Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

На островах Тихого океана есть народности, знающие только слова «мой брат» или «твой отец».

Еще   [X]

 0 

Неуловимый (Еремеев Валерий)

Словно в лихие девяностые, бизнесмен Виктор Светлов оказался заложником бандитов. Их требование – тридцать пять миллионов, которые компания Светлова взяла в кредит. И эти деньги так бы и достались бандитам, если бы… не ограбление банка! Виктор становится пленником уже второй раз за день. Но не на того напали! Простодушный на первый взгляд Светлов, словно прожженный волк, уходит и из этой западни, избегая попутно еще нескольких ловушек… Чтобы выжить, он должен понять, кто подставил его под пули и какие истинные мотивы того, кто за всем этим стоит…

Год издания: 2015

Цена: 111 руб.



С книгой «Неуловимый» также читают:

Предпросмотр книги «Неуловимый»

Неуловимый

   Словно в лихие девяностые, бизнесмен Виктор Светлов оказался заложником бандитов. Их требование – тридцать пять миллионов, которые компания Светлова взяла в кредит. И эти деньги так бы и достались бандитам, если бы… не ограбление банка! Виктор становится пленником уже второй раз за день. Но не на того напали! Простодушный на первый взгляд Светлов, словно прожженный волк, уходит и из этой западни, избегая попутно еще нескольких ловушек… Чтобы выжить, он должен понять, кто подставил его под пули и какие истинные мотивы того, кто за всем этим стоит…


Валерий Еремеев Неуловимый

   © Еремеев В., 2014
   © DepositPhotos.com / fotokate, nkreatives, ysbrand, arkusha, обложка, 2014
   © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2014
   © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2014

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Один в поле…

Русская пословица
   Но что, если герой вышел не на битву, а просто за хлебом? Или вовсе не выходил, а неприятности свалились на него как снег на голову? И что, если оказалось, что нет у тебя ни друзей, ни соратников? Как поступить? Вступать в битву? Трусливо забиваться в щель и ждать, когда появится подмога?
   Честно говоря, вопросы эти почти риторические. Ведь нет, да и не может быть общего для всех рецепта героической победы над обстоятельствами, врагами или просто коварной Фортуной, которой вздумалось проверить человека на прочность. Люди ведут себя по-разному – ведь и обстоятельства разные, люди разные, да и понятия о дозволенном заметно отличаются.
   В новом романе Валерия Еремеева мы и находим один из возможных ответов на вопрос о том, каким же должен быть герой, чтобы остаться не только героем, но героем живым. Перед нами, безусловно, не суперагент Бонд, Джеймс Бонд. Не майор Пронин, к счастью, и не проницательный лейтенант Коломбо. Перед нами обычный человек, который в пиковых обстоятельствах остался один.
   Сейчас мы не будем задаваться вопросом, почему в трудный момент он вынужден действовать в одиночку. Мы лучше присмотримся к тому, как именно он действует. При этом учтем, что его соперники – отнюдь не рыцари с кодексом чести и высокой моралью и борется наш герой не за благосклонность прекрасной дамы, а за собственную жизнь. Что, конечно, весьма заметно раздвигает рамки дозволенного.
   Итак, как же действует наш герой для собственного спасения? Раскладывает по обе стороны своего пути горы трупов? Нет, хотя в поступках он не стесняется. Но мы видим, что он просто отвечает ударом на удар. Обливает и очерняет всех, кто встал на его пути? Нет, он, повторимся, соразмеряет свой ответ с силой полученного удара.
   Чтобы выжить, он находит соратников – пусть они тоже не рыцари без страха и упрека, пусть каждый из них борется в первую очередь за собственное выживание и только во вторую – помогает, чем может, нашему герою.
   Так что же – одному не выжить? Не справиться с судьбой? Один в поле не воин?
   Чем ближе к финалу романа, тем отчетливее мы понимаем, что помощь – вещь, безусловно, нужная, но и без нее человек не пропадет. Что, напротив, уверенный в том, что рассчитывать ему не на кого, найдет из положения самый правильный и простой выход. Хотя, конечно, из болота за косичку на парике, как Мюнхгаузен, себя не вытащит. Но, быть может, и в болото не попадет, если будет рассчитывать только на себя.
   Но тогда, выходит, что один в поле – воин?
   Да, зачастую и воин и победитель, особенно когда окружен такими же воинами – рассчитывающими в первую очередь на себя и в любую минуту готовыми подставить другу не подножку, а плечо. Один в поле – всегда не один, если вокруг такие же…
   Памяти моей матери посвящается

Глава 1. Производственные издержки

   Мужчина, которому был задан вопрос, скорчил недовольную мину. Высокий, крепко сбитый, с задумчивой складкой на открытом лбу, он производил впечатление человека высоких внутренних качеств, который, дабы не потерпеть поражение в борьбе за место под солнцем, вынужден успешно прикидываться холодной расчетливой сволочью.
   Он задумчиво оглядел молодую женщину в полосатой кофточке из тонкого трикотажа, с аккуратно подстриженной над бровями челкой цвета меди. Отметил умные не по годам глаза с едва заметной в них тенью презрения. Как там она себя определила? То ли Ира, то ли Кира, фамилию он не расслышал, из еженедельника «Эпоха-21»? Пожалуй, все-таки Кира. Что это только за имя такое – Кира? В честь кого? Персидского царя Кира, чью голову враги бросили в бурдюк с кровью, сказав при этом: «Ты хотел крови, так напейся ею досыта», или товарища Кирова – большевистского смотрящего по Ленинграду, для которого другие товарищи не пожалели револьверной пули? И первая, и вторая аллюзии не несли в себе особого оптимизма. Дурацкое у тебя имя, Кира, что тут можно еще сказать. И вопрос дурацкий.
   – А почему меня должны убивать? – ответил он встречным вопросом, поправляя стоящую перед ним на столе пластиковую табличку со вставленным внутрь листом, на котором жирным шрифтом было напечатано: «СВЕТЛОВ ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ – генеральный директор корпорации “КомпТрейд”», – так, словно от того, ровно ли она стоит, в самом деле зависела его жизнь.
   Тоже по-дурацки ответил. А то он сам не знал почему… Уж, наверное, не просто так за его спиной маячили, зорко вглядываясь в толпу, три неулыбчивых терминатора, на чьих головах можно было колоть орехи, чего они даже не почувствовали бы. Получали они, к тому же, хорошие деньги за то, чтобы с ним не произошло ничего трагического.
   Разве не он только что, перед сотней телекамер и лесом ощетинившихся микрофонов, сделал сенсационное заявление о разработанном корпорацией новом продукте «Люцифер» – универсальном антивируснике, способном раз и навсегда решить проблему распространения вредоносных компьютерных программ и несанкционированного проникновения в базы данных? Вбить, по его собственному выражению, осиновый кол в зловонную яму киберпреступности. Ясно ведь, что перспектива оказаться в упомянутой яме самих киберпреступников не очень обрадует, не говоря уже о том, что внедрение «Люцифера» на рынок компьютерных технологий неминуемо должно будет ударить, помимо разного рода хакеров и крэкеров, по всем производящим антивирусные программы разработчикам, что тоже не добавляло «КомпТрейду» друзей.
   – Как почему? – удивилась девушка. – Вы же сами сказали, что продавать патент на изобретение никому не намерены. А это значит…
   Он и без нее знал, что это значит.
   – А это значит, что найдется немало желающих увидеть, как я качусь на катафалке под музыку Шопена?
   Девушка кивнула. Именно это она и имела в виду. Пронеслись смешки. Еще раз поморщившись, Светлов строго оглядел присутствующих. Свободных мест в конференц-зале медиацентра не было. Разработка отечественным предприятием программы «Люцифер», этого компьютерного пенициллина, являлась из ряда вон выходящим событием и не могла не вызвать естественного интереса со стороны средств массовой информации.
   Он взял себя в руки и улыбнулся.
   – За последние несколько лет в мире сделано много изобретений, которые могли бы помочь миллионам потребителей существенно сэкономить время и деньги: вечные бритвенные станки, никогда не стирающиеся автомобильные покрышки, авторучки, которыми можно писать годами, не меняя стержня, да мало ли. Вот только с этими новшествами всегда происходит одно и то же. Самая крупная из представленных на рынке компаний, рискующая больше всего потерять от изобретения, просто выкупает за большие деньги патент и кладет его под сукно до скончания века. Я не хочу, чтобы «Люцифер» постигла подобная участь. Как его создатель, я желаю видеть его в действии. Это вопрос принципа. Ну, а насчет страха…
   Он обернулся назад через правое плечо, за которым, как и положено ангелу-хранителю, находился главный ответственный за его личную безопасность Юрий Кривицкий.
   – Как думаете, Юрий Вячеславович? Должен ли я бояться?
   Кривицкий тоже скорчил недовольную мину, давая понять, что его забота – безопасность генерального директора, а не ответы на вопросы всяких там щелкоперов. Выдавил сквозь зубы:
   – Не должны. Все под контролем.
   – Вот видите – все под контролем. Мои люди защитят меня от любых посягательств.
   Руку поднял заросший щетиной субъект.
   – Интернет-издание «Восьмое чудо света»: все-таки непонятно, в чем же именно принципиальное отличие «Люцифера» от уже созданных программ подобного толка? Еще один антивирусник – и что дальше?
   – Многим, думаю, известно, что сейчас на рынке представлено несколько видов антивирусных программ: детекторы; лечащие программы; программы-ревизоры; фильтры и программы-вакцины. При всех достоинствах их общий недостаток в том, что они могут бороться только с вирусами, известными разработчикам таких программ. И это при том, что каждые двадцать четыре часа разрабатывается куча новой дряни, все более опасной и агрессивной, из-за чего пользователи вынуждены раз за разом обновлять средства защиты. «Люцифер» способен успешно бороться не только с существующими вредоносными программами, но и теми, которых нет еще и в проекте. Со всеми. Которые будут завтра, через месяц, год. Правда, через год, думаю, их уже не будет. Разработка вирусов и шпионских программ просто станет невыгодной.
   Светлов остановился, чтобы перевести дыхание, чем тут же снова воспользовалась журналистка Кира. Она была явно в ударе.
   – На каждый новый щит найдется новый меч, вы так не думаете?
   – Пусть так. На щит найдется, – кивнул он. – Но «Люцифер» – это тоже меч, а не только щит. В одной упаковке. Причем щит весьма крепкий, а меч весьма острый и длинный. Программа не только блокирует любое несанкционированное проникновение, но и, мгновенно вычислив атакующий процессор, наносит ответный удар и навсегда выводит его из строя.
   Из зала выкрикнули:
   – Рассказывайте это «чайникам»! Может быть, они и поверят!
   Отвлекшись от девушки, он поискал взглядом крикуна, голос которого показался ему донельзя противным, а не найдя, хлопнул ладонью по длинному столу так, что стоявшие на нем микрофоны подпрыгнули на несколько сантиметров.
   – Ну хорошо, господа «не чайники». Вот вам мое официальное заявление. Тому, кто все-таки сможет создать программу, способную противостоять «Люциферу», корпорация «КомпТрейд» немедленно выплатит вознаграждение в миллион гривен. – Помолчав немного, он решил добавить: – А еще сто тысяч добавлю лично я. Так что, если кому-то не жаль впустую потраченного времени, дерзайте.
   Зал взорвался аплодисментами. Довольный, Светлов хотел вернуться взглядом к девушке по имени Кира, но ее уже не было на месте. Ее нигде не было. Исчезла, не дождавшись конца пресс-конференции. Поскучнев, он сделал знак менеджеру по связям с общественностью Марине Петровне Волк о том, что пора закругляться.
   Марина Петровна поблагодарила собравшихся за то, что пришли, за заданные вопросы и выслушанные ответы. Еще раз попросила извинить за опоздание, из-за чего пресс-конференция началась на сорок минут позже запланированного. Самые глазастые могли бы заметить, что последняя фраза пиар-менеджера пришлась ее боссу не по душе. Такие люди, как Светлов, не опаздывают. Такие люди, как он, приходят, когда это необходимо. Это не он опоздал. Это все остальные пришли на сорок минут раньше.
   Светлов поднялся, увлекая за собой свою свиту. Уступил дорогу телохранителю, который пошел первым.
   Мощный торс Кривицкого атомным ледоколом пронзал пространство, избавляя его от возможных препятствий, которых, впрочем, почти не возникало, за исключением репортера из «Восьмого чуда», вставшего раньше времени со своего места. Наткнувшись на Кривицкого, бедняга отлетел в сторону, в то время как сам Юрий Вячеславович, похоже, даже не почувствовал столкновения. По бокам директора «КомпТрейда», отставая на полшага, шли еще двое бодигардов. Замыкали шествие пиар-менеджер Волк и главный инженер «КомпТрейда» Антон Криворучко.
   Только когда они оказались в коридоре, за спиной раздался гул голосов, шарканье подошв, щелканье складывающихся штативов телекамер.
   У широкой парадной лестницы компания разделилась. Кивнув шефу, инженер и пиар-менеджер повернули в сторону фойе. Самого же Светлова Кривицкий со своими бойцами повел по лабиринту коридоров и узким лестницам в сторону черного хода. Светлов никогда не спрашивал у Кривицкого, почему тот выбирает тот или иной маршрут. Выбирает – значит, так надо. В этом плане он был идеальным объектом для охраны. Всегда делал то, что ему говорят.
   Скоро четверка вышла во внутренний двор здания медиацентра, где была оставлена служебная машина. Возле двери, над которой висела серая видеокамера, курил пожилой вневедомственный вахтер-охранник, а неподалеку от автомобиля облагораживала граблями продолговатый газон женщина-техничка.
   Бросив беглый взгляд на неряшливого вида брюки, мешком висевшие на тощей заднице охранника, Кривицкий огляделся по сторонам, ничего подозрительного не заметил и направился к автомобилю, презрительно качая головой. Вахтер пугливо отступил на два шага. Техничка, напротив, не обратила внимания на вышедших из здания людей и продолжала усердно скрести граблями по зеленой траве, собирая с нее фантики от конфет и полусгнившие прошлогодние листья. Сделанная из нержавейки ручка граблей блестела на солнце, пуская Кривицкому зайчики в глаза.
   Распахнув заднюю дверцу, Кривицкий отступил, чтобы позволить человеку, за жизнь которого нес персональную ответственность, забраться в автомобиль, повернул голову в сторону неопрятного охранника. Лучше бы он от него и не отворачивался, потому что теперь в вытянутой руке охранника был пистолет с навинченным на ствол глушителем. Негромкий щелчок, и пробитые одной пулей головы обоих подчиненных Кривицкого дернулись, словно нанизанные на невидимую спицу, брызнув красным.
   – В машину! – крикнул Кривицкий, хватаясь за пистолет, но тут же, охнув от невыносимой боли, обжегшей все его внутренности, стал оседать на асфальт. Последним, что успело зафиксировать его затухающее сознание, были переливающиеся на солнце красные капли на вылезшей с другой стороны его тела острой, как пика, ручке граблей.
   Человек, еще недавно уверявший журналистов, что бояться ему нечего, плюхнулся животом на капот, перевалился на другую сторону, рванул на себя ручку дверцы, но в тот же момент понял, что это конец, – с водительского кресла на него смотрела незнакомая, заросшая щетиной образина. Что-то щелкнуло у его шеи, и корпорация «КомпТрейд» с ее антивирусными разработками, журналистка с дурацким именем Кира, голубое небо над головой – все это превратилось в одну сплошную черную пелену.
   Киллер-вахтер и женщина-техничка ловко, словно целый месяц тренировались на мешках с углем, сбросили трупы убитых во вместительный багажник, кинули туда же окровавленные грабли и сели в машину, причем женщина, сняв сбившуюся на голове косынку, превратилась в лысого мужика с бородавкой в верхней части лба. Джип не спеша тронулся и выехал за ворота, оставляя за собой повисшее в пустоте двора многозначительное многоточие.
* * *
   Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем сумел открыть глаза. С таким же успехом мог продолжать держать их закрытыми. Все равно он ничего не видел. Зато чувствовал. Чувствовал, как раскалывается голова. В какой-то момент он даже попытался припомнить, где накануне так надрался. Где он? Кто он? Почему вокруг темно как в гробу? Почему он не может двигать правой рукой, а другая рука натыкается на стены? Не помещение, а какой-то скворечник. И воздух затхлый, вонючий. А вдруг это и впрямь гроб? Что, если он впал в летаргический сон и его заживо похоронили? Пронзенный леденящим душу страхом, он начал кричать и дергаться, попытался вскочить на ноги.
   Резкая боль в правом запястье заставила отказаться от мысли подняться и подействовала на него отрезвляюще. Он понял, что вовсе не лежит, как полагается усопшим, а сидит, прислонившись спиной к стене, и одна из рук при этом зафиксирована чем-то металлическим – с покойниками такого не проделывают.
   Постепенно темно-красные круги в голове рассеялись… Кривицкий… Как же так? Такой опытный, прожженный человек – и так его подвел. Не сумел распознать засаду. Вспомнилось, как проткнутый насквозь блестящей железякой Юрий Вячеславович скреб пальцами по асфальту. Как падали убитые одним выстрелом парни, охранявшие его. Жаль только, что их самих никто не охранял. Не помешало бы. Птенцы. Дилетанты. Впрочем, чего уж теперь! Вспомнилась и девушка из газеты «Эпоха-21». «Вы не боитесь, что вас убьют?» Сука рыжая. Накаркала. Его, правда, еще не убили, но, судя по тому, как похитители разделались с охраной, за ними не заржавеет.
   Крик услышали. В помещении вспыхнуло освещение, поначалу показавшееся ему ослепительно ярким, хотя это была лишь тусклая двадцативаттная лампочка. В проем, образованный открытой узкой дверью, с трудом протиснулся громадный мужик. Небритый. Из одежды на нем были только синяя майка и спортивные штаны. Ну и обувь, понятное дело. Плечи и грудь были сплошь покрыты густой сеткой черных курчавых волос, словно под майку мужик решил надеть еще и свитер. Где-то он уже видел этого человека. Ну конечно – он сидел на рулем джипа, когда Светлов пытался заскочить внутрь.
   Пленник почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. То ли от брезгливости, которую вызывал «каракулевый мех» на груди этого человека, то ли от спертого воздуха в помещении. Он отвернулся, чтобы перевести дух, а заодно осмотреться.
   Помещение в самом деле было очень маленькое – чулан или подсобка, формой напоминающая пенал. Вдоль одной из стен стоял металлический стеллаж с тремя полками. Стеллаж, скорее всего, собирали на месте, в двери никак не просунули бы. Вот к одной из металлических секций этого самого стеллажа и была пристегнута наручниками его рука.
   – Что-нибудь не так? – спросил мужик ровным, почти профессорским голосом, никак не вяжущимся с его внешним обликом.
   – Сам-то как думаешь?
   – Я никак не думаю. Чего кричал-то?
   – Боюсь темноты.
   – Оставить тебе свет?
   – Как мне тебя называть?
   – Никак.
   – Я буду звать тебя Йети.
   – Почему Йети? – удивился мужик, но тут же сам нашел ответ, глянув себе на грудь. – А, понял. Это потому что волосы. Ничего, не мешают. И бабам нравится.
   Пленник собирался было спросить насчет женщин, но вдруг осознал всю нелепость ситуации. Разве так должны вести себя похищенные неизвестными генеральные директора успешных корпораций? Нет. Трусливые истерят. Те, кто покрепче и поувереннее, пытаются угрожать и качать права. Но и те и другие уж точно не будут вести разговоры о женщинах и кожном волосяном покрове.
   – Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Я хочу говорить с вашим главным. С вашим паханом или как там вы его называете. С бугром. С боссом. Ты меня понял, придурок?
   Йети, похоже, не обиделся. Он просто грустно покачал головой с видом няньки, уставшей от капризов ребенка.
   – Вы еще не знаете, с кем связались на свою задницу. Вы не знаете мои возможности. Вы ошибаетесь, если думаете, что вам это сойдет с рук!
   Лицо Йети потеряло грустное выражение и стало решительным. Пленник прижался спиной к стенке чулана, понимая, что сейчас его заставят замолчать. Заклеят рот скотчем, как часто поступают в подобных ситуациях герои детективных сериалов. Это в лучшем случае. В худшем заткнут рот провонявшей мышиными экскрементами тряпкой. Второе было вернее. Вряд ли Йети принес с собой скотч. Зато тряпок на стеллаже валялось предостаточно.
   Йети поступил еще проще. Он протянул руку, в которой сжимал небольшой электрошокер, к шее пленника и нажал на кнопку…
   В следующий раз Светлов пришел в себя от мерзкого запаха. Закашлявшись, он отстранил невидимую руку и открыл глаза.
   Перед ним стоял все тот же давешний мужик. Только теперь поверх майки на нем была застиранная джинсовая куртка.
   – Все нормально? Голова не кружится?
   Не дождавшись ответа, Йети решил, что пленник еще недостаточно пришел в себя, и ткнул ему белую тряпку в самый нос. Неизвестно, чем она была пропитана, но по сравнению с этим мышиная моча вполне могла бы сойти за кока-колу. Пленник подскочил вверх так, что едва не оторвалась зафиксированная наручниками рука, и закашлялся. Из глаз брызнули слезы, изо рта – слюни, из носа – сопли. Добрая часть всего названного попала Йети на руку. И не думая расстраиваться, он неспешно вытер ее о штаны Светлова, расстегнул наручники, поднял пленника на ноги и вытащил из чулана так же легко, как вынимают из корзины котенка.
   За дверями был длинный мрачный коридор, как в подвале, а в нем стоял еще один человек, гораздо мельче калибром, лысый, с бородавкой на черепе.
   Стоило пленнику оказаться рядом с лысым, как тот два раза ударил его кулаком в живот. Пленник согнулся.
   – Будет тебе быковать! – урезонил коллегу Йети. – Мы же с ним еще и разговаривать не начали.
   – А это… предварительное собеседование. Ну, чтоб посговорчивее был.
   – Ну, раз так, тогда ладно. Только смотри, рожу ему не испорти. Нам она еще понадобится.
   – Я в курсе, – ответил лысый и сложенными в замок руками грохнул пленника по спине так, что тот упал.
   Йети наклонился к лежащему.
   – Эй, ты как?
   – Лучше всех, – тяжело дыша, проговорил тот. – Только не пойму, что это у него на лбу. То ли муха накакала, то ли изюм прилип.
   Лысый в сердцах хотел пнуть пленника ногой, но Йети не позволил ему этого сделать.
   – Ладно, ладно, разговорился. Вставай.
   Поддерживая пленника под мышки, Йети довел его до железных дверей в конце коридора, за которыми оказалась просторная комната со скромной обстановкой – старый стол от кухонного гарнитура и несколько стульев, на одном из которых сидел человек с покрытым кровью и синяками лицом. Некогда дорогой, а теперь грязный изорванный костюм лохмотьями свисал с его тощего тела. Бросалось в глаза отсутствие двух пальцев на правой руке. Светлов подумал было, что пальцы ему отрезали при пытке, но потом заметил, что их нет у человека уже давно. Услышав шаги, тот на несколько секунд поднял голову, пытаясь сфокусировать свой взгляд на пришедших, но скоро клюнул подбородком. Если он не падал на пол, то только потому, что был крепко привязан к спинке стула.
   Нового пленника посадили в стоявшее в углу единственное кресло. Кресло было безвкусным и очень большим. Оно словно обволакивало сидящего или даже полулежащего в нем человека таким образом, что похитители могли не опасаться резких движений с его стороны. Кулак Йети десять раз вернул бы пленника на место, прежде чем тот успел принять вертикальное положение.
   Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой разве что сопением, которое издавал травмированный нос человека, сидевшего на стуле. Это дало возможность второму пленнику прийти в себя.
   – Мы кого-то ждем?
   Йети кивнул.
   – Ждем. Главного. Ты же сам хотел с ним встретиться.
   – А это кто? – Он кивнул в сторону связанного мужчины.
   – Человек, тип, индивидуум. Называй как хочешь. Очень жадный индивидуум. Нехорошо. Сребролюбие – грех большой.
   – Поэтому вы его, грешного, так отделали?
   Йети снова кивнул.
   – Да что ты с ним разговариваешь! – рассердился лысый и подошел к креслу, потрясая маленькими, но едва ли не каменными кулачками. – Сейчас я его успокою.
   Йети, которому в этом спектакле, должно быть, отводилась роль доброго следователя, оттолкнул подельника ладонью. Вроде легонько, но лысый через мгновение оказался у противоположной стены.
   – Остынь, сказал. Имей терпение.
   Беззвучно открылись двери, и в комнате появился худощавый человек среднего возраста и роста, одетый в серый недорогой костюм. Под пиджаком у него была черная футболка. Соломенного цвета волосы доходили почти до плеч, а движения были плавные, даже грациозные, как у пантеры. На прямом носу сидели круглые очки с затененными стеклами. Среди нападавших этого человека точно не было.
   Окинув оценивающим взглядом Светлова, человек повернулся к другому пленнику.
   – Ну, и как он?
   – Никак! – развел руками Йети. – Нет, говорит, у него денег.
   – Нет так нет. Столько возни, и все коту под хвост, – вздохнул длинноволосый. – Придется отнести это к производственным издержкам.
   Йети достал из кармана куртки ПМ[1]. После слов «Господи, прими душу раба твоего грешного» в комнате оглушительно грохнул выстрел, опрокинув жертву на пол вместе со стулом.
   Длинноволосый повертел указательным пальцем в одном ухе, потом в другом и только после этого гневно посмотрел на Йети.
   – И на хрена ты это сделал?
   Йети растерялся.
   – Так это… сам сказал… производственные издержки.
   – Дебил. А до ямы ты его теперь на себе потащишь?
   – Ну и потащу, – обиженно проворчал Йети. – Подумаешь. В первый раз, что ли?
   Он в самом деле нагнулся, схватил убитого за щиколотки и поволок к выходу. Стул, к которому был привязан труп, противно заскрипел по полу.
   – Не сейчас же, потом уберешь.
   – Как скажешь.
   Длинноволосый подошел ближе к креслу.
   – Добрый день. Я – Финн. Это не национальность. Прозвище выбрано произвольно, исключительно для вашего удобства. Чтобы вы могли ко мне обращаться. Моих напарников можете запомнить просто по номерам. Номер первый, – он кивнул в сторону Йети, потом посмотрел на лысого, – и номер второй. А вы – Виктор Сергеевич Светлов, мы знаем.
   Пленник, с трудом оторвав глаза от мертвеца на стуле, через силу улыбнулся, понимая, как много теперь зависит о его самообладания.
   – Финн? Скорее латыш.
   Длинноволосый удивился.
   – Латыш? Почему?
   – Вы похожи на одного актера с Рижской киностудии. Только не помню его имени.
   – Возможно. Но слово «Финн» произносить удобнее. Поэтому не будем спорить.
   – А я бы все-таки поспорил. Насчет доброго дня. День не может быть добрым ни для меня, ни для вас. Для меня он недобрый понятно почему. А для вас… Хочу, чтобы вы знали… Моя гибель не только не помешает успешному функционированию «Люцифера», но, напротив, лишь ускорит его распространение. Я принял все меры предосторожности. Если со мной что-нибудь случится, все необходимое программное обеспечение сразу же будет сброшено в Сеть, в свободный доступ, с правом копирования и бесплатного распространения. Скачать его сможет любой юзер. После этого уже будет не важно, кто имеет законные права на «Люцифера».
   Финн наморщил лоб, будто что-то припоминая.
   – Вы сказали «Люцифер»? Ах да, конечно. Так, кажется, называется какая-то ваша новая фишка. Антивирусная программа, если не ошибаюсь.
   – Не делайте вид, что вы не в теме. Думаете, не знаю, зачем я здесь? Хотите, чтобы я передал вам патент на мое изобретение?
   – Господь с вами, Виктор Сергеевич, оставьте вашего «Люцифера» при себе и поступайте с ним, как считаете нужным. Тем более есть мнение, что «Люцифер» существует только в вашем воображении. Пиар-акция, призванная оживить интерес к вашей компании. Как бы там ни было, нам это не интересно.
   – Что же вам интересно?
   – А вы не догадываетесь? – Финн посмотрел на лежащее на полу тело. – Ну, вот зачем вам корпорация? Чтобы иметь прибыль, правильно? Вы впариваете покупателям компьютеры, которые собираете из азиатских комплектующих, более или менее успешно разрабатываете кое-какое программное обеспечение, за что получаете деньги. Мы же предпочитаем действовать напрямую. Сразу получать деньги. Без всяких комплектующих и программ.
   – Так вам нужны деньги?
   Финн радостно кивнул:
   – Ага. Видите, как все просто?
   – Сколько же вам нужно?
   – Не очень много. Тридцать пять миллионов американских гривен будет в самый раз.
   – Шутите. У меня нет в наличии таких денег.
   – А кто говорит о нале? Подпишите платежное поручение. Все необходимые реквизиты я укажу. Платежку передадут вашему главному бухгалтеру, который поставит на нее печать и отнесет в банк.
   – На счету таких денег тоже нет.
   – А вот это неправда. Такие деньги есть, и нам это известно.
   – Но это все, что на данный момент имеет корпорация. Большая часть этих денег не наша. Мы взяли кредит.
   – Жизнь дороже всяких кредитов. И потом, у вас есть ваше изобретение. Если оно и вправду существует, то принесет вам столько денег, сколько нам, бедным, но благородным разбойникам даже во сне не приснится. Но нам много не надо. Отдайте нам наших тридцать пять лямчиков, и будет ладно.
   – Похищение руководителя «КомпТрейда», да еще сразу после пресс-конференции, наверняка наделало много шума. Банк не пропустит платежку.
   – Мои люди сработали быстро и чисто. Уверяю вас, о похищении пока еще никому не известно.
   – Внутренний двор медиацентра находится под видеонаблюдением. Я сам видел одну камеру у дверей. Наверняка есть и другие.
   – Есть. Целых три штуки. Только сегодня от них проку нет. Что такое компьютерный вирус, такому специалисту, как вы, думаю, объяснять не надо. Пусть вам послужит утешением мысль, что, когда войдет в эксплуатацию «Люцифер», таких случаев больше не будет.
   – И все равно, перевод названой вами суммы не сможет не вызвать подозрения.
   – Вот только не надо строить из себя Жанну Д’Арк, Виктор Сергеевич. Подозрения! Можно подумать, вы в первый раз деньги за бугром прячете. Вы позвоните управляющему и лично договоритесь о трансферте. Но в одном вы правы, с этим лучше не затягивать.
   Человек в кресле покачал головой.
   – Не думал, что мне придется столкнуться с банальным рэкетом. Словно в девяностые годы попал.
   – Не таким уж банальным, – усмехнулся Финн и поглядел сначала на убитого, потом на Светлова с таким зловещим выражением лица, что у того по спине пробежали мурашки. – Впрочем, раз уж вы заговорили об этом непростом периоде нашей истории: вы, наверное, знаете, что в девяностые годы при разговорах с упрямыми неплательщиками в ход шли бытовые приборы. Утюги там или паяльники. С тех пор появилось много других хороших способов, но я консерватор по натуре. Зачем нужно выдумывать что-то новое, когда старое еще работает безотказно? Правда?
   Финн посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, пленник увидел в руках лысого невесть откуда взявшийся утюг, уже включенный в розетку. Заметив, что на него смотрят, второй номер нажал на клапан парогенератора. Утюг угрожающе зашипел, а лысый состроил довольную мину. Похоже, настал его час.
   – Безотказно, говорите? А как же тогда… – Пленник показал глазами на убитого.
   – Думаю, с ним мы ошиблись. У него и правда не было денег. И в нашем деле случаются промашки.
   – Как его звали?
   – Это вы спросите у него сами, когда там окажетесь. – Финн показал пальцем на потолок. – Только от вас зависит, произойдет это сегодня либо через тридцать, сорок, пятьдесят или сколько вам там судьба отмерит лет. На вашем месте я бы не торопился.
   – Я и не тороплюсь. – подтвердил Светлов. – Договоримся. Я переведу на указанный вами счет полтора миллиона.
   – Советую вам не испытывать мое терпение. Тридцать пять миллионов я возьму в любом случае, даже если для этого вас придется зажарить, как бифштекс. Давайте прекратим этот детский сад.
   – Какие у меня гарантии, что, уступив вашим требованиям, я смогу уйти отсюда живым?
   – Мое слово.
   – Не смешно. Я вас в первый раз вижу.
   – Другого выбора у вас все равно нет. И потом, неужто вы думаете, что я смогу убить такого человека, как вы? Без пяти минут нобелевского лауреата? Да и зачем?
   – Затем, что я потом смогу вас опознать.
   – Чтобы опознать, нас надо сначала суметь найти. Это будет не так-то просто. Завтра нас здесь уже не будет, то есть вообще в этой стране. Ну, составят менты с ваших слов фотороботы – и что дальше? В Интерпол их пошлют? А им там больше заниматься нечем, как по фотороботам преступников ловить. У них этих фотороботов со всех стран знаете сколько? А как найдут, что нам такого можно будет предъявить? Тела ваших бодигардов мы спрячем так, что их не отыщут до скончания века. Кроме вас, никто не видел, как их убили. Против ваших слов каждый из нас готов будет выставить алиби, которое подтвердят несколько свидетелей. А какие свидетели будут у вас? Что касается денег, то вы их переведете сами, добровольно.
   Номер два еще раз нажал на клапан. К потолку, шипя, как очковая змея, поднялось облако пара.
   – Я должен подумать.
   – Конечно, подумайте, Виктор Сергеевич. Пяти минут вам, надеюсь, хватит? Деньги – мусор, и расставаться с ними надо легко. Или у вас с этим проблемы? Время пошло.
   Финн поднялся, подошел к креслу и вытянул руку с часами к самому носу пленника…
* * *
   Время. Оно кончалось быстро, как кончаются деньги у невезучего посетителя казино. Одна минута… две… три… четыре. Четыре минуты из пяти, отведенных ему на раздумье.
   Разве можно за оставшуюся минуту отыскать спасительный выход или хотя бы наименьшее зло из всех возможных, если уже не смог этого сделать за четыре предыдущих? Да и что можно сделать, когда единственное правильное решение – это побег, совершить который невозможно в принципе, физически. Конечно, он сделает вид, что выполняет все, что от него требуют. Что это ему даст? Возможно, несколько дополнительных часов жизни, потому что денег похитители все равно не получат. Скоро, очень скоро он сам займет место в графе «Производственные издержки». И для Финна, и для всех остальных. Финн лишь раздосадованно кивнет своему помощнику, и тот, глазом моргнуть не успеешь, всадит пленнику в голову пулю из своего ПМ. Или не сразу. Учтет недавнее замечание шефа и заставит приговоренного прогуляться к месту своего последнего пристанища ножками. Да еще и труп того бедолаги придется тащить на себе. Вместе со стулом, к которому тот прикручен. Где это будет? В лесу? На пустыре под кучей мусора? На дне заброшенного карьера? В глубине души он всегда понимал, что примерно так все и случится. Что никогда его портрету не смотреть на мир живых с полированной плиты из черного лабрадора[2], окруженной аккуратной чугунной оградкой. Только он не думал, что все закончится так скоро.
   – Время вышло, Виктор Сергеевич, – вежливо напомнил о себе Финн. – Каким будет ваше решение?
   – Вы не оставили мне выбора. Что там я должен сделать?
   Второй номер в сердцах сплюнул.
   – Только зря утюг грел! Что за народ пошел, а? Вот раньше были люди, не чета нынешним. Пока ремни со спины рвать не станешь, копейки не выжмешь. Кремень, а не люди. Про них даже стихи писали. Как это там…. Ага, вот. Гвозди бы делать из этих людей – в мире нет лучше из бизнес-идей! А ты – дерьмо!
   – Виктор Сергеевич просто очень разумный человек, а вовсе не дерьмо, как ты изволил выразиться в твоей обычной беспардонной манере, – резонно заметил Финн своему раздосадованному подручному.
   – Разумный, как же, – все еще бурчал лысый, продолжая по инерции нажимать на клапан утюга. – Вот из-за таких разумников страна и сидит в полной заднице.
   – Заткнись, сказал, патриот хренов. И выключи ты свою пароварку. Дышать нечем.
   Финн подошел к пленнику и протянул ему телефон.
   – Звоните в банк. Номер, надеюсь, помните. Или подсказать? От вашей мобилы мы избавились. Мало ли чем вы ее нашпиговали.
   Пленник набрал номер управляющего «Скай-банка», который знал наизусть.
   – Здравия желаю, товарищ генерал, – поздоровался он. Банкир когда-то был военным, не то майором, не то полковником, но Светлов всегда в шутку называл его товарищем генералом.
   – Ты, что ли, Витюша? А то я смотрю – телефон какой-то незнакомый. Шифруешься? За меня можешь не переживать. Моя линия чистая, как алмазы в глазах статуи Будды.
   – Весьма кстати. Мне тут деньги перебросить надо. С моего счета. Сегодня. И быстро.
   – Так по-другому и не умеем. А сумма большая?
   – Тридцать пять лимончиков, Сергей Николаевич.
   «Лимончики» тоже было одним из любимых словечек банкира, который, помолчав немного, сказал:
   – Если надо, то переведем и тридцать пять. Команду я дам.
   – Спасибо, Сергей Николаевич. Вы в теме. Я сейчас все, что нужно, подготовлю и пришлю своего бухгалтера. И сам подъеду.
   – Предпочитаю быть в доле, а не в теме, Витюша. Мой процент тебе известен, – хохотнул банкир, прежде чем повесить трубку.
   Следующий звонок был сделан главному бухгалтеру «КомпТрейда» Анастасии Викторовне Гаврилюк. Пленник долго и обстоятельно диктовал ей с листа реквизиты какой-то финансово-шарашкиной конторы: JUNE BANK TRUST; P.O. Box 09777; 17, Papaltaki Str, Nicosia, Cyprus; SWIFT: 33XKTN; Account 656-01-1234789-77. Владельцем счета, на который поступали средства, или, выражаясь банковским языком, бенефициаром выступала зарегистрированная на Каймановых островах фирма «Agrocomplex Inc».
   Потом уже бухгалтер долго считывала ему записанное. Убедившись, что все правильно, пленник велел бухгалтеру приготовить платежное поручение на тридцать пять миллионов и ровно через час ждать его в банке. Анастасия Викторовна отнеслась к подобному распоряжению без удивлений. Финн оказался прав – уводить деньги в оффшор Светлову было не впервой.
   Финн вышел из помещения, сделав Йети знак следовать за ним.
   – Выдвигаемся через десять минут. Вы со Светловым на его машине. Я следом. Если что, прикрою вас.
   Номер первый поежился.
   – А мы так и поедем со жмурами в багажнике? Стремно. А вдруг менты остановят?
   – На похороны нет времени. Это во-первых. Во-вторых, никто тачку с такими номерами, как у Светлова, останавливать не будет. И в третьих, когда убедимся, что деньги дошли, отгоним бэху подальше в лес и сожжем вместе со всеми трупами.
   – И компьютерщика тоже? – полушепотом спросил Йети, показывая на двери.
   – Его в первую очередь.
   – Ну и славно. А я-то уж переживать начал. Ты-то хоть парик напялил, а мы как есть, во всей красе…
   – Не переживай. Просто делай что должен.
   Прежде чем позволить пленнику выйти из комнаты, на его голову нахлобучили надетую задом наперед черную трикотажную шапочку, которую сняли только на подъезде к банку, почти полностью закрыв глаза. Кроме Йети и севшего за руль лысого в джипе рядом с пленником находился еще один человек – зрелого возраста, но одетый по-молодежному: темно-зеленые узкие джинсы, черные кроссовки с зелеными же вставками, белая футболка и легкая курточка из дорогой коричневой кожи. Пленнику понадобилось время, чтобы узнать в нем того самого неопрятного ряженого вахтера, застрелившего одной пулей его парней.
   – Я буду сопровождать вас в банке в качестве телохранителя, – сообщил «вахтер».
   Это было само собой разумеющимся. Ну не лысого же и Йети с ним посылать. Если в банке увидят, в сопровождении каких бандитских рож он пожаловал, о переводе можно будет забыть.
   – Вы, наверное, номер третий? – жмуря привыкающие к свету глаза, спросил пленник.
   – Как вам будет угодно. Но лучше, если вы будете называть меня Левшой. Меня так называют иногда. Знаете почему?
   – Наверное, потому что вы левша.
   – Не угадали. Я одинаково успешно действую обеими руками.
   – Ну, тогда не знаю.
   – Думаю, вы слышали историю о Левше, который смог подковать блоху?.. Так вот, я могу ей эту ногу отстрелить. И лучше вам поверить мне на слово. Потому что, когда я начинаю показывать, обычно бывает уже поздно. Вы, кстати, в Бога верите?
   – Трудно оставаться атеистом, когда тебя держат на мушке. Хотите дать мне время прочитать «Отче наш»?
   – Хочу, чтобы вы знали: если вы поведете себя не так, как мы все от вас ждем, я убью и вас, и всех, кто окажется рядом с вами. И смерть этих людей ляжет на вашу душу.
   – А на вашу не ляжет?
   – Моей душе уже никто не поможет: ни Бог, ни дьявол. Так что лучше вам думать о себе.
   – Скольких вы уже убили?
   – Честно – не знаю. Сбился на третьем десятке. С тех пор не считаю.
   Вернулся Йети, который под видом необходимости узнать курс валют ходил в банк на разведку.
   – Все чисто, можно идти, – доложил он, придирчиво оглядывая пленника. Перед тем как позволить тому выйти из машины, первый номер поправил ворот его пиджака и даже с какой-то материнской заботливостью пригладил сбившиеся волосы. Оглядел с ног до головы. Остался доволен.
   Внутри в самом деле было спокойно. Две пожилые женщины стояли в очереди к окошку с надписью «касса», да молодой парень изучал за столом документы, которые услужливо подсовывал ему «белый воротничок».
   Миновав лениво переминавшихся с ноги на ногу у входа двух сонных милиционеров из госохраны, пленник с Левшой повернули в сторону стеклянной матовой перегородки, у которой были остановлены третьим охранником.
   – Операционный зал работает только до шестнадцати часов. Сейчас шестнадцать десять.
   – Моя фамилия Светлов. Вас разве не предупреждали?
   Милиционер посторонился.
   – Да, конечно, проходите. Вас там уже ждут.
   Бухгалтер Анастасия Викторовна Гаврилюк сидела на уголке длинного стола, держа на коленях кожаный портфельчик. Увидев шефа, поднялась.
   – Привет, – непринужденно поздоровался он.
   – Добрый день, – ответила она, изучая Левшу. – Я не знала, что у вас новый телохранитель.
   – Он ненадолго. Кривицкий уехал на несколько дней. Какие-то семейные проблемы. Вместо себя он рекомендовал своего однополчанина.
   Щелкнув по-военному каблуками, Левша галантно поклонился:
   – Кирилл Валерьянович.
   – Очень приятно. Настя… Ой, извините, Анастасия Викторовна.
   Глядя на покрывшуюся румянцем бухгалтершу, шеф грубо заметил, что Кирилл Валерьянович присутствует здесь качестве бодигарда, а не бодифакера. Анастасия Викторовна покраснела до стадии вареного рака и, скрывая смущение, полезла в портфель за документами.
   – Я все подготовила, как вы мне сказали, Виктор Сергеевич. Вам надо только подписать. Вот здесь, в двух экземплярах.
   Светлов взял бумаги и повернулся к Левше, который дышал ему в ухо.
   – Что вы сегодня ели на обед, Кирилл Валерьянович?
   Левша растерялся.
   – Я?
   – Нет, я! Отойдите к окну. Ваши котлеты с луком меня отвлекают.
   – Виноват. Я дал слово Кривицкому не отходить от вас ни на шаг.
   – А мы ему ничего не скажем.
   Лицо Левши словно окаменело, но на пару шагов он все же отступил. В поисках авторучки Светлов похлопал себя по карманам. Похитители отобрали все, что у него с собой было, в том числе и его «Waterman». Видя затруднение шефа, Анастасия Викторовна дала ему свою – простую шариковую ручку, из тех, что бесплатно раздавали во время последних выборов, с синей надписью «Игнат Свинарчук, Партия здравого смысла, – № 4».
   Протягивая документ бухгалтеру, Светлов вдруг заметил, что пальцы женщины странно подрагивают. Неужели она поняла: что-то идет не так?
   В основном зале банка вдруг стало шумно. Кто-то что-то выкрикивал, взвизгнула женщина, потом послышался громкий хлопок, в котором угадывался выстрел, снова раздался громкий женский крик и истерическое рыдание.
   Левша, у которого и без того нервы были на пределе, выхватил из-под полы пистолет и угрожающе навел его на пленника. Анастасия Викторовна тихо ойкнула и попятилась к столу.
   – Ты труп, – зашипел он. – Мы же тебя предупреждали.
   – А я тут при чем? Мозги включи, разве менты стреляли бы в посетителей банка?
   Второй хлопок раздался совсем рядом, за перегородкой. Хрустнули двери, потому что в них на подкашивающих ногах ввалился милиционер, тот, который говорил, что все операционные действия прекращены. Некоторое время он цеплялся за створку, но все-таки рухнул на пол, освобождая место для человека с помповым ружьем в потертой камуфляжной одежде и классической черной шапочке-маске.
   – Все ложатся лицами вниз. Это ограбление.
   Пуля Левши пришлась налетчику точно между глаз, но восхищаться меткостью было некогда. Увлекая за собой Анастасию Викторовну, Светлов повалился на пол. Как раз вовремя. На перегородку обрушился град автоматных пуль. Брызнули в стороны осколки стекла, в пластике появились дыры, слетела сорванная с петель дверь, упал на пол простреленный портфель бухгалтера.
   Операционный зал наполнился звуками хрустящих по пластиковым ошметкам подошв. Кто-то выругался и дал короткую очередь из автомата, добивая Левшу, пистолет в руке которого не оставлял сомнений, чей именно выстрел навечно успокоил одного из налетчиков. Светлова ткнули ногой в лицо:
   – Не сдох еще, фраер? Тихо лежи, если жизнь дорога.
   Светлов так и поступил, в глубине души испытывая благодарность к неизвестным налетчикам, – теперь-то он, кажется, сможет выпутаться из ситуации, в которой оказался. Вряд ли Финн с подручными посмеет сунуться к нему после всей этой свистопляски, если только они не самоубийцы.
   Подошвы снова остановились рядом с его лицом. Спинным мозгом ощутив, что грабитель рассматривает именно его, Светлов в который раз за день почувствовал страх и инстинктивно крепче прижал к себе бухгалтершу. Налетчик в камуфляже грубо, за волосы оторвал от пола его голову, заглянул в глаза и не смог сдержать удивленного возгласа.
   – Вот это да!
   В зал сунулась еще одна голова в черном трикотаже.
   – Чего застрял? Сваливаем!
   – Ага. Только парочку эту собой возьмем. Заложники нам не помешают. Особенно вот этот.
   – Ты его знаешь?
   – Ты тоже.
   – Кто он?
   Бандит улыбнулся под своей маской.
   – Сюрприз.

Глава 2. Форс-мажор

   Автомобиль, из которого Финн вел наблюдение, стоял достаточно далеко – на другом конце площади, так что было не совсем ясно, как именно он собирался выполнить свое обещание «если что» прикрыть подельников. Ответ напрашивался простой: он и не думал этого делать, потому что знал: если, несмотря на все старания, факт похищения главы «КомпТрейда» скрыть не удастся, а в самом банке их поджидает отряд милицейского спецназа, прикрытие никому не поможет. Тут нужна будет зачистка, и уж к ней-то все было готово. Пока его люди возились с пленником, Финн установил под днищем джипа мощную бомбу, после взрыва которой от авто мало что останется, не говоря уже о тех, кому не повезет оказаться внутри. Детонатор приводился в действие дистанционно, и, если что-то пойдет не так, достаточно будет просто позвонить на известный ему одному номер мобильного телефона. В случае же благополучного исхода он тоже позвонит, только позже и в другом месте, избавляясь и от Светлова, и от незадачливых подельников, а заодно от тел убитых охранников. Потому он и не разрешил вытаскивать трупы из багажника.
   В благополучном исходе Финн был уверен на девяносто пять процентов, отведя оставшиеся пять на счет каких-то уж очень форс-мажорных обстоятельств. Ну, например, Светлов вдруг утратит инстинкт самосохранения, поднимет в банке шум и его придется пристрелить… Но в это верилось с трудом. Светлов производил впечатление осторожного человека.
   Раскрашенный в желто-зеленые инкассаторские цвета микроавтобус остановился рядом с джипом и выпустил из своего чрева четырех мужчин в униформе, которые бодрым спортивным шагом стали подниматься по ступенькам. У двоих были в руках спортивные сумки. Третий держал автомат со складывающимся прикладом. Микроавтобус почти сразу уехал.
   Несмотря на то что приезд инкассаторов является обычным рабочим моментом любого банковского учреждения, Финн почувствовал не свойственное ему волнение и даже дрожь в пальцах. «Лишние люди могут вызвать лишние проблемы», – подумал он и, чтобы успокоиться, отхлебнул из блестящей плоской фляжки глоток коньяка. Достал сигарету, но закурить не успел. Ему позвонили.
   – Тут какая-то лажа происходит, – доложила трубка. – Вроде бы внутри банка шмаляют.
   – Вроде или шмаляют?
   – Похоже. Нам что делать?
   – Ждать! – рявкнул Финн.
   Ждали недолго. Распахнулись двери, и Финн увидел Светлова, которого толкал перед собой «инкассатор» в камуфляже. Второй его товарищ точно так же вел перед собой молодую женщину, прикрываясь ею как щитом. Третий, самый крупный, под два метра ростом, волок на плечах тело четвертого. К банку, весело завывая сиреной, уже неслась патрульная машина. Здоровяк, быстро положив тело на гранитные плиты, вскинул автомат и дал очередь по капоту машины ДПС, после чего швырнул одну за другой две дымовые шашки. Все его действия были отработанными, в нем угадывался профессионал.
   Патрульные, включив заднюю передачу, попытались укрыться за припаркованным грузовичком, но врезались в желто-зеленый микроавтобус, этот грузовичок объезжавший. Раскрыв двери, они выкатились из машины, словно драже из порвавшегося пакетика. Налетчики растерянно затоптались на одном месте – неудачно «поцеловавшийся» с ментами микроавтобус ехал именно за ними. Над их головами уже свистели одинокие пули – менты то ли не разобрали в горячке, что у грабителей есть заложники, то ли им было все равно, в кого стрелять. К счастью для всех, быстро поднимающийся из разгоревшихся шашек дым сделал прицельную стрельбу невозможной.
   Налетчики перекинулись парой слов и, размахивая оружием, кинулись к джипу Светлова, не догадываясь, что будут встречены огнем. Первые же выпущенные из джипа пули попали в голову и шею здоровяку, сразив его наповал. Вторым покатился по тротуару сам Светлов. Третий, крепко прижимая к себе дергающееся под выстрелами тело женщины, стал палить по джипу из пистолета. Его товарищ, уворачиваясь от пуль, добрался до автомата здоровяка и длинной очередью по джипу покончил с людьми Финна. Тело лысого, сидевшего на месте водителя, выбросили на тротуар, второго оставили внутри – на возню с ним времени не было. На Светлова, правда, время нашлось. Финн видел, как один из этих типов склонился над ним, потряс за подбородок и поволок к джипу, несмотря на видимые протесты своего товарища.
   БМВ исчез. Единственное, что теперь мог сделать Финн, – так это просто отомстить уцелевшим громилам, несвоевременное появление которых сорвало столь тщательно продуманное кидалово «КомпТрейда». Кусая от досады губы, он взял мобильный телефон и нажал на кнопку с цифрой «4». Он знал, что в японском алфавите иероглиф, изображающий четверку, пишется точно так же, как и иероглиф, обозначающий слово «смерть». Поэтому и выбрал четвертую кнопку в качестве клавиши быстрого вызова номера телефона, который приведет в действие бомбу. Поднес трубку к уху. Соединения не последовало.
   – Абонент находится вне зоны досягаемости. – Эти слова прозвучали для него словно приговор.
   Финн громко выругался, так что проходившая мимо женщина в летах оглянулась и осуждающе покачала головой. Финн поднял стекло. Он не знал, что виной сбоя явилась его собственная жадность. Или, скорее, недалекость. Телефоном, который должен был привести в действие детонатор, он пользовался несколько лет. Сама по себе трубка была еще рабочей, чего не скажешь об аккумуляторе, который был уже не способен долго держать заряд и «сдох» всего за несколько минут до того, как Финн решил сделать звонок.
   Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Потом он снова позвонил. На другой номер.
   – Это я. Полный облом. – Голос Финна звучал, как голос футболиста, промазавшего с пяти метров по пустым воротам. – Нет, мы сделали все как надо. Случилась накладка. Банк ограбили… Не знаю кто. Быки какие-то в масках. Светлова и бухгалтера его в заложники взяли. Смылись на его тачке. Мои люди пытались им помешать и даже завалили одного. А остальные дали пару длинных очередей из автомата по машине – и аминь. Светлова и бабу тоже грохнули. Эти уроды прикрывались ими, когда валили моих людей. Но Светлова, может быть, не до конца. Потому что взяли с собой. А бухгалтерша – вон, на асфальте корчится. Ага, вот уже и скорая едет… Нет, не думаю, что все это было специально. Просто досадное совпадение… Что делать? Да не знаю я, что теперь делать! На работу ходить и зарплату получать. Размечтались о миллионах… Нет, я не поехал за ними! Зачем мне за ними ехать? За ними менты теперь едут… Ладно, спокойно… Спокойно, говорю… Спокойно. Сейчас я попытаюсь разобраться, что тут к чему. Кто знает, может, они и успели передать платежку и эту платежку пропустят… Блажен, кто верует. Что с Левшой, еще не ясно. А со Светловым, если жив останется, после разберемся.
   Финн снял с себя светлый парик, очки и из артиста Рижской киностудии превратился в стриженного под ежик брюнета – майора внутренних дел Васильева Михаила Павловича.
* * *
   Возле банка уже вовсю суетились врачи и милиция. Молодой лейтенант грубо остановил майора у ступенек.
   – Вот куда вы лезете? Не видите, что туда нельзя?
   – Лезут волосы на голове, а я иду, – сказал Васильев, ткнув наглецу в самый нос развернутое красное удостоверение. Лейтенант посторонился.
   Убедившись, что лысый действительно убит, майор прошел в здание. Зал «Скай-банка» выглядел жутковато. Банковские клерки и немногочисленные клиенты, которые во время ограбления лежали на полу, потихоньку приводили себя в порядок, отряхивали одежду. Молодой человек сидел, прислонившись спиной к ксероксу, и нервно курил, уставившись в одну точку. Дверь кассы была широко распахнута. Кассирша словно окаменевшая сидела на стуле, из глаз ее текли слезы. Возле дверей, зажимая руками рану на животе, корчился один из охранников, другой, уронив голову на грудь, сидел, опершись на стену. Затылок у него был разбит. Возле обоих уже суетились медики.
   Оглядевшись, Васильев прошествовал за перегородку, где обнаружил троих убитых, среди которых был и Левша. Слегка пнул тело носком. Присел. Левша был мертв. Оружия при нем не оказалось – налетчики захватили его с собой. Что ж, это к лучшему. Меньше будет вопросов.
   Кто-то дернул его за рукав. Майор вздрогнул, но тут же расслабился, узнав своего коллегу из районного отделения – капитана Семена Юрцова.
   – Тю, ты, что ли, Мишель? – заулыбался Юрцов. – А я думаю, кто это тут шарит? А это ты. Я слышал, ты вроде в отпуске? Или отозвали?
   – Не отозвали, просто проезжал мимо.
   – Ну, вот и ехал бы мимо, если в отпуске. Я на твоем месте так и поступил бы. Тем более не по твоему это профилю.
   – Ленивый ты человек, Сеня, вот что я тебе скажу. Ленивый и не любопытный.
   – А я и не отрицаю. С теми деньгами, которые нам платят, только ленивый не будет ленивым… Хорошо сказал, а?
   – Просто образец остроумия… И что тут произошло? Очередной налет?
   – А тебе-то что за дело? Ты же у нас борец с киберпреступностью. Белая кость. Мент будущего. Не то что мы, чернорабочие.
   Васильев смерил взглядом упитанное тело Юрцова. Не очень-то он походил на чернорабочего. Скорее на надсмотрщика над чернорабочими.
   – Ладно, не обижайся, – примирительно сказал Юрцов. – Шучу. Но и ты хорош. Спрашиваешь, налет это или нет. А то не видно. Думаю, опять банда Черного Капитана. Только они такой беспредел устроить могут. Клиента вот завалили, – капитан показал на тело Левши, – ладно бы просто грабили, так ведь людей убивают, козлы. Третье ограбление за последние два месяца. Только на этот раз что-то у них не срослось. Перессорились они, что ли, и стали мочить друг друга или конкуренты объявились – пока не ясно. А с самим главарем на этот раз, похоже, покончено. Есть мнение, что один из трупов у входа и есть пресловутый Черный Капитан. Конечно, надо еще все хорошо проверить.
   – Остальных не поймали?
   – Ловят. Сообщений пока не было. Поймают. Никуда они не денутся. У них на хвосте сейчас все менты города. Кроме тех, кто здесь… И тех, кто в отпуске.
   Юрцов хохотнул.
   – Спасибо, что напомнил, – улыбнулся Васильев. – Любопытство свое профессиональное я удовлетворил, теперь пора и честь знать. Не буду мешать вам, скромным труженикам, исполнять свой нелегкий профессиональный долг. Удачи, Сеня.
   Васильев говорил искренне. Никогда в жизни он так не ненавидел преступников, кроме, конечно, себя любимого, как в этот момент. Что касается людей Черного Капитана, то дай ему такую возможность, он бы сам сию минуту включился в расследование, не спал бы, не пил и не ел, пока не поймал их всех, но не для того, чтобы передать правосудию, а чтобы лично разрезать их на множество мелких кусочков, как это было принято в средневековом Китае. Испортили ему блестящую операцию! Такое не прощается.
   – И тебе не хворать, – ответил ему Юрцов и отвернулся.
   Майор направился к выходу, но тут его взгляд упал на валявшуюся на полу смятую бумажку. Еще не видя, что на ней написано, он каким-то шестым чувством понял, что это такое. Платежка. Один из экземпляров. Но должен быть еще один? Может, уже успели передать по назначению? Не то чтобы он очень на это рассчитывал, но все же… Подумав, что копия платежного документа в случае уж очень неудачного расклада может стать уликой, Васильев, убедившись, что за ним никто не наблюдает, быстро нагнулся и, делая вид, что отряхивает брюки, поднял бумажку, скомкал в руке и развернул, только снова оказавшись в автомобиле.
   Бланк был полностью заполнен. Подписи Светлова и бухгалтера тоже оказались на месте. Но штамп банка о том, что документ принят к исполнению, отсутствовал. Васильева перекосило от мысли, что не хватило каких-то жалких тридцати секунд, чтобы передать документы оператору. Теперь все. Осталось только отправить ее в небытие за ненадобностью. Достав зажигалку, майор напоследок пробежался глазами по платежке. С первого раза прочитать текст не удалось. Строчки в глазах Васильева стали расплываться, и он испытал острое желание промыть глаза под струей холодной воды.
   Он достал влажную салфетку, протер вспотевшее лицо и еще раз внимательно просмотрел документ. Он понял, что его насторожило, – реквизиты были совсем другими, не теми, которые Светлов диктовал бухгалтеру по телефону. Но как же это могло случиться? Сам Светлов, ясное дело, отношения к подмене реквизитов не имел, просто физически не мог этого сделать. Левша не допустил бы, да и бухгалтер пришла в банк с уже готовыми документами. Значит, некое третье лицо было в курсе операции и собиралось загрести жар чужими руками. Разумеется, без участия бухгалтера корпорации тут не обошлось. Платежка готовилась ею заранее, еще на фирме, в расчете на состояние Светлова, который подпишет документ, уже не особо вдаваясь в содержание текста. Он и подписал.
   Пришлось опять возвращаться к банку. Тела женщины у входа уже не было.
   – Здесь у входа баба лежала – где она? – спросил он одного из санитаров скорой помощи.
   – Уже увезли.
   – В морг?
   – В больницу. Хотя может статься, что и в морг. Очень уж сильно досталось.
* * *
   На город опускался вечер. Шагая по коридору больницы в накинутом на плечи белом халате, Михаил Павлович Васильев подводил итоги. Неутешительные. Денег он не получил, зато потерял людей, которых тщательно подбирал. Вдобавок кто-то очень красиво собирался его кинуть. Бухгалтер «КомпТрейда» Анастасия Викторовна Гаврилюк, единственная ниточка к этому кому-то, третий час находилась на операционном столе, и прогнозы были неутешительными. Не то чтобы майор не имел совсем никаких версий, кто мог это сделать. Один подозреваемый у него был, но, Бог свидетель, дорого бы он дал, чтобы эти подозрения не подтвердились. Налетчиков, которые напали на «Скай-банк» и увезли Светлова, так и не поймали. О самом директоре «КомпТрейда» ходили противоречивые слухи. По одним данным, судьба его продолжала оставаться неизвестной, по другим – бандиты отпустили заложника, и теперь он давал свидетельские показания высшим чинам МВД и прокуратуры. Сам же майор, хоть и имел знакомых в прокуратуре, до поры до времени не хотел лишний раз афишировать свою заинтересованность этим делом.
   Васильев повернул за угол коридора, с другого конца которого по направлению к нему шли двое мужчин. Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, кто именно идет ему навстречу, а когда это произошло, что-либо предпринимать было уже поздно. Быстрыми шагами в сопровождении широкоплечего седого мужчины с черными как уголь глазами к нему приближался… Светлов. Живой и здоровый. Только голова у него была теперь перемотана, а костюм потрепан и в пятнах – то ли грязи, то ли крови.
   Расстояние между Васильевым и его недавним пленником неумолимо сокращалось. Михаилу Павловичу стоило больших усилий, чтобы не развернуться и не побежать от Светлова со всех ног. Оставалась лишь слабая надежда, что Светлов не узнает его без очков и парика. Но одежда-то на майоре была та же самая, что и днем, и уж ее-то Светлов наверняка запомнил.
   Рука Васильева потянулась к карману. Вспомнился старый анекдот про Штирлица, который при виде окруживших дом эсесовцев тоже засовывал руку в карман, думая при этом: «Это конец. А где же пистолет?» Когда-то это вызывало смех, теперь лишь раздраженную гримасу. Как бы это на самом деле не стало концом всему…
   Майор отвернулся, делая вид, что его ужасно заинтересовал агитационный плакат, направленный на профилактику кишечных заболеваний. Он надеялся, что Светлов пройдет мимо, не разглядывая его, но случилось наоборот – поравнявшись с майором, Светлов повернулся к нему, замедлил шаг и сделал маневр, чтобы заглянуть в лицо. А вот это и в самом деле конец. Такой, что и пистолет не поможет. «Как глупо. Зачем я повелся на уговоры этой глупой бабы? – клял себя Васильев. – Чего мне не хватало?»
   – Прошу прощения, вы часом не доктор? – спросил Светлов.
   – Нет, – мотнул головой Васильев.
   Интерес в глазах Светлова мгновенно погас, сменившись полным равнодушием. Миновав Михаила Павловича, он и сопровождающий пошли в сторону операционного блока, где целая группа высококлассных хирургов все еще кромсала ножами тело Анастасии Гаврилюк.
   Благополучный исход опасной встречи майора почему-то не обрадовал. Что-то не так. «Что-то совсем не так», – думал Михаил Павлович, выходя в вестибюль. Он был настолько сбит с толку, что, вместо того чтобы побыстрее исчезнуть и не испытывать судьбу, дожидаясь, когда Светлову придет в голову мысль, что человека, с которым он пересекся в коридоре, он уже где-то видел, майор сел на скамейку у гардероба и задумался. Что-то необычное было в самом облике Светлова, но он никак не мог понять, что именно.
   В больницу зашла женщина, тащившая за руку ребенка трех-четырех лет.
   – Хочу домой, хочу мультики, – ныл ребенок.
   – Будут тебе мультики, – успокаивала мать. – Сейчас только бабушку навестим и пойдем домой. Ты же любишь свою бабушку? Она тебе сказки рассказывала. Мы отнесем ей лекарства, отнесем ей покушать. Ты же не хочешь, чтобы бабушка осталась голодной?
   – Хочу мультики про Губку Боба, – продолжал гнуть свою линию малыш, пытаясь освободиться, но мать держала его крепко.
   У нее была красивая фигура с тонкой талией, жилистые руки с веснушками и такая же жилистая крепкая шея, как у гимнастки, на которой болтались янтарные бусы. Васильев задержал взгляд на ее шее и в тот же миг понял, что именно не давало ему покоя – шея. На шее у Светлова, которого похитили его люди, осталось пятнышко от ожога электрошокером. Ярко-красное, продолговатое и хорошо заметное, даже издалека. На шее у Светлова, с которым он столкнулся в коридоре, ничего подобного майор не увидел.
   Побыв еще немного на месте, Васильев подумал о том, что дело даже не только в этом пятнышке, которое он и правда мог не заметить из-за неудачного освещения, а в самом Светлове. Он был не такой, каким майор видел его сегодня в полдень, словно речь шла о совершенно разных людях. Васильев опять посидел и подумал. «Чушь собачья, – решил он, – ясен пень, человек, который пережил за один день два похищения, будет отличаться от того человека, каким он был до этих событий».
   Двери опять хлопнули, в больницу быстро вошли двое молодых мужчин и рыжеволосая барышня с челкой. Один мужчина держал штатив с кинокамерой, другой – микрофон. Барышня, которую можно было бы назвать красивой, если бы не хмуро опущенные уголки губ и не сдвинутые брови, придирчиво огляделась. Она была явно не в духе.
   – Так, ты, с камерой, наверное, вставай туда, к пальме. Неплохой будет ракурс. Ты – давай ближе к коридору. Как только Светлов выйдет, сразу же начинай. Я дам отмашку.
   Оператор разместился в начале коридора.
   – Так нормально, Вован? Освещения хватит?
   Тот что-то пробурчал себе под нос, двигая штативом туда-сюда, что очень рассердило женщину.
   – Что ты там мычишь? Я тебя спрашиваю, освещения хватит?
   Васильев подошел к ней и взял за запястье.
   – Можно тебя на пару слов?
   – Ты?! – тихо воскликнула она, освобождая руку и отступая на шаг. – Что ты тут делаешь?
   – Работаю на наше будущее. А ты? Я тебе что велел? Ждать меня дома!
   – Вообще-то я тоже работаю. Может быть, не так глобально, как ты, но тем не менее.
   – Работаешь? А может, просто хочешь подобраться поближе к бухгалтеру «КомпТрейда», чтобы в случае чего помочь ей отправиться на тот свет, если врачи ее все-таки спасут?
   Молодая женщина быстро-быстро захлопала длинными ресницами, что должно было означать полное непонимания сути происходящего.
   – Подбираться – это твоя специализация. А моя – находиться там, где что-то происходит, чтобы потом рассказывать об этом другим людям. Ты вообще о чем?
   Васильев приблизил свое лицо к лицу женщины, так что их лбы соприкоснулись. Сказал почти шепотом:
   – О самом интересном ты же им не расскажешь, правда? Например, о том, что это ты придумала план, как вытрясти деньги у фирмы «КомпТрейд».
   – План-то я придумала, – тоже шепотом ответила женщина. – Жаль только, что один дебил со своими не менее дебильными помощниками его взял и испортил. Пусти меня, дома поговорим.
   Васильев не послушался. Развернув женщину на сто восемьдесят градусов, он снова взял ее за руку и уверенно повлек по коридору, толкнул какую-то дверь. Внутри помещения стояли шкафы со склянками и пробирками и кушетка. Людей не было. Закрыв дверь за собой и повернув ручку английского замка, майор прижал женщину к стене и принялся быстро ощупывать.
   – С ума сошел! Миша, перестань немедленно. Идиот! Нашел время и место, – тихо ругалась она, превратно истолковав его намерения.
   Майору, однако, было не до любовных утех. Проверив имеющиеся на одежде карманы, он грубо вырвал сумку и вывалил ее содержимое на кушетку. Женщина пыталась протестовать, но, получив сильную пощечину, села на корточки у стены и закрыла лицо руками.
   Шприцов, наполненных подозрительными жидкостями, других отравляющих веществ, колющих и режущих предметов, да и вообще предметов, с помощью которых теоретически можно отправить на тот свет человека, среди вещей не оказалось. Васильев сгреб все обратно в сумку и поставил на пол рядом с женщиной.
   – Пошли отсюда.
   Отняв от лица ладони, она посмотрела на него так, что можно было еще раз порадоваться отсутствию колющих и режущих предметов в ее сумочке.
   – Это все, что ты хочешь мне сказать? «Пошли отсюда»?
   Васильев вынул из кармана платежное поручение «КомпТрейда».
   – Это то, с чем бухгалтер «КомпТрейда» пришла в банк. Я в операционном зале подобрал. Объяснять тебе ничего не собираюсь. Просто прочитай внимательно и сама сделай выводы, ты баба умная.
   Она развернула бумагу и пробежала глазами по реквизитам. «Банк на Кипре, в Ларнаке, почтовый ящик, улица, анонимный бенефициар, все дела…» Стоп, какая еще Ларнака, провалиться бы ей на месте, когда их банк находится в Никосии, какой такой анонимный бенефициар? Что происходит на самом деле?
   – Ничего не понимаю.
   – Я пока тоже, но будь уверена, я обязательно во всем разберусь и все пойму. А когда это произойдет, кому-то станет очень плохо. Знаешь, несколько часов назад мне хотелось этих налетчиков лично кромсать ножом на куски. Теперь я очень рад их своевременному появлению в банке. Потому что денег мы все равно не увидели бы. По крайне мере, я их точно не увидел бы. Они ушли бы совсем по другому адресу неизвестному и ушлому мерзавцу, который очень хотел воспользоваться плодами наших трудов… Или мерзавке.
   Женщина встала, сжав руки в кулаки.
   – Ты хочешь сказать, что кидала – это я? А обыск этот идиотский ты устроил, потому что думал, что я иду убивать бухгалтершу «КомпТрейда», с которой я вступила в сговор и которая могла бы теперь меня уличить? Какой же ты дурак, Васильев. Даже если бы я была при делах, зачем мне сейчас идти на риск, пытаясь ее убить, когда она и без меня имеет все шансы подохнуть?
   – У тебя есть другие версии? Тот, кто это сделал, знал о наших планах. Только учти, мои люди не в счет. Тут ведь надо было с бухгалтером мосты навести. Охмурить ее, окрутить, заинтересовать. У них мозгов не хватило бы. Нет, тут и думать нечего. Разве что Левша, но он, как выяснилось, только стрелять хорошо умеет, а головой слабоват. Я был о нем лучшего мнения. Я осматривал место и понял, почему получился такой кисель. Вместо того чтобы лечь на пол и спокойно ждать, пока громилы уйдут восвояси, он выстрелил и завалил одного из них. Остальные стали шмалять в ответ.
   Женщина одернула блузку, резко застегнула молнию на сумке. Заговорила быстро и гневно:
   – Хочешь версий? Пожалуйста. Светлов рассматривал возможность своего похищения, поэтому придумал специальную систему оповещения. Например, диктуя бухгалтеру номер счета, он произнес ключевое слово, междометие какое-нибудь условное или покашлял три раза, давая понять, что его держат под дулом пистолета. Поэтому на платежном документе был указан какой-то резервный счет Светлова.
   – Ага, счет она указала, а ментам или охране Светлова про дуло пистолета почему-то не сказала. Дерьмо твоя версия.
   – Ну а если это ее собственный счет? Поняв, что живым Светлов в «КомпТрейд» все равно не вернется, она решила рискнуть и переправить деньги себе.
   – Так или иначе, в наших интересах, чтобы эта особа выжила.
   – Только свои тридцать пять лимонов мы уже вряд ли получим, – резонно заключила женщина.
   – Может быть. Но гада, который бабки хотел у нас увести, я за горло все равно подержу, – ответил Васильев, а про себя добавил: «Или гадину».
   Двери два раза толкнули, потом стали стучать. Майор открыл замок. В кабинет вломилась недовольная медсестра.
   – Что происходит? Почему двери закрыты?
   – Жена, – пояснил майор, показывая на спутницу, словно это давало право закрываться на замок в чужих кабинетах. – Мы разговаривали.
   Не дожидаясь, что им скажут в ответ, оба выскочили в коридор.
* * *
   Первым к журналистам вышел принимавший участие в операции врач. Многословный, принадлежащий к типу людей, которые не упустят возможности покрасоваться перед камерой, он долго описывал состояние раненой Анастасии Викторовны, хотя все это можно было выразить в одной короткой фразе: надеемся на лучшее, но готовимся к худшему.
   Светлов появился чуть позже. В нескольких словах обругал похитивших его бандитов, а также заверил: он сделает все, что в его силах, чтобы Анастасия Гаврилюк выжила. О первом похищении не сказал ни слова, словно его и не было.
   Извинившись, что не может уделить больше внимания прессе, Светлов быстро попрощался и вышел на улицу к автомобилю. Седой охранник неотступно следовал за ним. Дойдя до ожидавшего их на улице автомобиля, Светлов остановился.
   – У тебя на лице написано, что есть новости. Надеюсь, хорошие?
   Охранник кивнул.
   – Удалось точно определить место, откуда идет сигнал. Это южная часть города. Самая окраина. Там склады расположены. Видимо, у них там что-то вроде базы. Сигнал устойчив.
   – Тогда почему ты еще здесь, а не там?
   – Я отправил туда Гектора. Он все сделает как надо.
   – Гектора, одного?
   – Я подумал, что не стоит привлекать большое количество людей. Меньше будет свидетелей.
   – Но их там может быть целая банда!
   – Из тех, кто участвовал в ограблении, живыми ушло только два человека. Ну сколько их там еще осталось? Пусть еще один, максимум двое. Гектор справится. Он профессионал.
   Светлов посмотрел на охранника и поправил ему галстук.
   – И все-таки, Усман, я хочу, чтобы ты был рядом с тем местом и, если что, подстраховал Гектора. Довольно с меня неожиданностей.
   – Понял. Я буду рядом.
   – Как думаешь, он живой?
   – Думаю, да.
   – Хотелось бы. Просто потому, что план «А» мне нравится больше плана «Б». И вот еще что. Мы не можем ждать милости от природы. Позаботься о Насте сам. Интуиция подсказывает мне, что эта сучка очень живуча. Сучки – они всегда очень живучи.
   Васильев наблюдал за разговором, стоя в тени квадратной колонны у больничного входа. Он дождался, когда Светлов спустится вниз, прослушал его короткое интервью, а теперь пытался угадать, о чем говорят он и его телохранитель. И почему телохранитель, если это вообще телохранитель, не сел вместе со Светловым в автомобиль, а поймал первое же проезжавшее мимо свободное такси? Васильев подумал о том, а не стоит ли проследить, куда именно направился этот человек, но тут кто-то тронул его за плечо. Васильев вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял капитан Юрцов.
   – Какие мы, однако, нервные, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Вот что бывает, когда человек даже в отпуске думает о работе. Ну что тебе в этом городе? Пыль, жара и выхлопные газы. А на морях или в горах…
   – Вообще-то я не работаю, я жену свою встречаю. Это она тут сегодня трудилась.
   – Вот оно что. А глядя на тебя можно подумать, что ты не жену встречаешь, а Светлова провожаешь.
   – Да что ты от меня хочешь! – рассердился Васильев. – А то ты не знаешь, чем я занимаюсь. Светлов – крупный специалист в компьютерной сфере. Естественно, мне интересно, что с ним происходит.
   – Да ради бога, Миша, ради бога, – замахал руками Юрцов. – Я же просто так, для поддержания разговора. Интересуйся себе сколько хочешь, а я пойду. Мне пора.
   Хлопнув коллегу по плечу, Юрцов спустился к паркингу, сел в свою машину и тут же позвонил Григорию Заячковскому, своей правой руке.
   – Организуй охрану бухгалтеру «КомпТрейда». Да, пошли кого-то. Только не Филипповича, у него штаны с ботинками украдут, а он не заметит. Мне нужно два бойца из взвода физзащиты, чтобы постоянно дежурили у палаты, и еще один опер на телефоне. Чтобы через каждые полчаса звонил и докладывал о ситуации. А мне плевать, что она может умереть. Пока она не умерла, вы будете охранять ее, как родную мать… Ничего не случилось. Просто предчувствие.
   Съемочная группа тоже покидала больницу. К Васильеву подошла супруга.
   – Светлова все высматриваешь. Может, уже не стоит. Заканчивай это дело. Так уж карта разошлась. Форс-мажор – непреодолимая сила. Хорошо хоть сам живой остался.
   Васильев как-то странно усмехнулся.
   – Может, и стоит закончить. Только у меня такое чувство, что мы вообще еще ничего не начинали.
   – В смысле?
   – Мы еще не похищали Светлова. Вот в каком смысле.
   Супруга Васильева стала терять терпение.
   – Ничего не понимаю. Что ты такое крутишь? Ты яснее выразиться можешь?
   – Нет. Умом я понимаю, что все вроде бы сделали правильно, а сердце неладное подсказывает. Но сказать это не могу.
   Сказать это Васильеву мешала только одна причина. Он просто не знал, что человек, которого он сегодня похитил, никаким Светловым Виктором Сергеевичем не был. Он был Полярником… Просто Полярником…

Глава 3. Полярник

   Два молодых человека просунули головы в дверной проем. Слово «биде» вызвало у них улыбки. Почему – непонятно. Раковина и раковина. Только для мытья соответствующих частей тела.
   Осмотром ванной экскурсия по квартире закончилась, и дальнейший разговор перенесся в гостиную.
   – Кофе или чаю не желаете? – гостеприимно предложил хозяин, высокий мужчина тридцати – тридцати двух лет, казавшийся старше из-за бороды и усов. Старый, но добротный свитер черного цвета, простые джинсы вместе с заросшим лицом придавали ему вид путешественника, какого-нибудь геолога, покорителя горных вершин или человека, дрейфующего на льдине. Одним словом – полярника, как его и называли в определенных кругах.
   Гости синхронно помотали головами. Им было лет по двадцать. Оба студенты. На обоих – короткие курточки, джинсы с провисающей до колен мотней и желтые, как яичный желток, ботинки. Раньше бы про таких сказали: «мальчики из приличных семей». Правда, потом вместо выражения «приличная семья» стали употреблять «обеспеченная семья», что было совершенно справедливо, ибо оба этих понятия стали теперь далеко не одним и тем же.
   Потенциальные квартиранты были, безусловно, людьми обеспеченными. Не обеспеченные просто не пришли бы. Не обеспеченные в ужасе швырнули бы телефонную трубку, едва услышав названную цену. Не обеспеченные не учились бы там, где учились эти молодые люди.
   – Что скажете, молодежь?
   Студенты переглянулись.
   – Квартира хорошая, – сказал тот, что был чуть постарше. – Но очень дорого.
   – Запредельно дорого, – поддакнул и второй.
   Полярник саркастически хмыкнул. Кто бы говорил! Он видел автомобиль, на котором прикатили эти сопляки. Вот это было в самом деле запредельно.
   – Дорого? Две раздельные комнаты. Современная планировка. Огромная кухня. Балкон и лоджия. Автономное отопление. Есть мебель. Рядом транспортная развязка. Через дорогу спорткомплекс с бассейном. Пятьсот метров в другую сторону – зона отдыха: парк, озеро, пляж. До универа вашего пятнадцать минут ходьбы вразвалку. Запредельно? Побойтесь Бога, пацаны.
   Пацаны смущенно кивали – мол, конечно, так, но все равно дорого. По крайней мере, для них. Но Полярник видел: отказываться от квартиры они не хотят и не будут. Начался торг. Цену он так и не снизил, но согласился взять плату вперед только за шесть месяцев вместо первоначально заявленных двенадцати. Тот, что помоложе, робко поинтересовался, могут ли они подыскать сюда еще пару жильцов из числа однокурсников, чтобы разделить с ними квартплату. Хозяин был не против. Но очень строго добавил:
   – Чтобы не больше четырех человек. Цыганского табора мне здесь не надо.
   Деньги студенты отсчитали за полгода, каждый свою половину. Взамен получили расписку и ключи от квартиры. Проверили, как открываются замки.
   – Все, парни, – с облегчением сказал им хозяин. – Завтра можете въезжать. Только не с самого утра. Я тут еще буду где-то после двенадцати. Надеюсь, что квартира окажется в хороших руках и жалоб на вас от соседей я не услышу.
   Парни заверили, что они очень чистоплотные и дисциплинированные. Простились.
   Довольный, Полярник пересчитал деньги. Добавил к тем, что получил ранее. Выходило совсем неплохо. Эти студенты были уже третьими по счету жильцами, которых он сегодня «поселил» в эту квартиру. С самого утра приходили арабы. Заплатили вперед за целый год. После них – заезжий бизнесмен из ближнего зарубежья. Этому, правда, квартира нужна всего на два месяца, но Полярник не привередничал. Курочка по зернышку клюет.
   Он прошел на кухню, приготовил кофе. Можно было расслабиться, пока оставалось время, потому что работа на сегодня еще не была окончена.
   Настоящим хозяином этой квартиры Полярник, конечно же, не являлся. Он сам снял на ее месяц, и срок аренды заканчивался через два дня. Оставшееся время необходимо было потратить с максимальной пользой.
   Через сорок минут появились новые гости. Этим, правда, экскурсия по квартире была уже не нужна. В третий раз приходили. Коммерческий директор автосалона «Мазда» с супругой. Или лучше так: супруга коммерческого директора автосалона «Мазда» со своим мужем. Ибо она была главная. В который раз осматривала, обшаривала, обнюхивала все уголочки, выискивая недостатки. Хотела сбить цену. Полярник, уже даже не вмешиваясь, угощал коммерческого директора кофе, пока она везде шныряла.
   Поиск недостатков закончился, как и в прошлый раз, ничем, и они начали торг. Хозяин был тверд как кремень и не уступал ни цента. С коммерческого директора не убудет. Еще пару лет на своей «Мазде» повкалывает – и сам такую хату купить сможет. Но и супруга его была упряма, как водонапорная башня. Переговоры затягивались, а это уже было не в интересах Полярника. Скоро новая встреча. Выбросив белый флаг, он сбавил цену. Взамен коммерческий директор пообещал хорошую скидку на автомобиль. Не сейчас, конечно, а через год по его возвращении. По легенде, завтра хозяин квартиры отправлялся в антарктическую экспедицию на станцию «Мир». Для достоверности в коридоре даже стояли сумка и походный рюкзак с вещами. Экспедиция, кстати, была настоящая. О ней сообщалось в средствах массовой информации.
   Получив деньги за год, Полярник выдал расписку и ключи.
   Затем пришел мужчина одного с Полярником возраста, на руке которого томно висела молодая особа с ногами стрекозы и большими синими глазами. Полярник, угадавший в барышне содержанку, тут же про себя окрестил ее кавалера папиком, хотя обычно под этим словом понимались мужчины постарше.
   Цена папика не смущала нисколько, несмотря на то что с него запросили еще больше, чем с представителей золотой молодежи. Скорее его смущал хозяин.
   – Можно посмотреть ваш паспорт?
   Полярник предъявил паспорт на имя Олега Ивановича Садовникова. Паспорт был настоящий, за исключением переклеенной фотографии и печати о месте регистрации, совпадающей с адресом этой квартиры. После паспорта от него потребовали документы на квартиру. Полярник был готов и к такому повороту. Ради бога. Вот они, документы. Комар носа не подточит. Профессионал делал.
   Вернув бумаги, кандидат в квартиросъемщики показал на дверь третьей комнаты.
   – А что здесь?
   – Мои вещи. Я сдаю две комнаты, а эта будет закрыта на замок.
   – Откройте! – потребовал он. – Я хочу посмотреть.
   – Зачем?
   – Мало ли. Может, у вас там нарколаборатория. Или склад оружия.
   Полярник открыл комнату, и папик прошел внутрь. Внутри пахло пылью и запустением. Шкаф, переполненный книгами; диван, на котором тоже стопками сложены книги; накрытые пленкой два кресла, опять же с книгами. Везде лежала пыль. На столе в пыльной рамке стояла фотография хозяина. На снимке он был очень молодым, в форме пограничника с собакой. Это убеждало больше всего.
   – Как тебе квартира, киса? – спросил папик свою спутницу. – Хочешь здесь жить?
   Киса что-то невнятно промурлыкала, и это на ее языке, должно быть, означало согласие, потому что мужчина тут же потянулся за портмоне.
   Полярник ушел вечером, потушив свет, стерев отпечатки и не забыв прихватить рамку со своей фотографией. В этой квартире его уже никогда не будет. Как друг с другом станут разбираться ее настоящие владельцы и все эти квартиранты, его как-то не особенно волновало…
* * *
   Примерно так и представлял себе настоящий Виктор Светлов один рабочий день своего знакомого, можно сказать, даже приятеля по кличке Полярник. Откуда? Да Полярник сам рассказал ему об этом, когда первоначально возникший между ними лед начал потихоньку превращаться в талую воду.
   Их знакомство произошло в камере предварительного заключения следственного изолятора. Светлов уже тогда был директором и одним из соучредителей фирмы «КомпТрейд», на тот момент достаточно раскрученного предприятия. В СИЗО же он попал по подозрению в распространении через Интернет нелицензированного программного обеспечения Microsoft и Adobe.
   Полярник же оказался в камере просто потому, что ничего вечного на свете не бывает. Как следовало из его рассказа Светлову, очередная пара «студентов» после того, как он вручил им расписку о получении арендной платы, с улыбками предъявила красные корочки сотрудников внутренних органов и предложила проследовать с ними. Полярник показал им средний палец и выпрыгнул с балкона второго этажа. Они даже не попытались его остановить. Оказавшись на земле, он понял почему. Внизу его тоже ждали. Готовы, значит, были к такому повороту. Вдобавок ко всему, при приземлении Полярник подвернул ногу. На него надели наручники и с триумфом повезли в контору. Долго они его вычисляли.
   Но и тут ему повезло. И со следователем, душевный человек попался, и со временем. Как раз был конец квартала и в прокуратуре шла отчаянная борьба за показатели. На следователе висяков всяких много было, вот он и предложил Полярнику избавить его от этого груза. Со своей стороны обещал обставить все так, будто бы не опера его взяли, а он сам с повинной явился. Совесть замучила. Мол, все эпизоды мелкие, больше двух лет за каждый он не получит, и все равно они поглотятся его законными тремя годами – минимумом, что тогда полагалось. Полярник согласился.
   Когда читали приговор, складывалось впечатление, что подсудимый – тот самый вездесущий пострел, который везде поспел. Залез ночью на хозяйский двор и украл из клетки крольчиху с крольчатами. В тут же ночь из купе поезда «Львов – Адлер» вынес мобильный телефон (Полярник рассказывал, что еле удержался, чтобы не спросить: а в поезд он что, прямо с кроликами садился?). Через неделю взломал дверцу «жигуленка» и скрутил магнитолу. Украл и продал пятьсот метров телефонного кабеля. Вытащил кошелек из сумки. Совершил еще несколько мелких хищений. Последним его подвигом стала кража дубленки, которую вывесили на улице проветриваться. Предпоследним, вернее. Последним была его собственная афера с квартирами. В общем, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться, глядя на серьезное лицо судьи, с каким она читала всю эту ахинею. Но данное ему обещание выполнили. Учитывая сотрудничество со следствием и чистосердечное раскаяние, Полярнику дали всего лишь трешку.
   Вот как раз после суда, когда Полярника отвезли в камеру, он и столкнулся со Светловым, которого подселили во время его отсутствия. К Полярнику новый постоялец отнесся с неприкрытой агрессией, вызванной, как позже выяснилось, нелюбовью к квартирным мошенникам (каждый постоялец камеры был в курсе, что именно инкриминируется его соседу). Первоначальный обмен колкостями к вечеру кончился дракой, которая, впрочем, осталась без последствий. Сокамерники разняли. В течение следующих суток Светлов, надувшись как мышь на крупу, лишь молча наблюдал за Полярником, но чем дальше, тем больше неприязнь в его взгляде сменялась заинтересованностью. Кончилось все непредсказуемо. Светлов подошел к Полярнику и, протянув руку, просто сказал:
   – Извини. Я был неправ. Погорячился.
   – Бог простит, – ответил Полярник, но руку в ответ все же подал.
   Светлов сел рядом.
   – Ты не понимаешь, просто был у меня один неприятный случай. Не забылся еще. Слишком свежо воспоминание. Кинул меня один такой, как ты.
   – Много денег потерял?
   – Да не в деньгах дело. Семья у меня разрушилась, вот что главное.
   Как выяснилось, Светлова нагрели аферисты, когда он решил снять квартиру для содержанки.
   – Любовное гнездышко решил устроить. Устроил, мать его в бок. Но я и сам дурак. Надо было смириться и все. Так нет же. Заявление мусорам накатал. А там у супруги какая-то знакомая оказалась, да еще и подружка моя, дура болтливая, тоже язык за зубами удержать не смогла. Словом, спалился я. Супруга такой шухер устроила! Развод и девичья фамилия. Мало того что на бабки попал, так и здесь оказался не иначе как по ее наводке.
   – Любовное гнездышко, говоришь? – улыбнулся Полярник и рассказал ему один день из биографии квартирного афериста, заострив внимание на папике с «кисой». Рассказал специально, чтобы позлить оппонента, но тот, что удивительно, уже не сердился. Видимо, отошел.
   Так или иначе, конфликт был исчерпан и весь следующий день Полярник со Светловым играли в шахматы и разговаривали «за жизнь», а еще через сутки Полярника отправили в колонию отбывать наказание. Не задержался долго и Светлов. Дыры в законодательстве о защите авторских прав плюс вмешательство высших сфер позволили Светлову выйти сухим из воды. Его отпустили под подписку о невыезде, а потом и вовсе закрыли дело.
   Тогда Полярник даже подумать не мог, что судьба вновь сведет их вместе, причем в день его выхода на волю, когда его, человека, сблизившегося с известным уголовным авторитетом и несколько раз сидевшего в карцере за нарушение режима, вдруг освободили условно-досрочно за примерное поведение.
   Это был незабываемый день теплого бабьего лета. Не спеша, вразвалку, смакуя каждую секунду происходящего, Полярник проходил через ворота зоны. В руке у него болтался небольшой, потрескавшийся от старости кейс. Жмурясь от висевшего над крышами домов солнца, он не сразу обратил внимание на стоявший с правой стороны от КПП черный пыльный БМВ и заметил его только тогда, когда вышедший из машины мужчина подскочил к нему, приветливо махая руками.
   – Полярник! Откинулся! Поздравляю!.. Что воды в рот набрал?.. Не узнал? Светлов Витя. Мы с тобой вместе в предвариловке парились. Ну, шевели извилинами.
   – А, компьютерный гений. Как же, помню, – кисло сказал Полярник. – Какими судьбами? Встречаешь кого? Так вроде, кроме меня, никто сегодня не выходит.
   – Так тебя и встречаю, – радостно ответил Светлов и, словно они с пеленок были друзьями не разлей вода, принялся забрасывать вопросами, как Полярнику сиделось, и нести тому подобную ничего не значащую ерунду.
   Тот что-то отвечал без особого энтузиазма, и Светлов наконец спросил:
   – Что кислый такой? Радоваться надо. Воля.
   – Да я радуюсь, радуюсь. Просто один подвизающийся в столице человек не станет приезжать к другому человеку, сидящему на зоне под Винницей, едва знакомому, если только он не связывает с этим человеком определенных ожиданий.
   – Ну, насчет едва знакомого – это не совсем так. Как видишь, я даже знал, когда именно тебя должны выпустить. И потом, разве это плохо, когда кто-то связывает с тобой ожидания?
   Полярник помолчал, не веря, что Светлов окажется настолько злопамятным, что приедет в такую даль мстить лишь за принадлежность к клану аферистов, один из которых сделал ему пакость. В одном он был уверен: простота Виктора Сергеевича была лишь кажущейся, за ней скрывалось двойное, а то и тройное дно этого человека.
   – Как сказать. Особенно если не знаешь, захочешь ли ты эти ожидания оправдывать.
   – Мои ожидания исключительно положительные. Тут неподалеку есть неплохой ресторан. Отметим твое освобождение. Заодно и поговорим.
   От цепкого взгляда Полярника не укрылось, что стекло передней дверцы БМВ чуть приспущено и из образовавшейся щелки торчит ствол помпового ружья. Он не знал, что делать, но знал, что хотел бы сделать: послать Светлова куда подальше вместе с его ресторанами. Ну не станут же они применять силу прямо возле тюремного КПП, тем более стрелять. У ворот, наверное, и не станут, а чуть подальше – очень может быть. Дорога здесь одна. По ней можно идти вправо, можно влево, но какую сторону ни выбери, БМВ все равно быстрее, чем его ноги.
   С некоторой долей тоски Полярник оглянулся на тюремные ворота, словно решил попроситься назад, и тут увидел еще двух мордоворотов в спортивных куртках, которые, должно быть, вышли из машины заблаговременно и теперь, по-бычьи наклонив головы, стояли у него за спиной. Выбора не было.
   – Ну, если ты от чистого сердца приглашаешь, то, пожалуй, давай…
   – Из самых что ни на есть лучших побуждений, – заверил Светлов.
   Полярник, надеясь, что все не так уж плохо и кончится для него – всего лишь тривиальным мордобоем, влез на заднее сиденье. Там же по бокам от него разместились и мордовороты. Светлов сел спереди.
   Водитель, широкоплечий усач, в котором угадывался бывший военный, с коротким ружьем на коленях, выехав из поселка, промчался пару километров по шоссе на запредельной скорости, после чего свернул в сторону дубовой рощи, посреди которой располагалось заведение. Полярник облегченно вздохнул, поняв, что бить его, по крайней мере сразу, не будут.
   – И впрямь ресторан, – удивился он.
   – А ты чего ожидал? Шашлык уже должен быть готов.
   В вестибюле Светлов придержал Полярника за локоть и указал на большое зеркало от потолка до пола.
   – Взгляни. Ты не находишь, что мы с тобой очень похожи?
   Полярник глянул мельком, собираясь пойти дальше.
   – Может быть.
   Светлов удержал его возле зеркала.
   – Я серьезно. Одинаковый рост, плечи, форма черепа, особенно нижняя часть.
   – В самом деле? А еще у каждого из нас есть по две руки и ноги. Голова с двумя глазами и одним ртом. По два уха и одному носу. Мало кто может похвастаться подобным сходством.
   Светлов рассмеялся, но от зеркальной стены так и не отходил. Словно прикипел к ней. Поднял руку с барсеткой, закрыв ею себе верхнюю половину лица.
   – А если так?
   Полярник не поверил своим глазам. Из зеркала на него смотрели два практически одинаковых лица. Губы, подбородок, общие очертания – все у них было практически одинаковым.
   – Ничего себе. Теперь понимаю, похожи.
   Светлов опустил барсетку, и они снова стали разными. Его курносый нос совершенно не выдерживал конкуренции с прямым носом Полярника, с римской горбинкой. Зато у последнего подкачали уши – большие и оттопыренные, они походили на листы подорожника, в отличие от правильных и аккуратных ушек Светлова. Отличались и глаза – у Светлова они были чуть раскосые, как у корейца-полукровки.
   – Ты сейчас это заметил, а я еще в изоляторе пригляделся. Я очень хороший физиономист. Кстати, и тембр голоса у нас тоже одинаковый, если ты этого еще не понял.
   За столом Светлов снова начал болтать о всякой ерунде, причем нарочито, прекрасно понимая, что собеседник сгорает от нетерпения узнать истинную причину их встречи, хоть и не подает вида. Только когда выпили по третьей, он бросил пробный камень:
   – Чем думаешь на воле заняться?
   – Найдется чем. А что, есть предложение?
   – Представь себе. Мне нужен человек, который мог бы… как бы это получше сказать… заменить меня в определенных ситуациях… Двойник… Ты подходишь. Ты еще сам не понимаешь, как подходишь. Форму ушей и носа, разрез глаз тебе изменит лучший пластический хирург в стране. Обо всем остальном природа уже сама позаботилась.
   Подобного оборота Полярник не ожидал, хотя и мог бы догадаться после их позирования перед зеркалом.
   – Шутишь?
   – По-твоему, я притащился за пятьсот километров, чтобы поиграть в Петросяна? Я слишком ценю свое время, чтобы тратить его подобным образом.
   – Хорошенькое дело. Хочешь, чтобы меня вместо тебя под волыны поставили?
   – Не понял. Какие еще волыны?
   – А что тут понимать. Кто-то хочет тебя шлепнуть, вот ты и ищешь, кого вместо себя в прицел всунуть.
   – Никто меня не заказывал, если ты об этом. То, что я тебе предлагаю, с риском для жизни никак не связано.
   – Тогда зачем?
   – Зачем, зачем! – воскликнул Светлов, даже как будто досадуя на то, что ему приходится объяснять такие очевидные, на его взгляд, вещи. – Говорю же, что ценю свое время. Жалко его на всякую хрень тратить. Зачем! Достали все, вот зачем! Слишком известным становлюсь, понимаешь. Не, сначала все ништяк было. Спонсор, туда-сюда, все дела. Интервью всякие. Я сейчас смотрю, на части рвут. Мне ведь, если честно, кроме компа и тишины, ничего больше не требуется. А тут всем от меня что-то надо. Бабы вот эти тоже. Жена два раза на горячем ловила, пока не ушла. Я тебе про это рассказывал. Я ей в Испании виллу купил в качестве отступного. Сейчас там живет вместе с дочерью. Короче, запутался я совсем.
   – Погоди. Твоему двойнику что, и баб твоих трахать придется?
   – Нет. То есть, возможно, да, но это совсем не обязательно. По ходу дела разберемся. Главное, что я хочу сказать, – никакого риска для тебя в этом нет. Для меня, может быть, и есть. Риск оказаться в неловкой ситуации, если поймут, что я – это не я.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →