Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У улитки около 25 000 зубов

Еще   [X]

 0 

Пробуждение (Пашковский Юрий)

Боевым магам не привыкать попадать прямо в эпицентр столкновения сверхъестественных сил. Однако лесные эльфы, упыри и носители загадочной магии лишь прелюдия к тому ужасу, который готов вернуться в мир. И ведь нужно не забыть выполнить самое главное – выбраться из всей этой заварухи живым. Даже если шансов почти нет.

Год издания: 2011

Цена: 54.99 руб.



С книгой «Пробуждение» также читают:

Предпросмотр книги «Пробуждение»

Пробуждение

   Боевым магам не привыкать попадать прямо в эпицентр столкновения сверхъестественных сил. Однако лесные эльфы, упыри и носители загадочной магии лишь прелюдия к тому ужасу, который готов вернуться в мир. И ведь нужно не забыть выполнить самое главное – выбраться из всей этой заварухи живым. Даже если шансов почти нет.


Юрий Пашковский Пробуждение

Пролог

   В голове роились мысли. Разные. Хотелось высказаться, но Раваз молчал. Первый Незримый пришел беседовать не с ним. Он говорит с Вазаоном.
   На сад семьи Нах-Хаш, где трое Живущих в Ночи неторопливо прогуливались, перед прибытием Первого Незримого молчаливые аколиты Постигающих Ночь наложили защитные заклятия, не позволяющие подслушивать и подсматривать. Можно не сомневаться – никто не узнает содержание разговора Вазаона и Первого Незримого: магия Постигающих Ночь являлась сильнейшей в Царствии Ночи.
   – Подведем итоги. – Лицо Первого Незримого скрывала простая маска, вроде тех, что надевали на выступлениях актеры Морского Союза. Подобные маски носили и остальные Незримые.
   Вазаон подумал, что, если вдруг с ними что-то случится, никто об этом даже не узнает. И тут же прогнал эту мысль. Думать о таком в присутствии Первого Незримого не просто кощунственно. Опасно. Смертельно опасно.
   – Итак, – продолжил Первый, – неизвестные проникли в Лангарэй и ограбили Храм Ночи клана Дайкар. Понтей собрал команду и вызвал боевого мага из Школы Магии. Они отправились в погоню. Вы реализовали Соглашение, и войска Элибинера, Талора и Майоранга перекрыли выход из Границы. Чуть позже кланы Атан и Вишмаган пустили по следу команды Главу Истребителей и Порченую Кровь. Я ничего существенного не упустил?
   – Нет, – ответил Вазаон.
   Раваз хмуро посмотрел в сторону. Ничего существенного. Конечно, ночная схватка с Атанами и Вишмаганами, когда погибли Вииан-ом и Киул-зай-Сат, – это для Первого несущественно. Он мыслит глобальными масштабами.
   – Тогда, Вазаон, Раваз, вам будет интересно узнать последние вести из Границы от духов-наблюдателей Постигающих Ночь. – Первый Незримый остановился. – Сведения пришли недавно, и я немедленно отправился к вам. Итак, незадолго до рассвета в Лес карлу вторглись. Сначала двое неизвестных, а за ними следом Понтей Нах-Хаш Сива, Вадлар Коби Фетис и боевой маг.
   – А остальные? – не удержался Раваз.
   – Духи-наблюдатели расположены только в ключевых точках Границы. Постигающие Ночь не знают, где остальные члены команды и что с ними случилось.
   Это прозвучало почти как приговор.
   – Теперь судьба Лангарэя зависит от твоего сына, Вазаон. – Первый Незримый, казалось, усмехнулся. – Как ты думаешь, он справится?
   – Если бы только Лангарэя, – вздохнул Сива. – Не только Царствие Ночи, весь Равалон в опасности. И, отвечая на ваш вопрос, Первый: я не знаю. Теперь, когда они в Диренуриане, я не знаю, но хотелось бы надеяться.
   Раваз снова посмотрел на небо.
   Мир в опасности. Но небу, кажется, было все равно.

Глава первая
Диспозиции

Анубияманурис, бог смерти Серединных Земель
   Что-то произошло. Что-то страшное. Чего она боялась… Нет, не боялась, а остерегалась, но не думала, что подобное случится. Подобное чему?
   Неприятная сухость во рту. Глаза будто засыпаны песком. Руки… она попыталась поднять одну. Ничего не вышло. С ногами то же самое. Что с ней случилось?
   – Иукена…
   Иукена. Это ее имя. Так ее зовут. Так ее звали. Потому что она умерла. Уже в третий раз. Иукена. Имя из небытия. Уютного небытия, где она уже три раза была. Что это? Воспоминания? Как странно…
   – Пойми, Иу, нас просто уничтожат, сотрут с лица Равалона, развеют память о нас или превратят в памяти всех поголовно в тупых Диких, которым нужна только человеческая кровь, – бормотал черноволосый упырь. Он положил голову ей на колени, и она взъерошила ему волосы, вполуха слушая слова, которыми он любил делиться с ней. – Если мы не изменимся, такие, как мы сейчас, мы не нужны этому миру. Маги утверждают, что есть другие миры, бесконечное множество миров, что в этих мирах все иное, не такое, как у нас. Я думал – а вдруг существует мир, где мы, упыри, не испытываем Жажды, где Проклятый Путник, испепеляющий Глаз Дня, не страшит нас, где люди для нас не еда, где мы такие же смертные, как и все, и если нас ненавидят и боятся, то по тем же причинам, что и других. Просто мы должны стать носферату, все мы обязаны ими стать, а потом превзойти даже Бродящих под Солнцем. И не кровь людей вознесет нас так высоко, нет, нужно найти иной путь. Или нас не станет. И уничтожат нас не потому, что мы не-живые, что мы кровососы, что мы не такие. Восточные орки, к слову, не лучше, а хуже нас, потому что в своей степи они сразу норовят затащить других смертных в котел, а мы позволили им жить в нашем Царствии Ночи. Нас уничтожат потому, что у нас есть богатства, есть ресурсы, есть магические Источники, есть послушные крестьяне, ремесленники и торговцы, которые всегда нужны другим государствам. Если в Роланских королевствах или Западном Пределе возникнет перенаселение, начнется голод, переизбыток дворянства и магов, то против нас объявят какой-нибудь светоносный поход и бросят все силы, чтобы стереть нас с лица Равалона… Да, я уже это говорил. И будут убивать, будут резать даже детей, чтобы мы озверели и уничтожили как можно больше тех, кого послали против нас. Тогда о наших зверствах можно будет раструбить по всему миру, убеждая всех, что с такими чудовищами мирно договориться нельзя и что другого выхода не было. Скажут, что так должно быть, что пришло время очистить землю, переполненную грехами упырей. И поверь, боги пошлют своим верующим немало знамений с призывом убивать каждого Живущего в Ночи, университетские профессора напишут немало трактатов и докажут, что вся мировая история вела именно к этому событию, рыцарские ордена провозгласят необходимость истребить нечисть, живущую благодаря человеческой крови. Все так и будет, поверь. Я читал много книг, старинных свитков, древних манускриптов. Так уничтожили не один народ, не одну страну. Это называется «цивилизационный процесс» – и горе Лангарэю, начнись он у нас.
   Почему-то казалось, неважно, что он говорит, а важно, что говорит именно он, черноволосый Живущий в Ночи, из-за которого она стала не-живой, из-за которого нашла смысл жизни, из-за которого узнала, что такое…
   Как его имя?
   Это важно…
   Его имя важно…
   Надо вспомнить…
   Надо все вспомнить…
   – Иукена.
   Она вздрогнула и открыла глаза. Каазад-ум обеспокоенно смотрел на нее, поднеся надрезанную ладонь к ее губам. Капля крови пробежала по коже и капнула на язык. Она непроизвольно сглотнула.
   Запахи.
   Они навалились сразу со всех сторон. Десятки запахов, которые были – она готова поклясться – разные по форме и цвету. Запах был у всего. Это был не один запах, а сотни оттенков, придающие каждой вещи вокруг уникальность. Земля пахла теплом и липкими крошками, шустрыми и подвижными, но все равно липкими. Каазад-ум был огромным стальным шаром, за которым прятались другие запахи, уловимые лишь тем, что они есть, и больше ничего. А Солнце… Солнце пахло потрескавшейся кожей и зудом в зубах. Зуд в зубах старался добраться до нее даже сейчас, сквозь тепло липких крошек. Они, по всей видимости, находились в вырытой Каазад-умом норе, будто Дикие, которые в давние времена спасались от Проклятого Путника, закапываясь в землю, если не находили подходящие пещеры.
   Значит, вот так живут Нугаро? Таков для них мир? С ума сойти…
   – Ты кричала. Я начал опасаться, что Воздействие нанесло тебе более сильное повреждение, чем я предполагал раньше. Поэтому посмел поделиться кровью. Прости меня.
   – Не… за что…
   Она не понимала, почему упыри так трясутся за чистоту своих Линий Крови. Почему, когда упырица из одного клана рожает от упыря из другого клана, то это приветствуется, а вот обмен кровью, укус – под запретом? Говорили, что перемешивание Сил Крови увеличивает шанс появления Порченой Крови. Но никто не знал этого наверняка. Понтей утверждал, что это не доказано, что так повелели Одиннадцать Величайших, перед тем как уйти в Сон. И никто не смел спросить – почему.
   Понтей.
   – Каазад?
   – Да?
   – Что произошло? Где я?
   Запахов было столько, что она терялась в них. Конечно, ведь она не Нугаро, с детства приученная к различению нюансов. Нет, она не Нугаро. Она Татгем. Она Гений Крови Татгем. И она победила в своей последней схватке. А если рядом Каазад-ум Шанэ Нугаро – значит, он тоже победил. И отомстил за Огула.
   Зря Понтей боялся.
   – Я подобрал тебя, когда ты потеряла сознание и Глаз Дня мог нанести тебе большой вред. Мне тоже было плохо, но я ведь Высший, а ты Средняя. Я побоялся отнести тебя в Лес карлу, мог не успеть, поэтому вырыл нору прямо в степи. Мы и сейчас в ней. Я одел тебя и… и поделился с тобой кровью. Тебе вроде стало лучше. А потом ты снова начала кричать.
   Иукена поморщилась. Пусть даже в бессознательном состоянии, но она старалась не проявлять слабость на виду у смертных.
   – Остальных я не видел, – предупреждая следующий вопрос, сказал Каазад-ум. – Их запахи уходили в сторону Диренуриана и обратно не возвращались. Видимо, они до сих пор там.
   – Что же они… возятся? – Боль прострелила бок, и Татгем поморщилась. Нет, попытку встать пока лучше оставить.
   По стальному шару внезапно пробежала дрожь, и легкий запах пойманной рыбы всколыхнул тепло. Она взглянула на Нугаро. Каазад-ум с тревогой смотрел наверх, подвинув к себе перевязь с Клинками Ночи. Они, кстати, пахли как вишни.
   – Кто-то идет, – сказал Каазад-ум. – Это Живущие в Ночи. Их двое. Но это не Понтей и не Вадлар. Хотя один из них Высочайший. А второй…
   Нугаро неожиданно задохнулся и схватился руками за нос.
   – О Великая Ночь, какая вонь! – изумленно прошептал он. – Что это за запах?
   Иукена забеспокоилась:
   – Они найдут нас?
   – Не знаю. Лучше бы не нашли…
   А потом Каазад-ум замолчал, наверное истратив запас слов на сегодня. Он достал оба Клинка и держал их наготове, напряженно прислушиваясь и принюхиваясь. Татгем понимала, что неожиданное появление двух упырей не сулит ничего хорошего. Они спокойно подвергают себя Воздействию – значит, это поднабравшиеся опыта носферату, а им непросто покинуть Лангарэй. О Вадларе мало кто знал, что он Высочайший, поэтому он частенько без разрешения выбирался за пределы Царствия Ночи. Но два Бродящих под Солнцем в одном месте, да еще при том, что рядом группа, отправленная за Ожерельем Керашата…
   Дождь! Вот в чем дело!
   Дождь перестал не потому, что они почти настигли похитителей, а потому, что их хотели предупредить! Им давали знать, что дела пошли не так, как было задумано, их просили быть осторожнее!
   Значит, упыри посланы за ними из Лангарэя. И то, что их всего двое, говорит о том, что они опасны. Чрезвычайно опасны. Двоих не стали бы посылать, если бы те, кто их послал, сомневались, что они вдвоем справятся.
   – Каазад, это враги.
   – Знаю, – ответил Нугаро. – Это Вишмаган и Атан.
   Иукена вздрогнула, зашипев от боли. Проклятье! Вишмаган и Атан, их главные оппоненты в Царствии Ночи! Что же стряслось? Неужели план пяти кланов раскрыт? Но тогда их миссия теряет смысл! Успокоиться. Если бы план рассекретили, тут было бы не два носферату, а двадцать, и все из Братства Крови. А они, даже с Клинками Ночи, не справятся со сплоченной боевой командой. Тем более что Иукена даже приподняться не может, не то что участвовать в схватке.
   Вот проклятье! А она-то решила, что стало лучше, что она скажет Понтею, как она поняла…
   – Они близко. – Каазад смотрел на вход в их убежище. Не заметить его посреди степи невозможно, а все Живущие в Ночи отлично знают, что это за норы.
   Вишмаган. Костяная Маска – их Сила Крови – это способность покрывать свое тело костяной сеткой, которая становится продолжением скелета и может наращивать на себе острые костяные шипы. Это не все: внутри костяного покрова бежит яд, убивающий мгновенно. Стоит кости царапнуть противника, и шипы тут же впрыснут яд под кожу. Опасные враги, особенно в ближнем бою.
   Атан. Непобедимый Змей – их Сила Крови – умение перевоплощаться в четырехногое и четырехрукое существо невероятной физической силы. Слюна Атан подобна кислоте. Сражаться с ними в ближнем бою тяжело.
   Будь Иукена в порядке, и Вишмаган и Атан не представляли бы для нее серьезной опасности. Она просто расстреляла бы их, не дав приблизиться. Ночью, конечно, не днем, не под этим ужасным Воздействием.
   Что же делать? Каазад – мастер ближнего боя, контактник. С Высочайшими Вишмаганом и Атаном ему не справиться. Впрочем, у него есть Клинки Ночи, что сильно увеличивает шансы на победу. Действительно, сабли могут прибавить ему сил, и тогда он способен противостоять сразу двум носферату. Даже под Воздействием. Понтей создал великолепное оружие. Оно помогает Нугаро моментально одолеть врагов.
   – Они совсем рядом. – Каазад-ум стиснул рукояти.
   Теперь и Иукена обоняла запахи тех двоих, что были наверху. От одного пахло сочными апельсинами, зачем-то посыпанными корицей, другой… Неужели существует такой отвратительный запах? А ведь она получила Силы Крови Нугаро совсем чуть-чуть. Как же, должно быть, раздражает это зловоние Каазада! От другого пахло телом, внутри которого устроили свалку отходов вперемешку с запахами мертвых деревьев и застоявшейся воды. Это было ужасно.
   Каазад вдруг прижал Иукену к стене. И тут же мощный удар сверху, точно посередине, пробил «потолок», и в отверстие хлынул солнечный свет. Иукену затрясло, ее начало подташнивать. Да, ее не доставали прямые лучи Глаза Дня, но даже такая малость стала мучительной для упырицы.
   – Кто бы там ни был, выходи, – раздался насмешливый голос сверху. – А если боитесь Проклятого Путника, мы дадим вам защитные плащи.
   Тот, кто говорил, врал. От голоса веяло сладким, как сахар, обманом. Их убьют – в этом не было сомнений. К запаху апельсинов с корицей примешался запах холода и черноты. Почему-то Иукена знала, что так для Нугаро пахнет жажда убивать.
   Каазад начал меняться. Трансформа обратила его в крупное, покрытое густой шерстью существо, похожее на волка. Он взглянул на Татгем и прорычал:
   – Я буду драться. Оставайся здесь.
   – Каазад… – Приступ боли скрутил Иукену, и она замолчала, бессильно наблюдая, как Нугаро, крутанув саблями, на эфесах которых ярко запылали многогранники, ловко выпрыгнул в дыру, проделанную врагами.
   Она ничем не могла ему помочь. Но с ним была Сила Крови Нугаро и Клинки Ночи Понтея.
   С этим можно было рассчитывать на победу.
   «Только не оставляй меня одну, – думала Иукена. – Только не смей оставлять меня одну».

   Каазад выпрыгнул прямо возле Вишмагана, тут же атаковав. Воздействие немного ослабило его контроль над Концентраторами Ночи, и сабли выплеснули магическую энергию, которой оказалось достаточно только для того, чтобы отшвырнуть мгновенно принявшего трансформу Вишмагана на десять метров от норы. Каазаду еще не встречались упыри, способные в считаные секунды обратиться к Силе Крови. Он всего лишь успел заметить, как у Вишмагана раздулась голова и его челюсть словно бы покинула рот, превратившись в клыкастую костяную маску размером с лицо. От нее по направлению вниз начался рост костяного каркаса, защищающего тело. На руках эта конструкция покрылась длинными острыми костями. Вот этими костями и защитил себя Вишмаган, отразив удар полыхающих магическим светом сабель.
   Второй упырь, Атан, стоял возле входа в нору и не проявлял ни малейшего желания помочь своему напарнику. Они так самоуверенны? Ладно, это к лучшему. Не придется рассредоточивать внимание на двоих противников. Тогда сразу Двойной Волчий Скок, о котором Вишмаган не знает. Бить в спину, потому что сейчас не время для демонстрации воинской чести, сейчас время – убить и выжить.
   Каазад сотворил искусственное тело и бросил его впереди себя, на костяные «клинки» Вишмагана, более известные как Костяные Пики. Сначала оба тела, почти слившиеся в движении, мчались рядом, но потом они разделятся и нанесут смертельный удар. В клане Нугаро уже давно рассчитали, как можно бороться с бойцами Вишмаган. Пока те пронзали своими Пиками искусственное тело Нугаро, впрыскивая в него яд, настоящее должно было ударить сзади, в спину, которую Вишмаган не защищал, уверенный, что покончил с противником. Несколько схваток, о которых власти и Вишмаганы так никогда и не узнали, доказали правильность подобной техники. Так сражаться и побеждать воинов лучшего военного клана Лангарэя умели только Нугаро.
   Искусственный Каазад нападал на Вишмагана сбоку, отвлекая его и заставляя занять позицию, выгодную для настоящего Каазада. Вот Вишмаган уже занес руку для удара, готовясь встретить атакующего, вот он приготовил другую руку для защиты…
   Сейчас!
   Каазад-ум в Волчьем Скоке переместился за спину врага, целясь в просвет между переплетениями костей. Вокруг сабли сверкнул треугольник, закружившийся в декариновом круге с такой скоростью, что стал неразличим. Вращение магических энергий должно было усилить эффект колющего удара и пронзить даже защиту вокруг сердца.
   Внезапно что-то изменилось. Исчез один из запахов. Понять, какой именно, мешало Воздействие. Оно вообще мешало. Каазад пропустил удар в живот, и его отбросило назад. Прокатившись по земле, он одним махом вскочил, готовясь к веерной защите. А Вишмаган уже мчался на него, занеся обе руки для удара. Как враг сумел контратаковать? Нет времени обдумывать это сейчас, надо уходить. Нугаро потянулся к искусственному телу, готовясь перебросить себя в него. И понял, что тела нет. Оно оказалось разрушено. Не распалось на части, нет: даже части были уничтожены. Как это произошло? Ведь он же видел: Вишмаган не бил по телу и Атан все так же оставался на месте. Кто же уничтожил его искусственное тело? Магия? Но запаха волшебства не было.
   Каазад начал отступать. С Вишмаганом нельзя вступать в ближний бой. Он опытный боец, и Каазад даже с Клинками Ночи для него не соперник. Нельзя позволить ему оказаться рядом.
   Но с ним не получится, как с Олексом. Он не будет ждать, пока Каазад разрубит свою шерсть и направит ее в него. Какая ирония! Сразись Вишмаган с Олексом, то наверняка проиграл бы, ведь яд, главное оружие Вишмаганов, оказался бы бесполезным. А Каазад, победивший Олекса, должен опасаться именно этого.
   Но как же было уничтожено искусственное тело? Неужели Вишмаган так быстр в атаке, что Каазад даже не заметил удара?
   Они пробежали метров тридцать, когда Нугаро создал новое искусственное тело. Теперь он собирался воспользоваться другой тактикой боя. Если в первый раз не сработала техника, созданная специально для сражений с Вишмаганами, то во второй раз она точно не сработает.
   Он начал обходить Вишмагана по кругу с двух сторон сразу. Теперь надо напасть в один и тот же миг, вложив в удар сабель всю мощь, как в конце схватки с Олексом. Вишмаган вынужден будет защищаться от атаки с разных сторон, он не сможет тут же контратаковать, а потом не сможет контратаковать вообще. Вихрь энергий обратит его в ничто. И тогда останется разобраться с Атаном.
   Вишмаган видел, что на него нападают два Нугаро. Однако вместо того чтобы принять защитную стойку, он раскинул руки в стороны, точно преступник, распятый на роланском кресте. И прежде чем Каазад успел подумать, зачем он это делает…
   Боль в области солнечного сплетения. И сразу онемение. Нугаро с недоумением посмотрел вниз. Чуть выше пупка косо торчала белая кость. Можно было и не тянуться к искусственному телу, он видел, что оно распадается, получив такую же кость в живот.
   Ноги подкосились, и Каазад-ум упал на колени. Он полностью перестал чувствовать нижнюю часть тела. Стало трудно дышать. Яд начал действовать. Когда остановится сердце, Сила Крови уйдет и не будет защищать его тело. И тогда оно просто сгорит. Проклятое Воздействие! Он не успел заметить, как враг послал в него свои кости.
   Вишмаган оказался рядом. За костяной маской на лице светились темные глаза.
   – Три кости, Нугаро. Я потратил на тебя три Пики. Можешь гордиться. Ты первый Живущий в Ночи, на истребление которого мне понадобилось три мои кости.
   Истребление… Истребитель. Вишмаган-Истребитель. Сомнений быть не может – Гииор Ваар-Дигуаш Вишмаган. Главный Истребитель Блуждающей Крови. Так вот на что он способен. А ведь вроде ни один Вишмаган, как было известно Нугаро и другим кланам, не обладал способностью отделять кости от своего костяного покрова. А этот умеет. Как?
   Живот онемел полностью, и теперь онемение поднималось к груди.
   В руке Гииора появился стилет. Лунное серебро…
   – Ты умрешь скоро, Нугаро, но я лично хочу тебя прикончить. Будешь в Посмертии рассказывать, что тебя убил сам Гииор. Пусть завидуют.
   Каазад задыхался, воздуха не хватало. Вишмаган приставил стилет к его горлу и…

   – Они очень ценны? – Каазад-ум рассматривал сабли, особенно уделяя внимание многогранникам. – Их сила является тайной?
   – Да, – кивнул Понтей.
   – Тогда они никогда не должны попасть в руки нашим врагам, ведь так?
   – К чему ты клонишь?
   – Я считаю, что они должны исчезнуть, если я проиграю.
   – Ты отличный боец…
   – Но есть и лучше. Ты же слышал о Меченосцах?
   – Даже видел. Но с Клинками Ночи ты можешь потягаться и с ними.
   – Но не с боевым магом, ведь так?
   – Да. Не буду тебе врать. Боевого мага ты не одолеешь.
   – Тогда ты должен понимать, Понтей, почему я настаиваю на этом. Я Нугаро. Мы не терпим поражений. И отказа от тебя я не приму. Если ты хочешь, чтобы я принял эти Клинки, то сделай, как я прошу.
   – И чего же именно ты хочешь?
   – Если надо мной одержат победу, то это победа должна стать последней для моего врага. Так что…

   Да. Так что…
   Каазад из последних сил сжал кулаки. Многогранники запылали всеми цветами радуги и магии. Гииор немедля воткнул стилет в горло Нугаро, из раны тут же полыхнуло холодное пламя. Горло начало распадаться, не в силах противостоять Стихии, враждебной сущности упырей. А вокруг умирающего Нугаро и Вишмагана завертелась красная пентаграмма, из углов которой вверх начали подниматься Знаки Огня. Tiurus – Сполох, Hager – Вспышка, Naio – Искра, Panido – Пыл, Ojen – Жар. Шестой Знак, Verken – Пламя, возник над головой Гииора. Вишмаган сузил глаза, пытаясь одолеть невидимые путы, что оплели его после возникновения пентаграммы. Он посмотрел на Каазада, голову которого уже сжирало пламя, и встретился с его торжествующим взглядом. Пасть Нугаро не могла изобразить улыбку, но его глаза…
   – Чтоб тебя… – пробормотал Гииор.
   Гигантский огненный шар распух в пентаграмме, синим пламенем сжигая все, к чему прикоснулся.

   Иукена изо всех сил старалась подняться и взять лук. Она должна помочь. Каазад-ум – хороший воин, но два носферату… Упырица даже смогла дотянуться до лука. А после этого в нору спустился Атан. Она замерла, глядя на него. Запах тления и гноя заполонил пространство. О Ночь, неужели все Атаны так пахнут?
   Он склонил голову набок. Молод, очень молод. Иукене исполнилось тридцать, что для упыря почти и не возраст, но она была Перерожденной, и возраст души пока соответствовал ее физическому облику. А этот упырь, которому, кажется, около сорока, по упыриным меркам совсем юнец. Почти мальчишка. Понтей был лет на тридцать пять старше, когда они встретились.
   Атан неторопливо приблизился. Он кутался в огромный плащ, под которым была хламида с широкими рукавами. Как ему только не жарко? Что за дурацкая мысль…
   Иукена стиснула зубы. Двигайся, раздери тебя тысяча убогов, тупая упырица!
   Атан протянул руку. И забрал у нее лук. Она попыталась удержать его, но не смогла. Упырь же отошел на середину и положил лук прямо в столп солнечного света. Посмотрел на нее и погрозил пальцем.
   – Оставайся здесь, – неожиданно печальным голосом сказал он. – Не смей выходить, если хочешь жить.
   И вышел из норы. Просто оставил Иукену лежать возле стены и смотреть ему вслед. Мысли перемешались. Она не могла понять, почему он оставил ее в живых. Он должен был убить ее. Если они посланы на перехват их отряда, то они никого не должны оставить в живых. Им нужно только Ожерелье Керашата. А он оставил ее в живых…
   Запах Каазада резко исчез. А вместо него появился запах огня, резкий, неприятный, напоминающий запах жженых листьев. В груди сдавило – чужие кровяные тельца начали беспорядочно двигаться.
   Не может быть… Каазад-ум… Ошибки быть не могло.
   Иукена заплакала. Не способна помочь, обуза… Он спас ей жизнь! Почему же он должен потерять свою?! Это несправедливо, Ночь! Это несправедливо! Она плакала, как когда-то, давным-давно, когда останки ее отца убирали с улицы, а она лежала дома на кровати и рыдала – безудержно и горько.

   Гииор моргал, снова привыкая к свету Проклятого Путника. Безумствующее синее пламя, что стремилось обратить его в пепел, исчезло. Заклинание развеялось.
   – Вы могли погибнуть.
   Гииор вздрогнул. За его спиной стоял Кедар, неторопливо поправляя рукава. Вишмаган покосился за плечо. Понятно, Порченая Кровь помог ему.
   – Этот огонь совсем не понравился моей Коже. – Кедар склонил голову и обиженно добавил: – А еще мне пришлось бежать, а я не люблю бегать. Больше не попадайте в магические ловушки.
   – Больше не буду, – пробормотал Гииор. Он внутренне содрогнулся – от тела Нугаро не осталось даже пепла. Убоги побери, если бы не Порченая Кровь с его Кожей, то карьера Главного Истребителя Блуждающей Крови могла бы резко оборваться.
   – Что второй упырь? Мертв?
   Гииор собрался. Нужно идти дальше. Кедар четко взял след, сейчас он вел к Лесу карлу. С этими могут быть проблемы. Конечно, Кедар справится с Лесной магией, но прикрывать при этом Гииора он не будет успевать.
   – Нет.
   – Что? – Вишмаган непонимающе посмотрел на Атана. – Что значит «нет»?
   – Я не стал убивать ее, – пожал плечами Кедар. – Она не опасна.
   – Ты с ума сошел?! – Гииор разозлился. – Немедленно убей ее! Мы должны уничтожить каждого на нашем пути!
   – Ну вот… – обиженно протянул Кедар, и Вишмагану вдруг стало не по себе. – И вы меня полоумным считаете. Может, я зря вас спас?
   Гииор отвернулся. Он еще не покинул трансформу, а Кедар не призывал свою Порченую Силу Крови. Нет, так думать не стоит, убогов Атаныш после обучения стал еще опаснее. У Гииора мало шансов против него.
   – Тогда я сам убью ее. – Вишмаган шагнул к норе и не заметил, как Кедар опередил его. Склонил голову на правое плечо и смотрит будто в сторону, но Гииор знал: за каждым его движением внимательно наблюдают.
   – Нельзя убивать, – спокойно сказал Кедар и поднял правую руку.
   Гииор сдержал непреодолимое желание ударить Костяными Пиками, чтобы защититься. И правильно сделал, что сдержал. Кедар просто указал в сторону Диренуриана.
   – Там сейчас происходит что-то очень интересное. Нам не стоит задерживаться. А она умрет – в свое время. Так что давайте продолжим путь. И не будем ссориться, хорошо?
   «С тобой поссоришься, как же». – Гииор сглотнул. Безопасней плюнуть в лицо Правящему Вишмаган, чем расстроить Кедара. Раньше, говорят, он вообще был бешеный, оставлял трупы за собой только потому, что зевота напала и ему это не нравилось. Да уж, Жарах действительно сумел найти хорошего учителя для этого ублюдка. До сих пор он полностью слушался Гииора и возроптал только сейчас, когда понадобилось убить упырицу.
   Ладно, это не принципиально. Когда они заберут то, за чем отправился отряд изменников, и вернутся в Лангарэй, судьба этой девки будет решена. В Царствие Ночи ей уже не вернуться, ее объявят Блуждающей, и он лично отправит за ней Истребителей. Так что сейчас ее можно оставить в покое и не напрягать Кедара.
   – Хорошо, продолжим путь, – кивнул Гииор. – Да, а что ты имел в виду, говоря, что в Диренуриане происходит что-то интересное?
   – Там Живущие в Ночи, – сказал Кедар, повернувшись лицом в сторону Леса карлу. – Много Живущих в Ночи. Я бы даже сказал – слишком много. Больше, чем вы мне говорили.
   – Что? – удивился Вишмаган. – Что значит – «много»?
   – Тысячи четыре-пять, – пожал плечами Кедар. – Точно сказать не могу. Большинство Дикие, но есть и Низшие, и Средние, и Высокие, и Высочайшие.
   – Спали меня Проклятый Путник, что за убоговщина?! – Гииор не на шутку встревожился. – Откуда посреди дня столько Живущих в Ночи, да еще к тому же и Диких?
   – Я не знаю. – Кедар радостно посмотрел на Вишмагана. – Но их же тоже можно убивать, правда? Не только карлу, но и их?
   – Не знаю, – озадаченно произнес Гииор. – Я совершенно ничего не понимаю. Разберемся на месте. Идем!

   После утреннего проникновения пограничные посты Диренуриана усилили, даже разбудили спящих дендотов. Происходило нечто значительное, это было понятно всем. Ходили слухи, что нарушителей до сих пор не схватили и где-то в центре сосредотачивают войска. Поговаривали даже о введении военного положения, а это было уже куда как серьезно.
   Лиссаэр проверил, легко ли вынимается меч из ножен, зачем-то несколько раз тронул тетиву, видимо, чтобы не думать о всяких глупостях. В центре, возле Первых Врат-кустов, жила его семья, и не за безопасным менилиором, а за его пределами, как и многие другие. Это правильно, Сеятели и Верховные Сеятели должны быть защищены лучше, они основа и надежда Диренуриана. Но каждый раз, думая о недавно родившей жене и маленьком сыне, Лиссаэр хотел, чтобы они оказались там, за Первым менилиором, даже если придется нарушить Уложения Кроны. И как бы это ни было кощунственно, когда кто-то в очередной раз упоминал о сборе воинов и магов в центре, он только и думал о безопасности своих родных, а не о Сеятелях.
   Три Стража, сцепившись корнями, покачивались возле самой границы, там, где начиналась испорченная магией земля, называемая карлу Кеере – Сожженные Владения. Другие смертные называли ее Границей, но каждый истинно верующий карлу знал, что это временное название, что это именно Сожженные Владения, Владения Леса, которые вскоре вернутся в его Лесное Царство. Все территории, что сейчас занимали другие расы, назывались Ере – Владениями. Когда-то давно повсюду был один Лес, Единосущий и Изначальный. И придет время, когда снова будет только Он, Великий и Единый Лес, Кавиизархти’ере.
   Солнце недавно покинуло зенит и теперь утопало в перине облаков. Лиссаэр улыбнулся. В этом периметре можно опасаться только упырей со стороны Границы. А откуда им взяться в такое время дня? Чистое самоубийство для кровососов. Только опытные носферату осмелятся пересечь Кеере при свете Солнца, но эти слишком любят жизнь, чтобы рисковать. Так что его отряду досталась легкая работенка. Другое дело, ночная смена. Та будет вздрагивать от каждого шороха в Кеере, в любой шевельнувшейся травинке подозревая кровососа.
   Сработал сигнал тревоги, и Лиссаэр, схватив лук, бросился к месту для стрельбы. Все зоны границы Диренуриана покрывал ушиарх, пятиметровый магический кустарник, внутри которого было полным-полно ловушек. Внутри кустарника обычно находились специально выращенные кусты, формой напоминающие сферу, внутри которой располагался стрелок. Сферы-кусты, зууэти, имели длинный, наполненный магией корень, который мог создавать для стрелка около пятисот стрел. Благодаря этому же корню зууэти могли передвигаться в определенном пространстве кустарника, так что один стрелок был способен охватить участок в пятьдесят метров, создавая иллюзию, что под лесным покровом скрывается целый отряд карлу. И пока неприятель тратил стрелы и заклятия, расстреливая пустые заросли, лучник спокойно уходил из области обстрела, продолжая поражать цель. А подоспевавшее подкрепление успевало закрепиться и встретить врага во всеоружии.
   Вторгнувшиеся этим утром в Диренуриан смогли обойти магию ушиарх. После этого Верховные Сеятели усилили магическую мощь кустарников и послали больше воинов в зууэти. Так что теперь на каждые десять метров ушиарх приходилось по лучнику. Лиссаэр считал, что это, конечно, перебор. Трех дендотов на их периметре вполне хватило бы на неприятельский полк.
   Зууэти поднялся наверх, к верхушке ушиарх. Неподалеку можно было заметить зууэти Тириона и Зиураша. Лиссаэр напряженно вглядывался в бескрайние степи Кеере, но так и не увидел того, что вызвало сигнал тревоги. Тогда он потянулся к находящейся над головой красной розе с крупными лепестками, равномерно покрытыми рунами, отогнул лепесток с руной Talk и спросил:
   – Тирион, ты кого-нибудь видишь?
   – Нет. – Молчание. – Зиураш и Виссиэль тоже.
   – Тогда что это была за тревога?.. – начал Лиссаэр, но его перебил голос командира Эллиона, транслировавшийся во все зууэти, судя по эху, доносившемуся из лепестка связи с Тирионом.
   – Всем охранителям двадцатого периметра! Срочно переместиться в восемнадцатый периметр! Прорыв границы! Охранители восемнадцатого периметра не справляются! Враг уже внутри ушиарх!
   Лиссаэр не поверил своим ушам. На восемнадцатом периметре было даже не три, а четыре дендота. Что ж это за враг такой, который так стремительно, что не заметили другие дендоты, одолел Стражей?
   Корень отсоединился от зууэти, и сфера-куст начала быстро перемещаться сквозь кустарник. Рядом мелькали другие зууэти. Судя по окраске, некоторые были вызваны даже из двадцать первого периметра.
   Без магической подпитки зууэти может продержаться минут двадцать. Отсоединение сферы-куста от района его ушиарх могло происходить только в экстренных случаях. Что же стряслось в восемнадцатом периметре?
   – О Лесные Угодья! – послышался голос Тириона, прибывшего в восемнадцатый периметр первым.
   Лиссаэр вернул на место лепесток. Энергию зууэти нужно сохранять, а то, что увидел Тирион, вскоре увидит и он.
   – Чтоб Дракон Корней сожрал меня! – Лиссаэр не смог сдержаться.
   И было от чего.
   Один дендот валялся на земле, разорванный почти напополам. Его корни вяло подергивались, а ветки вообще не шевелились. Два других молчаливо сражались с третьим, который почему-то атаковал Стражей со странным визгом. Части ушиарх восемнадцатого периметра не было, другая горела, третья полнилась криками и звуками боя. А прямо перед ушиарх, на территории, что принадлежала Кеере, бесились монстры, напоминающие диковинных зверей: высокие и низкие, покрытые шерстью и совершенно лысые, с длинными руками и ногами или вообще без рук, одни пасти на множестве ножек, с крыльями и рогами, воющие и кричащие, разной окраски, которую только можно представить. Небольшими группами монстры направлялись в ушиарх. Лиссаэр насчитал тридцать видов чудищ, после чего сбился. А ведь он не дошел и до трети!
   Стрела легла на тетиву. Прицелиться – послать стрелу – увидеть, как она попала в цель, прямо в грудь высоченного монстра, каланчой нависшего над своими собратьями и глупо щелкающего широкой челюстью. Лиссаэр хмыкнул, когда следом за его стрелой в голову урода вонзилась еще чья-то. Элементарная цель. Понятное дело, что его выбрали несколько стрелков.
   Монстр покачнулся и упал на копошащихся под ним тварей. Лиссаэр выбрал следующую цель – приземистого пузатого карлика с огромной клыкастой пастью – и выбил ему глаз. Другие стрелки били так же метко, увеличивая количество убитых монстров.
   «Что за ерунда? И как эти смогли прорвать защиту ушиарх и проникнуть вовнутрь? – недоумевал Лиссаэр. – Почему так быстро пал восемнадцатый периметр, если мы уже уложили почти всех монстров?»
   Дендот, напавший на собратьев, воздел свои ветки кверху и обрушил их на ближайшего Стража. Тот затрещал, на коре образовались щели, из которых брызнула зеленая жидкость. Дендот-предатель попытался повторить удар, но другой Страж выбросил в его сторону ветвь, и она обернулась вокруг дендота, сдавив его изо всех сил. Дендота скрутило, он поломался во многих местах, его рот, похожий на дупло, раскрылся, и он застонал-зашелестел. Обвившая его ветка задвигалась с огромной скоростью, и дендот распадался на куски, будто разрезанный пилой.
   «В чем же дело? – недоумевал Лиссаэр, когда стрела проткнула последнего монстра и он упал в груду мертвых тел. – Восемнадцатые сами должны были отбить атаку!»
   Он удивлялся до тех пор, пока не увидел, как поднимается высоченный монстр, пронзенный его стрелой и стрелой другого карлу. Как одним движением обламывает стрелы и направляется в сторону леса. Это настолько поразило Лиссаэра, что он не заметил, как вскочил и побежал к Стражам другой монстр, тощий и низкий. Торчавшая из его головы стрела ему ни капли не мешала. Он успел добежать до ближайшего Стража и прыгнуть, когда стрелки опомнились. Шесть стрел почти одновременно вонзились в спину монстра, но это не остановило его, и он запрыгнул прямо в крону Стража. Темное облако тотчас накрыло голову дендота, а Лиссаэру почему-то показалось, что он видит, как в это облако тянутся разноцветные нити. Видение продолжалось недолго, облако исчезло вместе с монстром. А Страж повернулся к раненому собрату и со всей силы пронзил его своими ветвями. Когда тело дендота снизу доверху покрылось ранами, Страж напрягся, развел ветки в сторону, и дендота разорвало на куски. Сам же Страж направился к ушиарх. Туда, куда уже спешили восставшие из мертвых монстры. В них снова стреляли, никто не мазал, но те не обращали внимания на попадания, ускоряясь на бегу. Вот первые ряды ворвались в ушиарх, сверкнули октарином ловушки, и пламя охватило монстров, попавших в западню. Но тут в кустарник вломился дендот и принял все магические удары на себя.
   «Да что же это такое?! – Лиссаэр посылал стрелу за стрелой, понимая, что это бесполезно. – Почему они не дохнут? Нам с ними не справиться! Здесь нужны маги! Почему их до сих пор нет?»
   Из красной розы вдруг донесся незнакомый голос:
   – Всем выжившим в восемнадцатом периметре! Приказываю отступить! Немедленно покинуть зону! Отправляйтесь в седьмой периметр и там помогите магам сдержать атаку! Немедленно! Всем, кто…
   Связь оборвалась. Понятно, восемнадцатый периметр считается потерянным. Значит, сюда введут войска, подчиненные лично Верховным Сеятелям. Лиссаэр положил лук рядом и потянулся к цветку управления. Седьмой периметр далеко, энергии после такой стрельбы может и не хватить. Нужно рассчитать…
   Прямо перед его зууэти, продравшись сквозь колючие кусты, возник монстр, которого он подстрелил еще в самом начале. Лиссаэр замер, не зная, что делать. Монстр вдруг приник к сфере и обнял ее, начав светиться изнутри. Лиссаэр запаниковал, бросив зууэти резко в сторону, но сфера даже не сдвинулась с места. Свечение становилось все ярче и ярче. Несколько стрел воткнулись в монстра – кто-то из карлу попытался прийти Лиссаэру на помощь.
   Неожиданно монстр, до этого бессмысленно поводивший головой из стороны в сторону, остановил взгляд на крохотном проеме в переплетениях зууэти. Но Лиссаэр готов был поклясться, что монстр смотрит сквозь это отверстие прямо на него. Тварь начала раскрывать свою пасть, демонстрируя ряды мелких клыков, тело монстра вдруг стало раздуваться.
   – Великие Леса… – пробормотал Лиссаэр. – Спасите и сохраните вашего сына и верного слугу, спасите и сохраните жизнь его…
   Монстр засветился невыносимо ярко и вдруг взорвался, огненной волной накрыв ушиарх и все, что его окружало в радиусе нескольких километров. Но Лиссаэр этого уже не видел.

   Вадлар прислушался. За дверью бегали стражники, звучали отрывистые команды. Вот протащили что-то тяжелое. Он посмотрел на Понтея, который после приступа злости и отчаяния снова впал в беспамятство.
   Он смотрел на Понтея и вспоминал…

   …Мало кто рискует связываться с детьми Повелевающего кланом. С детьми особ, приближенных к Повелевающим, та же история. Вадлар был средним ребенком в семье Раваза Дэй да Фетис, Главного Советника Повелевающего клана Фетис. И это многое значило. Старший брат должен был стать следующим Советником, в младшей сестре, как сказали бы люди, родители души не чаяли. Души не чаяли – это так, к слову, откуда у упырей душа?.. Вадлар был сам по себе. Упыреныш, предоставленной собственной свободе. Делай что хочешь – родители слишком заняты старшим и младшей, чтобы обратить на тебя внимание. Он злился. Часто дрался с братом – и остановился, когда чуть не убил его, потому что, как оказалось, лучше владел Силой Крови Фетис. Издевался над сестрой, получая нагоняи от родителей и втайне радуясь даже этому, – и перестал, когда понял, что потерял ее навсегда. Когда она смотрела на него, в ее взгляде ничего не отражалось.
   Со злости Вадлар убил несколько людей, полностью осушив их, но даже эту экссангвинацию замяли, сославшись на период совершеннолетия и обуявшую его Жажду. Он кричал, он требовал, чтобы его наказали, ведь он нарушил Законы Крови, ведь он контролировал себя, свою проклятую Жажду, ведь он убил людей, чтобы убить, и ему понравилось выпивать их, ему хочется еще, и он сделает это снова!..
   Отец отослал Вадлара к Границе. Служить в прикупольном войске, смешанной армии живых и не-живых. Здесь Вадлар снова демонстративно выпил человека, но в этот раз его чуть не прикончили свои же – Живущие в Ночи. Когда люди и гоблины вытащили Вадлара из его личного склепа, он, тогда еще Средний, думал, что погибнет, что Воздействие прихлопнет его как назойливого комара, но носферату из клана Уккар разогнал толпу, пригрозив наказанием, и отправил Вадлара в казарму. Фетис только обрадовался, что все позади, как два Средних из клана Вириш прижали его к полу, не давая пошевелиться, а Уккар приблизился и сделал несколько аккуратных разрезов. Из ранок потекла кровь, кровь Вадлара – и он подумал, что сошел с ума, сошел с ума из-за Воздействия, ведь такого просто не может быть…
   – Почувствуй на себе, каково людям, – сказал Уккар. – И осознай. А заодно пойми, что здесь, возле Границы, они – наши боевые товарищи, очень ценные днем.
   – Да это же люди! – крикнул Вадлар. – Просто люди! Наша еда!
   – Думай, – спокойно сказал Уккар, делая новый надрез, потому что старые регенерировали. – Думай – и пытайся понять.
   Уккар все резал и резал, не давая крови остановиться. И сумасбродное время с текущей кровью неторопливо высасывало жизнь…
   Умереть ему не дали.
   Он был молод и глуп. И ничего тогда не понял. И его перевели на другой пост, где не было людей, только представители других рас. Впрочем, урок пошел впрок. Когда Жажда усиливалась, Вадлар просто вспоминал экзекуцию, – и она тут же проходила.
   А потом на пост напали. Днем. Отряд религиозных фанатиков, с которыми был чародей, прорвавший Пелену. Они пришли убивать кровососов, что не имеют души, и Вадлар, с трудом державший меч, в тот день чуть не умер снова. Но погиб не он, а лесной тролль. Его живот пробил арбалетный болт с разрывным заклятием, предназначавшийся Вадлару. Тролль почему-то защитил его, хотя мог этого не делать.
   Фанатиков тогда всех убили. Вадлар стоял над телом тролля и пытался понять, мучительно пытался понять – и не мог.
   – У него здесь семья, – сказал командир прикупольного отряда, Эттир из клана Рохху. – Думаешь, почему живой отдал жизнь за не-живого? Потому что у него здесь семья. Мы даем им землю и работу. Мы защищаем их от голода, болезней и войн. Если нам нужна кровь – мы предлагаем им компенсацию. Почему бы и ему не защитить того, кто будет защищать его детей? Знаешь, ведь и чудовища должны как-то выживать. – Эттир посмотрел на гномов, что несли тела погибших. – Вот мы и выживаем, давая защиту, а они взамен защищают нас.
   …Бескрайние просторы степи толкают на размышления, когда нечего делать. А делать, когда заканчивались тренировки, было нечего всегда. Только думать. И в голову лезли странные мысли. Может, поэтому пограничники не похожи на остальных Живущих в Ночи, тех, кто стиснут границами городов и стенами дворцов, которые ограничивают их кругозор? Что стоит выйти за поставленную самим собой стену? Зато можно увидеть бесконечность, при виде которой становится совсем дурно. Но это не плохо, нет. Вадлар часто думал о том, кто он и зачем пришел в этот мир? Пить кровь людей и лет через двести стать носферату? А потом? Продолжать пить кровь людей уже не по необходимости, а как деликатес? А потом? Умереть, потому что закончится срок, отсчитанный для тебя Ночью? И все? Хищник убивает добычу, пожирает ее, кормит своих детей и умирает. Мы, Живущие в Ночи, как эти хищники? Мы – тупые звери, которые способны только жрать и совокупляться? Тогда чем я лучше волка, который мешает жить деревне и на которого объявляют травлю? Ничем. И когда на меня объявят травлю – я должен умереть, потому что меня будут убивать как дикого зверя. Как дикого, да… Смешно. Как Дикого – вот как меня будут убивать. Так, как мы убиваем их, если доведется повстречать. И меня в конце концов убьют. Как безмозглую тварь, от которой я произошел и от которой ничем не отличаюсь.
   Или я должен жить, ни о чем не думая? Жить, как должен жить Живущий в Ночи – зная о своем превосходстве над смертными и тупо радуясь этому? А в чем мое превосходство, если я о нем говорю и ничего не делаю, чтобы подтвердить его? В чем превосходство сильного, избивающего слабого? В силе? Зачем ему эта сила? Зачем быть сильным? Почему мы сильнее людей? Потому что пьем их кровь? Потому что можем легко убить их? Потому что захоти мы – и слабые будут ползать перед нами на коленях? Разве это сила? Разве это значит быть сильным? И почему слабый может защитить сильного? Неужели сильный сам не способен этого сделать?
   Тогда вообще зачем я? Зачем меня защищать? Чтобы защищал я? Как волки могут стать защитниками овец? Как? Это же противно природе, естественным законам, что установил Тварец!
   Я ведь уже знаю, что это такое – выпить человека до дна. Это сладко. Очень сладко. С этим не сравнится даже секс, который я пробовал во всевозможных вариациях. Может быть, лишь тот секс с этим может сравниться, во время которого выпиваешь человеческую женщину, – именно так я убил одну.
   От этого не избавиться. Как и от памяти о том, как текла из меня кровь, как капля за каплей меня покидала жизнь. И слова Уккара: «Пойми». Пойми, да?
   Кажется, я понял. Кажется. Потому, что чем больше я смотрел в даль степи, по ту сторону Купола, тем меньше понимал этот мир.
   …В следующей стычке, когда в Лангарэй проникли контрабандисты, приглашенные кем-то из знати, кто им, скорее всего, и помог пройти сквозь Купол, Вадлар, использовав Силу Крови, защитил человека, которого чуть не проткнуло копьем. Контрабандисты прошли по районам, контролируемым разными постами, и за ними послали смешанный отряд, где были и люди. Вот одного из них Вадлар и спас.
   …Он поднялся по службе до командира отряда, когда за ним приехал отец. Раваз Дэй да Фетис высокомерно прошел мимо построенных для встречи пограничников и подошел к сыну.
   – Собирайся, – бросил он. – Мы немедленно уезжаем домой.
   Вадлар поковырял в носу, вызвав смешки у товарищей по службе. Раваз Дэй и бровью не повел.
   – А не хочу, – заявил Вадлар. – Мне и здесь нравится. Погода хорошая, загорать можно постоянно.
   Кто-то закашлялся и заткнулся, получив в бок. Раваз Дэй нахмурился:
   – Предупреждаю, сын, я не буду повторять еще раз. Собирайся и поехали.
   – Если ты совершал такой длинный вояж только чтобы на отказ сына развернуться и уехать, ты бы скорей отправился поохотиться на диких свиней, – сказал Вадлар. – Так что не пугай, отец. Уж поверь, я пуганый.
   Раваз Дэй вздохнул и как-то внезапно осунулся.
   – Твоя сестра… – прошептал он. – Лирана умирает… Проси все, что хочешь, но едем со мной, прошу.
   – А мне много и не надо, – проворчал Вадлар. – Власть над миром и чего-нибудь покушать.
   Раваз Дэй поднял голову, сверкнув глазами. «Сопляк!» – так и читалось у него на лице. Казалось, что он сейчас ударит Вадлара.
   – Вообще-то вещи у меня уже собраны. И парни помогли притащить их к твоей карете, – сообщил Вадлар, почесывая ухо. – Неужели ты думаешь, что я не понимаю, что просто так ты бы сюда не поехал? Да, отец, плохо ты меня знаешь. Даже Гурис – и тот знает лучше.
   – Кто такой Гурис? – как и ожидалось, спросил Раваз Дэй.
   – Наша собака отрядная, – радостно сообщил Вадлар. – Не веришь, что он меня знает лучше? Ну, давай вы будете по очереди на мои вопросы отвечать, что ли…
   …Когда они уезжали, Гурис бежал за каретой, захлебываясь от лая. Вадлар выглядывал в окно и думал, опять и опять думал о том, что если даже волки изменились, став собаками, которые стерегут овец, то почему же не может измениться он?
   …Сестра умирала от странной болезни, которую не могли излечить ни доктора, ни маги, приглашенные из Школы Магии. От болезни, что передавалась в их роду из поколения в поколение, и никто не знал, кто будет следующим.
   – Брат. – Доран Коби Фетис сдержанно поклонился.
   – Братушечка! – Вадлар полез обниматься, обильно брызгая слюной, стараясь попасть на камзол Дорана. – Сколько лет, сколько зим!
   Сестра выглядела плохо. Она похудела, ее бледную кожу покрыли бурые пятна. Роскошные волосы цвета воронова крыла превратились в паклю. Голубые глаза будто посерели. Она переводила взгляд с одного на другого, но Вадлар мог поклясться, что Лирана никого не узнает.
   – Ни моя Кровь, ни Кровь вашей матери не подошла, – тихо сказал отец. – Кровь Дорана тоже. Вся надежда только на тебя.
   – Угу. И вот так всегда. Помнится, спасал я недавно мир от уничтожения, так та же самая история…
   – Прекрати! – не выдержал Доран. – Как можно так вести себя в такой момент?! Как ты, сын Главного Советника Фетис, можешь себя так вести?!
   – Могу вести себя еще хуже. Хотите?
   – Сволочь, – прошипел Доран, развернулся и вышел из комнаты, растолкав столпившихся на входе отцовских Апостолов.
   – Ну и в чем суть процедуры?
   – Твою Кровь прогонят через ее тело, – объяснил отец. – Всю. Конечно, в том случае, если она подойдет. Не беспокойся, ты не заразишься. Болезнь – она не щадит только одного в семье.
   …Странное чувство. Кровь покидает тело, а ты не умираешь. Не паришь над бренным телом невидимым духом, имея шанс наконец-то безнаказанно глазеть на груди девушек, а лежишь на кровати и смотришь в потолок. На котором, понятное дело, нет ни одной женской груди.
   Сестра бредила, говоря непонятно что и непонятно о ком. В зале, пронизанном магией и запахами трав, были только он и Лирана. До конца Обмена заходить в него посторонним было запрещено.
   – Вад…
   Вадлар навострил уши. Вад – так Лирана называла его в сопливом детстве, когда они были не разлей вода, когда он был в восторге от младшей сестренки.
   – Вад…
   Ну-ну, и что же Лирана скажет?
   – Ненавижу…
   …
   – Ненавижу… Вад… Ненавижу…
   Вот убогство.
   Он ухмыльнулся. А чего ждать от упырицы, если самым безобидным по отношению к ней был случай, когда ее, сопливую девчушку, он своими руками бросил в кормушку для свиней, специально позаимствованную для этого в ближайшей к их замку деревне? Вряд ли ему стоило ожидать нечто вроде: «Братик, я так тебя люблю! Давай повторим!»
   Все закономерно. Все, убоги дери, закономерно.
   Когда Лирана заснет, надо нарисовать ей бороду и усы несмываемыми красками. Вот так вот. А то ненавидит, видите ли…
   Внутри, под слоями насмешек и ухмылок, было больно. Очень больно. Но он не позволял себе спуститься туда. Нет. Он не тот Вадлар Коби Фетис, что отправлялся в прикупольный отряд. Да, он тот, что убивал людей, как дурак. Да, он тот, кто, как дурак, теперь об этом жалеет – что совершенно недостойно Живущего в Ночи. Люди – пища. Законы Крови регулируют процессы принятия пищи. Настоящий упырь может пожалеть только о том, что его поймали во время нарушения Законов Крови. А все остальное – глупость, глупость, глупость. Но нынешний Вадлар Коби Фетис глуп. Неисправимо глуп. Глуп, как пес, что радуется, когда радуется хозяин, печалится, когда печалится хозяин, и охраняет имущество хозяина ценой своей жизни. Беда у глупого Вадлара только одна – он знал, что должен охранять, но у него не было хозяина…

   …Дверь отворилась с одного пинка. Со стороны могло показаться, что тот, кто вышиб ее, весьма силен – дверь была сделана из железа и содержала волшебные вставки. На самом деле Вадлар прибегнул к Силе Крови и убрал петли, державшие дверь на косяке. Подтолкнуть дверь и наблюдать, как она падает, – проще простого.
   Молодые Живущие в Ночи смотрели на Вадлара, горделиво входящего в тайную комнату, находящуюся глубоко под подземными переходами. Хотя «тайная» – слишком громко сказано для задрипанной комнатенки с неумело нарисованными Знаками и Фигурами Ночи на стенах. Вадлар обнаружил ее в два счета, и можно было только удивляться, как Законодатели Крови ее до сих пор не нашли.
   Один из упыренышей оказался сыном третьего заместителя Пятого Главы Законодателей, и Вадлар понял, что за чары скрывали эту комнатенку.
   Тьфу, ну как же убого…
   Девственница, привязанная к деревянному кругу, была традиционно раздета, традиционно белокура и имела традиционно большую грудь. Хей-хей, была бы она Живущей в Ночи – Вадлар бы уже кружил вокруг нее в традиционном заигрывании. Но девушка была человеком. К тому же в данный момент к плотским утехам Вадлар расположен не был.
   «Еще не начали», – отметил Вадлар, не почувствовав ритуального запаха крови.
   – Кто здесь главный? – нагло спросил он, обводя упыренышей взглядом.
   Среди Живущих в Ночи, в комнату их набилось штук тридцать пять (ты посмотри, сколько придурков собралось Законы Крови нарушать!), началось движение. Придя в себя, вперед выдвинулся Вишмаган. О, это уже посерьезнее! Примерно одних лет с Вадларом, явно тренированный. Нужно внимательно следить за ним, хоть он и молод для полноценного владения Костяной Маской, но получить дозу смертельного яда сегодня днем Фетис не собирался.
   – Я главный! – дерзко ответил Вишмаган, глядя прямо в глаза Вадлару.
   Это зря. Не за глазами Вадлара ему надо было следить…
   Вишмаган вдруг отшатнулся назад, словно баюкая правую руку, которая внезапно обвисла и стала необычайно мягкой, как будто из нее вынули кости.
   Вадлар широко и дружелюбно улыбнулся. Применения Силы Крови Фетис на небольших предметах – например на руке – давались ему отлично. Теперь Вишмаган поймет, что с Вадларом лучше не связываться. Но нужно еще что-то, для закрепления…
   Из толпы вынырнули два здоровяка. Ирха и Сива. Ну, в самый раз. Самое оно – для закрепления!
   Он даже позволил Ирха завершить трансформу. А потом, быстро увернувшись от удлинившихся рук, схвативших воздух за спиной, взял Ирха за два торчащих, будто крюки, нароста возле живота, повернулся, нагибаясь, и впечатал голову Ирха в пол, используя вдобавок его вес. Хо-хо, кровушка потекла…
   Частично трансформировав себя, Сива обрушил на Вадлара огромную ладонь: собирался прихлопнуть его как насекомое. Недолго думая Вадлар снова использовал Силу Крови – и Сива завыл, когда его нехилая ладошка оказалась пробитой в десяти местах, а кинжалы, пронзившие ладонь, стали тяжелее камня и пригнули Сива к полу. Мощный удар ногой в голову сразу вырубил его.
   «Надо будет в сапоги еще чего-нибудь тяжелого положить!» – Вадлар ухмыльнулся. Два сосунка против прошедшего прикупольную школу сражений. Результат для осведомленного ясен сразу.
   – Отныне здесь главный я! – подбоченившись, сообщил Вадлар. – Каждый, кто не согласен, пускай прямо сейчас присоединяется к оппозиции. – Фетис благодушно махнул рукой на Ирха и Сива. – Итак, кто собирается продолжить дебаты о легитимности новой власти? Никто? Отлично!
   Он прошел мимо молчаливых упыренышей и принялся освобождать девушку. Удара в спину можно было не опасаться. Он знал: стая признала нового вожака.
   «Звери… Какие же мы все-таки еще звери…»
   Он взвалил девушку на плечо и, развернувшись, встретился с ненавидящим взглядом Вишмагана. Этот тоже признал – но не смирился.
   «Ну слава Ночи!»
   – Ты! – Вишмаган вздрогнул, но ответил вызывающим взглядом. – Ты будешь моим главным помощником, понял? А теперь пошли со мной. Все остальные – по домам и спать, ясно? Ах да, и приберитесь здесь. В следующий раз в нашей компании будут гости! Наденьте что-нибудь понаряднее и почистите зубы! До встречи через неделю! Не забывай, ты идешь со мной, – напомнил он Вишмагану.
   …Они вышли с нижних уровней Подземного Города, когда Вишмаган наконец заговорил.
   – Что все это значит? – требовательно спросил он. – Собираешься сдать нас Законодателям или Братству? А смысл? Половину сразу отпустят, а вторую напоят магически созданной кровью и после этого отпустят.
   – О нет, – осклабился Вадлар. – Хрена тебе. Ты когда-нибудь видел, как восходит Глаз Дня?
   – Нет, конечно. – Вишмагана передернуло.
   – А имеешь представление?
   – Более-менее.
   – Так вот, дружок… Да, кстати, отныне ты зовешься «дружок» – именно так будут величать моих помощников. В общем, я для вас, детишек, – восход Проклятого Путника. И вы или будете выживать со мной, или…
   – Или? Ты нас сожжешь? – ухмыльнулся упырь, уныло покосившись на правую руку.
   – Нет, дружок. Будете жить как раньше. Нудно, скучно, из ночи в ночь одно и то же. Возможно, ваши выходки не выйдут за рамки дозволенного и вас никогда не поймают. Но вам надоест. Или вы сойдете с ума и начнете выпивать людей без остановки, убивая при этом других смертных. И тогда вами займутся Братья и Истребители.
   – Мы просто хотели попробовать крови с Ночным Благом… – неуверенно произнес Вишмаган. Тихая ярость последних слов Вадлара заставила его подумать о том, что…
   Впрочем, Вадлар не знал, о чем подумал Вишмаган.
   – Поверь, дружок, если выпить человека, – захочется еще и еще. А потом тебя убьют. И не люди или другие. Нет. Тебя убьют свои же. – Вадлар сплюнул на землю. – Чтобы жить дальше как хочется.
   – Откуда ты знаешь… про «выпить человека»?
   Вадлар ждал этого вопроса. Он и говорил-то с Вишмаганом только ради этого.
   – Потому что выпил. И не одного.
   Вишмаган смерил его взглядом.
   – И ты жив, – подытожил он.
   – Я – да, – согласился Вадлар. – Но не моя сестра и не три деревни, что подчинялись моему роду.

   …Лирана выжила. И сошла с ума. Этого никто не заметил: мать и отец были слишком счастливы, Доран был занят, временно исполняя обязанности отца, а Вадлар… Вадлар, восстановившись, сразу же покинул дворец и отправился в город, где и нажрался пивом так, что обогатил семью трактирщика на несколько поколений, благо денег из отцовской сокровищницы взял предостаточно. Он пил и пил, пьянея так, что с ревом бросался на живых, а потом хохотал и заставлял их пить с собой, пил так, что лежа блевал, и, не вставая из блевотины, пил снова.
   Ненавижу…
   Ведь было все равно. Ведь было все равно, все равно, все равно…Ну почему он не Дикий, неразумный Дикий, Дикий, который только выживает – но не живет?
   Ненавижу…
   Во дворец он вернулся через пять дней, распугивая встречных запахом. Одни Апостолы стойко выдержали присутствие Вадлара.
   – Что за вид? – мрачно спросил отец, выйдя из комнаты, где лежала Лирана. – Ты же носишь имя Коби! Постыдился бы!
   – Перед кем? – поинтересовался Вадлар. – Ты прикажешь – и все забудут. А кто не забудет – тех я начну обнимать.
   – Иди прими ванну, – приказал Раваз Дэй. – И вот еще что… Ты можешь остаться здесь… если хочешь.
   – Конечно, хочу, – хмыкнул Вадлар. – Я же столько тайных ходов в твою сокровищницу знаю…
   …Сначала исчезли несколько дровосеков. Посчитали, что во всем виноваты расплодившиеся волки, и устроили облаву. Но потом, когда из деревень начали пропадать маленькие дети, забили тревогу.
   Отец все время твердил, что об этом не должен узнать Совет Идущих Следом, Доран собирал группы для поиска преступника-упыря, а Вадлар…
   Вадлар продолжал обогащать трактирщиков в городе. Чтобы напиться, Живущему в Ночи нужно выпить очень много…
   Поиски ни к чему не привели, а люди продолжали исчезать. Нашли трупы гоблинов. Мрачный Доран доложил, что из них будто выпили всю кровь, а потом вернули ее обратно, забрызгав тела.
   – Точно он не знал, что их нельзя пить.
   – Странно. – Отец нахмурился. – Похоже на Дикого. Но жрецы Ночи уверяют, что Дикого в окрестностях нет.
   …По деревням и городам, что принадлежали клану Фетис, поползли слухи. И отца вызвали к Повелевающему. Спустя три дня приехали Законодатели, Брат Крови и Истребитель.
   Вадлар столкнулся с ними, когда выходил в город на очередную пьянку. Пятеро Высоких из клана Сайфиаил, Высший из клана Роху и Высочайший из клана Таабил. От них несло такой ощутимой угрозой, что Вадлар проглотил шутку о кандалах на поясе у Таабила и уступил им дорогу. С этими лучше не связываться…
   Вадлар вернулся быстро. Из-за приезда Законодателей трактиры закрылись, и даже обещание сровнять их с землей не заставило трактирщиков открыть свои заведения. Законодателей боялись больше, нежели пьющего упыря, который даже в самом жутком опьянении не пытался никого укусить…
   Что за убогство? Внутренний двор замка напоминал поле боя. Везде дымились воронки как от попадания огненными шарами. Пристройки возле ворот почти все разрушены, а по двору метались Апостолы в доспехах и с оружием. Из конюшни вышел Доран – злой, очень злой.
   – В чем дело, братишка?
   – Пошел ты! – огрызнулся Доран, пытаясь пройти мимо. Не смог – Вадлар железной хваткой сжал его плечо.
   – Я спросил – в чем дело? – прищурился Вадлар.
   – Лирана… – зло бросил брат. – Она прикончила одного Законодателя и сбежала. Истребитель сказал, что люди исчезали из-за нее.
   Ладонь Вадлара сама собой разжалась, и Доран быстро отошел от брата. Фетис непонимающе смотрел перед собой. Лирана. Сестренка. Что же с тобой произошло?
   Никто не обратил внимания на то, что Вадлар покинул дворец. Только Истребитель долго искал кандалы и так и не нашел их, но даже Доран не связал их исчезновение с братом.
   …Он нашел ее. Нашел, выпустив на свободу Жажду, сдерживать которую удавалось психотравмой, нанесенной Уккаром тупому упыренышу. Разом навалилось и желание крови, сумасшедшее, почти непреодолимое желание – и фантомная боль от порезов, боль, которую он никак не мог забыть. Боль схлестнулась с желанием, и разум на карачках выполз с поля сражения, не понимая, как он выжил, но особо этим не опечаленный…
   Он просто шел, подчинившись инстинкту. Древнему, могучему, темному инстинкту, что дремлет в каждом Живущем в Ночи. Он боялся, что, попадись на пути человек, – и он разорвет ему горло, хлебая кровь. Да что там человек! Попадись живой другой расы – и он бы искал в нем столь необходимую ему человеческую кровь, разодрал бы его на куски!
   За это, кстати, упырей другие расы и ненавидят. По крайней мере, так думал Вадлар.
   …И когда он подходил к той деревне, то чуть не сошел с ума. Жажда взревела, одним махом снося боль с поля боя, и принялась догонять разум. Он тогда сделал то, что поклялся больше никогда не делать.
   Применил Силу Крови Фетис на себе.
   Это ненадолго помогло. Разум сумел спрятаться от Жажды, и она, недовольно бурча, скрылась в темной бездне.
   Он вошел в деревню, понимая, что в ней никого нет. Понимая, что ее жители не просто покинули свои дома. Понимая, что Законодатели, Брат Крови и Истребитель нескоро бы обратили внимание на эту деревню. Потому что у сестры оказался удивительный талант. При помощи Силы Крови она скрыла следы своего кровавого пиршества, поглотив даже некротические отпечатки.
   На такое не был способен даже Вадлар. И ближайшие три столетия не будет способен.
   Она убила Бродящего под Солнцем, напомнил себе Фетис. Сайфиаила. Нужно быть предельно осторожным.
   Лирана сидела возле дома старосты, держалась руками за голову и тихонько напевала какую-то песенку. Вадлар прислушался. Колыбельная. Колыбельная, позаимствованная у эльфов, колыбельная, которую в детстве им часто пела мать.
   Вадлар достал кандалы. Он слышал, что Истребители Блуждающей Крови используют их, когда надо доставить упыря в Лангарэй и там передать Суду Крови. Они ограничивают Силу Крови Живущего в Ночи и делают упыря совершенно беспомощным.
   …На что надеялся он, Средний, приближаясь к убийце Высокого? К той, которая владела Силой Крови лучше, чем он? Ответа на этот вопрос он не знал до сих пор…
   – Лирана…
   Она продолжала петь, не обращая на него внимания.
   – Лирана… Это я… Вадлар… Ты помнишь меня?
   А ведь может вспомнить сначала такое, за что сразу убьет…
   – Лирана…
   Она опустила руки и посмотрела на него, продолжая напевать. И, встретившись с ней взглядом, Вадлар понял…
   …его Кровь нельзя было давать ей…
   …та Жажда, Жажда, что познала осушение человека полностью, передалась ей вместе с Кровью…
   …и она, которая даже еще не прошла Посвящения Светом, полностью окунулась в эту Жажду…
   …и Жажда забрала ее разум, Жажда стала ее разумом…
   …а кровь давала Силу, которую она не могла понять…
   …она просто хотела человеческой крови, просто пить ее, выпивая людей, и она обманывала всех, чтобы они не узнали…
   …и не могла остановиться…
   …ей просто не попался на пути Уккар, который спас бы ее…
   …ненавижу…
   Его отшвырнуло назад, он упал. Живот был пробит копьем, письмена на нем указывали, что оно позаимствовано из отцовской оружейной. Особой оружейной – предназначенной для войн с другими Живущими в Ночи. Сразу стало тошнить. Вадлар схватился за древко. Руку словно обожгло огнем. Проклятая магия!
   Лирана поднялась и, покачиваясь, направилась к нему. Колыбельная продолжала тихо звучать. Пустые глаза ничего не видели перед собой – ее вела Жажда.
   А он даже не мог прибегнуть к Силе Крови!
   Звякнули кандалы, которые он уронил при падении. Он обернулся.
   Таабил, одетый в странный струящийся доспех, подобрал кандалы и прицепил их на пояс. Лирана остановилась.
   – Молодец, – сказал Истребитель Вадлару. – Не смог бы без тебя найти ее так быстро. В следующий раз, когда будешь воровать вещи Истребителя, помни, что на них стоят Метки.
   Хвалит он, видите ли, лучше бы копье из живота вытащил…
   – Ей повезло, что я первым нашел ее. Так что ты и в этом случае молодец. Законодатели бы доставили ее в Совет для Суда, Брат потребовал бы ее исследовать, а я убью ее быстро и без мучений.
   …убью ее быстро…
   – Что? – Истребитель изумленно посмотрел вниз. Вадлар сумел схватить его за ноги и отпускать не собирался. – С таким ранением? Удивительно. Молодец! Но ты ничего не изменишь. Она все равно умрет. Кроме этой деревни погибли еще две, знаешь об этом? Это не считая Сайфиаила. Никто и ничто не спасет ее. Даже если твой отец начнет нести чушь о взрослении и Первой Жажде. Столько людей и других живых – она не забудет этого никогда. И ее Жажда. Ты что, не видишь? Она уже меняется. Она выпила столько крови, что подобна в Силе носферату – а ее тело к этому не готово. Для нее самой лучше умереть.
   – Не… нет… – прохрипел Вадлар.
   Это он виноват. Только он. И он должен спасти ее. Свою сестру. Свою младшую сестренку.
   – Глупец, – вздохнул Таабил. И точным ударом кулака вырубил его.
   Вадлар не видел, как Истребитель убил Лирану. И был ему за это благодарен. Кто знает, что произошло бы, наблюдай он за смертью сестры?..
   В смерти Лираны виновен только он. Он, самонадеянный упырь, поделившийся с ней Кровью, что несла в себе проклятие, еще более страшное, чем наследственная болезнь семьи. Проклятие, которое унесло жизнь его сестры, жизнь живых, вассалов клана Фетис, которых Лирана как будущий представитель рода суверена должна была оберегать и защищать. Проклятие, которое заслужил только он, но не она…

   Понятное дело, ничего этого Вадлар Вишмагану не рассказал.
   – Будете придуриваться дальше – и помрете раньше положенного срока. А мне вас стало жалко. Вот и решил спасти. Да, дружок, может, тебе кости-то вернуть на место?
   – Было бы неплохо, – буркнул Вишмаган.
   Гордый. Это хорошо. Вадлар тоже был гордым.
   …Через неделю он пришел не один, а с девушкой, которую спас. Из компашки упырят появилась только половина, остальные побоялись.
   – Кто она? – спросил Вадлар, переводя взгляд с одного лица на другое.
   Они молчали.
   – Дружок.
   – Отвечать, когда главный спрашивает!!! – рявкнул Вишмаган, да так, что Вадлар чуть не подпрыгнул от неожиданности. Надо же, а он просто показал ему два приемчика из прикупольного арсенала. Эх, что с Вишмагана возьмешь – вояки они и в Махапопе вояки.
   – Живая? – неуверенно произнес юный Дариш.
   – Живая, – согласился Вадлар. – А мы кто?
   – Не-живые, – увереннее сказал Дариш.
   – Не-живые, – согласился Вадлар. – А она кто?
   – А?
   – Дружок.
   – Живо отвечать!!!
   – Так мы уже сказали!
   – Дружок.
   – Заткнуться!!! Отвечать!!!
   Упырята растерялись, не понимая, какую из команд Вишмагана выполнять.
   Фетис вздохнул и спросил:
   – Является ли эта девушка нашей слугой и подвластной нам по Закону Крови?
   – Да, – снова первым сказал Дариш.
   – Являемся ли мы ее хозяевами и повелителями по Закону Крови?
   – Да, – наперебой сказали упырята.
   – И что мы как ее хозяева и повелители должны с ней делать?
   Молчание.
   – Должны ли мы пить ее кровь без ее согласия, если она наша слуга, которую обязаны мы как хозяева охранять и награждать за ее служение? Неужели считаете вы, что награда эта – выпить кровь, полностью осушив ее? Неужели думаете, что так познаете вы Ночь?
   Молчание.
   – Неужели, когда она умрет или обратится в Апостола без своего согласия – вы поступите как хозяева? Неужели, когда она будет кричать от боли, а вы наслаждаться – вы поступите как хозяева? Неужели, развлекаясь, мучая своих слуг, – вы поступите как хозяева?
   Молчание.
   – На сегодня все, – объявил Вадлар. – Следующая встреча через неделю. Дружок.
   – А ну пошли все вон отсюда!!! Живо!!!
   Нет, нужно как-то ему намекнуть, чтобы был потише. Так никаких ушей не хватит.
   Человеческая девушка вдруг несмело притронулась к руке Вадлара.
   – Я согласна, – шепнула она.
   – А? – не понял Вадлар.
   – Я согласна. Можете пить мою кровь. Я…
   Вадлар попытался вспомнить, из какого захолустья ее притащили в город. По словам Вишмагана (кстати, пора узнать его имя!), из деревушки, что на юге Лангарэя, где заправляли апатичные Суоро. Да, для нее жизнь в городе, где жизнь и не-жизнь били ключом, была просто чудом.
   Вадлар поводил пальцем у нее перед носом.
   – Не сегодня, – сказал он. – И не стоит с горящими глазами картинно резать вены – быть Перерожденным еще труднее, чем Наследником. Мы-то никогда не знаем, что это такое – быть живым.
   …Она, кстати, так и не поняла. Что поделаешь, деревенская девчушка, окунувшаяся в городскую романтику! Стала Апостолом упыреныша из клана Дариш, недаром он еще в первый раз пялился не на ее шею, а на грудь.
   …На следующий раз пришло еще меньше. Как Вадлар и ожидал.
   Он только спрашивал. Он не давал им ответов, он не рассказывал, как все есть на самом деле. Он только спрашивал и слушал. И снова спрашивал. Он хотел, чтобы они сами научились спрашивать. И некоторые учились. Таких упырей, каким был когда-то он, оказалось достаточно. Не нужные никому, даже себе, не задумывающиеся о смысле существования, прожигающие свою долгую не-жизнь. Ходящие по краю, потому что по-другому они не умели, не знали, что по-другому можно, потому что их отцы и матери подчинили мир своему порядку, а они не знали, куда себя в нем девать, и искали выход, а выход в замкнутом мире – всегда на грани.
   Он спрашивал. Он спрашивал, зная, что хочет таким образом извиниться перед ней. Он не спас ее. Но он мог спасти их, этих глупых упырей, которые даже не знали, что гибнут.
   «Мы правим» – что значит править?
   Мы правим – что значит это «править» для нас?
   «Мы владеем Силой Крови» – что это значит?
   Почему? Что? Зачем? Как?
   Некоторые вернулись, заметив перемены в тех, кто продолжал встречаться с Вадларом. Некоторые приходили просто так и уходили, а некоторые оставались.
   Что это такое – быть Живущим в Ночи? Быть не Диким Живущим в Ночи, а обладающим разумом?
   Почему мы решили, что мы защищаем тех, кто живет на нашей земле и служит нам?
   Почему? Что? Зачем? Как?
   Он спрашивал. Он спрашивал – и в первую очередь себя. Потому что до сих пор не знал ответов на эти вопросы.
   …Ригус был чем-то обеспокоен.
   – В чем дело? – спросил Вадлар.
   – Слышал о шайке Татгем? Которые от нечего делать грабят лавки и избивают прохожих? Говорят, с ними кто-то из Сайфиаилов и Атанов, вот они и наглеют сверх меры.
   – Думаю, Законодатели ими займутся. Стоит мэрии подать жалобу, и Совет пришлет сюда отряд.
   – Да, но они прослышали о нас. И собираются прийти учить нас жизни. – Ригус помрачнел. Понятное дело, его клан Вишмаган тесно сотрудничал с кланом Атан. Стычка с любым их представителем для него была нежелательной.
   – О, вот как? – Вадлар зевнул. – Ну и как думаешь, научат?
   – Кто ж знает? – пожал плечами Ригус. – Моя Костяная Маска пока не так хороша. Ты хоть и крут в обращении своей Силой Крови, но там Сайфиаил и Атан. К тому же среди нас даже мало кто прошел Посвящение Светом.
   – Знаешь что? Тогда передай всем, чтобы месяц не показывались в городе и окрестностях. А мы с тобой займемся этими Татгем.
   Вишмаган просиял. И тут же помрачнел.
   – Это что же, мне каждому говорить? – недовольно спросил он.
   – Нет. А на что нам Гурун? С их Силой Крови Дариш он быстро всем сообщит.
   Вишмаган снова просиял и побежал к Даришу.
   …А Сайфиаил оказался крут. С Атаном они разобрались резво. Надо было просто не дать ему пройти трансформу, а остальное легче легкого – быстрые удары по голове с двух сторон кого угодно отправят в беспамятство.
   А вот Сайфиаил…
   Высокий, с белоснежными волосами, отличительным признаком своего клана, Сайфиаил ловко увернулся от атак Ригуса и неуловимым движением ткнул Вишмагана пальцем в грудь. У Ригуса перехватило дыхание, и он осел рядом с Атаном.
   Семеро Татгемов заулюлюкали.
   Сайфиаил улыбнулся и поманил Вадлара пальцем. В ответ Фетис продемонстрировал все оскорбительные жесты, что знал. Подходить близко к Сайфиаилу после увиденного он не собирался.
   Что-что, а границы своих способностей и умений Вадлар знал четко.
   Сайфиаил пожал плечами и щелкнул пальцами. Татгемы тут же посерьезнели, в их руках появились луки. Эй, а это уже плохо. Вот ублюдки, ведь в городе запрещено ношение оружия…
   Впрочем, использование Силы Крови в городе тоже запрещено, но на это часто закрывают глаза.
   Неужто придется продемонстрировать этим сволочам плод длительных и упорных тренировок? Хорошо, что Ригус без сознания. Не должен помощник знать таких подробностей о начальнике…
   Татгемы уже начались целиться. Ну твари, посреди ночи так нагло себя ведут! Нет, этих если и спасать, то только дубинками, а уж потом спрашивая… Вот убогство, они же сейчас выстрелят, а Вадлар еще не готов!
   По лукам Татгемов молнией промчалась стрела, пронзив их все сразу и разделив на две части. Никто из лучников не пострадал.
   Вадлар разинул рот. Вот это выстрел!
   – Вы заигрались, господа! – В переулке, где разбирались Живущие в Ночи, появились новые упыри. Один, старый, явно носферату. Татгем. Судя по знакам на плаще – Наставник. Второй…
   Вторая. Юная, очень юная упырица, совсем девчонка. И не Наследница. Перерожденная. С белыми волосами, но подобными не снегу, как у Сайфиаила, а скорее молоку. И с такими острыми глазами, что Вадлару показалось, что они пронзили его в самую сердцевину, когда она мимоходом скользнула по нему взглядом.
   И ведь стреляла она. Так стрелять в ее возрасте? С ума сойти!
   Татгемы растерянно смотрели на Наставника. Только Сайфиаил усмехнулся и попытался обойти Живущих в Ночи, загородивших выход из переулка. Уверен, сволочь, что ему ничего не будет. А хрена тебе!
   Не стоило поворачиваться спиной к Вадлару. Такие ошибки на границе Купола никому и никогда не прощались. Может быть, Сайфиаил даже не понял, что произошло, но в следующий миг он исчез. Вадлар довольно похлопал себя по животу. А еще через миг возле оказалась Перерожденная, направив стрелу в его голову.
   «Быстрая…»
   – Не надо, Иукена! – предостерегающе крикнул Наставник. – Это его Сила Крови! Он не убивал!
   Упырица прищурилась и отошла. Но лук и стрелу не убрала.
   – Я забираю их. – Наставник махнул рукой на Татгемов. – С остальными делайте что хотите. Но убивать не стоит. Сайфиаил и Атан вам этого не простят.
   Они уходили, а Вадлар, почесывая нос, смотрел им вслед. Ригус застонал, поднимаясь. Пнул на всякий случай Атана. Держась за грудь, осмотрелся.
   – И куда все делись? – недовольно спросил он, снова пнув Атана. – Я только собирался их уделать.
   – Знаешь, Ригус… – Вадлар посмотрел на небо, на яркий полумесяц. – Кажется, я влюбился.
   – Чего? – Вошедший в раж Вишмаган остановил ногу в нескольких сантиметрах от Атана.
   – Вот-вот, чего… – кивнул Фетис. – Не знаешь, чего девушкам дарят, чтобы они тебя полюбили?
   Вишмаган задумался.
   – Ты хоть допни его, – посоветовал Вадлар. – А то как-то странно смотришься, стоя на одной ноге… Ладно, забудь, о чем я говорил. Ты не знаешь, где в этом городе самый высокий мост?
   – Возле улицы Скотобойников, – подумав, ответил Ригус. – А тебе зачем?
   – Искупаем кое-кого, – улыбнулся Вадлар.
   …Вишмаган мерился взглядами с волосатым Нугаро, а Сива сжимал кулаки и злобно пялился на Фетиса.
   – Я сказал – больше не ходи к ней!
   – А ты ей кто? Отец, что ли? Или Переродитель? Что хочу, то и делаю, понял? А теперь вам лучше убраться, пока клыки целы. – Вадлар был расстроен и потому грубил. Эх, Иукена, Иукена, неужели так тяжело выйти и поговорить с простым, но милым и приятным Живущим в Ночи? Он, между прочим, для тебя даже стишок приготовил! И какой!
Мне без тебя не мила Ночь,
Мне Ночь без тебя не мила!
И все печали уйдут прочь,
И переполнит меня сила,
Когда увидимся мы вновь,
Я, любуясь твоей красотой,
Тебе отдам свое сердце
И мы навеки будем вместе!

   Гурун, написавший стих по приказу Вадлара, уверял, что создал лучшее из сентиментальных творений, но вот как-то… Вадлар подозревал, что со стихотворением что-то не так. Убогство, ну не разбирается он в поэзии, чтобы самому писать! И чего девушки, особенно Перерожденные – а Вадлар проверял! – так тащатся от рифмованных предложений, содержащих декалитры сопливой ерунды? Ересь какая-то… Надо Гуруну объяснить, что, если бы Вадлар сам сочинял, стихотворение вышло бы лучше. Так что пусть в следующий раз постарается, иначе он лишит его звания «дружка».
   – Я тебя предупреждаю в последний раз, – процедил Сива. – Если еще будешь приставать к Иукене, прибью.
   – Как страшно-о-о-о! – протянул Вадлар. – А не боишься в процессе прибивания сам прибиться ненароком?
   Было видно, что Сива разозлился еще сильнее. Ведь должен знать, кто перед ним, должен был узнать, кто кружит вокруг Иукены. А тронуть сына Советника Повелевающего клана Фетис – хо-хо, это надо быть из главных кланов, Сайфиаилом там, Вишмаганом, Нингоро или вообще потерять страх, как Вадлар, например. Но Сива не были главным кланом, несмотря на поголовье магов, что рождались у них. А Сива, что сейчас столбом стоит перед Вадларом, совершенно не выглядит так, будто ему не страшно.
   Так что…
   Ах ты, сволочь!
   Сива ударил его в подбородок, неумело, не по-бойцовски, но было неприятно. Это ж надо, пропустить такой удар! Вадлар разозлился. Ударил. Но его кулак застрял на полпути, будто воздух сгустился и не пропустил руку. Сива что-то быстро шептал. Скотина, так он маг! Ну, сам напросился!
   – Не помогать! – рявкнул Вадлар.
   – Не надо, Каазад! – крикнул Сива.
   И Вишмаган с Нугаро остались на месте, злобно глядя друг на друга.
   Вадлар быстро метнулся вперед. Сива оказался не готов, он вскинул руки, в которых заклубился какой-то сгусток энергии, но Вадлар был совсем рядом. Всей пятерней он схватил Сива за лицо и швырнул его назад, затылком на брусчатку. Тот, пока падал, успел всадить сгусток Фетису в живот, и Вадлар закружился и врезался в стену.
   Маг хренов!
   А Сива поднялся, хотя на брусчатке остались следы крови. Он поморщился и вдруг побежал на Вадлара. Что за дурак, он же этого Сива в ближнем бою просто прикончит! И Вадлар, прыгнув навстречу, ударил Сива ногой в солнечное сплетение, потом добавил локтем в шею. От такого…
   Огромный кулак, размером с самого Вадлара, впечатал его в стену, чтобы оставить там навсегда. Сива упал на колени, хватая ртом воздух, а его трансформировавшаяся левая рука ударила Фетиса снова. Было очень больно. Но этому ублюдку должно было быть еще больнее.
   Третий удар Вадлар остановил, прибегнув к Силе Крови. Рука Сива обмякла и упала. Тот же трюк, что и с Ригусом. Вадлар, кривясь от боли (кажется, что-то с ребрами), шагнул к Сива, приготовившись выбить ему глаз. Будет знать, как связываться с…
   Чтоб тебя! Он совсем забыл, что Сива маг.
   Правой рукой тот успел начертить ряд рун на брусчатке, причем чертил своей собственной кровью, и в Вадлара ударил каменный град – брусчатка взорвалась, осыпав Фетиса осколками и заставив его пятиться назад.
   …Стоит признать – не будь Понтей слабым магом, Вадлару мог бы прийти конец. Нах-Хаш, по собственному признанию, тогда совсем обезумел и хотел лишь одного – прикончить Фетиса. Эх, ревность, ревность…
   Потом Вадлар ударил Сива, а Сива ударил Вадлара. Затем они опять обменялись ударами – физическим и магическим.
   Вадлар не мог поверить, что в этом упыре из клана, который наверняка не служил при Куполе, столько силы. Ведь он уже не сдерживался: бил так, чтобы покалечить, – и калечил. А Сива поднимался и снова бросался на него.
   Проклятье, да такой парень заслуживает уважения…
   Ох! Правая нога вывернулась под неестественным углом, и Вадлар упал. Снова магия?! Ладно, он не хотел, чтобы это видел Вишмаган, да и Нугаро – нежелательный свидетель. Кажется, все серьезно… Сива остановился. И замерла его правая увеличившаяся в размерах рука. Он стоял над поверженным Вадларом и смотрел на него потемневшими глазами. А Вадлар почему-то не воспользовался моментом и не ударил.
   – Ты ничего не изменишь, – вдруг сказал Сива. – Разговоры никогда ничего не меняют. Ты хочешь словом изменить наше естество? Одной лишь мыслью переделать сущность Живущих в Ночи? Этого не будет. Есть иной путь. Хочешь узнать его? Или продолжишь копаться в себе, не понимая, зачем существуешь, и пытаясь доказать, что существуешь? Так долго продолжаться не может. Тебе надоест. Ты ничего не изменишь. И в ярости восстанешь против самого себя. И станешь хуже, намного хуже того, чего боишься сейчас. Ты ведь не знаешь, почему были созданы Законы Крови. Думаешь, что знаешь, но это не так. Вот тебе правда – упырей много, да, очень много, но людей еще больше. А других рас – еще больше. И не создай мы Законы Крови, Пелену и Купол – мы были бы уже уничтожены. И потому умирают отступники – не из-за того, что нарушают Законы, и их должно наказывать. А потому, что, превысь они терпение мира, и мир уничтожит род Живущих в Ночи. Но мы не можем по-другому. Пока мы есть те, кто мы есть. А значит, нас уничтожат.
   От слов несло безысходностью. Вадлар поежился. И заорал от боли в правой ноге, о которой забыл, завороженно слушая Сива.
   Сива вздрогнул, тьма покинула его глаза. Он уставился на Вадлара, сглотнул и отступил на шаг.
   – В следующий раз убью, – пробормотал он и начал падать.
   Нугаро подхватил его и, окинув Фетиса многообещающим взглядом, увел товарища.
   – Догнать их? – Ригус оказался рядом.
   – Идиот! – застонал Вадлар. – Ногу мне сначала вправь! Догнать… Идиот! А-а-а-а-а-а-а! Что ж ты без предупреждения, кретин?! У-у-у-у-у…
   – Ты попросил – я сделал, – с каменным лицом ответствовал Вишмаган.
   …Найти Сива оказалось трудным делом. Он был затворником и почти не появлялся в городах, о нем почти никто не слышал. В замки Сива Вадлара, понятное дело, не пустили бы. Но, пораскинув мозгами, Фетис пришел к тренировочному замку Татгемов и начал кружить вокруг него, выкрикивая имя Иукены и с выражением декламируя стихотворение Гуруна. Несколько раз в него стреляли, стараясь попасть в ногу или руку, а когда он перестал читать стих, перестали. И он подумал, что Гурун ему явно наврал и, видимо, придется загнать его в трактир, полный Атанов, и заставить безостановочно читать сей «шедевр» там.
   Сива появился перед рассветом. Пришел один, без своего волосатого дружка. Впрочем, Вадлар тоже был один.
   – Тебе что, мало досталось?
   – Я не драться пришел, а поговорить.
   Фетис заметил, что молодые Татгемы начинают собираться на стенах и беззастенчиво на них пялиться. Ригус – козел, надо было приказать ему молчать, а он везде раструбил, что великого и непобедимого Вадлара, в свое время в одиночку одолевшего Сайфиаила, побил какой-то Сива. Ну, он хотя бы добавлял, что Сива использовал магию, так что ладно. Но все равно, все равно…
   – Просто тебя трудно найти, а вот если к Иукеночке прийти, то ты тут как тут.
   – Чего тебе надо?
   – Помочь дуракам, которые могут умереть из-за своей дурости. Ты помнишь, что сказал мне тогда?
   Сива посмотрел на замок Татгем, потом на руки, изучил ногти, смерил взглядом Фетиса.
   – Помню, – сказал он. – Я всегда помню. Чего ты хочешь?
   – Ты говорил, что разговоры ничего не изменят. Но сначала давай поговорим.
   – Не знаю, – сказал Сива, – не знаю, поймешь ли ты…
   Вадлар вздохнул. И сказал со злостью, удивившей его самого:
   – Да кто же, если не я, поймет, что мы нынешние не нужны этому миру и даже самим себе? Да кто же, если не я, а? Ты же Прочитал меня, да? Я разузнал о тебе, психомаге, которым гордится весь клан Сива. Ты же знаешь, чего я хочу, – и ты думаешь, я не пойму?
   Сива смотрел на него.
   – Не знаю, – сказал он. Вздохнул и добавил: – Теперь – не знаю. Может, и поймешь…
   …Глупый пес нашел хозяина. Глупый пес знал, что охраняет, и теперь знал – зачем…

   Странно складывается мозаика жизни. Будто и не складывается вообще, а кто-то рассыпал мозаичные квадратики и ждет, когда они сами соберутся в картинку.
   Вадлар вздохнул. Кто защищает защитников? Дурацкий вопрос. Никто. Они сами. Иначе какие из них защитники?
   Пора самому приниматься за дело. Выбраться отсюда, вытащить Понтея, найти Магистра и отыскать Ожерелье Керашата. И свалить домой. Принять холодную ванну и навыдумывать всяких подробностей этого приключения, чтобы потом, много лет спустя, внаглую врать внукам, как он, Вадлар Коби Фетис, всех спас и вообще сам все сделал…
   Трансформа Фетис быстрая и почти безболезненная. Самая легкая из всех трансформ Живущих в Ночи. Рот Вадлара увеличился, челюсть раздалась вширь и вниз. Он засунул руку в рот, пошарил там, словно что-то искал, и вытащил длинный посох. Лицо сразу вернулось в нормальное состояние. Фетис подвигал челюстью, проверяя, в порядке ли она, а потом поднял посох над головой. С его верхушки во все стороны протянулись октариновые нити, по которым пробегали руны; нити кружили над Вадларом, свиваясь в удивительные декариновые полотна с Фигурами. Вот безмолвно взревел лев, ударив лапой по фонтану, в котором неторопливо прохаживался журавль. Царю пустыни, высоко вскинув хобот, вторил царь джунглей. Рядом извивался удав, укладываясь кольцами возле башни. Вадлар понятия не имел, что за магическую символику представляют эти Фигуры, но отлично знал, на что они способны.
   Фетис воткнул посох в середину полотна и стал наблюдать, как набухает на нем огромная фиолетовая капля. Лев и журавль запрыгали вокруг нее, словно исполняя странный танец. Удав начал оплетать ее своим телом, а слон стоял рядом и покачивался. Когда капля раздулась до размеров головы Вадлара, слон погрузил в нее хобот.
   В каплю, понятное дело, а не в голову Вадлара.
   Едва хобот слона закончил погружаться, Фетис резко опустил посох, кинув каплю в направлении двери. От удара дверь и часть стены мгновенно растворились, оставив после себя красноватый дымок. Вадлар хмыкнул. Капля уничтожила не только дверь камеры, а полетела дальше, растворяя стены тюрьмы и всех, кто попадался на ее пути. Возле дыры в стене камеры Фетис обнаружил два сапога с дымящимися голенями – все, что осталось от охранника. Что ж, карлу сами виноваты: мы им помочь пришли, а они нас в тюрьму. Явное нарушение дипломатических договоренностей! В Нижние Реальности теперь мирные переговоры! Нужно валить отсюда, устранив на своем пути всех, кто захочет этому помешать. Кроме того карлу, который, как доходчиво объяснил Вадлару Уолт, может всех их превратить в задницу улитки. С этим лучше вообще не встречаться.
   По коридору, бряцая оружием, бежали стражники. Вадлар перехватил Посох Ночи поудобнее и вышел им навстречу.

   Авиэлл напряженно вглядывался в Зерно Пут, зная, что не сможет увидеть врагов, но остановиться не мог. Церемониальный плащ Касты Заклинателей Кроны был испачкан и даже порван в некоторых местах. Накладывать Периметр вокруг Зерна Пут оказалось сложно, враги пробились на закрытую территорию, где росли ценные и редкие растения и деревья. Тронь их неподготовленный, а еще хуже сломай он что-нибудь, – и наказания ему не избежать. Такого наказания, что лучше испачкать и порвать плащ, чем изведать кару.
   Авиэлл управлял Заклинаниями Ветра, третьим Слоем Периметра. Мало того, что он, как карлу, плохо ладил с воздушной стихией, так еще и Зуруинора, его товарища, отправили к рубежу Диренуриана. На границе с Кеери творилось что-то непонятное, и кроме Зуруинора туда послали треть волшебников, управляющих заклятиями Периметра. Это было неправильно: Периметр Заклинаний – слишком сложная магическая структура для Заклинателей, которые недавно владели только Лесной магией. Но приказ Верховных Сеятелей обсуждению не подлежал, и теперь Авиэллу и оставшимся Заклинателям приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы удержать Периметр и обрушить его на врагов, когда Зерно Пут исчезнет.
   Многовековые краснолиственные гиганты вздымались над золотисто-зеленым шаром в центре круга, который был будто выжжен на земле. Стояла необыкновенная тишина, которую никогда не знал этот уголок Леса. Зато астральный план этого места гудел от переполнявших его разговоров и приказов. Все насекомые, звери и птицы были перемещены в другие части Диренуриана, и сейчас здесь кроме Леса были только карлу, дендоты и Духи Леса. Им не нужно было общаться физически, вся информация шла через эфирную сеть, которая накрыла местность вместе с Периметром Заклинаний. К сожалению, переместить деревья, кусты, цветы и травы так просто было невозможно. Место для последнего удара было совершенно неподходящим, слишком много ценных для Леса сущностей здесь находилось.
   Враги уничтожили священные цветы Серебряных Гиацинтов – уже только за это их надо было подвергнуть самой жестокой каре из всех, что знали карлу: посеять внутри них семена лукарронов, мелких тварей из одного Измерения Нижних Реальностей. Лукарроны росли внутри организма, медленно поедая его и выделяя взамен некое вещество, которое поддерживало жизнь носителя даже после того, как пожирались жизненно важные органы. О боли, которой сопровождался рост луккаронов, нельзя было говорить без содрогания. Наказанные семенами луккаронов пытались сами лишить себя жизни, если у них появлялась такая возможность. Но такого шанса им обычно не предоставляли.
   Однако эти враги слишком опасны, чтобы пытаться их задержать и посеять в них луккаронов. Авиэлл слышал, как недоумевали Великие Заклинатели, пытаясь разобраться, как чужакам удалось преодолеть преграды магии Леса. Выходило, Лес иногда переставал подчиняться карлу и их Заклинаниям. Да еще и помогал нарушителям, как будто бы они не просто разрушали связи между лесными элементалями и системами заклятий, но и заставляли элементалей повиноваться чужой воле.
   Это было невероятно, и Верховный Сеятель, прибывший на поле действий, повелел этому не верить. И действительно, если в родном Диренуриане Лесные эльфы могут потерять контроль над своей магией, что же говорить об остальном Ере, Владениях, что заняты смертными с их еще неведомым магам карлу волшебством? Нет, так думать нельзя. Такие мысли недостойны Истинного Сына Леса.
   У карлу имелось оружие. Великое оружие, способное заставить содрогнуться даже небеса. Обретенное страдающим народом невероятным образом, когда Поцелованный Смертью отправлялся в странствие Постижения Мира и Сил. Он не рассказал даже Верховному Совету Сеятелей, как нашел Ожерелье, но факт оставался фактом – Ожерелье Керашата принадлежало карлу Диренуриана, и вскоре мир познает поступь Освобождения.
   По Зерну Пут побежала трещина. Небольшая, почти незаметная, едва-едва светящаяся октарином. Но Периметр вздрогнул, реагируя на изменение, и вместе с ним отреагировали Заклинатели. Авиэлл еще раз быстро проверил Воздушный Фонтан, пустив малый разряд Силы по ключевым точкам Заклинания, и приготовился его использовать. Сейчас. Вот сейчас. Еще немного… Зерно Пут лопнуло, осыпаясь золотистыми осколками и зеленой пылью.
   – Удар!!!
   Короткий приказ промчался по сознанию всех Заклинателей, держащих Периметр. Авиэлл тут же послал импульс Силы, активируя Воздушный Фонтан и давая разрушительную свободу аккумулированной Стихии Ветра. Рядом ревели огненные потоки, свивалась в смертельные жгуты вода, земля накатывала сокрушительными валами, свет пронзал все на своем пути, а тьма поглощала, заклятия безумия сплетались с заклятиями, покрывающими тело гниющими язвами, сотканные из магической энергии существа искали плоть, которую должны были сожрать…
   Что это? Что это такое, о Великий Лес?! Навстречу Периметру Заклинаний хлынул чистый поток Силы Леса, хаотичный, неуправляемый, подобный в своей Мощи снизошедшему с Небес в Равалон богу Тхану, Вечному Отцу Духов Лесов. Но здесь не было ничего божественного, ничто не несло Божественную Искру Разума, поток был бессознательным продуктом самой Природы, что породила Диренуриан в этих землях Равалона.
   Сила столкнулась с Силой, Мощь ударила о Мощь. Октариновые столбы натуральной незамутненной магии ударили ввысь, разгоняя облака. По небесам пробежала зеленая волна, скрыв естественную голубизну тверди Небесного Града. Астральный план свернулся, уходя из физического измерения, эфирная сеть порвалась, лишая магов карлу координации. Кто-то истошно кричал – созданный Заклинателем светящийся эннеарином зверь разрывал своего создателя, а тот, лишенный сил, ничего не мог поделать.
   Из-за магической ауры, накрывшей поляну, где столкнулись могущественные Силы, ничего не было видно. Все казалось текучим и изменчивым, как иллюзии в наведенном мороке. Авиэлл, на свое счастье находившийся на периферии действия Периметра, судорожно глотал воздух, пытаясь выбраться из переплетения корней, грязи и камней, которыми его завалило в результате магического удара. Он не чувствовал левую ногу, а магические запасы были целиком опустошены, почти все он потратил на Воздушный Фонтан, немного оставив для защиты, – и полностью вывернул себя наизнанку, создавая Земной Щит перед ударной волной магических Сил.
   Что произошло с простыми воинами, у которых не было возможности защититься от буйства магии, было понятно, даже не видя их останков. Такой выплеск Силы способен стереть с лица земли целую деревню. От непоправимых разрушений Диренуриан спасла только многолетняя система защиты, поставившая перед вырвавшейся на волю Силой магические преграды.
   Авиэлл знал, что сейчас сюда спешат все Заклинатели, вся Ветвь Последней Обороны, возможно, даже Поцелованный Смертью. Он мог надеяться на спасение, на чудо остаться в живых. Но то, что он увидел, погасило надежду, а в душе породило ужас.
   Радужное разноцветье, оплетенное паутиной трех магических цветов, расползалось от места, где раньше находилось Зерно Пут. И в этом разноцветье, охватывающем вывороченные с корнями деревья, уничтоженные кустарники, погибших воинов и Заклинателей, на фоне нанесенных Силой Леса самому же Лесу разрушений показалась одинокая фигура. Как и все эльфы, Авиэлл не мог пожаловаться на зрение. И даже сейчас, сквозь боль и колдовские чары, карлу сумел увидеть того, кто шел по многострадальной земле.
   Эльф, Светлый эльф, нолинэ’ари на языке Лесных эльфов и аони-ши на языке Светлых эльфов. На его плечах еще болтались обрывки черного плаща, пепельные волосы были заплетены в косу, ниспадающую почти до пояса. Голубые глаза глядели презрительно. Светлый сбросил с плеч лохмотья, и из одежды на нем осталась только набедренная повязка. Все его тело и лицо покрывали татуировки с изображениями разных цветков – от простой гортензии до сложнейшей Имперской Лилии. И все эти цветы сейчас шевелились, будто обдуваемые ветром.
   Авиэлл видел, как вокруг эльфа из растерзанной земли вырастали декариновые лианы – кто-то из Заклинателей пытался атаковать врага. Лианы должны были связать нолинэ’ари и высосать из него все жизненные соки. Но Светлый усмехнулся – и лианы опали, моментально увянув.
   Авиэлл не знал, что и думать. Светлый эльф выдернул Лесных элементалей из заклятия и впитал их в свое тело. Простые карлу не смогли бы этого увидеть, но Авиэлл был Заклинателем и преобразования магии родной Стихии чувствовал кожей. И он как Заклинатель знал, что Лесных элементалей невозможно поглотить. Их можно развеять, отправив в родной мир, можно уничтожить, нанеся ответный удар магией, можно отбить заклятием или другими элементалями. Но чтобы вот так – поглотить – это казалось невозможным. Как и то, что в самом центре Диренуриана будет твориться нечто подобное.
   И тут Светлый эльф начал делать то, от чего Авиэлла накрыло ужасом. Нолинэ’ари поднял руки – и вокруг задрожала земля. Вспучиваясь двумя хребтами по бокам Светлого, она издавала гул, будто глубоко под ней пустились в пляс великаны. Гул перешел в чудовищный скрежет, точно кто-то ломал Кости Мира. Грохот заполонил все пространство, насилуя уши, а холмы вдруг резко просели, словно огромные сапоги втоптали их в землю. Из этих самых провалов в воздух вылетели две исполинские руки, сопоставимые по размерам с башнями. Во все стороны летела земля и осыпалась земляным дождем. Дико ревели духи Леса. А Авиэлл неотрывно смотрел на руки-башни и бормотал молитву Великому Лесу, путая буквы и слова, срываясь на что-то бессвязное и бессмысленное.
   Начиная с основания и до самых пальцев руки-башни представляли собой тугие жгуты из различных предметов. Тут были деревья, которые цеплялись друг за друга ветвями, корнями и даже стволами, жалкие кусты с редкими цветами и листьями, сплетенные разноцветные лианы, по которым, словно жизненные духи по крови, сновали Лесные элементали, салатовые, зеленые, светло-зеленые, темно-зеленые, изумрудные, оливковые, малахитовые, болотные и другие, другие, другие – мириады элементалей кружились вокруг исполинских рук и внутри них. Шевелились дендоты, проросшие друг в друга, точно в брачный сезон. А еще – и Авиэлла затошнило от увиденного – в деревьях, кустах, между лианами находились карлу. Живые карлу. Заклинатели и воины, возможно даже Верховный Сеятель. Их тела слились с древесной и растительной плотью рук-башен и теперь составляли с ними единое целое.
   Они стонали, кричали, выли, плакали, истекали кровью; из распоротых животов вываливались синеватые кишки, поросшие молодой зеленью; на руках карлу расцветали и тут же увядали желтые цветы; из раскрытых ртов торчали ветки, на которых висели языки и зубы. Кожа карлу покрывалась листьями, которые сразу же вместе с кожей и опадали, оставляя беззащитную плоть на растерзание холодному аэру. А на самом верху, на древесных пальцах, карлу представали в виде многоглазых, многоротых и многоруких созданий, без остановки вопящих от терзающих их мучений.
   Они не умирали, нет: их тела восстанавливались снова и снова. Это была не некромагия. Авиэлл точно видел, что за Сила продолжала дарить Лесным эльфам существование. Сила Природы, великая порождающая Сила, что дает начало любой жизни, – именно она переполняла созданные Светлым эльфом исполинские руки, именно она, собирая разбросанную вокруг Силу Леса, подчиняла Лесных элементалей и сопровождавшую их Стихию Леса, именно она не давала карлу умереть, возрождая их. Еще это означало, что вся магия Диренуриана, все Лесные Истоки и Источники Силы, все созданные при ее помощи креатуры, весь Лес переходили под управление этих рук-башен. Ибо Сила Леса зиждется на Силе Природы и использует ее – и без Силы Природы Сила Леса есть ничто.
   Авиэллу не нужно было объяснять, чем это грозит лично ему и его родному Диренуриану. Он и так все понимал и силился придумать, что сделать, чтобы спасти и себя и родной Лес. Но сковавший его ужас не давал ему пошевелиться. Он мог только смотреть, как ужасные руки, раскачиваясь, опускаются вниз, как ударяют по земле, заставляя ее биться в конвульсиях, как начинают ползать, будто ища что-то. И когда они нашли – едва живого воина-карлу, – Авиэлл подумал, что лучше бы ему не видеть того, что будет дальше. Воин завизжал, когда древесная плоть начала поглощать его, он пытался уползти, но не смог, – и к составным частям исполинских рук добавился новый фрагмент.
   Светлый эльф раскинул руки. Авиэлл смотрел на него, и ужас сжимал его все крепче и крепче. Потому что с нолинэ’ари происходило что-то невероятное. Его челюсть и щеки начали надуваться, нос вытягивался вперед и вниз, хищным клювом нависая надо ртом, в котором сверкнули острые клыки. Лишь нижняя часть его лица претерпела изменение, а глаза, уши, лоб и затылок остались прежними. И это пугало еще сильней.
   Татуировки на теле Светлого начали обретать объем и плотность, обращаясь в настоящие цветы. Светлый внезапно превратился в плотное облако золотистых цветов, в контурах которого лишь угадывалась фигура нолинэ’ари. Цветы источали запах такой силы, что находившемуся в тридцати метрах от врага Авиэллу стало дурно.
   И вдруг цветы разлетелись в разные стороны и закружились в воздухе хороводами. Это было красиво, очень красиво. Как эльф, Авиэлл отметил изящную симметрию их полета.
   Мощный воздушный порыв погнул те деревья, что выдержали столкновение чистой Силы Леса и Периметра Заклинаний. Это были могучие вируу’но, чьи стволы не могли обхватить и десятеро взявшихся за руки карлу. Магия подкосила их, но они выстояли, однако не смогли оказать сопротивление новому удару. Сильный ветер со всех сторон дул туда, где до этого находился Светлый эльф, и если бы кто-то сейчас посмотрел на поляну с высоты птичьего полета, он бы увидел, как сужающееся кольцо ветра, с корнем вырывая деревья, несется к ее центру.
   Но никто этого увидеть не мог.
   Пространство содрогнулось, и Авиэлл понял, что его тянет вниз. Земля вокруг рук-башен трескалась и осыпалась в пропасть, туда, откуда доносился могучий гул. Заклинатель в панике пытался найти хоть крупицу Силы, чтобы спастись, но Периметр пожрал колдовскую энергию без остатка.
   Нет, не Тхан снизошел в Диренуриан, совсем нет. Мстительные Гневные богини, что служили еще титанам, спустились в Лес и принесли смерть и разрушения, словно вспененный поток, прорвавший плотины и поборовший дамбы, бешено мчащийся по лугам, снося дома и вместе с ними унося смертных. И хоть моли Гневных о пощаде, хоть называй их Благими – ничего не изменится.
   Авиэлл четко осознал, что умрет…
   …И, падая в разверзшуюся пропасть, объятый ужасом и желанием жить, он отчетливо увидел, что ждет его Диренуриан.
   Сердце не выдержало. Заклинатель умер за миг до того, как метнувшаяся к нему рука-башня скрутила его тело.

Глава вторая
Пробуждение

   Кровища!
Алукард
   Уолт неторопливо шагал по коридору, недовольно морщась от раздражающего дурмана сотен цветов, покрывавших потолок. Говорят, к любому запаху можно привыкнуть, но местные садоводы, очевидно, всерьез вознамерились опровергнуть данное суждение. Каждый цветок над головой вносил в общую палитру запахов свой оттенок и воскрешал в обонянии старые, уже как будто притупленные. Наверное, это должно было заставить нюхателя восхищаться изощренной игрой комбинации пахнущей среды, восторгаться новыми и в то же время старыми запахами. Эстетика, чтоб ее… Гм, а ведь кроме эстетики тут может быть железная прагматика. Так-с, проверим.
   Магические запасы восстанавливались неспешно, убогов Маэлдрон высосал почти всю Силу, вдобавок поставив Печати на Локусы Души. Что ж, Возрождение, будь оно проклято, эти Печати разбило, и магические потоки снова свободно текли по эфирному телу Магистра, собирая Силу.
   М-да, а еще кроме Печатей были разбиты головы карлу, неудачно подвернувшихся под горячую руку. Только Сивиллу жалко, остальные воины знали, что их ждет, а девчонка пострадала ни за что. Надо будет провести моление за ее душу в Посмертии…
   Вторые Глаза раскрыли мир в его магической метрике, и Уолт ухмыльнулся. Так и есть, чутье боевого мага не подвело, в прекрасных цветочках ждала своего часа сонная пыльца. Попади она на идущих по коридору смертных – и видеть им сладкие или не очень сны до тех пор, пока их не разбудят специальным Заклинанием. И странно, что пыльцу до сих пор не использовали. Уолт был уверен – его демарш в пыточной карлу не мог пройти незамеченным. Латиэлл сиэ Ниорэ, чокнутый Маэлдрон, мать его за ногу, должен был тут же примчаться, сияя всеми Топосами. Что могло произойти, застань он Уолта в момент Возрождения, Магистру не хотелось представлять. Ничего хорошего. Ни для кого.
   Но очень странно, что до сих пор по тревоге не поднята стража, что не воет магическая сигнализация и заклятия не свиваются в тугой узел вокруг Ракуры. Такая оплошность не может быть случайной. Так, нужно постараться еще…
   Это Заклинание призвано улучшить Вторые Глаза и увеличить радиус их действия, как бы предоставляя магу некую карту магических потоков, что текут рядом с ним, и происходящих в них действий. Божественные Глаза еще находились в стадии разработки и экспериментов, но определенные достижения факультета практической магии уже были сворованы… тьфу, позаимствованы боевыми магами для собственных нужд. Недоработанные Божественные Глаза давали возможность хоть ненадолго, но увидеть полную магическую картину происходящего. Вот только неаккуратное использование Глаз могло привести к невосстановимой потере зрения. Попытка не пытка. Если это не сотая попытка…
   Уолт вытащил Убийцу Троллоков (все вещи Магистра и упырей Маэлдрон оставил в допросной, видимо, абсолютно уверенный, что Уолт к ним не сможет притронуться) и принялся концом лезвия чертить руны, знаки и круги на стенах и полу. Без специального набора это было сложно, и выходило слегка коряво. Впрочем, он не на конкурс свою работу собирается выставлять. Нужно было еще рассчитать точное положение созвездий по отношению к точке, в которой находился Уолт. Ну да, ну да. А еще неплохо бы получить помощь ассистента, а лучше ассистентки, а еще лучше – двух.
   Размечтался, чтоб тебя.
   Так, теперь произнести Слова Обращения. Предложение должно было распеваться и тянуться, как Солнце в жаркий день, но времени на это у Ракуры не было. Прозвучавшая скороговорка привела бы к нервному срыву завкафедрой магической лингвистики.
   Возникший источник Силы был под стать призывавшей его формуле – корявый и сомнительный. Но хоть ненадолго его должно было хватить. Локусы впитали Силу, как сухая земля воду. Не осталось ничего: непродолжительно светившийся эннеарином рисунок снова стал тем, чем, по сути, и был – кривыми царапинами на полу и стенах. Когда-нибудь археологи найдут их и будут ломать головы, что они значат. А ведь главный постулат магосемиотики гласит – без прагматики мага не может быть ни одна семантика синтактических формул его волшебства. Уровень Сил и пройденная Стадия Инициации… Что-то его совсем в далекие степи понесло…
   Магистр сосредоточился, организовывая Силу в Локусах в магический ансамбль преобразования реальности, и перед ним возникли все колдовские поля и потоки, которые пронизывали Лес карлу. Картина возникла на краткий миг, но и этого хватило, чтобы глаза Уолта начало щипать, а голова закружилась от полученной информации.
   Осторожно потирая глаза, Ракура размышлял. Судя по картине, магические Силы, дремлющие и действующие в Диренуриане, сходили с ума. Что-то могущественное и сильное заставляло их меняться, модифицировало их направления и расположения. Вся магическая живность, все эти мелкие феи, лесавки, лешие и прочие духи Леса исчезали, стираемые волной изменений, проходящей по Диренуриану. Преобразования затронули даже Врат-кусты, в непроходимых менилиорах образовались бреши, и, судя по их количеству, толку от Врат-кустов уже не было никакого.
   Насколько Уолт мог судить исходя из образования и опыта работы, для такого магического удара как минимум нужно собрать всех Великих Магов Равалона. О максимуме думать не стоило – если в Диренуриане объявился бог или убог, то скоро здесь начнется такая свистопляска, что от Магистра не останется мокрого места.
   Раздался звук шагов, и Уолт насторожился. Дальше коридор поворачивал, и он не видел, кто приближается. Правой рукой держа перед собой Убийцу Троллоков, а левой коснувшись Свитка с Волнами Смерти, Ракура бесшумно скользнул вперед и замер, дожидаясь, кого принесет нелегкая.
   Судя по шагам, шел кто-то один, шел не таясь. Будь это маг карлу, вряд ли он был бы спокоен: это при катастрофе-то, что сейчас переживал Диренуриан. Бежал бы как сумасшедший, а не шел чуть ли не… Уолт подумал, что ослышался. Ну да, вприпрыжку. Не шел бы маг вприпрыжку. Да и вообще, вряд ли бы какой угодно карлу шел вприпрыжку по тюремному коридору.
   Что за глупости?
   – Эй, ты! – раздался вдруг голос. – Я тебя чувствую! Выходи!
   Намина Ракура вздохнул. И вышел из-за угла.
   – Рад тебя видеть, Фетис, – решив, что формальности сейчас неуместны, сказал Магистр. – Как я понимаю, тебя никто не преследует?
   – Ага… – Вадлар, державший на плече посох, кивнул и как-то неуверенно посмотрел на мага. – Мне казалось, раньше у тебя был другой запах.
   – Неважно, – уклончиво ответил Уолт. – А где Сива?
   – Неподалеку, – уклончиво ответил Вадлар. – В укромном месте, где ему не грозит Воздействие Солнца. Поверь, ему сейчас ничего не грозит, и как только Солнце сядет, он к нам присоединится.
   – Жаль, жаль, я хотел бы ему задать несколько вопросов прямо сейчас. – Уолт покосился на сумку Понтея, в которую, как оказалось, идеально помещается странный арбалет. При этом другие предметы, например те же Убийца и бутерброд, в сумку не влезали. Очень, очень тонкая и ювелирная работа с предметной магией.
   Бутерброд, кстати, Уолт тут же съел, ненадолго усыпив проснувшийся голод. А потом некстати начало крутить живот, заставив боевого мага засесть в укромный уголок и поразмышлять на тему, как себя будут вести вооруженные до зубов карлу, застав его со спущенными штанами и голым задом. Затем началась дилемма с поиском бумаги и нехорошими взглядами на оставшиеся Свитки, разрешившаяся, когда Уолт обнаружил, что мантия жреца тоже сойдет.
   – А Иукена?
   – Не надо.
   И столько горечи было в этом «не надо», что Уолт все понял. Сразу. Вопросов больше не осталось.
   – Хорошо. Думаю, пообщаться мы еще успеем, а пока пора валить отсюда и продолжать искать Ожерелье. Понтей мне успел сказать, что оно еще здесь.
   – А то! – хмыкнул Уолт. – Еще бы его здесь не было. Только я уверен, что совсем не в том смысле, который имел в виду Сива.
   – То есть?
   – Потом поговорим. Сейчас нужно выбираться отсюда, пока у нас есть шанс. Там, наверху, творится что-то ненормальное, но нам это только на руку.
   – Я свернул сюда из зала, где было еще два хода, – сообщил Вадлар. – Как я понимаю, туда, – он махнул рукой в сторону, откуда пришел Уолт, – идти смысла нет. Предлагаю вернуться и проверить оставшиеся ходы.
   – Другого нам не остается.
   Они дошли до зала, о котором говорил Фетис, без всяких приключений, хоть Уолт был готов в любой момент прикрыться от пыльцы хоть небольшим Силовым щитом. Как только они вошли в зал, начались неприятности.
   Зал был огромен и пуст. Высокий потолок украшало изображение Вселенского Древа с десятеричной системой сфер, что охватывали Древо от Корней, где скалил клыки Черный Змей Гедггиг, до Кроны, в которой притаился Золотой Грифон Хаггур. Каждая сфера характеризовала ступень бытия Вселенского Древа – от мира Материи в десятой сфере возле Корней до мира Единства в первой сфере возле Кроны. И именно из этих сфер шел свет. Стены не имели ни рисунков, ни надписей и были выкрашены в зеленый цвет. Пол был выложен простыми плитами.
   Входы в коридоры располагались на противоположной стороне. Человек и Живущий в Ночи было направились к ним, когда из левого туннеля появились четыре карлу. Одетые в легкие черные доспехи поверх плотных рубах, в черных шлемах, полностью скрывающих лица, карлу шли быстро и синхронно. И так же быстро и синхронно при виде Уолта и Вадлара вытащили мечи, похожие на вытянутые листья. Черные лезвия были усеяны оранжевыми прожилками, и Лесная магия, исходившая от них, в покрывавшей мечи ауре оставляла полосы разложения и тления.
   – Плохо, – сказал Уолт.
   И быстро активировал Волны Смерти. Воздух в зале наполнился влагой, которая крупными каплями скопилась вокруг карлу. Одна за другой они начинали вертеться, и из получавшихся водоворотиков вылетали струи сконцентрированной воды. Карлу увертывались от струй, рубили их мечами, отводили в стороны. Там, где вода попала на стены и пол, оставались глубокие вмятины, от которых вверх поднимались некромагические испарения синевато-гнилостного цвета. Но мечам карлу вода вред не наносила, черные лезвия без повреждений отражали ее. Однако Заклинание только начинало действовать.
   За водоворотиками капли воды соединялись в одну огромную водную сферу, которая кружилась все быстрее и быстрее. Наконец она резко остановилась – и взметнувшаяся до потолка вода, сияющая декарином, обрушилась на карлу.
   Уолт стиснул зубы. Ну, хотя бы одного!
   Навстречу воде быстро шагнул карлу, выбросил вперед руку, словно играл в игру «отбей мяч». Из его ладони вылетел эннеариновый шарик, который ярко вспыхнул, световой волной накрыв весь зал. Водяной вал исчез, как и волшебство, что его питало.
   – Плохо дело, – пробормотал Уолт. – Полевой локальный орб. Теперь некоторое время здесь любая магия не действует.
   – Любая? – Вадлар с сожалением покосился на посох. – Жалко. Надо было сразу использовать Клинок Ночи. Теперь придется драться.
   – Этого мне никак не хочется. – Уолт во все глаза следил за неспешно приближающимися карлу. – Доспехи на них и оружие – знак принадлежности к Ветви Последней Обороны. Это з’ури. Убийцы, которых готовят с детства. Они ничему, кроме убийства, не обучены. А мечи способны подчиняться их воле и менять форму и направление лезвия.
   – Так ты же сказал, что магия не действует.
   – Это не магия. Их мечи – специально выращенные растения, тэа’с’у. И сразу предупреждаю: могу взять на себя только двоих. Это очень умелые убийцы, лучшие из них на равных могут сражаться с Мечеными.
   Карлу бросились вперед. Оценка противника закончилась, и теперь з’ури должны были его уничтожить. Они разделились по двое и атаковали человека и упыря, отделяя их друг от друга.
   Уолт с трудом отбил два направленных в голову удара, жалея, что Убийца Троллоков потерял свои волшебные свойства. З’ури двигались очень быстро, их мечи мелькали черными молниями, и если бы не старые, очень старые навыки, Намина Ракура уже захлебнулся бы собственной кровью. Он успевал выворачивать кисть, чтобы парировать два одновременных удара в живот и грудь, успевал делать быстрые короткие шаги, меняя дистанцию за считаные секунды, заставляя карлу промахиваться и открываться, но сам не мог воспользоваться этим временным преимуществом, так как з’ури успевал и мгновенно реагировать, и контратаковать. Уолт вспоминал все умения, что некогда спасали ему жизнь вместо боевой магии, давнее мастерство, присыпанное пылью времени, к которому он не думал возвращаться так скоро, – и память услужливо подсказывала телу движения, связки, уходы, блоки. Когда хочешь жить – вспомнишь все, что нужно.
   Он даже сумел удивить з’ури, диким взрывом сверкающей стали пробив их атаку, разбросав черные молнии в стороны и чиркнув одного карлу по доспеху. Будь в Убийце его магия, то Лесной эльф свалился бы полумертвым на пол, но магии не было, пожиратель волшебства надолго разорвал связи эфира с артефактами и телом Магистра, а Локусы Души не могли перерабатывать даже те магические энергии, что уже накопились в ауре.
   З’ури не преминули вернуть должок. Удар с размаху слева чуть не снес Уолту голову, а другой меч змеей метнулся под правую подмышку, когда Ракура отступил, уклоняясь от удара. Черный клинок вместо податливого тела ткнулся в прочную рубаху из серебряных листьев Медной Ивы. Уолт мысленно себя поздравил: не зря снял с одного из жрецов карлу похожее на кольчугу одеяние, и быстро наградил карлу выпадом в шлем. Тот вскинул меч, принимая удар Магистра на нижнюю треть клинка, и закрутил его, уводя в сторону. А второй з’ури уже бил снизу вверх, ужом проскользнув между ногами напарника. Уолт рванул Убийцу вверх, освобождаясь от захвата, и согнулся назад, пропуская тэа’с’у над собой. Карлу не растерялся, черный меч сразу начал бить вниз – но Уолт пнул его ногой в живот, отталкивая от себя, и с силой ударил Убийцей по его мечу снизу так, что тэа’с’у направился в сторону второго карлу. Тот блокировал удар, но время з’ури потеряли, и Уолт уже был на безопасном расстоянии от них и бодро делал выпады в их сторону.
   Видимо, з’ури не понравилось, что какой-то человек сумел выдержать с ними – двумя! – бой на равных, и оба карлу воспользовались возможностями своих мечей. Оранжевые прожилки на тэа’с’у задвигались. Воздух перед Уолтом заполонила черная вязь удлинившихся и распавшихся на части лезвий, которая окружила его, как сеть. Недолго думая он рубанул Убийцей изо всех сил снизу вверх прямо перед собой, по черной вязи. Меч застрял примерно посередине, и сеть тут же отвердела, обращаясь в камень. Уолт, ожидая именно этого, ведь на месте Убийцы должен был быть он, ударил ногой по каменной сетке, свалив ее на з’ури. Карлу от неожиданности отпустили рукояти мечей, но успели отпрыгнуть назад. Грохот раскалывающегося камня заполнил зал.
   – Ах вы, твари! – прорычал Намина Ракура, заметив среди каменных осколков разбитый на части Убийцу Троллоков. – Да меня же Алесандр прибьет!
   Волшебный меч из личного Острого Запаса заведующего кафедрой боевой магии! Да он из Уолта душу вытрясет, потом засунет обратно и снова вытрясет! Хреновы карлу! Нет, такого прощать нельзя!
   Уолт ломанулся в лобовую атаку, готовясь голыми руками растерзать противников. И моментально получил ногой в левый бок. Несмотря на потерю мечей, з’ури продолжали оставаться теми, кем были, – готовыми к убийству профессионалами. И когда профессионала атакует глупый враг – а что может быть глупее врага, идущего в ближний бой с профессионалом? – то профессионал просто обязан воспользоваться моментом и покончить с врагом.
   Рубаха жреца смягчила удар, однако карлу был уже совсем рядом и бил рукой в голову. Перчатка на его руке была снабжена железными кругляшами, и получить такой в нос или глаз не очень-то хотелось. Уолт, впрочем, и не собирался. Он быстро обхватил кисть бьющей руки своими руками, при этом большими пальцами надавив на болевые точки на запястье, скручивающим движением вовнутрь повел руку вправо и коленом засадил в голову карлу. Коленка тут же заныла от боли, напомнив, что Ракура не герой рыцарских романов, которые голыми руками бьют наотмашь по шлемам десятков врагов, и хоть бы что их рукам было. Не обращая внимание на боль, Уолт правой рукой схватил з’ури за шею и резко присел, треснув головой карлу об пол. В удар он вложил всю свою злость на треклятого Маэлдрона, высосавшего из него Заклинания, на дурацкий орб, лишивший его возможности создавать чары, и на будущее наказание Алесандра, которому совершенно не понравится, что Убийцу Троллоков он обратно не получит, а последствия этого, понятное дело, совершенно не понравятся Намина Ракуре. Оправдания вроде «Я мог умереть!» Генр Шдадт спокойно пропустит мимо ушей, для него даже смерть не будет достаточным поводом простить провинившегося.
   Что-то хрустнуло. В общем, не что-то, а наверняка шея з’ури, который слабо дернулся и затих в руках Уолта. Магистр отпустил его, предоставляя телу Лесного эльфа свалиться на пол, и повернулся к другому карлу. И обнаружил, что тот без подготовки взвился в воздух с места, точно под Заклинанием левитации, и мчит прямо на Уолта, размахивая ногами. И так быстро, что Уолт только успел его заметить, как тут же ребро сапога карлу повстречалось с его челюстью. Только то, что он лишь слегка приподнялся, спасло его рот от превращения в кровавое месиво. Магистр упал прямо на убитого им карлу, а з’ури в воздухе поменял траекторию полета и теперь падал сверху, целясь ногами в незащищенную шею Уолта. Магистр успел в прорезях шлема увидеть его полный ярости взгляд. Бдзз! Ярость сменилась удивлением. Карлу умирал и не мог понять причин этого. Уолт же отчетливо видел, как копье с трехгранным наконечником вонзилось в черный шлем, пробив его. З’ури грохнулся рядом с мертвым товарищем, словно за компанию обратившись в покойника.
   – Как я его, а? – довольно спросил Вадлар.
   Маг посмотрел на Фетиса. Упырь с ухмылкой стоял над двумя поверженными з’ури, легко держа на плече янтарный эспадон, такой огромный, что тощий Вадлар казался даже меньше собственного меча-гиганта. А упырь-то силен, как огр! Оба противника были разрублены напополам, от головы до паха, и черные доспехи, по прочности не уступающие мифриловым (по крайней мере, так рассказывал о своих лесных родственниках Вильведаираноэн), не помешали эспадону совершить свое смертоносное деяние. Кровь с лихвой заливала пол, а Вадлар, лихо крутанув одной рукой двуручник над головой, спокойно перешагнул через тела карлу и направился к Уолту.
   Носферату. Он ведь носферату. Об этом не стоит забывать.
   Взгляд Уолта остановился на кровоточащей половине тела з’ури. Да уж, слава этих убийц преувеличена. Куда им до Меченых! Да никуда. Будь это Меченые – не быть тогда Уолту. Даже Вадлару – и ему, может быть, не быть. Однако совершенно не стоит забывать, что кажущийся хиляком упырь – носферату.
   Вадлар помог Магистру подняться, а потом вытащил копье из головы карлу. Придирчиво оглядел его и… И проглотил. Просто открыл рот и, как заправский махапопский факир, проглотил копье. Уолт заметил быструю метаморфозу челюсти Фетиса. Сила Крови, значит. Гм…
   – Я пришел как раз оттуда, откуда они вышли, – сказал Вадлар. – И вижу, что выбрал правильное решение.
   – Сейчас з’ури весь Диренуриан кишеть должен, – сообщил Уолт. – Если они появились, значит, происходит нечто из ряда вон выходящее. В их задачи входит защищать сердце каждого Леса карлу – Черенок Истинного Древа. Мой знакомый Ночной эльф говорил, что обычно они передвигаются группами по десять бойцов и несут с собой мощные Лесные Заклинания. Но раз они по четверо ходят и оснащены орбами, следовательно, им пришлось разделиться, чтобы охватить как можно большую площадь.
   – Это что же, мы с такими ребятами еще столкнемся? Ох, не понравились они мне. Резвые, что коты весной.
   – А я, как назло, меча лишился. – Обманчиво ласковое лицо Алесандра мелькнуло в сознании, и Уолт содрогнулся.
   – Это не беда. – Вадлар воткнул эспадон в пол и потер руки. – Сейчас мы тебе чегой-нибудь подберем.
   Вадлар раздул щеки. Нижняя его челюсть опустилась до пола. Чем-то это напоминало распахнутую пасть дракона. Уолт сглотнул и сдержал желание потрогать собственную челюсть. Вадлар сделал вдох, набрав полные легкие, и выдох, вместе с которым на пол вывалилась целая груда оружия с бирками на каждом.
   – Выбирай любое, – сказал Фетис и сам принялся ковыряться в наваленных мечах, копьях, косах и мини-арбалетах. Глядя на бирки, он бормотал названия и высказывал собственные мысли по поводу оружия: – Так-с, Асисоги Дзизо, кто ж так мечи называет? Доран-ан-Тег, дурацкий камень… Зачем он здесь? Хругнир, мм, но с копьями я не дружу. Так-так, Грейсвандир какой-то, не, не люблю шпаги. А это вообще какой-то меч без имени. Амораккиус? Ну и имечко, с таким только в бордели ходить, девки от таких имен млеют. Единорог, интересно, интересно…
   Уолту приглянулся простой прямой меч с единственным замысловатым иероглифом на клинке. По собственному опыту Магистр знал: настоящие магические сокровища не бросаются в глаза.
   – Вот ведь: всего много, а выбора и нет. Говорил мне Гурун, не было там той лавки раньше, да и зеленый передник продавца уж слишком подозрительный…
   – Я возьму этот, хорошо?
   – Этот? – Вадлар уставился на Уолта, как отец на дружка своей дочери: с желанием, чтобы его дочурка никогда не повзрослела, а этот хмырь исчез не только с глаз долой, но из всей совокупности множественных миров. – Хорошо, бери. Тебе, кстати, артефакт, восстанавливающий магическую энергию, не нужен?
   – А у тебя есть?!
   – Где-то должен быть… – С этими словами Вадлар погрузил руку по локоть в рот. Гм, а девушки-Фетис тоже так могут? Хо, тогда махапопские трактаты о высоком искусстве любви могли бы пополниться десятками новых рисунков, да…
   Упырь вытащил изо рта песочные часы, переливающиеся синим светом. Уолт мигом оценил вещицу, непроизвольно потянувшись к ней.
   – Полное восстановление, – пробормотал Магистр.
   – Но-но! Тысяча золотых! – Вадлар отвел руку подальше от Намина Ракуры, но, увидев выражение его лица, быстро протянул обратно. – Да ладно, уж и пошутить нельзя! Всего лишь сто золотых. Шучу-шучу.
   – Достань ты эту штуковину раньше, и нам бы не пришлось возиться с з’ури, – серьезно заметил Уолт. Да, удар Четверицей по карлу не дал бы тем времени включить и использовать орб, а они бы в таком случае не потеряли времени и сил. – Ты мог бы и раньше сказать, что у тебя есть нечто подобное. А еще есть?
   – Нет, больше нет. А об этом я только сейчас вспомнил, – честно признался Вадлар. – Свернутый Мир, Сила Крови Фетис – это создание субпространств внутри нашего тела. Опытные Живущие в Ночи нашего клана могут создавать субпространство размером с замок. И хранить мы можем в них неограниченное число вещей, такое количество, что и не сразу припомнишь, что с собой таскаешь, а чего и в помине нет и не было.
   – Да уж… – протянул Уолт. Субпространство размером с замок. Факультет практической магии локти бы себе от зависти отгрыз. А потом бы пошел в гости к факультету теоретической магии – грызть их локти. Все-таки жаль, что упыри не допускаются в Школу Магии. Хотя бы даже в качестве объектов изучения…
   Уолт быстро прогнал последнюю мысль. Вряд ли бы Вадлару понравилось связанным лежать на столе, пока в его рту ковыряются инструментами, похожими на орудия труда то ли кузнеца, то ли брадобрея.
   Вадлар проглатывал оружие обратно, всасывая его, а Уолт настраивался на магическую волну артефакта. Песочные часы словно и не пострадали от недавнего использования орба. Их волшебные частицы быстро вертелись вокруг вырабатываемого ими колдовского поля. Хотя это неудивительно, субпространства не должны пострадать от воздействия пожирателя магии, по крайней мере, Уолту не были известны орбы подобной Силы. Некоторые маги вообще утверждали, что в ближайшую тысячу лет развитие магии не позволит создавать такие могущественные орбы.
   Локусы Души затрепетали, как невинная девушка в первую брачную ночь, когда жених понимает, что она отнюдь не невинна, и с мрачным лицом достает плетку, игнорируя слова жены: «Ой, неловко-то как получилось…» По каждому нерву струилась энергия, магические каналы ауры переполнялись чистой Силой, сырым материалом, готовым преобразовываться в ноэмы. Уолт улыбнулся. Да, с подобным ощущением сравнится только… Нет, ничего не сравнится.
   Иероглиф на клинке меча, выбранного Магистром, засветился, отзываясь на эхо магии в ауре. Заклинание, которое высвобождал этот меч, заинтересовало Уолта: раньше с подобными типами заклятий он не встречался. Оружие с Дальнего Востока с его необычной магией? Высокое Искусство тамошних кудесников иногда здорово удивляло.
   – Что ж, продолжим путь! – жизнерадостно сказал Вадлар. Вытащив эспадон из пола, упырь положил его на плечо и направился к туннелям. Они сделали всего несколько шагов, как из коридора, расположенного правее, появились существа, чей вид заставил Фетиса потрясенно пробормотать: – Дикие?
   Здоровое создание, смахивающее на кошку, заросшую иголками, точно дикобраз, вылетело им навстречу, шипя и брызжа слюной. Его пасть демонстрировала внушительные клыки. Следом появилась летящая тварь, вся покрытая слизью. За ней, переваливаясь на коротких ножках, в зал протиснулся толстяк с восемью отвисшими грудями и шестью клыками, торчащими из-под нижней губы. Идущее позади толстяка существо было окружено роем мух, и его форму невозможно было разглядеть. Рядом с ним шли двое, с длиннющими руками, худые и высоченные. В коридоре им приходилось пригибаться, но когда они вышли в зал и выпрямились, то их рост потрясал.
   – Баджанг, адзе, доппельзаугер, лоогароо, лобисхомены, – перечислил Вадлар. – Они же сейчас должны перегрызть глотки друг другу. Правда, в первую очередь они должны сейчас спать…
   – По-моему, в первую очередь они не должны сейчас находиться здесь, – заметил Уолт. – В Лесах карлу упырям, уж прости, не место.
   Что, вот и возможность опробовать новый меч? Или воспользоваться Четырехфазкой? Нет, лучше приберечь ее для будущих встреч с з’ури или Лесными магами, учитывая, что много Четвериц Уолт создать не может. Дикие Живущие в Ночи обладают огромной физической силой и высокой скоростью реакций, но по сути своей это просто большие животные, которые пьют человеческую кровь, обращая людей в подобных себе. С животными можно разобраться по-простому.
   Дикие упыри быстро рассредоточились по залу, готовясь к атаке с разных углов, и Уолт засомневался, так ли уж безрассудно действуют эти «животные»? Как-то слишком умело они приготовились к нападению. Адзе взлетела к потолку, капая слизью, кошка-баджанг замерла посередине, шевеля иглами, доппельзаугер уселся на пол справа от нее и теперь раскачивался, тряся грудями, лоогароо жужжал слева от баджанга. Лобисхомены медленно приближались.
   – А это кто? – недоуменно спросил Вадлар.
   В зал вошел новый Живущий в Ночи. В отличие от Диких, этот явно был выше уровнем. Рыцарский доспех полностью закрывал его тело, и только отсутствие шлема давало возможность понять, что это упырь – густые черные волосы, бледное лицо и ярко-алые губы.
   – Удивительно встретить здесь брата по Крови. – Рыцарь остановился возле баджанга, погладив кошку по голове. – Даже человек удивляет меня меньше, чем ты.
   – Из какого ты клана?! – резко спросил Вадлар. – Назовись!
   – Сколько тебе лет, мальчик? – усмехнулся рыцарь. – Я чувствую, что ты Бродящий под Солнцем, но ты слишком молод для носферату. И я не чувствую Кровавой Боли, что должна сопровождать тебя. Экху-Рон? Нет-нет, Фетис. Скажи, мальчик из клана Фетис, как же тебе удалось стать носферату в свои сто пятьдесят лет, если ты не выпил кровь трех тысяч человек?
   Три тысячи?! Уолт не верил собственным ушам. Он слышал, что упырь должен выпить много людей, чтобы перестать бояться Проклятого Путника, но три тысячи… Это много. Очень много. Может, поэтому носферату всегда так мало? Людей не наберешься, чтобы каждый Живущий в Ночи стал Бродящим под Солнцем. Но этот сказал, что Вадлар не выпил столько и при этом является носферату. Как же он…
   – Ты Блуждающая Кровь! – оборвал его Фетис. – Ты подлежишь Истреблению!
   – Молодость, молодость, – вздохнул упырь. – Ответь, мальчик, как ты, хоть ты и носферату, собираешься Истребить меня, носферату, которому скоро исполнится тысяча лет, если ты даже до конца не овладел силами и способностями Крови Бродящего под Солнцем?
   – Не знаю, как это собирается сделать он, – усмехнулся Уолт, – зато отлично представляю, как это собираюсь сделать я.
   – Маг, – констатировал упырь. – Маг, думающий, что умеет колдовать. Маг, который никогда не сталкивался с нашей, присущей только Живущим в Ночи, магией. Мне будет приятно отдать твою кровь моим зверькам, человек.
   – Я никак не могу понять, из какого он клана, – прошептал Вадлар Уолту. – Не могу определить, какая у него Сила Крови. Будь осторожнее. Если он не врет, что ему тысяча лет…
   – Жаль, что придется убить и тебя, мальчик, – вздохнул упырь. – Мне и правда интересно узнать, как ты стал носферату без Кровавой Боли. Но дела не терпят отлагательств. Час Пробуждения близится, и у меня нет времени играть с вами.
   Лобисхомен начал раздуваться, наливаясь изнутри светом. Влияние орба на волшебство уже закончилось, и Уолт вскинул руки, рисуя пламенными струйками с пальцев Знак. Его и Вадлара окружила цепь багровых огоньков. Лучшая защита – нападение. Однако когда лобисхомен лопнул, выпустив из себя огромный шар белого пламени, рыжий сгусток огня, раскрутившийся перед Фетисом и Магистром в виде круга, вздрогнул и начал медленно, но верно поддаваться более сильному огню. Уолт быстро присел, хлопая в определенной последовательности по полу, обращаясь к Земле, лучшей Стихии Защиты, но тут круг разорвался, пламенными лоскутьями всасываясь в белое пламя, и жар хлынул на мага…
   Хлынул и опал. Перед Магистром стоял Фетис и, как понял Уолт, всасывал белый огонь. От раскаленного шара ко рту Вадлара протянулась белоснежная нить, плюющаяся искрами, но он все втягивал и втягивал ее в себя, пока от пламени не осталось и следа.
   – Не овладел, говоришь? – В голосе Вадлара прорезалась злость. – Да ты даже не представляешь, как я овладел Силой Крови, носферату!
   Эспадон описал янтарную дугу, зайдя за спину Фетиса с правого бока. Вадлар с коротким выкриком бросился на второго лобисхомена, который тоже начал раздуваться и светиться. Ему наперерез кинулся толстяк-доппельзаугер. Он катился по полу, оставляя в нем глубокую борозду. Перенаправивший Силу Уолт встретил доппельзаугера каменными стенками, выросшими спереди и сзади Дикого. Стенки тут же соединились и раздавили жертву. Черная кровь обильно залила пол. Вадлар ударил снизу вверх, разрезав лобисхомена от поясницы до правого плеча и, как только двуручник вышел из тела, прокрутился на месте, подпрыгнул и с размаху разрубил голову Дикого от уха до уха. Вырвавшиеся из трупа красно-оранжевые языки огня перемешивались с зелеными огоньками, что покрывали упыря, и гасли, испаряясь вместе с исчезающим на глазах телом.
   – Ты будешь следующим! – рявкнул Вадлар, ткнув эспадоном в сторону рыцаря-носферату.
   Блуждающая Кровь ничего не ответил, только шевельнул пальцами рук. Адзе спикировал на Фетиса, посылая перед собой самую настоящую волну слизи.
   – Нет! – закричал Уолт, понимая, что Вадлар собирается воспользоваться Свернутым Миром.
   Челюсть Живущего в Ночи дрогнула, начав меняться. Может, он и не собирался глотать падающую сверху слизь, может, он собирался сделать что-то другое, но именно слизь глотать ему было нельзя – магическое чутье Намина Ракуры на ничтожное мгновение ухватило ее чудовищную смертельную ауру, а чутью своему Уолт доверял.
   Доверился ему и Вадлар. Он быстро отскочил назад. Его лицо изменилось, когда тягучая скользкая масса ударила в пол. Плиты в этом месте мгновенно исчезли, словно время помчалось в тысячу раз быстрее, обратив их в прах. Глубокая дыра вела куда-то вниз, откуда доносилось подозрительное гудение.
   – Это магия… Очень быстрая и непонятная… – Вадлар внимательно следил за кружащимся над ямой адзе, прислушиваясь к словам боевого мага. – Я попробовал Ветер, но он не сработал, а Землей я его сейчас не достану. Вода и Огонь, кажется, тоже не подействуют. Свет бы мне не хотелось трогать, а для Тьмы у нас нет Приношения. Я попробую создать креатуру, но надо, чтобы ты меня прикрыл.
   – Сколько потребуется времени? – Адзе не спешил снова нападать. Видимо, нужно было поднакопить слизи для следующей атаки, но еще оставались баджанг и лоогароо, да и самого носферату неизвестного клана не стоило игнорировать.
   – Минута, – сказал Уолт. – Одна минута.
   – Хорошо, – кивнул Вадлар. – Посмотрим, что я смогу сделать.
   Уолт сжал ладони и забормотал формулы Слов и Высказываний, вызывая в сознании мыслеформы нужных энергий. Кроме предложенного им был еще один вариант – обратиться к Силе полученного от Вадлара меча, но, во-первых, Уолт не знал, что за Заклинание использует меч (он собирался в этом разобраться по дороге на свободу), а в магическом деле без этого никак не обойтись, в противном случае можно и по голове получить рикошетом. Во-вторых, магическая креатура казалась в данный момент предпочтительней. Созданное при помощи магии существо поможет справиться не только с адзе, но и с остальными.
   Блуждающая Кровь решил не дожидаться результата операций Магистра и, шевельнув пальцами, послал в бой баджанга и лоогароо. Кошка, ощетинившись иголками, выпустила их все до единой в сторону Фетиса и Намина Ракуры. Бесформенная туча мух взметнулась к потолку, огибая адзе, распалась на два роя и ринулась вниз.
   Иголки Фетис отбил, точнее, разрубил, закрутив эспадон в янтарном вихре вокруг себя и боевого мага. Уолт на миг отвлекся, восхитившись скоростью Живущего в Ночи. Так махать двуручным мечом не каждый мастер умеет. И пусть это упырь с неестественной силой – все равно, все равно…
   Рычащий баджанг налетел следом. Вадлар зарычал в ответ и махнул навстречу Дикому эспадоном. Баджанг извернулся, сложившись чуть ли не пополам, янтарное лезвие промчалось над ним, он выпрямился, выбрасывая лапы в сторону Вадлара. И получил удар в бок эспадоном.
   Уолт опять восхитился. Чтобы так быстро остановить идущий с размаху удар двуручником и еще быстрее ударить им – это надо уметь! Здесь огромная физическая сила не то что помочь, помешать может.
   Черная кровь побежала по клинку, баджанг завизжал. Фетис не разрубил его с одного удара, но сейчас неотвратимо погружал меч в тело Дикого. Баджангу некуда было деваться от неизбежной смерти. Он и не пытался. Выгнувшись дугой, он вдруг всем телом обрушился на эспадон, прижав его к полу. Фетис от неожиданности чуть не выпустил рукоять из рук. А сверху, неистово гудя, падал мушиный рой, распадаясь на вертящиеся зигзагами кучки. Теперь стало видно, кто за ней скрывался. Это оказалась небольшая, с человеческий кулак, голова, у которой там, где обычно находится шея, виднелся десяток мелких ног. Небольшое облачко мух поддерживало оскалившую крупные клыки голову в воздухе.
   Гудящие зигзаги ударили в Вадлара, не успевшего вытащить эспадон из-под баджанга. Мухи забирались в рот и глаза, в нос, набивались в уши. Одной рукой Фетис отмахивался от надоедливых тварей, другой пытался вытащить двуручник. Мухи облепили его целиком, и там, где они садились, начинала дымиться одежда. Вадлар заорал, когда ощутил резкую боль на лице, захлопал обеими руками по голове, убивая жужжащих тварей, но мух становилось все больше и больше, будто они плодились в геометрической прогрессии.
   Внезапно с ними что-то случилось, и они оставили Вадлара в покое и застыли в воздухе. Фетис успел заметить, что у них даже крылышки не шевелятся, они висели без всякой видимой опоры, будто кто-то незримый поддерживал их. А затем мухи начали распадаться на мелкие кусочки, пылью осыпаясь на пол. Рядом стукнулась о плиты голова, лишившаяся воздушной опоры, она закричала и засучила ножками, когда из раны на затылке начала толчками бить кровь. Вадлар, схватившись за рукоять, рванул эспадон вверх, разрезав баджанга, и, не останавливая движения, обрушил двуручник на лоогароо.
   – Спасибо, – тяжело дыша, сказал Живущий в Ночи.
   – Не за что, – ответил Уолт. – Я сначала хотел их спалить, но они облепили тебя. Не думаю, что тебе нравится быть подпаленным.
   – Ты прав как никогда, – ухмыльнулся Вадлар. – Не знаю почему, но не люблю, когда меня пытаются сжечь. Ты сделал креатуру?
   – Сделал. И она уже действует.
   Да, действует. Лоогароо нужно было напасть на него, плетущего Заклинание мага, а не на Вадлара, убивающего его собрата.
   Уолт показал на поднявшегося к потолку адзе. Кружась возле сферы Единства, Дикий капал вниз слизью, которая снова полностью покрывала его тело. Было видно, что он готовится к нападению. Внезапно он закричал и начал извиваться. В его теле, возле груди, появилась дыра, которая постепенно увеличивалась. Затем хрустнуло, отрываясь, левое крыло и, кувыркаясь, полетело вниз. В Диком появлялись все новые дырки, и новые части тела продолжали отваливаться и падать.
   Фетис присмотрелся. На миг ему показалось, что брызнувшая из адзе кровь попала на какую-то фигуру, кружившуюся вокруг Дикого. Невидимая креатура? Хорошо придумано, адзе просто не заметил подбирающегося к нему врага и не встретил его слизью и теперь погибает, не имея возможности воспользоваться своим умением.
   Адзе кричал до тех пор, пока вместо его лица не образовалась дыра. После этого он вспыхнул огнем, обращаясь в безвредный пепел.
   Фетис ощутил, как рядом что-то приземлилось и метнулось к ногам мага. Усмехнувшись, он посмотрел на Блуждающую Кровь.
   – Ты остался один! – издевательски крикнул Вадлар. – Твои зверьки теперь тебе не помогут!
   Блуждающая Кровь покачал головой.
   – Глупцы, – усмехнулся он. – Неужели вы и правда думаете, будто я рассчитывал, что мои игрушки вас убьют? Нет, их предназначение совсем в другом.
   Лицо Уолта вытянулось, будто он осознал что-то неприятное для себя. Так и было: маг корил себя за грубую ошибку. Он быстро отдал приказ креатуре напасть на упыря-рыцаря, а сам начал готовиться к Четырехфазке. Что-то он слишком часто допускает простые ошибки. Он явно отвык работать вне команды.
   Невидимое для простых и магических глаз создание метнулось к носферату. Тот, будто почувствовав это, шагнул навстречу, вскинув левую руку. Латная рукавица вдруг засветилась, пространство перед упырем заполнили разноцветные нити, что свивались в единый клубок. Рыцарь бросил его точно в креатуру, будто видел, откуда она приближается. Темное облако окутало магическое создание, как только клубок врезался в него.
   Уолт перестал ощущать связь с созданным им существом. У него будто перехватили вожжи, и другой кучер бесцеремонно отпихнул его в сторону. Эфирный поток, соединявший Локусы Души с креатурой, оборвался резко и бесповоротно.
   «Рыцарь» пошевелил пальцами левой руки, и Уолт почувствовал приближающуюся опасность. Он быстро оттолкнул Вадлара в сторону. По плитам, где они только что стояли, словно чиркнули острые клинки, выбив из камня искры.
   – Ублюдок! – разозлился Уолт, поставив энергетические щиты вокруг себя и Вадлара. Это был лучший способ защиты. – Он отобрал у меня контроль над моей же креатурой!
   Вадлар изменился в лице и с ужасом глянул на рыцаря.
   – Не может быть, – севшим голосом сказал он. – Тиары, Черный клан. Сила Крови – Безусловное Повиновение. Я думал, это выдумки.
   – Выдумки? – У рыцаря оказался острый слух. Он расхохотался. – Мы – выдумка? Совет Идущих Следом за Одиннадцатью – молодцы! Превратить нас из страшилки на ночь в выдумку – здорово придумано! Что ж, скоро выдумка покажет Лангарэю, как ошибался Совет и Незримые!
   Он пошевелил пальцами, и энергетические щиты содрогнулись от града ударов. Креатура выкладывалась на полную, Уолту приходилось постоянно обновлять Силу в защите. Он бросил взгляд на рыцаря. Тысячелетний носферату опасен и для боевого мага, Уолт хорошо знал это. А такой носферату, что сумел подчинить себе магическое создание боевого мага, опасен вдвойне. Не стоит сомневаться, как только Магистр направит в него Четверицу, он прикроется креатурой и успеет ускользнуть из зоны действия Заклинания. И нанесет ответный удар, на который Уолт может не среагировать.
   – Впрочем, у меня есть к тебе предложение, мальчик. – Тиар задумчиво постукивал пальцами по стене, рядом с дырами, что остались от Заклинания из Свитка Магистра. – Если ты убьешь человека, что рядом с тобой, и разделишь его кровь со мной, я подумаю о том, чтобы ты мог присоединиться к нам.
   Вадлар довольно цветисто описал, как Тиар присоединяется к обществу мужеложцев в качестве их ежедневной пассивной игрушки и в итоге начинает получать от этого удовольствие. Уолт покосился на Фетиса. У него, конечно, фантазия та еще…
   – Очень жаль, – вздохнул Блуждающая Кровь. – Ты кажешься довольно перспективным. Неужели надеешься, что сможешь защитить человека?
   – Я вообще-то и сам себя могу защитить! – рявкнул Уолт, которому надоело, что упырь подчеркнуто игнорирует его. Он хотел еще кое-что добавить, но посмотрел на Вадлара и осекся.
   Глаза Фетиса светились красным, его лицо стало жестким и даже жестоким.
   – Надеюсь? Защитить? Его? – Кипящая ярость брызгами слов вырывалась из молодого носферату. – Надеюсь?! Нет! Не надеюсь! Я защищу его, тварь! – И он резко вышел за пределы энергетических щитов.
   Уолт ничего не успел ни сказать, ни сделать.
   – Я хотел приберечь это на самый крайний случай.
   Намина Ракура мог видеть только спину Живущего в Ночи, но и она излучала такую уверенность и решимость, что Магистр вдруг поверил, что все будет хорошо и этот Тиар прямо сейчас исчезнет.
   – Интересно, мальчик, чем же ты хочешь меня удивить?
   Рыцарь шевельнул пальцами. Удары перестали сыпаться на защитное поле. Креатура отскочила в сторону и замерла, не нападая. Впрочем, Уолт не спешил убирать Заклинание. Не зря упырь вышел из-под магической Защиты, не зря решил не применять свое это под покровом волшебства, так что лучше Магистр подождет, пока это это не закончит свое действие…
   Челюсть Вадлара опустилась до пола. Яркая вспышка красного света озарила зал, со всех сторон подул ветер, такой плотный, что его движение можно было разглядеть даже не магическим зрением. Под ногами Вадлара треснул пол, его ступни провалились под плиту сантиметров на двадцать. Штаны и куртка развевались на нем, как флаг на корабле, попавшем в бурю. Создавалось ощущение, что их сорвет с него порывами ветра. Изо рта упыря повалили густые клубы черного дыма, в очертаниях которого мелькали странные фигуры, и дерзкие выпады по нему закрутившихся в смерчи ветров не были для дыма помехой. Он сгущался перед Фетисом, превращаясь в подобие громадного существа, и вскоре в нем можно было разглядеть ноги, руки, голову.
   Рыцарь нахмурился. Кажется, ему не понравилось то, что он увидел.
   Уолт никак не мог понять, что выпускал из своих внутренних субпространств Вадлар. Возникшее существо не было знакомо магу ни по одному трактату о живых и магических созданиях Равалона.
   Рыцарь вдруг резко вскинул левую руку. Уолт понял, что это приказ креатуре напасть, и начал создавать Жест, пытаясь перекинуть часть Защиты на Вадлара, но не успел. Дымное создание выбросило руку в сторону, из черных клубов ударили волны темноты. Этот темный шлейф быстро отыскал креатуру и опутал ее густыми кольцами. Стало даже возможно увидеть в окутавшей креатуру дымке ее очертания, напоминавшие ворона с десятком когтистых рук. Креатура издала звук, который раздается, когда в воду кидают камень, и, задрожав, обратилась в серый пучок тумана, впитавшийся в темные кольца дыма.
   У Уолта закружилась голова, закололо в висках. Локусы Души будто пытались сжаться в точки. Магия, что на миг захлестнула зал, была невероятно могущественной, чистой и совершенно непонятной. Структуры ноэм плясали в безумном танце, гиле распадалось до тех частичек реальности, дальше которых только неизвестные поля взаимодействий и такие сферы бытия, которые способна постичь только Мысль Тварца или его непосредственные Слуги, что сотканы из его Мыслей, ноэзис… Ноэзиса вообще не было, словно магия колдовала сама по себе, волшебство творилось волшебством. Чувствовалось Изначалье Порядка, оседлавшее Изначалье Хаоса, и Изначалье Хаоса, ковыряющееся в изнанке Изначалья Порядка. Это были только отблески, метафоры, в которые происшедшее облекло сознание Магистра. Истинную природу Силы, что породило выпущенное на волю Вадларом существо, понять никак не удавалось…
   – Что скажешь теперь? – Вадлар говорил уверенно, но… Казалось, что за уверенностью скрывается что-то еще, нет, не неуверенность, ее там не было… Беспокойство?
   – Скажу, что ты безумец и мне нужно было убить тебя сразу! – Блуждающая Кровь вскинул руки и резко опустил их вниз. – Умри вместе с призванным тобой убоговским существом!
   Потолок треснул. Солнечные лучи хлынули в зал. Вселенское Древо гибло, Гедггиг сразу лишился головы и хвоста, а Хаггур еще некоторое время созерцал творящееся безобразие. Вместе с кусками потолка и солнечными лучами вниз посыпались десятки Диких упырей, подобных тем, которых боевой маг и Фетис сразили, и новые, не схожие обликом с теми. Одни падали, другие парили, третьи ловко приземлялись. Дикие Живущие в Ночи заполнили весь зал, их рев и клыкастые пасти были повсюду.
   Дымное существо, не издав ни звука, повело руками. Черные извивающиеся полосы поползли по залу, из них били темные струи. Уолт понял, что его магическая Защита слабеет и начинает исчезать еще быстрее, чем под ударами креатуры. На сложные действия не оставалось времени, и он начал просто скармливать Силу напрямую из ауры в энергетические щиты.
   Тиар швырнул в дымное существо несколько разноцветных клубков, но кольца Тьмы окутывали их и обращали в ничто раньше, чем клубки долетали до цели. Несколько полос черного тумана метнулось к Блуждающей Крови, и он поспешно начал отступать в тоннель, но раздавшийся грохот заставил его оглянуться и изменить планы. Оба прохода были завалены, а над ними таяли туманные частицы Тьмы. Уолт видел, что чернота оказалась быстрее, чем полосы, которые протянулись к Тиару. Снова грохот – уже со стороны прохода, из которого он и Вадлар вошли в зал. Сомнений не осталось – дымное существо не собиралось выпускать никого.
   Тиар замахал руками, и десятка три Диких бросились наперерез дымной смерти, образуя между рыцарем и Дымовиком (так его решил называть Уолт) заслон. Дымные кольца обращали их в части той Тьмы, что клубилась в руках Дымовика. И эта чернильная темнота совершенно не была темнотой Ночи, ласковой, надежной Ночи, что несла упырям жизнь. Это была смерть, жадно пожиравшая все на своем пути, и справиться с ней Дикие не могли. Даже Уолт, превозмогая головную боль, из последних сил сдерживал наплывы черных волн на Защиту. Энергия щитов исчезала, словно сухое дерево в костре. И только Фетис, стоявший рядом с Дымовиком, мог не бояться струй черноты, они старательно обтекали его. Великий Перводвигатель, что же за создание ты хранил в себе, Вадлар?!
   Но постепенно давление мрака начало снижаться. Уолт ощутил это по уменьшению затраты Сил на щиты. Магистр увидел, что Дымовик, поглотивший почти всех Диких в зале (примерно семеро еще оставалось между ним и Тиаром), стал совсем плотным. Темная дымка окутывала черненый доспех, в клубящемся черном сгустке на месте головы сверкали три желтых глаза. Дымовик стал… более реальным, что ли? Словно раньше он был рисунком на холсте, а теперь стал полноценным существом в трехмерном измерении физической реальности Равалона. И вместе с этим как будто уменьшились темные полосы, стало меньше черноты. Тьма, что рождалась в ладонях Дымовика, съежилась до размеров шарика. Вадлар удивленно смотрел на метаморфозы дымного создания. Было видно, что происходящее не входило в его планы.
   И вдруг Дымовик исчез. Он просто съежился, почти моментально втянув в себя все выпущенные им же полосы Тьмы. Смертоносный мрак пропал, и теперь зал заливал дневной свет. От Дымовика остались два черных, как мантии даларийских некромагов, шарика, подкатившихся по полу к ногам Фетиса.
   Вадлар выругался. Тиар захохотал. Уолт переводил дух.
   – Ты повеселил меня, мальчик! – воскликнул Блуждающая Кровь. – Давно никто не мог заставить меня так смеяться! Но – хватит!
   Рыцарь хлопнул в ладоши. И сверху, с разрушенного потолка, начали спрыгивать упыри. Эти оказались уровнем выше Диких, что было видно по тому, что они были в доспехах. Дикие упыри никогда не носят одежду.
   Живущие в Ночи спускались и рассредоточивались вдоль стен. Каждый в правой руке держал небольшой жезл с крупным алым камнем в виде пятиконечной пирамидки на навершии.
   – Пора умирать, мальчик. А ты, маг, запоминай, какова она – упыриная магия. Может, в Посмертии будешь вспоминать.
   Тиар повел пальцами, будто заиграл на арфе. Упыри начали раскачиваться. Уолт напрягся. Дикие приближались к Вадлару, но двоих Блуждающая Кровь предусмотрительно оставил при себе. Проклятье! Четверицей его не достать, ибо всю Четверицу нужно направлять на него одного. Чтобы уничтожить носферату, понадобится вся Мощь Заклинания Связки Стихий, какой-нибудь одной не обойтись. Но он же наверняка прикроется Диким, наверняка…
   Дикий, состоящий из одной пасти и множества рук, набросился на Вадлара. Фетис выбросил навстречу эспадон, но слишком медленно. Исчезновение Дымовика выбило Вадлара из колеи, и бывшую скорость двуручника он не успел набрать. Эспадон не разрубил Дикого, и тот даже успел несколькими руками схватиться за янтарное лезвие. Из его ладоней по клинку потекла пенящаяся жидкость. Вадлар вскрикнул от отвращения, попытался стряхнуть упыря, но сбоку надвигался другой Дикий, а сверху падал лоогароо, и Фетис не успевал, не успевал…
   Изо рта и ушей раскачивающихся упырей хлынула кровь. Но она не текла на пол. Наоборот, она начала складываться в воздухе в сложные пурпурные знаки, буквы странного алфавита, от одного вида которых несло болью и страданиями. Кровь продолжала течь, увеличивая знаки в размерах, она переливалась внутри букв, создавая вокруг них ореол многоцветья. И накапливающаяся этими буквами Сила содержала такой испепеляющий заряд разрушения, что Уолт решился.
   Он убрал щиты и взмахнул мечом, пропуская сквозь него всю свободно текущую по его ауре Силу. Он не знал, что должно произойти, не знал, как подействуют заклятия, заключенные в мече, но выхода не было. Нужно что-то делать. Помочь Вадлару. Защититься от вражеской магии. И прикончить Тиара.
   Иероглиф на клинке запылал синим, его отображение сверкнуло перед глазами Уолта эннеарином. Лезвие меча завертелось с огромной скоростью, не затронув вращением рукоять. Синий круг, образованный верчением иероглифа, словно разбрасывался во все стороны его копиями. В считаные секунды везде полыхали иероглифы, словно споря с кровавыми знаками Живущих в Ночи.
   Сознание Уолта заполнило марево, четко разделенное на два цвета. Намина Ракура знал: красным надо отметить тех, кто не должен попасть под действие Заклинания, а белым – по кому оно должно ударить. В голове боевого мага вертелось контурное изображение зала, и он без труда обнаружил там себя и Вадлара и окрасил их в красный. Остальных пометил белым. Все происходило так быстро, что Вадлар едва успел повернуть голову в сторону нападающего сбоку Дикого, когда Заклинание меча начало свою магическую вязь после Силовых актов Намина Ракуры.
   Каждый иероглиф возле Живущих в Ночи вспыхнул горстью искр и образовал оранжевый провал метрового диаметра. Провалы вращались, и внутри каждого происходило дополнительное движение. Ни Тиар, ни другие упыри не смогли отреагировать, им не хватило времени. Из провалов в мгновение ока выползли существа, похожие на лис, но с двенадцатью хвостами и шестью глазами. Лисички взмахнули хвостами, и каждый упырь, кроме Вадлара, ощутил, как сквозь его тело прошли двенадцать невидимых ударов, словно ветер обдул их не только снаружи, но и изнутри. Глаза лисиц сверкнули белым, по хвостам пробежали искристые огоньки – и яркие рыжие струи огня начали бить из Живущих в Ночи, из двенадцати разрезов в их телах. Упыри словно обзавелись пламенными отростками. Они закричали, все разом, и Дикие, и более высокие рангом, и носферату – а потом затихли, вспыхнув так, что Уолту стало жарко и он прикрыл глаза от яркого хаоса сполохов.
   Когда он открыл глаза, то увидел, что осталось от Тиара и его подручных: раскаленные доспехи, прах и лужи крови, в которые обратился пурпурный алфавит. Оранжевые провалы исчезли, и иероглиф на мече уже не светился.
   – Хороший меч, – сказал совершенно обалдевший Уолт. Такого он не ожидал.
   – Ага, – поддакнул ему обалдевший Вадлар. – Знаешь что? Отдавай его обратно.
   – Чуть попозже, хорошо? Что-то подсказывает, что он мне сегодня еще пригодится. – Уолт с интересом рассматривал меч. Эх, сейчас бы разобрать его колдовское поле да выяснить, как устроена магическая структура!
   – Я вообще-то пошутил, – надулся Вадлар.
   – Знаешь, я бы на твоем месте артефактами, как этот, не разбрасывался. Раздаешь каждому встречному…
   Уолт засунул меч в ножны Убийцы Троллоков, неплохо ему подошедшие, и огляделся. Видимо, Алесандр обойдется без замены своему мечу. Этот Уолту весьма понравился, да так, что никакие возможные наказания не страшны! А Алесандру он скажет, что Убийцу Троллоков карлу отобрали. Пускай Маэлдрону-Разрушителю претензии предъявляет!
   – Нужно выбираться отсюда. Но для начала немного передохнем. Мне нужно подготовить несколько Заклинаний и задать тебе парочку вопросов. К следующей встрече с з’ури или другими Живущими в Ночи я не хочу быть неподготовленным.
   – А как отсюда выбираться? Проходы завалены. Боюсь, не только в этом зале. Мое существо било так, что обвалился чуть ли не весь тоннель.
   – Вот как раз мой первый вопрос – о выпущенном тобой… гм… Что это было?
   – Это? Знаешь… Что ты делаешь?
   – Не обращай внимания, это нужно для создания Заклинаний. – Уолт плел Жесты, что непосвященному могло показаться попыткой оскорбления на тайном языке глухонемых. Вадлар покосился на беспорядочные с его точки зрения движения рук, кистей и пальцев и продолжил:
   – Когда я служил возле Купола, в моем прикупольном отряде была забава – пробираться ночами сквозь Пелену и проникать в Границу. Мы так проверяли новичков. Своеобразный тест на храбрость… Кто дольше всех продержится перед восходом Солнца в Границе, подальше от Купола, тот и победил. И я однажды забрался так далеко, что перестал видеть Купол. Мне показалось, что я заблудился. Холмы и степи не были мне знакомы, я шел по полю, на котором росли невиданные цветы. А потом я наткнулся на развалины каменного дома. Внутри не было ничего, кроме шкатулки и надписей на языках, которых я не знал.
   Но потом я наткнулся на руны, чем-то похожие на гномьи, и с трудом, но все-таки прочитал, что в шкатулке находится… мм… грозный слуга, который повинуется своему хозяину и уничтожает всех его врагов, как бы они ни были грозны и могущественны. И хозяином станет тот, кто откроет шкатулку. Я, понятное дело, не дурак, шкатулку взял, но открывать не стал. Притащил ее в лагерь, где с помощью двух копий открыл, приготовив на всякий случай хорошее разрывное заклятие. При этом я еще подумал: а вдруг условие открытия шкатулки выполнится досконально и появившийся слуга станет повиноваться копьям, а не мне. Но ничего не случилось. Никто с клубами дыма не появился и не закричал: «Я великий и могучий джинн, могу построить дворец и могу разрушить дворец!» Я даже огорчился и выкинул список дворцов всех упырей, что мне не нравились. Внутри шкатулки лежал простой черный шарик, вот как эти. Я достал его, и в тот же миг в моей голове появилось знание, что шарик – существо из иного слоя бытия, более многомерного конфетинума…
   – Континуума, – машинально поправил Уолт.
   – Контифинуума, – согласился Вадлар. – И в нашем мире это существо способно поглощать время и пространство, из которого состоят тела смертных и бессмертных. Еще появились инструкции, как им пользоваться, и все такое. Я поместил шарик в личное субпространство и с тех пор ждал момента, когда он может пригодиться. Кстати, я потом снова бродил по тем местам, но ни поля, ни дома не нашел. Я и не думал, что он так вот подведет меня. В инструкции ни о чем таком, в смысле исчезновении и превращении в два шарика в разгар боя, не говорилось.
   – Тебе на самом деле немыслимо повезло, – сказал Намина Ракура. – Невероятно повезло. Как и мне. Не призови Тиар на помощь Диких и остальных…
   – Это его Апостолы.
   – Не появись они в зале – мы бы сейчас жали друг другу руки на развилке в разные Посмертия. Ты выпустил в мир даймона.
   – Даймона? – переспросил Вадлар. – Странно, я всегда думал, что они безволосые, с темно-зеленой чешуей и прижатыми к голове заостренными ушами.
   – То демонстратор измерений, – пояснил Уолт. – Не стоит их путать с даймонами. Ты, между прочим, откуда о даймонах знаешь?
   – Понтей что-то такое рассказывал.
   – Понтей, значит… Даймон – это пришелец из иных пластов бытия, отличных от нашего собственного. Без-Образный Хаос или Все-Вышний Порядок дают им жизнь и ограничивают их существование. Если даймон решится спуститься или подняться в наш мир, то противостоять ему могут только Бессмертные боги и убоги или их аватары. Маги, даже Величайшие, только Обрядом Мета-Круга создадут Силу, которая, быть может, вышвырнет даймона обратно в сферу его бытия. Обычно даймоны сторонятся наших слоев, им здесь некомфортно, как рожденным в Хаосе, так и созданным в Порядке. Твой, кстати, скорее всего был из Все-Вышнего Порядка.
   – Порядка? Ничего себе! Это какие же даймоны водятся в Хаосе, если мой был из Порядка?!
   – Он поначалу никак не мог вместиться в пространственно-временной континуум нашей физической метрики и существовал как нетипическая магическая флуктуация… Чего ты на меня так жалобно смотришь?
   – Не понимаю я речи твои замысловатые, о мудрый маг! Пожалей дурака, а?
   – Ох! Представь, что тебе нужно поместить кусок мыла в коробочку, которая раза в три меньше, чем мыло, через небольшое отверстие, а мыло, ко всему прочему, еще быстро тает. Вот даймон – это мыло, коробочка – наша реальность, отверстие – нерушимые Законы Мироздания, вложенные в него Тварцом, а процесс таяния – происходящие с многомерной сущностью даймона в нашей реальности изменения. Если мыло сразу и целиком поместится в коробочку, она лопнет. Поэтому и нужно отверстие, чтобы не дать коробочке лопнуть, поэтому Тварец и ограничил Проходы между слоями бытия. Если мыло долго помещать в коробочку, то оно растает и превратится в мыльную жижу. Черный шарик – мыльная жижа даймона Порядка. Он воплощался в нашем пласте реальности постепенно, как дымовая фигура, но, как помнишь, обрел вполне плотные черты. Поглощение им Диких подхлестнуло его многомерное воплощение в наш мир, и процессы транс-коррозии… то есть процессы нашего мира, что влияли на него, ускорились, и он начал быстро таять, просто не успев уплотнить себя. И стал жижей, но теперь более укорененной в нашем слое бытия жижей – не одним, а двумя шариками. И предупреждаю тебя, хоть ты и не сможешь ближайшие две недели этого сделать, лучше не выпускать его вновь, если не столкнешься со сварливым богом или злобным убогом. В другом случае он просто поглотит не только твоих врагов, но и тебя, а потом займется окружающим сущим. Понятно теперь?
   – Мне кажется, – задумчиво ответил Вадлар, – что о континууме нашей метрики и флуктуации было понятнее… Да шучу я! Какой второй вопрос? Ты говорил, что их парочка.
   – Подожди минутку. – Уолт закрыл глаза, завершая Жест. Ноэмы Стихий были транслированы в Локусы и готовы к ноэзисному преобразованию, потенциальные Заклинания теперь ждали своего часа. – Второй мой вопрос непосредственно касается Живущих в Ночи. Не мог бы ты мне сказать, каким образом Дикие упыри спокойно разгуливают под Солнцем, игнорируя так называемое Воздействие? И эти Апостолы – ведь не все они, кажется, были носферату?
   – Ни один из Апостолов не может быть носферату. Апостолы – это продолжение их Переродившего, его глаза, уши и руки. Но я не ответил на твой вопрос… Я не знаю. Я сам был потрясен, когда Дикие под светом Глаза Дня спустились к нам. Даже отвлекся слегка. Впрочем… – Вадлар заколебался. – Ходили слухи… запрещенные слухи… что если Бродящий под Солнцем поделится своей Кровью, сердцевиной текущей по его жилам крови, то упырям рангом меньше Воздействие не нанесет вред… Но это только слухи, в действительности я никогда с этим не сталкивался. Да и если посчитать, сколько Диких здесь было, то носферату со всеми не смог бы кровью поделиться. Нужно было бы много носферату. Может, магия?
   – Насколько мне известно, еще маги Роланской империи пытались создать из упырей убийц, способных действовать при свете дня, но магическая формула, направляющая на это Силу, так и не была создана. Никакое волшебство не защищает ваш род от Воздействия. Я скорее поверю в эти твои слухи.
   – Чего ты на меня так смотришь, будто решил где-то найти Дикого и поделиться с ним моей кровью?
   – Ой, извини, задумался!
   – Что-что? Подожди, то есть ты действительно думал…
   – Пора выбираться отсюда!
   Уолт прервал разговор и взмахнул рукой, используя заготовленную ноэму Жеста. Гравитация была оттеснена магической рукой, и Магистр с Фетисом взлетели, устремившись к разрушенному потолку. Вадлар проглотил черные шарики, которые до этого держал в руке, прищурился, глядя наверх, крутанул эспадон.
   – Магия, как я понял, уже действует? – спросил он.
   – Ну да…
   Вадлар кивнул и отправил эспадон следом за шариками, вытащив на свет Тварцовый давешний посох.
   – Мне с ним спокойнее, – непонятно зачем сказал он Уолту. Уолт, подумавший, что «спокойнее» – это когда в многотысячелетней башне волшебника попиваешь чай, зная, что достать тебя в башне не может даже пресловутый даймон, пожал плечами.
   Поднявшись наверх и никого не встретив (Уолт погасил Заклинание, готовое встретить недругов кольцом огненных шаров), маг и упырь обнаружили, что выбрались на крышу храма, который достигал в высоту длины знаменитых Божественных Секвой Лесных эльфов. Крыша утопала в зеленых побегах и листве ближайших деревьев. Стоявшие на краях статуи Вселенского Древа светились жемчужным светом. Настоящее море зелени расходилось во все стороны света, шевелилось, волнами накатывая на крышу.
   – Мне казалось, что нас вели в подземелье, – с сомнением сказал Вадлар, закрываясь рукой от Солнца, которое висело прямо над головой.
   – Возможно, нас незаметно транспортировали через сеть порталов, – предположил Уолт. Странное чувство охватило его. Локусы Души вели себя как насторожившиеся собаки. Покалывало кончики пальцев, магия словно пыталась сообщить о чем-то. Снова разболелась голова, начало колоть в висках, будто Вадлар опять освободил даймона. Предгрозовая тишина, готовая расколоться от удара молнии. Предчувствие чего-то необъятного, колоссального, грандиозного…
   Волнение Магистра передалось и Вадлару. Он нахмурился, не задав вопрос о сети порталов, вертевшийся на языке, и настороженно огляделся. Теперь он увидел столбы дыма на горизонте, где море зелени соприкасалось с голубизной неба, заметил остатки октариновых и эннеариновых свечений в небесах, понял, что кое-где в зеленом море виднеются целые островки пустоты. Фетис четко осознал, что не слышит пения птиц, которое звучало, когда они утром пересекли рубеж Диренуриана. Он еще поражался – повсюду валяются убитые карлу, а птички заливаются как ни в чем не бывало… А сейчас никого и ничего. Мертвая тишина, будто все живое в Лесу карлу замерло, затаилось, ожидая… Ожидая чего?
   Раздался звук, будто лопнула струна. А потом снова и снова. Опять и опять. Кто-то рвал струны тысячи арф, мандолин, лютен, в воздухе висела протяжная какофония. Вадлар обернулся, чтобы обратиться к Магистру, и обнаружил, что боевой маг стоит на коленях, держась за голову и закусив губу. Вокруг него кружило разноцветье огоньков, рождавшееся из то появлявшейся вокруг тела мага, то исчезавшей эннеариновой сферы. Обеспокоенный Вадлар шагнул к Магистру, но вынужден был остановиться. Крыша задрожала, сдвинулась, треснули статуи Вселенского Древа. То тут, то там в зеленом море Диренуриана в небо ударили фонтаны земли и древесного месива. Грохот, сменивший звуки струн, все увеличивался, ушам сделалось невыносимо больно.
   Да что же это такое?! Где враг?! Где враг, которого можно увидеть, которого можно ударить?! Где враг, с которым можно сражаться, спали меня Проклятый Путник?!
   Вадлар заорал, пытаясь избавиться от охватившего его напряжения. И, словно отвечая на призыв, над лесом встала гигантская фигура, на мгновение затмившая Солнце. Громыхание, которым сопровождалось ее появление, было подобно ярости Заваса-Громовержца, который, вернувшись с битвы с убогами, застал жену, сестру и мать в постели с одним из Младших Громовержцев, ярости, сокрушающей даже щиты Хранителей Моста в Небеса. Эта ярость ударила по Лесу карлу, и от гиганта во все стороны потянулись извилистые трещины, в которые проваливались деревья и строения. Одна трещина прошла рядом с храмом, отчего крыша дала еще более опасный крен, и Вадлару пришлось схватить мага, чтобы он не сполз за край. Вытащенная из внутреннего субпространства веревка с «кошками» для лазания по скалам пришлась кстати. Обвязав себя и Намина Ракуру, Фетис крепко вбил «кошку» в камень. Теперь свалиться вниз они могли только вместе с крышей.
   Крыша ходила ходуном под усиливавшимися порывами ветра. А маг все никак не приходил в себя. Вадлар не знал, что делать. Он осмотрелся и присвистнул. Исполинский разлом, в который рухнули храмовые пристройки (лишившись лиственного покрова после того, как деревья провалились в гигантскую трещину, все постройки карлу стали видны как на ладони), поражал размерами. В нем могла поместиться большая деревня с прилегающими полями и лугами. А ведь это был не единственный разлом, появление гиганта повлекло за собой создание как минимум еще десятка таких. Диренуриан представлял теперь одну огромную развалину. Трещины протянулись от гиганта до рубежей Леса. Насколько позволяло зрение Вадлара при свете Глаза Дня, это было именно так.
   Исполинская фигура, что возвышалась над Диренурианом, находилась примерно в пяти километрах от храма. Вадлар пригляделся. С ума сойти! Гигант с ног до головы состоял из деревьев и растений, объединившихся в ужасное подобие гуманоидной фигуры. Было еще что-то, но Солнце и расстояние не позволяли разглядеть. Самые высокие деревья Леса не доставали гиганту до пояса. Вместо ног у него были десятки щупалец наподобие корней, которые то и дело шевелились, и это движение «корней» сопровождалось разрушениями и сотрясением всего Диренуриана. С исполинских корней-ног осыпалась земля, и Вадлар понял, что это было за лопанье струн и грохот. Гигант вырвался из недр Леса карлу, выбрался, разорвав земные путы и ту природную магию, что скрепляет земляной покров Костей Мира в единую субстанцию.
   Две руки гиганта Г-образными ветвями, тонкими в плечах и утолщающимися к кистям, носились над верхушками деревьев, заставляя их пригибаться чуть ли не до основания. Ударь он ими по земле – и землетрясение докатится до самой Гебургии и заставит гномов втянуть головы в плечи. Вадлар был почему-то уверен в этом.
   Из плеч древесного исполина вверх росли ветви, которые соединялись над головой и создавали нечто вроде большой короны. И там, в этой короне, росло что-то темно-зеленое и мясистое.
   – Подери меня убоги, – простонал Уолт, опираясь на руки и судорожно глотая воздух.
   – Надеюсь, это не последнее желание? – осведомился Вадлар, решив про себя, что не быть магом иногда не так уж и плохо.
   – Да нет… – мрачно ответил Уолт. – Такое ощущение, будто меня уже…
   – А что, опыт имелся?
   – Да иди ты! Ох, мать моя женщина… Это какой же ублюдок так смел все магическое поле Леса, что вместо него одна пустота осталась? Да слабых магов наизнанку вывернуть могло!
   – Я думаю, этот ублюдок неподалеку. – Вадлар показал посохом в сторону гиганта. – По крайней мере, ощущения твои начались с его появлением… Нет, неужели тебя действительно…
   – В комара превращу, – недобро пообещал Уолт.
   – А почему не в лягушку? Вы, маги, вроде всех в лягушек превращаете.
   – А я добрый. Чтобы ты в новом воплощении мог продолжать кровушку пить.
   – Комары кровь не пьют. Только комарихи.
   – Без проблем. Будешь комарихой. – Уолт поднялся, отряхнул пыль со штанов, ощупал веревку и посмотрел на лесного гиганта. – Вот это здоровяк! Я однажды видел Горного великана, но он рядом с этим громилой совсем мальчонка!
   – У меня две новости, и обе плохие, – сказал Вадлар, прислушавшись к чему-то. – С какой начинать?
   – Гм, дай подумать… – Уолт снял с себя веревку и протянул ее Вадлару. – Давай, что ли, с плохой!
   – Украденный артефакт находится неподалеку от нас.
   – И что в этой новости плохого? – Говорить Вадлару, что плохое в этой новости то, что артефактом является не Ожерелье Керашата, Уолт не стал.
   – Ну, если меня не обманывают чувства, он находится прямо под тем гигантом.
   – Вот как! – Нет, оказывается, в этой новости есть еще кое-что плохое. – Да, вот с ним даймон бы нам пригодился. А вторая плохая новость?
   – Без сомнения. – Вадлар посерьезнел: – В Диренуриане много Живущих в Ночи. Я их ощущаю. Наверняка могу сказать, что свыше двух тысяч. И большая часть Дикие.
   – Но ведь Воздействие должно их сжигать, – осторожно заметил Уолт.
   – Воздействие, да… – кивнул Вадлар. – И я совершенно не понимаю, почему Воздействие не воздействует. Опять вспоминаю слухи, но это же сколько носферату нужно, чтобы почти полторы тысячи Диких разгуливали под Проклятым Путником… Прошу прощения, под Солнцем. Среди Блуждающей Крови мало носферату, они скорее исключение, чем правило. Но что хуже всего, сейчас все упыри пробиваются к гиганту. Боюсь предположить, но, скорее всего, их интересует та же цель. Не понимаю, совершенно не понимаю…
   – Понимать нам и не нужно, правильно? Наше дело – отбить ящик у похитителей и вернуть его в Лангарэй, так? – Уолт перебирал оставшиеся Свитки, мысленно настраивая их на мгновенную реакцию. Серая Слякоть, Вызов Божественного Вестника, Мгновенное Перемещение, Светлое Изничтожение, Святое Покровительство. Последний Свиток нужно подготовить особо; началась такая свистопляска, что невредимым из нее выбраться можно и не надеяться. – Так, примемся за дело, и поскорее. Я, знаешь ли, уже по родной Школе соскучился.
   – А я хотел тебя пригласить к себе в гости ненадолго, коллекцию оружия показать.
   – В следующий раз, договорились?
   – Ты так говоришь, будто собираешься сделать все возможное, чтобы следующий раз не повторился.
   – Прости, но ты неправ. Я постараюсь сделать и все невозможное, чтобы следующий раз не повторился.
   Вадлар расхохотался:
   – Нравишься ты мне, маг! Эх, хотел бы я угостить тебя кружечкой хорошего эля, что варят в городе возле моего родового дворца! В Дирасме, городе Сива, такая дрянь продается, ты бы знал. Но, видимо, не судьба!
   – Посмотрим еще. – Уолт улыбнулся. – Знаешь ты, упырь, чем завлекать!
   Он посмотрел вниз, туда, где разрушенные пристройки наполовину сползли в разлом, а наполовину еще стояли на земле благодаря крупицам лесной магии, выдержавшей недавний напор свободной Силы.
   – Итак, против нас карлу, Живущие в Ночи и похитители с невероятными способностями. – Уолт хмыкнул. – Как же мне это все не нравится!
   – Уверен, что мне это не нравится больше!
   – Ну что, начали? Запомни, нельзя останавливаться. Позволим втянуть себя в бой – и застрянем на месте, что означает провал задания и невыполнение Договора. И если на задание мне плевать, уж прости за честность, то Договор буду соблюдать от корки до корки. Иначе Архиректор меня и в Посмертии достанет.
   – На задание мне тоже плевать. – Вадлар осклабился. – Но я обещал другу помочь. Вперед?
   – Вперед!
   Заклинание левитации помогло им без проблем спуститься на землю. Бесцветное пламя оплело руки Уолта – он хотел быть готовым к использованию Силы постоянно. По посоху поползли разноцветные разряды – от боевого мага Фетис не собирался отставать.
   И только один вопрос не давал спокойствия Магистру.
   Почему, провались он в Нижние Реальности, до сих пор никак не отреагировал Маэлдрон-Разрушитель?
   Клинок тэа’с’у погрузился в грудь мохнатого не-живого, и з’ури едва успел отскочить, когда холодное пламя охватило тело Дикого. Не успел воин перевести дух, как возле него появились два Диких. Беспорядочно размахивавшие руками, они были идеальной мишенью для тэа’с’у. Взмахнув им, как плетью, з’ури обмотал упырей удлинившимся черным клинком. Но прежде чем он отдернул его назад, разрезав Диких на части, перед ним словно из-под земли возник Живущий в Ночи, в доспехах и вооруженный. Короткий толстый меч, сверкнувший декарином, вспорол черный доспех з’ури, как нож бумагу, и погрузился в грудь, обрызгав кровью Живущего в Ночи. Карлу всхлипнул и умер.
   Разумный упырь глянул на Диких, которым тэа’с’у нанес смертельные раны. Будь сейчас ночь, у Диких была бы возможность регенерировать, но под светом Проклятого Путника это невозможно. Даже после Обряда Принятия Крови. Упырь отвернулся и скользнул к следующему карлу. З’ури был первоклассным бойцом, и расправиться с ним не могли даже десять Диких одновременно, сгоравшие сейчас возле него. Остальные Дикие осторожничали, опасаясь нападать. Из всех разумных упырей рядом оказался только он, Гур, Апостол Каара Ди-Нуша Тиара.
   Он знал, что один на один ему не справиться с этим з’ури. Несмотря на это, Апостол все-таки должен был атаковать. Так хотел Старший, а когда Старший чего-то хотел, Апостолы исполняли это. Даже если это было невозможно.
   Схватка кипела возле открытого участка Врат-кустов, просто исчезнувшего в тот миг, когда громадные магические волны обрушивались на Лес карлу одна за другой. Поначалу Живущие в Ночи просто обошли Врат-кусты, устремившись совсем к другой цели, однако потом Самый Старший заметил странную магическую активность и послал отряд Диких под предводительством Апостолов выяснить, в чем дело. Отряд был уничтожен, но Апостолы Ниараа Теш Тиара сумели передать своему Старшему сообщение, что за менилиором скрывается что-то важное, настолько важное, что там расположился целый полк з’ури с десятками Заклинателей. Самый Старший повелел туда отправиться Старшим со своими Апостолами и достать то, что охраняют карлу.
   В узком проходе во Врат-кустах з’ури выстроились в четыре шеренги по шестьдесят смертных и сдерживали напор Диких, позади них Заклинатели плели свое волшебство. Несколько одиночек кружились в смертельном танце посреди разношерстого воинства Диких и Апостолов. Высокие и мощные по сравнению с остальными, эти з’ури сражались сразу двумя тэа’с’у. По несколько з’ури, у которых был только один меч, двигались рядом с ними, прикрывая. Некоторые двумечные бойцы потеряли свою команду и теперь сражались в одиночку. Эти смельчаки врезались в толпы Диких и превращали их в пылающее месиво. Иногда с двумечными схлестывался Апостол, и тогда умение сталкивалось с силой, ловкость с яростью. Апостолы были физически сильнее и выносливее, они даже заставляли двумечных з’ури пятиться. И тогда в дело вступали Заклинатели. Земля раскалывалась под ногами Апостола, проглатывая его, трава вдруг вырастала, приобретая остроту бритвы, и пронзала Апостола, или била с неба зигзагообразная синеватая молния, сжигая Апостола. И двумечные снова принимались уничтожать Диких, очищая поляну перед Врат-кустами.
   Гур знал, что умрет. Когда круговорот черных клинков скрыл от него окружающий мир, он с радостью понял, что выполнил приказ Старшего. Пронзенный в сердце и горло, он перед смертью увидел, как его кровь быстрыми струйками метнулась по тэа’с’у к рукам з’ури. Темное облако окутало убийцу Гура, и он закрыл глаза.
   Приказ был выполнен.
   З’ури непонимающе уставился на руки, которые вдруг перестали его слушаться. Ладони разжались, и тэа’с’у упали вниз. Двумечный оказался в кольце врагов, безоружный. Дикие, зарычав, набросились на него. Находившийся неподалеку другой двумечный поспешил на помощь первому, свирепым напором разметав Диких и сокрушив загородившего путь Апостола. Он уже подобрался вплотную к товарищу, когда упыри вдруг бросились в стороны, а черный круг из двух тэа’с’у свистнул навстречу двумечному. И первый з’ури скрестил клинки со своим спасителем. Два мастера стояли друг напротив друга. Странные движения и подергивания первого з’ури указывали на то, что он будто сам не свой, словно его телом овладел бесплотный дух, который заставляет выполнять свои приказы. Подоспевшие вслед за вторым двумечным помощники прикрывали его спину, с трудом сдерживая натиск Диких.
   Два мастера сражались, не обращая внимания, что вокруг собирается все больше и больше Диких, отделяя их от остальных з’ури. Помощники двумечного уже устали безостановочно рубить наседавших упырей, их выпады становились все медленнее и медленнее. Один промахнулся, и его достала слюна из пасти Дикого. Брызнула кровь, разлетелись плоть и кости – будто по беззащитному телу нанесли удар кистенем. Два оставшихся з’ури стали спина к спине: гибель соратника вдохнула в них новые силы, и они беспощадными ударами прикончили десяток Диких, с ревом бросившихся на карлу.
   Сверху неожиданно обрушился покрытый слизью упырь. Он упал на ловко подставленный в последний момент тэа’с’у, но подставивший меч з’ури просто исчез, когда в него угодил комок слизи. Оставшийся в одиночестве з’ури не смог противостоять Апостолу, выделившемуся из толпы Диких. Сразив карлу, Апостол протянул руки в спину сражавшегося двумечного, и з’ури исчез в темном облаке, выскользнувшем из сжатых кулаков. Когда облако растаяло, оба двумечных как ни в чем не бывало направились к проходу во Врат-кустах. Дикие и Апостолы расступались перед ними. Однако почти перед самой пробоиной в менилиоре они начали рубить Диких, будто к ним вернулось сознание. Миновав копошащихся упырей и оказавшись около первого строя шеренги, двумечные не остановились и с ходу ударили по державшим щиты з’ури. Не успевшие принять удары на щит, карлу мгновенно погибли – двумечные били с невиданной силой, разрубив не только шлемы, но и черепа. Тэа’с’у изменили форму и увеличились в размерах, они распахнулись и окутали четырех з’ури, словно росянка неудачливого насекомого. Копья ударили в двумечных, но пронзили Диких, ринувшихся в брешь. Двумечные поспешно отступили, скрываясь в накатывающей лавине Диких. В атаку бросились Апостолы, пытаясь пробиться, используя грубую силу.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →