Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Несмотря на все свое население, в Китае используется всего около 200 фамилий.

Еще   [X]

 0 

Дифференциальная психология человека: учебное пособие (Машков Валерий)

В учебном пособии дано систематизированное изложение методологических основ дифференциальной психологии человека. Приведены результаты многочисленных эмпирических исследований, осуществленных средствами этого раздела психологии. Рассмотрены возможности корректного практического приложения дифференциально-психологических знаний с помощью предлагаемых методик.

Год издания: 2008

Цена: 38 руб.



С книгой «Дифференциальная психология человека: учебное пособие» также читают:

Предпросмотр книги «Дифференциальная психология человека: учебное пособие»

Дифференциальная психология человека: учебное пособие

   В учебном пособии дано систематизированное изложение методологических основ дифференциальной психологии человека. Приведены результаты многочисленных эмпирических исследований, осуществленных средствами этого раздела психологии. Рассмотрены возможности корректного практического приложения дифференциально-психологических знаний с помощью предлагаемых методик.
   Издание предназначено для студентов психологического и педагогического профилей, а также для преподавателей вузов и практических психологов.


Валерий Николаевич Машков Дифференциальная психология человека

Предисловие

   В настоящем учебном пособии излагаются методологические основы дифференциальной психологии, ее предмета и методов. Основой предлагаемого нового учебного пособия стало подготовленное в 1998 году и востребованное среди исследователей и обучающихся пособие «Основы дифференциальной психологии», что во многом определило содержательную и композиционную составляющие данной книги. Однако представленные материалы существенно переработаны и расширены, особенно это касается раздела об общих, основополагающих понятиях дифференциальной психологии. Кроме того, отражая эволюцию воззрений автора, не в последнюю очередь произошедшую под влиянием конструктивной и доброжелательной критики, в настоящее издание вошли разделы о психологических проявлениях различных биологических и социальных типологий и классификаций, о психологических особенностях индивидуализации человека.
   Автор искренне надеется, что новое пособие окажется интересным и широкому кругу читателей, и исследователям, чьи старания будут развивать дифференциальную психологию.

Введение

   Одна из характерных отличительных особенностей психологии определяется тем, что она одновременно является теоретической и практической научной дисциплиной. Ее интересует не только абстрактный человек вообще, но и психологические особенности конкретного индивидуума. И часто бывает, что общие психологические закономерности не находят своего безусловного подтверждения на конкретном уровне. В результате возникают проблемы с приложением психологических знаний при решении комплексных задач человекознания. С одной стороны, им отказывают в самостоятельности, а с другой, ссылаясь на их адекватность только для одного отдельного индивидуума, отказывают в возможности их обобщения, необходимого для реального, а не декларируемого использования. Таким образом возникают проблемы групповых и индивидуальных различий, проблемы дифференциальной психологии.
   Но у самой дифференциальной психологии оказываются нерешенными собственные основополагающие проблемы. Это проблемы предмета, методов, взаимоотношений с другими областями психологии. Достаточное распространение получило мнение, что дифференциальная психология исчерпывается общей, возрастной психологией или психодиагностикой.
   Вероятно, такие проявления имеют достаточно глубокие предпосылки, в том числе методологического уровня, они рассматриваются в первой главе настоящего издания. Это рассмотрение не позволяет снять разночтения в понимании предмета дифференциальной психологии, но обосновывает его эклектичность. Такая изначальная эклектичность, по-видимому, и является отличительной характерологической особенностью, определяющей своеобразие предмета дифференциальной психологии.
   Во второй главе пособия излагаются основные положения типологического подхода в дифференциальной психологии, который подразумевает первичность существования немногочисленных психологических типов, свойственных всем людям. Принадлежность к тому или иному типу решающим образом определяет психологические особенности человека. Отдельно рассматриваются общие, «сквозные» психологические типологии, способные проявляться во всех областях жизнедеятельности, патопсихологические типологии, которые можно трактовать и как общие, а также прикладные психологические типологии. К ним относятся типологии, появление которых в первую очередь определяется спецификой той или иной области человеческого существования. Прикладное значение таких типологий ограничивается областью их возникновения.
   В третьей главе излагаются особенности другого методологического подхода в дифференциальной психологии, названного индивидуально-метрическим. Здесь за первичную реальность принимается существование отдельного человека во всей его индивидуальной неповторимости. Объединение людей в общности, типы производится на основе приложения общих математических закономерностей. Рассматриваются возможности таких объединений как по отдельным психологическим параметрам, так и на основе разработки корреляционно-факторных моделей личности и способностей. С учетом большого значения психодиагностики для дифференциальной психологии ей также уделено внимание: излагаются специфика определения характеристик методик, их метрические показатели. На основе сравнительного анализа отдельных психодиагностических методик определяется предметная область дифференциальной психодиагностики.
   Рассмотрение психологических проявлений биологических и социальных типологий и классификаций в четвертой главе включает изучение их взаимоотношений средствами генетической психологии.
   В пятой главе представлены объяснения психологических механизмов индивидуализации и отличительные особенности персоналистического направления.
   В заключительной части книги рассматривается одна из возможных форм объединения достоинств отдельных подходов для решения проблем, стоящих перед дифференциальной психологией.

Глава 1
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

1.1. Теоретико-методологические предпосылки

   Уже в самом этом определении заключено некое противоречие. Ведь если за точку отсчета принимаются индивидуальные отличия, то групповые становятся вторичными, производными. Если на первый план выходят групповые, то индивидуальные предполагаются гораздо менее значимыми. Но так как группы состоят из людей, а, в свою очередь, отдельный человек может быть представителем разных групп, то в общем случае индивидуальные и групповые различия не могут быть одноуровневыми исходными понятиями какого-либо единого научного подхода.
   Поэтому в конкретных исследованиях за исходное положение принимается что-то одно. Так, заметна тенденция ставить знак равенства между дифференциальной психологией и психологией индивидуальных различий. В связи с чем знаменательно, что сам В. Штерн, введший в 1900 г. в научный оборот термин «дифференциальная психология», опубликовал работу под названием «О психологии индивидуальных различий: сущность, задачи и методы дифференциальной психологии». Он считал, что исследования должны быть прежде всего направлены даже не на различия между индивидуальностями, а на отдельные «личностные особенности», по которым различаются люди. Но такая позиция не является единственной. В частности, продолжительное время существует устойчивое мнение, что в поведении отдельного человека преобладают особенности, соответствующие определенному психологическому типу людей. Такие типы принимаются за первичную реальность и объект изучения.
   Чем объяснить внутреннюю противоречивость определения дифференциальной психологии? Возможно, отсутствием у нее полноценной теоретической основы? Это важно проверить, так как взгляд на дифференциальную психологию как на чисто прикладную, практическую научную дисциплину сводится, в конце концов, к полному отрицанию возможности планомерного и систематического изучения ею психики людей. При этих условиях существование дифференциальной психологии в виде самостоятельной науки, имеющей свои определенные задачи и свои определенные методы, представляется совершенно бесперспективным (такое утверждение почти дословно воспроизводит мнение А. Ф. Лазурского в отношении развиваемой им характерологии). Поэтому становится понятной необходимость исследования теоретико-методологических предпосылок дифференциальной психологии. Можно предположить, что они находятся в русле традиционных исследований мотивации и личности.
   Сравнивая и обобщая различные исследовательские подходы, целесообразно обратиться к существующим объяснениям механизмов целенаправленной активности человека, т. е. того специфического, что отличает человека. По мнению А. Н. Леонтьева, эта направленность определяется и как «необходимость разрядки напряжения» в одних теориях, и как «потребность в конструктивной активности, ведущей к новым целям и ценностям» – в других [34, с. 7].
   Одним из ярких представителей первого направления является З. Фрейд, согласно которому «психический аппарат» предназначен для реализации внутренних влечений, потребностей. Он выделяет в качестве основополагающих два вида влечений: сексуальное и влечение к смерти. Смешиваясь в различных пропорциях, основные влеченияобразуют множество производных.
   З. Фрейд выделяет в личности три образования: Оно, Я, Сверх-Я. Потребности, их энергия, сосредоточены в бессознательном Оно, которое, благодаря своей связи с системой восприятия, располагает душевные явления по времени и подвергает их контролю реальности. Я хочет быть посредником между миром и Оно, сделать Оно приемлемым для мира и посредством своих действий привести мир в соответствие с желанием Оно. Я подвержено воздействию влечений, подобно Оно, так как Я является, в сущности, только модифицированной частью последнего. Сверх-Я, или идеальное Я, являясь сосредоточением запретов, норм, правил, осуществляет в качестве совести моральную цензуру. Несогласие между требованиями совести и действиями Я ощущается как чувство вины. Социальные чувства покоятся на отождествлении с другими людьми на основе единства Я.
   На процессуальном уровне Фрейд следующим образом описывает функционирование психики: «Внутреннее восприятие дает ощущение процессов, происходящих в различных, несомненно также в глубочайших, слоях душевного аппарата. Они малоизвестны, и лучшим их образцом может служить ряд „удовольствие—неудовольствие“. Они первичнее, элементарнее, чем ощущения, возникающие извне, и могут появляться в состояниях смутного сознания. <…> Эти ощущения локализованы в различных местах, как и внешние восприятия, они могут протекать с разных сторон одновременно и иметь при этом различные, даже противоположные качества. Ощущения, сопровождающиеся чувством удовольствия, не содержат в себе ничего побуждающего к действию, наоборот, ощущения неудовольствия обладают этим свойством в высокой степени. Они побуждают к изменению, к совершенствованию движения, и поэтому мы рассматриваем неудовольствие как повышение энергии, а удовольствие – как понижение ее» [55, с. 191].
   Источником человеческой активности, как считают представители второго теоретико-методологического направления, служат не внутренние потребности, а сама активность как форма существования живого организма. Так, Дж. Уотсон особо подчеркивал, что считает доказательным «только наличие постоянно расширяющегося потока поведения» [53, с. 39]. Немногочисленные врожденные реакции существуют исключительно как специфические формы, алгоритмы активности. Важнее всего то, что новообразовавшиеся условные реакции всегда непосредственно надстраиваются на основе врожденных. Направление реакций определяется внешней средой. По Уотсону, образование условных связей начинается в жизни ребенка очень рано. Это процесс, который в короткий срок усложняет реакцию: ребенок 2-3 лет уже располагает тысячами реакций, воспитанных в нем окружающей его средой. Все ассоциации приобретены в опыте. Это показывает, как растет сложность воздействующих стимулов по мере жизненного развития. Дж. Уотсон не находит данных, которые подтверждали бы существование наследственных форм поведения, а также существование наследственных специальных способностей (музыкальных, художественных и т. д.). Он считает, что при наличии сравнительно немногочисленных врожденных реакций, которые приблизительно одинаковы у всех людей, и при условии овладения внешней и внутренней средой возможно направить формирование любого ребенка по строго определенному пути.
   В ходе развития чувство удовольствия связывается со способами поведения, приводящими к успеху в столкновениях с окружающим миром, т.е. способствующими выживанию. Чувство удовольствия (по психологическим представлениям того времени) делает нервные пути более проходимыми и сопряжено с внутренним состоянием возбуждения, а значит, успешные действия должны лучше запечатлеться и затем лучше производиться. Таким образом, удовольствие и неудовольствие не являются целевыми состояниями, к которым стремятся или которых избегают ради них самих. Скорее, эти состояния – сопутствующие условия, влияющие на обучение новым способам поведения тем, что увеличивают вероятность повторного появления успешного действия. В результате получается, что личность, по определению Г. Салливана, есть «относительно устойчивая конфигурация периодически повторяющихся межличностных ситуаций, которые характеризуют человеческую жизнь» [Цит. по: 11, с. 285].
   Оба направления заметны и в отечественной психологии: одни исследователи подчеркивают дискретный, предметно-вещественный характер целенаправленной активности человека, а другие выделяют значение процессуальных моментов в детерминации поведения. Это можно проиллюстрировать на примере концепций Б. Г. Ананьева и А. Н. Леонтьева.
   Общий для всех людей набор содержательных психических характеристик присутствует и в теории развития индивидуальности Б. Г. Ананьева, согласно которой психика человека включает структуры человека как «индивида, личности и субъекта деятельности» [5, с. 209]. Индивидные свойства человека состоят из возрастно-половых и индивидуально-типических первичных свойств. Возрастные свойства последовательно развертываются в процессе становления, роста индивида, а существуют в форме полового деморфизма, интенсивность которого изменяется с возрастом. Индивидуально-типические свойства образуют конституциональные особенности (телосложение и биохимическая индивидуальность), нейродинамические свойства мозга, особенности функциональной геометрии больших полушарий (симметрии—асимметрии функционирования парных рецепторов и эффекторов). Первичность индивидных свойств заключается в том, что они существуют на всех уровнях, включая клеточный и молекулярный (за исключением некоторых нейродинамических и билатеральных свойств). Взаимодействие первичных индивидных свойств определяет динамику психофизиологических функций (сенсорных, мнемических, вербально-логических и т. д.) и структуру органических потребностей. Эти производные от первичных свойства названы вторичными. Собственно психическая интеграция индивидных свойств представляется в темпераменте и задатках. Основной формой развития индивидных свойств является онтогенез, осуществляющийся по определенной филогенетической, видовой программе, но постоянно модифицирующийся под влиянием социальных факторов. Поэтому «по мере развертывания самих онтогенетических стадий усиливается фактор индивидуальной изменчивости, что связано с активным воздействием социальных свойств личности на структурно-динамические особенности индивида, являющиеся их генетическими источниками» [Там же, с. 210].
   Исходным моментом свойств личности является ее статус в обществе (экономическое, политическое, правовое, идеологическое и т. д. положения в обществе), а также статус общности, в которой складывалась и формировалась данная личность. На основе статусаивпо-стоянной взаимосвязи с ним строятся системы общественных функций-ролей, а также целей и ценностных ориентаций. Статус, роли и ценностные ориентации образуют первичные личностные свойства, определяющие вторичные свойства, – особенности мотивации поведения и структуру общественного поведения. Интегративным эффектом взаимодействия первичных и вторичных личностных свойств, результатом этого взаимодействия становится характер человека и его склонности. Основной формой развития личностных свойств человека является его жизненный путь в обществе, его социальная биография, в которой «выделяются моменты старта и финиша основной деятельности в обществе, этапы творческой эволюции личности, периоды подъема и упадка, главнейшие события личной жизни и деятельности, тесно переплетенные с важнейшими событиями эпохи и общественного развития страны» [6, с. 71]. Следует дополнительно указать также на ключевое значение в определении личностных свойств, характера, склонностей человека, изменения его семейного положения, его статуса в системе своего ближайшего окружения.
   Человек как субъект деятельности преимущественно рассматривается как субъект труда, познания и общения. Структура человека как субъекта деятельности образуется из определенных свойств индивида и личности, соответствующих предмету и средствам деятельности. Исходными характеристиками человека как субъекта являются сознание (как отражение объективной действительности) и деятельность (как преобразование действительности). Человек «как субъект практической деятельности характеризуется не только его собственными свойствами, но и теми техническими средствами труда, которые выступают своего рода усилителями, ускорителями и преобразователями его функций. Как субъект теоретической деятельности в такой же мере характеризуется знаниями и умениями, связанными с оперированием специфическими знаковыми системами» [5, с. 210]. Учитывая, что творчество принято рассматривать «не только как высшую, наиболее активную и продуктивную форму деятельности человека, преобразующую действительность, но и как сложную конвергенцию основных ее видов – труда, познания и общения» [6, с. 75], оно определяется в качестве высшей интеграции субъектных свойств, а наиболее обобщенными эффектами (а вместе с тем потенциалами) – способности и талант. Основной формой развития субъектных свойств является история производственной деятельности человека в обществе.
   Человек как индивидуальность понимается Ананьевым как «единство и взаимосвязь его свойств как личности и субъекта деятельности, в структуре которых функционируют природные свойства человека как индивида» [Там же, с. 280]. Начало индивидуальности определяет индивид с его комплексом природных свойств. В частности, изначально в структуру психических процессов восприятия включены мотивационные образования. Мотивация «является фактором индивидуального развития в четырех направлениях: органическом, гностическом, этическом и эстетическом. Органическое направление связано с обслуживанием основных безусловных рефлексов на сохранение постоянства вещества и внутренней среды, оборонительно-защитных, размножения и родительских функций, рефлексов на экологические стимулы и т. д. Благодаря историческому развитию познания (в единстве его чувственной и логической сторон) потребность в знании и методах, с помощью которых оно образуется, является одной из основных духовных потребностей индивида: эта гностическая мотивация влияет на различные уровни жизни человека и его перцептивные свойства. <…> Этическая мотивация выражает потребность человека в людях и социальных связях. <… > Эстетическая мотивация, вероятно, строится на основе взаимодействия гностических и этических мотивов и представляет собой наиболее сложный вид восприятия как наслаждения эстетическими свойствами объективной действительности» [5, с. 194-195].
   В качестве примера конкретного средства изучения психологии человека, в целом находящегося в русле взглядов Ананьева, можно привести методику «Карта личности» К. К. Платонова. Она основывается на концепции динамической функциональной структуры личности, предполагающей гетерогенность и изначальную иерархию составляющих психики человека. Эти составляющие включают:
   1. Проявление способностей.
   2. Общие черты характера.
   3. Подструктуру направленности.
   4. Подструктуру опыта (профпригодность, музыкальная, художественная и другая культура человека).
   5. Подструктуру индивидуальных особенностей психических процессов.
   6. Биологически обусловленную подструктуру (темперамент, патологические изменения).
   Каждая составляющая имеет одинаковый для всех людей набор характеристик, выделенных в результате структурного анализа примерно 1500 понятий, относящихся к психологии человека. Основным критерием выделения подструктур явилась их «объективно существующая иерархическая зависимость» [42, с. 135], при которой свойства личности третьей подструктуры каузально зависят от свойств четвертой подструктуры, а те – от свойств пятой, а все они вместе – от шестой подструктуры. Такая иерархия определена преимущественно генетически. Любое свойство личности, «входящее в любую из четырех подструктур личности, может и должно рассматриваться как элементарная способность или как элемент структуры сложных способностей к определенной деятельности» [Там же, с. 155]. Характер определяется как часть структуры личности, в которую входят только черты личности, достаточно выраженные и достаточно связанные друг с другом как целое, чтобы постоянно проявляться в различных видах деятельности. Таким образом, способности и характер образуют структуры более высокого уровня. С помощью экспертов можно оценить выраженность выделенных свойств для конкретного лица по 5-балльной шкале (Приложение 1).
   Центральное место в объяснении психического у А. Н. Леонтьева занимает категория деятельности. Деятельность выступает как процесс, а порождается психическое отражение мира в голове человека, т. е. происходит переход в психическое отражение, а с другой стороны – как процесс, который сам в свою очередь управляет психическим отражением. Субъективный образ внешнего мира «есть продукт деятельности субъекта в этом мире» [33, с. 65]. Механизм поведения человека объясняется следующим образом: «Дело в том, что ни степень близости к биологическим потребностям, ни степень побудительности и аффектогенности тех или иных мотивов еще не определяют иерархических отношений между ними. Эти отношения определяются складывающимися связями деятельности субъекта, их опосредованиями и поэтому являются релятивными» [Там же, с. 203]. Деятельность, в ее психологическом понимании, это чувственная практическая деятельность, в которой человек вступает в практический контакт с предметами окружающего мира, испытывает их сопротивление и воздействует на них, подчиняясь их объективным свойствам. По Леонтьеву, деятельность есть единица бытия человека. Основной, конституирующей характеристикой деятельности является ее предметность. Предметность – это объективная обусловленность психики. Отражение органами чувств объектов внешнего мира предполагает активное воздействие на них со стороны субъекта. Предмет – это главное, что отличает одну деятельность от другой, что побуждает деятельность, т. е. является ее мотивом. Основными составляющими каждой деятельности считаются осуществляющие ее действия. Действием называется процесс, подчиненный представлению о том результате, который должен быть достигнут, – продукт, который должен быть получен, т. е. процесс, подчиненный сознательной цели. Трудовая деятельность существует в действиях;учебная деятельность – в учебных действиях;игровая деятельность – в игровых и т. д. Если деятельность подчиняется мотиву, то действие – цели, которая может не совпадать с мотивом. Так, для удовлетворения пищевой потребности человек может выполнять действия, которые непосредственно на овладение пищей не направлены, например изготовлять орудия лова, работать ради получения материального вознаграждения с целью приобретения продуктов и т. п. Кроме того, в деятельности принято выделять операции, под которыми понимаются способы осуществления действий. Если цель действия остается неизменной, а условия его выполнения изменяются, то меняется и операционный состав действия. Подобно тому как понятие мотива соотносится с понятием деятельности, а понятие цели – с понятием действия, понятие операции соотносится с понятием условий.
   Отношение мотива деятельности к непосредственной цели действия осознается человеком в виде личностного смысла. Таким образом, отношения между мотивом и целью, между различными мотивами, система личностных смыслов формируют сознание человека, формируют личность. В этом проявляется смыслообразующая функция мотива. Формирование личности предполагает развитие процесса целеобразования и, следовательно, развитие действий человека. Действия, все более обогащаясь, как бы перерастают круг деятельностей, которые они реализуют, вступая в противоречие с породившими их мотивами. В результате происходит сдвиг мотивов на цели, изменение их иерархии и рождение новых мотивов – новых видов деятельности.
   Установление предметной составляющей деятельности в качестве ее ведущей характеристики предопределяет выделение внешней, чувственно-практической деятельности как образующей основы для деятельности внутренней, включающей собственно психические действия и операции. Это осуществляется посредством интериоризации, в результате которой внешние по своей форме процессы, действия, с внешними же вещественными предметами преобразуются в процессы психические, специфически при этом трансформируясь, обобщаясь, вербализуясь, сокращаясь, что способствует их возможностям в преодолении ограничений внешней деятельности. Но в целом внешняя и внутренняя деятельность сохраняют одинаковое строение.
   В центре внимания психологии человека у Леонтьева становится личность «как психологическое новообразование, которое формируется в жизненных отношениях индивида, в результате преобразования его деятельности» [Там же, с. 172]. Выделяются три основных параметра личности: широта, объем связей человека с миром, степень иерархизированности этих связей и их общая структура. Широта, богатство связей отличает человека, жизнь которого охватывает обширный круг разнообразных деятельностей, их смыслообразующих мотивов. Тогда и иерархия, соподчиненность связей проявляется как иерархия деятельностей, их мотивов, степень которой может быть очень разной, независимо от того, узко или широко основание личности, образуемое ее связями с окружением. Исходя из понимания того, что линия жизни у человека не может оставаться единственной, общая структура связей личности определяется соотношением главных мотивационных линий деятельностей человека, образуя как бы общий «психологический профиль» личности.
   Исходя из позиции, что приобретение вербальных навыков в ходе взаимодействия со средой образует систему личностных смыслов, Дж. Келли была также предложена методика выявления таких личностных конструктов [54]. Эту методику, носящую название «Репертуарные решетки» (Приложение 2), можно предложить в качестве средства изучения психологии человека, адекватного подходу Леонтьева.
   Сравнительный анализ подходов разрядки напряжения и конструктивной активности удобно провести на основе сопоставления их обобщенных характеристик (табл. 1.1).
   Эти положения различных теорий дают основания отнести к подходу разрядки напряжения рассмотренные взгляды З. Фрейда, Б. Г. Ананьева, К. К. Платонова, а к подходу конструктивной активности – Дж. Уотсона, А. Н. Леонтьева, Дж. Келли.
   Таблица 1.1. Характерные особенности различных подходов к целенаправленной активности человека
   В итоге можно сделать следующие выводы. Так, при подходе, объясняющем целенаправленную активность разрядкой напряжения, изначально существующего, одинакового для всех людей набора первичных потребностей, объявляется примат всеобщего, одинакового (номотетическая парадигма научного познания). При другом подходе оказывается, что разнообразие факторов среды, направляющих развитие отдельного человека, формирует его неповторимый индивидуальный облик, рассматриваемый как предмет психологического изучения (идеографическая парадигма).
   Сравнение особенностей обоих подходов, сам факт их параллельного длительного существования показывает, что, во-первых, являясь адекватными для объяснения многих психологических особенностей, они не способны по отдельности полноценно охватывать все проблемы мотивации и психологии личности, во-вторых, в силу наличия принципиальных различий они не могут быть механически объединены в какой-то один подход. Но кроме рассмотрения ограниченности существующих теоретических интерпретаций всего многообразия проявлений поведения человека следует обратить внимание на наличие схожих противоречий при трактовке важнейших экспериментально выявленных психологических закономерностей с позиций одного подхода, в частности с единообразия подхода разрядки напряжения.

1.2. Экспериментальные и прагматические предпосылки выделения дифференциально-психологической проблематики

   Касаясь познавательных психических процессов, следует обратиться к основному психофизиологическому закону, связанному с изучением дифференциального разностного порога чувствительности, под которым понимается минимальное различие между двумя раздражителями, вызывающее едва заметное различие ощущений. Как известно, величина дифференциального порога (DR) зависит от величины исходного раздражителя (R). Для ощущений различной модальности П. Бугером и Э. Г. Вебером было экспериментально установлено, что (DR/R) – величина постоянная. В частности, для зрительного ощущения эта величина примерно равна 0,01, для слухового – 0,1, для тактильного – 0,3. Основываясь на этих выводах, Г. Фехнер вывел основной психофизический закон (закон Вебера—Фехнера), согласно которому величина ощущения пропорциональна логарифму величины раздражителя, т. е.:
   S = KlogR,
   где S – интенсивность ощущения; R – сила раздражителя в единицах нижнего абсолютного порога; K – константная величина, зависящая от модальности ощущения. Графически это отношение отображено на рис. 1.1.
   Рис. 1.1. Отношение между интенсивностью ощущения (S) и интенсивностью вызвавшего его раздражения (R) согласно закону Вебера—Фехнера
   С. Стивенс для определения отношения между ощущением и вызвавшим его раздражением использовал экспериментальные данные прямого шкалирования, когда испытуемым предлагалось непосредственно определить количественную величину произошедшего изменения интенсивности ощущения. В этом случае шкалирование предполагало необходимость запоминания испытуемыми исходной интенсивности ощущения, по сравнению с которым производится оценивание актуального ощущения, т. е. образ ощущения, с которым имеет дело испытуемый, должен быть полностью сформирован, иначе он не может оценить величину ощущения и построить некоторое отношение при операциях с образами. В результате было установлено, что «субъективная величина возрастает как степенная функция от интенсивности раздражителя» [48, с. 175], следовательно:
   S = KRn,
   где S – интенсивность ощущения; R – величина раздражения; n —показатель, изменяющийся в зависимости от модальности ощущения (так, для громкости он равен 0,6, для яркости – 0,33, электрического раздражения – 3,5); K – коэффициент пропорциональности, зависящий от выбранных единиц измерения. Графически указанное отношение отображается двумя видами кривых в зависимости от величины показателя n (рис. 1.2).
   Рис. 1.2. Отношение между интенсивностью ощущения (S) ивызвавшего его раздражителя (R), согласно закону Стивенса
   Указанные различия в организации экспериментальных исследований, ставших обоснованием законов Вебера—Фехнера и Стивенса, позволяют предположить, что исследовались различные психические механизмы, обеспечивающие эффективность отражения, различные механизмы поведения. Поэтому они могут оказаться дифференцированно адекватными для различных психологических типов людей. Косвенно это подтверждается данными о существовании людей с тенденцией либо преуменьшать, либо преувеличивать ощущаемое. В частности, «занижающие» оказываются менее способными переносить сенсорную депривацию, что свидетельствует обих неустойчивости к воздействию среды, сенсорная стимуляция в которой уже снижена до минимума. Такое поведение адекватно описывается соотношением Вебера—Фехнера при R > 1, когда S всегда меньше R (рис. 1.1).
   Регулятивная функция психического состояния реализуется в его влиянии на эффективность выполняемой деятельности. Связь между уровнем мотивации человека и эффективностью выполняемой им при этом деятельности устанавливается экспериментально полученным законом Йеркса—Додсона. В соответствии с этим законом повышение эффективности деятельности с ростом мотивации (активации) исполнителя сменяется на противоположную тенденцию после преодоления определенного уровня мотивационного напряжения (рис. 1.3).
   Рис. 1.3. Зависимость эффективности выполняемой деятельности от уровня мотивации исполнителя (закон Йеркса—Додсона)
   Получается, что для каждого вида трудовой деятельности существует свой оптимум мотивации применительно к каждому исполнителю. Для достижения максимальной эффективности работник должен поддерживать определенный (не максимальный) уровень напряженности постоянно в продолжение всей работы. Однако на основе эмпирических исследований было показано, что в целом работа, выполняемая в произвольном темпе, может быть разделена на периоды: врабатываемости; оптимальной работоспособности; полной компенсации возникшего утомления, не проявляющегося в снижении продуктивности деятельности; неустойчивой компенсации, когда снижение продуктивности происходит; конечного порыва, выражающегося в увеличении продуктивности деятельности перед окончанием работы [41]. Указанные фазы отображаются кривой работы (рис. 1.4).
   Особое внимание привлекает к себе эффект конечного порыва, очевидно достигаемый произвольным повышением мотивации в конечной фазе работы. Этот эффект в определенной мере противоречит закону Йеркса—Додсона, если считать, что работник стремится к максимальной эффективности деятельности, предполагающей стабильный уровень его мотивации. То есть у него не должны сохраниться мотивационные резервы, способные повысить продуктивность работы. Конечный порыв естественным образом возникает как стремление быстрее избавиться от работы, вызывающей к себе отрицательное отношение со стороны работника.
   Рис. 1.4. Кривая работы
   Таким образом, можно разделить людей по их разному, положительному или отрицательному, отношению к выполняемой деятельности. Такое разделение можно соотнести с классификацией людей по психическим свойствам, разработку которой часто связывают с именем Дж. Аткинсона. В соответствии с ней лица, стремящиеся к достижению успеха, т. е. поведение которых в определяющей степени регулируется положительными эмоциями, предпочитают работу среднего уровня трудности, приносящую достаточный результат при высокой вероятности его достижения (сплошная линия графика на рис. 1.5).
   Рис. 1.5. Выбор заданий разной трудности людьми со стремлением к достижению успеха (непрерывная линия) иизбеганию неудачи (прерывистая линия)
   Лица, избегающие неудачи, поведение которых в первую очередь диктуется отрицательными эмоциями, чаще выбирают легкую работу, практически исключающую возможность невыполнения, и трудную работу, неудача в которой ожидаема и поэтому не вызывает особо отрицательных чувств, если она происходит (прерывистая линия графика на рис. 1.5). Представляется, что выбор более трудной работы людьми, избегающими неприятного, еще можно объяснить и тем, что они стремятся к преодолению отрицательного состояния, вызываемого самой деятельностью (в данном случае экспериментальным заданием) как таковой. Тогда становится выгодней одноразово выполнить трудную работу, чем повторять более легкую, в сумме приносящую тот же итоговый результат. В этом случае и эффект конечного порыва, порой наблюдаемый при выполнении работы, можно объяснить как стремление быстрее завершить процедуру, малоприятную для людей, поведение которых преимущественно регулируется стремлением избегать неприятного.
   Таким образом, можно сделать вывод о существовании экспериментально полученных как на уровне психических процессов и состояний, так и на уровне психических свойств оснований для сомнения в представлении о принципиальном сходстве устройства психики различных людей, характерном для подхода разрядки напряжения. Как заметила А. Анастази, «выводы общей психологии, проверенные на самых различных группах, иногда оказываются не такими уж „общими“» [7, с. 6]. В этом случае становится необходимым как минимум разделение людей на определенное количество психологических типов.
   С другой стороны, если признать более адекватным для понимания психики поведения человека подход конструктивной активности, предполагающий изначальную психическую неповторимость каждого человека, принципиальное различие между людьми в направлениях своего развития, особенностях приспособления к изменяющейся окружающей среде, то возникает ряд значимых практических проблем. Это проблемы приложения психологических знаний в повседневной практике, когда отсутствуют какие-либо обобщенные рекомендации и предложения, например по проектированию техники, профессиональной пригодности, межличностной совместимости и т. п. Поэтому становится полезным объединение людей в определенные психологические классы на каких-то абстрактных основаниях. Это составляет прагматическую предпосылку для выделения проблем дифференциально-психологического содержания.
   Следовательно, в целом можно констатировать наличие как экспериментально обоснованных, так и практически важных, прагматических предпосылок для выделения дифференциальной психологии в качестве самостоятельного раздела теоретической и практической психологии.

1.3. Предметная область и основные методологические подходы дифференциальной психологии

   Обобщение различных теорий и концепций позволяет сделать вывод о существовании двух относительно независимых направлений, относящихся к изучению наиболее обобщенных характеристик психики человека, изучению личности. Одно направление выделяет роль «первичных», базальных, индивидных свойств в организации и развитии личности, а другое рассматривает эти свойства как рядоположные, в значительной мере даже зависимые от «верхних», социальных уровней организации личности. В первом случае исходят из единых для всех основ психического развития, во втором предполагают его исходную уникальность для каждого. Но существуют теоретические, экспериментальные и практические основания в контексте первого подхода для разделения всех людей на несколько изначальных психологических типов, а в контексте второго – для их объединения в определенные группы на основе учета каких-то самых общих, например математических, закономерностей.
   Поэтому в предметную область дифференциальной психологии естественным образом входят изучение и разработка психологических типологий, интерес к которым не ослабевает уже тысячелетия, и в связи с чем их существует великое множество. Среди этого множества можно выделить общие психологические типологии, построенные по общим психологическим свойствам личности (темпераменту, способностям, направленности и т. п.), и прикладные психологические типологии, разработанные в рамках отдельных отраслей психологии и в основном только ими используемые.
   Методологический подход, связанный с выделением общих и прикладных психологических типологий, можно назвать типологическим. Исходным положением этого подхода является предположение о существовании психологического типа как первичной реальности. В соответствии с этим положением каждый человек с самого рождения принадлежит к тому или иному (а возможно, и к нескольким сразу) психологическому типу, что решающим образом определяет проявление его психических особенностей, его поведения.
   Важнейшим средством сбора эмпирической информации для типологического подхода можно считать метод выявления контрастных групп, предполагающий выделение отдельных групп людей по альтернативным признакам, порой достигающим патопсихологического уровня выраженности. Такая принадлежность человека к определенному типу отражается на его самооценке, его способности к адекватной самоидентификации. Это обстоятельство, в частности, стало основанием для существования мнения, которого, например, придерживались К. Юнг и К. Леонгард, о невозможности применения при определении психологического типа опросных методов. В результате для этой цели получило распространение составление описаний характерного поведения представителей того или иного типа. Такие описания служат как бы шкалой, позволяющей со стороны, по поступкам и действиям человека осуществить его идентификацию.
   Касаясь опросных методов психологического обследования, следует обратить внимание на так называемые тест-опросники, например приведенные в приложении «Ориентировочную анкету» и «Дифференциальный диагностический опросник». Такие методики обычно включают наборы характерных для разных психологических типов возможных ситуаций, в которых может оказаться обследуемый. Выбирая ту или иную ситуацию, он тем самым демонстрирует свои психологические предпочтения. Осознавая свой выбор, обследуемый познает себя и тем самым как бы сам себя относит к определенному психологическому типу. Тогда с позиции применяемых методов такое направление реализации типологического подхода можно обозначить как типолого-гностическое, а в случае применения описаний психологических типов – как типолого-графическое.
   Переходя к рассмотрению другого методологического подхода, предполагающего объединение различающихся между собой людей в определенные группы, используя некие абстрактные закономерности, уместно привести мнение А. Анастази, объясняющее этот подход: «Хотя в обыденной речи людей часто характеризуют, например, как глупых или умных, возбудимых или спокойных, измерение любой психологической черты показывает, что степень ее выраженности у разных индивидов представляет собой непрерывную шкалу. В большинстве случаев она может быть описана с помощью кривой нормального распределения, имеющей максимум в центре и постепенно снижающейся к краям» [7, с. 8]. Использование математических оснований для объединения несхожих индивидуальностей позволяет обозначить такой подход дифференциальной психологии, как индивидуально-метрический.
   Применение нормального закона распределения позволяет математически обоснованно измерить выраженность оцениваемого параметра или свойства в единицах стандартного отклонения, т. е. в результате нормирования полученных эмпирических данных. Поэтому направление индивидуально-метрического подхода, связанное с определением статистических норм изменения каких-то отдельных психологических параметров и свойств, может быть названо нормативным. Оно доказало свою эффективность особенно при решении задач профессионального отбора и в лечебной практике.
   Другое направление индивидуально-метрического подхода можно обозначить как корреляционно-факторное, поскольку оно связано с применением факторного анализа результатов психологического обследования. В результате применения факторного анализа появились корреляционно-факторные модели личности.
   Понятно, что адекватность индивидуально-метрического подхода в значительной мере зависит от корректности производимых при его реализации психодиагностических измерений. Это предъявляет определенные ограничения к методам психологической диагностики. Так, учитывая постулат индивидуально-метрического подхода, оценка результатов психодиагностического обследования должна проводиться, исходя из нормального распределения измерений. Как известно, в психодиагностике не все методики ориентированы таким образом. Для решения задач дифференциальной психологии неприемлемыми оказываются методики, с помощью которых производятся измерения психологических особенностей человека без сравнения с аналогичными показателями других лиц. К таким методикам относятся критериально-ориентированные тесты, проективные методики, репертуарные личностные методики, применяемые для исследования индивидуальных семантических пространств. Конкретно к этой категории методик можно отнести методики «Карта личности» и «Репертуарные решетки» (Приложения 1, 2). Следовательно, в области дифференциальной психологии в качестве отдельного можно выделить раздел дифференциальной психодиагностики.
   Определяя предметную область дифференциальной психологии, нельзя обойти проблему изучения психологических особенностей непсихологических типологий людей. Это типологии и классификации, определяемые различием по полу, возрасту, этнической принадлежности, характеру профессиональной деятельности, классовой принадлежности и т. п. Существуют различные мнения о необходимости включения этой проблемы в предмет дифференциальной психологии, так как адекватное ее решение возможно в рамках дифференциальной психофизиологии, возрастной психологии, этнической психологии, психологии труда, политической психологии и т. п. Но если рассматривать психологические особенности не с позиции их однозначной обусловленности какими-то непсихологическими факторами, а с позиции возможности преодоления этой однозначности, то тогда требуется выявление общих закономерностей организации психологических свойств разных непсихологических типологий. В этом случае становится необходимым решать рассматриваемую проблему средствами дифференциальной психологии.
   Обращение к проблеме преодоления жесткой подчиненности психических особенностей человека биологическим и социальным закономерностям ставит вопрос о психологическом содержании процесса его индивидуализации. Когда приоритет в детерминации психического развития отдают биологическим факторам, то индивидуализация интерпретируется как отклонение человека в ходе жизни от обусловленного видовой принадлежностью своего сходства с другими. Если исходить из первичной психологической уникальности каждого человека, то следует учитывать возможность унифицирующего влияния общества, общественных норм на личность. Тогда индивидуализацию можно рассматривать как произвольное, сознательное избавление от такой унификации, возвращение человека к своему исходному состоянию. В любом случае индивидуализация трактуется как отличие конкретного человека от всех других, а методологический подход, связанный с ее изучением, можно назвать индивидуализационным.
   Для изучения причин формирования специфических особенностей отдельного человека, отличающих его от всех других, в дифференциальной психологии адекватно используются биографические методы. При изучении психологических особенностей конкретного человека для обеспечения последующего целенаправленного воздействия на него с психотерапевтическими целями нашло применение персоналистское направление исследований. Кроме того, для решения проблемы соотношения наследственных и средовых факторов, или, в другой терминологии, биологических и социальных детерминант человеческой индивидуальности в дифференциальной психологии применяются методы генетической психологии.
   Таким образом, выстраивается следующая схема предметной области дифференциальной психологии. Используются 4 методологических подхода: типологический, индивидуально-метрический, изучения психологических проявлений непсихологических типологий и классификаций, индивидуализационный. В зависимости от используемых методов в типологическом подходе выделяются типолого-графиче-ское и типолого-гностическое направления, в индивидуально-метрическом – нормативное и корреляционно-факторное направления. На несколько других основаниях в индивидуализационном подходе выделяются персонализм и направление генетической психологии. Но насколько приведенная классификация соответствует другим существующим мнениям о предмете дифференциальной психологии?
   В 1896 г. А Бине и В. Анри опубликовали статью под названием «Психология индивидуальности», которая представляла собой первый систематический анализ целей, предмета и методов дифференциальной психологии. Они писали: «Мы начинаем обсуждение нового предмета, сложного и практически неисследованного» [Цит. по: 7, с. 27]. Бине и Анри в качестве главных проблем дифференциальной психологии выдвинули две: во-первых, изучение природы и степени индивидуальных различий в психологических процессах и, во-вторых, открытие взаимоотношений психических процессов индивидуума, которое может дать возможность классификации качеств и возможность определения того, какие функции являются наиболее фундаментальными.
   Вводя понятие «дифференциальная психология», В. Штерн (1900 г.), обосновывал это тем, что в обыденном сознании название «индивидуальная психология», «психология индивидуальности» противопоставляется «социальной психологии» и «психологии народов». А дифференциальная психология «должна иметь своим предметом не только межиндивидуальные различия, но и различия между народами, сословиями, полами, возрастами и т. д., короче, весь круг проблем дифференциации» [58, с. 12]. По Штерну, дифференциальная психология «должна прежде всего исследовать те формальные закономерности, которые определяют реальность психического варьирования. Категория психической вариабельности (изменчивости) требует точного определения: предстоит наполнить содержанием понятия вариации, индекса вариабельности, ковариации; рассмотреть виды вариаций, типы и ступени; точно определить суть нормального, супер– и субнормального. Подобного же поиска общих ориентиров требует понятие корреляции, означающее связь нескольких вариативных рядов и подводящее к определению самой структуры индивидуальности. Особый ракурс приобретает и вопрос о причинности: следует спросить, какова роль в возникновении психических различий, с одной стороны, внутренних (наследственности, предрасположений), с другой стороны – внешних (влияния окружающего мира, воспитания, эталонов и норм и т. п.) причин. Наконец, изучение того, насколько внешне воспринимаемые психические проявления можно считать характерными признаками имманентных психических особенностей, ведет к обоснованию дифференциальной симптоматологии» [Там же, с. 12].
   Несмотря на широту спектра поднятых проблем дифференциальной психологии, можно заметить, что особое значение, все же, Штерн, как и Бине с Анри, придает направлению изучения природы индивидуальности, процесса индивидуализации. Но в противовес такой позиции можно привести мнение другого основоположника дифференциальной психологии – А. Ф. Лазурского, считавшего, что личные особенности или наклонности составляют главный предмет изучения индивидуальной психологии, «которая пользуется этим материалом для достижения своей главной цели – подробного описания и классификации людских характеров» [30, с. 89].
   Различие в приоритетах при определении предметной области психологии сохранилось и в дальнейшем. Так, для А. Анастази «объективное количественное исследование индивидуальных различий в поведении и является предметом дифференциальной психологии» [7, с. 6]. Какова природа этих различий, насколько они велики? Что можно сказать обих причинах? Как на них влияют подготовка, развитие, физическое состояние индивидов? Каким образом различные характеристики соотносятся друг с другом и сосуществуют? Получается, что в первую очередь необходимо измерить индивидуальные различия, а затем установить факторы, их определяющие. Кроме этого, по А. Анастази, дифференциальную психологию интересует анализ природы и свойств большинства традиционных групп – людей маргинальных и гениальных, различающихся по признакам пола, расы, национальности и культуры.
   Но акцент может переноситься именно на выявление причин межиндивидуальных различий, развития индивидуальности. Например: «Определение источников индивидуальных вариаций психического – центральная проблема дифференциальной психологии. Известно, что индивидуальные различия порождаются многочисленными и сложными взаимодействиями между наследственностью и средой» [37, с. 29]. Или: «Дифференциальная психология—ивэтом ее отличие от других областей знания о человеке – ставит своей целью не просто познание индивидуальных особенностей на основе систематизации жизненных наблюдений путем использования исключительно художественного или статистического методов анализа, но научное изучение механизмов становления и развития человеческой индивидуальности как целостного феномена, существующего в поле взаимодействия субъективной и объективной реальностей» [35, с. 24].
   При этом считается, что для выявления причин индивидуальных различий важное значение приобретают методы генетической психологии. В их число обычно включают:
   ♦ генеалогический метод, основанный на сравнении между собой людей, находящихся в различной степени родства;
   ♦ близнецовый метод (сравнение между собой монозиготных близнецов, обладающих идентичным генотипом, и дизиготных, имеющих примерно половину общих генов, как и сибсы – т. е. дети одних родителей);
   ♦ изучение приемных детей предполагает сравнение их характеристик с особенностями биологических и приемных родителей [там же, с. 69].
   Когда в качестве центральной проблемы дифференциальной психологии выделяется проблема становления психологической неповторимости отдельного человека, оказывается уместным применение принципов системного подхода к исследованию индивидуальности человека, изучение «индивидуальных психологических различий как целостной системы свойств» [12, с. 3]. В этом случае исходным моментом в изучении индивидуальности принято считать уникальность, индивидуальное своеобразие как неповторимое сочетание всех признаков, отличающих одного человека от другого. Целостную характеристику индивидуальных свойств человека В. С. Мерлин обозначил как интегральную индивидуальность – особый, выражающий индивидуальное своеобразие характер связи между всеми свойствами человека, начиная от биохимических особенностей организма и заканчивая социальным статусом личности в обществе.
   Обобщая работы по дифференциальной психологии, А. В. Либин выделил следующие ее разделы (по уровню значимости): «(1) область индивидуальных различий; (2) область типологических различий; (3) область групповых различий» [35, с. 37]. При этом под групповыми различиями понимается характеристика людей с точки зрения возраста и пола, принадлежности к определенной расе и культурной традиции.
   Соотнося эти положения и сделанные ссылки на другие получившие признание работы с предложенной выше классификацией методологических подходов дифференциальной психологии, можно сделать вывод об отсутствии между ними значимых противоречий.
   Итак, предметом дифференциальной психологии являются индивидуальные и групповые психологические различия людей. К специфическим методам дифференциальной психологии следует отнести метод выявления контрастных групп и методы дифференциальной психодиагностики. Наличие собственного предмета изучения и собственных специфических методов позволяет считать дифференциальную психологию отдельным разделом научной психологии.

Глава 2 
ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД В ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

2.1. Обшие психологические типологии 

2.1.1. Типологии темперамента

   В исторически первой достаточно известной типологии людей, связываемой с именем Гиппократа (400-377 гг. до н. э.), психологические типы определялись особенностями темперамента людей, т. е. динамической основы их психики, характеризующей скорость протекания психических процессов, их устойчивость. По виду темперамента все были разделены на сангвиников, флегматиков, холериков и меланхоликов в зависимости от пропорций в их организме той или иной жидкости, т. е. по гуморальным основаниям. Сангвиникам, «людям с преобладанием крови в общей смеси, характерно прекрасное телосложение, высокая подвижность, приветливость, недостаточная любовь к труду, склонность к наслаждениям. Холерики, лица с доминированием желтой желчи, имеют хорошо развитое тело и мышцы;они энергичны, активны, тверды характером, горды, более способны для искусства и военных дел. Флегматиков, людей с преобладанием слизи, отличает рыхлость телосложения, вялость, малоактивность, сонливость; у них нет той тонкости чувств, необходимых для занятий искусствами и науками, нет трудолюбия и воли. И наконец, меланхоликам, у которых преобладающей жидкостью является черная желчь, свойственны хмурость, тоскливость затяжного характера» [62, с. 45-46].
   Э. Кречмер продолжил линию Гиппократа в XX веке. По его мнению, темпераменты «обусловлены гуморально химизмом крови. Их телесным представителем является аппарат мозга и желез. Темпераменты составляют ту часть психического, которая, вероятно, по гуморальному пути, стоит в корреляции со строением тела» [27, с. 557]. По виду темперамента все люди образуют шизотимический или циклотимический типы. Встречается лишь небольшое количество частичных или полных перекрещиваний. К основным отличительным особенностям циклотимического темперамента относятся: во-первых, общительность, добросердечность, душевность;во-вторых, живость, активность, но и частые перепады настроения. Ведущим проявлением шизотимического темперамента Э. Кречмер называет аутизм, при котором люди холодны, сдержанны в эмоциях, необщительны или общительны избирательно, в узком замкнутом кругу, или поверхностно общительны, без глубокого внутреннего контакта с окружающим миром. Другой формой аутизма служит стремление осчастливить людей, стремление к доктринерским принципам, к улучшению мира, к «образцовому воспитанию». В целом шизотимики плохо приспосабливаются к окружению, ригидны, склонны к чрезмерной абстракции. Люди с переходными формами поведения между здоровьем и болезнью определены как шизоиды или циклоиды в зависимости от типа темперамента, учитывая, что крайняя форма проявления – это шизофренические и циркуляторные психические больные. «Психозы представляют собой лишь редкие заострения широко распространенных больших конституционных групп здоровых» [Там же, с. 517]. Циклотимическая форма темперамента чаще присуща людям пикнического телосложения: обычно среднего роста, с плотной фигурой, мягким широким лицом, короткой шеей, недлинными конечностями, склонностью к полноте. Для лиц шизотимического темперамента более характерно астеническое (лептосомное) телосложение с тонкой фигурой, узкими плечами, вытянутым лицом, длинными ногами. Шизоти-мический темперамент часто также встречается и у атлетиков – людей с пропорциональной фигурой, широкими плечами, сильной мускулатурой. В дальнейшем еще были выделены иксотимики, для которых характерна малая впечатлительность, зацикленность на мелочах, сдержанность жестикуляции, предрасположенность к эпилепсии и атлетическое телосложение.
   Наличие корреляционной связи между конституцией тела и темпераментом подтвердил У. Шелдон [43]. Он выделил три первичных компонента телосложения: эндоморфный, мезоморфный и эктоморфный. Термины произошли от названий зародышевых листков, так как предполагалось, что из эндодермы (внутреннего зародышевого листка) развиваются внутренние органы; из мезодермы (среднего зародышевого листка) развиваются кости, мышцы, сердце, кровеносные сосуды; из эктодермы (внешнего зародышевого листка) – волосы, ногти, рецепторный аппарат, нервная система и мозг. По преобладанию того или иного компонента люди разделяются на эндоморфов (пикников, по Кречмеру), мезоморфов (атлетиков) и эктоморфов (астеников).
   Установлено, что эндоморфия, мезоморфия и эктоморфия соответственно соотносятся с первичными компонентами темперамента – висцеротонией, соматотонией и церебротонией. По предложенным параметрам можно оценить выраженность у человека каждого из указанных компонентов отдельно. Оценка проводится по 7-балльной шкале. В зависимости от преобладания тех или иных компонентов определяется тип темперамента (табл. 2.1).
   Таблица 2.1. Шкала темперамента, по Шелдону

   В целом, крайние типы по Шелдону схожи в своем проявлении с типами темпераментов по Кречмеру. Примечательно, что как в типологии Кречмера, так и в типологии Шелдона прослеживается эволюция трактовки темперамента от общей динамической характеристики психики к характеристике коммуникативной активности человека, его общения.
   Но первоначальное, гиппократовское понимание темперамента сохраняется при интерпретации результатов исследований И. П. Павлова, выделившего нервную деятельность в качестве ведущего определителя психики. В частности, Павлов считал, что «так как наше и высших животных поведение определяется, управляется нервной системой, т. е. вероятность свести указанное разнообразие на более или менее ограниченное число основных свойств этой системы с их комбинациями и градациями. Таким образом, получится возможность различать типы нервной деятельности, т. е. те или другие комплексы основных свойств нервной системы» [40, с. 21]. Было выделено три таких основных свойства: сила процесса возбуждения и торможения, зависящая от работоспособности нервных клеток, уравновешенность нервной системы, т. е. степень соответствия силы возбуждения силе торможения, и ее подвижность, под которой понимается скорость смены возбуждения торможением и наоборот.
   В зависимости от сочетания свойств нервной системы различают ее четыре основных типа: сильный, уравновешенный, подвижный; сильный, уравновешенный, инертный; сильный, неуравновешенный (с преобладанием силы процесса возбуждения); слабый, который можно связать с разными видами темперамента – сангвиника, флегматика, холерика и меланхолика соответственно.
   Продолжая исследования И. П. Павлова, Б. М. Теплов и В. Д. Небылицын открыли новые свойства нервной системы. Это динамичность и лабильность. Первая определяет легкость генерации нервной системой процессов возбуждения и торможения, в частности при формировании временных связей, вторая характеризует скорость возникновения и процесса возбуждения. Кроме установления связи между свойствами нервной системы и особенностями формирования условных рефлексов была определена зависимость от силы нервной системы величины порогов чувствительности зрения, слуха, а также ряд других закономерностей. Б. М. Теплов подчеркивал, что «свойства нервной системы накладывают глубокий отпечаток на все поведение человека. Но в чем именно выражается этот отпечаток – этого нельзя вывести из простого переноса слов „сила“—„слабость“, „возбудимость“—„торможение“, „подвижность“—„инертность“ с характеристики физиологических процессов на характеристику поведения» [51, с. 36].
   Нейрофизиологические факторы легли в основу типологии О. Гросса. Он предположил, что нервный процесс, оказавшийся успешным при создании некоторой умственной идеи, сохраняется некоторое время, хотя и не на сознательном уровне, влияя на процесс последующих умственных ассоциаций. С точки зрения О. Гросса, аффективные и эмоциональные переживания и идеи требуют наиболее интенсивного энергетического расхода и поэтому сопровождаются появлением вторичной функции, в течение которой умственное содержание находится под влиянием и отчасти определяется эффектами сохранения первичной функции. Для «глубокого и узкого» типа первичная функция оказывается перенасыщенной эмоциями и аффектами, определяя тем самым долгую вторичную функцию. У «поверхностного и широкого» типа первичная функция гораздо менее интенсивна, требует меньших затрат энергии и за ней следует короткая вторичная функция. По Гроссу, человек «широкоповерхностного» типа постоянно готов к кратким действиям и реакциям, ему присущи некоторая поверхностность, рассеянность и наравне с этим быстрое реагирование на внешние обстоятельства. Для «узко-глубокого» типа характерна сконцентрированность на одной идее, погруженность в мышление и социальная робость.
   Фактор первичность—вторичность, трактуемый как лабильность– впечатлительность, стал одним из оснований типологии Г. Хейманса– Ле Сенна. В результате исследования биографий 110 исторических личностей было установлено, что наряду с показателями эмоциональность—бесстрастность (Э+ и Э-) и активность—пассивность (А+ и А-) этот показатель является основным элементом (чертой) характера. Различные комбинации из эмоциональности, активности и первичности – вторичности (П и В) составляют восемь основных типов: нервный (Э+, А-, П); сентиментальный (Э+, А-, В); очень деятельный, бурный (Э+, А+, П);страстный (Э+, А+, В);сангвиник (Э-, А+, П); флегматик (Э-, А+, В); аморфный, беспечный (Э-, А-, П); апатичный (Э-, А-, В). Возможны также смешанные типы.
   Особенности психофизиологических реакций человека послужили основой для типологии К. Н. Корнилова. Из сочетания таких характеристик реакций, как скорость и сила, получаются 4 типа поведения:
   1) лица с природной склонностью к быстрому и сильному способу реагирования – мускульно-активный тип;
   2) лица с природной склонностью к быстрому и слабому способу реагирования – мускульно-пассивный тип;
   3) лица с природной склонностью к медленному и сильному способу реагирования – сенсорно-активный тип;
   4) лица с природной склонностью к медленному и слабому способу реагирования – сенсорно-пассивный тип.
   Подобный подход предложил В. П. Казначеев в своей концепции функциональных конституций. По виду реагирования в экстремальных условиях он выделяет три типа людей: спринтер, стайер, смешанный тип. У спринтеров регуляторные системы и системы обеспечения обладают большими резервами и возможностями их мобилизации, но довольно слабыми регенераторными возможностями, т. е. у них плохо одновременно сочетаются работа и восстановительные процессы. У стайеров резервные возможности и степень мобилизации невысоки, но работа более легче сочетается с процессами восстановления, что обеспечивает ее продолжительность. Вероятно, типологии Гросса, Хейманса—Ле Сенна, Корнилова, Казначеева в большей мере связаны с динамической основой психики, темпераментом, чем с другими психическими свойствами. Хотя в типологии Гросса просматриваются аспекты, относящиеся к познавательным особенностям людей.

2.1.2. Типологии познавательных особенностей

   Кроме разделения людей по свойствам нервной системы И. П. Павлов осуществил типологическую дифференциацию людей в зависимости от специфических особенностей переработки информации, сигнальной деятельности больших полушарий головного мозга, обеспечивающих точное и тонкое уравновешивание организма с окружающим миром. Эти специфические особенности проявляются в существовании двух систем сигнальной деятельности. Первая сигнальная система, общая у человека и животных, это впечатления, ощущения и представления от окружающей внешней среды как общеприродной, так и социальной. Вторая, специально человеческая, сигнальная система формируется с помощью вторичных сигналов – слов. По Павлову, благодаря двум сигнальным системам и в силу данных длительно действующих разнообразных образов жизни, людская масса разделилась на художественный, мыслительный и средний типы. Последний соединяет работу обеих систем в должной мере. Для представителей художественного типа, «художников», характерно отражение действительности целиком, без раздробления и разделения. Другой тип, «мыслители», воспринимают действительность аналитически, дробят ее, превращая в схему, а затем снова собирают целостный образ из частей.
   Из приведенных определений достаточно очевидно, что речь идет прежде всего обособенностях протекания познавательных процессов человека. Их можно идентифицировать как познавательные способности, которые таким образом оказываются базовым дифференцирующим признаком, основанием психологической типологии. Кстати, выделенные Павловым свойства нервной системы также в значительной мере можно отнести к предпосылкам развития способностей. Результаты исследования характеристик людей с относительным преобладанием первой или второй сигнальной системы представлены в табл. 2.2 [35, с. 366].
   Таблица 2.2. Психологические типы, основанные на соотношении сигнальных систем
   Понятно, что приведенное в таблице разграничение характеристик разных типов не исключает их возможного частичного пересечения.
   Положение о функциональной асимметрии больших полушарий головного мозга, правое из которых преимущественно связано с первой сигнальной системой, а левое – со второй, стало исходной предпосылкой появления отдельного научно-практического течения в психологии человека – нейролингвистического программирования. Тогда одной из ключевых методических проблем становится проблема определения у человека доминирующего полушария головного мозга. Считается, что у правополушарных людей левые составляющие парных органов взаимодействия со средой (левый глаз, левая рука, нога и т. д.) являются ведущими,а у левополушарных – наоборот. Но прирожденная, «истинная» асимметрия может быть прижизненно искажена, например под влиянием сложившегося в обществе образа жизни, преимущественно ориентированного на правшей. Поэтому определять функциональную асимметрию было предложено с помощью специальных проб. Например, обследуемому предлагается выполнить следующие задания:
   A Переплетите пальцы рук. Сверху оказался большой палец левой руки (Л) или правой (П)? Запишите результат.
   Б. Сделайте в листе бумаги небольшое отверстие и посмотрите сквозь него двумя глазами на какой-либо предмет. Поочередно закрывайте то один, то другой глаз. Предмет смещается, если вы закрываете правый глаз или левый?
   B. Станьте в «позу Наполеона», скрестив руки на груди. Какая рука оказалась сверху?
   Г. Попробуйте изобразить «бурные аплодисменты». Какая ладонь сверху?
   В зависимости от результатов выполнения предложенных заданий определяется психологический тип человека:
   ПППП (в задании А сверху оказывается палец правой руки, в задании Б предмет смещается, когда закрывается правый глаз, в задании В сверху находится правая рука, а в задании Г – ладонь правой руки) – обладатель такой характеристики консервативен, предпочитает общепринятые формы поведения.
   ПППЛ – темперамент слабый, преобладает нерешительность.
   ППЛП – характер сильный, энергичный, артистический.
   ППЛЛ – характер близок к предыдущему типу, но более мягок, контактен, медленнее привыкает к новой обстановке.
   ПЛПП – аналитический склад ума, основная черта – мягкость, осторожность; избегает конфликтов, терпим и расчетлив, в отношениях предпочитает дистанцию.
   ПЛПЛ – характерны подверженность различным влияниям, беззащитность, но вместе с тем способность идти на конфликт.
   ПЛЛП – артистизм, некоторое непостоянство, склонность к новым впечатлениям; в общении смел, умеет избегать конфликтов и переключаться на новый тип поведения.
   ПЛЛЛ – независимость, непостоянство, аналитический склад ума.
   ЛППП – эмоциональность, легкость в установлении контактов практически со всеми, но недостаточная настойчивость, подверженность чужому влиянию.
   ЛППЛ – похож на предыдущий тип, но еще менее настойчив, мягок и наивен.
   ЛПЛП – самый сильный тип характера: настойчив, энергичен, трудно поддается убеждению, несколько консервативен из-за того, что нередко пренебрегает чужим мнением.
   ЛПЛЛ – характер сильный, но ненавязчивый, внутренняя агрессивность прикрыта внешней мягкостью, способен к быстрому взаимодействию, но взаимопонимание при этом отстает.
   ЛЛПП – дружелюбие, простота, некоторая разбросанность интересов.
   ЛЛПЛ – к основным чертам относятся простодушие, мягкость, доверчивость.
   ЛЛЛП – эмоциональность в сочетании с решительностью, что приводит к непродуманным поступкам, энергичен.
   ЛЛЛЛ – ярко выраженная эмоциональность сочетается с индивидуализмом, упорством и некоторой замкнутостью; обладает способностью по-новому взглянуть на вещи [59, с. 294-296].
   Исходные принципы нейролингвистического программирования нашли свое отражение в психогеометрической типологии С. Деллингер. Выделенные в ней типы [4] именуются следующим образом: «квадрат», «треугольник», «прямоугольник», «круг», «зигзаг» (табл. 2.3).
   Таблица 2.3. Признаки для экспресс-диагностики формы личности



   Психологический тип можно определять и по внешнему виду, и по предпочтению обследуемым соответствующей фигуры (Приложение 3). И в этом уже реализуются положения проективной психодиагностики, когда обследуемый интерпретирует объективные явления в зависимости от своих субъективных особенностей.

2.1.3. Типологии направленности

   Переходя к рассмотрению типологий, образованных на основе дифференциации направленности человека, т. е. устойчивой совокупности его устремлений к чему-либо или кому-либо, представляется целесообразным обратиться к работам Э. Шпрангера, А. Ф. Лазурского и К. Юнга. Так как именно при дифференциации людей на основе оценки их направленности получило распространение типолого-гно-стическое направление, то его реализацию можно проследить на примере использования методики «Ориентировочная анкета», автором первоначального варианта которой является Б. Басс.
   По Шпрангеру [2], структура личности характеризуется и определяется теми целями и ценностями, к которым стремится человек. В соответствии с этим представители научно-технического типа стремятся к познанию истины, систематизации своих знаний, у них преобладает когнитивное отношение к действительности. Для экономического типа характерна прагматическая ориентация, при которой главным ценностным критерием выступает полезность. Эстетический тип видит высшую ценность в форме гармонии; он не обязательно создает художественно-эстетические ценности, но активно потребляет такую информацию. У социального типа наиболее значимой оказывается любовь к людям, по отношению к которым он добр, эмпатичен, отзывчив. Для политического типа смысл жизни заключается в обладании властью, и ради нее он готов на многие жертвы. Религиозный тип наиболее важным считает стремление к единению с богом. Оценивая типологию, следует указать на несомненное сходство ее основания с перечнем первичных потребностей человека (материальные, социальные, познавательные и эстетические).
   Набор первичных потребностей определяет набор шкал методики «Ориентировочная анкета», разработанной С. Смекайлом и М. Кучерой (Приложение 4). Это шкалы направленности: «На себя», «На других людей» и «На дело». Поэтому при выполнении методики обследуемому предлагается осуществить выбор из взаимоисключающих вариантов ответов на заданные вопросы, носящих проективный характер, при отсутствии варианта «не знаю». Следовательно, предполагается, что у обследуемого должно быть изначальное отношение к соответствующим предметам направленности. Таким образом, шкалы оказываются взаимозависимыми, т. е. увеличение показаний по одним шкалам осуществляется за счет уменьшения по другим, и наоборот. Такое положение отражает механизм взаимодействия первичных потребностей, когда преобладание одной над другими обеспечивает целенаправленность и целостность поведения, минимизирует возможность появления эффекта «Буриданова осла». В результате каждый обследуемый обязательно наберет определенное количество баллов по шкалам, а значит, окажется представителем того или иного типа направленности и реже – нескольких сразу. Поскольку баллы начисляются за ответы, носящие проективный характер, обследуемый через это познает себя и как бы сам себя приписывает к определенному психологическому типу. Поэтому такая форма типологической идентификации получила наименование типолого-гностического направления.
   В основе классификации личностей, предложенной Лазурским, лежит разделение всего многообразия человеческой психики на эндопсихику и экзопсихику. В эндопсихику входит «вся совокупность таких основных психических (психофизиологических) функций или способностей, как восприимчивость, память, внимание, комбинирующая деятельность (мышление и воображение), аффективная возбудимость, способность к волевому усилию, импульсивность или обдуманность волевых актов, быстрота, сила и обилие движений и т. п.» [31, с. 181]. Содержание экзопсихики «определяется отношением личности к внешним объектам, к среде, причем понятие „среды“ или „объектов“ берется в самом широком смысле, в котором оно объемлет всю сферу того, что противостоит личности, и к чему личность может так или иначе относиться» [Там же, с. 182].
   Ориентация на эндо– или экзопсихику образует первый уровень классификации, определяющий выделение психологических типов. Так, при ориентации на эндопсихику далее, на втором уровне, выделяются типы рассудочных, аффективных и активных людей по степени выраженности у них соответствующих функций, способностей. При взаимном соответствии эндо– и экзопсихики – типы ученых, художников, религиозных созерцателей, человеколюбцев, общественников, властных, хозяйственных. При преобладании экзопсихической стороны личности деление производится в соответствии с важнейшими общечеловеческими идеалами и их характерологическими разновидностями.
   С классификацией Лазурского перекликается система Юнга. В ней на первом уровне выделяются два резко различающихся типа, названные типом экстраверсии и типом интроверсии. Если рассматривать соотношение между объектом и субъектом, то механизм экстраверсии проявляется в том, что «объект действует на субъект подобно магниту <…> объект имеет большее и, в конечном счете, решающее значение для субъекта. <…> Во втором случае, наоборот, субъект является и остается центром всех интересов» [60, с. 31]. Экстраверт применяется к данным отношениям и не имеет других претензий, кроме выполнения объективно данных возможностей, например избрать профессию, которая в данном месте и в данное время представляет многообещающие возможности. Или делать и производить то, в чем в данный момент нуждается окружающая среда и чего она ждет от него. Интровертированный тип отличается от экстравертированного тем, что он преимущественно ориентируется не на объект и объективные данные, как экстравертированный тип, а на субъективные факторы. Интроверт, хотя видит внешние условия, но решающими избирает субъективные определители. Интровертированная установка, субъективная направленность следует наследственно данной психологической структуре, архетипам, в которых проявляется общее коллективное бессознательное. Содержание коллективного бессознательного представлено в сознании ясно выраженными наклонностями и воззрениями. Для интроверта характерна решительность и непреклонность субъективных суждений, которые изначально стоят над всеми объективными данными. Факты собираются интровертом только как средство для доказательства, как иллюстрирующие примеры, но никогда не ради них самих. Главную ценность для интроверта имеют развитие и изложение субъективной идеи, первоначального символического образа, который более или менее ясно стоит перед его внутренним взором.
   Вместе с тем каждый человек обладает механизмами и экстраверсии, и интроверсии. Только относительный перевес того или иного определяет психологический тип. Это обеспечивает для каждого выраженного типа компенсирование его односторонности посредством проявления противоположной установки, находящейся на более низком уровне, позволяющей удержать равновесие. Но при достаточно высоком потенциале обеих установок повышается вероятность возникновения внутри-личностного конфликта. Интровертированный и экстравертированный типы получили наименование общих установочных. Каждый из них, в свою очередь, на втором уровне типологии, подразделяется на функциональные типы, а именно: мыслительный, эмоциональный, сенсорный и интуитивный. Отнесение человека к тому или иному функциональному типу определяется по преобладанию у него соответствующей функциональной системы. Таким образом, типология Юнга включает восемь психологических типов.
   Сравнение между собой типологий Лазурского и Юнга демонстрирует их несомненную схожесть на первом уровне типологизации, когда все люди подразделяются на экстравертов, или лиц с доминированием экзопсихики, – с одной стороны, и на интровертов, или лиц с доминированием эндопсихики, – с другой. Разделение интровертов и людей, ориентированных на эндопсихику, на втором уровне типологизации по видам психических функциональных систем также достаточно схоже. А дифференциация людей с превалированием у них экзопсихики, ориентированных на окружение, вовне, осуществляемая по каким-то «внешним» показателям, представляется более последовательной, чем дифференциация экстравертов по тем же «внутренним» функциональным системам.
   И хотя обе типологии на своем втором уровне включают дифференциацию людей по способностям, только типология Лазурского в какой-то мере захватывает дифференциацию людей и по характеру, т. е. по системе отношений к миру и себе, проявляющейся в действиях и поступках. В то же время понятно, что зависимость характера от многообразной внешней среды затрудняет его использование в качестве основы типологий, выделяющих ограниченное, немногочисленное число психологических типов всех людей. В определенной мере эта проблема преодолевается в типологиях, основанных на психологических особенностях, близких к патологии.
   Следует отдельно заметить, что наиболее известные и общепризнанные типологии, например типологии Гиппократа, Э. Кречмера, К. Юнга и др., как правило, возникли в процессе лечебной практики. Очевидно, в этих условиях встречается большая поляризация психологических свойств, способствующая корректному выявлению дифференцирующих признаков. Наибольшими дифференцирующими возможностями обладают альтернативные (взаимоисключающие) психологические признаки, позволяющие получить различия на качественном уровне. Процедура определения психологических различий в ходе лечебной практики названа методом клинического выделения полярных групп; этот метод эже общего клинического и предназначен прежде всего для целей дифференциальной психологии, т. е. является методом именно этой отрасли психологической науки.

2.2. Патопсихологические типологии

2.2.1. Патопсихологические особенности различных видов психических отклонений

   Среди всего многообразия психических расстройств личности особо значимое место занимают психозы, олигофрении, психопатии, неврозы и акцентуации.
   Психозы – это грубые расстройства отражения реального мира с нарушением поведения. Характерной особенностью психозов является невменяемость больных. К основным психозам чаще относят шизофрению, маниакально-депрессивный психоз и эпилепсию. Изучение и лечение психозов – задача прежде всего психиатрии. «Психозы представляют собой лишь редкие заострения широко распространенных больших конституционных групп здоровых» [27, с. 517].
   Олигофрения (малоумие) – «врожденное или рано приобретенное (в первые 3 года жизни) слабоумие, которое выражается в недоразвитии всей психики, но преимущественно – интеллекта» [46, с. 252]. По степени выраженности (от слабой к сильной) различают 3 формы олигофрении: дебильность, имбицильность, идиотию. Однако между ними нет четких границ и существуют промежуточные формы. Выделяют 2 главных диагностических признака олигофрении: тотальность задержки психического развития и его иерархичность. Тотальность проявляется в том, что психическое недоразвитие касается не только гностических психических функций (сенсорики, памяти, речи, мышления и др.), помимо этого отмечаются однообразие и диспластичность моторных реакций олигофренов, скованность мимики и жестов, примитивность и вязкость эмоций, незрелость мотивации, слабость борьбы мотивов, повышенная внушаемость, невозможность выйти за пределы непосредственного опыта. Иерархичность недоразвития при олигофрении выражается в том, что в наибольшей мере страдают высшие психические функции. В восприятии преимущественно нарушаются процессы анализа и синтеза воспринимаемого, перцепция целостных образов, при запоминании – смысловые связи, способность к использованию опосредованных приемов запоминания. В речи особенно сильно страдает смысловая сторона, функция обобщения. Таким образом, умственные способности олигофренов определяют все их поведение, предопределяют их взаимоотношение с окружением, характер общей и социальной адаптации.
   Степень тяжести умственной неполноценности, олигофрении, можно соотнести с достигнутым человеком умственным возрастом. В соответствии с этим легкая степень патологии (дебил, или морон по другой терминологии) соответствует для взрослого умственному возрасту между8и12 годами, средняя степень (имбецил) – между3и7годами, а тяжелая степень (идиот) – умственному возрасту меньше 3 лет. Дебил определяется как человек, который по причине своей умственной неполноценности требует ухода, надзора или контроля в целях собственной безопасности или безопасности окружающих; имбецил – как человек с такой степенью неполноценности, которая не позволяет ему управлять своими делами; а идиот – как человек настолько неполноценный, что не имеет возможности противостоять распространенным физическим угрозам. Аномалии психического развития идиотов и имбецилов достаточно очевидны и наглядны. Они являются объектом медицинского психиатрического контроля.
   Дебильность, ее легкую форму, бывает трудно отличить от психики на нижней границе нормы. Поэтому особенности этого вида психического отклонения нуждаются в психологической характеристике.
   Так, дебилы способны к обучению, овладевают несложными трудовыми процессами, возможно их социальное приспособление в известных пределах. Они нередко обнаруживают довольно высокое развитие речи;их поведение более адекватно и самостоятельно, что в какой-то мере маскирует слабость мышления. Этому способствуют хорошая механическая память, подражательность. Однако наблюдение и специальные исследования выявляют у дебилов слабость абстрактного мышления, преобладание конкретных ассоциаций. Переход от простых к более сложным отвлеченным обобщениям для них затруднителен. При дебильности возможно обучение в школе, но при этом обнаруживаются отсутствие инициативы и самостоятельности в учении, медлительность и инертность. Лица с дебильностью овладевают преимущественно конкретными знаниями, усвоение теории им не удается.
   При дебильности всегда можно отметить слабость самообладания, неспособность подавлять свои влечения, недостаточное обдумывание своих поступков, некоторую импульсивность поведения, повышенную внушаемость. Несмотря на это, лица с дебильностью неплохо приспосабливаются к жизни. Отставание в развитии отчетливее на ранних этапах, когда заметно запаздывание ходьбы, речи и других психических функций. С годами, особенно при умеренно выраженной дебильности, отставание становится менее выраженным и выступает не так явственно.
   Таким образом, идентификация дебильности требует значительно более тонкой дифференциации, чем идентификации идиотии и имбецильности, что делает дебилов объектом рассмотрения не только психиатрии, но и патопсихологии, а также дифференциальной психологии.
   Если переходить к психопатии, то под ней принято понимать аномалию личности, обычно обусловленную врожденными особенностями нервной системы. По определению П. Б. Ганнушкина, первый признак психопатии состоит «в постоянстве, прирожденности известных психических особенностей у представителей этой группы людей; второй состоит в том, что эти особенности отражаются на всей душевной жизни субъекта; наконец, третий – в том, что эти особенности таковы, что при их наличности индивидуум должен рассматриваться как находящийся на границе между душевным здоровьем и болезнью» [18, с. 26]. Обычно подчеркивается также выраженное нарушение адаптации психопатов в социальной сфере.
   При всем многообразии психопатий достаточно четко проявляются их некоторые общие особенности. По мнению К. Леонгарда, неустойчивость является наиболее распространенной формой психопатии. Американская психиатрическая ассоциация определяет поведение психопата как характеризующееся «импульсивными безответными действиями направленными на немедленное удовлетворение возникающих нарцистических интересов, без учета возможных последствий этих действий и без последующего чувства тревоги и вины» [Цит. по: 10, с. 59]. По данным Г. Айзенка, психопаты имеют самые высокие оценки по нейротизму.
   Неустойчивость и импульсивность может указывать на то, что в значительной мере аномальные свойства психопата компенсируются другими его личностными особенностями. Именно наличие компенсаторных механизмов в значительной мере не позволяет психопату перейти границу относительной психической нормы. В этом отношении важное значение приобретает еще одна отличительная особенность психопатии: сохранение в целом на нормальном уровне интеллектуальных функций.
   Выделенные общие особенности дают основание считать психопатию наиболее «чистым» видом личностных аномалий, «ядро которых составляют нарушения эмоциональной и мотивационной сфер» [28, с. 109]. Формирование той или иной устойчивой мотивационной линии отражается в становлении соответствующих личностных и характерологических черт, стереотипов психопатического поведения. На этом основании чаще выделяют возбудимых, истерических и тормозимых психопатических личностей.
   Следовательно, по приведенным отличительным признакам, допустимо выделить психопатическую личность как отдельный психологический тип, находящийся на границе между психической болезнью и здоровьем. Кроме того, существует дифференциация внутри этого типа, дифференциация, заслуживающая отдельного рассмотрения в рамках дифференциальной психологии.
   Акцентуации – «это, в сущности, те же индивидуальные черты, но обладающие тенденцией к переходу в патологическое состояние» [32, с. 40]. Четкой границы между нормальными и акцентуированными личностями, так же как между последними и психопатами, нет. Поэтому одни рассматривают акцентуации как переходные состояния между психопатией и нормальным состоянием – латентные психопатии, предпсихопатии; другие – как крайние варианты нормальной личности. По Е. А. Личко, акцентуации отличаются от психопатий тем, что: 1) проявляются не всегда и не везде, а лишь в тех случаях, когда трудные жизненные ситуации предъявляют повышенные требования к «месту наименьшего сопротивления в характере»; 2) не препятствуют удовлетворительной социальной адаптации личности или нарушения адаптации носят временный, преходящий характер; 3) в определенных жизненных ситуациях акцентуации могут даже способствовать социальной адаптации человека. В дифференциальной психологии активно используются типологии акцентуаций Личко и Леонгарда.
   Обращаясь к рассмотрению особенностей неврозов, следует учитывать, что невроз – это функциональное расстройство психической деятельности психогенного характера. Невроз характеризуется, во-первых, обратимостью психологических нарушений, независимо от его длительности;во-вторых, психогенной природой заболевания;в-третьих, специфичностью клинических проявлений, состоящей в доминировании эмоционально-аффективных и соматовегетативных расстройств [24]. Важная особенность заключается еще и в том, что при неврозе страдает часть личности (парциальность), т. е. сохраняется критическое отношение к болезни. Все это расширяет возможности рассмотрения неврозов в ракурсе психологии.
   Если в прошлом весьма распространенной была точка зрения, что «поставщиками» неврозов, как правило, являются психопаты, а основные формы неврозов представляют собой декомпенсации соответствующих им типов психопатий, то в настоящее время в отечественной психоневрологии прочно утвердилось представление, что неврозы могут возникать у лиц, не страдающих психопатиями. У человека без психопатических особенностей невроз может быть единственным эпизодом в жизни, возникающим под влиянием патогенной психотравмирующей ситуации, определяемой прежде всего социальной сферой.
   Обычно выделяют три классические формы невроза: неврастению, истерию, невроз навязчивых состояний. Ряд специалистов в качестве третьей основной формы выделяют не невроз навязчивых состояний, а психастению.
   Неврастению определяют как выраженное ослабление нервной системы в результате перенапряжения. Это состояние раздражительной слабости, сочетающее повышенную раздражительность и возбудимость с повышенной утомляемостью и истощаемостью. Раздражительная слабость проявляется в чрезмерном и быстром истощении эмоциональных реакций.
   Истерический невроз – группа психогенно обусловленных невротических состояний с соматовегетативными, сенсорными и двигательными нарушениями. Больные истерическим неврозом отличаются повышенной чувствительностью и впечатлительностью, внушаемостью и самовнушаемостью, неустойчивостью настроения и склонностью привлекать к себе внимание окружающих.
   Невроз навязчивых состояний объединяет различные невротические состояния с навязчивыми мыслями, идеями, представлениями, влечениями, действиями и страхами.
   Для психастении характерны понижение активности, психического тонуса, проявление нерешительности, неуверенности в себе, сомнения.
   По имеющимся данным, наиболее распространенной формой невроза является неврастения (59-68%), затем идут истерия (22-33%) и невроз навязчивых состояний (8-10%). Эти данные можно дополнить сведениями о преобладании невротиков среди инженерно-технических, медицинских, финансово-счетных работников, педагогов, т. е. лиц с относительно высоким уровнем интеллектуальных способностей, а также данными о том, что возникновение неврастении гораздо чаще, чем для истерии и невроза навязчивых состояний, обусловлено производственными причинами (56% случаев против 31 и 32% случаев соответственно).
   Из приведенных сведений о неврозах следует выделить положения о временном, проходящем характере этих отклонений, а также их зависимости от внешней среды. Поэтому говорить о существовании устойчивой невротической предрасположенности можно достаточно условно. Значительное количественное преобладание неврастенической формы невроза, в возникновении которого особенно очевидна роль взаимодействия со средой, приводящего к нервному, умственному перенапряжению, дает определенное основание выделения этой формы в качестве наиболее референтного образа поведения невротика. В пользу такого предположения можно указать на определенное сходство проявлений неврастении и астенического невроза. Также следует учитывать, что для лиц, страдающих неврозом навязчивых состояний, характерна рефлексия и нерешительность в поступках, а для истериков характерно поведение, которое можно определить как «бегство в болезнь» с целью вызова у окружающих чувства участия к себе.
   В подтверждение выдвинутого положения можно дополнительно привести некоторые экспериментальные данные сравнения больных неврозом с больными психопатией. Так, при психопатиях обнаружилось выраженное сокращение предварительного, ориентировочного этапа деятельности. В жизни это обычно ведет к появлению импульсивных, необдуманных поступков, совершаемых «с ходу», без предварительного планирования и прогнозирования последствий своей деятельности. Для больных неврозом более характерной оказалась неадекватность оценки собственных возможностей. Основными чертами их самооценки были дисгармоничность, значительный разрыв между подструктурами, между ценностной и операционально-технической сторонами самооценки. Высокое представление больных неврозом о своей значимости и ценности совпадает с постановкой ими далеких, часто недостижимых, идеальных целей, в то время как занижение операционально-технической стороны самооценки связано с выдвижением явно заниженных реальных целей.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →