Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Сара Бернар сыграла 13-летнюю Джульетту в 70 лет.

Еще   [X]

 0 

Любовь подскажет (Гринь Ульяна)

Сказочная любовь может случиться с каждым, надо только не искать её и верить в свою счастливую звезду.

Минск. Девяностые. Молодая мама двоих детей живёт на грани нищеты, губит здоровье на двух работах и не думает о себе как о женщине. Лишь встреча с уверенным в себе, удачливым предпринимателем и настоящим мужчиной заставит её вспомнить о любви и страсти. Но вот найдут ли они счастье, когда судьба, кажется, играет с ними?

Год издания: 0000

Цена: 300 руб.



С книгой «Любовь подскажет» также читают:

Предпросмотр книги «Любовь подскажет»

Любовь подскажет

   Сказочная любовь может случиться с каждым, надо только не искать её и верить в свою счастливую звезду.
   Минск. Девяностые. Молодая мама двоих детей живёт на грани нищеты, губит здоровье на двух работах и не думает о себе как о женщине. Лишь встреча с уверенным в себе, удачливым предпринимателем и настоящим мужчиной заставит её вспомнить о любви и страсти. Но вот найдут ли они счастье, когда судьба, кажется, играет с ними?


Любовь подскажет Ульяна Гринь

   © Ульяна Гринь, 2015
   © Ярослав Васильев, дизайн обложки, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

   Настя в отчаяньи привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть зелёную потрёпанную шапочку из-за серо-коричневых спин, но это было всё равно, что искать жеребёнка в огромном табуне, Артёмка-то до метра едва дорос, куда его разглядишь.
   Машинально она поправила капюшон на Ленкиной голове. Вот кому пофиг веником, так это малой! Спит себе в своей сумке-кенгуру и в ус не дует. А Артёмка плачет небось, где-то в толпе, маленький, один-одинёшенек, напуганный и безголосый.
   Настя и сама принялась всхлипывать, готовая поддаться нормальной материнской истерике. Её рука ещё хранила тепло маленькой ладошки сына с того момента, когда толпа безжалостно разъединила их на перекрестке между палатками. Настя попыталась пробиться назад, туда, где в последний раз видела Артёма, но как же, пробьёшься через людей, которым надо совсем в другую сторону! Тогда она решила обойти пятачок палаток и вернуться на то место с другой стороны, но, в слезах, наткнулась на помеху.
   Чья-то сильная рука придержала её от увлекающего в совсем ненужное Насте направление потока людей. Настя подняла голову, вытирая слёзы ладонью, и увидела настоящий ужас – высокий и широкий мужик, с бритой головой и лицом бандита, хмуро смотрел на нее. А Настя пялилась на него, не зная, как обойти и что сказать, и только крепче прижала Ленку к себе. Наконец, браток спросил раздраженно:
   – Ты чего?
   – У меня ребёнок потерялся, – проблеяла Настя. Мужик бросил взгляд на спящую Ленку, и Настя спешно добавила:
   – Мальчик. Шести лет.
   Браток покачал головой и, не отпуская Настиной руки, повёл её за собой. Идти за ним оказалось легко и приятно – он рассекал толпу людей, словно ледокол, давая возможность катеру-Насте спокойно плыть в фарватере.
   Он привел её в бюро, где сидела дородная пожилая тётка, сам продиктовал и расплатился за объявление, уточнив у Насти детали, и над стадионом поплыл гнусавый голос, призывающий к посетителям привести потерявшегося мальчика Артёма шести лет, одетого в синюю курточку с роботом на спине и зелёную трикотажную шапочку с надписью Адидас. Настя опустилась на предложенный ей стул, сама не своя от переживаний, и приведший её парень неловко затоптался рядом. Она не поняла, почему он не ушел, но покорно приняла из его руки пакет бумажных салфеток, наспех вытерла глаза и красный от холода и слёз нос. Парень сказал, желая утешить Настю:
   – Найдётся он… Сколько теряются здесь – всех приводят, правда, Семёновна?
   – А как жеж! – кивнула тётка, перебирая бумажки на столе. – По двадцать детишков за месяц объявляем! Только, конечно, больше папаши теряют. И всех приводют, а что, цыган-то тут нету, а кому еще мелкие-то нужны…
   Настя слушала вполуха. Нужен то Артёмка только ей, это неоспоримо, а вот что он должен испытывать в этот момент, она даже представить не могла. И так он у неё забитый, всего боящийся, а в толпе незнакомых людей, наверное, вообще голову потерял.
   Дверь раскрылась, и женщина средних лет заглянула в помещение:
   – Добрый день! Это сюда мальчика, который потерялся?
   Она буквально втащила упирающегося Артёма в бюро, и Настя от радости не смогла даже встать – ноги начисто перестали слушаться. Артёмка увидел её и бросился к ней, судорожно обнял и сунул голову под мышку.
   – Ну все, все, котёнок! – от напряжения Настя чуть не расплакалась. – Я тут, теперь больше тебя не отпущу!
   Она встала, крепко держа Артёма за руку, и с чувством сказала женщине:
   – Спасибо вам большое!
   – Да не за что, чего там, – усмехнулась та. – Стоит плачет, а сказать ничего не может, видно, перепугался до смерти… Ты уж больше не теряйся, малыш!
   Настя погладила Артёмку по голове и обратилась к парню, что привел её:
   – И вам тоже спасибо!
   Он кивнул и бросил:
   – Ладно, давай, подвезу до дома.
   – Спасибо, мы на трамвае, – вежливо отказалась Настя, но парень осуждающим тоном возразил:
   – С мелкими на трамвае, в самый грипп… Подвезу, сказал!
   И, не слушая возражений, взял за запястье и потянул к выходу.
   Настя нехотя подчинилась, у неё просто не было сил воспротивиться, рынок вконец вымотал её.
   В молчании они вышли с Динамо, добрались до светло-серой блестящей «Ауди». Парень распахнул заднюю дверцу:
   – Давай, пацан, не жмись, залазь!
   Настя помогла Артёму забраться на заднее сиденье, пристегнула его и села рядом, осторожно придержав всё ещё спящую Ленку.
   Новый знакомый завёл мотор и спросил, не оборачиваясь:
   – Куда ехать-то?
   – Улицу Захарова знаете?
   – Это возле площади Победы? – уточнил парень, включая навигатор, и Настя кивнула. Он с усмешкой глянул на неё в зеркальце и небрежно спросил, трогая машину:
   – Звать-то как?
   – Меня? – глупо переспросила она и отчего-то покраснела.
   – Тебя, кого ж еще.
   – Настя, – ответила она, пряча глаза от быстрого взгляда в зеркальце. Он бросил, сворачивая на улицу:
   – Вова.
   – Вован? – не удержалась от иронии Настя, неизвестно почему, может, из-за его бандитского вида. Он удивился:
   – Почему? А… Нет, я не из этих «пальцы веером.» Просто Вова.
   – Очень приятно, – вздохнула Настя, злясь на себя. Ну Вова и Вова, бог с ним, толку вообще знакомиться, Версаль тут разводить! Сейчас подвезет её с малыми до дому и исчезнет из её жизни так же быстро, как и появился. И без него проблем полно, вон Темке шапочку так и не купила, а старая уже по ниточкам расползается, зашивать не на что. Походит ещё неделю в старой, а в следующее воскресенье опять на Динамо тащиться. Если деньги останутся…
   На Захарова она показала на блочный дом рядом с остановкой:
   – Вон там, в переулок сверните и приехали.
   Вова кивнул, заруливая в маленькую улочку перед Настиным домом, тормознул у подъезда и заглушил мотор:
   – Ну вот.
   – Спасибо большое, – она отстегнула Артёма и открыла дверцу. И вдруг услышала:
   – На кофе пригласишь? Или там… Ну, муж или кто-нибудь…
   Не веря своим ушам, Настя взглянула на Вову, но он занимался пристальным изучением несуществующих царапин на руле. Настя ляпнула, не особенно раздумывая:
   – Приглашу.
   И удивилась сама себе – вроде не собиралась знакомиться? Помогая Артёму выбраться из машины, решила для себя – это из благодарности, и успокоилась.
   В подъезде её посетила запоздалая мысль – а что если Вова грабитель? Или маньяк? Настя покачала головой, обругав себя мысленно идиоткой. Чё у неё грабить-то? Три сосиски в холодильнике или допотопный чёрно-белый телевизор? У неё даже мобильника нет… А на маньяка он не похож, те больше ласковые и обаятельные с виду.
   Всё ещё под влиянием чудной по интеллигентности мысли, Настя отперла дверь и вошла. Вова старательно отряхнул снег с ботинок, вытер ноги о половичок и тоже вошёл, точнее, втиснулся в узенький коридорчик.
   – Раздевайся, проходи на кухню, я сейчас, – Настя скинула кроссовки у обувной полочки и поспешила в зал. Отстегнула Ленку вместе с её сумкой, так прямо, не вынимая, положила в кроватку, сняла куртку и тут заметила бардак на диване, оставшийся с утра. На всякий случай принялась запихивать выстиранные шмотки в «стенку». Вова спросил из кухни:
   – Одна живешь?
   – Ага…
   – Работаешь где?
   – Дворником в ЖЭКе, на полставки, а по вечерам полы в Тёмкином садике мою, – ответила Настя, аккуратно складывая единственный парадный лифчик. Услышала быстрые шаги по коридору, дверь негромко щёлкнула замком, закрываясь – и тишина.
   Настя выглянула в коридор, растерянно посмотрела на дверь, потом на лифчик в руках и вдруг разозлилась, зашвырнула лифчик на полку. Правильно, что он тут забыл, Вова? Он крутой, полный бабла и из себя ничего, а она кто? Нищая истеричка с двумя детьми… Настя посмотрела на вещи на диване и, бросив всё как есть, пошла на кухню. Огляделась с внезапной тоской и молча заплакала…
   Вова вернулся минут через двадцать, когда она безуспешно пыталась накормить детей. Вошёл без стука, по-хозяйски отодвинул сахарницу и чашку кофе и принялся выгружать из пластиковой сумки яблоки, мандарины, бананы, какие-то игрушки, бутылочки, детские консервы… Настя растерянно смотрела на всё это богатство, а Ленка, не будь дурой, потянулась к ярким фруктам, лопоча что-то на своём языке. Настя автоматически вложила ей в ручку смешную погремушку с утенком и спросила:
   – Зачем это всё? Не надо…
   – Надо, – отрезал Вова и выгрузил из кармана штук десять разноцветных машинок, положил перед Артёмкой и внушительно сказал ему:
   – Доешь кашу и получишь!
   Артем отправил в рот ложку ненавистной гречки, не сводя завороженного взгляда с машинок, а Вова пододвинул табуретку к столу и спросил:
   – Так как насчет кофе? Я купил хорошего, сваришь?
   Настя очнулась, встала, отнесла Ленку в кроватку и достала из «стенки» Витину турку и две маленькие чашечки. Витя любил варить кофе, настоящий и дорогой. Вернувшись на кухню, она налила воды в турку, поставила её на газ и услышала за спиной щелчок зажигалки. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, Настя втянула носом сигаретный дым и закрыла глаза. Господи, полцарства за сигарету! Только вот полцарства у нее нету. Уже две недели, как она, оставшись без гроша до получки, экономила на всём. Сигареты вошли в разряд «необязательных».
   Вова заметил выражение её лица и помахал рукой, разгоняя дым:
   – Извини, не спросил, у тебя можно курить?
   Настя кивнула, не смея попросить сигарету. Но, видимо, желание было написано у неё на лице, потому что Вова, спохватившись, протянул ей пачку. Настя достала длинный тонкий «Ротманс», закурила, зажав сигарету в дрожащих пальцах, и, выпустив дым ноздрями, с наслаждением закрыла глаза…
   – У тебя кран течёт, инструменты есть?
   Она вздрогнула от неожиданности. Вова стоял возле раковины, пытаясь закрутить кран. Настя затянулась и махнула рукой:
   – Не надо, ребятам из ЖЭКа бутылку поставлю, и починят.
   – Ага, пьяные починят и через два дня опять капать начнет, – покачал головой Вова. – Есть инструменты или нет?
   Настя молча встала и пошла в кладовку за Витиными инструментами. Витя всё собирался сделать ремонт, поклеить новые обои, ванную обновить, да откладывал на потом, а потом… А Вова этот – мужик хозяйственный, с ходу в галоп за кран, небось дома у него всё в порядке! А у неё вон кран капает, в ванне вообще струйкой течёт, обои от стен отклеиваются, краска на окнах облупилась.
   Она поставила перед Вовой сумку с инструментами, и он без слов принялся раскручивать кран. Настя заварила кофе, удивляясь, как ещё не потеряла навык, и присела с чашкой к столу. Поколебавшись, вытащила из пачки новую сигарету, закурила. Вова разобрал кран, неодобрительно качая головой, проворчал что-то под нос, копаясь в железках, снова собрал всё на место, хорошенько закрутил и присел на освободившееся Артёмкино место:
   – Я бы починил, но у тебя и прокладок нет. А там всё менять надо к чёртовой матери. И сифон тоже.
   Настя пожала плечами:
   – Оставь…
   – Слушай, я сейчас занят. Подъеду часам к восьми и всё тебе сделаю. Договорились?
   – Мне заплатить нечем, денег нет.
   – Кто тебе про деньги говорит? Ужином накормишь, делов-то!
   Она взглянула ему в глаза – он улыбался. Настя машинально улыбнулась в ответ, стряхивая пепел, и Вова одним глотком выпил горячий кофе:
   – Ну всё, уехал. До вечера.
   И ушел, тихо затворив за собой входную дверь.
   А Настя осталась сидеть над своей чашкой с одной-единственной мыслью в голове – что приготовить на ужин? Холодильник был пустой, отвратительно большой, ярко освещенный и пустой. Три сосиски, пол-огурца и два последних яйца, это не ужин. За такой ужин никто не то что кран не починит, даже винтик не отвинтит! Что ж такого с ужином придумать?
   Этот вопрос мучал ее до четырёх, когда Ленка и Артём, словно сговорившись, уснули перед мультиками. Настя повертела в руках кошелёк с десятью тысячами и отложила его – это Темке на шапку, это не тронь! Деньги у неё были, отложены на похороны, в «стенке», в книге о вкусной и здоровой пище издания 1956 года. За год удалось скопить сто тысяч, и она стойко не трогала ни одной цветной бумажки. Если бы не Вова с краном… За такие деньги её только в тряпочку завернут и в Свислочь выбросят. Возьмёт немного, чего уж там! Обойдутся без тряпочки, бросят как есть.
   Словно украдкой от самой себя, она вытащила из книги десять тысяч, сунула в карман и пошла одеваться. Час у неё есть, пока эти сони сопят в унисон, сходить в «нижний» магазин, там мясо дешевле.
   В магазине Настя долго стояла у прилавка с полуфабрикатами, сжимая в кармане несчастную неконвертируемую денежную единицу. Потом решилась-таки: попросила четыре отбивные (дома обваляет их в двух оставшихся яичках и крошках хлеба из хлебницы), взвесила в другом отделе полкило помидоров, сходила за баночкой майонеза. Вот так, ужин готов! Дома ещё осталось несколько картофелин, сделает мясо, салат с майонезом и варёную картошку, гулять так гулять! Спохватилась, пересчитала деньги – хватит ли на бутылку? Взяла «Пшеничную» за две тысячи и вздохнула – эх, где счастливая молодость с Мартиниями и Бэйлизами, которые покупал иногда Витя, чтобы мирно посидеть вечерком вдвоём.
   Отбивные весело шкворчали на сковородке, начищенная картошка ждала в кастрюле с водой, а Настя заканчивала резать лук на салат, когда Артём появился в кухне с красной спортивной машинкой:
   – Машина!
   Настя сразу и не отреагировала, а потом резко обернулась:
   – Что?!
   – Машина, – повторил Тёма, показывая игрушку.
   Настя опустилась перед ним на колени, схватила за плечи, и, чувствуя, как щиплет в глазах, попросила:
   – Тёмочка, котёночек, повтори ещё раз, что ты сказал!
   – Дядя принес машину. И другую, синюю, – вежливо исполнил просьбу мальчик.
   Настя прижала его к груди и разрыдалась:
   – Солнышко ты моё! Наконец-то!!!
   – Почему ты плачешь, мама?
   – От радости, Тёмушка, от радости…
   – От радости надо смеяться! – возразил мальчик и, освободившись, убежал в комнату.
   Настя улыбнулась, вытерла слёзы, встала и, подумав, откупорила бутылку водки. За такое не грех и выпить!
   Она сделала глоток, задохнулась и сунула в рот кусок помидора. Витя, Витя, если бы ты слышал Темку, если бы ты видел своего сына!
   Настя познакомилась с ним совершенно случайно. Она покупала продукты для девчонок из своей комнаты в общаге, и у корзинки оборвалась ручка. Покупки высыпались на пол. Их помог собрать симпатичный молодой человек с яркими голубыми глазами. Слово за слово – и они обменялись номерами телефонов. Витя был старше Насти на четыре года, работал торговым агентом в какой-то новоиспеченной фирме по сбыту алкогольных напитков, имел собственную двухкомнатную квартиру в старом районе и машину отечественной марки. Для Насти это, в общем-то, не имело никакого значения. В девятнадцать лет главным были голубые глаза, весёлая улыбка, небрежно-танцующая походка. Они влюбились друг в друга так стремительно, что уже через полгода Настя переехала из общаги в его квартиру в качестве жены.
   Она была хорошей женой. Между институтом и домашними делами заботилась обо всем и даже успевала вязать Вите модные свитера из ярких заграничных журналов. А потом в их жизни появился Артём.
   Одним дождливым вечером его привела за руку женщина-милиционер и сказала, что мать ребёнка умерла от алкогольного отравления. В документах Витя значился отцом, хотя даже и не подозревал об этом отцовстве. Но оба: и он, и Настя, даже не сомневались, что Артём Витин сын. С такими яркими голубыми глазами…
   При виде мальчика – грязного, вшивого, совершенно забитого и дикого – Настя едва не расплакалась от жалости, но быстро взяла себя в руки. В ванне, отмывая это костлявое существо, она привязалась к нему мгновенно и с такой силой, что в этом было что-то животное. С той минуты Артёмка стал ЕЁ сыном. Его пришлось учить говорить и смеяться, есть вилкой, а не руками, мыться с мылом и не вздрагивать при каждом громком звуке. Даже Витя срывался иногда, такой задача представлялась трудной, даже невыполнимой. Настя же проявила чудеса терпения. И, когда Тёмка перестал мочить постель и просыпаться с криком по ночам, она сочла это своей личной, персональной победой, более важной, чем сданная с успехом зимняя сессия. Когда Артём впервые назвал её мамой, её сердце наполнилось безграничным счастьем. Когда она узнала, что беременна, её первой мыслью была мысль о Тёмке, как он примет младшего братика или сестричку. А когда им сообщили о Витиной смерти, Настя не упала в обморок только потому, что Артём был рядом.
   Он снова замолчал после похорон. Через несколько месяцев Насте удалось вырвать из глубин его души односложные ответы, но на этом всё и закончилось.
   «Мальчику нужен отец, – с горечью подумала Настя, залпом допивая остатки водки. – Или хотя бы мужчина в доме.»
   – Да где ж его найдёшь? – вслух продолжила она и с удивлением осознала, что уже слегка опьянела. От одной рюмки, срамота!
   – Это потому что голодная! – наставительно сказала она сама себе и с вожделением посмотрела на отбивные. Нет, это для Вовы, кто знает, сколько такой амбал ест. Может, и не хватит еще.
   Настя ухватила в рот несколько помидорок, сунула отбивные в духовку, салат в холодильник – от греха подальше, чтобы не соблазняться, и отправилась в ванную.
   Сколько времени она не смотрелась в зеркало? Со дня Витиной смерти… Год с лишним, Ленке уже пять месяцев! И теперь в зеркальной поверхности шкафчика Настя увидела старую тётку, бледную, худую, с хвостиком сальных волос. Какой ухоженной она была раньше! В магазин ненакрашенной не выходила! А теперь… Настя вздохнула, и в её опьяневшую голову пришла очаровательнейшая по своей глупости мысль: а что, если Вова сочтет ужин недостаточным для оплаты услуг? Может, в кровать её потащит, а она в таком виде! Его и стошнить может!
   Настя распустила волосы, взъерошила их у корней, снова вздохнула и решительно открыла кран в ванне.
   К восьми вечера всё было готово. Отбивные томились в духовке, картошка живенько булькала в кастрюльке, дети, поужинав, спали каждый в своей кровати, а сама Настя стояла в ванной перед зеркалом, придирчиво рассматривая своё отражение.
   Вымытые волосы она уложила, как раньше, в жалкое подобие недлинного каре, подвела глаза карандашом, накрасила ресницы и губы. Больше ничего из косметики не было пригодным. Она даже покрыла лаком ногти – слоящиеся и ломкие от нехватки витаминов. И всё равно не походила на прежнюю Настю – так, копия, тайваньская подделка. Со злости она раскопала в шкафу лёгенькую кружевную ночнушку-разлетайку, которую ещё ни разу не надела – Витя купил ей в подарок за три дня до смерти. Раньше Настя с трудом влезала в сиреневое кружево, теперь же ночнушка болталась на ней, как на вешалке, спасал только поясок на таком же сиреневом шёлковом халатике. Всё это было очень короткое, а ноги её остались стройными и подтянутыми, так что Настя, в принципе, осталась довольна результатом. Если Вова настоящий мужик, кран она сегодня отработает!
   Вторая рюмка водки, выпитая в пенной ванне, мешала Насте собрать танцующие польку мысли. Одна-единственная споткнулась в танце – а вдруг Вова не придёт?
   Настя глянула на часы – восемь ноль пять. И вздохнула – какая идиотка! Конечно, он не придёт, так, ляпнул про восемь часов, а сам сытно поужинал и сидит перед теликом с женой. А она, Настя, как последняя кретинка, накрасилась, разнарядилась и кукует тут, ждет…
   Ну и пошел он в баню, Вова бритоголовый! Слопает сама свои отбивные, напьется в одиночку и ляжет спать в сиреневых кружевах, одна, в холодной постели… Может, и поплачет даже.
   Звонок в дверь заставил её вздрогнуть от неожиданности. Сердце заколотилось в груди, и что-то тёплое наполнило всё тело – пришел-таки! Торжествующе глянув в последний раз в зеркало, Настя пошла открывать.
   Вова втиснулся в прихожую, весь в мокрых потёках от снега с дождём, и с порога сунул ей два пакета с фирменной надписью заграничного круглосуточного магазина, что открылся пару месяцев назад на проспекте:
   – Давай, распихай там в холодильник, а то испортится! Картошку куда поставить?
   Настя растерянно приняла сумки, обалдело глядя, как Вова втаскивает в коридор огромный мешок картошки:
   – И зачем всё это?
   – Чтобы есть, – удивленно ответил Вова. И только теперь заметил, как она одета. Оглядел Настю с ног до головы, приподнял брови в немом вопросе, но ничего не спросил. Настя облизала помаду на пересохших губах и неловко переступила с ноги на ногу:
   – Я за все это в жизнь не расплачусь!
   – А я тебя, кажется, ни о чём не просил, – ответил он, раздеваясь.
   – И почему? – с лёгким вызовом спросила Настя.
   – Просто так.
   – Просто так ничего не бывает! Что ты от меня хочешь?
   – Ничего, пошли, кран чинить будем.
   Настя поставила сумки на пол и загородила проход, руки в бёдра:
   – Нет, ты мне скажи, зачем ты все это приволок? Не из-за ужина же! И не из-за моих красивых глаз!
   Вова улыбнулся её сердитому виду:
   – А они у тебя, и правда, красивые! И ноги тоже.
   Настя машинально глянула на свои ноги, потом на Вову и вконец разозлилась:
   – Ты можешь сказать по-человечески, что тебе от меня надо, ё-моё?
   Она подступила к нему вплотную, и Вова неожиданно приобнял её за талию, прижал к себе и заставил взглянуть в глаза, отчего Насте пришлось запрокинуть голову:
   – Ты чего скандалишь? Я шампанское купил, отпраздновать знакомство, чего кричишь?
   Настя вдохнула запах его одеколона, такой знакомый и по-мужски терпкий, и совсем растерялась, ляпнув невпопад:
   – А я водку открыла…
   – А ну тогда понятно, – усмехнулся Вова, поглаживая её спину. – Ничего, не выдохнется, найдем повод. Кран чинить будем или как? И картошку куда нести?
   – Картошка! – с ужасом подхватилась Настя, бросившись в кухню. Запах пригоревшей картошки вызвал у неё тошноту, и Настя сделала всё сразу – распахнула форточку, выключила газ, схватила полотенцем дымящуюся кастрюлю и вывалила её вместе с обуглившимся содержимым в раковину.
   Там и застал её Вова – плачущую над погибшим ужином и над испорченной кастрюлей. Осторожно обнял за плечи, утешая:
   – Ну и чего ревёшь-то? Видишь, не напрасно я картошку тащил! А кастрюля – ну её в баню, я тебе другую принесу, у меня их полно, всё равно ничего в них не варю…
   Настя подняла голову:
   – Ну чего ты ко мне привязался?! Забирай свои манатки и вали отсюда! Картошку не забудь!
   – Что ж мне, обратно её тащить по лестнице? – почти жалобно спросил Вова. – Там же сорок кило!
   Сорок кило слегка протрезвили и озадачили Настю.
   – Ну и на что мне столько? – вздохнула она, разглядывая обуглившееся дно кастрюли с прилипшими к нему чёрными картофелинами.
   – На всю зиму хватит! – Вова решительно отобрал кастрюлю и одним жестом отправил в мусорное ведро. – Картошка, между прочим, – второй хлеб.
   – А я первый забыла купить, – пожаловалась Настя.
   – Я не забыл. Разбирай сумки-то, там в морозилку…
   Не окончив фразу, взглянул на неё. Настя, не держась на ногах, села на табуретку, откинув голову к холодильнику. Он безнадежно махнул рукой:
   – Сиди уж, я сам.
   Он принес сумки из коридора и принялся раскладывать продукты по полочкам. Увидел миску с салатом и облизнулся:
   – А к помидорам что-нибудь есть? А то я закрутился сегодня, даже не обедал!
   Настя вскочила – не хватало ещё и отбивные загубить! – и пошатнулась, так закружилась голова. Вова поддержал её с усмешкой:
   – В одиночку пьёшь?
   – Первый раз за два года, – буркнула она, открывая духовку. Восхитительный запах мяса наполнил кухню. Вова потянул носом и жалобно попросил:
   – А можно мне ужин авансом?
   – Можно, – кокетливо ответила Настя, выкладывая отбивные на тарелку. Поставила их на стол, положила вилку и нож, приняла от Вовы миску с салатом, подумав, добавила две рюмки и бутылку водки. Вова по-быстрому распихал оставшиеся продукты в холодильник и сел на табуретку:
   – Пахнет как! А ты чего не ешь?
   – Я уже поужинала, – соврала Настя, но он не купился:
   – Давай быстро, не майся дурью!
   – Ешь, я для тебя приготовила.
   Вова покачал головой, встал, сам нашел вторую тарелку, вилку и нож и положил ей отбивную:
   – Вперёд и с песнями! Раз уж пьём – надо закусывать.
   Она наполнила рюмки, и Вова усмехнулся:
   – Ну, давай за знакомство!
   – Давай, – согласилась Настя, одним махом опрокидывая содержимое своей рюмки в рот.
   Вова покачал головой, отрезая кусок отбивной:
   – Ты пьяная – буйная?
   – Нет, я весёлая, – ответила она, отправляя ложку салата вслед за водкой и закусывая отбивной.
   – Ну и слава богу, – кивнул он, – а я обычно хорошо сплю.
   Настя разочарованно вздохнула. Намёк понят. Он её не хочет. Зря косметику только тратила. Ну и фиг с ним, не очень-то и хотелось! Она налила вторую порцию водки и, не чокаясь с Вовой, выпила. Он пристально посмотрел на неё, доедая последний кусок отбивной, но опять ничего не сказал. Настя хотела было устыдиться, но передумала, задрала подбородок, с вызовом глядя на Вову. Пьёт, как хочет, когда хочет и сколько хочет! И даже без разрешения!
   Вова встал, поставил тарелку в раковину и вышел в коридор. Настя вяло отправила кусок мяса в рот и нахмурилась. Господи, чего ж она так разошлась-то? Вова-то в чём виноват? В её жизни уж точно нет. А она уже обвинила его во всех грехах. Разве все люди подлые гады, как тот, что вытащил у неё из кармана кошелёк с деньгами в самом начале месяца? Нет, не все. Есть и хорошие, добрые, бескорыстные… Может, Вова как раз из таких?
   Он вернулся на кухню с пластиковым пакетом, достал из него новый сифон, какие-то резинки, железки, и без слов полез раскручивать все крановое хозяйство.
   Настя откинулась к стенке, разглядывая то, что ей было доступно – широкую спину, мускулистые ноги, обтянутые джинсами, – и с удивлением ощутила непреодолимое желание снова оказаться рядом с ним, снова вдохнуть запах его одеколона, мужской запах, который она совсем забыла…
   Господи, совсем девка без мужика одичала! Настя обняла плечи руками, пытаясь успокоить взбунтовавшиеся гормоны, но в этой битве она была одна, Вова ей помогать не собирался. Наоборот, позвал из-под раковины:
   – Насть, подай ключ на семнадцать.
   Настя встала, чувствуя, как приятно кружится голова, и присела на корточки перед разложенными инструментами:
   – Знала бы я, который из них на семнадцать… И который из них вообще ключ!
   – Ну такой, вилкой с двумя клыками, – терпеливо пояснил Вова. – Там цифры на них стоят.
   Настя хихикнула над «клыками» и выбрала один из ключей наугад. Оказалось – промахнулась. Вова высунулся из под раковины, возвращая ей ключ:
   – Ну это ж на двенадцать…
   Настя пожала плечами, неотрывно глядя на его большие руки, представляя, как они сжимают её грудь, лаская, как гладят её спину, скользят по всему телу… Вова неожиданно спросил:
   – Что?
   Настя очнулась и покрутила головой:
   – Ничего. Не разбираюсь я в этих железках вообще!
   – Это я уже понял, – проворчал Вова, находя нужный ключ с первого взгляда. – Помощник из тебя…
   Он ловко и быстро поменял сифон, позакручивал всё, что требовало закрутки, и вылез из-под раковины, принимаясь за кран.
   Настя прошлась по кухне, поёжилась под открытой форточкой, плотнее запахнулась в халат и решительно налила себе ещё одну рюмку. Страшно хотелось курить, и она почти украдкой вытащила сигарету из Вовиной пачки. Водка и сигарета в паре окончательно добили её отвыкшие от алкоголя тело и голову – Настины глаза перестали успевать за движениями, всё так красиво и медленно плыло перед ней, что она краем мозга поняла, что напилась.
   Вова разогнулся над раковиной, пустил воду, проверил, не течёт ли сифон, закрыл кран и удовлетворённо кивнул сам себе. Повернулся к Насте:
   – Ну все, кран готов!
   Она улыбнулась и оторвалась от подоконника, хотела подойти к нему, чтобы поцеловать (из чистой благодарности, разумеется), но одурманенное алкоголем тело было иного мнения. Вова вовремя подхватил Настю, придержав за талию, и с насмешливой улыбкой сказал:
   – Ты, я вижу, тоже уже готова!
   Настя помотала головой:
   – Просто расслабилась.
   – Ну, это сразу заметно.
   Его тёплые руки легко ласкали её спину, ненавязчиво, словно пробуя на ощупь податливое тело. Помолчав, Вова спросил:
   – Может, тебе ещё что починить? Пока я в ударе…
   – Почини меня, – тихонько попросила Настя, прижимаясь к нему. Вова покачал головой:
   – Ну ты и напилась!
   – И вовсе нет, – опять обиделась Настя, чувствуя, что он прав. Но не признаваться же в этом!
   Он наклонился губами к её волосам, невесомо поцеловал в ухо и шепнул:
   – Ты, конечно, очень сексуальная и всё такое…
   Настя замерла, её тело требовало продолжения ласки, но Вова слегка отстранил её:
   – Но с пьяными девушками я не сплю!
   – А с трезвыми? – задала она идиотский вопрос. Вова снова усмехнулся:
   – А с трезвыми – с большим удовольствием!
   Настя кивнула:
   – Окей, тогда приходи завтра! У меня ещё в ванной кран течёт…
   Боже, что я говорю?! – ужаснулась та маленькая часть её мозга, что старательно сопротивлялась опьянению, и Настя решительно задавила этот бунт в зародыше. А Вова снова позволил рукам продолжить изучение её спины:
   – Договорились! Если так же вкусно накормишь!
   – Без проблем! – в таком состоянии для Насти проблем не существовало в принципе, и она прислонилась к Вовиной широкой груди. Ноги совсем не слушались её, и Вова это заметил:
   – Давай-ка баиньки, Насть! Пошли, я тебя уложу.
   – Я сама, – слабо воспротивилась она, но Вова не слушал возражений:
   – Сама она… Давай без разговоров!
   Настя подчинилась легко и даже с радостью. Сильные руки без усилия приподняли её, Вова пронёс её в комнату и усадил на кровать. Только в этот момент Настя почувствовала, как жутко устала… Голова сама собой потянулась к подушке, ноги завозились, забираясь под одеяло, и Вова помог ей укрыться:
   – Все, спи, спокойной ночи.
   Она только кивнула в ответ с закрытыми глазами и ощутила лёгкий поцелуй на щеке.

Глава 2

   А потом наступило утро. Которое началось, как всегда, с Ленкиного вопля. Какой бы мирной соней ни была дочка, завтрак она требовала настойчиво и громко. Настя подняла голову с подушки и хотела встать, но со стоном упала обратно. Голова болела, аж раскалывалась на составные части, желудок с мученическим упорством заявлял о том, что с ним вчера плохо обошлись, и, ко всему прочему, конечности, как нижние, так и верхние, решили дружно и подло объявить забастовку. Настя застонала и была поддержана Ленкой, которая начала нервничать. Надо было как то вставать. Как – видно будет…
   Настя, морщась и перебирая руками по краю кровати, кое-как подняла верхнюю часть туловища и спустила ноги на пол.
   – Сейчас, лапочка моя… – прошептала она дочке. – Мама вчера сдурила немножко… Сейчас тебя накормлю…
   Она по стеночке добралась до кухни, обвела взглядом вроде бы знакомое помещение. Сегодня ей было незнакомо все на свете… Впрочем, вчера на кухне был бардак! Во всяком случае, посуду она не мыла. Значит, Вова? Вот неугомонный! Инструменты сложил ровненько у раковины, посуду помыл, ладно, так он ещё и противень отдраил из-под отбивных! Дверь за собой тихонечко закрыл. Господи, где таких мужиков делают? Штучное производство, небось, по каким-нибудь шведским технологиям…
   Настя на полном автомате приготовила Ленке бутылочку, отнесла в кроватку, подождала, пока глазёнки не начнут сонно закрываться, и вернулась на кухню. Шесть утра. Выпить крепкий, привезённый вчера Вовой кофе, выкурить сигарету и сходить поработать…
   Сигарету?! Настя обернулась от плиты. Пачка «Ротманса» лежала посреди стола, на видном месте. Видно, Вова вчера забыл. Ничего, придет сегодня, заберёт… Ах да, точно, она же с пьяной головы просила его починить кран в ванной и себя заодно! Ну вот, небось подумал бог знает что!
   Настя покраснела от одной мысли о своих вчерашних безобразиях. Она ж не такая, блин! Совсем разошлась от четырёх рюмок. Надо будет извиниться сегодня. Если, конечно, Вова придёт.
   Кофе слегка разбудил её. Настя достала сигарету из пачки, закурила дрожащими руками. Взгляд её упал на холодильник. Не веря своим глазам, она встала, подошла поближе, прочитала записку, придавленную магнетом: «Доброе утро, если голова болит – в холодильнике пиво. До вечера. Сантехник» и смеющийся смайлик. Настя против воли улыбнулась. Даже писульку оставил, заботливый какой! Интересно только одно – что он тут забыл? Неужели, не женат? Или с женой поссорился?
   Да, скорее всего, грустно вздохнула Настя. Такой мужик и совершенно свободен – так не бывает.
   Она допила кофе, затушила окурок в пепельнице и пошла проверить детей. Оба сопели, беззаботно разметавшись под одеялами. Настя быстро оделась, зашвырнув сиреневую разлетайку в шкаф, и вышла из квартиры, неслышно закрыв дверь.
   На улице было прохладно, но для зимы совсем тепло. Ночью снег превратился в дождь, и сугробы почти растаяли. Настя поскребла метлой, разгоняя остатки грязного снега, набрала песка в баке и всё-таки посыпала, на всякий случай. В такие дни делать ей было практически нечего, и она с чистой совестью вернулась домой. Дети ещё спали, и Артёмку пришлось будить, чтобы не опоздал. Они рысцой пробежались до садика в соседнем дворе, и Настя поспешила домой. Ленка скоро проснётся, и свитер надо заканчивать, осталось три дня до срока, а у неё ещё рукава даже не начаты.
   На кухне она снова бросила взгляд на холодильник. Записка отчего-то согрела изнутри, и Настя улыбнулась сама себе. Пиво, конечно, плохая идея, но делать нечего, свитер надо вязать, деньги очень нужны. А с похмелья дрожащими руками и с туманной головой много она не навяжет!
   Настя открыла холодильник. Нахмурилась – вот ведь накупил жратвы! Бутылка шампанского стояла в дверце, рядом с пивом, и Вова устроил туда же ополовиненную бутылку «Пшеничной», сунув под крышку ещё одну записку «Не пей без меня! Не прощу!»
   Настя покачала головой. Ну конечно, она не будет пить. Неужели Вова подумал, что она алкоголичка? Так уж вышло, расслабилась, наверное, ей было необходимо, чтобы снять напряжение. Настя взяла бутылку пива, откупорила и глотнула горький напиток. Пиво она не любила, но лечиться было надо.
   После пяти-шести глотков желудок слегка присмирел, холод пива положительно подействовал на него. Голова вроде тоже уменьшилась в размерах. Теперь можно было и размышлять. Настя снова открыла дверцу холодильника, изучая содержимое. Вова по простоте душевной купил те продукты, которые, видимо, любил сам. Колбаска и креветки, масло, сыр, сливки к кофе (это уж явно для неё, подумала Настя, облизнувшись), кусок мяса в целлофане, пакет с помидорами, другой с огурцами, третий с зелёным луком. Офигел совсем, цена у него ещё та зимой!!! Но данная мысль посетила её в паре с какой-то странной нежностью, и Настя нахмурилась. Не хватало ещё влюбиться в женатого мужика! Надо ей это?
   Не надо, решила она, закрывая холодильник. Ужины ужинами, краны кранами, а вот лябоф ей сейчас совершенно ни к чему! Лучше призадуматься, что приготовить на ужин, а то соблазнила человека отбивнушками, теперь надо соответствовать.
   Готовить Настя умела и любила. И этому научил её муж. Выйдя из интерната, она могла максимум яйца поджарить, ну, макароны аль денте сварить… Не учили их готовить в интернате. Нет, был у них, конечно, такой предмет, как труд, но они там больше шили – какие-то уродливые ночнушки или абсолютно вышедшие из моды прямые короткие юбки. Иногда варили картошку, морковку и свёклу, училка покупала две упаковки селёдки, они увлечённо резали всё это и укладывали на блюдо, а потом лопали самую вкусную в мире селёдку под шубой.
   Когда она жила в общаге, научилась многому у девчонок, в том числе и разным деревенским блюдам, да так, что в её исполнении они единодушно считались виртуозными. А Витя научил её наплевать на рецепт и слушать свой инстинкт. Именно инстинкт и начал рисовать в воображении вечернее блюдо для оплаты крана.
   В классическом варианте оно называлось тушёным мясом в горшочках. Но Насте было начхать на горшочки, которых в доме сроду не водилось, а так как Вова не принес грибы, а кое-какие овощи и очень много картошки, блюдо будет обильным, сытным и навитаминенным.
   Насладившись аппетитным запахом в своём воображении, Настя допила пиво и решила повязать немного, пока Ленка не проснулась. Устроившись в кресле в зале, она включила телевизор на минимальном звуке и взяла в руки спицы.
   Вязать она научилась сама. Просто как-то в общаге соседка забросила незаконченный шарф, Настя попросила попробовать, быстро освоила простые петли, и её засосало. Сначала она закончила шарф, потом связала шапочку в тон, потом варежки, попутно освоив четыре спицы, а потом потянуло на узоры и цветные картинки…
   Настя сосредоточенно стучала спицами, вывязывая сложный узор на узком рукаве. Лицевая, две изнаночных, две лицевых, изнаночная… Иногда ей казалось, что вся её жизнь это вязание. Изнаночные петли – когда всё плохо, лицевые, такие гладкие и ровные, – когда всё идет путем.
   Она провела день в полутрансе, в каком-то напряженном ожидании, чего? Вовы или чуда? Или всего сразу? В домашних делах время обычно пролетало, как ласточка в вечернем небе, но сегодня оно занудно тянулось, подобное заграничной жвачке, которая быстро теряет вкус, но не эластичность.
   Тушёное мясо получалось точно так, как ей и хотелось. Она добавила туда поджаренные лук и морковку, потом поджаренный же отдельно сладкий перчик и порезала много картошки. Варево напоминало суп, но утушенное на маленьком огне будет в самый раз.
   В полтретьего в дверь позвонили. Настя отложила вязание и удивилась: неужели Вова так рано? Хотя… Они же про время не договаривались, так что все может быть.
   Машинально посмотревшись в стеклянную дверцу «стенки», она пошла открывать. Её ждало разочарование – это была соседка, тетя Вера, жившая рядом.
   – Настенька, здравствуй, деточка! А я вижу ты не спишь, а у меня соль закончилась. Займёшь стопочку?
   – Здрасьте. Конечно, займу.
   Настя взяла водочную стопку, что тетя Вера протягивала ей, и пошла на кухню. Старушка потянулась за ней:
   – К тебе вчера такой интересный молодой человек заходил, видела. Что ты, Настенька, замуж скоро?
   Настя только покачала головой. Дворовое КГБ всё видит, всё знает, наверное, даже раньше самих заинтересованных лиц. Она спокойно ответила, насыпая соли в стопку:
   – Да нет, просто знакомый, помог мне с краном. Покупки довёз, а то на трамвае знаете как. Запихают.
   От старушкиного цепкого взгляда не ускользнула пачка дорогого кофе, небрежно стоящего рядом с туркой, и мясо в кастрюльке, с утробным бульканьем издающее вкусный запах. И тётя Вера сладко пропела:
   – А ты, Настенька, аванс получила? Так рано?
   – Премиальные выдали неожиданно, – злясь на пронырливую соседку, соврала Настя. Вот всё ж заметит, всё увидит, и выводы сделает правильные! В милиции бы таким бабусям работать, раскрываемость преступлений приблизилась бы к стам процентов.
   – А, ну правильно, ты ж работаешь как тягловая лошадь! Кому ж давать, как не тебе!
   Настя уже пожалела, что заикнулась о премии. Тётя Вера вполне была способна звякнуть в ЖЭК и поинтересоваться, за какие такие особые заслуги дворникам в середине месяца премии выдают. Лучше уж сплетни о ней и Вове, чем сплетни, что она спит с мастером Степанычем или ещё каким высоким начальством!
   Она протянула тёте Вере стопку с солью, и соседка закивала:
   – Спасибо, Настенька, спасибо, как обычно вечером?
   – Да, около восьми.
   Соседка ушла, продолжая рассуждать, какой симпатичный ухажёр завелся у Насти, и та с облегчением закрыла за ней дверь. Болтливая, конечно, этого у тёти Веры не отнимешь, но смотрит ей бесплатно малых по вечерам. А Настя ходит ей за таблетками в аптеку и за пенсией, когда у старушки ноги болят.
   Взаимопомощь была явлением редким в Настиной жизни. Даже подружки по интернату, такие сплочённые и дружные во время учёбы, теперь практически не появлялись, так, звонили по праздникам, быстро поздравляли и так же быстро прощались. У каждой были свои дела, свои семьи, свои проблемы.
   Настя вошла в зал. Ленка гулила на диване, перебирая яркие погремушки, принесённые Вовой. Настя села рядом, потрясла смешным утёнком:
   – Кто это у нас тут? Утя-утя, кря-кря-кря!
   Ленка подняла взгляд и сказала с широкой улыбкой:
   – Пууууу!
   – Утя-утя! – Настя покачала утёнком, заставляя его греметь и махать крылышками. Ленка цепко схватила погремушку и без долгих раздумий засунула голову ути в рот. Настя чмокнула дочку в макушку и вздохнула. Маленькое беззаботное чудо, так усложнившее и украсившее её жизнь…
   До восьми Настя ещё повязала, спутав петли только один раз и распустив с ворчанием почти четверть рукава, постирала Ленкины ползунки и пару Теминых штанов, радуясь, что скоро Вова починит кран, и сходила за сыном в садик, скользя по заледеневшим за день дорожкам с большой неповоротливой коляской. Мясо с картошкой стояло в кухне на столе, укутанное в полотенца, чтобы не остыло. В голове у Насти опять проскользнула мысль, что Вова не придёт, но она пинками загнала бедную мысль в самый угол сознания, чтобы не мешалась под ногами. До сих пор Вова всегда делал то, что сказал, и у неё не было повода сомневаться в его искренности. Настя переодела мокрую Ленку, приготовила ей бутылочку и отнесла к тёте Вере. Артём топал сзади, полные руки машинок.
   Да садика Настя добежала быстро. А то Вова придёт, увидит, что её нету, и развернёт оглобли домой… Она споро вымыла полы на первом этаже, прошлась по второму не так внимательно, как обычно, опустошив мусорные корзинки и смахнув пыль со столов. И поспешила домой.
   Серая «Ауди» куковала у подъезда. Настя ускорила шаг и почти бегом поднялась по ступенькам. Вова сидел на подоконнике в пролёте. Увидев её, поднялся, проворчал:
   – Где шляешься только…
   – На работе, – запыхавшись, ответила Настя. – Давно ждешь?
   – Минут пятнадцать.
   Он поднялся за ней к двери, неся два пластиковых пакета. Настя отперла дверь, впуская его. Он втиснул своё большое тело в маленький коридор:
   – А где малые?
   – У соседки, – Настя бросила ключи на полочку, разделась. – Подожди на кухне, сейчас за ними схожу.
   Вова потянул носом, видно, думая об ужине, и она усмехнулась:
   – Голодным не останешься!
   – Опять не пообедал, – пожаловался Вова. – Замёрз, как собака… Холодно в подъезде.
   Она обернулась от двери:
   – А почему не ушёл?
   – По кочану, – буркнул он. – Не в клуб же пошла, наверное. Всё равно дома делать нечего.
   Настя покачала головой, пряча улыбку, и позвонила к соседке. Та открыла, передала ей с рук в руки спящую Ленку и шепнула:
   – Ждёт тебя ухажер-то! Звонил-звонил, думала, уйдет, ан нет, ждёт!
   – Спасибо, – коротко поблагодарила её Настя. Разумеется, завтра весь двор узнает об ухажёре. И опять ведь пакеты притащил… Ох, репутации конец!
   Полусонный Артём вошёл в квартиру и направился сразу же в комнату за пижамой. Настя осторожно уложила Ленку в кроватку и тихо сказала:
   – Иди поздоровайся с дядей Вовой, а потом кушать, чистить зубы и спать!
   Мальчик радостно встрепенулся и побежал на кухню. Настя последовала за ним и застала их за мужским рукопожатием. Вова выложил из пакета какие-то свертки и протянул Артёмке яркую коробку. Тот покраснел от неожиданности и тихонько спросил:
   – Что это?
   – Это Лего, там надо пожарную машину собирать!
   Тёма осторожно взял коробку и прижал к груди:
   – Я не умею…
   – Ничего, вместе соберём! – Вова потрепал его по светлым волосам. – Это легко!
   Мальчик поднял на него восторженные глаза, и Настя почувствовала, как у неё сжалось горло. Видеть своего ребёнка таким счастливым… Она прислонилась к подоконнику и дрожащими пальцами закурила. Вова повернулся к ней:
   – Ну что, ужином накормишь?
   Она кивнула, пряча увлажнившиеся глаза. Тёмка удалился, бережно держа драгоценную коробку, и, судя по звукам из зала, начал инвентаризацию содержимого. Настя распаковала кастрюлю, ещё хранящую нужную температуру, и приподняла крышку. Запах тушёного мяса наполнил кухню. Вова облизнулся от холодильника:
   – Ты мясо сделала? У блин, офигеть можно, как пахнет!
   Настя наполнила ему тарелку до краёв, добавила хлеба и, поколебавшись, выставила две рюмки. Вова открыл холодильник, качая головой:
   – Чё не ешь ничего? Испортится же!
   – Не успеет, – успокоила его Настя. – А чего носишь столько?
   – А что, не надо? – он взглянул на неё снизу вверх. – Ты опять есть не собираешься? Кстати, как голова утром – не болела?
   Настя покраснела, вспомнив вчерашний вечер, и отвернулась к мойке, доставая тарелку:
   – Немножко. Извини за вчерашний цирк…
   – Да ладно, – пробормотал он. – Жалко, что опять ту штучку не надела. Красивая.
   Настя совсем смутилась, не зная, что ответить, и молча села за стол со своей тарелкой. Вова поставил бутылку между рюмок и тоже сел:
   – За что пить-то будем, хозяйка?
   – За кран, – она свинтила пробку и налила водку в рюмки. – Качественно работаешь!
   – Ну спасибо, – улыбнулся он. – Давай лучше за погоду, чтобы снега не было.
   – Давай, – легко согласилась Настя. Без разницы, за что, лишь бы этот вечер никогда не закончился!
   Несколько минут они молча жевали. Мясо удалось на славу, и Вова подтвердил это, с аппетитом подбирая кусочки хлебом. Настя с удовольствием и некоторым любопытством смотрела на него. Она где-то читала, что мужчина занимается любовью так же, как и ест. Быстро и жадно, или неторопливо и с чувством… Вова ел скоро, но с толком и с расстановкой, смакуя каждую вилку, обстоятельно и по-деревенски шумно. Настя представила в деталях, как он гладит её тело, так же обстоятельно, не пропуская ни одного сантиметра, со вкусом, полной ладонью… Вова снова поймал её взгляд:
   – Что?
   – Ничего, – она смущённо опустила глаза, наливая по второй рюмке, чтобы скрыть замешательство, и Вова усмехнулся:
   – Так готовишь – и не замужем! Как же тебя ещё не заарканили?
   – Было дело, – коротко ответила она. – Спасибо, съешь всё, если нравится.
   – Ага, потом. Сначала кран! – Вова поднял рюмку. – За знакомство, по новой, а то вчера так толком и не познакомились.
   Настя кивнула. Да уж, вчера не очень красиво получилось. Сегодня она больше пить не будет. На всякий случай!
   Закончив с ужином, Вова взял инструменты и пошёл в ванную. Настя наскоро вымыла посуду, приготовила турку для кофе и заглянула в зал. Артём спал, съёжившись на диване, обняв свой подарок. Настя покачала головой и осторожно подняла его на руки, понесла в комнату. Стащила свитер и джинсы, стараясь не разбудить. Уложив его в кровать, подоткнула одеяло и на секунду приникла губами к бледному чистому лобику. Тёмка открыл сонные глазёнки:
   – Лего.
   Настя сунула ему в руки коробку, и мальчик, обхватив её, как сокровище, тут же уснул.
   Настя поправила сбившееся одеяло на Ленке и тихо вышла, притворив дверь. Мелькнула мысль о сиреневой разлетаечке, но Настя покачала головой, нет уж, не стоит сегодня.
   Она заглянула в ванную. Вова открутил старый кран и распаковывал новый, блестящий, который принёс в свёртке. Настя испугалась:
   – Ой, а сколько это стоит? Придется тебе подождать, зарплата только пятого!
   – Насть, отстань, да? – ласково попросил Вова. – Не заморачивайся с ценами, я с тебя копейки не возьму.
   – За работу не возьмёшь, окей, – согласилась она. – За это я тебя ужином кормлю, ладно, с твоими же продуктами. Но если ты кран купил новый, я за него деньги отдам!
   Глядя на упрямое выражение её лица, Вова вздохнул:
   – Лежал у меня этот кран, пылился. Я другой купил в ванну, а этот остался. Всё, тема закрыта.
   Настя не поверила ни одному слову, но решила пока не сопротивляться. Вот зарплату получит, деньги ему просто в карман сунет, и все дела.
   Вова ловко прикрутил новый кран на место, приладил душ, испробовал. Всё работало, как швейцарские часы. Настя благодарно улыбнулась:
   – Спасибо, ты просто чудо!
   – Да ладно, чего там, – он аккуратно сложил инструменты в сумку, защёлкнул допотопный замок и повернулся к Насте:
   – Куда это поставить?
   – Давай, отнесу, – она протянула руку и взялась за ручку. Их пальцы неожиданно перепутались, и Настя отдёрнула руку, краснея. Вова выпустил сумку, и она с глухим громким стуком упала на кафель. Настя разозлилась на себя – блин, ведёт себя как школьница! Вова взял её руку в свою ладонь:
   – Настя, что с тобой? Тебе нехорошо?
   – Всё в порядке, – тихо ответила она. – Извини, не удержала.
   Он молча притянул её к себе, наклонился и поцеловал в губы.
   Настя приняла поцелуй, ошеломлённая и ещё смущённая, и даже ещё немножко злая. Мягкие настойчивые губы осторожно ласкали, покусывая, её губы, не пытаясь проникнуть внутрь, не пытаясь ускорить ни замедлить движение. Казалось, он пробовал её на вкус, такая ли она на самом деле, или не соответствует упаковке… Настя инстинктивно обняла его за талию, чувствуя тёплые ладони на своей спине, чувствуя, что они не решаются ни спуститься ниже, ни сжать крепче.
   Долго ли они так стояли посреди ванной, Настя не знала, она потеряла счёт времени. И в один момент, осознавая, что это становится неудобным, просто слегка отстранилась от Вовы. Он отпустил её и тихо сказал:
   – Это было… Вау…
   – Ты не понял…
   – Чего я не понял? – он подобрал сумку и вопросительно взглянул ей в глаза. Настя покачала головой:
   – Вчера – это было вчера. А сегодня другой день.
   – И всё по-другому?
   – Наверное.
   – Ты просила починить тебя.
   – А ты сказал, что не спишь с пьяными девушками.
   – Сегодня ты трезвая!
   Настя рассмеялась:
   – Пошли пить кофе!
   Вова кивнул, следуя за ней на кухню:
   – Я могу всё починить. Но не тебя, пока ты этого не захочешь сама.
   Настя поставила турку на огонь, взяла у него из рук сумку с инструментами и отнесла в кладовку, вернулась на кухню.
   Вова стоял над кастрюлей и вилкой выуживал куски мяса. Настя шлёпнула его по спине:
   – Ну хуже ребёнка, чесслово! Как тебя только жена терпит?!
   Он обернулся, облизывая пальцы и вилку:
   – Так вкусно же!
   – Так тарелку возьми! – возразила она, насыпая кофе в закипевшую воду.
   – Возьму, – проворчал Вова, доставая тарелку. Потом до него дошло, и он резко обернулся к Насте:
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →