японцами задолго до начала.
   Ханаби — это отличный повод собраться с друзьями, которых давно не видел. Возбужденные компании смеются, радостно машут руками идущим к ним друзьям, когда им удается встретиться, что без сотового телефона практически немыслимо.

Японцы и метро

   Тем не менее немного о правилах поведения. В гайдбуке для иностранцев есть глава об использовании метро, где им, бестолковым, советуют в метро притворяться спящими или рассматривать рекламные картинки, если нет своих дел, но главное, не смотреть на других! При этом мужчинам рекомендуется держаться за поручни над головой, дабы никто их не заподозрил в желании облапать стоящую рядом женщину. Во избежание неприятностей, начиная с первого поезда до девяти утра, для женщин выделяется вагон номер четыре, куда в указанное время вход мужчинам запрещен, и представительницы прекрасного пола могут спать спокойно.
   Для русских не имеет значения, на каком месте в метро сидеть, сел, и слава богу. Но нет, для японцев это было бы слишком просто. Вагон японского метро устроен так же, как и в России, сиденья располагаются вдоль стенок вагона. Но приоритетность у сидений разная! Оказывается, есть хорошие места – это те, что по краям. Если ты сел с краю, значит, у тебя будет всего один сосед! Поэтому, как только сиденье с краю освобождается, какой-нибудь старичок бойко вскакивает и пересаживается на сиденье с краю. Вот так все и скачут с сиденья на сиденье, не лень же им!
   Самое смешное, что на одном сиденье могут вполне расположиться шестеро японцев, но обычно сидит, не касаясь локтями, сумками или газетами, не более четырех или пяти человек. Им главное не коснуться друг друга, а другие пусть стоят!
   Иностранцу не следует обижаться, если вдруг он сядет в вагоне метро, а рядом сидящие японцы отодвинутся или пересядут на другое место. Это они не со зла, это, во-первых, от воспитанности, а во-вторых, на всякий случай, кабы чего не вышло. Вдруг иностранцу придет в голову спросить японца на английском языке о чем-нибудь, а тот не поймет, начнет краснеть, нервничать, сложная ситуация, чего доброго, выйдет. А японцы – народ такой, сложных ситуаций старается избегать, что, вообще-то, вполне разумно… Впрочем, если иностранцу вдруг взбредет в голову спросить, скажем, как доехать до станции такой-то, японцы, надо отдать им должное, весьма дружелюбно объяснят, а иногда и проводят вас до того места, которое вы намеревались найти…
   Японцы очень медленно двигаются. Если из вагона выходит огромная толпа, то средняя скорость движения людей намного медленнее, чем, скажем, в России или где-либо на Западе. Они также могут неожиданно остановиться или замедлить свой шаг, совершенно не думая о тех, кто двигается за ними. Часто японцы идут вдвоем посреди дороги так медленно, что обогнать их вообще невозможно. А может, и правильно они делают, что не спешат… Хотя, если бы они научились хоть немного думать о тех, кто идет позади них, было бы неплохо! Это просто выводит меня из себя!
   Когда японцы выходят из полного людей вагона метро или автобуса, они никогда не спросят: «Извините, вы выходите?», как, скажем, принято в России. Они ничего не говорят. Они молча отодвинут вас как мешающий предмет и выйдут. Ни слова не скажут. То же самое везде. В случае необходимости безмолвно растолкают стоящих впереди и пойдут себе.
   В России бы сказали: «Женщина, что вы тут растолкались? Попросить нельзя?» Так вот, в Японии попросить нельзя. Это, видимо, наоборот, очень даже вежливо. Нет, вас вовсе не будут тревожить и беспокоить вежливыми просьбами отодвинуться, пропустить, а просто отодвинут вас сами, так что будьте готовы к перемене мест. И хотя перед входом в транспорт принято выстраиваться в очередь, но если вы зазеваетесь или встанете недостаточно близко к предыдущему человеку, то японец втихаря подойдет и впихнется между вами и впереди стоящим. И будет стоять как ни в чем не бывало, будто находится здесь уже последние лет сто. Втихую, молча, бесцеремонно они будут делать, что им надо.
   Вообще у нас принято думать, что японцы вежливы. Да, это так. Но видели бы вы их выражение лица спустя пару секунд после того, как он только что вам откланялся, отулыбался и наговорил любезностей. А если бы вы еще могли узнать, что они при этом думают! Вообще-то, если надо, японцы могут быть очень даже невежливыми. Учитывая, что напряжение у них копится внутри всю жизнь, то представьте, как сильно они могут быть невежливы в отдельно взятые моменты.
   Например, сидели мы на концерте классической музыки. В зале во время концерта японцы сохраняют идеальную тишину. Когда замолкает последний звук в середине отделения, по залу проносится легкое покашливание. Даже покашлять они не могут, ждут перерыва. Двое сидевших рядом ребят из Узбекистана в перерыве между мелодиями тихонько переговаривались. Сидевший у них за спиной японец наклонился и с ненавистью стукнул по спине одного из ребят. Когда тот обернулся, японец, сделав каменное лицо, смотрел на сцену.

Макияж в метро

   Девушки и молодые женщины не считают зазорным достать целую косметичку и навести полный макияж: накрасить и губы, и глаза, напудриться… Видимо, специально не делают это дома в ванной, чтобы в метро было чем заняться…
   Японские школьники обязаны носить форму. У каждой школы своя форма, но у всех девушек одинаковые причуды, например, делать из длинной школьной юбки – короткую. И конечно, делает они это там же, где клеят ресницы, – в метро. Для этого они натягивают ее вверх и подгибают несколько раз на поясе, сверху опускают свитер – и вуаля, мини-юбка готова! Говорят, это делается для того, чтобы ноги казались длиннее. Смешно, конечно, тем более что юбка уменьшилась, а ноги по-прежнему выглядят короткими.
   Мужчинам тоже есть чем заняться. Почему бы в семь-восемь утра по пути на работу не почитать порнографические манга? А действительно, почему бы и нет? Едет такой японский salary man, в белой рубашке, костюме и при галстуке, и читает порнографические манга с утра пораньше… И что из того, что вокруг полно народу?
   Бесспорно, есть и добропорядочные граждане. Они обычно сидят, закрыв глаза, как и положено, не касаясь соседа локтями, или читают книжки, те, которые будут поприличнее порно…

Юноши и девушки

   Девушки в Японии все потрясающе похожи друг на друга. Худенькие, без выпуклостей и форм, одетые скромно: в джинсики и кучу каких-то подозрительных бесцветных ситцевых кофточек, напяленных одна на другую с совершенно непонятной целью… Абсолютно все они постоянно приглаживают свои волосы, ходят миниатюрными шажками и при этом косолапят… При разговоре с мужчиной девушка обязательно должна смущаться, смотреть заискивающе тупо и постоянно кивать ему в знак согласия со всем, чего он ей там говорит. Или, скажем, смеяться звонко, прикрывая ладошкой рот, подчеркивая тем самым чувство юмора своего спутника, на которое зачастую претендуют японские мужчины.
   Если спросишь японца, почему он выбрал именно эту девушку, самым обычным ответом будет, что у девушки легкое, красивое сердце – кокоро но ясасий. Любимая женщина для японца – это что-то вроде второй мамы, которая будет так же заботиться о нем и ждать его возвращения, когда его нет дома, что вообще-то, конечно, и неплохо. Умная, красивая – эти определения не используются по отношению к жене. Есть очень красивые девушки. В большинстве своем японки очень женственны и мягки. Однако мягкость эта до поры до времени…
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →