Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У Анголы самый высокий рейтинг по футбольным штрафным. Они не пропустили ни одного пенальти.

Еще   [X]

 0 

…А тюльпаны цвели (Бурун Варвара)

Каждый человек хочет счастья, но не каждому удается быть счастливым. Часто жизненную неустроенность объясняют обстоятельствами – и с этим трудно не согласиться. Однако если набраться смелости и честно разобраться в них, заглянуть в себя, то выяснится, что причиной многих невзгод, с которыми сталкивается человек, является он сам.

Год издания: 0000

Цена: 140 руб.



С книгой «…А тюльпаны цвели» также читают:

Предпросмотр книги «…А тюльпаны цвели»

…А тюльпаны цвели

   Каждый человек хочет счастья, но не каждому удается быть счастливым. Часто жизненную неустроенность объясняют обстоятельствами – и с этим трудно не согласиться. Однако если набраться смелости и честно разобраться в них, заглянуть в себя, то выяснится, что причиной многих невзгод, с которыми сталкивается человек, является он сам.


…А тюльпаны цвели Сборник рассказов Варвара Бурун

   © Варвара Бурун, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Разжечь костер

   Встала, пошла на кухню. Проходя мимо зеркала в прихожей, остановилась, вгляделась в свое отражение. Крашеные волосы не выдают седин, но вот морщины… Морщины, увы, не закрасишь…
   – Ну что, пенсионерка? Свобода на шестом десятке? – спросила она у зеркала – и сама себе удивилась. Вопрос почему-то получился невеселый. Вроде должна радоваться и только что ощутила радость – но куда она вдруг делась?
   Любовь Андреевна сварила кофе.
   Нет, она правильно поступила, что рассталась с мужем. Решилась-таки на старости лет. Но в том-то и дело, что «на старости лет». Впрочем, дело не в возрасте. Долго, слишком долго жила она с человеком, который тяготил ее одним своим присутствием. Столько лет вместе, а так и не стал родным, близким. Как был чужой, так чужим и остался. А сил развестись так в себе и не нашла. Не находила. Может быть, из-за детей… Потом ради внуков… Из-за детей? Теперь Любовь Андреевна уверена, что обманывала себя, оправдывала свое малодушие, просто не находя в себе мужества уйти. Возможно, боялась одиночества. А может, стереотипы мешали поступить так, как велело сердце. Жила, как положено жить. Играя странную и заезженную роль жены, замужней женщины. В результате жизнь прошла как-то бездарно. С постоянным чувством недовольства. И дожилась: кажется, она сама себе стала чужой. А так положено жить? Какой в этом смысл?
   Любовь Андреевна помыла посуду и пошла в ванную.
   Что дальше?.. Вспомнился шут из «Айвенго»: «Всю жизнь мечтал о свободе, а теперь не знаю, что с ней делать». Действительно, что делать со своей свободой? Ведь она привыкла к тому, что много лет была не одна. Всегда была с мужем: Она отвыкла жить одна и уже не знает, как это делается. «Ладно, без паники, – сказала она себе. – Оглянись вокруг, там видно будет». Наверное, в первое время ей будет нелегко, ведь надо будет фактически начать новую жизнь. Но как бы то ни было, Любовь Андреевна впервые за много лет была уверена, что, расставшись с мужем и порвав с прежней жизнью, она совершила важный, правильный поступок.
   Любовь Андреевна прикрутила горячую воду, и тысячи холодных иголок вонзились в ее тело. Посчитав до пяти, она закрыла кран, вышла из-под душа и завернулась в полотенце.
   Одно она знала точно: больше никаких мужчин. Упаси Боже! Повторения такого брачно-полового романа она уже не допустит. Да и поздно в ее возрасте романы заводить. И с кем заводить-то? С немощными больными старикашками? По поликлиникам с ними бегать? Смешно.
   – Смеш-но! – отчеканила она громко Любови Андреевне в зеркале.
   Остается одно: надо жить, как живется. Она свободна. У детей своя жизнь. И у нее теперь своя жизнь. Своя! Другая! Неизвестная, но другая, не та, что была! И это уже немало! Главное, больше не паниковать и не врать себе, а там видно будет. То ли эта мысль успокоила ее, то ли холодный душ взбодрил, но тяжесть в душе исчезла так же внезапно, как появилась. Любовь Андреевна ухмыльнулась: как быстро в первый день свободы меняется у нее настроение.
   Надев халат, Любовь Андреевна прошла в гостиную, машинально включила телевизор и села в кресло. И тут опять всплыли неприятные мысли. Она знала наперед, как и из чего сложится весь сегодняшний день – и все следующие дни. Всё будет, как всегда, и ее новый статус ничего, похоже, не изменит. Она запрограммирована сходить на рынок, потом приготовить обед, прибрать в квартире, а потом смотреть телевизор. Так будет сегодня, так будет и завтра. Что еще есть в этой жизни? Что-то же есть? Она так долго шла по этому мрачному стадиону, что уже ничего другого не видит. Но должен же быть выход из него. Привычки заставляют идти по кругу, не позволяя сделать шаг в сторону. Может, в этом причина ее вечного недовольства, и муж тут ни при чем? Может, она просто всегда чувствовала, что живет как-то не так, скучно как-то, бессмысленно? А муж просто сопровождал ее в этой бессмысленной ходьбе, вот она и повесила на него всех собак. Недовольство собой выливалось в недовольство им? Может быть. Но тем правильнее было развестись. Ему, кажется, нравилась такая жизнь, а ей нет. Разорвать замкнутый круг можно было только так. Впрочем, чего это она убеждает себя в правильности своего решения? Обратной дороги нет – и точка.
   Но разорван ли круг? По нему так просто идти, и ему так трудно найти альтернативу… Вот сидит перед телевизором свободная женщина и чувствует, сколь она несвободна. Непонятно, что с собой делать.
   Можно для начала позвонить подругам. Любовь Андреевна огляделась по сторонам в поисках телефона, но его нигде не было. А впрочем… О чем будут разговоры? Посочувствуют, советы начнут давать всякие, как пережить это несчастье. Потом она будет слушать подробности о том, где что у кого болит, как растут цены, как соседи не дают покоя, как с мужем поругалась, дети обидели и так до бесконечности… Нет, только не это. Любовь Андреевна решила никому не звонить.
   Но где-то в глубине квартиры телефон зазвонил сам. Любовь Андреевна вскочила, побежала на звуки звонка. Телефон лежал на тумбочке в спальне. Она схватила его, глянула на экран. Муж. Бывший муж.
   – Да, – с деланным равнодушием ответила Любовь Андреевна.
   – Привет!
   – Здравствуй!
   Голос у него неуверенный какой-то, виноватый, вялый.
   – Скажи, пожалуйста, какой у меня размер… Дочка хочет мне рубашку купить, размер спрашивает, а я не знаю…
   – А чего она сама не позвонила. Она и моя дочка, стесняется?
   – Я решил сам позвонить, мне нетрудно…
   – 54-й.
   – 54-й? Ага, спасибо!
   Он не спешил отключаться. Воцарилось молчание.
   – Ну, чего еще? – не выдержала Любовь Андреевна.
   – Я… – снова молчание. – Как ты?
   – Нормально.
   – Нормально? Хорошо…
   – Ну не тяни, говори.
   – Можно, я к тебе иногда в гости буду приходить?
   – Зачем?
   – Ну… – он замялся. – Не знаю. Просто так.
   – Нет, лучше не надо. Какой в этом смысл?
   – Нет? Ну ладно… Ну, всего доброго! Спасибо еще раз…
   – Всего доброго.
   Любовь Андреевна села на кровать, посидела с минуту, глядя на телефон в руке, затем положила его в карман халата и стала убирать постель.
   Нелегко ему придется. Он привык к той жизни, которая у них сложилась, и, кажется, иной уже не мыслил. Дочь, конечно, будет ему помогать, но многое теперь придется делать самому. Сможет ли? А главное, скучно ему будет. Почувствует себя одиноким, неприкаянным. Или уже почувствовал? Он, кажется, так ничего и не понял, чего это она вдруг вот так, взяла и подала на развод… Когда-то он был другим, а теперь… Безвольный и сытый, как толстый домашний кот. Работа, еда, телевизор, сон. Наверное, это она его сделала таким, или с ее помощью он стал таким. А потом ушла от него. Испортила и ушла? Забавно получается. Так ведь и она сама стала такой же. Работа, еда, телевизор, сон. Один распорядок на все дни, на все годы. До самой смерти.
   Любовь Андреевна вернулась в гостиную с тряпкой. Протерла экран телевизора, затем отдернула занавеску и начала вытирать подоконник.
   Нет, надо вырваться из этого замкнутого круга, иначе она свихнется. Выйти из квартиры, уехать из города, из страны, куда-нибудь подальше …Точно! Она давно хотела в Прагу. Почему бы не попутешествовать? Решено! Сегодня же пойдет оформлять загранпаспорт. Нет, сейчас же. Любовь Андреевна бросила тряпку на диван и пошла одеваться.
   Выйдя из подъезда, Любовь Андреевна невольно закрыла глаза. В лицо брызнул яркий солнечный свет. Весна – ее любимое время года. Вот-вот должны распуститься листочки на кустах и деревьях. На клумбах во дворах уже расцвели первоцветы, примула, нарциссы и тюльпаны. А воздух! Весенний воздух просто бесподобен!
   Миграционная служба находилась в четырех остановках от ее дома. Она решила пройтись пешком. Ехать на троллейбусе в такую погоду – просто преступление! Она шла не спеша, наслаждаясь солнцем. Настроение сразу улучшилось, и теперь недавние тяжелые мысли показались ей лишними, глупыми. Проходя мимо магазина одежды, решила заглянуть в него, присмотреть что-нибудь для зарубежной поездки. Походила по залу, пообщалась с продавщицей, примерила несколько костюмов, но, так ничего и не выбрав, пошла к выходу. А там ее снова ждало солнце. Ослепленная ярким светом, она не заметила последнюю ступеньку и вдруг почувствовала, что летит в пропасть. Любовь Андреевна рухнула на асфальт. В следующую секунду она почувствовала, что кто-то подхватил ее, помог встать. И тут острая боль пронзила все тело. Нога не слушалась, и если бы не чьи-то сильные руки, она наверняка снова упала бы.
   – Да у вас колено разбито, – пробасил мужской голос. – Давайте-ка, дойдем до стула. Не можете? Ладно.
   Мужчина взял ее за талию, донес до летнего кафе, находившегося возле магазина, и помог ей сесть на стул.
   На колене появилось коричневое пятно, из которого выступала кровь.
   – Как вы себя чувствуете? – спросил тот же голос. – Голова не кружится?
   Любовь Андреевна, наконец, пришла в себя:
   – Нет-нет, все нормально. Упала немножко, – она попыталась улыбнуться через боль.
   – Да уж, видел я. Боюсь, множко.
   Любовь Андреевна попыталась согнуть колено и снова почувствовала сильную боль.
   – Кажется, вы правы… Спасибо вам!
   – Да не за что. Но сможете ли идти? Может, скорую вызвать?
   – Нет-нет, не надо. Пройдет. Посижу минут пять, и пройдет. Спасибо!
   – Ну, смотрите. Тогда, может, воды?
   – Если можно. Извините, что отвлекаю вас.
   – Совсем не отвлекаете. Я ничем не занят. Сижу себе в кафе, кофе пью, никому не мешаю, солнцу радуюсь. Но тут одна женщина как шлепнется прямо у меня на глазах – аж самому больно стало.
   Любовь Андреевна впервые посмотрела на мужчину, который помог ей встать. Лет 60, седовласый, коротко стриженный, светло-серый пиджак… Обычный человек. Она улыбнулась:
   – Да уж, шлепнулась так шлепнулась.
   Мужчина позвал официантку, заказал бутылку минералки.
   – Может, кофе? – спросил он.
   – Нет, спасибо. Только воды.
   – Только воды, – повторил он официантке, и та, кивнув, ушла.
   Любовь Андреевна вновь слегка согнула колено – и невольно вскрикнула от острой боли.
   – Давайте я все-таки скорую вызову, – забеспокоился незнакомец.
   – Нет, спасибо, не надо. Поболит и пройдет.
   – А если, не дай Бог, перелом или смещение какое?
   – Вряд ли. Не волнуйтесь, спасибо. Посижу немного, если вы не против, и пройдет, думаю.
   – Я совсем не против. Сидите, конечно.
   – Спасибо.
   Принесли воду и стакан. Мужчина поставил стакан на стол рядом с Любовью Андреевной и налил.
   – Спасибо.
   – Судя по вашим «спасибо», я за последние пять минут кучу добрых дел сделал, – улыбнулся мужчина.
   Она улыбнулась в ответ.
   Вода оказалась газированной и довольно приятной на вкус. Мужчина налил еще.
   – Спа… Благодарю!
   Незнакомец расхохотался:
   – Я себя недооценивал.
   Она почувствовала себя маленькой девочкой, и это удивило ее: давно она таких чувств не испытывала. Он ей начинал нравиться. И даже боль не мешала хорошему настроению. Странный коктейль чувств: больно, а на сердце легко… Меж тем разболелась еще и рука.
   – Вы хотя бы мужу позвоните, – предложил незнакомец.
   – У меня нет мужа, – ответила она.
   – Простите.
   – Все нормально. Мы развелись вчера, – почему-то добавила Любовь Андреевна.
   – О, прошу прощения, – незнакомец смутился.
   – Если вы еще раз извинитесь, то я решу, что вы не такой уж и добрый человек.
   – Да, конечно, прос… Изви.. О Боже!
   Они вновь рассмеялись.
   – Еще немного, и мы с вами пуд соли съедим, – заявил сквозь смех незнакомец.
   – Да, прямо друзья не разлей вода.
   – Ага, и это ерунда, что мы с вами не знакомы. Разве для дружбы это преграда? На всякий случай меня Михаилом зовут.
   – Прямо-таки на всякий?
   – Ей-Богу. Что бы не случилось – всегда Михаил. Однообразно, конечно, но я привык.
   – А у нас с вами много общего. Меня тоже по любому поводу зовут… – она запнулась. – Любовь Андреевна.
   И снова смех.
   – Но так и быть, вы можете называть меня Любовью, – добавила она.
   – Ого! А как же дружба? – продолжал улыбаться Михаил.
   – Да, с этим у меня случаются проблемы.
   – С чем, с дружбой?
   – Нет, с Любовью… В смысле с именем. Ну, тогда я иногда еще Люба.
   Колено распухло. Боль в руке усилилась. Любовь Андреевна попыталась встать и вынуждена была сесть обратно. Стало ясно, что без посторонней помощи ей не обойтись. Михаил все понял.
   – Я вызову вам такси, – категорически заявил он. Она уже не возражала.
   – Спасибо!
   – Ну да, как же без него.
   Такси приехало быстро. Михаил помог ей дойти до машины, сесть на заднее сидение.
   – А как вы из машины-то будете выходить? – спросил он.
   – Ну, не спеша…
   – Да? Хотел бы я это видеть, – постояв секунду в задумчивости, он решительно шагнул к передней дверце, открыл ее и сел. – Поехали, называйте адрес.
   – Ну зачем вы так… Я как-нибудь… У вас, наверное, своих дел хватает.
   – Как-нибудь не получится. А дел у меня… Какие дела у пенсионера? Назовите адрес.
   Через пять минут машина уже стояла у подъезда дома Любови Андреевны. Михаил оплатил проезд, помог ей выйти из машины, дойти до ступенек подъезда.
   – Спасибо вам огромное, теперь я сама…
   Любовь Андреевна попыталась подняться на первую ступеньку и невольно вскрикнула от боли.
   – Понятно, – сказал Михаил. – Мы пойдем другим путем.
   Он перекинул ее руку себе за шею, обнял ее за талию – и они пошли вместе. Так и дошли до самых дверей квартиры Любови Андреевны.
   – Спасибо, Михаил. Тут уже я дойду сама.
   – Столько спасиб за какой-то час я никогда не получал. Открывайте, может, еще немного заработаю.
   Михаил помог ей дойти до дивана.
   – Ну? – спросил он, заняв выжидательную позу.
   – Что? – не поняла Любовь Андреевна.
   – Ну?
   – Ах, да, – Любовь Андреевна улыбнулась. – Спасибо!
   – Вот! Ну, а что теперь будете делать?
   – Дочке позвоню, а там посмотрим.
   – Ну и отлично. Тогда мне пора сойти со сцены.
   В его руке оказались блокнот и ручка.
   – На всякий случай запишу вам мой телефон, если что – звоните.
   Он написал номер в блокноте, оторвал страницу и положил ее на полку серванта.
   – Ну, был рад знакомству. Даст Бог еще свидимся. Я часто в том кафе сижу, вдруг опять там… так сказать… в магазин зайдете. Тогда снова повеселимся.
   Любовь Андреевна засмеялась:
   – Спасибо!
   – Да! На посошок!

   Вечером пришли дочь Надя и внучка Даша. Дочь обработала все раны, дала обезболивающее.
   – Мама, куда ты все торопишься, пора подумать о своем возрасте: ты теперь пенсионерка! – укоряла дочка.
   – Да, доченька, хорошо…
   Разговорились.
   – Как там папа? – спросила Любовь Андреевна.
   – Да как? Плохо, – ответила Надя. – Мы выделили ему комнату на втором этаже, с видом на огород, чтоб свежим воздухом дышал. Но он какой-то потерянный ходит. Мама, я сама не пойму, чего ты вдруг так…
   – Дочь, не начинай. Мы об этом уже говорили.
   – Ладно, ладно. Но мне же больно.
   – Извини, доченька. Я не могла иначе, пойми.
   – Но…
   – Наденька, пожалуйста.
   – Ладно.

   На другой день боль поутихла, но ненамного. С Любовью Андреевной осталась внучка – у нее были каникулы, и она ухаживала за бабушкой. Нога уже слушалась, но опухоль не сходила. На третий день Любовь Андреевна решила все-таки показаться врачу. Вместе с внучкой кое-как на такси добрались до поликлиники. Снимок обнадежил: сильный ушиб колена, но перелома нет. Врач назначил лечение, и они отправились домой. Слава Богу, все обошлось.
   Целую неделю Любови Андреевне пришлось проваляться на диване. А потом еще три недели «разрабатывать ногу», как велел врач. Все это время она была практически одна. Дашка сразу после визита в поликлинику уехала домой. Вечерами, после работы, навещала Надя. Прибирала, готовила и, посидев немного с матерью, уходила. Так что все дни Любовь Андреевна оставалась наедине с телевизором, книгами и кроссвордами. Но они не помогали заглушить тяжесть в душе. Прага откладывалась. Так и не дошла она до миграционной службы. Так и ходит она по давно утоптанному кругу, и вырваться из него нет никакой возможности. А еще это чувство одиночества, которое Любовь Андреевна всячески пыталась не замечать или старалась задавить в себе. Сейчас оно вырвалось на свободу и навалилось на нее всей своей тяжестью. Она вспомнила о муже. Видимо, и его тяготит такое же чувство. Ей стало жаль его. Или, может, так проявлялась жалость к себе самой? Может, зря она на самом деле так решительно рассталась с мужем и с прежней жизнью? Временами накатывал страх перед неизвестностью: справится ли с тем, что ждет ее впереди? И что ее ждет? Потом она начинала сердиться на себя: как так случилось, и когда случилось, что она начала бояться жизни? Мир такой огромный, а люди постепенно, незаметно как-то отгораживаются от него и живут в своем тесном и неинтересном мирке, который становится для них единственным. Да и в нем они держатся друг за друга, боясь себя, завися от небольшого набора привычек и вещей, без которых жизнь теряет смысл. Есть за что жалеть и бывшего мужа, и саму себя. Да, тянет ее туда, там безопасно, все знакомо, все предсказуемо, но лучше страх перед неизвестностью, чем тоска в той предсказуемой скорлупе. Хотя она все еще в ней, в этой скорлупе. Оказывается, вырваться, выползти из нее совсем непросто. А жизнь проходит… Нет, надо прервать привычный распорядок, разорвать эту цепь. Любовь Андреевна решила: как только сможет ходить, сразу доберется-таки до миграционной службы и оформит загранпаспорт. Поедет в Прагу, которая давно ей нравится: много читала об этом городе, много видела фотографий и давно хотела увидеть всё вживую.
   Вслед за мыслями о Праге, пару раз на несколько мгновений всплывал в памяти Михаил. Она уже не помнила его лица, и он, и события того дня виделись ей как в тумане. Ей казалось, что всё это произошло с ней очень давно – и падение, и беседа в кафе, и такси. Спасибо ему, привез, до самого дивана довел. При слове «спасибо» улыбнулась. Хотя теперь уже не понимала, что их так веселило. Ну да ладно.

   Через месяц об ушибе ничего уже не напоминало. «Дубль номер два», – сказала себе Любовь Андреевна, выйдя из подъезда. Погода – просто благодать. На улице было еще теплее, чем в тот злополучный день, и так же ярко светило солнце. Любовь Андреевна опять решила пойти в миграционную службу пешком. Деревья уже зеленые, вишни цветут где белым, где розовым цветом, сирень расцвела вовсю. Любовь Андреевна шла не спеша, любуясь зрелищем пробудившейся жизни и наслаждаясь весенними запахами. А вот и тот самый скверик, и тот злополучный магазин – сразу за летним кафе.
   – Здравствуйте, сеятель благодарностей, – вдруг раздалось из кафе. Любовь Андреевна невольно повернула голову на громкий голос. Мужчина лет шестидесяти, среднего телосложения, сидевший за столом, смотрел прямо на нее и приветливо улыбался. Любовь Андреевна оглянулась, чтобы убедиться, что мужчина смотрит не на нее, а на кого-то идущего следом за ней, но сзади никого не было.
   – Вы куда смотрите? Я здесь, Любовь по имени Люба! – позвал мужчина, и только теперь она узнала своего спасителя. – Рад вас видеть цветущей и не хромающей!
   – Ой, здравствуйте! Я вас не сразу узнала.
   – Да понятно. Как нога?
   – Спасибо, хорошо.
   – О! За спасибо – большое спасибо! Они у меня как раз закончились. Составьте компанию по старой памяти. Тем более, что мы, помнится, стали друзьями даже раньше, чем познакомились.
   Любовь Андреевна замялась:
   – Да у меня дела, – но потом махнула рукой. – Так и быть, в знак благодарности посижу с вами пять минут, выпью чашечку кофе.
   – Замечательно, – ответил Михаил. Он встал и отодвинул пустое кресло, чтобы Любовь Андреевна могла сесть. Затем вновь сел и позвал официантку.
   – Рекомендую капучино. Он у них хорошо получается.
   – Ну давайте.
   – Галочка, один капучино сделай, пожалуйста… Нет, два.
   Официантка кивнула и ушла.
   – Вы здесь всех знаете? – спросила Любовь Андреевна.
   – Думаю, да. Я тут часто бываю. Нравится мне здесь. Тихо, уютно, и кафе хорошее, честное.
   – Честное?
   – Да. Хорошо готовят.
   «Пять минут» растянулись на полтора часа. Михаил оказался интересным собеседником. И вообще он производил приятное впечатление. Рыжевато-седые, коротко стриженные волосы, голубые глаза, красивые пухлые губы. В молодости, наверное, был красавцем. Узнав, что Любовь Андреевна собирается в Прагу, одобрительно кивнул:
   – Замечательный город. Бывали мы там с женой пару раз.
   Рассказал много интересного и о Праге, и о Чехии. Потом порекомендовал поездить еще по Сибири, побывать на Байкале.
   – В России, между прочим, много удивительного. Мы с женой каждый раз как будто заново открывали ее для себя.
   – Открывали? Больше не открываете?
   Михаил помрачнел. Затем с грустью в голосе ответил:
   – Умерла моя Наташенька. Три года назад.
   – Простите.
   – Ничего. У нее был инсульт, она пять лет лежала без движения, даже разговаривала с трудом. Сколько врачей мы с ней повидали – понятно, без толку. Я делал, что мог. Ухаживал, читал ей книги, старался поддерживать в ней интерес к жизни. А теперь…
   Михаил опустил глаза, помолчал. Потом посмотрел на Любовь Андреевну, улыбнулся:
   – Не будем о грустном. Не для того ведь я вас пригласил за свой стол. Я вам лучше о Байкале расскажу. Между прочим, в нем много… мм… – он задумался, пытаясь подобрать слово, – мистического, что ли.
   Михаил рассказывал, вспоминал забавные истории из своей жизни – и подавал их так, что было действительно интересно и смешно. Беседа лилась легко, и Любовь Андреевна не замечала, как летит время.
   Наконец, она засобиралась. Михаил взялся ее проводить:
   – Мне как раз в ту сторону. Провожу вас, а на следующем перекрестке сяду в маршрутку – и домой.
   Они не спеша, продолжая беседовать, подошли к зданию миграционной службы.
   – Ап, – воскликнул вдруг Михаил, посмотрев на двери учреждения. – А закрыто почему-то.
   Оказалось, что по пятницам служба работает до 15 часов.
   – Пятнадцать тридцать две, – проговорил Михаил, посмотрев на экран своего телефона, затем виновато улыбнулся. – Из-за меня вы опоздали. Простите, ради Бога!
   – Ничего страшного, – успокоила его Любовь Андреевна, хотя испытывала досаду. – Уже второй раз не могу сюда попасть. Завтра… Ой, завтра же суббота.
   – Да, выходной, – кивнул Михаил и сжал губы, демонстрируя сожаление. Потом вдруг оживился:
   – Знаете что? Я придумал, как могу искупить свою вину…
   – Бросьте, вы ни в чем виноваты…
   – Ну, как же не виноват? Но я искуплю свою вину красиво! Приглашаю вас завтра в театр! В драм наш замечательный театр. А?
   Любовь Андреевна даже оторопела. Такого предложения она не ожидала. Не приглашения как такового, а приглашения именно в театр. В кино, или на выставку какую, но в театр… Она даже забыла о его существовании, сто лет там не была.
   – В театр? – удивленно спросила она.
   – Ну, да.
   Только сейчас Любовь Андреевна осознала, что ей назначают свидание.
   – Ой, нет, спасибо!
   – Почему? Вы не любите театр?
   – Почему, не люблю? Просто…
   – Дела?
   – Неожиданно как-то. И забавно, что ли…
   – Лучше скажите «интересно».
   – Интересно, конечно. Откровенно говоря, я уже лет двадцать не была в театре.
   – Ух! Тем более замечательно.
   – Не знаю… Мы с вами едва знакомы…
   – Да, это все необычно, но разве необычное – плохо?
   Аргумент был сильный. Михаил, сам того не зная, задел самое больное. Разве не она страдает от вечной «обычности», из которой ищет выход? А тут всего лишь приглашают в театр – а она уже упирается, чтобы пойти дальше в своей привычной колее и снова страдать в поисках выхода.
   – Умеете вы убеждать, – сдалась Любовь Андреевна.
   – Вот и отлично! Я собирался один сходить, но ведь вдвоем веселее.
   – И что будет завтра в «драм нашем замечательном театре»?
   – По-моему, «Ревизор».
   Условились встретиться возле театра в субботу в 18.30. Михаил вновь записал в уже знакомый ей блокнот свой телефон, оторвал страничку и протянул ее Любови Андреевне:
   – На всякий случай, – объяснил он.
   Любовь Андреевна в ответ продиктовала свой номер. Михаил взялся проводить ее до остановки, но она отказалась, объяснив, что пойдет домой пешком. Они попрощались, Михаил направился в сторону остановки.

   Вернувшись домой, Любовь Андреевна поужинала, вымыла посуду и пошла в гостиную. Собиралась уже лечь на диван, но, вспомнив что-то, подошла к серванту, заглянула в стоявшую на полке хрустальную вазу и улыбнулась: на ее дне лежал листок с телефоном Михаила. Надя положила его туда еще три недели назад, во время уборки. Любовь Андреевна махнула рукой, вернулась к дивану, взяла лежавший на нем пульт, легла и включила телевизор. Уходящий день показался ей насыщенным, хотя вроде бы ничего особенного не произошло. День был в некотором смысле странным, но даже этим почему-то напомнил ей беззаботные дни далекой молодости.
   Половина следующего дня ушла на уборку. И все это время Любовь Андреевна пребывала в непонятном ей состоянии: никаких мыслей, никаких чувств. Пообедав без особого аппетита, съездила на рынок, купила два пакета продуктов и вернулась домой. А через полтора часа она уже стояла у входа в драмтеатр. Михаила еще не было. Любовь Андреевна посмотрела на часы: 18.35. Она не ожидала, что придет раньше Михаила, и несколько растерялась, не зная, как к этому отнестись. «Ладно, бывает», – смирилась она и встала в сторонке от толпы, образовавшейся возле входа. Время шло, а Михаила все не было. В 18.45 Любовь Андреевна порылась в сумочке, достала листок с его номером телефона и позвонила. Он не отвечал. Позвонила еще раз – тот же результат. Она решила ждать до семи часов, хотя уже понимала, что Михаил не придет. В 19.05 позвонила уже просто так, с досады. Ответа снова не было. Любовь Андреевна не спеша пошла к автобусной остановке. Настроение было ужасное.
   Дома она выбросила в урну оба листка с телефоном Михаила, машинально включила телевизор и села в кресло. Сердце разрывалось от накатившего чувства одиночества и безысходности. Дело было не в Михаиле: он случайный попутчик, который не сегодня, так завтра все равно исчез бы с ее пути. Но он как будто задел глубокую рану. Ей вдруг стало страшно, паника охватила ее. Вроде ничего плохого не произошло, она здорова, свободна, не испытывает нужды, вроде она должна радоваться жизни – а ей плохо, невыносимо плохо. Вспомнила о муже: может, она обманывает себя и хотела бы вернуть всё? Она отчаянно замотала головой. Но почему же тогда ей так плохо?

   В воскресенье Любовь Андреевна сделала фотографии на паспорт. А в понедельник добралась-таки до миграционной службы и прошла необходимые процедуры. За загранпаспортом она должна прийти в конце мая – аж через месяц!
   – Это же целая вечность!
   В ответ работница службы лишь молча пожала плечами.
   На обратном пути Любовь Андреевна случайно увидела афишу, приглашавшую на компьютерные курсы и тут же поехала по указанному адресу. Записалась, заплатила – и в тот же вечер сходила на первое занятие.
   Занятия проходили трижды в неделю. Любови Андреевне, неожиданно для нее самой, понравилось посещать их.

   В один из погожих вечеров она решила пойти в театр – и попала как раз на «Ревизора». На следующий день сходила в кино. Потом поехала на двухдневную экскурсию. Она старалась занять себя, делать то, что давно не делала, и вообще жить как-то иначе, не как раньше. Но она все равно не могла сказать, что счастлива. Ей все время казалось, что она упускает что-то важное, и ждала дня, когда это «что-то», наконец, откроется ей, и жизнь ее кардинально изменится. Эта странная мысль, что хорошо будет не сегодня, а когда-то в будущем, постоянно преследовала ее, мешая жить сегодняшним днем.
   Через неделю занятий Любовь Андреевна поехала покупать ноутбук. Только вошла в торговый зал, как зазвонил ее телефон. Номер не был ей знаком.
   – Алло! – озадаченно спросила она.
   – Здравствуйте, Люба! – проговорил тихий и слабый мужской голос.
   – Здравствуйте! Кто это?
   – Ваш старый друг.
   – Старый друг?
   – Может быть, не столько друг, сколько старый… Но так или иначе – Михаил.
   Любовь Андреевна сжала губы.
   – Простите, ради Бога… Я не смог прийти… Я оказался в больнице.
   Любовь Андреевна опешила:
   – В больнице? Господи, что с вами?
   – Инфаркт, Любочка…
   – Инфаркт? – Любовь Андреевна озадаченно провела по лбу.
   – Да. Но все обошлось. Худшее позади. Врачи говорят, я крепкий… Думаю, через неделю выпишут, и мы с вами обязательно сходим в театр.
   – Да ладно, Бог с ним, с театром… Инфаркт-то куда важнее…
   – Ну что вы, как инфаркт может быть важнее театра?
   – Я имела в виду…
   – Обязательно сходим, Люба.
   – Так вы сейчас в больнице?
   – Ну да.
   – Давайте я вас навещу.
   – Не беспокойтесь, Люба…
   – Ну как же, мы ведь старые друзья. Разве друг бросает друга в беде?
   Михаил тихо засмеялся:
   – Тоже верно. Ну разве что по дружбе… У вас, наверное, свои заботы, свои дела…
   – Да какие… – Любовь Андреевна осеклась. – Все нормально. В какой вы больнице?
   Она записала адрес больницы и номер палаты. Поговорив еще немного, они попрощались «до завтра».
   «Больной старикашка», – против своей воли вспомнила свои же слова Любовь Андреевна и иронично усмехнулась. «Свидание в больнице», – подумалось вслед, и стало совсем забавно…
   – М-да, – заключила она вслух, прошлась в задумчивости вдоль прилавок, затем, вспомнив цель своего визита, направилась в компьютерный отдел.
   Впрочем, почему свидание? Просто знак вежливости. С ее стороны было бы большой неблагодарностью не навестить его. Да и хороший он человек. И, кажется, одинокий. Жалко его, надо поддержать. Позвав консультанта, она попросила помочь ей выбрать ноутбук.

   Приемные часы в больнице совпали со временем занятий на компьютерных курсах, и Любовь Андреевна решила пропустить их: неловко было звонить Михаилу, оправдываться, переносить свой визит на другой день. «Однако умеет он менять ее планы и создавать нестандартные ситуации», – подумала она.
   В условленный час она была уже у постели больного.
   – Здравствуйте, Михаил!
   – О, и вам богатырского здравия! Видите, как бывает.
   Михаил был бледен, морщины на концах губ стали более четкими и глубокими, но глаза остались те же – живые, насмешливые. И та же иронично-добродушная улыбка.
   – Не вставайте…
   – Да, пожалуй, полежу, простите.
   – Вот фрукты, кое-что молочное.
   – Спасибо, Люба. Зря вы так потратились.
   – Да какие там траты. Витамины не помешают.
   – Спасибо… Поставьте на тумбочку. Вот, Люба, валяюсь здесь… старость, видно, подкачала.
   В палате стояло две кровати. Соседа не было.
   – Вы вроде такой жизнерадостный – и вдруг инфаркт.
   – Видать, не такой уж я веселый парень, – улыбнулся Михаил.
   Зашел лечащий врач. Он сообщил Михаилу, что все анализы у него хорошие и через недельку его выпишут.
   – Теперь главное —много ходить, чтобы кровообращение восстановилось, – сказал он.
   – Так что же с вами случилось? – спросила Люба, когда врач вышел.
   – Сам не понял, – приподняв брови, ответил Михаил. – Сидел дома, смотрел телевизор, думал о том о сем – и вдруг плохо как-то стало. Успел вызвать скорую. Вот, если коротко.
   – Вы один живете?
   – Да.
   – Жениться пора, – пошутила Любовь Андреевна.
   – И вы туда же, – с деланной досадой проговорил Михаил. – Друзья меня всё сватают, жену мне ищут. А особенно невестка, жена младшего сына… Как им объяснить, что это бесполезно? Кто заменит мне Наташеньку? – Михаил на секунду умолк, затем провел ладонью по лицу, словно смывал воспоминания. – Простите, – сказал он.
   – Все нормально, – поддержала его Любовь Андреевна. – Главное, оставьте тяжелые мысли.
   – Вы правы. Расскажите тогда о себе, Люба.
   – Да что рассказывать?
   – Вы ведь тоже одна. Так что счет один-один.
   – Ага, ничья.
   – А почему вы развелись? – вдруг прямо спросил Михаил.
   Любовь Андреевна пожала плечами:
   – Так вышло. Лучше спросите, зачем выходила замуж. Не любила, а вышла.
   Михаил непонимающе поднял брови.
   – И жалела всю жизнь. Женятся вроде и без любви, потом как-то притираются, находят что-то хорошее друг в друге, не обращают внимания на плохое… У меня так не получилось…
   Михаил продолжал внимательно слушать, не отводя от нее проницательного взгляда, и она вдруг разоткровенничалась, как будто оправдываясь:
   – Может, и получилось бы, но муж как-то быстро превратился в заводной механизм и делал все по программе. Дом – работа, работа – дом. И я становилась такой же… А может, я сама виновата, из-за меня он стал таким, не знаю. И я тоже… Я пыталась спасти его и себя, но он не хотел спасаться, его все устраивало… Тогда я решила спасти себя. Вот недавно взяла и развелась…
   Видно было, что рассказ Любови Андреевны произвел на Михаила впечатление.
   – Ничего себе! – тихо, но с чувством произнес он.
   Любовь Андреевна тоже разволновалась: она, сама того не заметив, впервые рассказала о том, что терзало ее долгие годы. Слова вырывались наружу так, будто их долго держали взаперти.
   – Простите, – опомнилась Любовь Андреевна.
   – Да вы революционер. Бунтовщик. Сокрушитель устоев!
   – Да уж…
   Он похлопал ее по руке и успокаивающе произнес:
   – Ладно-ладно, не отчаивайтесь. Хотите, я возьму над вами шефство?
   – Да? И что вы будете делать?
   – О, я буду вас понимать!
   Любовь Андреевна рассмеялась:
   – Спасибо, вы настоящий друг!

   После этого неожиданного разговора с Михаилом Любовь Андреевна, как ей показалось, сама стала лучше понимать себя. Во всяком случае, ей стало легче. Правда, она ни на шаг не приблизилась к ответу на вопрос, как быть, но у нее появилось устойчивое ощущение, что одновременно с этим откровением была пройдена точка невозврата и окончательно наступила новая реальность. Прошлое, похоже, отпустило ее. Она спокойно стала ждать, что будет дальше.

   Через два дня позвонил Михаил.
   – Что-то давно вы не навещали больного, – голос его был намного бодрее, чем в прошлый раз. – Не пора ли проведать его?
   Любовь Андреевна не знала, что ответить. С одной стороны, они друг другу чужие, и она считала неприличным посещать его второй раз. С другой стороны, он все-таки действительно больной. Но Михаил не дал ответить:
   – Если у вас появится свободное время и оно вас будет томить, привезите его сюда. Мы его вместе убьем.
   Любовь Андреевна улыбнулась:
   – Ладно, завтра привезу.
   – Отлично. Только, ради Бога, не привозите никаких продуктов. У меня их тут – как в магазине. Широкий ассортимент. Сыновья, невестки, внуки – все внесли свой посильный вклад. Пора распродажу объявлять.
   – Хорошо. Я вам гематоген привезу.
   – Что? – Михаил был искренне удивлен. – Гематоген?
   – Да.
   – Как вы о нем вообще вспомнили? Он еще существует?
   – Существует.
   – Честно говоря, вы меня огорошили. Ну, привезите гематоген, раз существует. Хоть посмотрю, как он теперь выглядит.

   Завтра Любовь Андреевна собиралась пойти на курсы со своим новеньким ноутбуком, но Михаил снова изменил ее планы. К нему она поедет сразу после занятий, а с ноутбуком в больницу – это неудобно во всех смыслах. Придется отложить освоение техники на другой день. А пока пойдет на занятия без компьютера.
   И тут Любовь Андреевну осенило: а ведь он назначил ей свидание! Пусть странное, пусть в больнице, но свидание. Во всяком случае, он позвонил, пригласил. Зачем она ему? Кажется, он до сих пор любит свою покойную жену. Тогда в чем дело? А с другой стороны, вряд ли он позвонил бы, если бы был к ней равнодушен. Неравнодушен? Забавно. Влюбленная «пожившая» парочка! Очень забавно. Они встречались в больницах, вместе гуляли по поликлиникам и умерли в один день. Какая прелесть! Но о любви она уже давно не думает – какая любовь в ее возрасте! О чем же думает Михаил, чего он хочет?.. Любовь Андреевна вспомнила о бывшем муже. Этот выматывающий сериал ей ни к чему. Она больше не вернется к отношениям, от которых бежала сломя голову. Ни за что! Любовь Андреевна хлопотала на кухне и все время думала о Михаиле, о себе, о том, что между ними происходит. Михаил ей нравился, он открытый и интересный человек. Но она и мысли не допускала, что между ними может быть что-то серьезное. Она не видела особого смысла в их отношениях. Возможно, через неделю они вообще забудут друг о друге, ну или иногда будут созваниваться, может, в театр или в кино вместе сходят при случае. Она сама может пригласить его, почему нет? Но ничего более. Тогда что означало его приглашение? Непонятно. И главный вопрос: нужен ли он ей? Их отношения всегда казались ей странными. А этот звонок лишь добавил вопросов.
   Впрочем, и сама она иногда казалась себе странной. Вот и сейчас: масса вопросов – и ни одного ответа. Одно она не могла не признать: ей было легко с Михаилом. И ее не тяготила мысль о том, что завтра надо ехать к нему. Наоборот, она была совсем не против новой встречи с ним. Но и тут вопрос: может, он не такой, каким кажется?

   На этот раз Михаил был не один. На соседней кровати лежал молодой человек лет тридцати.
   Любовь Андреевна поставила на тумбочку возле кровати Михаила лукошко с клубникой. Сверху лежал батончик гематогена.
   – О, клубника! – воскликнул Михаил. – Вот за это спасибо! И гематоген! А вы не шутили!
   Михаил взял батончик в руки, повертел его, усмехнулся:
   – Надо же. Вот он какой стал. Изменился как! В советские времена он выглядел не так весело, – он тихо рассмеялся. – Признаться, вы меня удивили. Спасибо, Люба! – он положил гематоген на тумбочку рядом с лукошком. – С удовольствием съем его вечером. Но сначала клубнику…
   Больной на соседней кровати тихо простонал. Михаил посмотрел на него, потом на Любовь Андреевну и, словно угадав ее мысли, кивнул:
   – Да, инфаркту нынче все возрасты покорны.
   Сосед медленно повернул голову в их сторону и вымучил улыбку.
   – Пойдем в вестибюль, – тихим голосом предложил Михаил. – Там удобный диван.
   В вестибюле никого не было. Михаил осторожно опустился на диван, Любовь Андреевна села рядом. Диван действительно оказался довольно уютным.
   – Вас не удивил мой вчерашний звонок? – улыбнувшись, спросил Михаил.
   – Немного.
   – Он меня самого удивил, – Михаил улыбнулся, потом серьезно продолжил, – но я очень хотел позвонить вам. Знаете, я давно уже не общался с женщиной так много, как с вами.
   – Вот как?
   – Да. Вот, понимаете, не хотелось совсем. А с вами как-то хорошо.
   – Спасибо за комплимент.
   – Это правда.
   – А комплимент – это обычно вранье? – теперь улыбнулась Любовь Андреевна.
   – Тогда это комплимент, – поддержал ее Михаил. Он помолчал немного, затем вдруг признался: – Я много думал о вас.
   Любовь Андреевна удивленно подняла брови.
   – У нас с вами много общего, – продолжил он.
   Любовь Андреевна не знала, что сказать в ответ. Михаил тоже замолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил:
   – С одной стороны, мы вроде очень разные с вами… У нас вроде разные судьбы. Я прожил большую часть жизни с любовью в сердце, привык любить, и нам с покойной женой было интересно вместе. А вы так и не испытали подобных чувств, привыкли не любить. Но в итоге каждый из нас сейчас по-своему несчастлив. Я – потому что любил и потерял любимую, вы – потому что не любили и потеряли время. Но и в вас потребность любить не меньше. И всё это нас сближает. В вас столько нерастраченной энергии, что просто заражаете ею. Или заряжаете. А девать ее, кажется, вам некуда. Вы, наверно, боитесь вечеров, как и я. Я их очень боюсь. Днем еще ничего, днем можно в кафе посидеть, с людьми пообщаться, чем-нибудь заняться… Днем жизнь, и я пытаюсь идти на контакт с ней. А вечером оказываешься один на один с пустотой. Если я когда-нибудь умру, то обязательно вечером. От разрыва сердца, – Михаил улыбнулся.
   – Зачем вы всё это говорите? – тихо спросила Любовь Андреевна.
   – Не знаю. С вами я сам себя не узнаю.
   – Это тоже комплимент?
   – Еще какой!
   Михаил помолчал, потом, посмотрев ей в глаза, спросил:
   – Надеюсь, вас не задели мои слова?
   Любовь Андреевна ответила не сразу. Затем, кивнув головой, сказала:
   – Вы правы.
   – Задели? – не понял Михаил.
   – Нет, насчет вечеров вы правы. И вообще…
   Любовь Андреевна решилась и поведала Михаилу о своих вечерах, обо всем, что тяжелым грузом лежало на сердце. Он внимательно слушал, временами понимающе кивая головой.
   – Меня одно удивляет: насколько человек несамодостаточен, несамостоятелен, ему обязательно нужен кто-то, – сказала она в конце своей «исповеди». – Я стараюсь заполнить свою жизнь интересными делами, а все равно, как вы сказали, пустота… Радости нет.
   Михаил несогласно покачал головой:
   – Человеку обязательно нужен кто-то. Это не слабость его. Это его особенность. Великая особенность. Понимаете, когда вы одна, когда живете для себя, то все дела, которые себе придумываете, это не дела, а предметы потребления. Как булочка: съем с удовольствием, и будет мне хорошо. Но невозможно есть с утра до вечера. А главное, говоря вашими словами, радости не будет. А когда вы придумываете с кем-то, вроде как бы тоже для себя, но в то же время друг для друга, то это уже творчество. Тогда душа работает. И тогда не надо быть белкой в колесе. И ощущения совсем другие. Да и придумывается тогда больше и интереснее. Монолог и диалог – это разные виды общения. Разные способы жить. Ведь вам всегда хотелось диалога, согласитесь. Это то, чего не было у вас с мужем. Душа не работала, вы перестали вместе творить свою жизнь. Но, в отличие от него, вы восстали против этого, не согласились. Вы не он. Вы другая. И это видно, это ваша великая особенность, которая и привлекает.
   Любовь Андреевна была поражена. Ничего подобного она никогда не слышала, но чувствовала, что он прав. Она поняла, что душа всегда робко говорила ей о том же, только она глушила этот шепот. То ли не верила тому, что она ей шептала, то ли жизнь сложилась так, что удобнее было не верить.
   – К сожалению, мои дети тоже рискуют стать такими, как ваш бывший муж, – горько заметил Михаил. – У них уже никаких своих мыслей, а тем более идей нет. Что жёны хотят, то и думают. А больше ничего не хотят.
   – А чего жёны хотят?
   – Да всякую суету… Воображение им ни к чему… Например, жена младшего сына все время норовит меня женить.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →