Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Человеческий мозг принимает 11 миллионов бит информации в секунду, но осознает лишь 40 бит.

Еще   [X]

 0 

Тени Петербурга (Ставрогина Юлия)

К сделке с первородным вампиром определенно стоит относиться с осторожностью, даже если условия на вид просты. Маргарита помнит об этом, но соглашается, поскольку она должна получить в итоге нечто важное.

Однако Петербург не тот город, каким был столетие назад, и Маргарите придется столкнуться с трудностями. Война, в которую она окажется невольно втянутой, заставит её пересмотреть свои взгляды на мир и саму себя. Кроме того, окажется, что некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми.

Год издания: 0000

Цена: 44 руб.



С книгой «Тени Петербурга» также читают:

Предпросмотр книги «Тени Петербурга»

Тени Петербурга

   К сделке с первородным вампиром определенно стоит относиться с осторожностью, даже если условия на вид просты. Маргарита помнит об этом, но соглашается, поскольку она должна получить в итоге нечто важное.
   Однако Петербург не тот город, каким был столетие назад, и Маргарите придется столкнуться с трудностями. Война, в которую она окажется невольно втянутой, заставит её пересмотреть свои взгляды на мир и саму себя. Кроме того, окажется, что некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми.


Тени Петербурга Юлия Ставрогина

   © Юлия Ставрогина, 2015
   © Юлия Слепова, иллюстрации, 2015

   Редактор Константин Егоров

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

1

   Когда-то местные охотничьи угодья привлекли сюда лондонскую знать, а, прибыв в Хайгейт однажды, невозможно остаться равнодушным к очарованию здешней природы, неповторимой красоте пейзажей, особенно привлекательных из-за того, что деревня расположена на холме. Так, постепенно городские богачи стали переселяться сюда из шумной и переполненной столицы.
   Остановив машину возле восточных ворот знаменитого Хайгейтского кладбища, я вышла на улицу. Солнце полностью закатилось за линию горизонта, так что я рассчитывала, что вход для посетителей уже закрыт. Часы на моем сотовом показывали восемь вечера, значит, я прибыла как раз вовремя.
   Дул сильный порывистый ветер – я поняла это по тому, как шатались кроны деревьев, выглядывавшие из-за кирпичной кладбищенской ограды. С легкостью перепрыгнув через неё, я оказалась на широкой асфальтовой дороге. Не знаю, удалось ли камерам наружного наблюдения засечь меня, но никакого движения внутри помещения охраны я не заметила и пошла дальше.
   Я не имела ни малейшего понятия, куда мне идти и что, собственно, предстоит сделать. Тот, кто вытащил меня из моего шикарного особняка в Миннеаполисе, вовсе не торопился показаться. Неожиданно для себя самой я посетила неприметную могилу Дугласа Адамса почти в самом начале кладбища. Никаких ангелов, спящих на облаке, или лежащей собаки, как у Тома Саерса. Автор «Автостопом по Галактике» покоится под обычной серой плитой. Я как-то встречала его в Калифорнии, в конце 90-х. Гораздо в большей степени, чем исполинский рост, мне запомнился тогда его лукавый взгляд.
   Проходя всё глубже и глубже, встречая несметное количество самых разнообразных крестов и надгробий, мне вспомнилась чудесная легенда о Хайгейтском вампире, блуждавшая по стране, в 1970-м или 1971-м году. Посетители кладбища почти каждый день находили здесь мертвых мелких животных. Все признаки вампирского присутствия, казалось, были налицо: и рассказы прохожих о странных фигурах, блуждающих по деревне в ночную пору, и девушка, подверженная лунатизму, которая во сне приходила на это самое кладбище и указывала на пустующий гроб. Едва ли полицейские и охранники знали о том, что вампиры не выбирают местом постоянного жительства гробы, а для того, чтобы насытиться, им должно потребоваться, как минимум, полсотни зверьков.
   Улыбнувшись своим воспоминаниям, я прошла ещё несколько метров и буквально наткнулась на местную знаменитость. Мимо памятника Карлу Марксу невозможно пройти, даже если очень захотелось бы: внушительных размеров каменная плита заканчивается головой этакого старичка-боровичка, но таким заметным, впечатляющим и забавным памятник был не всегда. В начале прошлого столетия могила основоположника теории классовой борьбы была такой же скромной, как и у мистера Адамса, к примеру. Однако по мере проникновения идей Маркса в массы, посетителей возле его могилы становилось все больше, и британские коммунисты (кажется, они все-таки существовали) решили, что увековечить память отца-основателя коммунистических доктрин непременно нужно, и простое надгробие превратилось в этот каменный бюст, вызывающий противоречивые чувства. Во мне-то точно.
   – Разрываете душу воспоминаниями?
   Да, именно в момент моего наблюдения за скульптурным изображением Маркса с его длинными волосами и густой бородой я услышала мужской голос, который явно не принадлежал человеку – слишком тихо звучали произносимые слова для человеческого уха. Я поспешно обернулась, чуть не снеся локтем вышеупомянутый монумент, и ответила скороговоркой:
   – Меня не связывают воспоминания с Марксом.
   Когда наши взгляды встретились, незнакомец как будто чуть удивился, но совсем скоро лицо его приобрело непроницательное выражение.
   – Воспоминания, связанные не с ним, но с тем, что он породил.
   В его английском нельзя было уловить никакого акцента, но во внешности было что-то южное. Поняв, к чему он клонит, я решила не развивать эту тему, а перейти к более важной:
   – Вы автор письма?
   Незнакомец поправил ворот своей рубашки, как если бы ему вдруг стало душно.
   – Раймондо Фицалан, – представился он, – княжна Абамелик?
   Не знаю, что меня больше всего смутило в этот момент. Сочетание испанского имени с известной английской фамилией или то, что фамилия, я знала точно, была настолько древней, что последний, кто её носил, жил, приблизительно, в XIV веке. Носил, по праву, я имею в виду. Или же, мне стало не по себе то, что этот тип так спокойно и правильно произнес мою девичью фамилию, которой я не пользовалась уже больше века.
   – Думаю, вам прекрасно известно, сэр, что теперь я отзываюсь на другое имя.
   Думаю, что Фицалан уловил в моем ответе некий вызов, поскольку он усмехнулся и добавил:
   – Конечно, миссис Маргарита Остен-Сакен.
   Я присела в книксене, после чего мне пришло в голову, что стоящий передо мной мужчина непонятного происхождения, в костюме от «Бриони» или равнозначном ему по стоимости, очень напоминает Элвиса Пресли, с которым мне тоже довелось встретиться во время своих путешествий по Штатам в начале 1970-х. Он был настоящим красавцем, должна признать.
   – Вы не находите, что письма – довольно романтичный способ общения, но, к несчастью, несправедливо забытый?
   Нет, в облике Фицалана, не уступающему Пресли в привлекательности, всё же было ещё кое-что, некая магия, приобретаемая человеком при превращении, превращении в вампира, естественно.
   – Оставьте, – сказала я ему, впрочем, без особой резкости в голосе, – эти сентиментальные штучки. Наверняка, есть разумное объяснение того, почему вы не воспользовались телефоном или интернетом.
   Фицалан снова усмехнулся. Должно быть, в его глазах я выглядела совершеннейшей дурочкой, а к тому времени я уже привыкла видеть в глазах других лишь почтение. В связи с этим совсем неудивительно, что мне захотелось закончить разговор быстрее.
   – Я верю Эдварду Сноудену, миссис Остен-Сакен.
   Нельзя было не отметить чрезвычайную осведомленность древнего вампира, но, прожив столько, сколько прожил он, узнаешь и не такое.
   – Можно ограничиться только первой частью фамилии, – предложила я.
   – У меня есть информация, которая вам нужна, – внезапно Фицалан перешел к сути нашего присутствия на Хайгетском кладбище, – нет, не так… скорее, я могу достать для вас нужные вам сведения.
   В первую секунду я засомневалась, поэтому решила уточнить:
   – Сведения о чем?
   – О последнем носителе вашей двойной фамилии, разумеется.
   Если бы я оставалась человеком, наверное, в тот момент у меня бы перехватило дыхание. Прошло больше ста лет, и, всё выглядело так, будто не осталось ни одной зацепки, способной помочь мне хоть что-то узнать.
   – Разумеется, вы поделитесь ими не по одной лишь доброте душевной, – предположила я, когда, наконец, смогла заговорить.
   Воздействие, которое оказывала на меня высокомерная вялость Фицалана, превращало меня в незнакомую мне самой робкую девчушку, боявшуюся задать глупый вопрос и получить за него нагоняй.
   – Да, но, смею предположить, что условия сделки вас устроят.
   Медленным шагом он направился по маленькой тропинке. Он шел медленно, и я могла бы обогнать его, если бы хотела, но я предпочла пойти рядом. Фицалан оказался лишь чуть выше меня ростом, но это маленькое несовершенство компенсировало его крепкое телосложение. На ходу он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое конверт и протянул его мне.
   – Мне нужна ваша помощь относительно этого субъекта.
   Мельком взглянув на фотографию, я поинтересовалась:
   – Он вампир?
   Выражение лица Фицалана снова заставило меня почувствовать себя школьницей, и я решила больше ни о чем не спрашивать, а только отвечать, если понадобится.
   – Нет, он не вампир, – ответил мой собеседник, впрочем, довольно спокойно реагируя на мою несообразительность.
   Он вдруг остановился и, развернувшись ко мне лицом, сообщил:
   – Мы знаем о ваших способностях, миссис Остен.
   В следующее мгновение в моих руках оказался ещё один конверт. Открыв его, я обнаружила там новые документы на моё собственное имя, но, если верить этим бумагам, проживала я в северной столице России.
   – Петербург, – выдохнула я, надеясь, что Фицалан не примет моё восклицание за очередной вопрос с очевидным ответом.
   Не знаю, оправдались ли мои надежды или нет, но он кивнул головой и проговорил с улыбкой:
   – Петербург.

2

   Конечно, я не отрицала возможности, что им просто лень ввязываться в борьбу против создания явно более слабого, чем они. С другой стороны, мне хотелось понять, что означали слова Фицалана относительно моих способностях, якобы ему известных. О чем он вел речь? Не то, чтобы я считала себя совсем никчемной, но дело в том, что последние семьдесят с лишним лет я только и делала, что валялась в джакузи с бутылкой полусухого шампанского, оплакивая утерянную любовь и загубленную жизнь, или сидела в американском кожаном вольтеровском кресле с тяжеловесной пыльной книгой, описывающей законы мироздания. Лишь изредка, когда жажда брала надо мной верх, я выходила на улицу.
   Наконец, пилот попросил нас пристегнуть ремни. С нетерпением я смотрела на сокращающееся расстояние между мною и поверхностью Земли. Чтобы отвлечься от настигавшего меня чувства голода, я вспомнила свой прыжок с Северной башни ВТЦ. В момент столь своеобразного полета и некоторое время после него я впервые за пятьдесят лет прекратила сожалеть, что превратилась в вампира. Правда, всего на несколько часов, но и потом я не забыла мгновение, когда, падая с высоты в четыреста метров и развивая огромную скорость, соприкасаешься с земной поверхностью, которая начинает тебе видеться ещё более устойчивой, чем раньше. Жаль, что в Петербурге нет небоскребов, ведь ощущение свободного падения лучше всего примиряет меня с действительностью.
   Спустившись с трапа, я вошла в здание аэропорта с единственной целью: дождаться своего багажа, постаравшись при этом никого не убить. Запах разгоряченных от жары тел сводил меня с ума и не позволял подумать о чем-то более важном. Казалось, было бы легче просто поддаться искушению и завести какого-нибудь туриста в укромный уголок. Я огляделась, выискивая жертву, и присмотрела себе пухленького мужчину средних лет. Он сидел на лавочке в зале ожидания. По его рубашке с пальмами и сланцам было совсем нетрудно догадаться, что отправлялся он на курорт.
   Отпускнику повезло. Обернувшись, как мне казалось, в последний раз перед атакой на содержимое его кровеносных сосудов, я увидела свой бежевый чемоданчик. Быстро и, пожалуй, слишком легко для человеческой девушки я схватила свой багаж и отправилась с ним в туалет. В кабинке я опустошила два пакета с кровью по триста миллилитров каждый. Теперь моё общество не угрожало никому потерей жизни, поэтому я даже решила поехать на автобусе.
   Фицалан заверил меня в том, что во втором конверте я найду все необходимое. На самом деле там оказались: фальшивый паспорт гражданина Российской Федерации, фальшивый же документ об образовании, свидетельство о праве собственности на квартиру, похожее на настоящее, и, очевидно, настоящая фотография Дмитрия Кофмана.
   Автобус остановился возле станции метро. Чтобы проложить свой путь дальше, мне необходимо было узнать адрес моей новой квартиры. Когда я вытащила свидетельство из сумочки, меня ждал неприятный сюрприз. С выбором места моей новой квартиры Фицалан удивительно точно угадал. Хотя теперь в угадайки и совпадения смысла верить не оставалось. Древний вампирский клан знал всю мою историю.
   От злости, закипавшей в моей груди, мне захотелось пнуть уходящий автобус ногой, чтобы он перевернулся вместе с пассажирами, совершившими посадку и направляющимися обратно в Аэропорт. Но я не могла позволить себе подобного в чужом городе. Да, Петербург стал для меня чужим, потому что я не знала, какие опасности для меня он таит в себе. Из-за подходящего климата с частыми дождями и туманами вампиры жили тут всегда. И я жила с ними рядом, даже не подозревая об их существовании до определенного момента.
   – Такси недорого, – обратился ко мне мужчина.
   Судя по внешности, он был нездешним, одним из тех, кого в Англии толерантно именуют иммигрантами.
   – Спасибо, – произнесла я по-русски первое своё слово за целый век, – не нужно.
   Развернувшись, я пошла в сторону метро, решив испытать на себе все прелести обычной человеческой жизни. Но на полпути передумала и решила поймать такси. Передо мной остановилась машина неизвестной мне марки, не очень приятная на вид. Водитель оказался седовласым пожилым мужчиной, который, несмотря на мои яростные протесты, собственноручно погрузил мой чемодан в свой багажник.
   – Набережная реки Мойки 22а, – объявила я, расположившись на заднем сидении.
   – Замечательно, – почти пропел старик.
   Мы ехали по малознакомым мне улицам, пока не свернули на набережную канала Грибоедова. Здесь воспоминания нахлынули на меня, и острая боль пронзило что-то во мне с такой силой, что я предположила бы, что превратилась обратно в человека, если бы в тот момент мне было до этого дело. Большая Морская, потом направо на Невский, свернув с которого мы, наконец, направились вдоль Мойки по широкой дороге.
   – Приехали.
   Старичок остановил машину возле дома с вывеской отеля. Мой друг-навигатор подсказывал, что мне именно сюда и было нужно, и я вышла, расплатившись с водителем долларами, чему он, впрочем, почему-то был несказанно рад.
   Моё новое жилище представляло собой реконструированный (надеюсь только, что не именно для меня) старинный особняк. Я обернулась: прямо за моей спиной красовалась Дворцовая Площадь.
   – Бог мой, – прошептала я и, отвернувшись, быстро зашла во двор.
   – Добрый день, – обратился ко мне во дворе мужчина в форме охранника, – вы что-то ищете?
   – Здравствуйте.
   Достав документы, я предъявила ему их, и он улыбнулся. От улыбки усы на его лице чуть пошевелились.
   – У вашей квартиры есть отдельный вход с улицы, но если вы хотите зайти через парадную…
   – Да, – поспешно отозвалась я, – решив не терзать себя больше видом Зимнего.
   Охранник выбрал из связки моих ключей тот, которым следовало открыть дверь. Поблагодарив его, я, наконец, зашла внутрь. Новый ковер, сверкающий металлической отделкой лифт, сильный запах дерева и лака, исходящий от перил уже не сильно поразили меня.
   Дизайн квартиры, в которой мне предстояло жить, выполнен был в стиле неоклассики. Если бы меня спросили, с чем можно сравнить неоклассику, я бы ответила, что с автомобилем представительского класса: много свободного места, а каждый предмет в интерьере находится точно на своем месте.
   Войдя в безупречную деревянную дверь (такими были все двери в квартире), я прошлась по квартире, которая теперь стала моей собственностью. Она оказалась огромной. Из холла я прошла в кухню с потрясающим белым гарнитуром и гигантским шкафом с самой разнообразной посудой. У одного из трех огромных окон, размещалась обеденная зона с небольшим круглым столом и несколькими стульями вокруг него. Два небольших серых дивана, поставленных друг к другу под прямым углом и деревянный журнальный столик образовывали гостиную зону. Два высоких книжный шкафа и камин между ними занимали единственную стену, в которой не было проделано окно, целиком.
   Вроде бы все, что необходимо для жизни (а для неприхотливого образа жизни вампира тем более) я уже увидела, но лестница, ведущая на второй этаж, давала мне понять обратное. Джакузи, санузел и душевая, отдельная гардеробная комната – Фицалан, кажется, пытался предоставить мне все, чего я лишилась, покинув Миннеаполис. Уже почти перестав на него сердиться, я заглянула в последнюю комнату, которая по логике должна была оказаться спальней.
   В догадках я не ошиблась, но первое, что я увидела, открыв дверь – Зимний дворец. Ему не изменили ни форму, ни цвет, поэтому он словно вынырнул из прошлого, чтобы послужить мне напоминанием о том, что я потеряла. Как маленькая девчушка, а не ста двадцатилетний вампир, я села на корточки прямо в дверном проеме и прикрыла свои сухие глаза ладонями.

3

   За всё время изготовления моего платья, я примеряла его несколько десятков раз, но всё равно едва узнала, когда увидела себя наряженной в огромном зеркале. Светло-голубая атласная ткань приятно касалась моих ног, сильно расширяясь к низу. Платье упиралось подолом в пол, и его приходилось поддерживать, чтобы не наступить на край. Держать кусок ткани, слегка оголяя носки бальных туфель – в этом было что-то сдержанно-кокетливое, поэтому особенно мне нравилось. Но больше всего в моем новом наряде меня восторгала ажурная ткань поверх основной. Мне казалось, она прибавляла моему образу романтичности и загадочности.
   Платье, по всем правилам, оставляло открытыми мои плечи и грудь, которую мама украсила одним из наших семейных ожерелий. Даже мой отец, который обычно оставался равнодушным к моим и маминым нарядам, в тот день пробормотал, увидев меня:
   – Charmant!
   Мама же, исполнившись гордостью, заплатила швеям и портнихе почти вдвое больше обычного. Она излучала радость, и выглядела довольнее, чем я сама. Меня не слишком волновали балы, ведь я побывала уже на пяти, но платье, безусловно, мне очень понравилось.
   – Необыкновенно мила, – сказал отец, снова удивив меня, когда мы уже садились в экипаж.
   Расхваленная и покрасневшая я пребывала в каком-то особом состоянии. С одной стороны, повторюсь, я не испытывала ни к танцам, ни к кавалерам особого интереса, свойственного моим ровесницам. Но все же мне безумно хотелось произвести впечатление на присутствующих там высокородных особ, а на императорском балу других и не следовало ожидать.
   Передать, что творилось на Дворцовой площади в тот день, невозможно. Стоял поистине лютый мороз, и едва я вышла из экипажа, мои зубы тотчас принялись колотиться друг о друга, отнюдь не добавляя мне изящности. Так, с часто подергивающейся нижней челюстью, я стояла и восхищенно взирала на огни фонарей и праздничных гирлянд, которыми украсили площадь. Дворец также весь светился огнями. Как завороженная, я бы стояла там, вероятно, до того момента, пока не превратилась в огромную ледышку, если бы родители, наконец, настойчиво не попросили меня войти во дворец.
   Мы прибыли довольно рано, одними из первых. Император уже вышел встречать нас с двумя своими старшими дочерьми, одетыми в очень простые белые платьица.
   – Её Величество спуститься к полонезу, – объявил он папе и маме после приветствия.
   Меня не удивило бы, если бы Александра Федоровна вообще не вышла к гостям, так как императрица уже тогда слыла затворницей, недолюбливающей российскую знать. Лично я не видела в её нелюбви ничего особенного, пока она не вставала на пути у моего счастья и веселья, но родители, видимо, остро переживая пренебрежительное к себе отношение, иногда очень жестко критиковали Государыню.
   В тот вечер я предпочла, поклонившись Николаю Александровичу и великим княжнам, занять наиболее удобное место, чтобы следить за прибывающими гостями. К моему счастью, совсем скоро ко мне присоединилась моя подруга – Вера Берг. Она очень тихо, но чрезвычайно оживленно принялась обсуждать наряд и прическу каждой входившей дамы, тогда как традиционное белоснежное платье самой Верочки не претендовало на оригинальность.
   Так продолжалось, пока приблизительно без двадцати десять не прибыла княгиня Юсупова. Тут уж мы с Верой примолкли, так как выглядела Зинаида Николаевна, как всегда, очень элегантно и дорого. Она сохранила необычайную, для своих лет, стройность и склонность к некоторой экстравагантности: необъятно пышное платье княгини, почти неприлично оголявшее грудь, снова привлекло всеобщее внимание.
   Княгиню вел под руку её муж, «графокнязь», как не без иронии называл его отец, во всем остальном относившийся к Феликсу Феликсовичу весьма уважительно и даже дружелюбно. Вскоре, чуть подотстав, вошли оба её сына в сопровождении юной, неизвестной мне, барышни.
   – Бог мой, как быстро ты выросла и превратилась в la belle mademoiselle!
   Голос Зинаиды Николаевны, обращенный в мою сторону, звучал чуть более восторженно, чем всегда, но, впрочем, довольно холодно. В ответ я только улыбнулась и поклонилась ей. Мы с её младшим сыном родились с разницей в неделю, так что, вполне возможно, мой относительно взрослый вид напомнил ей о собственном возрасте. Феликс чуть наклонился ко мне и прошептал, но так, чтобы все слышали:
   – Полонез.
   Все рассмеялись, а я кивнула ему, потому что отказываться, когда тебя приглашает один из наследников самого богатого дворянского рода в стране, не только невежливо, но и глупо. Старший же брат Феликса, Николай, лишь сухо улыбнулся мне в знак приветствия, после чего демонстративно отвернулся.
   В пять минут одиннадцатого все гости уже находились в зале. Императрица, как было обещано, спустилась, чтобы начать полонез вместе с августейшим супругом.
   – Только не обижайся на Николая, – обратился ко мне Феликс, едва мы только начали танцевать.
   Благо медленный темп позволял нам общаться, я заверила его, что не понимаю, что он имеет в виду. И действительно я не придавала особого значения тому, что старший сын Юсуповых будто нарочно игнорирует меня. Но Феликс так легко не собирался отступать:
   – Он просто не хочет питать слухи о вашей помолвке, которые и так распространились по всему городу.
   Мне не хотелось поддерживать разговор на эту тему.
   – Сосредоточься на танце
   Хотя Феликсу не требовалось сосредотачиваться: двигался он превосходно. Готова поспорить, мы смотрелись с ним очень эффектно.
   – Твоё платье прелестно, должен признать, – сменил он тему разговора.
   – Да, пришлось ликвидировать швею, чтобы она не смогла повторить фасон для кого-то другого.
   Я почувствовала, как мой партнер содрогнулся: с чувством юмора у него всегда были проблемы. Лишь спустя какое-то время он расслабился и улыбнулся.
   На вальс и кадриль я не была приглашена, но если по поводу первого чувствовала огорчение, то скачки по деревянному полу бальной залы мне и наблюдать-то не хотелось. Итак, пропустив кадриль и немного печалясь по поводу вальса, я танцевала мазурку с Ипполитом Матвеевым. Он был чуть старше меня, возможно, ему уже исполнилось двадцать, но возраст отнюдь не компенсировал его танцорских недостатков. Ипполит все время норовил испортить мне платье, наступив на подол или вывихнуть мне руку в области запястья. Ни сказав ни слова о том, как я выгляжу, как, впрочем, и ни о чем другом, он, видимо, полностью сосредоточился на том, чтобы не спотыкнуться на ровном месте и не упасть у всех на глазах.
   Оглядываясь по сторонам, я заметила, что Феликс посмеивается надо мной, танцуя в паре с сопровождавшей их молодой особой, имени которой я не расслышала. И вдруг я увидела у входа двух опоздавших мужчин. В одном из них я узнала графа Путятина, но вот второго не видела никогда. Граф Путятин был в парадном мундире белого цвета, а незнакомец – во фраке. Не знаю почему, но вид этого молодого человека произвел на меня большое впечатление. И мне повезло: они оба остановились возле моего отца.
   Как только самая ужасная в моей жизни (вот именно, что во всей моей бесконечно долгой жизни) танцевальная партия подошла к концу, я тут же подбежала к отцу. Теперь я почти не печалилась из-за того, что вальс у меня оказался свободен. Папа удивленно взглянул в мою сторону, но я уверенно взяла его под локоть и протянула ручку в такой е ажурной, как верх платья, перчатке Путятину.
   – Маргарита Сергеевна, – произнес он, прислоняя тыльную сторону моей ладони к своим губам.
   Моему отцу не оставалось ничего другого, как представить молодого человека, стоявшего с ним.
   – Моя дорогая, это князь Роман Евгеньевич Остен-Сакен.
   Наконец, я смогла открыто рассмотреть его, пока он пожимал мою руку. Высокий, со светлыми вьющимися волосами, чуть более длинными, чем тогда было модно, он походил на англичанина (коим и являлся наполовину, но узнала я о том гораздо позже).
   Заиграла музыка.
   – Что же вальс? – спросил мой отец.
   – Свободен
   Наверное, я выглядела печально, потому что Роман Евгеньевич тут же протянул мне свою руку.
   – Надеюсь, вы не возражаете?
   – Разумеется, нет, – ответила я, наверное, слишком поспешно
   Танцевать с незнакомцем вальс – танец, в котором партнер так близко прижимает партнершу к себе, казалось мне вызывающим, но, тем не менее, почему-то я согласилась, не колеблясь ни секунды. До сих пор не могу понять, чем меня очаровал Роман. Спустя время, я узнала, что у него множество достоинств, но тогда я и понятия о них не имела. Внешность же его можно было назвать приятной, но не обворожительной.
   Тем не менее, мы вальсировали, и я время от времени поднимала на партнера свои карие глаза, доставшиеся мне от моих армянских предков, и чувствовала незнакомую доселе радость, когда взгляды наши встречались.
   – Вы родственник Константина Николаевича? – спросила я, имея в виду Путятина, поскольку немного терялась в обществе незнакомого мужчины и не знала о чем ещё спросить.
   – Нет, друг семьи. Я только что вернулся из Лондона.
   Он ответил по-английски на вопрос, заданный на русском – это, по неизвестной причине, покорило меня окончательно.
   – Оксфорд? – предположила я.
   Роман Евгеньевич удивленно кивнул, и я сразу решила рассеять возможные подозрения:
   – Просто догадка.
   Остальную часть танца мы провели, обсуждая достоинства и недостатки Петербурга, после чего, уже при поклоне, князь Остен-Сакен произнес:
   – Что-то подсказывает мне, что в скором времени мне придется тут обосноваться
   После такой загадочной фразы котильон, в котором мой новый знакомый не принимал участия, доставил мне мало удовольствия. С того момента, почти сто десять лет назад, не прошло ни одного дня, чтобы я не думала о Романе Остен-Сакене.

4

   Меня устроили на третий курс физического факультета в Санкт-Петербургский Государственный Университет, где я и должна была встретиться с Дмитрием Кофманом – он преподавал здесь все дисциплины, связанные с физикой частиц. Как раз потому, что на нем лежит такой большой груз ответственности, мне показалось особенно странным, что, хотя прошло уже две недели с начала семестра, ни на одной своей лекции господин Кофман не появился. Преподавателя, замещавшего бы его, тоже не нашлось, поэтому студенты просто уходили домой раньше. В связи с этим, сообщить Фицалану мне было, в общем, нечего. На очередное сообщение с текстом: «Сегодня не появился» я получила ответ: «Жди. Просто оставайся там».
   Нельзя отрицать, что сложившаяся ситуация должна была показаться подозрительной. И все же, так как я отчаянно жаждала получить ту информацию, которую Фицалан, по его словам, мог раздобыть для меня, поэтому я и согласилась на подобную авантюру. Я знала, что первородные вампиры обычно держат своё слово, так как уже заключала сделку с одним из них. Сто лет же моих самостоятельных поисков завели меня в глухой тупик.
   Итак, каждое утро я собиралась в университет с надеждой на встречу с Кофманом. Даже если в этот день в расписании не было его лекций, имелась небольшая вероятность увидеть профессора где-нибудь в коридоре. Я была особенно бдительна, и во все глаза наблюдала за девушками и парнями, преподавателями, подслушивала разговоры с недоступного для человека расстояния. Но никто не знал, где пропадает Кофман и когда вернется.
   В моей группе, кроме меня, оказалось всего две девушки, что, впрочем, совсем не удивительно для факультета физики. Настя и Алина, очень непохожие друг на друга, все время сидели поодиночке и совсем не общались.
   Видимо, Настя предпочитала мужское общество. Она и сама внешне напоминала молодого человека, и одевалась, в основном, в рубашки и потрепанные джинсы. Когда же она заметила, что, как только я появляюсь в аудитории, взгляды всех парней приковываются ко мне, она начала открыто выражать свою неприязнь в том, что наотрез отказывалась со мной здороваться. Нельзя сказать, чтобы я особенно сильно стремилась к чьему-либо обществу, учитывая тайну, которую мне приходилось тщательно сохранять. Но моё воспитание и образ жизни в ту пору, когда я была ещё человеком, не позволяли мне не соблюдать некоторых правил приличия, поэтому я произносила своё приветствие, даже зная наверняка, что ответом мне будет тишина.
   До превращения я не считала себя особенно красивой. Объективно рассматривая свою внешность, находила в чертах лица кучу недостатков, которые необходимо исправить. После превращения всё немного изменилось. Нет, на самом деле ничего не менялось, просто добавилось что-то. Все черты лица стали ярче, как будто кто-то обвел их карандашом, придав объем и некий магический шарм.
   Алину же, казалось, абсолютно не интересовало, как я выгляжу и кому нравлюсь. Она даже не заметила, как я подсела к ней на одной из лекции – так погрузилась в свои мысли.
   – Привет, – я отвлекла её, и тут же почувствовала себя не в своей тарелке.
   Я чувствовала, что необходимо завести друзей, чтобы не выглядеть подозрительной, но, к сожалению, наживать врагов у меня, как правило, получалось гораздо лучше. Алина подняла на меня свои голубые глаза, словно в первый раз отметив моё существование.
   – Привет, – ответила она очень спокойно, после чего отвернулась.
   Выглядела девушка не очень опрятно: светлые, почти белые волосы торчали в разные стороны, глаза подкрашены очень неумело, и кое-где размазалась тушь. Кроме того, помятая одежда висела на ней, будто она из неё давно выросла.
   За время лекции я старалась не смотреть на Алину, но заняться больше было, в общем-то, нечем. Преподавательские отчеты о составе и происхождении Вселенной не сильно меня интересовали. Но все же волей-неволей я начала прислушиваться к голосу профессора по фамилии Матвеев.
   – Теория Большого взрыва имеет наибольшее число сторонников, но, в любом случае, это только теория, имеющая недостатки и условия, которые в настоящее время невозможно проверить.
   Преподаватель стоял в нескольких шагах от меня в сером костюме. Он выглядел на пятьдесят и постоянно тер указательный и средний пальцы правой руки о большой. Вскоре я догадалась, что привычка выработалась от постоянного контакта с мелом: он будто отряхивался от него.
   – Существует несколько других вариантов происхождения Вселенной, – продолжал Матвеев, – но они сталкиваются с ещё большим количеством противоречий. Таким образом, только одно может ответить на все вопросы, связанные с возникновением, развитием Вселенной, а также построить прогнозы на будущее, и это…
   Он обернулся к студентам, явно ожидая услышать продолжение своей мысли от них.
   – Единая теория поля, – проговорили двое парней, сидящих справа от меня.
   У них получалось очень слаженно отвечать на все вопросы всех профессоров, из чего я справедливо сделала вывод, что Никита и Михаил, так называемые, светлые умы этого вуза.
   Единая теория поля же вызвала поток воспоминаний в моей голове. Такое ощущение, что в этом городе любое сказанное кем-либо слово способно вызвать обращение к моей памяти. Чуть поразмыслив о прошлом, я подняла руку вверх. Матвеев сию же секунду обратил на меня внимание.
   – Да? У вас вопрос?
   – А что если единой теории не существует? Такой вариант рассматривается сообществом ученых?
   Никита повернул своё лицо в мою сторону, и Михаилу пришлось вытянуть шею, чтоб выглянуть из-за соседа по парте и посмотреть на меня. Никита со свойственным ему (как мне показалось) высокомерием чуть усмехнулся моему вопросу. Михаил же смотрел так, будто мы находимся на церковной службе, а я поставила под сомнение существование Девы Марии и самого Иисуса.
   Однако Матвеев только кивнул и ответил спокойно:
   – Хороший вопрос, ммм… к сожалению, я не знаю вашего имени.
   – Маргарита Остен.
   – Остен – красивая фамилия. Вы иностранка?
   – Англичанка наполовину, – солгала я, удивившись столь личному вопросу.
   – Так вот, Маргарита, вы задали на самом деле отличный вопрос. Не доказана не только единая поля, но и, собственно, сам факт того, что подобная теория существует. Однако физиков всего мира объединяет вера в то, что в нашем мире все взаимосвязано…
   – И описывается одним простым уравнением?
   Только дурак не почувствовал бы сомнения в моем тоне. Матвеев же явно дураком не являлся, но он показал на меня указательным пальцем – жест, обозначающий, что я попала в точку.
   – Да, так и есть, то есть так должно быть.
   Взяв в руки мел, он отвернулся к доске и написал на неё уравнение Эйнштейна и уравнение Шредингера, после чего объединил их окружностью, рядом с которой написал: X=Y.
   – Это простое равенство и должно стать формулой единой теории поля, но, напишет ли его кто-то когда-нибудь, никому не известно. Большинство ученых посвящает этому вопросу всю свою жизнь.
   Нет, вряд ли, ища смысл своего существования, я выбрала бы такой путь. Хотя, если задуматься, сидеть перед телевизором и смотреть ток-шоу – куда хуже. Во время моих размышлений Матвеев сказал пару слов о теории струн и теории петлевой квантовой гравитации. Ничего такого, что бы ни было мне уже известно. Вскоре прозвенел звонок, и мы все вышли на улицу.
   Солнце не убивает вампира, но значительно осложняет ему жизнь. Кожа нагревается, тогда как все внутри остается ледяным, что не очень-то приятно, надо сказать. Поэтому такая ясная погода, как сегодня, мне совсем не нравится. На небе нет ни единого облачка, а, между тем, на календаре сентябрь.
   Пользуясь своими нечеловеческими способностями, я преодолеваю мост через Неву, затем – улицу, огибающую Дворцовую площадь, проходя мимо которой каждый день, я научилась не терзать себя всплывающими картинками из прошлого. Я предпочитала не думать ни о чем, кроме Кофмана.
   Мне не хотелось идти домой, но было нужно укрыться от солнца, прямые лучи которого грозили мне получением ожогов, поэтому я решила заглянуть в одну из кафешек на Невском. Уже на подходе к главной петербургской улице, я услышала позади негромкий свист, похожий на порыв ветра. За моей спиной кто-то стоял. Медленно я развернулась и увидела трех мужчин.
   Когда ты становишься вампиром, люди начинают пахнуть так, как раньше для тебя – человека пах кусок запеченного мяса или рыбы, короче говоря – аппетитная пища. Вампиры же не источают никакого аромата, но отнюдь не по этому признаку один вампир узнает другого. Здесь все происходит на каком-то энергетическом или даже субэнергетическом уровне. Встретив же этих ребят, один из которых стоял чуть ближе ко мне, чем остальные двое, я не почувствовала ничего. Они точно не были людьми и определенно не являлись вампирами.
   – Добрый вечер, – произнес тот, что стоял впереди.
   Темный шатен с тонким, но мужественным лицом с легкой щетиной внимательно рассматривал меня. Я посмотрела на небо: вечером и не пахло.
   – Здравствуйте, – ответила я, пытаясь определить, кто эти создания, по внешнему виду, но у меня не получалось.
   – Меня зовут Влад, – представился, наконец, шатен.
   Видимо, имен его сопровождающих знать мне не полагалось, что не очень расстраивало.
   – Кто вы, Влад?
   Любопытство во мне взяло верх над хорошими манерами, поэтому я не представилась сама. Но Влад отнюдь не стремился идти мне навстречу.
   – Пройдемся?
   Он поднял свои серьезные глаза и посмотрел на меня вопросительно, потом, будто вспомнив что-то, проговорил, не дожидаясь моего ответа:
   – Ах, солнце, я понимаю.
   Наверное, Влад заметил, что я вздрогнула, поэтому чуть улыбнулся.
   – Могу составить вам компанию? – он указал рукой на кофейню недалеко от нас.
   – Думаю, разумнее будет согласиться.
   В ответ на моё предположение Влад наклонил голову. Когда мы оказались у входа, он сказал сопровождающим его субъектам:
   – Ждите меня здесь.
   Один из парней попробовал спорить, видимо, считая меня достаточно опасной, чтобы оставлять Влада со мной наедине, но тот только громче повторил:
   – Здесь ждите!
   Мы вошли в довольно темное помещение кофейни и сели за столик в самом дальнем от входа углу.

5

   – Два капучино, – приказал ей Влад.
   Девушка даже не стала записывать наш заказ, и на всякий случай уточнила:
   – Что-нибудь ещё?
   – Нет.
   Тип, севший прямо напротив меня, почти рявкнул ей в ответ, но, кажется, девушка не обратила на это внимания. Она только забрала меню с нашего стола, развернулась и ушла в сторону кухни.
   – Кофе здесь вполне сносный.
   Неопределенное мною существо сняло с себя коричневый пиджак и осталось в темной рубашке в клетку с коротким рукавом. Ткань её плотно облегала его тело, покрытое упругими мышцами. При первом взгляде он показался мне гораздо более худым, чем был на самом деле.
   – Тебе нужно обязательно его попробовать.
   – Я не пью кофе, – пояснила я Владу, всё ещё с интересом его рассматривая.
   От меня не укрылось то, что он внезапно сильно разозлился.
   – То, что ты пьешь, – голос звучал отрывисто и резко, – здесь не подают. К тому же, – он чуть смягчился, – ты, наверняка не пробовала ничего подобного.
   В глубине души, я понимала, что это существо, кем бы оно ни являлось, вряд ли может причинить мне большие неприятности. Моя сила, мои клыки – я знала, как разорвать его на части здесь, внутри помещения, пока друзья стерегут вход. Не особенно уютное кафе почти пустовало, поэтому я всерьез могла обдумать свою атаку на Влада, но, с другой стороны, мена одолевало жуткое любопытство.
   – Кто ты? – снова спросила я.
   Он поднял вверх бровь и усмехнулся лишь краешком рта.
   – Нас называют «сущностями» или «тенями», но наиболее верное имя для нас – «рейфы».
   Не сдержавшись, я фыркнула, хотя тот факт, что меня водят за нос, совершенно не радовал. Влад внимательно следил за моей реакцией.
   – «Рейфы»? – переспросила я. – Расскажешь мне пару межгалактических сказок?
   – Монстр не верит в существование другого монстра – это может быть интересным.
   Никто ещё открыто не называл меня монстром, хотя нельзя сказать, чтобы я сама себя им не считала. Оказалось, что слышать такое от других довольно неприятно. Я отвернулась к окну, в котором можно было увидеть лишь краешек неба. Солнце ещё не зашло за линию горизонта и даже не опустилось к ней так низко, как мне того хотелось бы.
   Передо мной, благодаря усилиям официантки, появился-таки горячий напиток в маленькой бежевой чашечке.
   – Спасибо.
   В этот раз обладатель самого известного вампирского имени улыбнулся девушке и слегка дотронулся рукой до её запястья. От знака внимания с его стороны с официанткой начало происходить что-то странное: всё тело покрылось мурашками, а сердце начало биться в два раза быстрее. Мне захотелось заставить Влада прекратить своё воздействие, но, посмотрев в его сторону, я увидела, что он уже задумчиво уставился в чашку и, вероятно, даже не предполагает, что творится с официанткой.
   – Кто ты, мне известно…
   Меня удивило, что Влад продолжает подобный разговор в присутствии человека, но, похоже на то, что он и не заметил, что девушка находится совсем близко.
   – Нам больше ничего не нужно, спасибо, – сказала я ей, чтобы напомнить Владу, что мы не одни.
   Официантка даже не пошевелилась. Она продолжала смотреть на моего спутника во все глаза. На её лице появилось умиленное выражение. Влад удивленно посмотрел на неё.
   – Ты ещё здесь?
   – Я только… я хотела, – проговорила она, заикаясь, – хотела спросить, как вам кофе?
   – Как обычно!
   С каждой новой репликой этого диалога мне становилось все более неловко. Кажется, рейфы тоже не могут похвастаться тем, что с легкостью заводят друзей среди людей. Девушка, едва сдерживаясь от слез, ушла. Все, что происходило здесь, оставляет где-то внутри меня неприятный осадок.
   – Как ты…? Ты всегда такой милый?
   – Обычно хуже. Я просто немного скован в присутствии вампира.
   Все дело в моей мнительности, очевидно, но мне показалось, что Влад произнес слово «вампир» слишком громко. Пришлось посмотреть по сторонам. Вдруг я предположила:
   – Так ты не применял к ней никакого воздействия или чего-то подобного? Просто у неё, как и большинства девушек, наверняка, вызывает трепетное чувство твоя внешность?
   Осматривая Влада, как музейный экспонат, я почувствовала, что ему неловко. Жалость к официантке испарилась, но ощущение какой-то скверности осталось. Я подумала, что оно связано с хамоватым тоном Влада и тем, что, хотя мне и должно быть все равно, мне все же не нравится, что он слишком резок в общении со мной.
   – Да, – я придвинулась ближе, чтобы рассмотреть лучше, – скулы, нос, подбородок, пренебрежительный взгляд. Ты на самом деле привлекателен, Влад, для человеческих женщин. Извини, что я недооценила тебя поначалу.
   Мне пришлось недолго наслаждаться произведенным эффектом: субъект напротив быстро сделался невозмутимым и поспешил перевести тему разговора.
   – Как тебя зовут?
   – Маргарита.
   Под давлением его взгляда я решила отпить кофе из своей чашки. Странный горький вкус. Человеком я его почти не помню, у нас дома было принято пить только чай, но разные сорта в то или иное время суток.
   – Как тебе кофе Маргарита?
   – Пить, конечно, можно, но шампанское лучше.
   – Думал, мы поговорим о крови.
   Когда мы только пришли в кофейню, мой собеседник внимательно следил за мной, потому как опасался, что я наброшусь на него. Да, ему бы пришлось проявить в этом случае бдительность и скорость. Но я не напала, и теперь мой новый знакомый наблюдал только за моей реакцией на такие ключевые слова, как «вампиры», «кровь» и подобное.
   – А чем питаются рейфы, Влад?
   – Жизненной энергией, положительными эмоциями, человеческими радостями.
   Мне представилось лишь довольно смутно, как происходит процесс кормления рейфов, и я поморщилась. Видимо, у Влада такое отношение вызывал мой образ жизни, по крайней мере, тот, который он себе воображал, поскольку он взглянул на меня с ненавистью.
   – Зачем ты здесь?
   – Бизнес.
   Я улыбнулась и тут же заметила явное замешательство на лице Влада. Моя улыбка поспособствовала тому, чтобы он сменил гнев на милость. Бывает же такое!
   – Не стану требовать уточнения, – сказал он, отводя карие глаза в сторону, – просто объясню тебе, что рейфы в этом городе отнюдь не радуются появлению вампиров.
   – Я думала, вампиры всегда жили в Петербурге.
   Время от времени Влад бросал на меня быстрый взгляд, но тут же, будто спохватившись, начинал рассматривать кофейную чашку или стопку салфеток в салфетнице.
   – Жили, но со временем их число уменьшилось до такой степени, что рейфам стало по силам одолеть их.
   Вот тут мне пришлось действительно удивиться, хотя я и не оставляла сомнений на счет того, что Влад просто стремится напугать меня.
   – И что же, тебе приходилось убивать вампиров? – спросила я.
   В ответ он просто кивнул головой, и я поняла, что он не врет и не преувеличивает.
   – Пусть так, но почему вы нам не рады?
   – Видишь ли, кровопийцы оставляют следы своего пребывания. Следы состоят из трупов, которые рано или поздно находят люди. Когда трупов становится слишком много, в душах людей поселяется страх, а он не способствует нашему насыщению.
   Все ещё пребывая в некотором шоке, я ответила:
   – Я не стану никого убивать…
   – Это смешно! – Влад перебил меня. – Ты иссохнешь, если не будешь питаться, так что не нужно морочить мне голову.
   – У меня есть другие способы получения пищи, – настаивала я на своем, – более цивилизованные. Вампиризм, Влад, как научно-технический прогресс – тоже не стоит на месте.
   Пропорциональный, как на рисунке художника-классициста, рот приоткрылся, но тут же снова закрылся. Я заметила, как Влад плотнее сжал губы.
   – Сделка?
   Такое предложение показалось мне наилучшим выходом из такой непонятной и неприятной ситуации. Темные брови поползли вверх.
   – Я слушаю.
   – Итак, я заканчиваю свои дела здесь, стараясь никого не убить. Ты, твои друзья или кто там они тебе стараетесь в это время не убить меня и продолжаете питаться всем, чем захотите, поддерживая в Петербурге мрачно-суицидальную атмосферу.
   Не раздумывая и секунды, Влад кивнул головой.
   – Мне нравится.
   – Я рада.
   Поднявшись со своего места, я дождалась, пока Влад наденет свой пиджак, не слишком уместный при такой теплой погоде, после чего мы направились к выходу. Солнце готовилось коснуться линии горизонта, и это означало, что я провела в обществе рейфа добрых два часа.
   – Кстати, это Илья и Арсений, Маргарита, – наконец, мне были представлены оба спутника Влада, которые, я нисколько не сомневались, тоже принадлежали к племени (классу или группе) рейфов.
   Парни, судя по их виду, сходили с ума от безделья все это время, но Влад, как я поняла, был кем-то вроде лидера, поэтому никто не смел его ослушаться и зайти в кафетерий или уйти куда-то ещё. Сам же вожак выглядел вполне довольным собой и окружающей действительностью. Он сдержанно улыбался: наверное, полакомился посетителями кофейни.
   Кивнув всем троим головой, я пошла в сторону своего дома. Пройдя пару шагов, обернулась, но они будто испарились.

6

   Погода уже второй день стояла пушкинская: палящее солнце и свирепый мороз, обжигающий лицо и другие открытые участки кожи. Стоило только высунуть из муфты руку, она мгновенно начинала краснеть. Верочка была особенно жива и хороша собой с румянцем на щечках.
   – Я видела, как вы вальсировали с Феликсом
   Она, как всегда неожиданно, вспомнила события прошедшего неделю назад бала и, как обычно, все перепутала.
   – Нет, – возразила я, – с Феликсом я танцевала полонез.
   Громкий смех подруги разнесся далеко по набережной.
   – И впрямь. Но, в общем, не имеет значения, потому что я хотела спросить, не делал ли он попыток заговорить с тобой о возможной помолвке с Николаем?
   Очень многие в свете были убеждены, что вскоре я сделаюсь супругой старшего сына Юсуповых.
   – Да, Вера, Феликс сказал, что Николай всеми силами стремиться развеять подобные крайне нелепые слухи, поэтому открыто избегает моего общества.
   Мы подошли к набережной. Покрытая изломленными льдинами, вздыбленная и как будто колючая Нева показалась мне особенно красивой. Мои мысли умчались куда-то по её волнам, но, впрочем, не очень далеко от Романа Остен-Сакена.
   – Тебе что не нравится Николай?
   Вера вернула меня назад, в настоящее, в котором я почувствовала, что мои пальцы отказываются двигаться от холода.
   – Никогда не рассматривала его с этой точки зрения, – несколько нервно проговорила я, – к тому же, судя по всему, ему не нравлюсь я, так что нечего и вести этот разговор.
   Конечно, я слукавила. Вероятность услышать от Николая предложение в какой-то момент была велика, поэтому я не могла не задумываться о том, хочу ли я провести с князем Юсуповым жизнь, рожать ему детей, которые, если верить родовому проклятью, умрут молодыми. Хорошо поразмыслив, я получила отрицательный ответ, поэтому испытывала облегчение от того, что вслух произносить его не пришлось. Вера поняла и приняла мой довод, но вдруг объявила о самом главном достоинстве Николая:
   – Он невероятно богат.
   Подняв глаза к небу, моя подруга мечтательно прикусила губу. При своей расчетливости Вера была, как ни удивительно, очень романтична. Скоро, однако же, она сделалась совершенно серьезной и покачала головой.
   – Ещё эти нелепые, эксцентричные развлечения с Феликсом. Те самые, с переодеванием.
   – Всего лишь сплетни.
   Я резко оборвала её, пока она не начала вдаваться в подробности, кто, когда и в каком именно ресторане видел Николая с Феликсом переодетыми в женское платье. Хотя в глубине души я понимала, что свидетелей слишком много, и что все они не могут лгать так слаженно, я считала своим долгом не высказываться о столь ненормальном поведении своих хороших знакомых, а позволить им самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Наверное, Вере и другим подругам в такие моменты со мной бывало не слишком весело и интересно.
   Развернувшись, мы пошли в сторону дома, где ждал теплый плед и горячий чай. Замерзли не только руки и лицо, но и ноги. Однако я чувствовала, что чем дальше мы уходим от Невы, тем теплее становится воздух. До дома, находившегося на пересечении Мойки с Невским, нам следовало преодолеть совсем небольшое расстояние, но и оно в такой морозный день давалось с трудом. По дороге я уговорила Веру зайти к нам на чай.
   – А как тебе Роман Евгеньевич? – наконец, я решилась задать ей этот вопрос.
   Она была моей самой близкой подругой, но, очевидно, не заметила в моем голосе и намека на увлечение.
   – Он довольно обыкновенный, и не сказать, чтобы впечатляюще богат. Так папа сказал, во всяком случае.
   Ответ меня не удивил, ведь Вера часто оценивала мужчин по тому, какое имущество находилось в их собственности. Я не осуждала её за это, поскольку их семейное материальное положение оставляло желать лучшего. Мне же Роман казался необыкновенной хотя бы потому, что после одной только встречи он не покидал мои мысли.
   Подойдя к дому, мы с Верой почти одновременно увидели незнакомый экипаж.
   – У вас гости?
   – Не помню, чтобы мама предупреждала меня о них, – ответила я неуверенно.
   С присущей мне стремительностью я забежала в дом. Первым же, кого я увидела в нашей гостиной, был Роман Евгеньевич. Он быстро встал, заметив меня, и поклонился.
   – Здравствуйте, – произнесла я, на ходу снимая верхнюю одежду, что, наверное, выглядело не очень красиво, – какой сюрприз!
   Гость только мягко улыбнулся. Избавившись от шубки, я протянула гостю свою руку. Он задержал её в своей чуть дольше положенного, пробормотав что-то вроде:
   – Совсем ледяная…
   Взглянув на родителей, я заметила, что лица их обоих приняли одинаковое удивленно-озабоченное выражение.
   – Нам бы горячего чаю, – приказала я служанке, после чего села напротив гостя.
   – Вы сильно замерзли? – спросил отец.
   Вера охотно начала рассказывать о степени обледенения частей своего тела, чем привела маму в состояние жуткого и навязчивого беспокойства.
   – Между прочим, я говорила, чтобы вы не выходили гулять. Теперь остается надеяться, что вы не простудитесь.
   Она повернулась ко мне и добавила:
   – Если бы у нас не было гостей, я бы тотчас тебя отправила принимать горячую ножную ванну, а потом в постель.
   – Как хорошо, что вы зашли, Роман Евгеньевич, – сказала я.
   Все присутствующие, и даже мама, рассмеялись.
   – Князь, – папа махнул головой в сторону Остен-Сакена, – рассказывал нам о своей учебе в Оксфорде. Представляешь, Марго, он получил докторскую степень по физике.
   – Правда?
   Обладателя докторской степени я в свои семнадцать лет представляла себе сорокалетним и обязательно непривлекательным мужчиной, так что Роман никак не подходил под этот образ. Но, он подтвердил слова моего отца.
   – Да, провел там 9 лет, и вот результат.
   Он остановил взгляд на моем лице и снова улыбнулся. Пока я пыталась отгадать, сколько же ему лет, они с папой начали обсуждать Макса Планка и его продолжавший шуметь в ту пору «квант действия». А нам с Верой принесли чай.
   – У вас в доме тоже есть бальная зала? – неожиданно осведомился гость.
   Видимо, у моего отца закончились эпитеты, которыми он восхвалял Планка и его труд, поэтому у нас с Романом появилась возможность поговорить между собой.
   – Да, жаль, что не такая большая, как в Зимнем.
   Я не могла упустить такую возможность продолжить наш разговор, поэтому спросила:
   – Вы хотите взглянуть?
   – Да, это всегда интересно
   Не допив чай, я поднялась с места. Вдвоем с Романом пойти мы не могли. Пришлось звать с собой Веру. Она сделала недовольное лицо, но все же послушно поднялась и пошла за нами.
   В общем, можно сказать, мы остались наедине, поскольку Вера, конечно, залу видела, и не раз, поэтому, не проявив к подобной экскурсии никакого интереса, осталась у входа. Мы же проделали круг по всему помещению, после чего князь заключил:
   – Здесь очень уютно, в Зимнем же у меня такого ощущения не сложилось, так что, Маргарита Сергеевна, зря вы так сожалели о небольших размерах этой комнаты.
   Никто и никогда за сто с лишним лет так не произносил моего имени, я уверена. Так нежно и, вместе с тем, изящно, как будто это самое красивое имя в мире. Мы пошли к выходу, и как только Вера оказалась впереди нас, Роман повернулся, взял меня за руку и тихо проговорил:
   – В следующую субботу у Константина Николаевича будет прием, и я очень надеюсь вас там встретить.
   После этого он поцеловал мою руку и очень скоро раскланялся и уехал. Стоит ли пояснять, что с того дня я только и занималась подготовкой к приему у Путятина.

7

   По дороге в университет я как раз занялась тем, что выпытывала у «Гугла» адрес ближайшей такой организации. Поиски мои увенчались успехом: городская станция переливания крови находилась не очень далеко. Я решила забраться туда вечером или даже ночью и попытаться добраться до запасов.
   Учебный день начался с того, что я снова уселась рядом с Алиной.
   – Привет, – на этот раз она мне даже улыбнулась.
   – Здравствуй.
   Сегодня она выглядела ещё хуже, чем вчера. Судя по всему, она не умывалась, и от неё пахло чем-то неприятным, но, несмотря на это, меня все же тянуло с ней поговорить, хотя и не представляла себе, с чего начать.
   Снова полуторачасовая лекция по оптике, посвященная ограниченности классических представлений о природе света. Корпускулярно-волновой дуализм во всех подробностях и с вытекающими из него последствиями. Я пыталась писать лекции в тетради, но очень скоро мне надоело. Наш преподаватель оптики, мягко говоря, не являлся Робертом Оппенгеймером по части захватывающего изложения материала. Скорее всего, работая в лаборатории, он принес бы больше пользы. Я оглянулась и заметила, что даже наши отличники – Никита и Михаил – не получают никакого удовольствия от лекции, что было, в общем, им не свойственно. К завершению пары я возненавидела Кофмана, как причину, по которой я нахожусь здесь, всем сердцем.
   После того, как прозвенел звонок и нудный преподаватель по оптике скрылся с наших глаз, к нам с Алиной подошел Никита и объявил:
   – Не торопитесь уходить. Квантовая механика сегодня не отменяется.
   Предвкушение встречи с Кофманом взволновало меня.
   – Ну вот, – откликнулась Алина, – я надеялась, что в конце семестра нам поставят зачет автоматом, поскольку лекции не проводились. Все планы летят к чертям.
   Никита, исполняющий ко всему прочему обязанности старосты, не оценил по достоинству чувство юмора Алины и посмотрел на неё с нескрываемым отвращением.
   – Ну, я думаю, у тебя будет ещё время подготовиться, – иронично уверил он девушку.
   – Так Кофман вернулся? – решила я уточнить.
   На меня староста смотрел не так свирепо, но как-то подозрительно. Он не относился к тем парням, которые пялились на меня, как только я появлялась в аудитории. Он лишь внимательно рассматривал, как рассматривают предмет эксперимента. То же происходило теперь. Никита покачал головой.
   – Не думаю, сегодня лекцию будет читать Нестеров.
   – Ох, – вздохнула Алина.
   Я взглянула на Никиту, потом снова на Алину. Мне показалось, что они очень похожи между собой.
   – Вы случайно не родственники? – вырвалось у меня.
   – Боже упаси!
   – Нет!
   Они ответили мне почти одновременно и одинаково эмоционально. В этом было что-то странное, но я поспешила перевести разговор к заместителю Кофмана, пока Никита не отошел от нас.
   – Кто это ещё такой этот Нестеров?
   – Ассистент Кофмана.
   Никита махнул рукой в сторону Алины и довольно заключил:
   – Он никому не дает поблажек.
   – Так значит, он часто замещает Кофмана? Тот часто так исчезает?
   Староста пожал плечами:
   – Бывает.
   Он явно не усмотрел ничего противоестественного в моем интересе к отсутствию преподавателя. Хотя мне все же хотелось узнать, как часто такое случается, я промолчала, поскольку ассистент Кофмана вошел в аудиторию. Выглядел Нестеров необычайно настроенным на процесс и серьезным. Если бы я не увидела его здесь и сейчас, я едва ли могла подумать, что он закончил университет, поскольку он выглядел не более, чем на двадцать или двадцать один год.
   – Здравствуйте, если кто-то не знает, меня зовут Рустам Аркадьевич Нестеров, я буду замещать Дмитрия Владимировича в ближайшее время.
   Проговорив это, ассистент глубоко вздохнул и выдохнул. Тут-то с ним и начало происходить что-то странное. Лоб его мгновенно покрылся каплями пота, и я услышала, как колотится его сердце и как он часто дышит. Нестеров осмотрелся по сторонам, словно надеясь, что кто-то подскажет ему, с чего начать.
   – Мы рассмотрим сегодня первую тему, которая и положила начало всему разделу квантовой механики.
   Когда он взял в руки мел, даже тем, кто не обладал таким острым зрением, как у меня, наверняка, стало заметно, что руки его трясутся. Не думаю, что к таким важным лекциям могли допустить новичка, да и исходя из того, что всем студентам Нестеров был знаком, новичком он и не был. Но чем тогда объяснить его столь жуткое состояние?
   Имя Макса Планка на доске вышло неровным и недостойным самого великого физика, что почему-то сильно меня разозлило. Вдруг все смешалось в одно: Кофман не появлялся, запасы крови подходили к концу, я столкнулась с совсем не дружелюбными рейфами, а теперь этот парень унижает достоинство Планка.
   Невероятно, сколько ярости скопилось у меня внутри. Столько много, что я готова была ни за что, ни про что сорваться со своего места и вцепиться в ассистента Кофмана. Но меня остановил шепот Алины:
   – Ты что делаешь?
   Мне показалось, что ей удалось прочитать испытываемые мной эмоции на моем лице. Однако, повернувшись, я увидела, что взгляд её устремлен на мои руки. И неудивительно: я со всей силы воткнула кончик перьевой ручки себе в запястье, даже не почувствовав этого. Кровь каплями стекала на тетрадные страницы. Алина пододвинулась ко мне чуть ближе.
   – О, Господи! – прошептала она.
   Одним движением Алина вытащила перо из моей руки. Ужас в её глазах сменился чрезвычайным изумлением, когда она увидела, как буквально за пару секунд моя рана затянулась, и от неё не осталось и следа.
   Теперь уже Алина смотрела прямо мне в глаза, всё ещё держа мою руку в своей.
   – Как…
   Она запнулась, и не смогла продолжить свою мысль или вопрос. Стремясь остаться невозмутимой, я спокойно освободила руку, и продолжила, как ни в чем не бывало слушать Нестерова. Вся моя ярость ушла, его же состояние не изменилось. Казалось, он в любой момент может упасть навзничь посреди аудитории. Слова медленно срывались с губ Нестерова, взгляд же попеременно останавливался то на мне, то на парне по имени Олег, который тоже был новеньким в этой группе.
   Проходили минуты, в течение которых Алина, в свою очередь, тоже не сводила с меня глаз. С равнодушием и тоской я посматривала на Рустама, пытаясь определить сложность ситуации, в которой я оказалась. Нет, я не боялась. Вампир сильнее, быстрее и сообразительнее практически любого человека, но мне было просто неприятно, что спустя две недели пребывания среди людей, я уже привлекла к своей персоне столько внимания.
   Рустам Аркадьевич кое-как закончил лекцию. Звонок, возвещавший об окончании полутора часов отведенных на его предмет, он воспринял с безмолвным ликованием. Не оборачиваясь в сторону Алины, я просто поднялась со своего места и пошла. На мою радость, наконец, наступили пасмурные деньки, и я могла прогуливаться по городу, не испытывая при этом неприятного жара, от которого кожа словно плавилась.
   Сумев подавить в себе печальные воспоминания, я просто шаталась по центральным улицам, коротая время до вечера. В это время я планировала пробраться в станцию переливания и совершить набег на их запасы крови.
   Пошел дождь. Все-таки нынешний Петербург не сильно отличался от того, что я помнила. Здешние жители всегда выглядели инопланетянами по сравнению с жителями других городов. Например, когда пошел дождь, его как будто никто и не заметил. Все продолжали идти, куда шли, разговаривать о том, о чем говорили. И лишь в толпе появилось несколько зонтов – на этом изменения заканчивались. Холод и сырость никогда не оказывались здесь в диковину. Так было, так будет, наверное, во веки веков.
   Шагая по мосту, я наблюдала, как ветер разгоняет волны Невы. Его порывов я не могла ощущать в полной мере, потому что вампиры не чувствуют разницы в температурах. Вот что я ненавидела больше всего. Человеком мне нравился ветер, можно сказать, я жила с ним все двадцать два года. Многое из того, что я любила, ушло от меня. Отомстив, я получила удовлетворение, но ничего не вернула, потеряв ещё больше.
   Выйдя на Невский, я решила зайти в кафе, в котором мы беседовали с Владом. Тогда, запутавшись в мыслях, касавшихся встретившихся мне на улице существ, я не могла толком оценить это место. Не сказала бы, что здесь было уютно. Необычно – это да. Все столики отличались друг от друга размером, цветом, формой. Посетители сидели на креслах с обивкой из бежевой и коричневой кожи, а также какой-то плотной ткани также разных оттенков. Кроме кресел, присутствовали стулья, которые, однако, по стилю соответствовали столам, рядом с которыми стояли. Всё это напоминало какой-то бардак, но уровень сигнала wi-fi здесь был действительно хороший.
   Я села за тот же столик, что и вчера, и ко мне так же скоро подошла та же официантка. Она узнала меня и явно порадовалась, что сегодня я явилась одна, а не с Владом. Возможно, решила, что мы поссорились или что-то вроде того. Интересно, рейфы заводят романы с человеческими женщинами? Я слышала, что вампиры практикуют такое, но крайне редко.
   – Мне кофе, – объявила я официантке.
   – Какой?
   До вчерашнего дня мне не приходилось сталкиваться с ситуациями, в которых мне бы было необходимо разбираться в видах кофе.
   – Черный.
   – Эспрессо или американо?
   Глубоко вздохнув, я просто выбрала наобум:
   – Американо.
   Девушка вернулась спустя буквально пару минут. Американо понравился мне гораздо больше, чем капучино, преимущественно потому, что сахара в нем не оказалось. Обжигающая горечь, которую я могла почувствовать всеми внутренностями, текла по моему горлу, проникая в желудок. Это новое ощущение пришлось мне по душе.
   Рейфов не было поблизости, так что Влад, скорее всего, не появляется тут каждый вечер, что немного упрощает жизнь. Или же он просто способен чувствовать меня так же хорошо, как я его, поэтому решил не сталкиваться со мной нос к носу, как и обещал.
   Рейфы… меня странно волновала вся их жизнь, их история. Википедия на мой запрос о них выдала что-то о вымышленной расе, представителям которой для питания своего организма необходима жизненная сила людей, которую они высасывают руками. Влад же, мягко говоря, не сильно анатомически напоминал гуманоидных существ, очень похожих на насекомых, которых изобразили на картинках к статье. Что ж, про вампиров тоже многое сочиняют и приукрашивают…
   Опустошив свою чашку и заплатив по счету, я снова оказалась на улице, двигаясь в направлении станции. Рабочий день там, должно быть, подходил к концу совсем скоро, так что я надеялась не встретить большого сопротивления.

8

   Пожарная лестница располагалась на той стороне дома, которая выходила на проезжую часть, что заметно усложняло мое проникновение. Ведь как бы быстро я ни взбиралась по ней, все равно каждый проезжающий мимо водитель все равно мог меня рассмотреть. Так что я решила искать другой вход. Обогнув здание, я оказалась во дворе. Здесь не было ни души, а расстояние до соседнего дома составляло чуть более десяти метров. Прекрасно! Прыгать в окна – для вампира нет ничего проще, но что дальше? Открыть окно снаружи, не создавая лишнего шума, казалось мне делом невыполнимым.
   Вскоре я присмотрела небольшой выступ под одним из карнизов, способный послужить мне опорой. Решила нацелиться на него, но переоценила свою прыгучесть. То есть, разумеется, мне под силу одолеть и большие расстояния, но я давно не тренировалась. Высота, на которую я подпрыгнула, оказалась недостаточной для того, чтобы даже просто ухватиться за этот выступ в стене, но всё же я чудом зацепилась. В руках оказалось больше силы, чем в ногах, поэтому я без проблем подтянулась и встала вдоль стены в полный рост.
   Окно оказалось прямо передо мной. Я осмотрела его на предмет наличия сигнализации или камеры наблюдения – ничего. Ощупала пластиковую раму, надавливая на неё со всех сторон, но не получила никаких результатов. Тогда я решилась на крайний шаг: со всего размаху я ударила по стеклу рукой, и оно разлетелось. Шум стоял ужасный, и я была уверена, что вот-вот сюда сбегутся все работники станции, которые оставались здесь, так что времени было очень мало.
   Быстро залезла внутрь и оказалась в небольшом помещении, служившем кухней. Дверь в коридор была заперта, но я разделалась с ней ещё быстрее, чем со стеклом. Теперь справа от меня располагался, собственно, участок для сдачи крови. Лежанки для доноров и аппараты стояли на одинаковом расстоянии друг от друга – все, как и везде. Времени, чтобы оценить обстановку у меня не было, но я знала наверняка, что кровь хранят в холодном месте, поэтому незамедлительно отправилась на поиски холодильной камеры или чего-то вроде неё.
   Однако я не успела найти её, прежде чем кто-то отреагировал на звук выбитого стекла. Прямо передо мной из ещё одного коридора вывернул человек. Меня удивило, что я не услышала его шагов раньше, но определенно это был всего лишь человек. Одетый в форму санитара, он буквально опешил, увидев меня.
   – Что тут происходит?
   Больше ничего он спросить не успел, так как я, преодолев расстояние между нами, обрушила на него удар ровно такой силы, чтобы оглушить его, но не убить. Мне не нравилось убивать людей, я не получала от этого удовольствие. Даже вид живого человека, лежащего у моих ног в бессознательном состоянии, вызывал у меня неприятное чувство.
   Я пошла дальше, двигаясь ещё осторожнее, на случай если кто-то решится придти сюда следом за тем санитаром. Большой холодильник стоял в соседнем помещении, где, судя по всему, находился участок плазмафереза. Но тут меня поджидало самое неприятное: кодовый замок на двери. Кому придет в голову, что на двери холодильника может быть кодовый замок? В Миннесоте у меня таких проблем не возникало. Ни в Миннеаполисе, ни в каком-либо другом городе.
   Нужен был какой-то другой план, но я знала, что возвращаться сюда будет опасно. Наверняка, охранники предпримут дополнительные меры безопасности, а я и с этими не знаю, как сладить. Я сильно дернула за дверцу – никакого результата. Но я всё же повторила это ещё раз и ещё раз. В отличие от стекол и дверных замков, холодильные камеры явно производили не в этой стране. Мне осталось только выругаться и покинуть станцию тем же путем, которым я пришла. Моё воспитание, однако, заставило меня отказаться от ругани (по крайней мере, вслух). Знаю, что бить мужчин тоже не входит в понятие «хорошие манеры», но тут уж мне деваться было некуда.
   Я ещё раз окинула взглядом лежащего на полу санитара и вылезла через окно. Карта показала мне утром, что городская станция – не единственный пункт приема крови в городе. Были и другие, и я могла попытать счастье, скажем, завтра или послезавтра. Гораздо легче, казалось, вцепиться в горло любому прохожему, но обещание, данное Владу, все меняло. К тому же, как я говорила, убийства – это не моё.
   Я много размышляла об этом и пришла к выводу, что дело здесь не в доброте и человеколюбии. Просто роль убийцы казалась мне неэстетичной сама по себе, даже если не учитывать людские жертвы.
   Пойдя не тем путем, которым пришла сюда, я вышла на какую-то очень тихую улочку, на которой даже не слышалось шума машин. Я достала телефон, чтобы определить своё местонахождение, но тут я услышала чей-то женский крик.
   – Отстань от меня! – услышала я совсем близко.
   Роль спасителя так же нелепа для меня, как и роль убийцы, но голос показался мне знакомым, поэтому я побежала туда, откуда он исходил. Между двух домов находился вход в какой-то подвал. Выглядел он заброшенным, но женский крик давал понять, что внутри кто-то есть.
   Я заглянула внутрь. Обстановка напоминала ночлежку для лиц без определенного места жительства. Спальные места, раскиданная по полу одежда – не хватало только пустых бутылок из-под водки для завершения образа. Войдя в одну из так называемых «комнат», я увидела, что там идет борьба. Мужчина всем своим телом навалился на девушку. Его недвусмысленные планы сложно было не разгадать. Девушка отчаянно вырывалась, но силы были явно не равны. Мужчина схватил девушку рукой за длинные белые волосы.
   – Отстань, – повторила она.
   Но нападавший ничего не ответил, он только разорвал на девушке одежду. И тут он открыл для меня лицо своей жертвы, и я узнала в этом лице Алину.
   Разбираться с человеком – это не взламывать холодильные камеры, здесь у меня не может быть осечек. Я спокойно подняла этого подонка на ноги и врезала ему прямо в лицо. Что-то хрустнуло: я, наверняка, сломала ему нос, и он упал без сознания.
   – Тот день, когда мужчины у моих ног, – пробормотала я и повернулась к Алине.
   Не сразу, но она узнала меня.
   – Как ты здесь оказалась?
   – Тебя сложно не услышать.
   Принюхавшись, я почувствовала запах крови и только тогда заметила мелкие ранки на теле Алины. Я подошла к ней ближе, чтобы рассмотреть их. Сегодня я обошлась скромным завтраком, но всё же могла сдерживать себя, хотя и не без труда. Алина подняла на меня взгляд:
   – Спасибо.
   Тут я, наконец, поняла все. Её неряшливый вид, запах, замкнутость, болезненная худоба…
   – Ты живешь здесь?
   Я сама ощутила ужас, звучавший в моем голосе. Алина кивнула.
   – Но почему?
   – Потому что больше негде.
   – Ты приезжая или что?
   Она горько усмехнулась:
   – Нет, мои родители…
   Стон подонка, которого я вырубила, отвлек Алину от рассказа.
   – Твой друг? – уточнила я.
   – Я его не знаю, он пришел, пока я занималась. Наверное, как-то понял, что здесь никого, кроме меня, нет.
   Поднявшись с лежанки, я встала над тем, кому совсем недавно сломала нос. Я решила сделать исключение: схватила его за голову и резко повернула её в сторону. Снова раздался хруст, оповестивший о том, что шея последовала примеру носа. Алина вскрикнула, но больше не издала ни звука, хотя я ожидала услышать от неё упрек или полный ужаса возглас. Сомневаюсь, чтобы каждый день на её глазах её одногруппница убивала того, кто пытался её изнасиловать. Однако она ничего не сказала, только смотрела на труп пустыми глазами.
   – Не волнуйся, я оттащу его куда-нибудь.
   Алина снова кивнула. Её покорность вызвала во мне чувство жалости, и, одновременно, восхищения из-за того, что вот эта девушка живет в ужасных условиях, но все равно не бросает университет, не пропускает лекции, хотя учеба и мешает ей работать и оплачивать жильё.
   – Поедешь жить ко мне?
   Моя квартира явно велика для одного человека, хотя спальня там только одна. Алина ответила не сразу:
   – Почему?
   – Почему я предлагаю тебе это?
   Снова кивок головой. Я улыбнулась.
   – Потому что тебе нужна моя помощь, и ты её заслуживаешь.
   Наверное, прозвучало трогательно, потому что глаза Алины увлажнились. Она поджимала губы, покрытые чужой кровью и, наконец, сказала:
   – Да, забери меня отсюда, пожалуйста.
   Меня не нужно просить дважды.
   – Выходи и жди меня на улице.
   Она встала и вышла, захватив кое-что из личных вещей. Я проследила за ней взглядом, мысленно готовясь к чему-то действительно неприятному. Труп всё ещё лежал на полу, и мне предстояло уничтожить его. Я могла бы разжечь костер, но существовал риск затронуть и жилые дома поблизости. Другого выхода не было: я должна была вынести тело отсюда, но незаметно, то есть по частям.
   Когда я покончила с этим делом и сложила то, что было ещё недавно трупом подонка, я вышла на улицу. Алина стояла рядом с входом и словно не обратила внимания на пакет, возникший в моей руке. Дальше я действовала, как заправский серийный убийца и просто выкинула пакет в ближайший мусорный контейнер.
   Алина всё ещё выглядела не самым лучшим образом, поэтому я подошла к ближайшему автомобилю и спросила у водителя:
   – Набережная Мойки.
   – Я не таксист, – начал он.
   Но я достала из кармана убедительный аргумент – купюру в сто долларов, и все возражения сошли на нет.
   – Садитесь, – прозвучало уже гораздо любезнее, и мы сели в машину.
   Я попросила водителя высадить нас за сотню метров до моего дома. Я, может, и не являлась опытным убийцей, но понимала, что не стоит называть полный адрес.
   Мы вошли в дом через отдельный вход с улицы, и когда я зажгла свет, Алина издала восторженный звук:
   – У тебя здесь здорово! Живешь одна?
   – Да, мне тоже нравится.
   Я решила не тратить время на разговоры сегодня и потянула Алину за собой на второй этаж.
   – Вот эта дверь в душ. Я пока поищу тебе что-нибудь из одежды.
   Недоедание превратило Алину практически в ходячий скелет, но я и сама довольно стройна, так что моя одежда пусть и не идеально, но подошла ей. Пижама, постельное белье – я была благодарна Фицалану за то, что он предусмотрел все. Вот я сама хоть и не нуждалась в спальных принадлежностях, поскольку спала очень мало и предпочитала кресло, зато они пригодились моей гостье.
   Но вот еда… о ней ни Фицалан, ни я точно не могли подумать. Сервиз в шкафу являлся всего лишь украшением дома. Вряд ли древний вампир думал, что я им воспользуюсь хотя бы единожды. Хорошо, что доставку на дом никто не отменял. Найдя в интернете несколько телефонов, я позвонила по одному из них и заказала ужин из ресторана. Сама же употребила ещё один пакет и села в кресло с книгой.

9

   – Мы о нем совершенно ничего не знаем
   Мне неизвестно, кого она имела в виду, говоря «мы»: нашу семью или своих подруг, которые, как мне кажется, прямо-таки питались, наравне с обыкновенной едой, разнообразными сплетнями, порой граничащими с абсурдом. Мне кажется, что слух о моей помолвке возник именно между этими дамами. Могло быть и так, что моя мама произнесла в их обществе: «Николай Юсупов пожелал моей дочери спокойной ночи», а они интерпретировали как: «Николай Юсупов возжелал моей дочери». Я бы совсем не удивилась, узнай, что это правда, так как мнения о подобных сплетницах была самого низкого.
   Но именно с ними мне предстояло провести целый вечер – такую цену я платила за то, что согласилась на предложение Романа. С другой стороны, отказаться я не могла: меня какими-то невидимыми ниточками тянуло к этому человеку. И тогда, когда он вошел в гостиную Путятина и поклонился всем дамам, у меня снова перехватило дыхание. Впервые в своих мыслях по отношению к кому-либо я употребила слово «влюблена».
   К моему счастью, в тот день главных светских сплетниц во главе с хозяйкой дома, княгиней Путятиной, не интересовала ни моя, ни чья-либо личная жизнь. Они сосредоточили внимание на новостях о предстоящей войне с Японией. Не думаю, что хоть одной из них было известно, где именно находится Маньчжурия, но они швырялись этим названием направо и налево.
   Впрочем, кратковременная увлеченность хозяйки дома и её подруг политическими событиями давала мне возможность спокойно наблюдать за Остен-Сакеным. Он играл на бильярде с единственным сыном Константина Николаевича – Сергеем. Удивительно похожий на отца, он с восхищением, идентичным моему собственному, смотрел на Романа, который был не только старше его на 10 или даже 11 лет, но и пользовался уважением и даже любовью нашего общества, несмотря на пренебрежение к правилам и непунктуальность. Говорили, что Остен-Сакен ни на один прием не явился вовремя.
   Они пили виски между ударами, а когда Сергей отворачивался, чтобы сказать несколько слов своему отцу или кому-то из гостей, Роман поднимал глаза и его взгляд встречался с моим. Если честно, я не помню тех разговоров, которые велись, и я не понимала всю их значимость. Война казалась чем-то далеким и почти не существующим. Я думала, что наш Государь – Николай Александрович, как сын своего отца, ни за что не допустит, чтобы его подданные умирали из-за какой-то далекой Маньчжурии.
   В одиннадцать часов вечера мой отец поднялся со своего места на диване из белой кожи, обозначая своё намерение пойти домой. Это означало, что мне тоже нужно собираться.
   – Мы предоставим вам свой экипаж, – любезно предложил Константин Николаевич
   Но, похоже, папе не пришлась по душе эта идея.
   – Мы с дочерью любим ходить пешком
   Должно быть, они с Путятиным не сошлись во мнениях по политическим делам, поэтому папа решил выставить себя этаким гордецом. Я не смогла удержаться от улыбки.
   – В таком случае, князь, мы с Сергеем Константиновичем проводим вас.
   Из уст Романа Евгеньевича это прозвучало не как предложение, а как нерушимая истина: проводят и всё тут. Мы вышли на улицу и пошли по Миллионной в сторону дома. Непроглядную тьму ночи разрушал только свет фонарей. Редкие экипажи проезжали мимо нас. Такая поздняя прогулка была для меня впервые, и я несказанно радовалась ей, поскольку произошло некоторое потепление, да и по левую сторону от меня, совсем рядом шел мужчина моей мечты.
   Так получилось, что мы вчетвером ещё при выходе разбились на пары. Мой отец заканчивал Сергеем тот самый спор о наших шансах на победу в войне, который начал с его отцом. А я глупо улыбалась, идя рядом с Романом.
   – Чем вы намерены заняться теперь в Петербурге?
   Мой спутник чуть вздрогнул, когда услышал мой вопрос
   – Скажем так: есть одно исследование, над которым я собираюсь основательно поработать.
   – Исследование? Какое?
   Я повторяла про себя, что не стоит быть слишком любопытной: это невежливо и может быть неприятно, но мне хотелось постоянно говорить с Романом, слышать его голос. В общем, мои желания оказались сильнее меня.
   – Вряд ли вам будет интересно, – ответил Роман уклончиво.
   – Мне все же кажется, что прозвучит увлекательнее, чем сегодняшние споры о войне.
   Остен-Сакен усмехнулся, но лицо его по-прежнему сохраняло серьезное выражение.
   – Ваша правда, княжна, но, к сожалению, я пока не могу говорить с кем-то о своей работе.
   Я почувствовала себя неловко: мне намекали на отсутствие такта, а я, вместо того, чтобы просто замолчать, обдумывала вопросы, которые мне нужно ещё задать. К счастью для Романа, мы уже подходили к нашему дому, но тут мой отец предложил совершенно неожиданно для меня:
   – Не хотите ли зайти на чай?
   Видимо, Сергей оказался более лоялен к мнению моего отца, и тому не хотелось расставаться со своим единомышленником. Мне неизвестно, что за чувство испытывал Путятин-младший к князю Абамелику, но он кивнул головой и сказал с улыбкой:
   – Да, думаю, это отличная идея.
   Сколько бы я не старалась, но не могла потом припомнить, чтобы в нашей семье когда-либо пили чай в такое позднее время. Тем не менее, сонная служанка явилась с чашками и чайником на подносе минут через десять после того, как мы вошли в дом. Эта милая женщина по имени Анна уже собиралась уходить, но неожиданно Роман Евгеньевич поинтересовался у неё:
   – Неужели княгиня уже спит?
   – Да, – Анна несколько удивилась тем, что именно Роман задал этот вопрос, – ей весь день жутко нездоровилось.
   Мы с отцом, кстати, удивились ничуть не меньше. Особенно тому, что произошло потом.
   – Тогда, прошу вас, разбудите её, чтобы она присоединилась к нам. Дело чрезвычайно важное, и не терпит отлагательства.
   По выражению лица своего папы я поняла, что он уже не столько удивлен, сколько зол. Сергей поперхнулся чаем и кашлял в течение нескольких минут. Отсутствие такта, которое я продемонстрировала Роману несколько минут назад, теперь не казалось мне самой таким уж большим отступлением от правил приличия по сравнению с тем, что сейчас сделал сам князь. И все же в своем безрассудстве он выглядел для меня ещё более привлекательным. Я снова смотрела на него, не отрываясь, и видела, что его глаза полны решимости.
   – Какие такие причины, – начал папа, и таким его голос я никогда не слышала, – позволяют вам, князь, вести себя так нагло?
   Роман ответил не сразу, и я поразилась тому, как спокойно звучал его голос:
   – Поверьте, не наглость руководит моим поступком, а нежное и сильное чувство.
   Здесь-то, конечно, князь Абамелик все понял, да и Сергей, наверняка, тоже. Мне же до последнего момента всё казалось сном. Спустилась мама в наспех надетом домашнем платье и сонным голосом, но с большим волнением спросила:
   – Что случилось?
   Поднявшийся со своего места, едва мама появилась в гостиной, Роман глубоко вздохнул и резко выдохнул.
   – Прошу простить меня, княгиня, но я не мог ждать до утра, не мог провести в неизвестности ещё одну бессонную ночь, поэтому я позволил себе выйти за границы дозволенного.
   Моя мама сообразила гораздо быстрее, к чему клонит Роман, и остатки сна мгновенно исчезли с её лица.
   – Что ж не стану больше тянуть: прошу вас оказать мне честь и позволить взять в жены вашу дочь.
   В первую секунду моему уставшему рассудку подумалось, что, наверняка, он говорит о какой-то другой дочери. Не может же он сделать предложение мне – это было бы слишком прекрасно. Настолько, что выглядело, как настоящее волшебство. Но по тому, как оба моих родителя посмотрели в мою сторону, я осознала, что речь идет обо мне.
   Первым заговорил отец, сменивший свою злость на растерянность:
   – Сейчас уже браки не заключаются так, как раньше: родителями без согласия детей, так что вам стоило обсудить такой щепетильный вопрос с Маргаритой Сергеевной, в первую очередь.
   – Мы очень мало знаем вас и о вас, – вмешалась моя мама с единственным своим аргументом, который могла привести против нашего брака, – но мы не можем стоять на пути желаний нашей дочери.
   Казалось, она готова заплакать, но ничего такого не произошло. Сергей Путятин, естественно, молчал, переводя взгляд с одного участника этой немыслимой сцены на другого. Собственно, я сама занималась тем же самым, с той только разницей, что от меня ждали ответа. Наверное, я молчала слишком долго, потому что Роман спросил снова:
   – Маргарита Сергеевна, вы выйдете за меня замуж?
   Все мои внутренности напряглись до такой степени, что я даже не улыбнулась.
   – Да, конечно.

10

   Несомненно, я понимала, что кровь сама собой не появится в моем холодильнике, и что нужно действовать дальше, несмотря на неудачу, постигшую меня на городской станции. Имелись и другие места, на которые стоило бы устроить набег или же, в конце концов, купить кровь, рискуя, впрочем, вызвать некоторые подозрения. Но я все медлила. Я списывала свою нерешительность на то, что в новости о неудавшейся попытке вскрыть камеру хранения на станции уже просочились в прессу. Несколько раз я слышала об этом в новостях, которые Алина смотрела, как преданная поклонница, не пропуская практически не одного выпуска.
   Однако сегодня, воскресным утром, обнаружив, что завтракать мне нечем, я поняла, что здорово оплошала. Жажда, как хорошо я ни умела её контролировать, могла привести меня к чему угодно.
   – Что-то случилось?
   Алина теперь каждый день варила для меня кофе. Несколько дней назад она обучила меня этому искусству, но не подпускала меня к турке, предпочитая справляться сама. Я понимала, что девушка хочет быть благодарной, а кофе, по большому счету, единственное, чем она могла меня порадовать.
   Естественно, Алина не знала о моей сущности. Всё, что ей было известно – это то, что я обладала огромной силой, достаточной, чтобы свернуть человеку шею. Кроме того, я почти ничего не ела. Первое она, наверняка, списывала на моё спортивное прошлое, а второе – на стремление похудеть. Правда, ещё был тот эпизод с ручкой и моей раной, затянувшейся за мгновение, но никто из нас о нем не упоминал.
   – Нет ничего, всё в порядке.
   – Выглядишь неважно. Будешь тост?
   Сама Алина сметала всю еду, которую я покупала ей. Меня немного смешило, что она ела без разбору все подряд, хотя я и понимала: повода веселиться у меня нет, потому что подобное произошло с ней не от хорошей жизни.
   – Почему бы и нет.
   Действительно, терять мне было нечего, и я откусила кусок запеченного хлеба и запила его кофе. Наверное, я поморщилась, потому что Алина тут же спросила:
   – Не вкусно, да? Извини.
   Было не столько невкусно, сколько безвкусно. С таким же успехом я могла бы жевать автомобильные шины.
   – Пройдемся сегодня по городу? Или за город, может быть?
   Алине никогда не сиделось дома, даже вечерами после лекций в университете, она вытаскивала меня на улицу, чтобы я «развеялась». Но сегодня солнце снова выглянуло из-за туч, поэтому я вынуждена была отказаться.
   – Нет, иди одна, если хочешь, у меня побаливает голова. Я, пожалуй, приму ванну и почитаю что-нибудь.
   Алина улыбнулась:
   – Тоже хорошо.
   – У тебя остались деньги?
   Ещё до революции, после смерти отца, мне удалось кое-что сохранить. Нет, совсем не кое-что, а настоящее состояние на самом деле. Вложив деньги, куда следует, я получала неплохие проценты, которых вполне хватало на обеспеченную жизнь.
   – Да. Что-то купить?
   – Если хочешь, мне ничего не нужно.
   Мне хотелось, чтобы у неё было все, что она только пожелает, поэтому я никогда не скупилась, но запросы Алины отличались скромностью, и пришлось постараться, чтобы уговорить её принять новую одежду взамен её лохмотьев. Мои подарки ограничивались джинсами, блузкой, футболкой, юбкой и курткой на случай прохладной погоды.
   В общем, мы жили, как люди, даже я. И единственное, что омрачало мою жизнь – отсутствие пищи – проблема, которую мне предстояло решить как можно быстрее. Вечером нужно снова попасть в один из приемных пунктов, надеясь на то, что в выходной день там не окажется почти никого и путь мне не преградит пуленепробиваемый шкаф.
   Едва Алина скрылась за дверью, я направилась в ванную, но чувство голода не позволило мне насладиться горячей водой и запахом лайма и имбиря, масла которых я добавила в этот раз. Обмотавшись полотенцем, я вышла из ванной и зашла в спальню за свежим бельем и халатом, который, как назло, забыла взять с собой. Я достала всё необходимое, и готова была уже облачиться в одежду, как вдруг услышала, что дверь открылась. Я могла бы подумать, что вернулась Алина, но в таком случае до меня донесся бы звук её шагов, но сейчас я не слышала их.
   Оставшись завернутой в полотенце, я спустилась вниз. Входная дверь действительно оставалась открытой. У меня промелькнула мысль, что Алина забыла запереть замок, и она открылась от сквозняка, но все же, я с чувством беспокойства заглянула за порог – никого. Я захлопнула дверь, повернула замок на 2 оборота, как полагается. Отойдя от двери, я обернулась и… вскрикнула от неожиданности.
   Передо мной стоял Влад в облегающем сером свитере и синих джинсах. Его оценивающий взгляд заставил меня вспомнить, в чем перед ним предстала я сама.
   – Я как раз вовремя.
   Он даже почти улыбнулся, но всё же что-то было не так. Я не ответила, стараясь угадать причину его появления в моей квартире.
   – Я не предполагала, что рейфы настолько плохо воспитаны, что заходят в чужой дом без приглашения или хотя бы стука. Тем более, в дом вампира.
   – А я предполагал, – Влад приблизился ко мне, хотя мы и так находились совсем рядом друг к другу, – что вампиры держат своё слово. Видимо, мы оба просчитались.
   В его голосе, во взгляде – во всем чувствовалась злость.
   – Стой, о чем ты?
   Пройдя по всей комнате, Влад, наконец, остановился возле кресла у камина и упал в него. Наверное, мне стоило одеться, но теперь я считала, что дело это второстепенное. К тому же меня очень интересовало, почему вожак рейфов решил, что я нарушила слово. Неужели он узнал о том парне, части тела которого я выкинула в мусорный бак?
   – Здесь мило, – неожиданно отметил он.
   – Что ты имел в виду?
   Мне не хотелось стоять здесь и повторять свой вопрос до бесконечности, поэтому я слегка повысила голос.
   – Сегодня утром в двух кварталах отсюда мои парни нашли труп женщины. Обескровленный труп.
   Он следил за моей реакцией, но в невозмутимости мне нет равных. Я с абсолютным спокойствием рассматривала своего гостя и пришла к выводу, что при жизни он, вероятно, был каким-нибудь банкиром или крупным предпринимателем. Одевался он довольно просто и удобно, но достаточно дорого. Меня не интересовало, какие последствия будут у меня в связи с тем, что я, по мнению Влада, нарушила нашу договоренность, поскольку не сомневалась, что без особого труда оторву этому рейфу голову, если потребуется. И все же я попробовала убедить его:
   – Я этого не делала.
   – Не делала?
   Кажется, его не удивили мои слова. Он долго обдумывал свой следующий вопрос, но, наконец, задал его:
   – А чем, позволь узнать, ты питаешься Маргарита?
   – Кровью.
   Снова улыбка дрогнула на губах Влада, но, словно спохватившись, он принял грозный облик.
   – Очень остроумно, но хотелось бы уточнить, где ты берешь её.
   – В пакете.
   На лице рейфа промелькнуло удивление:
   – Донорская кровь? Современный подход.
   Довольно бесцеремонно он прошел на мою кухню и открыл холодильник. Содержимое холодильника ещё больше поразило его и, достав коробку молока, он спросил:
   – Ты что же пьешь это?
   – Иногда хочется чего-нибудь экзотического, понимаешь?
   Я не смогла определить, понял Влад или нет, но зато заметила, что он не нашел того, чего искал.
   – И где ты хранишь пакеты?
   – Слушай, я не собираюсь перед тобой отчитываться. Мы заключили сделку, и я никого не убиваю на улицах. Если твои ребята нашли тело, значит, пусть найдут и того, кто его обескровил, потому что это не я.
   На последних словах я снова повысила голос и приблизилась к Владу. Его взгляд изменился, но я не могла угадать по нему ничего. Он уже собирался что-то сказать, как дверь открылась. За звучанием своего голоса я даже не услышала скрежета открывающегося замка. В квартире появилась Алина с довольным выражением лица. Она, как обычно, жевала что-то.
   – Я купила курицу и рис, сегодня попробую…
   Увидев меня, одетую в одно полотенце и Влада, стоящего так близко, она замолчала на некоторое время, но потом закончила:
   – …приготовить плов.
   Присутствие Влада не сильно удивило её. Наверняка, она сочла его моим парнем или кем-то вроде того. Зато вожак рейфов обалдело уставился на вошедшую девушку:
   – Она что – человек?
   – Даже не думай!
   Я предостерегла его от попытки полакомиться её положительными эмоциями. Алина и так пережила много плохого за последнее время.
   – Как я могу? Я же в гостях!
   Рейф приблизился к моей подопечной, наверное, чтобы убедиться окончательно в её человеческом происхождении.
   – Меня зовут Влад, – он произнес своё имя прямо так, как когда-то представился мне.
   Удивленный, но такой же серьезный.
   – Алина, – она улыбнулась ему.
   И тут Влад задал вопрос, который я совсем не ожидала услышать:
   – Так она кормит тебя?
   Его «гениальные» идеи мне совсем не нравились, но я предпочла оставаться спокойной.
   – Что? Нет, естественно.
   – Нет, – вмешалась Алина, – это, скорее, Рита меня кормит.
   Разговор оказывался непонятным для всех присутствующих, но тут Влада внезапно осенило:
   – Она не знает?
   Вопрос был адресован мне, но он не сводил взгляда с Алины. Мне хотелось спросить, не вздумал ли он все-таки отобедать её эмоциями, но Алина меня опередила.
   – Не знаю о чем?
   – С кем ты живешь.
   – Что?
   Алина стояла с открытым ртом, совершенно не понимая, о чем её спрашивают, и ей ли адресованы вопросы. Я подошла и сильно дернула Влада за плечо, он обернулся. Его губы замерли в усмешке.
   – Прекрати!
   Наверное, мой голос прозвучал неубедительно, потому что Влад снова повернулся к Алине и произнес:
   – Она вампир.

11

   – Он тоже не человек, – отозвалась я.
   Несомненно, мне хотелось отомстить, но в данной ситуации моё замечание прозвучало, как оправдание. Влад, впрочем, не обратил внимания на то, что я произнесла.
   – Она не боится.
   Разумеется, он имел в виду Алину, и я, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на неё.
   – Нет, – подтвердила она, – не боюсь. Если бы я была более мистически настроенной, могла бы догадаться сама.
   Лидер рейфов удовлетворенно кивнул и уселся на прежнее место, в кресло.
   – Тогда можно мне чашечку черного кофе, пожалуйста?
   – Ты серьезно?
   Гнев нарастал во мне вместе с чувством голода. Весь вид рейфовского вожака меня раздражал: его уверенность и выражение лица, как будто говорящее: «я так и знал», взлохмаченные волосы и даже его красивые пальцы, которыми он касался обивки кресла, как пианист – клавиш.
   – Да, я задержусь здесь, потому что не закончил наш разговор. Кстати, не хотелось напоминать, но, думаю, встречать гостей в таком виде княжне не подобает.
   – Что, не можешь сосредоточиться?
   Вместе со злостью во мне появилась дерзость. Влад не ответил и просто отвернулся, видимо, ожидая, что ему действительно сварят кофе. И надежды его не были беспочвенными: Алина уже достала турку из шкафа с посудой и вовсю трудилась над напитком.
   Стиснув зубы и кулаки, я отправилась наверх, в свою спальню, нарочно громко топая ногами. Вряд ли я вела себя разумнее пятилетнего малыша, но ничего не могла с собой поделать: голод делал меня капризной. Пока я копалась в шкафу, думала о том, почему всем сверхъестественным тварям, которых я встречаю, известны факты из моей биографии? Они проходят её по истории в Университете Монстров?
   Облачившись в простое светлое платье из хлопка, я спустилась вниз, где моему взгляду предстала ужасающая по своей прелести картина: Влад и Алина сидели за обеденным столом и, попивая кофе, вели вполне себе непринужденную беседу. Моя подопечная не выглядела ни утомленной, ни измученной, ни печальной, поэтому мысли о том, что рейф питается ею, пришлось сразу отвергнуть. Наоборот, Алина улыбалась, слушая рассказы Влада из его человеческой жизни.
   – Итак, – без зазрения совести я прервала их диалог, – что ты хотел уточить?
   – Другой вампир, – Влад обратился к Алине, – это правда?
   Она уверенно кивнула головой:
   – Да, Рита не выходит никуда по вечерам без меня, мы все время проводим вместе. Я бы заметила, если бы она кого-то убила.
   Если тогда, в притоне, немного удивилась спокойствию, с которым Алина воспринимает происходящее, то сейчас я просто лишилась дара речи.
   – Кто он?
   На это раз Влад обратился ко мне.
   – Не знаю, – я ответила не сразу, – кроме рейфов, других фриков я в этом городе не встречала.
   – Интересно, очень интересно…
   Влад допил остатки кофе и поднялся из-за стола.
   – Спасибо за приятную компанию.
   Разумеется, со своей благодарностью он обращался к Алине. Сегодня – не тот день, когда я могла бы быть хорошей собеседницей, да и для какого-то рейфа я ею быть не желала.
   Уже на лестничной клетке, когда я закрывала дверь, Влад обернулся и произнес:
   – Ты же понимаешь, что мы ещё увидимся?
   – В аду?
   Влад усмехнулся и покачал головой с каштановыми волосами.
   Алина все ещё сидела за кухонным столом и читала какой-то журнал. Едва я показалась в кухне, она тут же вернулась обратно к плите.
   – Будешь кофе? Сварю его для тебя.
   Конечно, я слышала, как пульсирует кровь внутри этой человеческой девушки, но не воспринимала её, как обед. Мысль о том, что я могу причинить ей вред, раздражала меня. С гораздо большим удовольствием я бы вцепилась в горло Владу. Он не живой, поэтому я не смогла бы им насытиться, но зато получила бы огромное удовлетворение: этот парень до невероятности все усложнил.
   – Ты не хочешь обсудить последние новости? – мне никак не удавалось справиться со злостью, поэтому, даже обращаясь к Алине, я не могла не быть резкой.
   – Разве тут есть, что обсуждать? Ты вампир, Влад – рейф, Петербург кишмя кишит всякими сущностями, так что непонятно, какие существа выдуманы сказочниками, а какие существуют в реальности, живут рядом с тобой.
   Надо признать, Влад оказался прав: Алина совсем не выглядела напуганной. Скорее, это меня беспокоила и одновременно шокировала её реакция. И вдруг я зачем-то впала в странные объяснения:
   – Я не Эдвард Каллен, – произнесла я, и Алина поморщилась, услышав это, – не питаюсь пумами, а пью кровь людей. Тебе вовсе не безопасно находиться рядом со мной.
   – Ты собираешься выгнать меня.
   – Нет, я не…
   – Тогда зачем ты говоришь об этом?
   Да, затеянный мною разговор оказался бессмысленным перечислением очевидных фактов, ни один из которых не мог напугать живущую со мной девушку. Если бы она хотела уйти, то уже собирала бы вещи. Да и идти ей, в общем, некуда.
   – Просто мне не хотелось бы, чтобы ты во все это ввязывалась. Я желаю для тебя нормальной жизни, без монстров.
   Алина резко обернулась, отодвинув турку с горелки немного в сторону. Она вытянула вперед обе свои руки с незажившими до конца ссадинами.
   – Посмотри ещё раз, Рита! Ты ведь помнишь, какими они были всего несколько дней назад.
   Без особой охоты я взглянула на синяки и мелкие царапины, после чего просто кивнула.
   – Так со мной поступали не вампиры, не рейфы и не другие персонажи из народных мифов и легенд. Это все сделано человеческими руками. Людьми!
   У меня не нашлось слов, чтобы ответить на её восклицание. Действительно, все так и было, но ведь нельзя утверждать при этом, что люди опаснее существ вроде меня и Влада? Тем временем Алина поставила передо мной чашку с кофе и, дождавшись, когда я сяду на один из наших стульев, присела рядом.
   – Мои настоящие родители, – начала Алина рассказ, который я уже и не надеялась услышать, – умерли, когда я ещё не умела говорить. В три года меня усыновила супружеская пара. Он – стоматолог, она – учительница в школе. В общем, типичная петербургская семья, ничего особенного. Нужно отдать им должное: заботились обо мне, как о родной дочери, но только до тех пор, пока у меня не появилось собственное мнение. Уж этого они вынести не могли, так что приблизительно с 13 лет мои ненастоящие мама и папа, кажется, только и дожидались моего 18-летия, чтобы выставить непослушную девку за порог своего дома.
   Я чувствовала себя крайне неуютно, хотя и сгорала от любопытства узнать об Алине что-то намного большее, чем то, что я уже знала и так. Всё же было несколько некомфортно оттого, что я не могла проявить должного сочувствия девушке, потому что, несмотря на то, какой бы трагичной не оказалась её история, я едва ли могла бы считать кого-то более несчастливым, чем саму себя. Но Алина, к счастью, не понимала моих чувств, поэтому продолжала:
   – Знаешь, я ведь не пила, не курила ни табака, ни травы, да и других наркотических и психотропных веществ не принимала. Вся моя греховность заключалась в том, что я носила короткие юбки, красилась и ела бутерброды на завтрак вместо каши.
   Неподдельная улыбка озарила вдруг лицо Алины, и я совсем запуталась, пытаясь понять, что она чувствовала тогда, что ощущает сейчас. Как она справляется с тем, что на неё обрушилось? Со стороны могло показаться, что она вспоминает случившееся с ней с удовольствием и радостью.
   Кофе получился даже вкуснее, чем обыкновенно, и я на некоторое время отвлеклась от осознания глубины своей жажды крови.
   – Мне исполнилось 18, – Алина перешла к кульминационному моменту, – как раз в тот день, когда я сдала последний экзамен в университете и закрыла летнюю сессию. Мы поехали с нашими одногруппниками отмечать это великое, по нашим тогдашним меркам, событие в один из ночных клубов. До того вечера я ни разу не бывала в подобном заведении, но надеялась, что мне понравится. Возможно, так и случилось бы, но не при сложившихся обстоятельствах. Настя… ты её знаешь…
   Да, я знала ту самую Настю, которая то и дело одаряла меня ненавистным взглядом, и пыталась привлечь к себе внимание абсолютно каждого молодого человека, который только смел смотреть в мою сторону. Кажется, она готова была раздеться догола или выброситься из окна, если бы точно знала, что никто из них больше на меня не взглянет.
   – Так вот Настя напилась до полусмерти, и мне пришлось полночи возиться с нею. Тогда мы ещё были подругами или кем-то, кто очень их напоминает. Привести её в чувство удалось нескоро, а когда она начала самостоятельно передвигаться, я поняла, что доехать в это время за город, где жили родители, у меня не получится. Я уже подумывала о том, чтобы взять такси, но Никита предложил нам с Настей переночевать у него дома, совсем недалеко от клуба.
   – Неужели?
   Совсем уж невероятной выглядела для меня возможность того, что такой человек, как Никита способен на благородный поступок, если он никак не поможет ему в доказательстве теории струн.
   – Да, вообще он милый, – заметила Алина, чуть улыбнувшись.
   Я вспомнила, как совсем недавно тот самый Никита смотрел на неё с какой-то непонятной мне злостью и решила, что он, наверняка, никогда не скажет ничего подобного о своей одногруппнице-блондинке. Очевидно, он считал её недалекой, зацикленной на парнях или другой чепухе. Возможно, Никита был не так далек от истины, поскольку в физических знаниях, по крайней мере, Алина не блистала. Даже я знала больше, чем она, хотя вообще не училась в университете. Однако история не закончилась, и моё любопытство только возрастало.
   – Утром, как только начали ходить автобусы до Кенгисепа, я села в первый же из них и поехала домой. Я ожидала услышать нравоучения, угрозы или даже получить затрещину. Но стоматолог и учительница превзошли все мои ожидания. У самой входной двери стояли две собранные хозяйственные сумки в клетку с моими немногочисленными вещами. Отец сказал совершенно будничным тоном, что мне стоит вернуться туда, где я находилась этой ночью. Он добавил, что если я решила, что могу так поступать, мне не место в их доме. Больше он не произнес ни слова, просто указал рукой на дверь. Мама же даже не позволила мне подняться в комнату и убедиться, что все необходимые вещи собраны и ничего не забыто.
   Улыбка не исчезала с лица рассказчицы, и с нею она напоминала старушек, которые рассказывают внучкам о своей первой любви. Я не переставала удивляться её восприятию прошлого, да и настоящего тоже.
   Во времена своего детства я не раз замечала некое равнодушие, которым было пропитано отношение многих аристократических дам к своим отпрыскам. Оно проявлялось, например, в зомбировании (в какой-то степени) их на предмет будущей профессии. Так, многим мальчикам назначено было стать военными вопреки их собственному желанию. Дворянскому сословию не важен был сам отдельный человек, имел значение лишь род. Все делалось во имя процветания этого рода.
   По этой же причине даже родители, которые не пылали любовью к своему чаду, никогда не оставили бы его без жилья и средств к существованию. Большинство дворян стремилось оградить от бедности вообще всех людей, носящих их фамилию, не только детей, но и тетушек, дядюшек, кузенов и кузин. Банкротство одного представителя рода бросало тень на репутацию остальных, поэтому его всеми силами старались избежать. Невозможно представить, что последний граф Олсуфьев, например, как бы ни презирал свою некрасивую дочь и не упрекал её за то, что из-за её некрасивой внешности она не выйдет удачно замуж и останется до старости сидеть на шее у своих родичей, трудно представить, чтобы он выгнал её за порог дома.
   – Сначала я жила у одних друзей, потом у других, – между тем продолжала Алина, – а после выяснилось, что у меня их не так уж много. Так я и казалась в подвале, а потом все произошло, как в песне Александра Васильева: «прохожий на остановке возьмет и укроет тебя под плащом» – ты укрыла меня здесь.
   Прежде чем я смогла ввернуть своё скромное «не стоит благодарностей», Алина достала кухонный нож, которым ещё утром резала сыр для бутербродов, и с силой провела по своему запястью. В нос мне ударил запах железа, уровень которого в крови, был, очевидно, выше нормы. У меня перехватило дыхание.
   – Прекрати, – прошептала я очень тихо, поскольку мои челюсти отказывались мне подчиняться, – уходи к себе в комнату.
   Но Алина не тронулась с места.
   – Это меньшее, чем я могу тебе отплатить.
   Как я уже говорила, мне не хотелось впутывать её во все сверхъестественные дела, но жертва, которую она стремилась принести, заметно облегчала мне моё существование в городе, среди людей, рейфов и черт знает кого ещё в лице Кофмана. Поэтому я взяла чашку из-под кофе и принялась с нетерпением наблюдать, как она наполняется кровью светловолосой девушки, сидящей рядом со мной.

12

   Родители, будто сговорившись запретить самим себе думать о моем женихе как-то нехорошо, много смеялись и выглядели счастливыми. Глядя на них и Романа, я не могла не поддаться общему веселию. Лишь два обстоятельства омрачили сей знаменательный день. Первым явилось то, что, как я и ожидала, моя подруга очень ревностно воспримет известие о моей готовящейся свадьбе. Едва я только оказалась одна, Вера подошла ко мне и заговорила язвительно:
   – Никто не полагал, а я, признаться, менее всех, что ты согласишься на подобный брак, – прошептала она.
   – На какой, уточни
   В тот момент я чувствовала себя взволнованной и счастливой, поэтому надеялась, что она уймется и не станет заводить снова старую шарманку о моей беспечности.
   – Поспешный, необдуманный, сомнительный наконец…
   Я только покачала головой, обозначив своё нежелание комментировать её замечание, но Вера только криво улыбнулась, и не думая прекращать своего неуместного вмешательства.
   – Ты ничего не знаешь об этом человеке, кроме того, что он будто бы принадлежит к знатному роду…
   В её тоне слышалось не только сомнение, как будто она не доверяла ни единому слову Романа, но и открытая неприязнь. Услышав неприятные нотки в голосе девушки, которую все же считала своей подругой, я предпочла ничего не ответить. Замечание Веры, как дорога она мне ни была, не могло омрачить моей радости. Довольно просто мне удалось абстрагироваться от её слов. Вместо того чтобы вести ненужный спор, я принялась рассматривать остальных гостей.
   Вера добавила ещё что-то о том, что сомневается в величине состояния Романа, затронула тему, характеризующую её с известной мне стороны. После чего, видимо, убедившись, что не производит своими словами на меня абсолютно никакого впечатления, она, наконец, смолкла.
   Почти с самого начала вечера Роман, как и полагалось, был окружен всеобщим вниманием. Все приглашенные (да и большинство в свете), видели в нем загадку, а то, что на нем остановила свой выбор одна из самых завидных невест столицы (коей бесспорно считали меня) добавляло Остен-Сакену привлекательности. И все, несомненно, стремились его разгадать. А по тому, как обходителен был Роман с любым из тех, с кем ему приходилось разговаривать в тот вечер, каждый из его собеседников, скорее всего, решил, что непременно разгадал его или был близок к этому. Как я уже говорила, даже мои родители сменили сомнение на одобрение, что явилось ещё одним поводом для радости.
   Огорчало меня, наряду с поведением Веры, и то, что никто не танцевал. Это обстоятельство было вынужденным, поскольку прошло всего две недели с того момента, как объявили о начале войны с Японией – второй факт, который омрачил мою помолвку и приблизил день моего венчания. Мои родители стремились сыграть свадьбу, как можно, быстрее и отправить меня и Романа дальше от столицы, потому что опасались, что мой жених может уйти добровольцем на фронт. В его настроении, и в самом деле, проскальзывало что-то похожее на готовность к самопожертвованию, из-за которой Роман казался мне самым удивительным и прекрасным человеком, которого создал Бог.
   Я помню, как один из наших родственников сказал за ужином:
   – Господа, эта война не более, чем тактический ход императора. Вот увидите, через пару месяцев наши солдаты уже будут дома со своими семьями.
   Вслух никто возражать не стал, но я видела, как Роман и Николай Юсупов обменялись печальными взглядами, выражавшими сомнение. Вообще же война стала главной темой разговоров на долгое время, но хотя я и поддерживала их при необходимости, сама же не ощущала её реальности. Я проживала в «здесь» и «сейчас», и там мне было очень уютно.
   День своей свадьбы я помню, как самый суетливый день с моей жизни. Прислуга, а также куча знакомых и незнакомых женщин бегали вокруг меня. Две очень молодые девушки туго зашнуровывали лентой из белого шелка корсет моего платья, украшенный мелкими бриллиантами. Юбка же из-за наложенного под неё каркаса выглядела невероятно и даже чуть старомодно пышной. Я ощущала себя настоящей принцессой, но не могла побороть своего волнения и смущения. Из-за одолевавших меня в тот момент чувств я не могла выдавить из себя и улыбки, поэтому, наверняка, выглядела больше растерянною, чем счастливою.
   Вообще же реальность представлялась мне весьма расплывчато: все голоса смешались в один непонятный гул, зрение отказывалось фиксировать и различать лица, и они казались мне нечеткими. Но очень скоро я увидела нечто ясное и прекрасное: глаза Романа. Он смотрел на меня с самого моего появления в церкви под руку с отцом. Мой будущий супруг в своем новом, идеально скроенном фраке ждал меня у алтаря, сложив руки за спиной. Если он и улыбался, то я не заметила этого.
   По церкви я старалась передвигаться бесшумно, а когда предстала перед алтарем, то и вовсе перестала шевелиться. Меня обездвижило странное ощущение полноценности, как будто от меня с самого рождения оторвали какую-то часть, и только теперь я её вернула обратно. Хотелось даже перестать дышать – так я боялась нарушить чувство цельности внутри себя. Запах горящего воска вызвал во мне желание молиться. И хотя я чувствовала себя самым счастливым человеком в мире, в своей молитве я все же просила у Господа большего: неиссякаемой радости, здоровых детей и того, чтобы наша с Романом любовь не заканчивалась никогда.
   Кажется, я дрожала от волнения, но вот что странно: ни на мгновение в голове у семнадцатилетней меня не возникло и тени сомнения. Я знала, что все делаю правильно. Откуда взялась подобная уверенность, остается только догадываться.
   Голос священника звучал громко и неразборчиво. Впрочем, я обращала внимание на смысл его слов только тогда, когда он принимался крестить нас с Романом. Благословение отца, матери, Господа Бога – все это казалось таким важным тогда… Как полагается, меня спросили, является ли мое желание вступить в брак добровольным. Тут также обошлось без сомнений и раздумий. Я произнесла: «Да» – и сама удивилась тому, как спокойным и легким получилось согласие. И даже веселым, что совершенно не подходило для такого серьезного обряда. Я почти уверена в том, что все время пребывания в церкви не переставала ругать себя за чрезвычайную эмоциональность..
   Конечно, Роман был сдержан и в своем утвердительном ответе на вопрос священника, и в поцелуе, которым мы скрепили нашу клятву в верности друг другу. Он приподнял фату, скрывавшую моё лицо, и в церковном свете его лицо почудилось мне особенно таинственным и непостижимым.
   Когда церемония венчания подошла к концу, мы отправились в особняк. Тем же вечером нам предстоял отъезд на нашу семейную виллу в Монте-Карло, а потом в Лондон, к родственникам Романа, которые, ко всеобщему удивлению, не прибыли на наше бракосочетание.
   Сейчас мне кажется странным мое поведение в тот момент: я не задавала вопросов и не делала этого не потому, что мне было все равно, и не потому, что боялась ответов. Мне просто казалось, что я поступаю правильно. В голову не пришло бы задавать супругу какие-то вопросы о его семье, хотя я уже получила на это полное право.
   Мы провели свою первую брачную ночь на выезде из Российской Империи, в дорогой гостинице. Та ночь была такой же прекрасной, как и тысяча ночей после нее, которые мы провели вместе с Романом. Я хорошо помню его по-британски заносчивый взгляд, с которым он уже просыпался утром и придирчиво рассматривал помещение и окружающие его вещи. За годы жизни в Англии у него появились привычки, которым он не в силах был изменить. Среди них чтение утренней газеты, которую необходимо было достать любой ценой, или курение сигар, за вечерним чаем.
   Нас принимали в каждом особняке Монте-Карло, как родственников, которых давно не видели. Мне кажется, за время нашего выборочного, но достаточно продолжительного путешествия по Европе мы не потратили и рубля, поскольку нас поили, кормили, задаривали подарками люди, которых я едва знала, а Роман впервые видел. Имя князя Абамелик здесь ещё много значило в то время.
   В Англии же все обстояло совсем по-другому: мы проживали, в основном, в съемных домах. И за несколько месяцев нашего пребывания Роман познакомил меня лишь со своей тетей и каким-то приятелем. Оказалось, что его отношения с семьей разлажены, но обещал непременно представить меня им, когда будет возможность.
   Мои родители не присоединились к нам и через месяц нашего путешествия, как было обговорено ранее, поскольку война так и не заканчивалась, и более того – дела на фронте шли неважно. Более того, в каждом письме родители сообщали нам, что не ждут нас в России в ближайшее время.
   Поначалу, услышав о неудачах российской армии в Японии, Роман то и дело порывался умчаться на Восток, чтобы сражаться на войне. Он часто напоминал мне, что защищать Родину – это и его долг тоже. В конце концов, возможно, на моего мужа подействовали мои слёзы или замечания о том, что почти двадцать лет он считал своей Родиной другую страну. Так или иначе, в армию он не вступил, и мы пробыли за границей до самого окончания войны.

13

   – Ты думаешь, он исполнит свое обещание? – не в первый раз спросила меня Алина, когда мы оказались на улице.
   Говоря «он», она имела в виду Раймондо Фицалана – древнего вампира, с которым я заключила сделку. Хотя я и не знала до конца всех её условий, все же безоговорочно выполняла все, что от меня требуется.
   – Фицалан аристократ, – кратко обозначила я свою позицию.
   – Он вампир, а ты не доверяешь вампирам.
   – С чего ты взяла?
   Алина пожала плечами:
   – Рейфам же не веришь.
   – Не нужно путать, – возразила я и задумалась, – но вообще я сомневаюсь во всех.
   Столько времени и эмоциональных сил ушло на поиски иголки в стогу сена, что я, пожалуй, переживу ещё одно поражение, если древний вампир и оставит меня ни с чем, в конце концов.
   Я взглянула на небо: до полнолуния осталось всего пара дней. Наверное, не зря этому природному явлению приписывают сверхъестественное значение, потому что я сама не осознавая, всегда отмечаю для себя его приближение.
   – Ты так и не скажешь, что тебе нужно узнать?
   Голос Алины врывается в мои размышления. К такому я ещё не до конца привыкла: быть с кем-то рядом на протяжении длительного времени, слышать чей-то голос, отвечать на вопросы. Я отвыкла от нормального человеческого общения, поэтому не знала, как относиться к происходящему.
   – Когда-нибудь расскажу.
   Мы вышли на Невский проспект, и в обе стороны: с нами по пути и навстречу хлынули потоки людей. Большинство из них, видимо, радуясь теплому вечеру, громко смеялось. Рейфам было бы, чем поживиться.
   Словно услышав мои мысли, Алина спросила:
   – Много рейфов в городе?
   – Не знаю, лично я знакома пока только с тремя, и не имею желания расширять подобный круг знакомств. Тебе тоже не советовала бы, кстати.
   – Почему? Мне кажется, Влад достаточно милый.
   Повернувшись, я долго всматривалась в лицо своей спутницы, чтобы определить шутит ли она или говорит серьезно. Так и не решив для себя этот вопрос, я продолжила:
   – Сколько бы их здесь не обитало, Влад у них, как я понимаю, главный.
   – Типа как Альфа?
   Рассмеявшись своему вопросу, Алина подошла ко мне и взяла под руку.
   – Надо срочно отключать интернет на ноутбуке, – пробормотала я, – ты явно смотришь какие-то не те фильмы.
   – Нет, они, правда, замечательные, тебе стоит попробовать разобраться.
   Энергично и уверенно я замотала головой и принялась рассматривать прохожих. Как и в начале XX века жители Петербурга оставались людьми. Людьми с достоинствами и недостатками, хрупкими, недолговечными, ищущими любовь, теряющими её, падкими на материальные блага. Хоть что-то в них изменилось, кроме одежды, которую они носят? И какое место среди людей занимаю я? Когда я, наконец, встречу Кофмана и выполню (в этом я не сомневалась) свою часть сделки с Фицаланом, древний вампир предоставит мне ответы на все интересующие меня вопросы. Замечательный итог, но вот что дальше? Мне стоит ли остаться в Петербурге вместе с Алиной? Или вернуться в США к своему любимому вольтеровскому креслу? Перебраться в Лондон, надеясь, что клан первородных включит меня в свои ряды? С течением времени вопросов, надо сказать, не убавится – это я осознала уже абсолютно точно.
   Тем временем Алина устроила мне небольшой экскурс в своё прошлое. Она рассказывала, как гуляла с родителями по Невскому проспекту, Васильевскому острову, по набережным, очень красочно и ярко описывая вкус мороженого и горячего шоколада, что покупал ей папа во время таких прогулок. И снова в её голосе я не услышала ни намека на сожаление. Со стороны могло показаться, что Алина забыла все плохое, что с ней случилось, и сосредоточилась на хороших моментах из своих воспоминаний. С другой стороны, я не верила, что такое можно забыть и подозревала, что пережитое всё ещё с ней, и как долго оно будет держаться внутри неизвестно.
   Самой же мне при мыслях о своем отце, который не принес в мою жизнь ничего, кроме радости, неизменно становилось грустно. Он умер в 1916 году, так и не увидев, что революция сделала с его особняком на Мойке, который он почему-то любил более всех других, в том числе и заграничных, своих жилищ. Последние дни князь Абамелик провел как раз там, в доме, к которому я теперь не решалась даже приблизиться. Он издал свой последний вздох, так и не узнав, кем я стала, с мыслями о том, что его единственная дочь пропала без вести и уже, должно быть, мертва. Может быть, отец тихо шептал, успокаивая себя самого, что мы с ним вот-вот встретимся в каком-то другом мире. Разочаровать его – вот, что больнее всего.
   От тяжелых воспоминаний меня оторвало ощущение присутствия чего-то нечеловеческого. Мы уже были почти у цели: вывеска нужного кафе уже виднелась неподалеку, когда я обернулась, ища глазами Влада. Но нашла не его. Парень с темными волосами длиною до мочек ушей стоял на другой стороне улицы, почти у самой проезжей части и пристально смотрел на нас.
   – Что случилось? – недовольно поинтересовалась Алина, когда мы вдруг остановились.
   – Рейф.
   Его было сложно не выделить из толпы, ведь, строго говоря, рейфы, как и вампиры, мертвые, поэтому своей энергетики у них нет. Зато чужой – хоть отбавляй. Присмотревшись внимательнее, я узнала в этом темноволосом парне Арсения, того самого, что был в компании Влада в день нашего, не особенно приятного знакомства.
   – Пойдем дальше, и попробуй не обращать на него внимания, – сказала я и сама пошла первой вперед, – Влад упоминал, что за нами следят, так что, возможно, это как раз один из его разведчиков исполняет свою работу. Думаю, не стоит ему мешать.
   – А Влад, между прочим, хорош собой.
   Только феноменальная в своем неестественном спокойствии Алина могла в подобный момент произнести такую фразу. Но этого ей показалось мало, поэтому ей вдруг приспичило поинтересоваться:
   – Ведь так? И хорошо сложен?
   – Да, наверное.
   Настороженность, с которой я краем глаза следила за передвижениями Арсения, не позволила мне углубиться в беседу и оценить эстетическую привлекательность Влада. К тому же, Арсений прекрасно слышал нас, что добавляло неловкости разговору.
   – Вы много ходите пешком, – раздался голос слева от меня, – что ж, это очень полезно для здоровья.
   Незнакомый мне рейф стоял рядом с Алиной, схватив её за руку. Она пробовала вырваться, но что такое её сила по сравнению с нечеловеческой? Незнакомец только притянул её ближе и заметил сухо:
   – Не привлекайте внимания, Алина, и ничего плохого не случится.
   Бегло взглянув в мою сторону, он добавил, обращаясь к своей пленнице:
   – По крайней мере, с вами.
   Едва я сделала шаг в его сторону, почувствовала у себя за спиной уже знакомое легкое дуновение: количество рейфов увеличилось. Арсений был тут как тут. С ним прибыли ещё двое.
   Лицо монстра, державшего Алину за руку, было искажено ненавистью. Улыбка не добавляла дружелюбия. Я отметила про себя, что если не брать в расчет лица, заметить разницу между рейфами невозможно. Одеты они в одинаковые синие джинсы и чуть более темные водолазки. На ногах – удобные спортивные ботинки черного цвета. Поверх водолазки – кожаная куртка нараспашку. Походило на этакую специфическую униформу, и я бы даже улыбнулась своему открытию, если бы не была так напряжена.
   – Станислав, я бы посоветовал тебе отпустить девушку.
   Как ни странно, данное предложение исходило от Арсения. Говорил он твердо и настоятельно, да и вообще его слова прозвучали, скорее, как приказ, однако Станислав даже не пошевелился.
   – Они обе должны ответить за произошедшее, – послышалось сквозь стиснутые зубы.
   Наверное, он уже забыл, что обещал Алине, что с ней ничего плохого не произойдет. В глаза же мне бросилось то, что Станислав, в отличие от остальных своих соратников, слишком эмоционален. Я бы даже решила, что он человек, если бы не точная уверенность в том, что он по сути мертв. Арсений же сохранял спокойствие без особого труда, и, кажется, даже наслаждался гневом, который Станислав никак не мог сдержать в себе. Тут я решила для себя, что хватит молча наблюдать. Рискнув предположить, что обладаю силой все-таки не меньшей, чем рейфовская, я приблизилась к Станиславу и отчетливо произнесла:
   – Мы ничего тебе не должны.
   После чего я выхватила Алину из его цепких лап, и отодвинула её себе за спину на случай, если рейф попробует атаковать, что и случилось. Станислав ринулся на меня, по-звериному обнажив зубы, но я с легкостью оттолкнула его так, что он отлетел на пару метров и ударился об стену дома. Быстро поднявшись, он огляделся по сторонам, но попыток напасть на меня больше не предпринял. Конечно, падение не доставило ему боли, но немного сбило спесь, и, одновременно, разозлило ещё больше. В очередной раз я задумалась о том, что именно рейфы могут противопоставить вампирам в бою. Влад утверждал, что ему приходилось убивать мне подобных, но каким же образом?
   – Мне казалось, мисс Остен, в ваши планы не входило выделяться, – заметил Арсений.
   Я не ответила на его колкость, и с удивлением обнаружила, что он чуть заметно улыбается. Видимо, насладившись моментом, Арсений добавил:
   – Пойдемте со мной, я покажу вам кое-что странное.
   Будто забыв про Станислава, он пошел прямо по дороге. Я взяла Алину за руку, и мы направились следом. Свернули на узкую улочку, и Арсений пригласил нас сесть с ним в автомобиль. Наверное, меня разъедало жгучее любопытство, но я беспрекословно вняла просьбе и, естественно, прихватила Алину с собой.
   Весь путь занял у нас чуть больше десяти минут. Свернув со Смольной набережной, мы свернули на улицу Смольного и очень скоро остановились у довольно большого особняка. Арсений вышел из машины первым и ждал нас. Он открыл тяжелую дверь и пропустил нас внутрь дома.
   Я сразу отметила особенность данного строения – протяженные и узкие коридоры между многочисленными комнатками, пройдясь по которым, невольно задумаешься о том, каких усилий стоит поддерживать их все в чистоте. Итак, преодолев приличное расстояние, мы оказались в одном из помещений на втором этаже. Сложно определить, для каких целей использовали данную комнату, только посреди неё стоял большой стол, похожий на операционный. Украшением стола являлось тело человека с распростертыми руками и раздвинутыми ногами.
   – Знаете, почему он здесь? – спросил Арсений.
   – Знаешь, почему он здесь? – ироничным тоном переспросила я, обращаясь к Алине, больше для того, чтобы немного разрядить атмосферу.
   У девушки вырвался нервный смешок.
   – Неа, – почти пропела она.
   – Нет, – ответила я Арсению, – мы не предполагаем, по какой причине этот покойник лежит на вашем обеденном столе.
   Рейф снова улыбнулся, но, на этот раз, натянуто.
   – Дело в том, что в его теле отсутствует кровь. Она вся исчезла, до капли. Кроме того, здесь, – он показал пальцем область на шее, – виднеются небольшие, но довольно глубокие отверстия… знакомый почерк, не правда ли?
   Наконец, я заметила, как во взгляде Алины промелькнул страх.
   – И вы думаете, что я его употребила?
   Не дожидаясь ответа, я подошла к столу. Покойный оказался мужчиной средних лет. По его опухшему лицу можно было определить, что он злоупотреблял алкоголем. Тело его не начало ещё разлагаться, что неудивительно при том, что кровь в нем отсутствовала напрочь.
   Позади меня открылась дверь, но не та, в которую вошли мы, и я невольно оторвала взгляд от своей так называемой жертвы. Быстро передвигаясь в кипельно белых спортивных ботинках, к столу направлялся Влад. Он неплохо скрывал удивление, но всё же, заметив нечто новое в его лице, я поняла, что в гости он нас с Алиной не ждал.
   Влад бросил быстрый и полный вопросов взгляд на Арсения, но тот лишь прищурился.
   – Добрый вечер.
   Наверняка, рейфовский вожак хотел сказать что-то ещё, но вместо этого стоял и смотрел на меня. Чувствовалось его замешательство и то, как он старается, привести эмоции в порядок и понять, что здесь происходит. Его люди явно действовали без его ведома, что выводило Влада из себя. В таком состоянии мне его ещё не приходилось видеть. Я улыбнулась: растерянность главного рейфа доставляла мне удовольствие.
   – Не могу назвать этот вечер действительно добрым, к сожалению. Кстати, извини, что помяла Станислава, но он не оставил мне выбора.
   – Станислава?
   Видимо, только звука этого имени не хватало Владу, чтобы окончательно рассвирепеть.
   – Где он?
   Вопрос прозвучал громко и даже с надрывом.
   – Я оставил его на Каменноостровском, – лениво отчитался Арсений, – после того, как княжна, – он кивнул головой в мою сторону, – впечатала его в стену дома.
   Мне понравилось то, как он описал мои действия, да и то, что назвал княжной, но у Влада рассказ не вызвал никакой другой реакции, тогда Арсений добавил как-то даже обиженно:
   – Было забавно.
   Наконец, я решила кое-что уточнить:
   – Вы, господа, думаете, что я отобедала этим парнем?
   – Что? – Влад поморщился. – Ничего подобного.
   – Станислав так думает, – уточнил Арсений.
   – Никто, – резко ответил Влад, – не давал ему права действовать, полагаясь лишь на свои подозрения. А тебе – потворствовать ему в этом.
   – Я не потворствовал…
   – Тогда какого черта вампир оказался в месте, о котором и людям-то знать не следует?
   Внезапно мне на ум пришло недавнее замечание Алины о том, что Влад хорош собой. Пожалуй, в гневе он действительно выглядел очень привлекательно. Казалось, он вот-вот сотрет кого-нибудь в пыль.
   Арсений пожал плечами:
   – Думаю, она могла бы нам помочь найти того другого вампира.
   – Как, интересно? – вмешалась в разговор Алина.
   Снова мои надежды на то, что она будет стоять поодаль и стараться не вмешиваться ни во что, не оправдались.
   – Ты накормила её, как я советовал?
   Вопрос исходил от Влада, и я не сразу поняла, о чем речь, но когда Алина с самодовольным видом кивнула ему головой, я поняла, что речь идет о её крови для меня. Вот так поворот! Выходит, решение не было её собственным, оно принадлежит этому чудовищу. Всплеск негодования зародился где-то чуть выше моего неработоспособного желудка. Однако очень быстро я переборола желание оторвать Владу голову и пнуть её, как футбольный мяч. Нужно было выслушать Арсения.
   – Что там у тебя?
   – Насколько мне известно, вампиры чувствуют друг друга по-особенному. Если это правда, ты ведь выйдешь на след того упыря гораздо быстрее, чем мы?
   – Вы же выследили меня, в свое время, – возразила я.
   – Выследили? – Арсений неожиданно повеселел и даже засмеялся. – Можно подумать, ты пряталась.
   Как ни крути, а он был прав в обоих случаях: вампиры чувствуют друг друга на сравнительно больших расстояниях и да, приехав в Петербург, я не планировала ни от кого скрываться. Моей целью был только Кофман.
   – Так ты поможешь?
   Казалось, Арсений сильно озабочен исходом дела.
   – Чем смогу, – ответила я и схватила Алину за руку, – а теперь мы пойдем домой. Нас ждет непростой разговор.

14

   – Меня сейчас вырвет, – прошептала моя спутница, и я отпустила её.
   Опершись на ближайшее здание рукой, она закашляла. Сквозь кашель до меня донеслось:
   – Нет, скорость не для меня.
   Не дожидаясь, пока она придет в себя я развернулась и пошла в сторону Невы и набережных. Очень скоро я услышала позади себя стук каблуков: Алина догоняла меня. Но она была не одна: я почувствовала рейфа вместе с ней.
   В городе уже наступила глубокая ночь, и возле реки поднялся ветер.
   – Надень что-нибудь на неё, а то она замерзнет, – сказала я очень тихо, не оборачиваясь, чтобы меня не мог услышать человек.
   Через несколько минут Алина нагнала меня вместе с Владом, который нарядил девушку в свой шерстяной кардиган.
   – Да что с тобой?
   Алина выглядела обеспокоенной и почти прокричала вопрос.
   – Просто я полагала, что ты моя подруга, а не его.
   Я указала взглядом на Влада и заметила, как он чуть вздрогнул. Мы уже сворачивали с набережных, и я надеялась, что скоро мы окажемся дома. Главарь рейфов молчал, и мне была непонятна цель, с которой вызвался провожать Алину. Вполне вероятно, он посчитал, что я могу навредить ей в пылу гнева.
   – Пока ваши интересы совпадают, я ведь могу оставаться другом вам обоим!
   По-прежнему я шла впереди, а Алина все так же кричала мне вслед. Скоро она догнала меня, и уже глядя в её детское лицо, я криво усмехнулась и произнесла:
   – Нам обоим? Твоему другу-рейфу, очевидно, не понравится, что ты ставишь интересы его и его стаи наравне с вампирскими.
   – Перестань дуться! – потребовала Алина, беря меня под руку. – В конце концов, это ведь был выход для тебя, так что не так уж неважно, у кого появилась идея о том, что мне необходимо давать тебе кровь.
   – Сразу надо было догадаться, что ты не похожа на альтруистку, – прошипела я и услышала, как Влад, все ещё шедший позади, фыркнул от смеха.
   Он не отставал от нас на протяжении всего пути до дома, пока Алина делилась со мной ощущениями от вида того бескровного парня, который лежал на столе. И снова не страх, а только любопытство одолевало её при виде подобного зрелища. Она говорила, не умолкая ни на мгновение, вплоть до того момента, как мы оказались уже в нашей квартире.
   Меня немного удивило, что Влад и не подумал покидать нас. Следом за нами он зашел к нам домой, прошел в кухню, тогда как мы с Алиной расселись на диване в гостиной, и начал основательно греметь кастрюлями и сковородками. Я недоумевала: зачем рейфу понадобилась пища? Когда я поднялась наверх, переоделась в домашнюю одежду и спустилась обратно на первый этаж, оказалось, что Влад готовил ужин не для себя, а для Алины. Что ж, многое прояснялось: очевидно, их симпатия была взаимной. Нельзя сказать, чтобы я особенно обрадовалась своему открытию, но ведь я не имею права вмешиваться в столь личные дела. В том, что Влад не причинит Алине вреда, я уже не сомневалась. Почти…
   В библиотеке, любезно предоставленной мне Фицаланом, оказалось очень мало книг на русском. В основном, это была английская классика: Диккенс, Конан Дойль, Шекспир, Вальтер Скотт. Однако наравне с ними присутствовали книги современных писателей. Так, в очередной раз рассматривая деревянные полки, я заметила нашумевшие произведения Стефани Майер и Рейчел Мид. Я, конечно, от души посмеялась, но, вместе с тем, шепотом осыпала Фицалана проклятиями.
   Еле-еле отыскав Достоевского – толстую книгу непривычно большого формата с желтой обложкой – я села в кресло напротив камина и погрузилась в чтение. Князь Мышкин всегда казался мне персонажем, который в принципе не мог возникнуть в реальности, поскольку не напоминал мне никого из тех, кого я когда-либо знала. Его утрированная доброта, открытость, честность даже немного раздражали меня, но, тем не менее, я любила Достоевского за его способность закрутить сюжет и наполнить диалоги глубоким смыслом.
   На письме, прочитанном Ипполитом на дне рождении князя Мышкина перед всеми его гостями я, как и всегда, заскучала, что заставило меня немного отвлечься от сюжета книги и вернуться обратно, в свою гостиную. Здесь многое переменилось. Например, Влад уже не ужинал в компании Алины, а сидел на соседнем кресле, откинувшись на спинку. Из комнаты на верхнем этаже доносилось тихое сопение, но рейф не спешил уходить. Он осматривал меня со странным выражением огорчения и сочувствия на лице, которое, я посчитала, не шло ему, в отличие от его обычной невозмутимости.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →