Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

До 1913 года детей в США было законодательно разрешено отправлять по почте.

Еще   [X]

 0 

Квалификация преступления со специальным субъектом (Павлов Владимир)

В работе рассматриваются теоретические и практические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний через призму субъекта преступления, анализируется современное уголовное законодательство и судебно-следственная практика.

Особое внимание уделено наиболее сложным и спорным вопросам квалификации преступлений со специальным субъектом, которые не нашли достаточного освещения в уголовно-правовой литературе и в деятельности правоприменительных органов.

Работа может не только представлять интерес для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов, работников правоохранительных органов, но и привлечь внимание всех, интересующихся вопросами уголовного права.

Год издания: 2011

Цена: 299 руб.



С книгой «Квалификация преступления со специальным субъектом» также читают:

Предпросмотр книги «Квалификация преступления со специальным субъектом»

Квалификация преступления со специальным субъектом

   В работе рассматриваются теоретические и практические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний через призму субъекта преступления, анализируется современное уголовное законодательство и судебно-следственная практика.
   Особое внимание уделено наиболее сложным и спорным вопросам квалификации преступлений со специальным субъектом, которые не нашли достаточного освещения в уголовно-правовой литературе и в деятельности правоприменительных органов.
   Работа может не только представлять интерес для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов, работников правоохранительных органов, но и привлечь внимание всех, интересующихся вопросами уголовного права.


Владимир Григорьевич Павлов Квалификация преступлений со специальным субъектом

   Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»
   В. С. Комиссаров (отв. ред.), А. И. Коробеев (отв. ред.), В. П. Васильев, Ю. Н. Волков, Л. Н. Вишневская, М. Х. Гильдибаев, Ю. В. Голик, И. Э. Звечаровский, В. П. Коняхин, Л. Л. Кругликов, Н. И. Мацнев, С. Ф. Милюков, М. Г. Миненок, А. Н. Попов, А. П. Стуканов, А. В. Федоров, А. А. Эксархопуло

   Рецензенты:
   В. Б. Малинин, доктор юридических наук, профессор;
   С. Ф. Милюков, доктор юридических наук, профессор;
   В. И. Тюнин, доктор юридических наук, профессор

Введение

   Процесс квалификации преступлений, будучи одним из видов правоприменительной деятельности, занимает особое место при решении вопросов уголовной ответственности и применения к виновному уголовного наказания. Поэтому в работе значительное внимание уделено рассмотрению общетеоретических вопросов квалификации элементов и признаков состава преступления как уголовно-правового основания этого сложного процесса.
   Анализ современной научной и специальной литературы, посвященной проблемам квалификации преступлений, выявил малоизученные вопросы, которые до настоящего времени не нашли своего полного отражения ни в теории, ни в практике. Особые сложности в правоприменительной деятельности вызывают, как правило, вопросы квалификации преступлений со специальным субъектом, который наделен дополнительными признаками по отношению к общему, что зачастую влияет на правильность уголовно-правовой оценки совершенного преступного деяния.
   Отсутствие до настоящего времени глубокого системного анализа вопросов квалификации преступлений со специальным субъектом вызывает необходимость всестороннего рассмотрения этой проблемы с учетом последних рекомендаций Пленума Верховного Суда РФ по наиболее спорным и сложным вопросам судебной практики.
   В предлагаемой работе с общетеоретических позиций и с учетом имеющейся практики автором предпринята попытка рассмотреть круг вопросов квалификации преступлений со специальным субъектом в новых условиях борьбы с преступностью, тенденции роста которой очевидны и, несомненно, представляют угрозу безопасности государства и общества.
   Что касается практической деятельности уголовно-правового характера, то сложности вызывает не только установление дополнительных признаков лица, совершившего общественно опасное деяние, но и квалификация соучастия в преступлениях со специальным субъектом. Научные споры в этом направлении, начатые еще в начале советского периода, не прекращаются вплоть до настоящего времени, что, несомненно, требует дальнейшего изучения с точки зрения современных реалий.
   На основе изучения и анализа судебно-следственной практики автором с учетом последних изменений в действующем уголовном законодательстве разработаны конкретные предложения по ее совершенствованию, и в частности, в отношении квалификации групповых преступлений со специальным субъектом; преступлений в области безопасности движения и эксплуатации транспорта; преступлений против государственной власти с признаками специального субъекта.
   Определенные теоретические и практические трудности связаны с решением вопросов квалификации преступлений с признаками должностного лица. Особое значение они приобретают, когда речь идет о квалификации преступлений со стороны представителей власти – следователя, прокурора, судьи, дознавателя и других лиц – как на стадии предварительного расследования, так и во время судебного следствия, поскольку это напрямую связано с соблюдением законности и прав гражданина.
   Практика показывает, что большинство ошибок в правовой оценке общественно опасного деяния и лица, его совершившего, чаще всего связаны с неправильным установлением признаков специального субъекта преступления, что существенно затрудняет применение уголовного закона в решении вопросов уголовной ответственности и наказания.
   Исследование проблем квалификации преступлений со специальным субъектом с учетом современных реалий и существенных изменений в уголовном законодательстве позволяет обратить внимание и на другие слабо освещенные аспекты рассматриваемой проблемы в науке уголовного права и судебно-следственной практике.
   В свою очередь, применение современного уголовного законодательства, сложность и многогранность теоретических проблем квалификации преступлений со специальным субъектом, их тесная связь с деятельностью правоприменительных органов позволяют с достаточной определенностью говорить об актуальности исследованных автором проблем.

Глава I
Общетеоретические вопросы квалификации преступлений

§ 1. Понятие и виды квалификации преступлений в уголовном праве

   Общим и специальным проблемам квалификации преступлений всегда уделялось пристальное внимание юристов – теоретиков и практиков. Неслучайно этой проблеме посвящены многочисленные научные фундаментальные труды и исследования отечественных ученых в различных отраслях права и, в частности, в уголовном праве[1]. Сам процесс квалификации преступлений представляет собой сложный и важный этап применения уголовно-правовых норм в деятельности правоохранительных органов, поскольку он тесно связан с правовой оценкой преступного деяния, предусмотренного уголовным законом. Чаще всего с проблемой квалификации преступления в своей деятельности сталкиваются судьи, прокуроры, следователи, дознаватели, адвокаты и другие представители правоприменительных органов как на стадии предварительного расследования, так и при осуществлении судебного следствия.
   Понятие «квалификация преступления» в уголовно-правовой литературе интерпретируется по-разному. Например, в свое время профессор А. А. Герцензон отмечал, что «квалификация преступления состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом»[2]. В свою очередь, А. Н. Трайнин писал, что квалификация есть установление соответствия рассматриваемого действия (бездействия) составу, который описан в законе [3].
   По утверждению Б. А. Куринова, квалификация преступления как правовая оценка есть вывод о подобии (тождестве) конкретного жизненного случая тому понятию о преступлении определенного вида, которое сформулировано в норме уголовного закона и является по существу одним из видов юридической квалификации[4].
   Вместе с тем В. Н. Кудрявцев раскрывал понятие квалификации преступления как «установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой».[5]А по мнению Л. Д. Гаухмана, квалификация преступлений имеет место тогда, когда необходимо отграничить преступное от непреступного, и представляет собой субъективную категорию, то есть отражение содеянного в сознании лица, производящего его правовую оценку[6].
   Как полагал Б. В. Здравомыслов, квалификацией преступления необходимо считать установление точного соответствия совершенного лицом деяния (действия или бездействия) всем признакам состава преступления, предусмотренного той или иной нормой Особенной, а также в надлежащих случаях и Общей части Уголовного кодекса[7].
   Представляет интерес в этом отношении и определение анализируемого понятия, данное С. И. Никулиным: квалификацией преступлений является установление и процессуальное закрепление точного соответствия признаков совершенного лицом преступного деяния всем признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей нормой Особенной части уголовного законодательства[8].
   По существу различные точки зрения, существующие в науке уголовного права, в основном сводятся к тому, что квалификация преступлений представляет собой уголовно-правовую оценку общественно опасных деяний, связанную с применением уголовного закона к конкретному правонарушению, или же процесс установления тождества конкретного случая признакам состава преступления.
   Правильная квалификация преступлений – важнейшая предпосылка обеспечения законности в процессе расследования уголовных дел и рассмотрения их в суде.
   Вместе с тем процесс квалификации преступления, как правило, проходит несколько этапов и находит свое отражение в соответствующих процессуальных документах предварительного расследования и судебного разбирательства. В частности, О. Ф. Шишов различал четыре этапа: 1) установление и рассмотрение фактических обстоятельств дела; 2) определение уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за совершенное преступление; 3) установление точного соответствия признаков общественно опасного деяния признакам состава преступления; 4) отражение уголовно-правовой оценки содеянного в уголовно-процессуальных документах[9].
   Процесс квалификации преступлений, как правило, завершается выводом о том, какое преступление совершено лицом и какой уголовно-правовой нормой оно охватывается, но может иметь место и противоположный вывод, когда содеянное не содержит признаков состава преступления и лицо не подлежит уголовной ответственности, если деяние малозначительно (ч. 2 ст. 14 УК РФ) или налицо исключающие преступность деяния обстоятельства, предусмотренные ст. 37–42 УК РФ. По существу, квалификация преступлений, которая является в своей основе проблемой применения норм Особенной части уголовного права, а также ввиду неразрывной, органической связи с Общей, не может использоваться раздельно. Это относится, в частности, к нормам, определяющим вину (ст. 24–27), возраст (ст. 19–20), невменяемость субъекта преступления (ст. 21), понятие неоконченного преступления (ст. 29–30), соучастия в преступлении (ст. 32–35) и др.
   Таким образом, как отмечал В. Н. Кудрявцев, нормы, помещенные законодателем в Общей части УК, содержат такие признаки преступления, которые касаются всех или большинства общественно опасных деяний, предусмотренных УК, следовательно, ссылаться на них при квалификации необходимо в сочетании со статьями Особенной части[10].
   В квалификации преступления находит свое проявление важнейший принцип уголовного права – принцип вины (ст. 5 УК РФ), когда речь идет об уголовной ответственности за конкретное общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом. В свою очередь, согласно ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, которое содержит все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Вместе с тем для привлечения лица к уголовной ответственности, которая может наступить с момента совершения преступления при наличии всех признаков состава, необходимо установить, какая уголовно-правовая норма нарушена и что из себя представляет преступное деяние. Именно это и осуществляется в процессе квалификации преступления органами дознания, следствия, прокуратуры или судом в установленном законом порядке либо другими лицами. В этой связи В. Н. Кудрявцев отмечал, что квалификация преступления означает подведение конкретного общественно опасного деяния под норму того уголовного закона, который предусматривает признаки совершенного преступного деяния в наиболее конкретной форме. Такой нормой является норма Особенной части УК[11].
   Уголовно-правовая квалификация преступлений представляет собой разновидность юридической квалификации, так как действие или бездействие человека может быть квалифицировано в соответствии с его поведением как административное правонарушение, несоблюдение норм гражданского, трудового или налогового законодательства, совершение дисциплинарного проступка либо общественно опасного деяния и других действий, связанных с нарушением норм права и установленных правил поведения в обществе. Вместе с тем, когда речь идет о квалификации преступлений, в каждом конкретном случае ссылка всегда идет на нормы основного уголовного закона.
   Применение нормы уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление, уже есть не только ее реализация (претворение закона в жизнь), но и сам процесс квалификации общественно опасных деяний. Затем решается вопрос об уголовной ответственности и применении наказания.
   Результату уголовно-правовой квалификации обычно предшествует целый ряд необходимых условий и этапов оценки содеянного. Например, на первом этапе возникает необходимость установления всех признаков (элементов) состава преступления и фактических обстоятельств его совершения. На следующем этапе устанавливаются смежные уголовно-правовые нормы, схожие по своим юридически значимым признакам. После чего из всей совокупности норм определяется конкретная норма, по которой квалифицируется данное преступление.
   Понятие квалификации, как отмечал В. Н. Кудрявцев, ближе всего стоит к последней стадии процесса применения нормы права, в частности, когда речь идет о принятии решения и издании акта, закрепляющего это решение. При этом квалификация входит в данную стадию, но полностью с ней не совпадает[12]. Вместе с тем наиболее важным актом применения нормы уголовного и уголовно-процессуального закона на данной стадии осуществления судопроизводства является судебный приговор, в котором дается правовая и морально-этическая оценка преступления и лица, его совершившего, от имени государства.
   Для более глубокого понимания сущности квалификации преступлений особенно важное значение имеет рассмотрение видов уголовно-правовой квалификации общественно опасных деяний. В теории уголовного права различают два вида квалификации преступления: официальную (легальную) и неофициальную (доктринальную), имеющие свое самостоятельное значение и отличающиеся друг от друга. Официальная (легальная) квалификация представляет собой квалификацию преступления, осуществляемую по конкретному уголовному делу лицами, которые специально уполномочены на это государством, в частности работниками органов дознания, следователями, прокурорами, а также судьями[13]. Действительно, по мнению большинства теоретиков в области уголовного права и практиков, правоприменительной деятельностью, как правило, занимаются должностные лица и работники правоохранительных органов, представители государственных и управленческих структур либо другие официальные лица. В данном случае следует согласиться с А. Б. Куриновым в том, что такого рода квалификация имеет определенное правовое значение, поскольку она закрепляется в официальных документах и порождает правовые последствия, например, служит основанием для возбуждения уголовного дела, производства предварительного расследования, предания суду, вынесения обвинительного приговора и т. п.[14] Фактически речь идет о производстве самых различных процессуальных действий по конкретному уголовному делу на различных стадиях уголовного процесса.
   На стадии возбуждения уголовного дела квалификация преступления в основном носит предварительный, то есть оценочный характер, и заключается в определении правовой природы общественно опасного деяния и лица, его совершившего. В данном случае имеет место правовая оценка конкретного преступного деяния, которое сформулировано в соответствующей норме уголовного закона, со стороны дознавателя, следователя, прокурора, адвоката и других лиц.
   Таким образом, осуществление квалификации преступлений на стадии возбуждения уголовного дела и на различных стадиях уголовного процесса возлагается государством на специальные государственные органы, которые и действуют от имени государства.
   Общепринятое определение официальной квалификации характеризуется двумя основными признаками, вытекающими из самого определения: квалификация осуществляется, во-первых, по конкретному уголовному делу, а во-вторых, лицами, которые специально уполномочены на это государством. В этой связи, как справедливо заметил Л. Д. Гаухман, для полноты определения официальной квалификации преступления необходимо указать как на признак на закрепленность ее в документе, предусмотренном в уголовно-процессуальном законодательстве.[15].
   Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что официальная (легальная) квалификация по сравнению с неофициальной имеет юридическую силу, поскольку связана с выбором уголовно-правовой нормы и применением уголовно-процессуального законодательства. При этом официальная квалификация не только имеет юридическую силу, но еще и порождает определенные правовые последствия в виде процессуальных действий: возбуждение уголовного дела, осуществление предварительного расследования, придание обвиняемого суду и т. п., что непосредственно закрепляется и находит свое отражение в официальных документах.
   Следует согласиться с В. Н. Кудрявцевым, что для квалификации преступления необходимо в первую очередь установить фактические обстоятельства дела, уяснить сущность и содержание уголовно-правовой нормы, а также выяснить юридическую силу соответствующего источника[16] Представляется, что это утверждение касается именно официальной квалификации, с которой обычно и приходится иметь дело правоохранительным органам в процессе предупреждения преступности.
   Официальная квалификация преступлений является необходимой предпосылкой индивидуализации уголовной ответственности и назначения справедливого уголовного наказания.
   Неофициальная (доктринальная) квалификация, как отмечается в уголовно-правовой литературе, представляет собой правовую оценку преступного деяния, которая дается отдельными лицами, в частности, научными работниками, авторами научных и учебных изданий, студентами, выражающими свое мнение по конкретным уголовным делам, и т. п.[17] При этом она вообще не содержит характерных признаков, которые свойственны официальной квалификации, что и позволяет разграничивать их.
   Доктринальная, или научная, квалификация выражает, как правило, мнение ученых и других граждан по вопросам квалификации преступлений и не влечет никаких правовых последствий, поскольку не имеет юридической силы. По сути, речь в данном случае идет о правовой оценке общественно опасного деяния при отсутствии его законодательного оформления в уголовно-процессуальных документах. Неофициальная квалификация, в отличие от официальной, не порождает никаких прав и обязанностей.
   Разновидностью неофициальной квалификации преступлений, как отмечает Л. Д. Гаухман, является квалификация, даваемая, с одной стороны, участниками уголовного процесса в ходатайствах, заявляемых ими по конкретному уголовному делу, а с другой – представленная в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам[18]. В самих же ходатайствах участников уголовного процесса – защитника, обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и других лиц фактически отсутствует признак официальной квалификации, так как ее субъектами являются лица, специально не уполномоченные на эти действия государством. Что же касается неофициальной квалификации, которая дается в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, то она играет роль рекомендации для судов при рассмотрении ими уголовных дел различных категорий.
   Неофициальную квалификацию, даваемую Пленумом Верховного Суда РФ, в юридической литературе также называют смешанной, или полуофициальной квалификацией преступлений, поскольку она обладает не только своими специфическими особенностями, но еще и признаками официальной квалификации[19]. По существу, указанные виды квалификации преступлений носят условный характер и для точности квалификации не имеют значения.
   Вместе с тем, как отмечал В. Н. Кудрявцев, «точная квалификация преступления предполагает существование общей нормы, предусматривающей определенную категорию запрещенных законом деяний»[20]. В теории уголовного права имеют место другие два вида квалификации преступлений – правильная и неправильная уголовно-правовая оценка общественно опасного деяния. По мнению Б. А. Куринова, правильная квалификация преступления означает точное и полное применение уголовного закона, который отражает правовую оценку всех преступных деяний подобного рода. Неправильная квалификация представляет собой применение такого уголовного закона, который не охватывает конкретное преступление [21].
   Осуществляя правильную квалификацию преступлений, правоприменители от имени государства не только дают отрицательную правовую оценку общественно опасным деяниям, но и реализуют ее посредством привлечения виновных к уголовной ответственности, при этом судом определяется конкретное наказание субъекту преступления. Именно с момента совершения субъектом общественно опасного деяния возникают уголовно-правовые отношения, которые порождают систему прав и обязанностей как со стороны государства в лице правоохранительных органов, так и со стороны лица, виновного в совершении преступления.
   При неправильной квалификации преступлений происходит нарушение основных принципов уголовного права, что может выразиться в ошибочном привлечении к уголовной ответственности и назначении судом необоснованно сурового или, наоборот, мягкого уголовного наказания осужденному или в вынесении неправосудного приговора в отношении виновных и невиновных лиц. В этой связи следует отметить, что квалификацию следует признать неправильной только в том случае, если она не соответствовала доказанным по уголовному делу фактическим обстоятельствам как на стадии предварительного следствия, так и в процессе судебного разбирательства.
   Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что любой вид квалификации преступлений – официальная, неофициальная, правильная, неправильная и др., – существующий в теории уголовного права, в той или иной степени представляет собой определенный логический процесс мыслительной деятельности субъектов правоохранительных органов, ученых-юристов и других лиц по правовой оценке конкретного общественно опасного деяния и соотнесению его с признаками состава преступления.

§ 2. Значение квалификации преступлений

   Общесоциальное значение квалификации преступлений, как считает Л. Д. Гаухман, заключается в том, что она, характеризуя состояние социально-правовой системы, составляет фундамент обеспечения законности в государстве в целом и, вместе с тем, занимает основное место в формировании правового государства в стране[22]. Кроме того, само отношение общества и государства к процессу применения норм уголовного законодательства есть некое проявление политической линии, определяемое тем значением, которое придается в социальной системе праву и законности как принципам государственного руководства данным обществом[23].
   Если рассматривать с общесоциальных позиций применение уголовного закона, который несет в себе негативную морально-политическую и правовую оценку преступных деяний, то следует подчеркнуть, что особо важную роль с точки зрения соблюдения законности играет точная и правильная квалификация преступлений, а также решение в дальнейшем вопросов уголовной ответственности и наказания. При этом законная уголовно-правовая квалификация обеспечивает соблюдение закона, а также прав и свобод субъектов в процессе осуществления правосудия в стране. Правильная и точная квалификация преступлений позволяет привлечь лицо, совершившее преступление, к уголовной ответственности в соответствии с требованием уголовного закона и его содержанием на момент его действия.
   Общесоциальное и политическое значение квалификации преступлений состоит также в том, что наряду с основным принципом законности обеспечиваются соблюдение и реализация других принципов уголовного права, впервые нашедших свое законодательное закрепление в УК РФ 1996 г. – принципа равенства граждан перед законом (ст. 4); принципа вины (ст. 5); справедливости (ст. 6) и гуманизма (ст. 7). Со своей стороны, неправильная квалификация нарушает эти принципы, в связи с чем нарушаются и предоставляемые государством и обществом гарантии реализации и осуществления социальных и политических прав в отношении лиц, совершивших преступление. Цели наказания, его индивидуализация и справедливость обеспечиваются лишь правильной квалификацией преступлений, которая является гарантией соблюдения прав лица, совершившего преступление, а также основанием для отрицательной оценки государством в лице правоохранительных органов самого общественно опасного деяния, которое предусмотрено уголовным законом.
   Вместе с тем общесоциальное и политическое значение квалификации преступлений состоит также в том, что обязанность ссылаться на норму уголовного закона при привлечении лица к уголовной ответственности за совершенное преступление связана с неотвратимостью наказания, определяемого судом в обвинительном приговоре, который в соответствии со ст. 296 УПК РФ выносится от имени государства и должен быть законным, обоснованным и справедливым (ст. 297 УПК РФ). В свою очередь, ошибочная квалификация преступлений неизбежно влечет неправильную социально-политическую и государственно-правовую оценку преступного деяния и виновного в его совершении лица.
   О законности и ее обеспечении в государстве можно судить по тому, насколько четко, правильно и повсеместно применяются уголовные законы и, в частности, осуществляется квалификация преступлений правоприменительными органами и должностными лицами, наделенными властными полномочиями по отношению к другим гражданам, как они выполняют свои конституционные и профессиональные обязанности в деле предупреждения преступности.
   Общесоциальное значение правильной квалификации преступлений состоит также и в том, что она способствует более объективному отражению в уголовной статистике состояния преступности в стране за определенные периоды времени. Это позволяет не только своевременно принимать необходимые меры профилактики на общесоциальном, специально-криминологическом и индивидуальном уровнях предупреждения преступности, но и более четко планировать и прогнозировать это социальное явление в нашей стране.
   Действующие уголовные законы с позиции квалификации преступлений уже по своей сути содержат негативную социально-политическую и правовую оценку преступного деяния со стороны государства и граждан в целом. В этой связи значительно повышается роль уголовного закона, направленного на защиту конституционных прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественной безопасности, общественного порядка и других наиболее важных объектов от преступного посягательства, так как решается вторая важная задача, нашедшая свое законодательное закрепление в ст. 2 УК РФ, – предупреждение преступлений.
   В свою очередь, нарушение требований закона при осуществлении квалификации преступлений не только дискредитирует сам закон, но и приводит к ошибочной правовой оценке общественно опасного деяния и лица, его совершившего, а также подрывает авторитет субъектов профилактики, что в целом влияет на эффективность уголовного закона в борьбе с преступностью.
   Для более полного раскрытия существа вопроса представляется целесообразным рассмотреть уголовно-правовой аспект квалификации преступлений, который самым тесным образом перекликается с общесоциальной, политической и правовой оценкой общественно опасного деяния и лица, его совершившего, однако имеет и большое самостоятельное значение. Уголовно-правовое значение квалификации преступлений достаточно многогранно и может проявляться в различных направлениях деятельности правоохранительных органов по применению институтов и норм Общей и Особенной частей УК РФ, а также уголовно-процессуального законодательства. Так, например, от правильной и полной квалификации, в частности уголовно-правовой оценки совершенного преступного деяния, зависит не только точное определение нормы уголовного закона, но и решение многих уголовно-процессуальных вопросов и проблем как на стадии предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства.
   В этой связи следует особо отметить, что правильная уголовно-правовая квалификация преступлений создает необходимые условия и для полноценного предварительного расследования, а также выполнения следователем, прокурором, судьей и другими лицами процессуальных, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством действий. Как справедливо отмечает Л. Д. Гаухман, важнейшее общее положение, в котором наиболее ярко высвечивается уголовно-правовое значение квалификации преступлений, содержится в ст. 8 УК РФ, где предусмотрено, что является основанием уголовной ответственности[24].
   Действительно, в настоящее время в соответствии с данной законодательной новеллой единственным основанием уголовной ответственности является совершение общественно опасного деяния, содержащего все признаки состава преступления. При этом установление тождества юридически значимых признаков конкретного преступного деяния признакам состава преступления (объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона) создает положительные предпосылки для правильной квалификации, а также реализации задач и принципов уголовного закона.
   Вместе с тем неправильная уголовно-правовая квалификация преступления может повлечь за собой ошибочное привлечение лица к уголовной ответственности, когда признаки совершенного деяния не соответствуют полностью или частично признакам, описанным в применяемой норме Особенной части УК РФ. Кроме того, неправильная квалификация может повлечь за собой и необоснованное назначение осужденному судом сурового или, наоборот, мягкого уголовного наказания, не соответствующего тяжести совершенного преступления, в связи с чем нарушается принцип справедливости (ст. 6 УК РФ).
   Правильная уголовно-правовая квалификация преступлений, выражая юридическую оценку совершенного общественно опасного деяния, является также основанием для обоснованного освобождения от уголовной ответственности в случаях, специально предусмотренных в законе (ч. 3 ст. 20, ст. 21, 75, 76, 78 УК РФ и др.), а также освобождения от уголовного наказания. Следовательно, правильная уголовно-правовая квалификация дает возможность не только соблюдать законность, но и гарантировать права и интересы виновных лиц посредством индивидуальной уголовной ответственности и применения к ним наказания. Цели же наказания, его индивидуализация и справедливость могут быть достигнуты только при правильной уголовно-правовой квалификации преступлений.
   Безошибочная уголовно-правовая оценка преступных деяний обусловливает разграничение смежных составов преступлений, например кражи и грабежа или грабежа и разбоя; критерием разграничения служит способ завладения чужим имуществом, характеризующий объективную сторону этих преступлений, посягающих на различные формы собственности. Разграничение преступлений производится как по объективным, так и по субъективным признакам соответствующих смежных общественно опасных деяний, после чего определяется конкретная уголовно-правовая норма, предусматривающая уголовную ответственность за совершенное преступление.
   Любая ошибка в уголовно-правовой квалификации может повлечь не только неправильное привлечение к уголовной ответственности, но и необоснованное, как отмечал В. Н. Кудрявцев, применение или неприменение различных правовых ограничений, связанных, например, с амнистией, исчислением сроков давности, сроков погашения или снятия судимости и т. п.[25]
   Правильная уголовно-правовая квалификация исключает необоснованное привлечение лица к уголовной ответственности и его осуждение за действия, которые не представляют общественной опасности (ч. 2 ст. 14 УК РФ) или вообще не являются правонарушением.
   Совершенное преступление должно быть квалифицировано в точном соответствии с уголовным законом, предусматривающим уголовную ответственность и уголовное наказание именно за данное общественно опасное деяние, что, в свою очередь, является гарантией не только соблюдения прав виновного лица, но и осуществления правосудия в соответствии с законом.
   При этом правильная уголовно-правовая квалификация дает возможность безошибочно отнести совершенное преступление в зависимости от характера и степени общественной опасности к одной из указанных в законе четырех категорий: преступлениям небольшой тяжести, средней тяжести, тяжким или особо тяжким (ст. 15 УК РФ), что имеет существенное значение для решения вопросов уголовной ответственности и назначения справедливого уголовного наказания.
   Правильная уголовно-правовая квалификация не только служит важным условием соблюдения законности в правоприменительной деятельности, но и порождает различные процессуальные последствия: определяет порядок предварительного расследования, подсудность, порядок судопроизводства, а также обусловливает другие действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством. От правильной уголовно-правовой квалификации, таким образом, во многом зависит успешное решение многих уголовно-процессуальных вопросов, которые тесно связаны с первоначальной правовой оценкой преступного деяния и лица, его совершившего.
   В случае выявления новых обстоятельств совершенного преступления уголовно-правовая квалификация может в рамках закона изменяться и уточняться как на предварительном следствии, так и в суде. При несоответствии имеющимся и доказанным по уголовному делу фактическим обстоятельствам квалификацию следует признать ошибочной[26]. В ст. 369 УПК РФ перечислены основания отмены или изменения судебного приговора: 1) несоответствие выводов суда, которые изложены в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела; 2) нарушение уголовно-процессуального закона; 3) неправильное применение уголовного закона; 4) несправедливость назначенного уголовного наказания. Следовательно, полное установление фактических обстоятельств совершенного преступления связано с обеспечением объективности по уголовному делу.
   В заключение следует подчеркнуть, что правильная уголовно-правовая квалификация преступлений является не только необходимой предпосылкой для индивидуализации уголовной ответственности и назначения справедливого наказания, но и эффективным средством предупреждения различных преступлений и преступности в целом.

Глава II
Состав преступления как уголовно-правовое основание квалификации преступлений

§ 1. Квалификация по объекту преступления

   Состав преступления является центральным определением в науке уголовного права и выступает как необходимое условие для квалификации преступлений. В юридической литературе понятие состава преступления определяется по-разному. Например, известный русский юрист Н. С. Таганцев отмечал, что совокупность признаков, характеризующих преступное деяние в науке уголовного права, в частности в германской литературе, называлась составом преступного деяния. Первоначально это определение имело иное, процессуальное значение[27]. В свою очередь А. Н. Трайнин считал, что «состав преступления есть совокупность всех объективных и субъективных признаков (элементов), которые, согласно советскому закону, определяют конкретное общественно опасное для социалистического государства действие (бездействие) в качестве преступления» [28].
   Раскрывая в дальнейшем понятие и функции состава, а также вопрос использования данного термина в литературе, А. А. Пионтковский утверждал, что понятием «состав преступления» юристы пользуются не только для обозначения совокупности признаков, характеризующих какое-либо преступление по уголовному законодательству, но и для обозначения конкретного преступления, соответствующего этим признакам[29]. Вместе с тем, по мнению Б. А. Куринова, состав преступления представляет собой законодательную модель преступлений определенного вида, поскольку он включает в себя все существенные, необходимые, а также типичные признаки преступления[30].
   Состав преступления как научная абстракция представляет собой совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, установление которых является правовым основанием для квалификации преступлений и привлечения лица к уголовной ответственности.
   Как справедливо отмечал В. Н. Кудрявцев, состав преступления представляет собой систему таких признаков, которые необходимы и достаточны для признания того факта, что лицо совершило определенное преступление.[31]
   Следовательно, если рассматривать состав преступления как систему или совокупность признаков (элементов), указанных или подразумеваемых в уголовном законе, характеризующих общественно опасное деяние как конкретный вид преступления, то при выпадении из него любого элемента нельзя говорить ни о составе, ни о квалификации преступления ни, соответственно, об уголовной ответственности. Основанием же наступления уголовной ответственности, как уже раньше было отмечено, согласно ст. 8 УК РФ, может служить только совершение лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом и содержащего все признаки состава преступления.
   Образуя правовую модель преступного деяния, законодатель, по существу, абстрагируется от некоторых признаков отдельных общественно опасных деяний и закрепляет в уголовном законе лишь те, которые в основном повторяются при совершении любого преступления.
   В теории уголовного права при осуществлении разных подходов в определении рассматриваемого уголовно-правового понятия большинство авторов сходятся во мнении, что под составом преступления понимается совокупность предусмотренных законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние в качестве конкретного преступления[32].
   Прав А. И. Рарог, отмечая, что состав преступления представляет собой разработанный наукой уголовного права и воспринятый уголовным законом инструмент, который позволяет определить юридическую конструкцию преступного деяния, описанного в той или иной норме уголовного кодекса как преступление[33]. Действительно, в этом смысле слова состав преступления является единственным правовым основанием для правильной квалификации преступления при сопоставлении признаков конкретного общественно опасного деяния с законодательными признаками состава преступления. Само же значение состава преступления заключается в том, что в процессе квалификации общественно опасных деяний он является единственным и достаточным показателем наличия конкретного преступления как юридического факта, за совершение которого предусмотрена уголовная ответственность.
   В составе преступления принято выделять четыре элемента, каждый из которых обладает своими признаками, характеризующими его в целом. Элементами состава преступления являются: 1) объект преступления; 2) объективная сторона преступления; 3) субъект преступления; 4) субъективная сторона преступления. В любом составе преступления обязательно должны присутствовать все четыре элемента, каждый из которых имеет свое самостоятельное правовое значение. Отсутствие хотя бы одного из необходимых элементов (признаков) означает отсутствие и состава преступления в целом, так как отсутствует совокупность его четырех элементов, характеризующих общественно опасное деяние как конкретное преступление.
   Раскрывая один из аспектов уголовно-правового значения элементов состава преступления, А. И. Рарог отмечает, что признаки состава преступления представляют основанную на законе теоретическую схему, пригодную для составления алгоритмов квалификации отдельных видов преступных деяний[34].
   Важное значение для правильного установления объективных и субъективных признаков состава преступления имеет не только уголовно-правовой анализ конкретной нормы Особенной части УК РФ, но и установление, а также рассмотрение ее связей с другими нормами и институтами Общей части УК РФ. При этом наиболее характерные отличительные признаки, существенные для состава преступления, находят свое выражение в конкретной уголовно-правовой норме Особенной части УК РФ, а общие признаки, присущие всем преступлениям, закреплены в Общей части УК, что обеспечивает органическое единство между ними. Следовательно, признаки (элементы), образующие состав любого преступления, в совокупности представляют собой взаимосвязанную систему и располагаются в ней в определенной последовательности.
   Признаки состава преступления, являясь единственным правовым основанием квалификации, по существу отражают реализацию не только принципов уголовного закона, но и важнейших положений всех институтов уголовного права, а это означает, что привлечение к уголовной ответственности может иметь место только в отношении лица, виновного в совершении преступления.
   Вместе с тем, как подчеркивал Б. А. Куринов, состав преступления содержит минимально необходимое количество признаков, которые характеризуют преступление, что расширяет возможности для индивидуального подхода при разрешении конкретного уголовного дела.[35] В принципе, соглашаясь с данным мнением, можно сказать, что в составе преступления находит свое отражение совокупность признаков, характеризующих его элементы, присущих конкретному виду преступлений. Однако конкретные составы преступлений, которые определяются в процессе квалификации, и их признаки предусмотрены в уголовном законе в соответствующих нормах Общей и Особенной частей УК РФ, что и является правовым и теоретическим основанием для сопоставления признаков общественно опасного деяния с законодательными признаками состава преступления.
   Следовательно, при квалификации преступления необходимо учитывать признаки преступления, предусмотренные как в Особенной, так и в Общей части УК РФ. При этом, как справедливо утверждает А. И. Рарог, для квалификации имеют значение не все признаки состава, содержащиеся в его теоретической схеме, а только включенные законодателем в состав конкретного вида преступления[36]. В этой связи следует акцентировать внимание на следующем: правовое значение состава преступления состоит главным образом в том, что при правильной квалификации преступления уголовная ответственность наступает по определенной статье Особенной части УК РФ с учетом положений Общей части уголовного законодательства. В этом случае можно говорить, что состав преступления является уголовно-правовым основанием квалификации преступлений.
   Между тем любой состав сам по себе индивидуален и отличается от других характерными для него признаками (особенностями), позволяющими его отграничивать, что дает возможность дифференцировать ответственность с учетом общественной опасности преступлений. В этой связи следует согласиться с В. Н. Кудрявцевым: не может существовать два абсолютно одинаковых (идентичных) состава, поскольку все составы преступлений различаются между собой хотя бы одним признаком. Отсутствие различий между составами означало бы невозможность разграничения смежных преступлений[37].
   Производя квалификацию преступления, необходимо в полном объеме учитывать и сопоставлять все фактические обстоятельства общественно опасного деяния с признаками любого состава преступления, что в конечном итоге поможет избежать ошибочной правовой оценки преступного деяния и нарушения уголовного закона, в частности конкретной статьи Особенной части УК РФ. Само же установление и выявление состава преступления осуществляется в пределах уголовного законодательства на момент его действия и во время совершения преступления.
   Состав преступления, являясь основанием уголовно-правовой оценки преступного деяния, представляет собой условие и предпосылку для квалификации всех преступлений независимо от их характера и степени общественной опасности. Это выражается в том, что каждый состав преступления сам по себе конкретен и содержит совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как конкретное преступление. Поэтому при квалификации преступлений важное значение имеет определение конкретной уголовно-правовой нормы, применительно к которой будет осуществляться процесс сопоставления совершенного деяния с признаками состава преступления.
   В теории квалификации преступлений является спорным вопрос, с какого элемента состава следует начинать сопоставление юридических признаков общественно опасного деяния с признаками состава соответствующего преступления, закрепленными в уголовном законе. По мнению Б. А. Куринова и других ученых, квалификацию преступлений необходимо производить по элементам состава преступления в следующей последовательности: объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона[38].
   Другие авторы предлагают иную последовательность: объект, объективная сторона, субъективная сторона и субъект преступления. Отдавая предпочтение последнему варианту, А. И. Рарог отмечает, что группа признаков, характеризующих субъективную сторону преступного деяния, образует третий элемент состава преступления, так как эти признаки определяют психическую деятельность лица, которая непосредственно связана с совершением общественно опасного деяния [39].
   На наш взгляд, представляется наиболее оправданным вариант, в котором субъект является третьим элементом состава преступления. Во-первых, для решения вопроса об уголовной ответственности лица, совершившего преступление, в первую очередь необходимо установить его возраст (ст. 20 УК РФ). Во-вторых, следует определить психическое состояние лица, совершившего общественно опасное деяние, то есть его вменяемость. Установление этих обязательных признаков субъекта преступления дает возможность решать в дальнейшем в соответствии со ст. 5 УК РФ вопрос об уголовной ответственности при установлении его вины.
   Вместе с тем при совершении общественно опасного деяния лицом, находящимся в состоянии невменяемости, неспособным осознавать характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие какого-либо психического расстройства или другого болезненного состояния психики (ст. 21 УК РФ), необходимость исследования психической деятельности лица (выяснения вины, мотива, цели), непосредственно связанной с совершением общественно опасного деяния, исключается.
   Таким образом, логически правильным будет сначала установить признаки субъекта преступления (возраст, вменяемость), а уже затем решать вопросы субъективной стороны преступления и говорить о виновности лица в совершении общественно опасного деяния.
   В свою очередь, элементы состава преступления содержат самостоятельные признаки, которые при квалификации общественно опасного деяния имеют свое индивидуальное значение, между собой взаимозависимы и взаимообусловлены, требуют выяснения и доказывания. В конечном итоге конкретизация признаков всех элементов состава преступления, расположенных в определенной последовательности, выражается в раскрытии сущности и содержания этих понятий, которые в совокупности и образуют структуру того или иного состава; отличаются они друг от друга по самым разным признакам (особенностям). В то же время состав преступления, будучи научной абстракцией, отражает объективную реальность социально-правовой действительности в уголовном законе и его применении в прокурорской и судебно-следственной практике.
   Установление признаков состава преступления, по мнению Б. А. Куринова, дает возможность учитывать лишь совокупность наиболее существенных и типичных признаков общественно опасных деяний какого-либо вида. На самом же деле в реальной действительности их значительно больше, но они должны учитываться в процессе расследования и судебного разбирательства уголовного дела, что имеет существенное значение для индивидуализации наказания[40].
   Таким образом, состав преступления является не только правовым основанием для квалификации преступлений, но и фактическим основанием для привлечения лица к уголовной ответственности за совершенное преступное деяние.
   Рассматривая состав преступления как уголовно-правовое основание квалификации преступлений и основание уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ), можно сказать, что эти понятия неразделимы и образуют единство, хотя каждое из них несет свою смысловую нагрузку и имеет свое значение. Главная роль состава преступления состоит в том, что он как законодательная модель является уголовно-правовой основой для квалификации преступлений.
   Для более глубокого уяснения состава преступления как уголовно-правового основания квалификации преступлений представляется целесообразным рассмотреть роль каждого из его элементов в отдельности.
   Наибольшую сложность в теории уголовного права и судебно-следственной практике представляет собой квалификация по объекту преступления. Проблеме объекта преступления и его понятию посвящены многочисленные труды отечественных ученых[41]. В настоящее время интерес к данной проблеме среди ученых-юристов не уменьшается, так как спорные вопросы общего учения об объекте преступления и квалификации по нему требуют дальнейшего современного теоретического изучения и осмысления. При определении объекта преступления в теории уголовного права основным положением является признание таковым общественных отношений, охраняемых уголовным законом, то есть объект преступления – это то, на что посягает преступление, причиняющее вред этим отношениям. Как отмечает Л. Д. Гаухман, общественные отношения складываются сами по себе в процессе существования общества в какой-либо социально-экономической формации. Они существуют объективно и проявляются как интересы[42]. Признание общественных отношений объектом преступных посягательств вплоть до настоящего времени общепринято в уголовном праве. В уголовно-правовой литературе объект преступления рассматривается и понимается как элемент (признак) состава преступления.
   Вместе с тем наряду с основной точкой зрения, в соответствии с которой объектом любого преступления являются соответствующие общественные отношения, в науке уголовного права учеными высказаны и противоположные взгляды на этот вопрос. Например, Н. С. Таганцев отмечал, что определяя преступное деяние как посягательство на правовую норму, мы тем самым устанавливаем и понятие об объекте преступления, которым является норма права[43].
   Однако некоторые авторы, признавая основным объектом преступления общественные отношения, считают его дополнительным объектом имущество[44] или отдельных людей[45], ценности[46], на которые посягает преступное деяние и которые охраняются уголовным законом. Другие, например А. В. Наумов, приходят к выводу, что объектом преступления необходимо признать те блага (интересы), на которые посягает общественно опасное деяние.[47]
   Смешивание в теории уголовного права объекта и предмета преступления вызывает определенные трудности при решении вопросов квалификации на практике. В этой связи следует согласиться с Н. И. Коржанским, который справедливо отмечает, что нечеткое разграничение объекта и предмета преступления, признание его непосредственным объектом не общественных отношений, а иных явлений, приводит сторонников данной концепции к неверным практическим выводам при квалификации отдельных видов преступлений. [48]
   Объект преступления является необходимым элементом любого преступного деяния, чего нельзя сказать о предмете преступления, который в некоторых общественно опасных деяниях отсутствует (например, в клевете (ст. 129 УК РФ), оскорблении (ст. 130 УК РФ), изнасиловании (ст. 131 УК РФ) и др.). При квалификации преступления его объект и предмет имеют каждый свое самостоятельное уголовно-правовое значение, должны учитываться в полном объеме и отграничиваться друг от друга. Общее определение объекта преступления как общественных отношений, охраняемых уголовным законом, которым при совершении преступления причиняется вред, является традиционным, устойчивым и приоритетным определением в науке и теории уголовного права, что ранее уже было отмечено. Неслучайно при решении проблем квалификации преступлений в первую очередь необходимо выяснять сущность общественных отношений и определять таким образом сам объект преступления, конкретизируя его понятие.
   Предмет преступления тоже играет важную роль при квалификации преступлений и уяснении характера и сути содеянного. Он позволяет разграничивать некоторые преступные посягательства, указывая на их индивидуальные особенности, а также характер и степень общественной опасности. При этом, учитывая юридическое значение предмета преступления, законодатель весьма часто использует его в качестве признака многих составов преступлений, что имеет существенное значение для квалификации преступлений. Так, например, предметом хищения и иных преступлений против собственности (гл. 21 УК РФ) является чужое имущество, то есть имущество, не находящееся в собственности или законном владении виновного лица. Однако при изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ) предметом преступления являются денежные знаки и ценные бумаги, а при совершении контрабанды (ст. 188 УК РФ) – товары и иные предметы, находящиеся в свободном гражданском обороте, чего нельзя сказать о ч. 2 этой же статьи, где устанавливается ответственность за незаконное перемещение через таможенную границу предметов, изъятых из гражданского оборота: оружия, наркотических средств, радиоактивных веществ, ядерных материалов и т. п. В свою очередь, предмет преступления, если он прямо указан в диспозиции статьи Особенной части УК РФ, подлежит установлению и доказыванию по уголовному делу.
   Разделяя мнение ученых, считающих, что объект и предмет посягательства необходимо четко разграничивать, поскольку это не тождественные понятия и каждое из них, как уже было отмечено, имеет самостоятельное значение, обратим внимание на юридическое понятие предмета преступления, закрепленное в качестве признака в некоторых составах преступлений.
   Предмет преступления, имеющий большое значение для квалификации преступного деяния, представляет собой материализированную часть общественных отношений, на которую непосредственно осуществляется воздействие при совершении общественно опасного деяния. Наиболее полно данное уголовно-правовое понятие было дано С. Ф. Кравцовым: «Предмет преступления – это материальный (вещественный) элемент общественного отношения, прямо указанный или подразумеваемый в уголовном законе, путем противоправного воздействия на который нарушается общественное отношение, то есть совершается посягательство на объект преступления»[49].
   В этой связи заслуживает также внимания понятие предмета преступления, сформулированное Н. И. Коржанским: конкретный материальный объект, проявляющий определенные стороны и свойства общественных отношений (объекта преступления), путем физического или психического воздействия на который объекту причиняется социально опасный вред в сфере данных общественных отношений[51].
   Следовательно, роль предмета преступления, который в науке уголовного права вызывает споры и требует дальнейшего изучения, в выявлении объекта посягательства и квалификации преступных деяний достаточно велика.
   Вместе с тем основные сложности в теории и практике квалификации преступлений связаны с установлением или определением объекта посягательства, а не предмета преступления. Как справедливо отмечал В. Н. Кудрявцев, когда в уголовном законе объект и предмет преступления определены через оценочные понятия, для четкого разграничения преступных деяний необходим более глубокий сопоставительный анализ[50]. Неслучайно наличие тесной связи между непосредственным объектом и предметом посягательства зачастую, как уже было раньше отмечено, служит ряду авторов основанием для отождествления объекта и предмета преступления.
   Установление объекта преступления, по мнению Б. А. Куринова, производится путем изучения признаков, относящихся и к другим элементам состава преступления[52], что, как представляется, имеет существенное значение для избежания ошибочной квалификации совершенного общественно опасного деяния.
   При осуществлении квалификации общественно опасного деяния по непосредственному объекту следует также учитывать особенности общего, родового и видового объектов преступлений, которые, в свою очередь, помогают определить конкретные, охраняемые уголовным законом общественные отношения, которые нарушаются при совершении преступного посягательства, в частности на объект преступления. В теории и на практике определенные трудности возникают при установлении (определении) именно непосредственного объекта преступления, что имеет существенное значение для правильной квалификации общественно опасных деяний, так как во многих статьях Особенной части УК РФ он прямо не раскрывается.
   Определение при осуществлении квалификации преступления непосредственного объекта, по мнению Б. А. Куринова, служит для разграничения преступных деяний внутри той или иной главы Особенной части УК РФ, а само установление данного объекта производится путем анализа текста конкретной статьи уголовного закона[53].
   Основной непосредственный объект всегда является определяющим для квалификации преступлений, позволяющей правильно установить соответствующую уголовно-правовую норму в Особенной части УК, а в дальнейшем более успешно решать вопросы уголовной ответственности и наказания. Раскрывая данное понятие, Н. И. Коржанский отмечает, что основным непосредственным объектом преступления является то общественное отношение, повреждение которого составляет в целом социальную сущность этого преступного деяния и в целях охраны которого издана норма, предусматривающая уголовную ответственность за его совершение[54].
   Следовательно, ученый в определении основного непосредственного объекта правильно указывает, что в посягательстве на данный объект и заключается социальная сущность самого преступного деяния. Определяя в процессе квалификации непосредственный объект преступления, необходимо помнить, что общественные отношения представляют собой социальную связь между членами общества, и поэтому причинить им какой-то вред путем непосредственного воздействия нельзя. Вместе с тем нарушить социальную связь можно.
   В уголовно-правовой литературе выделяют основные способы воздействия на общественные отношения, которые, по существу, можно нарушить. Н. И. Коржанский пишет, что нарушить упомянутую связь возможно 1) путем воздействия на материальное, вещественное, а также 2) в результате разрыва этой связи, то есть путем изменения социально значимого поведения самих субъектов отношения[55]. По своему содержанию непосредственный объект преступления может совпадать с родовым, чаще с видовым объектом. Например, при совершении кражи, мошенничества, грабежа, разбоя и других преступлений против собственности непосредственными объектами данных общественно опасных деяний будут конкретные формы собственности, тогда как видовым объектом будет собственность, а родовым, который не совпадает с непосредственным объектом, – отношения в сфере экономики (раздел 8 УК РФ).
   Правовое содержание собственности составляют правомочия собственника, предоставленные ему законом. Согласно ст. 209 ГК РФ указанные правомочия включают владение, пользование и распоряжение имуществом. Они в полном объеме принадлежат собственнику, а частично – иному законному владельцу имущества. Таким образом, при хищении чужого имущества непосредственным объектом преступления являются отношения собственности, и квалификация осуществляется по соответствующей статье гл. 21 Особенной части УК РФ.
   При квалификации преступлений вопрос о собственности как о непосредственном объекте посягательства возникает, если совершено преступное деяние, ответственность за которое установлена не только нормами гл. 21 УК РФ. Речь идет о преступлениях, предусмотренных следующими статьями: угон воздушного судна или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ); хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ); хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ); хищение или вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК РФ); уничтожение или повреждение памятников истории и культуры (ст. 243 УК РФ); уничтожение или повреждение лесных насаждений (ст. 261 УК РФ), а также о других преступлениях, где собственность может быть лишь дополнительным непосредственным объектом.
   В большинстве уголовно-правовых норм Особенной части УК РФ непосредственный объект преступления не раскрывается, что создает определенные трудности для его выявления и для самой квалификации. Законодатель указывает на непосредственный объект преступного деяния в диспозициях лишь некоторых статей Особенной части УК РФ. Скажем, непосредственным объектом хулиганства (ст. 213 УК РФ) и вандализма (ст. 214 УК РФ) закон признает общественный порядок, при совершении государственной измены (ст. 275 УК РФ) – внешнюю безопасность России, то есть состояние защищенности суверенитета, территориальной целостности и обороноспособности РФ от внешнего враждебного воздействия, а при шпионаже (ст. 276 УК РФ) непосредственным объектом будет внешняя безопасность Российской Федерации.
   Чаще всего, как отмечает Н. Ф. Кузнецова, законодатель указывает в диспозициях норм описание признаков ущерба, предметов посягательства либо потерпевших и места совершения преступления[56]. Вместе с тем для правильной квалификации преступлений в первую очередь имеют немаловажное значение уяснение и определение общего объекта посягательств, которые помогают лучше понять и выявить родовые и видовые признаки данных общественных отношений, а затем и определить непосредственный объект преступления. При этом общие признаки объекта преступления присущи всем видам объектов – общему, родовому, видовому и непосредственному.
   По своему содержанию непосредственный объект может не совпадать с видовым объектом, хотя входит в качестве составного компонента в ту или иную главу УК, объединяющую группу преступлений против различных конкретных общественных отношений, выявление которых и представляет определенные трудности при квалификации преступных деяний.
   Преступление может одновременно посягать на несколько непосредственных объектов, в связи с чем в теории уголовного права различают основной непосредственный объект и дополнительный объект преступления. Если основной непосредственный объект имеет по существу решающее значение для квалификации общественно опасного деяния, то дополнительный, по мнению Б. А. Куринова, с которым следует согласиться, помогает отграничить преступное деяние от иных смежных составов, а также способствует правильному решению вопроса о возможности квалификации по совокупности преступлений[57].
   Преступление, таким образом, может в некоторых случаях наряду с основным непосредственным объектом посягать на разные охраняемые уголовным законом общественные отношения, которым причиняется вред и которые имеют важное значение. Весьма показательно в этом отношении, например, двухобъектное преступление, каковым является разбой (ст. 162 УК РФ) – нападение в целях хищения чужого имущества с применением насилия, опасного для жизни либо здоровья, а также с угрозой применения такого насилия. Представляя собой наиболее опасную форму хищения чужого имущества и будучи по конструкции усеченным составом, поскольку момент нападения уже образует оконченное преступление, разбой одновременно посягает на основной непосредственный объект – собственность и дополнительный непосредственный объект – здоровье потерпевшего.
   Другим ярким примером состава с дополнительными объектами служит бандитизм (ст. 209 УК РФ), который посягает на основной непосредственный объект – общественную безопасность, тогда как его дополнительным объектом могут выступать жизнь и здоровье граждан, отношения собственности, нормальная деятельность органов власти и управления, а также предприятий, учреждений и организаций в зависимости от предмета посягательства банды. Основным непосредственным объектом массовых беспорядков (ст. 212 УК РФ) является также общественная безопасность, а дополнительным объектом этого преступления могут стать жизнь и здоровье граждан, государственная или частная собственность, нормальное функционирование систем жизнеобеспечения (общественного транспорта, энергоснабжения), общественный порядок.
   Таким образом, преступление может посягать на один, два и более непосредственных объектов. В составе преступления с альтернативным объектом, который, по утверждению Л. Д. Гаухмана, равнозначен другому в уголовно-правовом смысле, заменяем другим, предполагается наличие минимум двух таких объектов. Для наличия состава преступления с альтернативным объектом необходимо, чтобы преступное посягательство было направлено на какой-либо из альтернативных объектов[58].
   Дополнительным непосредственным объектом преступления, как отмечается в юридической литературе, является конкретное общественное отношение, причинение вреда которому либо соответствующая угроза являются необходимым условием наступления уголовной ответственности наряду с основным объектом[59]. Речь в данном случае идет как о дополнительном обязательном непосредственном, так и о дополнительном факультативном объекте.
   Таким образом, помимо указанных дополнительных объектов в теории уголовного права существуют и дополнительные факультативные объекты, которые не являются обязательными объектами соответствующего преступления, но которые необходимо учитывать при назначении наказания. При совершении конкретного преступления факультативный объект может быть налицо, но может и отсутствовать, что в конечном итоге не влияет на квалификацию; его наличие, однако, повышает степень общественной опасности содеянного. Например, непосредственным объектом хулиганства (ст. 213 УК РФ) является общественный порядок, но при совершении этого преступления вред иногда причиняется здоровью потерпевшего или какой-либо форме собственности. В таких случаях здоровье потерпевшего и собственность выступают в качестве факультативных объектов.
   Данные объекты возникают и при совершении клеветы (ст. 129), оскорбления (ст. 130), умышленном уничтожении или повреждении имущества (ст. 167) – преступлений, дополнительными факультативными объектами которых могут быть жизнь и здоровье потерпевших, а также при совершении других преступлений. Во всех указанных случаях содеянное квалифицируется как хулиганство, клевета,
   оскорбление, умышленные уничтожение или повреждение имущества без дополнительной квалификации по другим статьям Особенной части УК РФ.
   Говоря о значении рассматриваемого элемента состава в уголовно-правовой оценке преступного деяния, Н. И. Коржанский делает правильный вывод, что выделение основного и дополнительных непосредственных объектов в совершенном преступлении представляет собой одну из важных практических задач квалификации общественно опасных деяний. Если же не проводить разграничения между несколькими непосредственными объектами, в определенных случаях невозможно добиться правильной квалификации преступлений[60].
   Следовательно, правильное определение объекта посягательства имеет решающее уголовно-правовое значение для квалификации совершенного преступления.

§ 2. Квалификация по объективной стороне преступления

   Другим элементом состава преступления как уголовно-правового основания квалификации является объективная сторона преступления, определяющаяся совокупностью признаков и обстоятельств, характеризующих внешнюю сторону конкретного преступного деяния. Признаки объективной стороны преступления в квалификации преступных деяний имеют весьма важное значение, поскольку их установление в полном объеме способствует не только правильной уголовно-правовой оценке внешней стороны общественно опасного деяния, но и решению вопросов уголовной ответственности и наказания.
   Объективная сторона – один из четырех обязательных элементов состава преступления. Не случайно этому вопросу посвящено немало научных трудов[61]. Объективная сторона преступления находит свое конкретное выражение в уголовном законе, в частности в диспозициях статей Особенной части УК РФ, что позволяет не только судить о ней как о внешней стороне преступного деяния, но и более конкретно определять другие элементы состава преступления.
   В теории уголовного права и правоприменительной практике объективная сторона представляет особую сложность с точки зрения правильной квалификации.
   В уголовно-правовой литературе достаточно полно раскрыто понятие объективной стороны преступления, что, несомненно, способствует правильному решению вопросов квалификации на практике. Например, как отмечал В. Н. Кудрявцев, рассматривая объективную сторону в качестве внешней характеристики самого процесса совершения общественно опасного деяния, следует иметь в виду, что она является «внешней» лишь по отношению к субъективному и психологическому содержанию деяния. Одновременно она является внутренней характеристикой самого механизма преступного посягательства на охраняемый объект, поскольку раскрывает его внутреннюю структуру, а также взаимодействие образующих признаков[62].
   По мнению Б. А. Куринова, объективная сторона представляет собой внешний акт преступного посягательства на охраняемый уголовным правом объект, то есть акт поведения, осуществляемый в объективном мире с причинением или угрозой причинения вреда объект[63]. Более лаконично определяет объективную сторону Г. В. Тимейко: внешний акт преступления, который протекает в определенных условиях места, времени, а также обстановки[64].
   Вызывает интерес понятие рассматриваемого элемента состава преступления, предложенное В. Б. Малининым и А. Ф. Парфеновым: объективная сторона представляет собой внешний акт преступного деяния (действие или бездействие), который совершается определенным способом и в конкретных условиях места, времени и обстановки, в некоторых случаях с применением орудий, а также других средств, повлекшего в материальных составах вредные последствия[65].
   Анализ объективной стороны показывает, что по существу каждое определение в той или иной степени дополняет другое, в целом раскрывая общее понятие данного элемента как внешнего проявления преступного поведения, причиняющего вред каким-либо общественным отношениям, хотя по формулировке они отличаются одно от другого.
   Однако объективной стороне состава преступления присущи признаки, которые подразделяются на обязательные и факультативные. Обязательными являются деяние, которое может быть выражено в виде действия или бездействия; для материальных составов – 1) последствия и 2) причинная связь между деянием и преступным последствием. К факультативным дополнительным признакам объективной стороны состава преступления относятся: 1) место; 2) время; 3) обстановка; 4) способ; 5) орудия, а также 6) средства совершения преступления, которые, как и обязательные (основные) признаки, оказывают непосредственное влияние на квалификацию преступлений.
   Следовательно, к объективной стороне состава преступления относятся признаки, характеризующие преступное деяние, его последствия, причинную связь между деянием и последствиями, а также место, время, способ и другие факультативные признаки совершения преступления.
   Особо важное значение с точки зрения правильной квалификации в теории уголовного права и правоприменительной практике придается преступному деянию как обязательному признаку преступления. Каждое преступное деяние объективно представляет общественную опасность, поскольку причиняет вред каким-либо общественным отношениям. Вместе с тем объективно опасное деяние, не предусмотренное уголовным законом, не может являться признаком объективной стороны. Только материальный признак – общественная опасность – является необходимым признаком объективной стороны любого преступного деяния, раскрывающим его социальную и правовую сущность. Нет преступного деяния – отсутствует и квалификация, так как нет необходимого признака объективной стороны, а следовательно, и самого состава преступления.
   Таким образом, преступлением могут быть признаны только общественно опасные действия (бездействие), предусмотренные уголовным законом (ч. 1 ст. 14 УК РФ). При этом активное преступное поведение является наиболее распространенным видом общественно опасного деяния, нежели противоправное бездействие.
   Для правильной квалификации преступлений по объективной стороне прежде всего необходимо определить, в чем выражается или проявляется преступное деяние, которое запрещено уголовным законом. В большинстве случаев общественно опасное деяние (действие или бездействие) квалифицируется по соответствующей статье, предусматривающей в диспозиции само преступное поведение, что фактически позволяет дать максимально правильную уголовно-правовую оценку совершенному общественно опасному деянию.
   В других случаях, когда имеет место не описательная, а простая (назывная) диспозиция, которая содержит наименование преступления, но не определяет его признаков (например, убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, – ст. 105 УК РФ, похищение человека – ст. 126 УК РФ, дача взятки – ст. 291 УК РФ), необходимо прежде всего определить характер преступного поведения в виде действия или бездействия (особенно когда речь идет об убийстве, которое может быть совершено самыми различными способами). Попутно следует отметить, что в УК РФ основной состав убийства и убийство при квалифицирующих обстоятельствах объединены законодателем в одной норме – ч. 1 и 2 ст. 105 УК РФ.
   Данные обстоятельства необходимо учитывать при квалификации самого убийства (ст. 105 УК УК РФ) и отграничении его от привилегированных видов убийств, предусмотренных ст. 106, 107, 108 УК РФ, а также от причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ).
   Однако если говорить о деянии, которое полностью или частично не описывается в диспозиции статьи Особенной части УК РФ, в которой вместо этого содержится ссылка на другие правовые акты, то здесь имеет место бланкетная диспозиция. Наглядным примером тут служат следующие составы: нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК РФ); нарушение правил пожарной безопасности (ст. 219 УК РФ); нарушение правил охраны и использования недр (ст. 255 УК РФ); нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта (ст. 263 УК РФ); нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК РФ) и др.
   При определении объективной стороны преступлений с бланкетной диспозицией прежде всего необходимо обратиться к правовым актам, то есть к тем источникам (правилам, положениям, уставам и т. п.), в которых содержатся эти правила и требования, а затем установить, в чем выражено конкретное нарушение, которое квалифицируется как основной признак объективной стороны состава того или иного общественно опасного деяния, предусмотренного соответствующей статьей уголовного кодекса.
   В теории уголовного права существует мнение, в соответствии с которым необходимо, чтобы правила, на которые ссылаются бланкетные диспозиции, также определялись законом в целях избежания их расширительного толкования органами исполнительной власти, заинтересованными ведомствами и судом[66]. Например, Л. Д. Гаухман утверждает, что при квалификации преступлений следует установить точное соответствие между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, которые закреплены не только в уголовном законе, но и в других нормативно-правовых актах, в частности, когда речь идет о бланкетных диспозициях статей Особенной части УК РФ[67].
   Однако данная точка зрения не бесспорна. Как справедливо отмечает Н. И. Пикуров, в бланкетных диспозициях признаки преступного деяния в основном детализируются посредством нормативных предписаний других законодательных актов[68]. Вместе с тем, по мнению А. И. Рарога, для квалификации преступления нет необходимости ссылаться на нормативные предписания, поскольку они нужны лишь для ее обоснования [69].
   В данной дискуссии, на наш взгляд, предпочтительна точка зрения А. И. Рарога. Действительно, в случаях с бланкетными диспозициями за основу квалификации необходимо брать признаки объективной стороны конкретного преступления, предусмотренного той или иной нормой УК. Что же касается нормативных актов других отраслей права, помимо уголовного закона, то они носят, как правило, вспомогательный характер, способствуя уяснению сущности преступления, а в дальнейшем и его квалификации по соответствующей уголовно-правовой норме Особенной части УК РФ.
   В свою очередь, установление признаков конкретного общественно опасного деяния при наличии ссылочных диспозиций способствует правильной квалификации преступления.
   Помимо рассмотренных диспозиций иногда встречаются смешанные или комбинированные, содержащие признаки бланкетной, ссылочной, а также другой диспозиции. Например, ч. 1 ст. 108 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны, а ч. 2 ст. 108 УК РФ предусматривает ответственность за убийство при превышении мер, которые необходимы для задержания лица, совершившего преступление. В обоих случаях имеет место простая диспозиция, когда речь идет об убийстве, но так как оно совершается при превышении необходимой обороны и превышении мер при задержании преступника, то налицо ссылочная диспозиция. Само же определение признаков превышения пределов необходимой обороны содержится в ч. 2 ст. 37 УК РФ, а превышения мер, необходимых для задержания лица, которое совершило преступное деяние, – в ч. 2 ст. 38 УК РФ, что должно учитываться в обязательном порядке при квалификации преступлений.
   Как уже упоминалось, преступное деяние может представлять собой не только активные действия, но и бездействие как пассивную форму общественно опасного поведения, заключающегося в несовершении лицом тех действий, которые оно, согласно закону, должно было и могло совершить. При этом бездействие должно быть общественно опасным, противоправным, осознанным и волевым. Примерами преступного бездействия, по УК РФ, могут служить следующие преступления: неоказание помощи больному (ст. 124 УК РФ); оставление в опасности (ст. 125 УК РФ); злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ); злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК РФ); невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК РФ); уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица (ст. 194 УК РФ); неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие (ст. 270 УК РФ); отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ); неисполнение приказа (ст. 332 УК РФ); самовольное оставление части или места службы (ст. 337 УК РФ).
   Например, ст. 124 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за неоказание помощи больному. Установив, какие конкретно действия по оказанию помощи больному не совершило виновное лицо, следует в первую очередь определить обязанность лица оказать такую помощь. Эта обязанность налагается на конкретное лицо в соответствии с законом либо специальным правилом. В дальнейшем необходимо также определить, что виновный имел реальную возможность необходимую помощь оказать, но не оказал ее без уважительных причин.
   Разумеется, в форме преступного бездействия могут совершаться и другие преступные деяния, предусмотренные в различных составах, обычно связанные с нарушением каких-либо правил либо с уклонением от исполнения тех или иных обязанностей без уважительных причин.
   А вот наличие обязанности действовать в каждом конкретном случае не может повлечь уголовную ответственность за бездействие, если у лица отсутствовала возможность действовать требуемым образом. Правовым основанием обязанности действовать (в случае преступного бездействия) является, как правило, уголовный закон, его нарушение является преступлением, которое необходимо квалифицировать по соответствующим статьям УК РФ.
   При бездействии, в отличие от активного действия, лицо обычно не совершает каких-либо внешне выраженных поступков (телодвижений, жестов, слов и т. п.). При этом бездействие нельзя понимать в буквальном смысле слова как абсолютную пассивность. В момент совершения преступления лицо может быть достаточно энергичным, но в случае невыполнения им возложенных на него законом обязанностей оно будет считаться бездействующим[70].
   Обязанность совершить действие является объективным критерием уголовной ответственности за бездействие. Сама же ответственность за неисполнение этой обязанности должна быть предусмотрена в уголовном законе, то есть бездействие, как и действие, должно обладать признаками противоправности, что имеет существенное значение для квалификации преступления.
   Для квалификации общественно опасных деяний по объективной стороне может иметь значение решение вопроса не только о совершении преступления путем действия или бездействия, но и о смешанном бездействии, которое в юридической литературе понимается по-разному. Например, В. Е. Мельникова определяет смешанное бездействие как случаи, когда уголовно-правовое бездействие, имея сложный характер, выражается не в абсолютно пассивном поведении. Закон предусматривает уголовную ответственность и в тех случаях, когда лицо, осуществляя возложенные на него правовые обязанности, выполняет их не до конца или ненадлежащим образом [71].
   В свою очередь, В. Б. Малинин и А. Ф. Парфенов под термином «смешанное бездействие» понимают комбинацию действия или бездействия, то есть ситуацию, когда, создав своей предшествующей деятельностью определенную опасность наступления вредного последствия, лицо не предотвращает ее[72].
   Характерным примером смешанного бездействия является халатность (ст. 293 УК РФ): должностное лицо не исполняет либо ненадлежаще исполняет свои обязанности вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе. В данном случае речь идет о частичном, недобросовестном или небрежном выполнении лицом своих должностных обязанностей, чего нельзя, например, сказать о неоказании помощи больному – преступлении, предусматривающем ответственность по ст. 124 УК РФ.
   При полном неисполнении лицом возложенных на него обязанностей имеет место бездействие, встречающееся значительно чаще, чем смешанное бездействие. Примером смешанного бездействия может служить, в частности, уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или другими способами (ст. 339 УК РФ), когда лицо уклоняется от возложенных на него обязанностей и не выполняет их конкретным способом, который имеет форму действия. В таком случае способ входит в общее понятие преступления (ст. 14 УК РФ), а само деяние имеет форму бездействия.
   Для правильной квалификации преступлений наряду с общественно опасным деянием (действием или бездействием) не менее важное значение имеет установление в каждом конкретном случае определенных последствий, вредных для охраняемых уголовным законом интересов, поскольку любое человеческое действие вызывает разнообразные изменения во внешнем мире. Уголовный закон не дает определения преступных последствий, а в юридической литературе указываются самые различные их виды, так как они могут относиться к различным сферам общественных отношений.
   В одних случаях при совершении преступления нарушаются гарантированные конституцией права и свободы личности, ее неприкосновенность, в других – посягательство нацелено на собственность, общественную безопасность и общественный порядок или же вред причиняется охраняемым законом интересам в сфере политической, социальной, экономической, в области морали и нравственности, что и обусловливает различную уголовно-правовую квалификацию преступлений. Преступные последствия в теории уголовного права четко не сформулированы не случайно: они обладают множеством особенностей.
   В этой связи, по мнению В. Н. Кудрявцева, преступное последствие представляет собой материальный и нематериальный вред, который причинен преступным действием (бездействием) общественным отношениям и их участникам[73]. В свою очередь, А. С. Михлин под преступными последствиями понимает «вред, причиненный преступной деятельностью человека общественным отношениям, охраняемым уголовным законом»[74]. Н. Ф. Кузнецова определяет преступные последствия как вредные изменения в охраняемых уголовным законом общественных отношениях, осуществляемые преступным действием или бездействием субъекта преступления[75].
   Анализ приведенных и других определений преступного результата позволяет сделать вывод, что под общественно опасными последствиями понимается тот вред, который причиняется общественным отношениям при совершении преступления. При этом содержание преступных последствий определяется содержанием объектов, охраняемых уголовным законом.
   В теории уголовного права преступные последствия подразделяются на различные группы, и по поводу их классификации в юридической литературе нет единого мнения. Скажем, Г. В. Тимейко предлагает преступные последствия разделять на простые и сложные[76]. В свою очередь, А. И. Бойко разделяет их на материальные, влекущие имущественный или физический вред, и нематериальные, приносящие моральный, политический, идеологический и т. п. вред[77]. В уголовно-правовой литературе имеются и другие точки зрения[78].
   По нашему мнению, для квалификации преступлений по объективной стороне наибольший интерес представляют по характеру вреда материальные и нематериальные последствия.
   Материальные – это последствия в виде физического или имущественного вреда, который подлежит установлению и доказыванию. Например, физический вред причиняется при совершении преступлений против жизни и здоровья (гл. 16 УК РФ), общественно опасных деяний, предусмотренных ст. 277, 295, 317 УК РФ и др. Вред имущественного характера, как правило, наступает при совершении преступлений против собственности (ст. 158–168 УК РФ) и других преступных деяний, связанных с утратой или повреждением имущества.
   Нематериальные преступные последствия обычно выражаются в нарушении каких-либо правоохраняемых интересов, связанных с нематериальными благами: государственных, социальных, общественных, организационных, политических, психических, морально-этических и др. Данные последствия в виде реального вреда не поддаются точному установлению и доказыванию.
   Преступные последствия самым тесным образом связаны с составами, которые в теории уголовного права по конструкции делятся на материальные, формальные и усеченные, что имеет важное значение при квалификации для определения момента окончания конкретного преступления. Материальные – это такие составы преступлений, объективная сторона которых характеризуется не только признаками деяния, но и указанием на последствия, находящиеся в причинной связи с преступным деянием.
   К материальным составам относятся, например, убийство, предусмотренное ст. 105 УК РФ, так как для оконченного данного состава преступления требуется наступление смерти потерпевшего, а также преступления, предусмотренные ст. 111, 112, 115 УК РФ, при совершении которых наступают последствия в виде причинения вреда здоровью (тяжкого, средней тяжести или легкого); различные формы хищения: кража (ст. 158 УК РФ), мошенничество (ст. 159 УК РФ), присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ). В указанных преступлениях против собственности обязательным признаком объективной стороны являются общественно опасные последствия в виде имущественного ущерба, который нанесен собственнику или законному владельцу имущества и который необходимо в каждом конкретном случае учитывать.
   Например, при оценке значительного ущерба суд должен руководствоваться п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в котором указано, что «при квалификации действий лица, совершившего кражу или грабеж, по признакам причинения гражданину значительного ущерба, судам следует, руководствуясь примечанием 2 к ст. 158 УК РФ, учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство и др.»[79]
   Что же касается так называемых формальных составов, то в них законодатель в диспозиции статьи Особенной части УК РФ ограничивается описанием признаков деяния и выводит последствия за пределы самого состава. Таким образом, в формальных составах момент окончания преступлений связывается с моментом совершения предусмотренного уголовным законом преступного деяния. Например, нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ): преступление признается оконченным с момента получения доступа в пределы жилища, независимо от продолжительности такого доступа. Согласно п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» преступление, предусмотренное ст. 150 УК РФ, следует считать оконченным с момента вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления либо антиобщественных действий ст. 151 УК РФ независимо от того, совершил ли виновный какое-либо из указанных противоправных действий [80].
   В других случаях, например при клевете (ст. 129 УК РФ) и оскорблении (ст. 130 УК РФ), вред причиняется чести и достоинству человека. Здесь преступные последствия также не определены законодателем в диспозициях. Б. А. Куринов прав, полагая, что отсутствие вредных последствий, не предусмотренных в качестве признака состава преступления, не исключает возможности квалификации преступного поведения лица по соответствующей статье Особенной части УК РФ[81].
   Таким образом, уголовно-правовые последствия, имеющие важное значение для квалификации, являются обязательным признаком объективной стороны преступлений с материальными составами, чего нельзя сказать о формальных составах, в которых для признания преступления оконченным наступления последствий не требуется.
   При квалификации преступлений необходимо отличать от формальных усеченные составы преступлений, когда окончание преступления переносится на предварительную стадию. В этом случае законодатель еще более сужает общую картину преступных действий, так как момент окончания преступления переносится на приготовительные действия или сам процесс выполнения общественно опасного деяния и наличия преступных последствий не требуется. Например, к усеченным составам относятся: разбой (ст. 162 УК РФ); бандитизм (ст. 209 УК РФ); посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ); посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) и др.
   Следовательно, если разбой считается оконченным преступлением с момента нападения с целью хищения чужого имущества, то есть на стадии покушения, то окончание бандитизма законодателем перенесено на стадию приготовления, поскольку объективная сторона этого состава преступления может заключаться в создании устойчивой вооруженной группы (банды).
   Что же касается, например, посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, предусмотренного ст. 317 УК РФ, то еще Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 3 июля 1963 г. «О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» разъяснил, что под посягательством на жизнь необходимо понимать убийство или покушение на убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка[82]. Аналогичное толкование содержится также в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 сентября 1991 г. № 3 «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» (в ред. постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. № 11).[83]
   Однако для правильной квалификации по объективной стороне преступления с материальным составом необходимо установить причинную связь между деянием (действием или бездействием), с одной стороны, и преступным последствием – с другой. Особо отметим, что в уголовном законе причинная связь вплоть до настоящего времени не определена и это считается в теории уголовного права одной из наиболее сложных проблем.
   Здесь надо упомянуть, что проблема причинной связи в теории уголовного права разрешается на основе философского учения о причинности и в отечественном уголовном праве ей посвящены различные научные труды и многочисленные публикации[84]. В этой связи следует согласиться с В. Б. Малининым: философская концепция, взятая за основу уголовным правом, дает возможность достаточно четко определить понятие «причинная связь», рассматривая ее как один из существующих в объективной реальности видов связи, при котором явление-причина порождает другое явление – следствие. Другими словами, для того, чтобы вменить лицу вредные последствия, следует установить наличие причинной связи между совершенными преступными действиями и наступившими вредными последствиями[85].
   Таким образом, уголовно-правовое исследование причинно-следственной связи состоит в том, что в качестве причины всегда рассматривается общественно опасное деяние человека, а в качестве следствия – преступный результат. Общественно опасное деяние должно в момент совершения содержать реальную возможность наступления именно того последствия, которое предусмотрено в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК РФ. Например, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает ответственность за убийство двух или более лиц. Следовательно, подобный вид убийства имеет место тогда, когда виновный лишает жизни двух или более человек. При этом надо установить, что виновный имел намерение убить двух или более людей, то есть существовал единый умысел; хотя возможна и другая ситуация, когда виновный вначале убивает одного человека, а потом, спустя некоторое непродолжительное время, – другого.
   В целях обеспечения правильного применения уголовного закона за умышленное причинение смерти другому человеку применительно к данному случаю Пленум Верховного Суда РФ в п. 5 постановления от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» отмечает, что по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо квалифицировать убийство двух или более лиц, если действия виновного лица охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно[86].
   Таким образом, основным признаком объективной стороны убийства двух или более лиц являются последствия в виде смерти потерпевших. Отсутствие последствий при наличии прямого умысла на лишение потерпевших жизни означает, что деяние виновного является покушением на убийство двух или более лиц. Смерть при убийстве может наступать немедленно после совершения деяния или по истечении определенного времени. При этом основанием для вменения в вину последствия является наличие причинной связи между наступившей смертью и общественно опасным действием или бездействием субъекта преступления. При отсутствии причинной связи между деянием и последствием лицо несет ответственность только за совершенное деяние. При установлении прямого умысла на причинение смерти, как было отмечено, данное деяние квалифицируется как покушение на убийство, а при наличии косвенного умысла лицо отвечает за фактически причиненный вред (например, за причинение вреда здоровью).
   Вместе с тем, по мнению В. Н. Кудрявцева, характер причинной связи может приобретать значение признака состава преступления и, таким образом, влиять на разграничение преступлений[87]. Для того чтобы общественно опасное действие или бездействие были признаны причиной наступления вредных последствий, необходимо, чтобы деяние не только предшествовало последствию во времени и создавало реальную возможность его наступления, но и чтобы наступившее последствие явилось результатом именно этого, а не другого преступного деяния.
   Иногда в результате посягательства на один и тот же объект причиняются общественно опасные последствия различного характера, в частности, когда речь идет о материальных составах, например, об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью – ст. 111 УК РФ, умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью – ст. 112 УК РФ, умышленном причинении легкого вреда здоровью – ст. 115 УК РФ, о заражении венерической болезнью – ст. 121 УК РФ и др. Все эти преступления посягают на один и тот же непосредственный объект – здоровье граждан. Поэтому в каждом конкретном случае причинная связь в данных составах должна быть установлена и доказана.
   По мнению В. Б. Малинина и А. Ф. Парфенова, для того, чтобы установить, находится ли преступное действие или бездействие лица, совершившего преступление, в причинной связи с наступившими последствиями, следует изолировать из всей массы явлений, с одной стороны, поведение обвиняемого, с другой – наступивший результат [88].
   Причинная связь является обязательным признаком объективной стороны в преступлениях с материальным составом и тогда, когда имеет место пассивная форма деяния – бездействие. Например, лицо может быть привлечено к уголовной ответственности по ст. 124 УК РФ, если в результате его бездействия без уважительных причин не была оказана помощь больному, в связи с чем наступили последствия в виде причинения средней тяжести вреда здоровью больного.
   В данном случае при квалификации деяния должна в обязательном порядке устанавливаться причинная связь между преступным бездействием и наступившими общественно опасными последствиями.
   Таким образом, устанавливая причинную связь как уголовно-правовую категорию в рамках квалификации преступлений по объективной стороне, в материальных составах необходимо в каждом конкретном случае подтверждать и доказывать ее реальное существование и при активной форме преступного поведения, и при пассивной – бездействии.
   Не меньшее значение, наряду с основными признаками объективной стороны преступления, рассмотренными выше, для квалификации общественно опасных деяний имеют факультативные признаки, к числу которых относятся: время, место, способ, средства, орудия и обстановка совершения преступления. Поэтому, устанавливая основание для привлечения виновного лица к уголовной ответственности и квалифицируя совершенное преступление, лица, осуществляющие дознание, предварительное расследование, и судебные органы всегда определяют конкретное время и место совершения преступления, выясняют, применялись ли при совершении общественно опасного деяния какие-либо средства или конкретные способы, а также в какой конкретной обстановке было совершено преступление.
   В свою очередь, факультативные признаки по своей сущности имеют другое юридическое значение. Они называются факультативными, поскольку выступают лишь применительно к общему понятию состава преступления. Факультативные признаки, не являющиеся в соответствующем составе преступления обязательными, учитываются, как правило, при индивидуализации ответственности и обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание (ст. 61, 63 УК РФ).
   Вместе с тем в некоторых случаях законодатель указывает в диспозиции статей Особенной части УК РФ на один или несколько факультативных признаков, и тогда они становятся обязательными признаками состава преступления и оказывают влияние на его квалификацию. Скажем, место, время, способ, средства, орудия, будучи общими условиями, в которых совершается преступление, и факторами, находящимися вне его, не только влияют на квалификацию, но и иногда оказывают существенное влияние на общественную опасность содеянного. Например, охота на территории заповедника, заказника либо в зоне экологического бедствия, а также в зоне чрезвычайной экологической ситуации признается незаконной и влечет ответственность в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ. В данном случае обязательным признаком незаконной охоты является место ее совершения. Однако, если преступление будет совершаться с применением механического транспортного средства или воздушного судна, взрывчатых веществ, газов, а также других способов массового уничтожения птиц и зверей, то квалификация будет осуществляться по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ, то есть с учетом применения и использования запрещенных способов и средств.
   Указанные признаки определены в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения», в котором указывается, что признаками незаконной охоты являются отсутствие соответствующего разрешения либо ее осуществление вне отведенных мест, в запрещенные сроки, а также запрещенными орудиями и способами[89]. Перечень запрещенных орудий и способов охоты приводится в специальных правилах.
   Обстановка совершения преступления является одним из факультативных признаков объективной стороны преступления. Она может непосредственно быть указана в уголовном законе, а может только подразумеваться. В определенной обстановке могут быть совершены различные преступления: убийство при превышении необходимой обороны или же при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 1 и. ч. 2 ст. 108 УК РФ); причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ); неоказание капитаном судна помощи людям, терпящим бедствие на море или ином водном пути (ст. 270 УК РФ); оставление погибающего военного корабля (ст. 345 УК РФ) и др.
   Изучение конкретной обстановки совершения преступления имеет важное значение для максимально полной, объективной и всесторонней уголовно-правовой оценки содеянного и учета самых различных обстоятельств, способствовавших совершению общественно опасного деяния, которые могут повлиять на правильную квалификацию и решение вопроса об уголовной ответственности либо о том, что в действиях лица вообще отсутствует состав преступления.
   Таким образом, в процессе квалификации преступления наряду с обязательными признаками объективной стороны существенную роль играют факультативные признаки, характеризующие объективную сторону общественно опасного деяния.

§ 3. Квалификация по субъекту преступления

   Обязательным элементом состава преступления в уголовном праве является субъект преступления, то есть физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом, совершившее общественно опасное деяние, за которое предусмотрена уголовная ответственность. Не случайно все вопросы уголовной ответственности, уголовного наказания, соучастия и другие самым непосредственным образом связаны с конкретным вменяемым физическим лицом, достигшим определенного возраста, совершившим преступление.
   В уголовном праве, как уже ранее было отмечено, состав преступления является необходимым и достаточным основанием привлечения вменяемого лица, совершившего преступление, с учетом установленного законом возраста к уголовной ответственности. Структурную основу состава преступления, как справедливо писал Я. М. Брайнин, составляет совокупность его элементов, которая включает объект, объективную сторону, субъект, а также субъективную сторону.[91]Вместе с тем А. Н. Трайнин высказывал мнение, что субъект преступления не может рассматриваться в системе элементов состава преступления, так как человек не является элементом совершенного им преступного деяния. Где нет человека – виновника преступления, утверждал он, там не может быть и самого вопроса о наличии или отсутствии состава, более того, где нет вменяемого человека, достигшего законом установленного возраста, там отсутствует и вопрос об уголовной ответственности, и вопрос о самом составе преступления. [92]
   Позиция А. Н. Трайнина не получила широкого признания среди теоретиков уголовного права. Во всех учебниках по уголовному праву, которые были изданы после 1946 г., субъект преступления рассматривался в самостоятельных главах как элемент состава преступления.[93] Оспаривалось в теории уголовного права и утверждение, что вменяемость и возраст субъекта преступного деяния нельзя рассматривать в качестве признаков, относящихся к составу преступления (А. Н. Трайнин, Б. С. Никифоров и др.). По мнению Н. С. Лейкиной, включение вменяемости и возраста в число основных признаков субъекта преступления не превращает преступника в элемент совершенного им преступного деяния, а позволяет дать более объективную и всестороннюю характеристику конкретного состава преступления.[94]
   Позиция Н. С. Лейкиной представляется сомнительной, хотя и имеет право на существование. Она не противоречит общей концепции ни по форме, ни по содержанию относительно субъекта как одного из элементов состава преступления. В дальнейшем этот вопрос был снят с повестки как несостоятельный.
   Вместе с тем, если наряду с общими признаками, возрастом и вменяемостью, характеризующими субъекта преступления, в составах рассматривать, например, систематичность, рецидив и др., то тогда скорее следует говорить о свойствах личности преступника, которые включались в понятие «состав преступления». В этом случае указанные признаки позволяют оценивать лицо, совершившее преступление, с общесоциальных позиций и рассматривать их как личностные свойства преступника, определяя общественную опасность данной личности.
   В этой связи изучение криминологических особенностей правонарушителя имеет большое значение в основном для выяснения причин и условий, способствующих совершению общественно опасных деяний, и разработки мер предупреждения преступности в России. Личностные характеристики преступника играют важную роль в определении виновному конкретного уголовного наказания и должны учитываться в процессе исполнения приговора.
   Таким образом, личностные особенности субъекта преступления в большинстве своем имеют криминологическое, но не уголовно-правовое значение.
   Для правильной квалификации преступлений с уголовно-правовой точки зрения существенный интерес представляет субъект преступления – физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние и обладающее указанными в уголовном законе признаками (возраст, вменяемость), а не личность преступника как криминологическая категория. Личностные свойства преступника раскрываются через социально-демографические, нравственно-психологические и уголовно-правовые особенности.
   Однако следует отметить, что для квалификации по субъекту преступления имеют значение в основном два признака – возраст и вменяемость. Лицо, совершившее преступления в состоянии невменяемости, согласно ч. 1 ст. 21 УК РФ не подлежит уголовной ответственности; таким образом, квалификация в данном случае исключается.
   С учетом того, что уголовный закон в качестве субъекта преступления рассматривает только физическое лицо (ст. 19 УК), а специальный субъект, оказывающий большое влияние на квалификацию, будет рассмотрен подробно в следующих разделах работы, представляется целесообразным оценить влияние возраста и вменяемости на уголовно-правовую квалификацию общественно опасного деяния.
   Эти признаки имеют значение не только для решения вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности – они связаны и с уяснением содержания уголовно-правовых норм. Именно эти признаки характеризуют основную сущность субъекта как элемента состава преступления. Однако для того, чтобы признать лицо субъектом преступления, необходимо в каждом конкретном случае установить, что именно данное лицо совершило общественно опасное деяние, которое предусмотрено уголовным законом.
   Само же преступление законодателем сформулировано как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 14 УК РФ).
   Категории «состав преступления», «субъект преступления», «уголовная ответственность» практически неразделимы и довольно часто отождествляются, соответственно, с понятиями «преступление», «лицо, его совершившее» и «ответственность».
   Если говорить условно, общественно опасное деяние при определенных обстоятельствах может совершить любое лицо, но субъектом преступления станет лишь тот, кто обладает признаками, установленными в законе: определенным возрастом, с которого наступает уголовная ответственность (14–16 лет), и вменяемостью.
   Понятие субъекта преступления, отмечала Н. С. Лейкина, означает прежде всего совокупность признаков, при наличии которых физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние, подлежит уголовной ответственности. Постоянными же и всеобщими признаками являются вменяемость и достижение лицом определенного возраста.[95]
   Таким образом, по существу действующее уголовное законодательство (ст. 19 УК РФ) впервые определило достаточно полно и четко выраженные признаки субъекта преступления, при наличии которых лицо, совершившее преступление, подлежит уголовной ответственности, а при отсутствии хотя бы одного из них (вменяемости или возраста) физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние, не является субъектом преступления и об уголовной ответственности уже речь идти не может.
   Основанием же наступления уголовной ответственности, как уже ранее отмечалось, согласно ст. 8 УК РФ, служит только совершение конкретным лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, которое содержит все признаки (элементы) состава преступления.
   Особо важное значение приобретает существенное дополнение, внесенное в УК РФ 1996 г. Впервые в отечественном законодательстве в качестве одного из признаков субъекта преступления как условия уголовной ответственности в ст. 19 УК РФ предусмотрено физическое лицо, то есть человек. Ранее этот признак субъекта преступления не назывался, а подразумевался. И только ныне действующий УК РФ решил этот вопрос на законодательном уровне, отвергая уголовную ответственность юридических лиц.
   Таким образом, по действующему УК РФ субъектом преступления может быть только физическое лицо, которое должно нести ответственность за свои общественно опасные действия, совершенные им умышленно или по неосторожности. При этом данное обстоятельство позволяет в соответствии с основополагающими принципами уголовного права возлагать при установлении виновности лица персональную уголовную ответственность за его осознанные и мотивированные преступные действия.
   Среди признаков субъекта преступления особое влияние на квалификацию оказывает возраст, с которого лицо, совершившее общественно опасное деяние, подлежит уголовной ответственности. Достижение определенного возраста, по существу, является необходимым условием для признания лица, совершившего общественно опасное деяние, субъектом преступления и привлечения его к уголовной ответственности. Сколь бы тяжким ни было преступление, если лицо не достигло установленного уголовным законом возраста, оно не является субъектом преступления и вопрос о привлечении его к уголовной ответственности снимается.
   Согласно п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» лицо считается достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не в сам день рождения, а по его истечении, то есть с ноля часов следующих суток. В случае установления возраста подсудимого судебно-медицинской экспертизой днем его рождения будет считаться последний день того года, который назван экспертами. Вместе с тем при определении возраста минимальным и максимальным числом лет суду необходимо исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица.[96]
   Уголовный закон традиционно устанавливает возрастные границы уголовной ответственности (14–16 лет), предусмотренные ст. 20 УК РФ. Данные возрастные границы на определенных этапах развития нашего государства законодателем уточнялись, что, несомненно, было связано с квалификацией преступлений.
   Согласно ч. 2 ст. 20 УК субъектом убийства (ст. 105 УК) может быть только вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста. Однако, если убийство совершает малолетний, субъект преступления отсутствует и квалификация деяния исключается.
   Вместе с тем вопрос о квалификации преступления имеет существенное значение в случае совершения несовершеннолетним лицом в возрасте от 14 до 16 лет общественно опасного деяния, уголовная ответственность за которое наступает с 16 лет. Например, если несовершеннолетний принимал участие в устойчивой вооруженной банде, которая совершила несколько нападений на граждан, и если ему в момент совершения преступления исполнилось 16 лет, его действия могут быть квалифицированы по ст. 209 УК РФ (как бандитизм). Однако в случае ненаступления 16-летнего возраста на момент совершения бандитизма уголовная ответственность наступает за те преступления, которые предусмотрены ч. 2 ст. 20 УК РФ, если они были совершены в составе банды.
   В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» в п. 14 отмечается, что субъектом бандитизма может быть лицо, достигшее возраста 16 лет. Вместе с тем лица в возрасте от 14 до 16 лет, совершившие различные преступления в составе банды, подлежат уголовной ответственности только за те преступления, ответственность за которые предусмотрена с 14-летнего возраста.[97]
   Законодателем при определении возраста, по достижении которого лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, за основу принимается уровень сознания, а также способность понимать характер совершаемых действий и руководить ими.
   Субъектом преступления признаются как исполнители, так и все иные соучастники преступления (организаторы, подстрекатели и пособники), достигшие установленного законом возраста на момент совершения преступления.
   Аналогично решается вопрос о квалификации при совершении массовых беспорядков (ст. 212 УК РФ). Субъект всех трех форм данного преступления – любое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. Так, по ч. 1 ст. 212 УК привлекается к уголовной ответственности лицо, организовавшее массовые беспорядки, по ч. 2 ст. 212 УК – лицо, принимавшее участие в массовых беспорядках, а по ч. 3 ст. 212 УК – лицо, явившееся подстрекателем к совершению этого общественно опасного деяния. Вместе с тем если при участии в массовых беспорядках несовершеннолетним лицом в возрасте от 14 до 16 лет совершены другие преступления, например, убийство (ст. 105 УК), грабеж (ст. 161 УК), разбой (ст. 162 УК), хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК), вандализм (ст. 214 УК) и т. п., то уголовная ответственность согласно ч. 2 ст. 20 УК РФ в отношении данного лица наступает с 14-летнего возраста именно за указанные преступления.
   В свою очередь, как уже ранее было отмечено, совершение общественно опасного деяния лицом в возрасте до 14 лет исключает уголовную ответственность, в связи с чем само деяние не может быть квалифицированно по какой-либо статье Особенной части УК РФ за отсутствием субъекта преступления – физического лица, способного нести уголовную ответственность. Не может в данном случае идти речь и о составе преступления, так как отсутствует один из его элементов.
   Далее следует отметить, что при посредственном исполнении, т. е. при использовании для совершения преступления малолетнего, не достигшего 14-летнего возраста (возраста наступления уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 20 УК), вряд ли можно говорить о соучастии. При посредственном исполнении действия исполнителя должны квалифицироваться по соответствующей статье Особенной части УК РФ, так как лицо, не достигшее возраста наступления уголовной ответственности, не является субъектом преступления. В процессе посредственного исполнения преступник в качестве орудия или средства совершения общественно опасного деяния использует малолетнее лицо, не достигшее предусмотренного законом возраста наступления уголовной ответственности.
   Далее следует отметить, что в ч. 2 ст. 20 УК, содержащей перечень преступлений, за совершение которых уголовная ответственность наступает с 14 лет, отсутствуют такие преступления, как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), а также посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК), хотя они и представляют собой разновидности убийства. Учитывая исчерпывающий характер перечня ч. 2 ст. 20 УК, как справедливо отмечает Г. Н. Борзенков, действия несовершеннолетнего в возрасте до 16 лет не могут быть квалифицированы по ст. 277, 295 и 317 УК РФ и должны рассматриваться как квалифицированное убийство (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), ответственность за которое наступает с 14-летнего возраста.[98]
   При установлении уголовной ответственности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет законодатель в первую очередь учитывает тяжесть и степень общественной опасности совершенных преступлений, но главным является фактор осознания таким лицом общественной опасности преступного деяния.
   Определенную сложность в теории и практике при квалификации преступлений и решении вопроса об уголовной ответственности несовершеннолетних представляет положение, нашедшее свое законодательное закрепление в ч. 3 ст. 20 УК РФ. Согласно тексту закона, несовершеннолетнее лицо в возрасте от 14 до 18 лет не подлежит уголовной ответственности, если на время совершения преступления оно имело отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, и не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего преступного поведения и руководить им.
   В данном случае имеет место одно из обстоятельств, исключающих уголовную ответственность в отношении совершившего общественно опасное деяние несовершеннолетнего лица, которое не является субъектом преступления.
   В уголовно-правовой литературе встречаются различные обоснования указанного положения; чаще всего авторы говорят о «возрастной невменяемости»,[99] «возрастной невменимости»,[100] другие просто отождествляют эти понятия.[101] В дальнейшем, например, Г. В. Назаренко несколько уточняет положение, зафиксированное законодателем в ч. 3 ст. 20 УК РФ. С точки зрения ученого, понятию «отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством» более соответствует категория «возрастная незрелость».[102]
   Представляется, что отмеченные точки зрения являются несостоятельными и требуют дальнейшего изучения и уточнения, ибо по своей сути и содержанию они не оправданы, так как не вытекают из смысла и логики самого закона, а также не соответствуют понятию невменяемости, которое определено и закреплено в ч. 1 ст. 21 УК РФ. Здесь скорее следует говорить об ограниченной способности несовершеннолетнего лица, возникающей не в связи с каким-либо психическим расстройством, а вследствие отставания или задержки у него психического развития, обусловленных самыми различными причинами, факторами, возрастными, медико-биологическими особенностями.
   Такими причинами, например, могут быть: общее недоразвитие всего организма, в частности психической деятельности, органические повреждения центральной нервной системы, социальная и педагогическая запущенность, различные аномалии, проявляющиеся в нарушении психического развития, и др.
   Следовательно, речь в определенном смысле идет об отставании несовершеннолетнего лица в психическом развитии, которое чаще всего не соответствует паспортному возрасту на год, два и более лет. Поэтому, устанавливая возраст привлечения к уголовной ответственности, законодатель исходит из убеждения, что достигнув предусмотренных в УК возрастных границ, несовершеннолетний может в полной мере понимать общественную опасность своего деяния и руководить им, даже если оно имеет криминальный оттенок.
   Если у несовершеннолетнего лица имеет место отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, и если во время совершения преступления оно не могло полностью осознавать общественную опасность своих действий либо руководить ими, вопросы о квалификации совершенного им деяния и об уголовной ответственности данного лица не ставятся.
   В настоящее время в судебно-следственной и прокурорской практике встречаются случаи необъективного и необоснованного решения вопроса о привлечении к уголовной ответственности несовершеннолетних лиц, обнаруживающих отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, поскольку сама законодательная формулировка ч. 3 ст. 20 УК требует конкретизации и уточнения, а кроме того, необходим комплексный подход к изучению этого психического состояния и в теории, и на практике. Вряд ли можно говорить о наличии в стране четко налаженной системы организации и проведения экспертиз в отношении данной категории лиц, а также о безошибочных решениях работников суда, прокуратуры и следствия.
   В целях улучшения работы по проведению медицинских, психологических и психиатрических обследований несовершеннолетних, страдающих отставанием в психическом развитии, не связанным с психическим расстройством, совершивших различные преступления, представляется важным в наиболее крупных городах страны создать комплексные стационарные и амбулаторные психолого-медико-педагогические или судебно-психолого-медико-психиатрические экспертизы. При этом в первом случае необходимо наличие эксперта-психиатра, а во втором – специалиста в области педагогики.
   Вместе с тем возраст наступления уголовной ответственности за ряд преступлений оговорен законодателем в диспозициях конкретных уголовно-правовых норм. Например, за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК), вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151 УК), за половое сношение и другие действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134 УК), за развратные действия (ст. 135 УК), за уклонение от прохождения военной и альтернативной гражданской службы (ст. 328 УК), а также за воинские преступления уголовная ответственность предусмотрена с 18 лет.
   Исходя из специфики совершения некоторых преступлений уголовная ответственность может наступать и в более старшем возрасте, поскольку особенности этих общественно опасных деяний напрямую связаны с дополнительными признаками специального субъекта преступления. К подобным преступлениям относятся: необоснованный отказ в приеме на работу, а также необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до 3 лет (ст. 145 УК); неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие на море или ином водном пути (ст. 270 УК); отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной Палате РФ (ст. 287 УК); привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК); вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК); планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353 УК) и др. При этом возраст специального субъекта свыше 18 лет в указанных и других преступлениях вытекает из смысла уголовного закона.
   Таким образом, основание уголовной ответственности для всех лиц, совершивших преступление, должно быть одинаково, если они достигли возраста, с которого она наступает, что имеет существенное значение и для решения вопросов квалификации общественно опасных деяний с учетом возрастных характеристик преступников.
   В целях правильной квалификации необходимо точно установить не только возраст субъекта преступления, но и его вменяемость, то есть способность осознавать свои действия и руководить ими, поскольку невменяемость лица в момент совершения преступления исключает уголовную ответственность. В этом случае исключается также и квалификация преступного деяния.
   Следовательно, вменяемость как психическое состояние лица, при котором оно в момент совершения преступления было способно осознавать характер своего поведения и руководить им в определенной и конкретной ситуации, наряду с возрастом является неотъемлемым признаком субъекта как элемента состава преступления.
   Возможность правильно понимать и оценивать фактическую сторону и значимость своих поступков и при этом осознанно руководить своей волей и действиями отличает вменяемое лицо от невменяемого. Обладая способностью мыслить, человек со здоровой психикой может не только правильно оценивать свои действия, но и выбирать самые различные варианты поведения, соответствующие мотивам, потребностям, целям и задачам, которые он себе определил.
   Для квалификации преступления с учетом признака вменяемости субъекта большое значение имеет отграничение данного состояния от состояния невменяемости, содержание и сущность которого нашли свое законодательное закрепление в ч. 1 ст. 21 УК РФ и которое представляет собой совокупность двух критериев – медицинского (биологического) и юридического (психологического).
   Невменяемое лицо, совершившее какое-либо общественно опасное деяние, не является субъектом преступления. К нему могут быть применены лишь принудительные меры медицинского характера, уголовной ответственности и, соответственно, применению уголовного наказания оно не подлежит.
   Следовательно, не являясь субъектом преступления, невменяемое лицо не обладает и основным его признаком – вменяемостью и поэтому квалификация в данном случае исключается.
   На практике различные сомнения относительно вменяемости лица, совершившего общественно опасное деяние, когда его поведение свидетельствует об отсутствии самоконтроля, имеет место неправильная реакция на внешние воздействующие факторы и раздражители и т. п., должны решаться в пользу данного субъекта. В этих случаях в отношении лица, совершившего преступление, для установления его психического состояния на предварительном следствии в соответствии с п. 3 ст. 196 УПК РФ в обязательном порядке проводится судебно-психиатрическая экспертиза. Дальнейшее решение вопроса о вменяемости лица, совершившего преступление, осуществляется судом в соответствии со ст. 300, 433, 434 УПК РФ на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы.
   Таким образом, установление всех обстоятельств дела на предварительном следствии и в судебном разбирательстве, а также заключение судебно-психиатрической экспертизы дают возможность судебно-следственным органам решать вопрос о вменяемости или невменяемости лица, совершившего преступление, а затем уже, в случае вменяемости лица, доказывать осознанность действий и способность руководить ими. Речь идет о совершении преступного деяния умышленно или по неосторожности.
   Следовательно, вряд ли можно говорить о виновности лица, совершившего общественно опасное деяние, если в процессе предварительного следствия, дознания и в суде не установлена его вменяемость.
   Вместе с тем вменяемым может быть признан не только психически здоровый человек, но и лицо, имеющее какие-либо психические расстройства, не препятствующие ему, однако, правильно оценивать свои действия в той или иной конкретной обстановке или ситуации. В данном случае речь идет о психических заболеваниях или расстройствах, которые, как отмечается в литературе, а также в судебно-психиатрической и судебно-следственной практике, не устраняют способности лица осознавать свои преступные действия и руководить ими. Согласно ч. 1 ст. 22 УК РФ, если вменяемое лицо в момент совершения преступления имело психическое расстройство, в результате которого не могло в полной мере осознавать характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, она подлежит уголовной ответственности.
   Требование уголовного закона в этом случае позволяет говорить о субъекте преступления, поскольку привлечение к уголовной ответственности и квалификация общественно опасных действий может иметь место только в отношении вменяемых лиц.
   Следовательно, одним из непременных условий для признания лица субъектом преступления является его вменяемость. Лица же, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, не являются субъектами преступлений, так как их общественно опасное поведение не может быть объектом уголовно-правовой квалификации, чего нельзя сказать об уменьшенной вменяемости, при которой лицо, совершившее преступление, не освобождается от уголовной ответственности и уголовного наказания.
   В соответствии со ст. 8 УК РФ основание уголовной ответственности возникает с момента совершения лицом деяния, которое содержит все признаки (элементы) состава преступления, предусмотренные уголовным законом. Само же преступление – это юридический факт, при наличии которого вменяемое и виновное лицо становится обязанным подвергнуться принудительному воздействию со стороны государства.
   По утверждению Р. И. Михеева, вменяемость как бы выполняет роль определителя субъекта преступления, а также одного из условий как вины, так и уголовной ответственности.[103]
   Вместе с тем установление взаимосвязи между вменяемостью и виной позволяет глубже разобраться в самом субъекте преступления, а также дать более правильную уголовно-правовую оценку преступного деяния, поскольку при решении вопросов квалификации необходимо учитывать и другие признаки состава, в частности, субъективной стороны преступления, с точки зрения психики характеризующей лицо, совершившее общественно опасное деяние умышленно или по неосторожности.
   Уголовная ответственность как правовое последствие – это результат применения государством уголовного закона в отношении вменяемого лица, совершившего общественно опасное деяние, при доказанности его вины.
   Вменяемость, будучи неотъемлемым признаком субъекта преступления, является необходимой предпосылкой для объективной оценки, совершенного лицом общественно опасного деяния. Отсюда способность лица осознавать свое противоправное поведение и руководить своими действиями является также и основанием для решения вопроса о привлечении его к уголовной ответственности. Поэтому вопросы о квалификации, виновности и уголовной ответственности лица могут ставиться и решаться только тогда, когда субъект вменяем, и исключаются из рассмотрения в случае его невменяемости.
   Таким образом, значение вменяемости и возраста – обязательных признаков субъекта преступления как элемента состава – самым тесным образом связано с уголовно-правовой квалификацией общественно опасного деяния и привлечением совершившего его лица к уголовной ответственности.

§ 4. Квалификация по субъективной стороне преступления

   В уголовном праве под субъективной стороной преступления обычно понимают психическое отношение виновного лица к совершаемому им общественно опасному деянию. Само же содержание субъективной стороны как обязательного элемента состава преступления раскрывается через основной признак – вину и факультативные признаки – мотив и цель, установление которых самым непосредственным образом связано с правильной квалификацией преступлений.
   Особенно непросто установить субъективную сторону преступления и ее признаки, что приводит к многочисленным ошибкам в судебно-следственной практике. Поэтому при осуществлении квалификации преступлений в первую очередь следует учитывать такие формы психического отношения лица к преступному деянию, как умысел, неосторожность, мотив и цель. Правильное понимание значения признаков субъективной стороны для квалификации преступлений, по мнению В. Н. Кудрявцева, помогает определить необходимые категории, по которым преступные деяния разграничиваются применительно к их субъективной стороне.[105]
   Во многих случаях при осуществлении квалификации форма психического отношения лица к совершенному им общественно опасному деянию позволяет отграничить одно преступление от других смежных преступных деяний. Вместе с тем психические особенности находят свое выражение в объективных обстоятельствах, изучение и анализ которых способствуют установлению всех признаков субъективной стороны преступления.
   В свою очередь, как отмечает Л. Д. Гаухман, субъективная сторона преступного деяния выражается в различных интеллектуальных, волевых, а также эмоциональных моментах, в их разнообразных оттенках и сочетаниях применительно к акту деяния и к связанным с последним обстоятельствам, которые предшествовали ему.[106] Однако главенствующая роль в квалификации преступлений по субъективной стороне принадлежит ее признакам, которые нашли свое закрепление и отражение в уголовном законе.
   При проведении квалификации по субъективной стороне преступления используются нормы как Особенной, так и Общей части Уголовного кодекса.
   Значение субъективной стороны как элемента состава преступления состоит в том, что при ее помощи можно более точно и правильно квалифицировать общественно опасные деяния, а также решать вопросы уголовной ответственности. При этом, в отличие от объективной стороны, представляющей внешнюю картину преступления, субъективная сторона раскрывает внутреннюю сущность общественно опасного деяния. По своей сути объективные и субъективные признаки взаимозависимы и должны соответствовать друг другу.
   Само формирование отношения лица к содеянному, как отмечает Л. Д. Гаухман, происходит у него во взаимодействии с объективными обстоятельствами посредством их осознания, а также оценки. Сформировавшееся отношение может видоизменяться, в том числе непосредственно в процессе совершения преступления, в результате психической деятельности субъекта.[107]
   Содержание субъективной стороны преступления, как уже было отмечено, раскрывается с помощью юридических признаков – вина, мотив и цель, – которые, представляя различные формы психической деятельности, между собой органически связаны и взаимозависимы. Уголовно-правовое значение каждого из них для квалификации преступлений также различно.
   В каждом конкретном случае необходимо выяснить содержание умысла и неосторожности, а также факультативные признаки, которые также имеют важное уголовно-правовое значение. Например, субъективная сторона преступления позволяет разграничить составы преступления, сходные по объективным признакам. Скажем, преступления, предусмотренные ст. 105 УК РФ и ст. 109 УК РФ, разграничиваются только по форме вины, а самовольное оставление части или места службы военнослужащим (ст. 337 УК) отличается от дезертирства (ст. 338 УК) только по содержанию цели.
   Из всех признаков субъективной стороны состава преступления наибольшее влияние на квалификацию оказывает вина. Признать лицо виновным – значит установить, что оно совершило преступление умышленно или по неосторожности. Вина является основным и обязательным признаком субъективной стороны любого состава преступления. Принцип вины является одним из основополагающих принципов российского уголовного законодательства. Согласно ч. 1 ст. 5 УК РФ, «лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина». При отсутствии вины нет субъективной стороны преступления, следовательно, не может идти речи и о составе преступления.
   Являясь неотъемлемым признаком субъективной стороны преступления, вина представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им преступлению, выражающееся в форме умысла или неосторожности. Вина лица, совершившего общественно опасное деяние, является необходимой субъективной предпосылкой уголовной ответственности, а в дальнейшем и уголовного наказания. Неслучайно в ст. 8 УПК РФ говорится, что никто не может быть признан виновным в совершении общественно опасного деяния, а также подвергнут уголовному наказанию, кроме как по приговору судебных органов. Признание лица виновным в совершении какого-либо преступления должно быть осуществлено только в соответствии с законом.
   В свою очередь, законодательное закрепление принципа виновной ответственности имеет большое уголовно-правовое значение, поскольку он неразрывно связан с принципом законности (ст. 3 УК РФ), равенства граждан перед законом (ст. 4 УК РФ), справедливости (ст. 6 УК РФ) и гуманизма (ст. 7 УК РФ). Особо следует отметить, что ч. 2 ст. 5 УК категорически запрещает объективное вменение, то есть уголовную ответственность за невиновное причинение вреда. Следовательно, уголовная ответственность наступает, как отмечалось, только при наличии вины. Невиновное же причинение вреда, каким бы тяжким он ни был, исключает уголовную ответственность и уголовное наказание.
   Уголовное законодательство различает две формы вины в совершении преступлений: умысел (ст. 25 УК РФ) и неосторожность (ст. 26 УК РФ); обе они оказывают влияние на квалификацию общественно опасных деяний. В свою очередь, каждая из этих форм вины подразделяется на виды: умысел – на прямой и косвенный, а неосторожность – на легкомыслие и небрежность.
   Вина в преступлении представляет собой не просто психическое отношение лица к общественно опасному деянию, к своим преступным действиям и их последствиям, которое выразилось в выполнении конкретного состава преступления. Она может иметь место только как определенное психическое отношение к совершению лицом конкретного преступления в конкретной ситуации и соответствующей обстановке.
   Для квалификации умышленных преступлений, как справедливо отмечает А. И. Рарог, существенное значение имеет не только форма вины, но и направленность умысла.[108] Например, следует отграничивать убийство (ст. 105 УК) от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 4 ст. 111 УК), повлекшего смерть потерпевшего по неосторожности. В данном случае квалификация зависит от направленности умысла субъекта преступления, что вызывает определенные трудности в судебно-следственной практике. В этой связи Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 постановления от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъяснил, что при решении вопроса о направленности умысла виновного необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и при этом учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.[109]
   Направленность умысла имеет также важное значение при квалификации преступлений, связанных с посягательством на собственность, общественную безопасность, общественный порядок, конституционный строй и другие общественные отношения, охраняемые уголовным законом, которым причиняется вред. Например, влияние направленности умысла на квалификацию хищения чужого имущества нашло свое отражение в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в котором отмечается, что как тайное хищение чужого имущества необходимо квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие этого имущества в отсутствие собственника или другого владельца, а также посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, однако незаметно для них. Если указанные лица видели, что совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно, то содеянное также является тайным хищением чужого имущества, т. е. кражей (ст. 158 УК РФ).[110]
   Следовательно, установление субъективного критерия незаметности в данном случае предполагает выяснение отношения самого виновного к факту совершаемого преступления, и решающим здесь будет являться субъективный признак. Вместе с тем, как отмечается в п. 5 упомянутого постановления, если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или другим владельцем имущества, а также другими лицами, однако лицо, осознавая это, продолжает совершать незаконные изъятие имущества или его удержание, то содеянное следует квалифицировать как грабеж (ст. 161 УК), а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, а также угрозы применения такого насилия – как разбой (ст. 162 УК). [111]
   Таким образом, можно сделать вывод, что направленность умысла играет существенную роль в процессе квалификации смежных составов преступлений, которые по некоторым признакам схожи друг с другом. При этом кража и грабеж считаются оконченными преступлениями, когда чужое имущество изъято и виновное лицо имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению.
   Некоторые ученые (Н. И. Загородников, П. И. Гришаев, С. В. Бородин и др.) высказывали мысль о том, что на квалификацию преступного деяния может оказывать влияние вид умысла.[112] Однако, по утверждению А. И. Рарога, с которым следует согласиться, ни теория уголовного права, ни уголовное законодательство не дают никаких оснований по-разному квалифицировать преступления в зависимости от того, совершены они с прямым или с косвенным умыслом.[113] Вместе с тем, отрицая влияние вида умысла (прямого или косвенного) на квалификацию преступления, следует отметить, что совершенные с альтернативным умыслом общественно опасные деяния в теории и практике квалифицируются в зависимости от фактически причиненных преступных последствий, а преступления, которые совершены с неопределенным умыслом, квалифицируются по последствиям, которые фактически были причинены. [114]
   Действительно, при альтернативном умысле преступник предвидит два или несколько возможных последствий, наступления любого из которых желает. Например, виновный из ревности наносит своему сопернику удар ножом в жизненно важный орган. При этом преступник осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность либо наступления в результате них смерти потерпевшего, либо причинения ему тяжкого вреда здоровью, а также желает наступления любого из этих преступных последствий. В таких случаях квалификация должна осуществляться в зависимости от наступивших последствий.
   По своей направленности неопределенный (неконкретизированный) умысел, как правило, имеет место в том случае, когда виновное лицо осознает общественно опасный характер своего деяния, предвидит возможность и неизбежность наступления общественно опасных последствий в общем виде, без их конкретизации, и желает наступления любого из них, лишь бы был результат. Например, преступник из личных неприязненных отношений наносит потерпевшему удары в различные части тела: по голове, в живот, в лицо, причиняя тем самым вред здоровью. При этом виновный допускает наступление последствий от тяжких, предусмотренных ст. 111 УК, до легких (ст. 115 УК).
   Квалификация в этих случаях осуществляется в зависимости от наступивших последствий. Аналогично решается и вопрос об уголовной ответственности.
   Для правильной квалификации преступления необходимо наряду с умыслом учитывать и неосторожность (ст. 26 УК РФ), так как в большинстве случаев общественно опасные деяния совершаются умышленно или по неосторожности. Вместе с тем в уголовном законодательстве имеются сложные составы, которые включают в себя не одно, а два последствия. Психическое отношение виновного к этим последствиям может быть различным. Речь в данном случае идет об уголовной ответственности за преступление, совершенное с двумя формами вины (ст. 27 УК), которое необходимо отграничивать от умышленных и неосторожных общественно опасных деяний.
   Согласно данной статье, «если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».
   Применительно к квалифицирующим последствиям в неосторожных преступлениях, отмечает А. И. Рарог, вопрос о психическом отношении обычно не возникает, ведь оно может быть только неосторожным; выяснение психического отношения к квалифицирующим последствиям ограничивается только умышленными преступлениями.[115]
   Сама основа существования преступлений с двумя формами вины заложена в своеобразной законодательной конструкции отдельных составов. Законодатель как бы условно объединяет в одном составе два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое – неосторожным. Речь в данном случае идет о квалифицированных видах преступлений. Например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК РФ) имеет объектом здоровье человека, но если при совершении данного преступления по неосторожности потерпевшему причиняется смерть (ч. 4 ст. 111 УК), то непосредственным объектом этого неосторожного посягательства становится жизнь.
   На практике возникает необходимость отграничивать убийство (ст. 105 УК) от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего. На этот счет в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» судам дается следующая рекомендация: «При убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности».[116] Однако если в результате умышленного причинения тяжкого вреда здоровью наступила смерть потерпевшего, которая также охватывается умыслом виновного лица, деяние характеризуется одной формой вины и квалифицируется как умышленное убийство, т. е. по ст. 105 УК РФ.
   Аналогичную конструкцию с двумя формами вины имеет и преступление, предусматривающее уголовную ответственность за умышленные уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК). В отношении основного состава законодатель прямо указывает на умышленную вину. Вместе с тем уничтожение или повреждение чужого имущества различными способами, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, охватываются ч. 2 ст. 167 УК РФ. Смерть человека при этом является вторым последствием и в то же время квалифицирующим признаком неосторожного преступления. В целом же это преступление признается умышленным. В тех случаях, когда отношение к наступившей смерти у виновного лица будет умышленным, содеянное необходимо квалифицировать дополнительно по ст. 105 УК РФ как умышленное убийство.
   Для правильной квалификации общественно опасных деяний прежде всего необходимо исследовать субъективное содержание преступлений с двумя формами вины, а затем отграничить их от умышленных и от неосторожных преступлений, которые сходны по объективным признакам.[117] Как уже ранее было отмечено, согласно ст. 27 УК РФ преступления с двумя формами вины в целом признаются умышленными, что определяется умышленной формой основных составов.
   Вместе с тем, когда в некоторых преступлениях нет двух форм вины, деяние следует квалифицировать как совершенное по неосторожности. В данном случае в одном основном составе психическое отношение лица состоит из умышленной вины к действию и неосторожной вины к преступному последствию. В теории и практике такие преступления считаются преступлениями со смешанной формой вины. Концепция смешанной формы вины, как отмечал П. С. Дагель, не противоречит действующему законодательству и основана на реальных фактах.[118]
   Смешанная форма вины предполагает сочетание в основном составе преступления признаков умысла по отношению к деянию и неосторожности по отношению к общественно опасным последствиям основного состава преступления. Например, если водитель умышленно превысил скорость и по неосторожности сбил насмерть двух пешеходов (ч. 3 ст. 264 УК РФ), то в действиях виновного имеется умысел к деянию, то есть к нарушению правил дорожного движения, и другое психическое отношение – в форме неосторожности – к наступившим преступным последствиям. Само же преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ, считается неосторожным.
   Заслуживают внимания рекомендации судам, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 6 октября 1970 г. № 11 «О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях» (с изм. от 3.09.76, от 25.02.77, от 16.01.86 г.), в п. 5 которого отмечается, что преступления, предусмотренные ст. 264, 266, 268, 350 УК РФ, должны рассматриваться как совершенные по неосторожности, так как субъективную сторону этих преступных деяний определяет неосторожное отношение виновного лица к возможности наступления общественно опасных последствий в результате нарушения им правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств.
   Однако если по делу будет установлено, что причинение смерти или телесных повреждений потерпевшему, а также причинение материального ущерба охватывалось умыслом виновного лица, содеянное следует рассматривать как умышленное преступление против жизни и здоровья граждан либо государственного или личного имущества.[119]
   Смешанная форма вины встречается в неосторожных преступлениях, как правило, связанных с нарушением специальных правил.
   Наличие в уголовном законе специальных норм с двумя формами вины имеет большое значение для уголовно-правовой квалификации общественно опасных деяний, поскольку позволяет разграничивать умышленные и неосторожные преступления.
   Однако для правильной квалификации общественно опасных деяний большое значение имеют также факультативные признаки субъективной стороны преступления – мотив и цель.
   Мотив преступления представляет собой осознанное внутреннее побуждение, которым руководствуется лицо при совершении общественно опасного деяния.
   Цель преступления – это тот желаемый результат, к достижению которого стремится лицо при совершении общественно опасного деяния.
   Правильная оценка любого поведения человека невозможна без учета его мотивов и целей. Последние всегда конкретны и, как правило, формулируются законодателем в диспозициях уголовно-правовых норм Особенной части УК РФ. Вместе с тем мотив и цель законодателем указываются далеко не во всех преступлениях, в связи с чем они относятся к факультативным признакам субъективной стороны преступления.
   Любое умышленное преступление совершается по какому-либо мотиву и с той или иной целью, чего нельзя сказать о неосторожном преступлении. В тех случаях, когда мотив и цель являются обязательными признаками субъективной стороны конкретного состава, отсутствие их в содеянном исключает данный состав преступления. Поэтому наличие и содержание мотива и цели устанавливаются в каждом конкретном умышленном преступлении на основании глубокого анализа и оценки всех обстоятельств совершенного общественно опасного деяния. Например, мотив, являясь осознанным побуждением человека, выступает как источник активности, как фактор, способствующий совершению деяния. Если в психологии, отмечал И. Г. Филановский, мотив деятельности человека объясняет движущие силы его поведения вообще, то в уголовном праве мотив должен открыть специфические движущие силы именно преступного поведения.[120]
   По существу, мотив умышленного преступления является своеобразным источником общественно опасного деяния, его движущей силой, которая толкает лицо на его совершение при определенных обстоятельствах и соответствующей обстановке. В этой связи следует отметить, что установление подлинных мотивов и целей преступлений имеет большое значение для квалификации последних. В процессе уголовно-правовой квалификации преступлений, как отмечал Б. А. Куринов, мотив и цель учитываются только в умышленных преступных деяниях. В неосторожных преступлениях мотив и цель не оказывают влияния на правовую оценку содеянного. [121]
   В некоторых составах мотив и цель указаны в законе как обязательные признаки субъективной стороны преступления. Показательна в этом отношении ч. 2 ст. 105 УК, предусматривающая убийство при квалифицирующих обстоятельствах. Мотивами данного преступления будут: убийство из корыстных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК); убийство из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК); убийство по мотивам национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК). Вместе с тем целями убийства при квалифицирующих обстоятельствах будут: сокрытие другого преступления или облегчение его совершения (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК); использование органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК).
   Для квалификации убийства по указанным мотивам и целям необходимо их установить в каждом конкретном случае и выяснить, что подобные мотивы и цели возникли у виновного до совершения убийства. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практики по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» в п. 1 указано, что по каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы и цель, а также способ причинения смерти другому человеку, исследованы другие обстоятельства, которые имеют значение для правильной правовой оценки содеянного.[122]
   Оказывая влияние на квалификацию, мотив позволяет четче отграничивать друг от друга преступления различной степени общественной опасности, например основной состав убийства от убийства при квалифицирующих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК). Скажем, по ч. 1 ст. 105 УК квалифицируется убийство по следующим мотивам: из мести; из ревности; на почве личных взаимоотношений; в драке или ссоре (при отсутствии хулиганских побуждений); из сострадания по просьбе потерпевшего и по другим мотивам, когда в действиях виновного отсутствуют смягчающие и отягчающие обстоятельства.
   Осуществляя уголовно-правовую квалификацию общественно опасного деяния, следует иметь в виду, что законодатель при конструировании некоторых составов преступлений включает в них мотив и цель в качестве признаков субъективной стороны преступления. Анализируя действующее уголовное законодательство, отметим, что, например, мотив «месть» не только выступает квалифицирующим признаком в п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Также он упоминается в связи с посягательством на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательством на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательством на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК), дезорганизацией деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК).
   В ряде составов законодатель прямо указывает на корыстный мотив, например, подмена ребенка из корыстных побуждений (ст. 153 УК РФ), или злоупотребление должностными полномочиями из корыстной заинтересованности (ст. 285 УК РФ), или служебный подлог из корыстных побуждений (ст. 292 УК РФ).
   Похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие официальных документов, штампов, а также печатей подпадают под действие ст. 325 УК РФ лишь будучи совершены из корыстных или других личных побуждений. Но закон лишь называет мотивы, не раскрывая их содержание, и в результате в судебно-следственной практике некоторые мотивы понимаются неправильно.
   Трудности, возникающие при квалификации преступлений, самым тесным образом связаны с трудностями судебно-следственной практики в определении мотивов различных общественно опасных деяний.
   Обязательность установления мотива совершения преступления как необходимого признака субъективной стороны по существу вытекает из самого состава преступления, и она не может быть проигнорирована на стадии дознания, предварительного расследования и судебного следствия дознавателем, следователем, прокурором, судьей и другими представителями власти. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» в п. 6 отмечается, что при разбирательстве уголовного дела суды должны доказывать не только совершенное преступление и виновность лица, но и мотивы общественно опасного деяния.[123]
   Указание на мотив можно встретить чаще всего в квалифицированных составах преступления в качестве квалифицирующего деяние признака, например, ч. 2 ст. 105 УК или когда речь идет о причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего из хулиганских побуждений, а также по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, в первом случае п. «д» и п. «е» ч. 2 ст. 111 УК, а во втором – п. «д» и п. «е» ч. 2 ст. 112 УК.
   В некоторых преступлениях законодатель прямо не называет, но подразумевает наличие какого-либо мотива или цели. Например, при квалификации корыстных преступлений (ст. 158, 159, 160, 161, 162 УК РФ) необходимо иметь в виду, что всем этим формам хищения и другим общественно опасным деяниям присущ корыстный мотив, который является необходимым признаком субъективной стороны конкретного преступления и приобретает свое индивидуальное значение. Выяснение такого рода обстоятельств должно осуществляться по правилам толкования уголовного закона, поскольку в судебно-следственной практике существуют сложные проблемы, связанные с выяснением субъективной стороны данных видов преступлений, особенно когда законодатель наряду с мотивами учитывает и эмоциональное состояние лица, совершившего общественно опасное деяние (в результате сильного душевного волнения (аффекта) – ст. 107, ст. 113 УК РФ). В данном вопросе среди ученых и практиков имеют место расхождения, что придает этой проблеме и в настоящее время особую остроту, так как эмоциональное состояние ошибочно отождествляется с мотивом мести.
   Эмоции представляют собой чувства и переживания, которые испытывает человек при осознанном поведении, в том числе и при совершении преступления. Вместе с тем уголовно-правовое значение имеет только внезапно возникшее сильное душевное волнение (аффект), вызванное неправомерными действиями потерпевшего, которое вряд ли стоит подменять мотивом мести. При наличии данного мотива состояние аффекта отсутствует, и квалификация по ст. 107 или ст. 113 УК РФ будет невозможна.
   В отношении неосторожных преступлений правильнее говорить лишь о мотиве и цели поведения, но не самого общественно опасного деяния. Мотивы поведения не выступают в качестве внутреннего побуждения к совершению преступления, поскольку преступными являются не сами действия, а наступившие общественно опасные последствия. Признание мотивированного характера неосторожного преступления, как отмечает В. Е. Квашис, не означает отождествления мотиваций умышленных и неосторожных преступлений. В неосторожном преступлении мотив поведения соответствует непреступной цели, а преступный результат вообще не соответствует мотиву поведения и вовсе не вытекает из него. Сами же мотивы неосторожного поведения чаще всего скрыты от внешнего восприятия, в результате чего их определение значительно осложняется.[124]
   Следовательно, как уже ранее было отмечено, в неосторожных преступлениях мотив и цель вряд ли могут оказывать влияние на квалификацию общественно опасного деяния. Неслучайно законодатель не включает мотив и цель в число признаков субъективной стороны неосторожных преступлений. Не указываются они законодателем и в качестве квалифицирующих признаков в неосторожных преступлениях, процесс совершения которых специфичен и значительно отличается по субъективной стороне от умышленных общественно опасных деяний.
   В умышленных преступлениях мотив всегда характеризует волю субъекта, поэтому при решении вопроса о квалификации разные побуждения должны учитываться и в том случае, когда имеет место так называемая конкуренция мотивов, которыми руководствуется лицо при совершении общественно опасного деяния. Как справедливо отмечал И. Г. Филановский, при параллельном существовании нескольких мотивов, каждый должен получить уголовно-правовую оценку в виде квалификации содеянного преступником.[125] Данная точка зрения в теории уголовного права остается дискуссионной.[126]
   Следует согласиться с выводом А. И. Рарога, называющего более правильной позицию тех ученых, которые полагают, что квалификация преступления одновременно по двум мотивам, когда каждый выполняет функцию квалифицирующего признака, теоретически не обоснованна.[127] В этом случае правильную квалификацию определяет доминирующий мотив преступления, который при анализе субъективной стороны должен соотноситься с умыслом конкретного общественно опасного деяния. По общему правилу, например, мотив убийства свидетельствует о прямом умысле, хотя убийство может быть совершено и с косвенным умыслом.
   Вместе с тем следует отметить, что проблема конкуренции мотивов получила разъяснение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». В частности, п. 13 содержит следующее положение: «По смыслу закона квалификация по п. „к“ ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или из хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. „к“ ч. 2 ст. 105 УК РФ».[128]
   При этом мотив может сочетаться с другими квалифицирующими признаками, характеризующими объективную сторону состава преступления. Например, убийство, совершенное группой лиц общеопасным способом из корыстных побуждений, следует квалифицировать по п. «е», п. «ж», п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Конкуренция мотивов в каждом конкретном случае должна учитываться и в судебно-следственной практике, что позволит правильно квалифицировать преступления.
   Если говорить более подробно о значении цели преступления для уголовно-правовой квалификации, то она, как и мотив, характеризует процессы, протекающие в сознании лица в связи с совершением общественно опасного деяния. При этом цель преступления имеет разное значение для квалификации, поскольку для одних составов она является обязательным признаком субъективной стороны, а для других может находиться за пределами состава.
   Например, законодатель прямо называет цель в качестве признака субъективной стороны в следующих преступлениях: разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества (ст. 162 УК РФ); изготовление в целях сбыта поддельных банковских билетов (ст. 186 УК); террористический акт, то есть совершение взрыва, поджога и другие действия в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения (ст. 205 УК); захват заложника (ст. 206 УК); создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан, организации, а равно руководство бандой (ст. 209 УК); шпионаж (ст. 276 УК); диверсия (ст. 281 УК); вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия (ст. 294 УК); провокация взятки или коммерческого подкупа (ст. 304 УК); дезертирство (ст. 338 УК), самовольное оставление военнослужащим части или места службы в целях уклонения от прохождения военной службы, а также неявка в тех же целях на службу и другие преступления.
   В свою очередь, ст 277, 295 и 317 УК РФ предусматривают уголовную ответственность за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, или же на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствовать законной деятельности потерпевших.
   Указание законодателем в диспозициях статей на конкретную цель преступления означает, что при отсутствии названных целей отсутствует и субъективная сторона состава преступления. Следовательно, в таких составах цель преступления как факультативный признак субъективной стороны влияет на квалификацию преступления.
   Вместе с тем имеются преступления, в диспозиции которых законодателем цель не указана, но в уголовно-правовых нормах она подразумевается. Речь идет главным образом о преступлениях против собственности (ст. 158, 159, 160, 161, 162, 163, 164, 165 УК РФ) и других корыстных преступлениях, которые расположены в других главах Особенной части УК РФ.
   Однако справедливости ради следует отметить, что применительно к хищению законодатель в примечании 1 к ст. 158 УК РФ четко предусмотрел корыстную цель. В этой связи можно согласиться с мнением Б. В. Волженкина, утверждающего, что если виновное лицо не преследовало корыстной цели, то злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК), причинившее реальный материальный ущерб, а также связанное с изъятием (обращением) чужого имущества, не может рассматриваться как хищение. Вместе с тем противоправное безвозмездное изъятие или обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, которое совершено с корыстной целью специальным субъектом с использованием служебных полномочий, полностью охватывается ч. 3 ст. 159 УК и ч. 3 ст. 160 УК, и дополнительной квалификации по ст. 285 не требует.[129]
   Особо следует отметить, что цель и мотив чаще всего в корыстных преступлениях имеют между собой много общего и порой трудно различимы, что препятствует правильной уголовно-правовой оценке общественно опасного деяния и иногда порождает в судебно-следственной практике ошибки, связанные с нарушением законности и других принципов уголовного права.
   Таким образом, установление корыстной цели находится в тесной связи с установлением корыстного мотива в любой форме хищения. И хотя в данном случае и мотив, и цель имеют корыстную направленность, их необходимо разграничивать как факультативные признаки субъективной стороны состава преступления.
   Для правильного определения целей, как справедливо отмечал И. Г. Филановский, важно установить подлинные мотивы преступления, иначе понять цели почти невозможно.[130] Поэтому значение мотива и цели с точки зрения квалификации преступлений велико и неоспоримо.
   Что же касается субъективной стороны как элемента состава преступления, то она при осуществлении квалификации играет свою роль, когда устанавливаются вина, мотив и цель, отражающие психическое отношение субъекта к общественно опасному деянию.

Глава III
Понятие и сущность субъекта преступления в уголовном праве

§ 1. Теоретико-методологический аспект субъекта преступления

   Анализ юридической, философской, исторической, медицинской и психологической литературы обозначил основные теоретические и методологические проблемы учения о субъекте преступления в науке уголовного права. Методология[131] позволяет представить учение о субъекте преступления с историко-философских, правовых и теоретических позиций, помогает определить наиболее перспективные направления данного учения, глубже познать логику существующих проблем, выявить и закрепить приоритетные направления в их исследовании.
   Ряд методологических основ учения о субъекте преступления был сформирован И. Кантом, Г. В. Ф. Гегелем, А. Фейербахом, И. Г Фихте и другими философами и исследователями права, оказавшими большое влияние на развитие правовой мысли в России. Так, в теории И. Канта (1724–1804) особый интерес вызывает осмысление самого преступного поведения и лица, его совершающего. Представление о свободе воли, которая независима от определений чувственного мира, по Канту является основой уголовно-правовых построений, откуда и вытекает понятие уголовной ответственности за действие, совершенное по решению человеческой воли. Уголовно-правовые воззрения Канта носили идеалистический характер, исходя из чего он как бы утвердил субъективно-идеалистическое понимание свободы воли с новых методологических позиций[132]. По Канту всякое преднамеренное нарушение прав является основанием того, что оно признается преступлением. При этом субъект преступления как физическое лицо обладает свободной волей, которую он рассматривает как желание. Правовым же следствием провинности является наказание [133].
   В уголовно-правовой теории Гегеля (1770–1831) преступление есть проявление воли отдельного лица. Преступник же – не просто объект карательной власти государства, а субъект права, который наказывается в соответствии с совершенным преступлением[134]. Вопрос уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление, рассматривается Гегелем, по существу, в сфере абстрактного права. Гегель утверждает, что воля и мышление представляют собой единое целое, поскольку воля не что иное, как мышление, превращающее себя в наличное бытие. При этом наличность разума и воли, по утверждению философа, является общим условием вменения. Вменяемость же как свойство лица, совершившего преступное деяние, состоит в утверждении, что субъект как мыслящее существо знал и хотел[135]. Невменяемость субъекта по Гегелю определяется тем, что само представление лица находится в противоречии с реальной действительностью, т. е. характер совершенного действия не осознается им [136].
   Выдающийся немецкий криминалист Фейербах (1775–1833), автор знаменитого учебника по уголовному праву, строил свою уголовно-правовую теорию, опираясь на философию Канта[137]. Он разработал основные понятия и категории уголовного права: состав преступления, институты уголовной ответственности, наказания, соучастия и др. Согласно теории А. Фейербаха, преступление совершается не из чувственных стремлений, но из произвола свободной воли. Само учение об уголовной ответственности он основывал на критической философии. По мнению А. А. Пионтковского, уголовно-правовая теория А. Фейербаха может рассматриваться как антиисторическая, в этом и выражаются методологические черты самой критической философии[138]. Фейербах, представляя преступление как действие свободной воли преступника, отстаивал в своей теории «психического принуждения» положение о необходимости применения к преступнику наряду с физическим принуждением, которого явно недостаточно, еще и психического принуждения[139].
   Фихте (1762–1814), в свою очередь, также основывал свои уголовно-правовые взгляды на философии субъективного идеализма. Он утверждал, что уголовная ответственность наступает при совершении не только умышленного, но и неосторожного преступления. По Фихте преступление зависит от свободы воли человека, т. е. свободы выбора преступником целей своего поведения[140]. Таким образом, Фихте подразумевает избирательность поведения субъекта при совершении преступного деяния. Идеи Гегеля, Фейербаха, Фихте не противоречат субъективно-идеалистическому пониманию свободы воли Канта, т. е. его уголовно-правовой теории.
   Многие идеи свободы воли, вопросы, связанные с совершением преступления, уголовной ответственностью и наказанием, понятиями вменяемости и невменяемости и другие, отраженные в философии Канта, Гегеля, Фихте, в дальнейшем разрабатывались, изучались и исследовались представителями различных уголовно-правовых школ. Так, виднейшими теоретиками классической школы уголовного права, возникшей в Европе во второй половине XVIII – начале XIX в., наряду с Фейербахом были К. Биндинг (Германия), Н. Росси, О. Гарро (Франция). В России такое направление возникло в XIX–XX вв. в лице русских криминалистов: А. Ф. Кистяковского, В. Д. Спасовича, Н. С. Таганцева, Н. Д. Сергеевского и др. Классическая школа уголовного права базировалась на концепции индетерминизма, т. е. на представлении о метафизической, ничем не обусловленной свободной воле. Преступное деяние и ответственность за него представители классической школы основывали на учении о преступлении как результате действия свободной воли лица. При этом, руководствуясь доктриной произвольной свободы воли, представители данной школы в своих уголовно-правовых теориях не предусматривали наступления уголовной ответственности в отношении лиц, совершивших преступление в состоянии невменяемости. Уголовному наказанию, исходя из этих теорий, подлежали лица как за умышленные, так и за неосторожные преступные деяния.
   Противоположных взглядов на свободу воли, преступное деяние, самого преступника, а также вопросы уголовной ответственности и наказания придерживались представители антропологической школы уголовного права, возникшей в конце XIX в., основателями которой являлись Ч. Ломброзо, Р. Гарофало, Э. Ферри и др. Опираясь на философские концепции вульгарного материализма и позитивизма, представители данного направления выработали учение о преступном человеке, практически полностью отрицая волевую деятельность человека. Согласно этому учению, преступления совершаются, в основном, независимо от тех или иных общественных условий, как правило, прирожденными преступниками. Исходя из концепции антропологической школы, прирожденный преступник, который отличается существенными физическими и нравственными особенностями и признаками, фатально обречен.
   С. В. Познышев, отвергая идеи Ч. Ломброзо, Э. Ферри и их последователей о прирожденном преступнике и в то же время отмечая заслуги антропологической школы: последняя не только указала на необходимость изучения преступника, но и внесла этот объект в лабораторию науки, приковав к нему внимание ученых, заставив их таким образом проверять свои построения, а также наблюдать за преступниками[141]. Несомненно, в России теоретические положения антропологической школы уголовного права нашли мало сторонников в связи с тем, что уголовно-правовые теории в нашей стране в подавляющем большинстве строились на принципах классической школы уголовного права, из которых основополагающим, как отмечает Ю. А. Красиков, является примат государства над личностью[142].
   Социологическая школа уголовного права, возникшая в конце XIX – начале XX в., в лице своих известных теоретиков, таких как Ф. Лист (Германия), А. Принс, И. Я. Фойницкий и другие, выступила против признания того, что преступник, совершая преступное деяние, обладает «свободой воли, хотя он не свободен». Действия же его на момент совершения преступления, как правило, обусловлены социальными факторами преступности[143].
   По существу представители данной школы отрицали институты уголовного права, учение о составе преступления, не проводили различий между понятиями «вменяемость» и «невменяемость». Преступные деяния рассматривались ими как деяния, совершенные только разумным человеком, а мера наказания определялась не в зависимости от тяжести преступления, а в соответствии с предполагаемым опасным состоянием лица. При этом социологическая школа по ряду методологических положений была довольна близка к антропологической школе, однако ее методологической основой являлась философия как прагматизма, так и позитивизма.
   Методологический подход к учению о субъекте преступления, рассматривающий его через призму философских уголовно-правовых теорий, обнаруживает объединяющий эти теории признак, заключающийся в том, что любое деяние, в частности преступное, совершается физическим лицом, т. е. человеком. Однако отметим, что принцип уголовной ответственности в различное время в уголовном праве и законодательстве применялся не только к человеку, но и к неодушевленным предметам, животным, насекомым или юридическим лицам. Такой подход в основном был характерен для зарубежного уголовного права.[144]
   Если рассматривать проблемы исследования субъекта преступления с позиции методологии теоретических концепций в русском уголовном праве, то, несмотря на различное отношение дореволюционных отечественных криминалистов к философским и уголовно-правовым теориям, в большинстве своем они были едины в мнении, что субъектом преступного деяния может быть только физическое лицо, и выступали против уголовной ответственности юридических лиц. Не случайно один из видных представителей классической школы уголовного права, русский криминалист Н. С. Таганцев подчеркивал, что субъектом преступления может быть только виновное физическое лицо.[145]
   Проблема вменяемости и невменяемости лица, совершившего преступное деяние, являющаяся одной из основных в теории уголовного права в отношении субъекта преступления, уголовной ответственности и наказания, решалась представителями различных школ весьма противоречиво.
   Что же касается возраста как одного из главных признаков субъекта преступления, то исследования в этом направлении сводились криминалистами и криминологами указанных школ к различным классификациям преступных элементов или к рассмотрению их возрастных особенностей с точки зрения личностных особенностей преступника.
   На важность изучения свободы воли, вменяемости, необходимости и других вопросов, связанных с поведением человека в обществе, указывал Ф. Энгельс. Он писал, что невозможно рассуждать о морали и праве, когда не касаешься вопросов о так называемой свободе воли и о невменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой[146]. Разумеется, без исследования и глубокого изучения этих понятий и их соотношения вряд ли можно научно обосновать и решить проблему субъекта преступления, с которой тесно связаны различные институты уголовного права.
   В историческом аспекте представляет интерес методологический и теоретический анализ субъекта преступления в уголовном праве и уголовном законодательстве в советский период. Как считает Ю. А. Красиков, после Октябрьской революции доктрина социалистического права как бы вобрала в себя реакционные положения социологической школы, во многом извратив классическое направление[147]. На первых этапах существования советского государства изучению субъекта преступления ученые-юристы уделяли недостаточно внимания, поскольку все российское уголовное законодательство требовало кардинального обновления и систематизации. В советский период наука уголовного права с новых методологических позиций стала переосмыслять различные связанные с преступным деянием и преступником, а также уголовной ответственностью и наказанием уголовно-правовые и криминологические теории, доставшиеся ей в наследство от «старых» уголовно-правовых школ и учений.
   

notes

Примечания

1

   Герцензон А. А. Квалификация преступлений. М., 1947; Левицкий Г. А. Квалификация преступлений (общие вопросы) // Правоведение. 1962. № 1; Кудрявцев В. Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963; Он же. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2006; Куринов Б. А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984; Пинчук В. И. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии. Л., 1986; Пикуров Н. И. Квалификация следователем преступлений со смешанной противоправностью. Волгоград, 1988; Устинова Т. Д. Проблемы квалификации преступлений, посягающих на порядок ведения предпринимательской деятельности. М., 2002; Рарог А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003; Сабитов Р. А. Теория и практика квалификации уголовно-правовых деяний. М., 2003; Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2005; Корнеева А. В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2006; и др.

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

   С. 8.

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

   Гельфер М. А. Некоторые вопросы общего учения об объекте преступления в советском уголовном праве // Ученые записки ВЮЗИ. Вып. 7. М., 1959; Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960; КоржанскийН. И. Объект посягательства и квалификация преступлений. Волгоград:, 1976; Глистин В. К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений. Л., 1979; Загородников Н. И. Объект преступления и проблема совершенствования уголовного законодательства // Актуальные проблемы уголовного права. М., 1988; Кругликов Л. Л. К вопросу о квалификации объектов преступления // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации. Самара, 1990; Велиев И. А. Уголовно-правовая оценка объекта посягательства при квалификации преступлений. Баку, 1992; Дементьев С. И., Феоктистов М. В. Совершенствование законодательной конструкции двуобъектных составов преступления // Защита личности в уголовном праве. Екатеринбург, 1992; Новоселов Г. П. Учение об объекте преступления: методологические аспекты. М., 2001; Емельянов В. П. Концептуальные аспекты исследования объектов преступления // Право и политика. 2002. № 10; Расторопов С. Понятие объекта преступления: история, состояние, перспектива // Уголовное право. 2002. № 1; Энциклопедия уголовного права. Т. 4. Состав преступления. СПб., 2005. С. 87—236; и др.

42

43

44

45

46

47

48

49

   С. 9.

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

   Общее учение об объективной стороне преступления. Ростов-н/Д, 1977; Ковалев М. И. Проблемы учения об объективной стороне состава преступления. Красноярск, 1991; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1: Учение о преступлении: Учебник для вузов / Под. ред. Н. Ф. Кузнецова, И. М. Тяжковой, С. 213–255; Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004; Гаухман Л. Д. Указ. соч. С. 84—119; Энциклопедия уголовного права. Т 4. Состав преступления. С. 237–502; и др.

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

   Сергеевский Н. Д. О значении причинной связи в уголовном праве. Ярославль, 1880; Пионтковский А. А. Проблема причинной связи в праве // Учен. зап. ВИЮН и ВЮА. М., 1949; Церетели Т. В. Причинная связь в уголовном праве. Тбилиси, 1957; Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. М., 1960; Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963; Малинин В. Б. Философские, исторические и теоретические основы причинной связи в уголовном праве; Он же. Причинная связь в уголовном праве. СПб., 2000; Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 90—160; Энциклопедия уголовного права. Т 4. Состав преступления. С. 308–394; и др.

85

86

87

88

89

90

   Трайнин А. Н. Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951; Орлов В. С. Субъект преступления по советскому уголовному праву. М., 1958; Пионтковский А. А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961; Лейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968; Лазарев А. М. Субъект преступления. М., 1981; Михеев Р. И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Владивосток, 1983; Молдабаев С. С. Проблемы субъекта преступления в уголовном праве Республики Казахстан. Алматы, 1998; Иванов Н. Г. Аномальный субъект преступления. М., 1998; Павлов В. Г. Субъект преступления в уголовном праве (историко-правовое исследование). М., СПб., 1999; Он же. Субъект преступления. СПб., 2001; Назаренко Г. В. Невменяемость. СПб., 2002; Энциклопедия уголовного права. Т. 4. Состав преступления. СПб., 2005. С. 503–628; и др.

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

   Волков Б. С. Мотив и квалификация преступлений. Казань, 1968; Тарарухин С. А. Установление мотива и квалификация преступления. Киев, 1977; Филановский И. Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., 1970; Злобин Г. А., Никифоров Б. С. Умысел и его виды. М., 1972; Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974; Рарог А. И. Вина и квалификация преступлений: Учеб. пособие. М., 1982; Пикуров Н. И. Квалификация следователем преступлений со смешанной противоправностью: Учебное пособие. Волгоград, 1988; Рарог А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003; Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2005. С. 132–169; Корнеева А. В. Теоретические основы квалификации преступлений: Учеб. пособие. М., 2006. С. 63–85; и др.

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

   Под методологией понимают, прежде всего, «учение о принципах построения, формах и способах научно-познавательной деятельности», учение о структуре, логической организации, а также методах и средствах этой деятельности (см: Большая советская энциклопедия (далее – БСЭ). М., 1974. Т. 16. С. 164). Термин «методология» в литературе в широком смысле употребляется для обозначения философского учения о методах познания. В узком смысле под методологией понимается совокупность познавательных средств, разработанных на основе принципов всеобщей методологии и имеющих методологическое значение в конкретной области познания и практики (см: Шабалин В. А. Методологические вопросы правоведения. Саратов, 1972. С. 13–14). Кроме того, под методологией понимают систему принципов научного исследования, так как методология определяет, в какой мере собранные факты могут служить и соответствовать объективному знанию (см: Ядов В. А. Социологическое исследование: Методология. Программа. Методы. М., 1987. С. 24). Наиболее важным моментом применения методологии является сама постановка проблемы, поскольку именно здесь чаще всего возникают методологические ошибки, которые приводят к выдвижению псевдопроблем или просто затрудняют получение требуемого результата (см: БСЭ).

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →