Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Леонардо да Винчи (1452–1519) трудился над «Моной Лизой» 15 лет. До самой смерти он не считал картину завершенной.

Еще   [X]

 0 

Приватир (Сахаров Василий)

Мир и спокойствие пришли в земли Кубанской Конфедерации. Враги отступили от границ, и люди могут вновь отстроить разрушенные города, надеясь, что будущее будет безоблачным. Однако новый противник зарится на богатые земли Причерноморья. Потомки американских и натовских моряков, которые пережили выкосившую народы Земли чуму, наблюдают за своими соседями, готовя нападение. Куда они ударят? Каковы силы противника? Ответы на эти вопросы сможет дать лишь разведка, – и снова в дело вступает Александр Мечников и его отряд. Офицеру ГБ ККФ предстоит проникнуть в логово противника и в решающий момент начать против средиземноморцев свою собственную войну, которая будет вестись не на суше, а на море.

Год издания: 2013

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Приватир» также читают:

Предпросмотр книги «Приватир»

Приватир

   Мир и спокойствие пришли в земли Кубанской Конфедерации. Враги отступили от границ, и люди могут вновь отстроить разрушенные города, надеясь, что будущее будет безоблачным. Однако новый противник зарится на богатые земли Причерноморья. Потомки американских и натовских моряков, которые пережили выкосившую народы Земли чуму, наблюдают за своими соседями, готовя нападение. Куда они ударят? Каковы силы противника? Ответы на эти вопросы сможет дать лишь разведка, – и снова в дело вступает Александр Мечников и его отряд. Офицеру ГБ ККФ предстоит проникнуть в логово противника и в решающий момент начать против средиземноморцев свою собственную войну, которая будет вестись не на суше, а на море.


Василий Иванович Сахаров Приватир

Глава 1

Дунай. Георгиевское гирло. 17.09.2063
   – Опоздали! Как так?! Мать их всех за ногу! Ни черта не понимаю!
   – Андрей, успокойся и сядь.
   Я расположился в капитанском кресле и в боковой иллюминатор рассматривал городок Нуфару, который вот уже двадцать лет был основной базой румынской Дунайской речной флотилии.
   – Да как «успокойся», Мечник?! Столько трудов, и всё зря?! Так всё хорошо начиналось, а результат нулевой!
   В чём Астахов был прав, так это в том, что действительно всё начиналось очень даже хорошо. Возвращение моего отряда из Калмыкии совпало с прибытием спецов Астаха, которые были за морем. Три разведывательные группы его бойцов были высажены на румынские берега, и две недели они вели поиск от Сулина до Измаила и от Сфынту-Георге до Тулчи. Информации разведчики добыли много, приволокли нескольких полезных пленников, потерь не понесли и сработали чисто.
   Отдыхать нам тогда не дали, и уже на второй день после нашего с Астахом прибытия в столицу в особняке Ерёменко был проведён расширенный совет Отдела дальней разведки при ГБ Кубанской Конфедерации. Присутствовал весь руководящий состав отдела, то есть оба брата Ерёменко, мы с Астаховым и наш куратор Илья Симаков.
   Первым доложился я. Расписал свой поход в Калмыкию во всех мелочах и представил самый подробный отчёт, какой только смог написать. Господа офицеры озадачились, почесали затылки, нахмурили свои умные лбы и решили, что для изучения шибко сообразительных собак следует отправить более серьёзную экспедицию, которая будет состоять преимущественно из учёных. В остальном же определились, что этот вопрос и его решение необходимо скинуть на голову самого главного человека в нашем государстве, то есть диктатора. Мы люди военные и несколько приземлённые, и как относиться к новому виду разумных существ, появившихся на планете Земля, должны определять не разведчики и солдаты с купцами, а политики.
   Пока есть два быстрорастущих щенка, с именами Лихой и Умный, и сейчас они играются с моим сыном. С виду всё вполне прилично, соображают пёсики хорошо, готовы общаться, и если они будут хотя бы вполовину такими умными, как их папаша, то вариантов по их использованию очень и очень много. Конечно, за щенками, которые вскоре станут здоровенными псами, надо присматривать в оба глаза, мало ли что. Однако я уверен, что всё будет хорошо. Я с ними часто общаюсь и сам не заметил, как моё к ним отношение поменялось. Для меня они уже не просто собаки, а что-то вроде младших братьев и, можно сказать, членов моей семьи. Как и почему так сложилось, определить не могу. Может, это влияние телепатических сеансов, посредством которых они со мной общаются, или нечто другое, но меня подобное положение дел устраивает полностью.
   Впрочем, о собаках, точнее, щенках, которые теперь под моей опекой, говорить можно долго, и на том совете мы обсуждали их почти три часа. Наконец данная тема была временно прикрыта, и свой доклад начал Астахов. Раскинув на столе подробную карту устья великой и славной реки Дунай, с гордостью за своих бойцов и самого себя он начал рассказ о том, что же нас ожидает в случае, если мы всё же решим совершить набег на владения дунайского адмирала Мирчи Думитреску.
   Итак, имеется населённый людьми анклав, ближайшие города по старым картам: Измаил на левом берегу Дуная и Тулча на правом. В городах люди не живут, и причина этого самая обычная – всеобщая обветшалость зданий и убитая химикатами да разлившейся нефтью земля. Население анклава около пятидесяти тысяч человек, которые обитают в деревнях по берегам Дуная. Центр власти – поселение Нуфару, именно в нём расположена резиденция местного властителя Мирчи Думитреску и база кораблей его флотилии.
   Как выяснили разведчики, городок укреплён чрезвычайно слабо, а постоянная дружина адмирала никогда не превышает трёхсот бойцов. Оружие у местных граждан разнокалиберное, и боеприпасов к стрелковым образцам не хватает, заводов нет, фабрики отсутствуют, и люди там живут небогато. Население самое разное. В основном румыны, но есть молдаване, цыгане, украинцы и русские. Основная статья дохода – рыболовная ловля, сельское хозяйство и, разумеется, мародёрка на руинах городов. Дизельного топлива для кораблей нет и не предвидится. В общем, полный развал и почти анархия, приходи и бери базу Дунайской флотилии голыми руками.
   – А что насчёт кораблей? – выслушав капитана, спросил Ерёменко.
   – Нынешняя Дунайская флотилия состоит из пяти военных кораблей, – ответил Астахов и выложил на стол фотоснимки, сделанные им во время проникновения на причалы Нуфару. – Флагман, корвет типа «Тетал-2», который называется «Контр-адмирал Евстатий Себастьян». Кроме него имеется ракетный катер «Ластунул», канонерская лодка и два речных монитора. Охрана на причалах слабенькая, боекомплекты у орудий отсутствуют и находятся на берегу. Моё мнение таково: если ударим быстро, то всё будет нашим. Конечно, кроме кораблей взять в этом анклаве особо и нечего, но и они, как трофей, окупят все наши труды и материальные затраты.
   По очереди мы просмотрели десяток фотоснимков. Наш глава отдела окинул подчинённых почти отеческим взором, взглянул на молчаливого Илью Симакова и спросил:
   – Что думают остальные?
   Мы с Денисом переглянулись, и первым заговорил он:
   – Смысл в проведении похода и десантной операции в Нуфару есть. Только вот почему во владениях Думитреску такой развал, если известно, что восемь лет назад его войска и корабли наголову разгромили флотилию одесситов?
   – Про это, – стал объяснять Астахов, – пленные знают очень мало, но получается так, что Думитреску у власти только пять последних лет, а до этого он имел соправителя из военных, некоего генерала Мунтяну, и именно тот руководил всем ходом сражения с одесситами. После победы они не смогли ужиться в одном анклаве, и армейцы во главе со своим командующим покинули Нуфару и отправились вверх по реке. С ними ушло не менее трети населения, и как свою долю имущества они забрали более новый фрегат «Контр-адмирал Хория Мацелару» и одну канонерскую лодку. С тех пор в Нуфару полнейший развал, но слава прежних побед всё ещё сдерживает другие анклавы от нападения.
   – Понятно, – кивнул Денис, – и если так, то я за поход.
   – Мечник, что скажешь ты? – Полковник повернулся ко мне.
   – Конечно же я только за, поскольку именно от меня исходила эта идея, и врубать задний ход смысла нет.
   – Раз так, – глава нашего отдела почесал мочку правого уха, – через неделю выступаете в поход. Сосредоточение всех сил и средств в Новороссийске. Участвуют три десантно-торговые баржи купца Керимова, арендованный танкер гражданского флота «Капитон» и морской буксир Черноморского флота «Сокол». Десантные силы – сто бойцов Астахова и полторы сотни воинов Мечника. Старшим командиром в экспедиции назначается Мечник. Вопросы есть?
   Как и ожидалось, вопросов не было. Совет нашего отдела был окончен, и мы разошлись. День летел за днём, и вскоре, вновь покинув свои дома и близких, воины Кубанской Конфедерации погрузились на корабли и отправились в путь.
   Свежий морской ветер, иные земли, жажда наживы, дублоны, пиастры и стоящие на приколе военные корабли Дунайской флотилии – всё это бодрило и подстёгивало нас как можно скорее достичь нашей цели. Мы торопились, но опоздали.
   Позавчера наш маленький флот вошёл в Георгиевское гирло и от Сфынту-Георге в одну ночь, невзирая на незнакомый фарватер, без потерь и неприятностей прошёл к Нуфару. Перед самым рассветом на берег были высажены десантные партии, и в семь часов утра началась атака. Всё прошло отлично, вот только атаковать было некого, поскольку от последней базы Дунайской флотилии остались только выжженные дотла развалины каменных строений. Людей не было, и чёрт бы с ними. Самое паршивое, что корабли, которые, чего греха таить, мы уже считали своими, тоже отсутствовали. Вывод только один – нас опередили, причём не более чем на неделю.
   Наши корабли пришвартовались у местных причалов, и начался поиск выживших жителей города. Мы не обнаружили ни одного. Буксир прошёлся вдоль берегов – картина та же самая: деревеньки сожжены, а людей нет. Кто нас опередил, непонятно, но действовали профессионалы, которые работали точно так же, как планировали провести операцию мы.
   Неизвестные воины высадились в пяти километрах от городка, совершили марш-бросок вдоль берега, в ножи взяли часовых и перекрыли все дороги из Нуфару. Затем они захватили казармы, дворец адмирала Думитреску, склады и корабли. Простояли на месте два-три дня, загрузили людей в трюмы своих судов, взяли на буксир корабли румын и ушли в море.
   Да, с одной стороны, нам не повезло, а с другой – как раз таки наоборот. Если бы мы поторопились, то вполне могли столкнуться с теми, кто нас опередил, и что из этого получилось бы, неизвестно. Конечно, у нас с Астаховым бойцы крутые и лютые, вот только тяжёлого вооружения при нас маловато и имеющиеся три миномёта и два АГСа при столкновении с серьёзным противником – это совсем немного.
   – Андрей, – обратился я к Астахову, – не маячь перед глазами. Давай раскидаем ситуацию на составляющие и попробуем спокойно разобраться, кто нас опередил и что в связи с этим нас ожидает.
   – Ну давай. – Капитан облокотился на переборку.
   – Что мы имеем? – Я начал загибать пальцы левой руки. – Первое: обнаруженные нами следы говорят о том, что все нападающие были обуты в одинаковую и добротную армейскую обувь и немногочисленные свежие гильзы принадлежат автоматическим винтовкам М-16. Значит, здесь работали не пираты или какая-то вольница. Согласен?
   – Ну да. – Астахов согласно кивнул.
   – Второе: эти люди имели корабли, которые по тоннажу были гораздо больше наших. Об этом свидетельствуют разбитые и брошенные кранцы на причалах, и об этом же говорит то, что они смогли забрать с собой никак не меньше десяти тысяч человек.
   – Согласен, – ещё один кивок капитана.
   – Третье: нападающие понимали, куда идут, и их цель была точно такой же, какая ставилась перед нами. Они сработали чётко и быстро, знали, где располагаются склады, где стоят деревни, что можно забрать с собой, а что необходимо спалить.
   – Спорно, но соглашусь.
   – Четвёртое: налётчиков было не меньше семисот– восьмисот человек, и только десантная партия состояла как минимум из четырёхсот бойцов.
   – Угу.
   – И пятое: они пришли со стороны моря и туда же ушли. Что из всего этого следует?
   Я сделал паузу и посмотрел на своего компаньона.
   Астахов пару секунд помедлил и ответил:
   – Это значит, что на Чёрном море есть кто-то, кто не менее силён, чем мы.
   – Правильно, Андрюха. Это не одесситы с трабзонцами и не болгары. Никто из них не имеет крупнотоннажных судов и не смог бы провернуть подобную операцию без пригляда нашей родной госбезопасности. В общем, ребята здесь работали серьёзные, а значит, очень хорошо, что мы опоздали с налётом на Нуфару.
   – Повезло-то повезло, только всё равно обидно, что кораблики не нам достались, а им.
   – Понимаю, сам такой и в мечтах уже представлял, как я на фрегате буду морские просторы рассекать.
   Прерывая наш разговор, заработала УКВ-радиостанция, и мы услышали голос Лиды Белой, которая прочёсывала окрестные территории в сторону Тулчи:
   – Лида вызывает Мечника! Лида вызывает Мечника! На связь!
   Взяв трубку, я нажал тангетку передачи сигнала и произнёс:
   – Мечник на связи!
   – Командир, вдоль берега вниз по течению к нам направляется отряд местных вояк. На всех униформа, и двигаются они чётко, головной дозор, боковые, центр и тыл.
   – Сколько их?
   – Около сотни, и, судя по всему, это передовая группа более крупного подразделения. Имею возможность организовать на них атаку и нанести им существенные потери.
   – Первыми в бой не вступать! Наблюдай и держись в стороне!
   – Есть! Конец связи!
   Спустя час отряд румын, не прячась и не остерегаясь, по открытому полю подошёл к развалинам Нуфару. Всего местных вояк было чуть больше сотни. И по их виду можно было сказать, что это не новобранцы и не ополченцы. Двигались они грамотно, одеты были однообразно и вооружены неплохо.
   При желании мы могли бы их уничтожить. Но что бы нам это дало? Ничего. Поэтому наши бойцы держали их на мушке и ждали дальнейшего развития событий. Румыны остановились в небольшой рощице невдалеке от наших позиций, и, размахивая над головой сделанным из полотенца белым флагом, к нам направились два человека.
   Мы с Астаховым не суетились, по-прежнему находились в штурманской рубке «Лейлы» и обо всём происходящем узнавали по радио. Парламентёров встретили, обыскали и провели к нам. Один из них был полноватым брюнетом лет сорока. Он слегка прихрамывал, а взгляд его был настолько колючим, что первая ассоциация – не иначе, он контрразведчик или какой-нибудь особист местной спецслужбы. Второй – поджарый напряжённый молодой курчавый офицер, готовый в любой момент кинуться в драку, наверняка неплохой боец.
   Гости остановились перед нами. Наши бойцы из сопровождения встали за их спинами.
   Вперёд выступил полноватый дядька с внешностью особиста Сигуранцы и на почти чистом русском языке представился:
   – Военный комендант объединённой Галато-Браиловской муниципии полковник Траяну. – Кивок в сторону молодого: – Капитан Бэсеску, первая рота разведывательного батальона «Влад Цепеш».
   – Купец Александр Мечников, Кубанская Конфедерация, – в ответ сказал я.
   – Начальник его охраны Астахов, – эхом отозвался капитан.
   – Солидная у вас охрана, купец Мечников. – Траяну бросил взгляд себе за спину, где в чёрных кевларовых бронежилетах и таких же шлемах, с винтовками М-16, А-2 стояли бойцы из сопровождения. – Видимо, вы не бедный человек и многое можете себе позволить?
   – Кое-что могу, – согласился я. – Однако вы не за этим явились…
   – Да, конечно. Как и зачем вы оказались здесь? Вы в доле с теми, кто разграбил и сжёг Нуфару?
   – Нет, мы здесь случайно. На море бушевал шторм, и мы вошли в устье реки, поднялись вверх по течению, а тут развалины дымятся. Здесь не задержимся и уже через пару часов покинем это место.
   – Я вам верю, а потому позволю вам спокойно уйти.
   – Серьёзные слова, господин полковник. Только ваш отряд вряд ли способен нас остановить, – усмехнулся я на слова Траяну.
   – Зря улыбаешься, купец. Мои артиллерийские расчёты уже этой ночью обошли город с запада и теперь держат гирло под прицелом гаубиц, а на подходе к Нуфару почти полторы тысячи солдат нашего правителя генерала Мунтяну. Кроме того, с верховьев спускаются военные корабли, и если вы пойдёте к морю по Дунаю, то они вас нагонят и перетопят. Мы сильнее вас, а потому требуем, чтобы через час ваши суда отчалили и покинули территорию Румынии. В противном случае будем биться.
   – Нет проблем, мы уйдём. Вот только хотелось бы знать, кто совершил налёт на Нуфару.
   – Это турки.
   – Трабзонцы?
   – Нет, вражеский флот пришёл из Стамбула. Когда на городок налетели, здесь находилась одна из наших разведывательных групп. Бойцы смогли вырваться из Нуфару и прихватить с собой двух турецких аскеров.
   – Вы говорите – Стамбул, но я слышал, что Босфорский пролив заблокирован упавшими мостами Керенского и частично заминирован.
   – Теперь нет, пролив расчищен, так что появился проход в Мраморное море и Средиземноморье, и турецкие корабли пришли именно оттуда.
   Я хотел задать другой вопрос, но Траяну остановил меня приподнятой ладонью и произнёс:
   – Довольно. Хотите знать больше, снаряжайте экспедицию к Босфору. Пока мы с вами не враги, но и не друзья. Через час вы должны покинуть город, и это моё последнее слово.
   Румыны повернулись к выходу, я кивнул своим бойцам, они пропустили их, и мы с Астаховым вновь остались одни.
   – И что будем делать? – спросил капитан.
   – Домой возвращаться и докладывать начальству о том, что не всегда и не везде мы самые крутые. Командуй погрузку на суда, уходим от этого городка, пока румынешки сюда свой фрегат не подтянули.

Глава 2

Кубанская Конфедерация. Краснодар. 1.10.2063
   В столицу я добрался уже глубокой ночью. С неба лил дождь, кругом сырость, с реки задувает промозглый ветер, и настроение препаршивое. С одной стороны, я жив и здоров, после долгого отсутствия возвращаюсь домой и должен радоваться. Но как ни посмотри, наш поход за море прибытка не принёс, а траты на обеспечение экспедиции были солидными. Как-то привык я к тому, что все и всегда у меня получается, а тут такая оплеуха. Неприятно, однако. Впрочем, деньги – пыль, заработаю ещё, главное, что есть место, где мне всегда искренне рады и где меня ждут близкие люди.
   О том, что мы с Астаховым пролетели, наше начальство уже в курсе, и Ерёменко велел пару дней не суетиться и отдыхать. Разборы полётов, то есть морских приключений, будут производиться позже. А потому на некоторое время все дела и проблемы можно отставить в сторону и пожить спокойной мирной жизнью, так что прочь уныние и здравствуй дом, милый дом.
   Машина остановилась перед воротами особняка, и сигнал автомобильного клаксона перекрыл шум дождя. Створки ворот разошлись в стороны, и джип въехал во двор. Я выбрался из салона, зябко поёжился и плотнее запахнул чёрный плащ-штормовку, по случаю приобретённый в Новороссийске. Ко мне сразу же подошёл с зонтом Лист, бывший гвардейский пулемётчик, который как-то незаметно возглавил охрану моего жилища. Мы прошли под навес освещённого крыльца, я пожал ему руку и спросил:
   – Как тут у вас?
   – Порядок.
   – Что нового?
   – Новостей много, – ответил он. – Но если основное, то у нас гости.
   – Кто?
   – Кара с жёнами. Сегодня утром он с неофициальным визитом прибыл в столицу и остановился у нас. Я возражать не решился, всё же Марьяна Николаевна ему дочь, а ты, командир, зять.
   Лист вопросительно посмотрел на меня, и я его действия одобрил:
   – Правильно поступил. Что ещё?
   – Лихой и Умный уже два дня нервничают. С нами общаться они не желают, и ты это знаешь. Что происходит, мы не понимаем, но охрану я усилил, и бойцы настороже.
   – Есть основания для беспокойства?
   – Явных признаков нет, но мы перестраховываемся.
   – Как щенки?
   – Нормально. Чего им сделается? Растут как на дрожжах, так что по весу и росту скоро как телята будут.
   – О том, что псы имеют разум, кто-нибудь уже догадался?
   – Нет, домашние изначально про это не знают, а у нас рот на замке. Понимаем, что к чему.
   – Отлично.
   – Ну, как службу тянуть, нас учить не надо. – Бывший пулемётчик пожал плечами.
   – Больше ничего?
   – По дому – да, всё по-прежнему. Как только ты во двор въехал, служанки хозяйку разбудили, так что наверняка ждёт. Есть несколько городских новостей, но это не срочно.
   – Да, это не к спеху. Спокойной ночи, Лист.
   Я направился в дом, а мне вослед донеслось дружелюбное пожелание начальника охраны:
   – И тебе того же, Мечник.
   Войдя в особняк, я скинул плащ, прошёл в гостиную, и здесь меня уже ждала жёнушка, которая за то время, что я её не видел, довольно заметно округлилась. Всё же пятый месяц беременности заметен. Она подошла вплотную, прижалась к моей груди и сказала:
   – Здравствуй, любимый.
   – Здравствуй, милая. Как ты?
   – Всё хорошо. Ты сильно с дороги устал или, может быть, поужинаешь?
   – Перекусить не помешает, а то весь день на ногах.
   – На стол уже накрывают, мой руки и проходи к столу, тем более что у нас отец гостит и он хотел бы с тобой переговорить. Ты ведь не против, что он у нас остановился?
   – Нет, конечно, не против, – как можно мягче и теплее улыбнулся я ей.
   Поцеловав свою женщину и разомкнув объятия, я поднялся к себе, привёл себя в порядок, переоделся в чистую одежду и направился в столовую. Там уже сидел мой тесть, знаменитый наёмник по кличке Кара, он же Николай Буров. Старый воин расположился под неяркой лампой, просматривая одну из столичных газет, и, как только я вошёл, поднял на меня глаза. С тестем мы не виделись всего полгода, но внешне Кара очень сильно изменился. Надо сказать, не в лучшую сторону. Раньше это был живчик с горящими глазами и шальными идеями в голове. Теперь же передо мной сидел самый настоящий старик. Голова его стала абсолютно седой, на лице прибавилось резких морщин, и что сразу бросилось мне в глаза – это пустой рукав левой руки.
   «Вот так так, – мелькнула мысль, – наверное, это лето наёмнику дорого обошлось».
   – Привет, дядя Коля.
   Я обратился к Бурову так, как обращался в старые времена, будучи одним из его приближённых бойцов, родственник всё же.
   – Салют, Саня! – Голос Кары, так же как и внешность, претерпел серьёзные изменения, стал сухим и каким-то надломленным.
   Присев напротив него и глядя в глаза человека, которого узнавал с большим трудом, я спросил:
   – Что, родственник, худо было?
   – Понимаю, по внешнему виду судишь… – невесело ухмыльнулся он.
   – Ну да, для меня это один из признаков того, что дела у тебя плохи и лорд-протектором всея украинской территории ты не стал.
   – Это точно, не стал. И теперь уже никогда не стану.
   – Гляжу, дядя Коля, что из ярого оптимиста ты превратился в полнейшего пессимиста.
   – Плевать. Устал я от кочевой жизни. Пора на покой. – Наёмник поморщился и, давая мне спокойно перекусить, снова уткнулся в газету.
   Ел я не спеша, никуда не торопясь: дела делами, война войной, а домашнюю стряпню следует уважать. Для начала оценил первое блюдо, наваристую ушицу из толстолобика. На второе – жареная картошечка с мясом и, как достойное завершение позднего ужина, большая кружка чая, между прочим, с родной плантации, а к ней в виде дополнения – кусок пирога с фруктами. Эх, и жизнь хороша, и жить хорошо! Настроение моё определённо улучшилось, и теперь можно было переговорить с Буровым более обстоятельно.
   Откинувшись на спинку кресла и мелкими глотками попивая горячий чай, я вновь сосредоточился на своём госте:
   – Так что у тебя случилось, дядя Коля?
   – А ты разве не знаешь, Саня?
   – В командировке был, а потому всё, что слышал, – это радионовости, где сказали, что на Украине идут ожесточённые бои. На этом всё.
   – Если так, то ты не в курсе последних событий в моей армии.
   – Расскажешь, буду в курсе. А нет, так и сам всё узнаю.
   – Разбили меня, Саня. В пух и прах моих бойцов разгромили, да так, что я еле ноги унёс. Видишь, – он приподнял обрубок левой руки, – до того довоевался, что в калеку превратился.
   – Кара, давай по порядку.
   – Можно. – Тесть помедлил и спросил: – Ты ведь помнишь, что ко мне были должны подойти отряды наёмников из Одессы, Николаева и Туретчины?
   – Да, помню этот разговор, и про то, что ты всё же выступил летним походом на Харьков, я знаю.
   – Всё правильно, помощь ко мне подошла, и я собрал пять с половиной тысяч бойцов, самых лучших, какие только есть, и такой наёмной армии даже против вас не собиралось. В конце весны мы выступили на Артёмовен, впереди – разведка и лучшие следопыты, а за ними – все остальные отряды. Настроение было бодрое, народ подобрался боевой, боеприпасов полно, и с вооружением норма: миномёты, огнемёты и даже химические боеприпасы. Подготовились очень хорошо, а цель всего похода – нанести сектантам как можно больший урон и договориться с ними о перемирии на пять лет. За это время мы смогли бы создать своё вольное государство, и стал бы я самым настоящим лордом. Однако…
   – Однако, – я продолжил за него, – победителями оказались они, а не вы.
   – Именно, – согласился Кара. – Сатанисты встретили меня в районе Славенска, и не только теми кланами, что на Дебальцево должны были наступать, но и теми, кто против Днепропетровска с Доном работали. Трое сектантов на одного моего бойца, да ещё в лесах, так что нам не помогли ни миномёты, ни химбоеприпасы, ни огненная смесь. Наши отряды на развалинах города зажали и блокировали. Три раза я на прорыв шёл, и каждый раз мои воины несли потери и возвращались на исходные позиции. Дошло до того, что я, Кара, гроза всего Черноморского побережья, сам мира запросил, а в ответ – только полное презрение. Полтора месяца на руинах Славенска сидел, и уже от отчаяния пошёл на прорыв не к Дебальцеву, а на Изюм. Со мной девятьсот головорезов, три десятка вьючных лошадок, пяток миномётов и все оставшиеся боеприпасы. Мы проломились сквозь вражескую оборону, вышли к Изюму, да так удачно, что целый клан накрыли. Сам понимаешь, жалеть я никого не стал и такую резню там устроил, что они её надолго запомнят. Курвы!
   Кара замолчал, а я поинтересовался:
   – Что за клан?
   – Зелёные Ромбы, те самые, которые должны были Луганск задавить.
   – И что дальше?
   – Ха! – Кара усмехнулся. – Я этим фанатикам такие бега по их территории устроил, какие никогда и нигде не устраивал! Представь себе: зигзагами и всё ближе к Харькову. От Изюма к Петровскому и поворот к Северскому Донцу. Одним броском форсировал реку – и на Савинцы, от них – на Балаклею, а там снова переход через реку и на Первомайский. Эти твари перепугались, что я смогу к Харькову выйти, и всё, что можно, туда перебросили. А я посмотрел на это дело, повернул на юг и в конце августа смог в Дебальцево пробиться.
   – Сколько у тебя людей уцелело?
   – Двести девяносто три человека из пяти тысяч, которых я в поход повёл, и почти пятьсот бойцов в Дебальцеве.
   – Не много.
   – Да уж, кровью мои наёмники умылись, но и сектантов мы наваляли прилично. Кстати, они мне прозвище придумали – Мясник.
   – А как руку потерял? – Я кивнул на его культю.
   – Метательный диск. Чирк! И руку по самый локоть как бритвой срезало. Что самое обидное, это во время последнего прорыва произошло.
   – А здесь, в Конфедерации, что делаешь, и вообще какие планы на будущее?
   – Хочу в Одессу уехать. Денег немножко есть, на старость хватит. А воевать больше не интересно, был Кара боец, да весь вышел. Сюда приехал с Симаковым повидаться и попросить его, чтобы он остаткам моих отрядов материально помог и оружия подкинул. Ты ведь Остапа-одессита помнишь?
   – Помощника твоего? Помню.
   – Вот, он решил за Дебальцево до последнего патрона сражаться. Надеется, что сможет его удержать, и думает, что после тех потерь, что сектанты зимой и летом понесли, на какое-то время они свой натиск ослабят, а ему удастся привлечь новых бойцов и снова сделать из отряда мощную силу.
   – Ну, дай ему боги удачи.
   – Да, удача Остапу сейчас не помешает.
   Ещё какое-то время пообщавшись с тестем, который после летней военной кампании на Украине почувствовал, что его молодость и зрелость уже прошли, а старость, наоборот, подступила вплотную, мы разошлись. Кара направился в одну из гостевых комнат, где он остановился со своими супругами, а я, как только встал, почувствовал на себе внимание одного из моих пёсиков. Это как если бы резкое дуновение холодного ветерка по волосам на затылке. Одно мгновение – и всё проходит. Находясь вдалеке, Умный и Лихой общаться со мной не могут, здесь контакт глаза в глаза необходим, но подать сигнал они в состоянии. Думаю, что потомки Лидера, уже прижившиеся у меня дома, желают что-то сообщить, а коль так, значит, встреча до утра не подождёт.
   Скажу сразу: я не собачник и не кошатник. К домашним животным отношусь неплохо, но и только. Были бы у меня на попечении обычные волкодавы, посадил бы их на цепь во дворе. Но потомки Лидера – новый разумный вид, а потому и отношение к ним соответствующее. С самого начала их проживания под крышей моего особняка Умному и Лихому отвели небольшую комнату на первом этаже, убрали из неё всё лишнее и пробили свободный выход во двор.
   Поначалу домашние, то есть слуги, Марьяна и её сестры, восприняли это как мою причуду, а потом привыкли, и ничего, теперь даже не удивляются тому, что два молодых волкодава свободно бродят, где захотят, тем более что грязи от них нет, пёсики не чудят и мебель не портят. Под это дело даже сами себе объяснение придумали: мол, собаки хорошо выдрессированы, да и только. Это нормально, так и должно быть, и про то, что псы при желании могут выхватывать кусочки их мыслей, им знать не надо, и только мой малолетний сын почему-то очень быстро разобрался, что же с собаками не так, и вполне сносно с ними общается. Думаю, это оттого, что он ребёнок и многое воспринимает совершенно иначе, чем взрослые. Впрочем, пока это не суть важно, и более интересно, во что выльется его регулярное общение с разумными псами, когда он подрастёт.
   Я вошёл в комнату, где проживают мои четвероногие подопечные. На месте только один из них. Короткошёрстый и чёрный Умный, который больше похож на кавказскую овчарку, чем на анатолийскую. Ему всего три с половиной месяца, а он уже весит минимум сорок пять килограммов и в холке достигает сорока сантиметров. Второго пса на месте нет. Присел на чистый диванчик, который стоит подле самой двери. Умный встал с коврика, где он лежал, и подошёл ко мне.
   Пёс задрал голову, и я всмотрелся в его желтоватые глаза. Всё произошло как обычно: лёгкая потеря ориентации, которая продлилась секунду или две, головокружение – и пошла подстройка наших разумов один к другому. Теперь я мог видеть, что хотел передать мне Умный, а он выхватил мои мысли и стал как бы сканировать мой мозг. Прочесть всё, что я знаю и видел, он не в состоянии. Однако основное пёс понимал чётко и ясно, точно так же, как и я: при нашем контакте происходил размен образами, которые при желании можно перевести в разговорную речь.
   – Старший вернулся, – в мыслеобразе Умного удовлетворение и констатация факта.
   – Что ты хочешь мне сказать, Младший? – задал я ему вопрос.
   – Беда стоит у твоего порога, вожак. Лихой сейчас за пределами особняка и следит за теми, кто хочет принести тебе смерть и зло. Я могу перекинуть часть его мыслей на тебя, и ты сам увидишь своих врагов.
   «Надо же, – удивился я, – оказывается, помимо всего прочего, они могут быть ещё и ретрансляторами один от другого».
   – Давай, соединяйся с Лихим, – с моей стороны полное согласие.
   Картинка того, что я вижу, резко сменилась. И я стал частью Лихого, второго моего подопечного. Он-я затаился в развалинах многоэтажного дома, который находится в ещё невосстановленной части города, по-моему, это улица Карасунская, но я могу и ошибаться. С неба льёт холодный дождь, шерсть пса намокла, и сырость ему неприятна, однако он-я терпеливо наблюдал за группой из десяти человек, которые одеты как самые обычные горожане. На них длиннополые кожаные куртки с капюшонами, и если бы не автоматы Калашникова, которые они держат в руках, то их запросто можно было принять за рабочих какого-нибудь столичного завода. Он-я просканировал эмоции этих людей: они совершенно спокойны, сильных чувств не выражает ни один. Для пса это необычно, поскольку таких людей он видел нечасто, а мне это говорит о том, что люди с оружием – профессионалы, и волнение перед боем для них давным-давно пройденный этап.
   Прошла минута, две, три, и к группе бойцов, которые, по утверждению псов, готовятся к нападению на мой дом, присоединилось ещё восемь человек. Люди молчали, только обменивались кивками. Двое, видимо командиры, отошли в сторону, и между ними произошёл короткий разговор, который он-я смог разобрать. Моей человеческой половинке личности в он-я стало понятно, кто же такие эти воины, одетые как ничем не примечательные горожане.
   – Когда начинаем? – первым он-я услышал басистый голос.
   Ему ответил второй, несколько писклявый и явно простуженный:
   – В пять утра, как только основной отряд будет готов.
   – Сколько в доме людей?
   – Мясник, Мечник, семь бойцов и десять гражданских.
   – А точно Мясник здесь остановился? Ошибки быть не может? Ты уверен?
   – Стопроцентно. Этот гад, уничтоживший почти всех Зелёных Ромбов, мой личный кровник, и я его ни с кем не перепутаю. Сам знаешь, если бы не он, Мечника пока не тронули бы, есть цели поинтересней.
   – Понимаю. Каков план?
   – Атака с трёх сторон. Моя группа проникает с тыльной стороны дома и атакует через хоздвор. Твои бойцы идут через гараж, там за забором проулок и тупичок, так что сможете сосредоточиться без боязни. Третья группа сейчас на «Нефтемаше» грузовик угоняет. Они начинят его тротилом и в ворота направят. Как только они это сделают, так мы и работаем.
   – А если с грузовиком не получится?
   – Всё равно ровно в пять утра наносим удар. С грузовиком всё же лучше, но и так мы сможем всем нашим врагам головёшки отрезать, а после этого оторваться и в городе раствориться.
   – План меня устраивает, – одобрил басистый голос. – На проведение атаки я согласен, и моя группа примет участие в этом деле.
   Сектанты, а это были именно они, отошли к своими бойцам, а я мысленно окликнул Лихого:
   – Младший, ты слышишь меня?
   – Да, Старший.
   – Наблюдай за ними. Когда будет бой, держись в стороне и не вмешивайся. Если нападения не будет, проследи за тем, у кого простуженный голос.
   – Я всё сделаю, как ты говоришь, Старший.
   С усилием я разорвал контакт сначала с Лихим, а затем и с его братом Умным. Пёс отвернулся, а я потрепал его по умной морде:
   – Благодарю.
   Всё, что псы хотели мне сказать и показать, я узнал, а значит, пришла пора действовать. Кара, получивший новое прозвище Мясник, приволок по своему кровавому следу врагов, и если бы не сыновья Лидера, то поутру и мне, и всем моим близким отрезали бы головы. Однако у меня есть возможность всё переиграть, и незваных гостей я встречу со всем своим радушием и во всеоружии.
   Покинув комнату, я посмотрел на наручные часы. Время половина третьего ночи, до нападения есть ещё два с половиной часа. Очень хорошо. Первым делом я направился к телефону и уже через пару минут, накричав на не желающего будить хозяина дворецкого в доме Ерёменко, общался с полковником.
   – Саня, имей совесть, дай мне выспаться, – услышал я в телефонной трубке недовольное ворчание своего начальника.
   – Иваныч, дело на мильон, так что не злись, а соберись и выслушай меня.
   – Бр-р-р-р! – На мои слова последовала встряска полковника, и следом вопрос: – Что случилось?
   – Есть возможность уничтожить боевые группы сектантов, которые у нас окопались, а при нормальном раскладе так и несколько языков взять.
   – Ну-ка давай излагай. – Ерёменко заинтересовался сразу, и его сонливость как ветром унесло.
   Кратко изложив суть всего дела, я спросил его:
   – Командир, сами сработаем или ЕБ привлечём?
   – Хотелось бы самим, Саня. Но дело может выйти сильно резонансным, а потому надо генерала Терехова привлекать и его спецназ, а то, сам пойми, начнутся расспросы, что да как, да откуда информация, а почему у вас боевая группа имеется и так далее. В общем, держи оборону своего дома, и, как только сектанты начнут операцию, сразу же спецназ ЕБ вмешается.
   – А с грузовиком что?
   – Думаю, парни из госбезопасности придумают, как его без лишних хлопот и подозрений остановить.
   – Тогда отбой?
   – Да, держись там, и удачи тебе.
   – Хорошо бы.
   Эти слова я пробурчал, уже опустив трубку телефона, и пошёл готовить всех находящихся в доме людей к нападению. Женщин и ребёнка конечно же сразу в подвал, а мужчин – на огневые позиции: на крышу дома, на гараж и в хозпостройки, благо секторы стрельбы размечены чётко и бойцов с оружием в доме хватает.
   К пяти часам утра дождь прекратился, и ему на смену от реки пришёл густой туман. Моя охрана, телохранители Кары и мы с тестем, который в неповреждённой правой руке уверенно держал «стечкина», заняли оборону. Оставалось только дождаться первого шага Внуков Зари, и вскоре они его сделали. Через высокий забор перемахнула быстрая и ловкая тень. Всё произошло в полнейшей тишине, ничто не звякнуло. Первый вражеский боец проник на нашу территорию и на корточках замер на месте. Тихий, еле слышный свист. Ему в ответ такой же. И вслед за разведчиком последовала основная ударная группа боевиков.
   «Два, пять, семь, восемь, девять, десять», – я про себя подсчитывал сектантов, оказывающихся на территории хоздвора. И, решив, что хватит, я вскинул свой «абакан» и выкрикнул:
   – Долби тварей!
   Моего сигнала ждали, и бойцы не зевали. Одновременный огонь семи автоматов, пулемёта и одного пистолета, в полной темноте ударившие огненными плетьми по стене, от которой разбегались вражеские боевики, – это нечто, это красиво и смертельно опасно. Пули терзали тела сектантов, рвали их в клочья, и спустя полминуты, выпустив весь рожок в тридцать патронов и увидев, что стрелять больше не в кого, я вылез из-за котельной, где была моя позиция, и отдал следующую команду:
   – Прекратить стрельбу! Всем быть наготове и ушами не хлопать! Не все враги перебиты!
   Огонь прекратился, заклацали затворы автоматов. На первый взгляд из тех, кто атаковал мой дом в первой волне, не уцелел никто. Шмыгнув носом, я подумал о том, что, наверное, надо было взять хотя бы одного пленного. Впрочем, в проулке за стеной уже идёт бой. Это работает спецназ генерала Терехова. Моя задача – оборона, а насчёт пленников пусть они думают.
   Я направился к убитым сектантам, автомат держал на изготовку и сам был настороже. И в этот момент с кромки стены на меня бросился не замеченный нами вражеский боец. Всё, что я тогда краем глаза увидел, – это тёмное пятно, падающее на меня. Удар! Я успеваю подставить ствол автомата, и мы с сектантом катимся по грязной мокрой земле. Произошло всё это очень быстро, и мои парни не успели ко мне на помощь. Жёсткие костлявые пальцы врага стиснули мою шею. Дышать стало нечем. Я увидел жуткую гримасу человека, который желал моей смерти, и почувствовал его поганый запах. Я был растерян, а руки действовали сами по себе. Левая ладонь с силой толкнула противника в грудь, а правая выхватила висящий на бедре кинжал и без замаха воткнула сектанту в бок.
   С хрипами сатанист отвалился от меня, и его сразу же скрутили ремнями мои парни. Я посмотрел на зажатый в руке кинжал, обагрённый вражеской кровью. Привалившись к забору, понимаю, что колени мои еле заметно подрагивают. Надо же, оказывается, рисковать собой вдали от дома гораздо проще и легче, чем на своей территории. Опять я разминулся со смертью, и такого нервного напряжения, как во время этой скоротечной схватки, у меня не было давно.
   – Хух! – с облегчением выдыхаю я и прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг.
   Снова приходит тишина. Бой окончен, и, судя по всему, спецназ ГБ одолел тех боевиков, которые должны были штурмовать дом со стороны проулка, по крайней мере, оттуда на нас напасть никто не пытался. Наши с Карой воины собирают вражеское оружие, и только раненный мной в рукопашном бою вражеский боец ругает нас почём зря и клянёт всех до седьмого колена:
   – Еретики! Ненавижу вас! Вы все умрёте! Вы будете гореть в огненных ямах! Смерть вам! Мои братья спляшут на ваших костях! А-а-а, не-на-ви-жу! Будьте вы все прокляты!
   Раздались два хлёстких звучных удара. Сектант успокоился, покончить жизнь самоубийством ему не дадут. Пленника поволокли к воротам, возле которых остановились машины с надписью «Госбезопасность», а я уже совершенно спокойно, без всяких нервов направился в особняк и подумал о том, что как же всё-таки хорошо, когда ты возвращаешься домой и не просто так, а вовремя.

Глава 3

Кубанская Конфедерация. Краснодар. 5.10.2063
   – Ну что, господа руководители и командиры. Давайте подведём итоги того, что нами сделано за этот год, и определимся, чего мы хотим достичь в году следующем. Кто готов отчитаться первым?
   Как и ожидалось, первым встал Ветер, наш чайный плантатор и, можно сказать, фазендейро кубанского разлива. Вот кому есть чем похвалиться, так это ему. Он встал, расплылся в широкой улыбке и отрапортовал:
   – На данный момент наши чайные плантации начали приносить стабильный доход. На них трудятся сто пятьдесят человек постоянных рабочих, и уже в этом году мы смогли выставить на внутренний торговый рынок Конфедерации двадцать тонн чая, что по цене в один конф за килограмм дало нам двадцать тысяч дохода. Пять тысяч было потрачено на оплату труда и на улучшение жилищных условий рабочих, плюс к этому ещё четыре тысячи потрачено на новые чайные площади и производственные расходы. Чистая прибыль от плантаций составила одиннадцать тысяч золотых конфов. В следующем году ожидается увеличение чистого дохода как минимум в два раза. Жалоб не имеем, и с местным начальством у нас всё хорошо.
   – То есть в твоём секторе производства без проблем? – уточнил я.
   – Так точно, Мечник! Живи и радуйся, работай и не печалься.
   – Отлично. Кто следующий?
   Только сел Ветер, как поднялся караван-баши Разлука, самый главный человек по конному транспорту, тот, на ком висят основные вопросы транспортировки и доставки наших товаров за пределы Кубанской Конфедерации.
   Разлука глубоко вздохнул, нахмурился, и в этот момент его друг Калуга, мой финансист и бухгалтер, по сути, второе лицо в компании, усмехнулся и выдал древнюю шутку, которую недавно услышал по радио и теперь частенько повторял:
   – А теперь послушаем начальника транспортного цеха…
   Вся серьёзность с Разлуки слетела, он тоже усмехнулся и начал рассказ о делах своего сектора:
   – В этом году караван прибыли не принёс. Мы смогли окупить своё содержание и амортизацию, но по большому счёту еле концы с концами свели. Нужен дальний поход, а без хорошей охраны из наших воинских контингентов об этом даже думать нечего. Почему, все присутствующие понимают и без моих пояснений. Ещё год наш обоз вполне сможет прожить на мелких заказах от частных лиц и небольших контор, а что будет дальше, про то я не знаю. Есть хорошее предложение подрядиться на перевозку большого количества товаров в Горское Содружество, но это работа не менее чем на год, поскольку на меньший срок горцы договор подписывать не желают. Мне добавить нечего, и если кратко, то положение дел у нас в обозе именно такое.
   Понимаю желание Разлуки заняться чем-то серьёзным и провести наземный поход в какие-нибудь нехоженые земли, но сейчас достойной цели для конного обоза попросту нет. Однако и отпускать его на вольные хлеба тоже нельзя. И, посмотрев на бывшего гвардейца, я подмигнул ему:
   – Пока пусть всё так и остаётся. Это не моё мнение, а пожелание полковника Ерёменко. Караван может понадобиться очень быстро, и тратить время на то, чтобы новых людей подготовить и повозки купить, будет некогда.
   – Это ясно, – караван-баши снова состроил невесёлую гримасу, – и, если Ерёменко говорит, что могу понадобиться, значит, буду ждать.
   Кивнув на его слова, я обратился к начальнику моей охраны:
   – Лист, у тебя что?
   – Как ты и приказал, начинаю формировать СБ компании «Мечников и сын». Все документы оформлены, и теперь помимо боевых подразделений мы можем содержать дополнительный штат в тридцать бойцов охранной структуры.
   – Куда столько? – удивились сразу несколько человек.
   – Так надо, – успокоил я их. – Часть бойцов будет охранять мой дом и базу в Гвардейском, а остальные пройдут обучение на телохранителей и вас оберегать станут. Что вы скажете, я знаю, мы все бойцы, и нам охрана не нужна. Однако это глупая бравада, и ещё один верный человек рядом с вами не помеха. Если не хотите кого-то со стороны, то обратитесь к начальнику охраны и выделите ему своего бойца, который после дополнительного обучения к вам же и вернётся. Про нападение на мой особняк знаете?
   – Да.
   – Уже в курсе.
   – Знаем.
   – А раз так, то и сами всё понимать должны, ибо не всех сектантов удалось уничтожить. Три группы вражеских диверсантов перебили и частью захватили в плен. Но как минимум одна до сих пор где-то сидит, и вычислить её пока не представляется возможным. Куда сатанисты ударят, неизвестно, да и помимо этих фанатиков есть кому на нас зло затаить. В связи с этим внутренняя СБ нам необходима, и она у нас будет.
   Камрады глухо вполголоса пошумели, но спорить не стали, и я начал опрос командиров воинских отрядов:
   – Кум, докладывай.
   – У меня под командованием тридцать семь бывших гвардейцев, но при желании за зиму смогу набрать ещё пол сотни отличных бойцов.
   – Набирай, – согласился я и повернулся к Игначу: – Казак, что у тебя?
   – Сорок восемь хорошо подготовленных пластунов. Почти все сейчас в отпуске.
   – Что атаманы, могут ещё людей выделить?
   – Да, могут.
   – Сколько?
   – Думаю, десятков шесть.
   – Забирай всех, кого только предложат.
   Командиры напряглись – и это понятно: без нужды личный состав набирать никто не станет, – и на их лицах можно было прочесть немой вопрос: «Что случилось?» Однако всему своё время, и то, что им нужно знать, они узнают, когда в этом будет необходимость. Я продолжил опрос, и на очереди белокурая красотка Лида Белая.
   – Лида, как у нас с наёмниками?
   – Восемьдесят человек, – ответила она и, предваряя мой вопрос о том, сможет ли она набрать дополнительных бойцов, добавила: – Если в отряд нужны отличные наёмники, то за три-четыре месяца смогу набрать ещё около сотни, а насчёт середняков, сам знаешь, хоть тысячу стволов.
   – Набирай только профессионалов и только тех, кому можешь довериться.
   – Сделаю.
   При ответе девушка красиво встряхнула своими роскошными локонами, и невольно все присутствующие как по команде повернули к ней голову и улыбнулись. Да, хороша чертовка, ничего не скажешь, есть на что посмотреть. Однако надо заканчивать этот совет и поторапливаться в столицу, где меня должен ждать Ерёменко. Поэтому я, не отвлекаясь, задал вопрос уже нашему начальнику базы и главе тренировочного центра:
   – Исмаил-ага, как у нас в Гвардейском?
   – Всё нормально. Оружейные комнаты забиты под завязку. На складах есть амуниция, обмундирование, оружие и боеприпасы. Если будет команда, то база может вооружить и снарядить в поход не меньше шестисот бойцов. Насчёт конторы сам видишь, – адыгеец махнул рукой в воздухе, мол, любуйтесь трудами, – само здание готово, а большая часть помещений пригодна для работы и жилья.
   Открытая часть совещания окончена, и без доклада остался только Калуга. Каждый из присутствующих знает, что с финансистом я общаюсь отдельно и один на один, так с самого создания компании повелось и так продолжается по сей день. Можно отпускать руководителей, но в их глазах по-прежнему читается вопрос, и я говорю:
   – Вижу, что вас интересует, камрады, почему мы увеличиваем численность своих боевых подразделений? Так?
   В ответ слова: да, так и есть, народ желает знать, что их ожидает в будущем. Рад бы ответить своим боевым товарищам в развёрнутом виде и с подробностями, но я эти самые подробности и сам не знаю.
   – Всё, что я могу вам сказать, – это то, что полковник хочет поручить нам некое серьёзное дело, а какое, я пока сам не в курсе. Получен приказ до начала весны увеличить количество воинов как минимум вдвое, и на этом всё. Сегодня я с ним встречаюсь, и, может быть, будет более конкретная информация по предстоящим планам.
   – Понятно, – откликнулся командир гвардейцев Кум.
   – Ясно, – поддержал его Игнач.
   Остальные только согласно покивали. Раз так и все меня поняли, пора прощаться:
   – Тогда совещание окончено, и все свободны.
   Загремели стулья, люди покинули кабинет, в нём остались только двое: Калуга и я. Финансист подвинулся ближе и протянул мне серую кожаную папку с затейливым шитым узором на поверхности. В папке – отчёты и бумаги, которые я должен просмотреть и подписать. Но это потом, а прежде я поинтересовался нашим финансовым положением:
   – Что скажешь, казначей, как у нас с денежным запасом?
   – С золотой казной всё нормально – её практически нет. Все деньги вложены в проекты, строительство базы и растрачены на жалованье бойцам, рабочим и служащим. У меня осталось только семьсот монет наличкой, и если не будет новых поступлений, то придётся продавать акции. Полный отчёт в бумагах, – Калуга кивнул на папку, – но если коротко, то очень много конфов съел твой поход за море и новый проект.
   Про неудачный поход в Румынию понятно, а насчёт проекта я уточнил:
   – Это автомастерская Ивана Штеменки?
   – Да, она самая. Во-первых, пришлось в столице здание откупить и для мастеровых людей с их семьями общежитие построить. Затем закупили станки и оборудование, а это всё обошлось в очень приличную сумму.
   – И каковы перспективы этого дела?
   – В будущем ремонт частных автомобилей, которые со всей Конфедерации к нам потянут, доход принесёт, и он будет очень хорошим. Однако пока это чистый убыток, отдача начнётся только в следующем году.
   – Ну, это понятно. Как вообще, рабочие житьём-бытьём довольны?
   – Конечно довольны. Сектантов под боком нет, зарплату платят исправно, жильё получше, чем в Дебальцеве, так что не горюют и работать готовы с полной отдачей. Как пример – автопарк отряда так отреставрировали, что, на мой взгляд, лучше наших автомобилей в столице и нет.
   – Вот в это я не поверю. По-любому в ГБ, у диктатора и на заводах мастера более профессиональны.
   – Так не равняй их и нас, я говорил только о частных компаниях.
   – Тогда ясно. По остальным направлениям что?
   – Всё замерло, и причина та же: отсутствие свободных средств. Планировалось откупить мастеровых людей на рынках Трабзона. Но пока – стоп. Хотели вложиться в несколько мелких частных предприятий, а вклад внести нечем, и так по всем нашим планам. Я людям слово давал, что до Нового года внесу тысячу конфов, а теперь получается, что я своему слову не хозяин и на честное имя компании «Мечников и сын» ляжет первое маленькое пятнышко недоверия.
   – Ладно, насчёт денег не переживай. Завтра Ерёменко десять тысяч золотом выделит.
   – С чего бы это? – удивился Калуга.
   – Ну, мы ведь всё же не зря в походы ходили? Каждое доброе дело на благо государства должно хорошо оплачиваться, и оно будет оплачено. Сам считай. За этот год на Дебальцево ходили, на Калмыкию двумя группами да на Румынию осенью, так что затраты все возмещены. Да ещё в общий котёл нам две премии причитается, одна – за все наши боевые подвиги и за собак разумных, а другая – за уничтоженных в столице сектантов. В общей сумме – десять тысяч, так что проекты не замораживай, продолжай работать в прежнем режиме.
   Калуга сразу заулыбался и радостно потёр руки:
   – Вот это дело, теперь следующий год вытянем в любом случае, и акции продавать не потребуется.
   – Да, не потребуется. – Я встал и протянул ему руку. – Ладно, финансист, ты на хозяйстве, а я в столицу, надо узнать, что там начальство нам предложить хочет.
   Наши ладони сомкнулись, мы кивнули друг другу и расстались.
   Спустя пять минут я находился в тёплом салоне приведённого в порядок корейского внедорожника, который получил от дебальцевских поисковиков, и направлялся в Краснодар. За окном мелькали серые придорожные деревья, в радиоприёмнике играла какая-то старая музыка, а мысли мои текли плавно. Думок было много, но в первую очередь меня занимали те же самые вопросы, что и моих командиров. Куда нам по весне дорога ляжет и для чего Ерёменко приказал увеличить численность отряда? Пока ответа нет, а ломать голову в общем-то бесполезно, поскольку дорог из Конфедерации много, и что начальство решило, я знать не могу. Сплошь предположения и никакой серьёзной зацепки.
   Трабзон? Вряд ли, хотя от него можно попробовать провести караван на Ближний Восток. Диверсия против сектантов? Нет, этим занимается гвардия и наёмники Остапа-одессита. Крым? Точно мимо, поскольку, что там творится, наша ГБ и так знает. Снова Калмыкия или Ставрополье? Сомневаюсь. Воронеж? Нет, путь перекрыт Внуками Зари. Волгоград? Вполне возможно. Поиск на Сальск? Тоже вариант, «беспределы» отошли за Волгу, и посмотреть на то, что после них осталось, рано или поздно надо. Может быть, это новый поход вдоль берегов Чёрного моря? Опять нет, не наше это дело, и разовый рейд на судах Керимова – только единичный случай. В общем, ответа на свой вопрос я не нашёл, хотя вариантов перебрал не менее двух десятков.
   Так, за размышлениями, путь от Гвардейского до особняка Ерёменко прошёл совершенно незаметно. Мне было назначено на три часа пополудни. Один из бойцов Астахова, который нёс охрану жилища нашего начальника, встретил меня и проводил в дом.
   Полковник был в своём кабинете, и, что странно, помимо него здесь же находился тот, кого именно в этом месте я увидеть ну никак не ожидал. Слева от Ерёменко сидел Кара, и, судя по всему, перед моим приходом они очень даже неплохо общались, вид имели спокойный, а тесть даже улыбался. Такие вот метаморфозы жизни. Три года назад они ненавидели друг друга, а сегодня чуть ли не добрые приятели. Чудны судьбы выкрутасы, и многое бывает, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Впрочем, всё пустое, и в любом случае мне объяснят, что же здесь происходит.
   – Здравствуйте, господа, – поприветствовал я Ерёменко и Кару. Чуть улыбнулся, сел напротив своего родственника и спросил его: – Что, дядя Коля, завербовали тебя?
   – Скажем так… – он замялся, – предложили взаимовыгодное сотрудничество.
   – Командир, – повернулся я к полковнику, – это как-то связано с нашими делами?
   – Самым непосредственным образом, – ответил Ерёменко. – Именно поэтому я тебя и вызвал на это время.
   – Тогда я весь внимание.
   Полковник встал, порылся в шкафу и достал рулон серой бумаги. Вернувшись на своё место, расстелил его между мной, Карой и собой. Это оказалась подробная карта Чёрного моря с проливами, Мраморным морем и частью Средиземноморья.
   – Итак, – Ерёменко озадаченно почесал затылок и посмотрел на карту, – одновременно с возвращением отрядов, которые участвовали в походе на Румынию, от трабзонского мэра Османа Гюнеша поступило сообщение чрезвычайной важности. Контрразведка мэра вскрыла серьёзную разведывательную сеть, которая поставляла информацию некоему государственному образованию под названием Средиземноморский Альянс, который пару лет назад занял своими десантами Мерсин, Анталью, Измир и Стамбул. Под их полным контролем – Дарданеллы и Босфор, а основные базы находятся на островах Кипр, Крит и Родос, острова Греческого архипелага, а также некоторые портовые города самой Греции.
   – Видимо, этот Альянс – серьёзная сила, – сказал я, прикинув, какую территорию держит под собой это государство.
   – Да, сила, причём такая, которая долгое время находилась в тени и вышла на свет только тогда, когда осознала свою мощь. Сейчас Средиземноморский Альянс начинает экспансию с занимаемых им островов, и чего он хочет, неизвестно. Вскоре наступит зима, по морю особо никто не путешествует, корабли у всех старые и побитые, но по весне, а скорее всего, летом следующего года нам так или иначе придётся налаживать с ними контакт. Однако перед тем, как начнётся работа дипломатов, должны подсуетиться разведчики, и вот здесь нам очень понадобится помощь господина Бурова. – Полковник кивнул наёмнику.
   – С чего бы это? – спросил я.
   – Информации по Альянсу немного, но кое-что уже известно, – пропустив мои слова мимо ушей, продолжил Ерёменко. – Первое: Средиземноморский Альянс – это военно-морские части сил НАТО, которые во время чумы отсиделись на Кипре и смогли возродиться. У них есть техника, склады и боеприпасы, но мало гражданского населения, и поэтому с самого начала своего выхода в мир они активно захватывают рабов и производят набор наёмников. Несколько лет назад на юг от Трабзона направился один из известных наёмных командиров Айбат, от которого долгое время не было ни слуху ни духу. А теперь на побережье Чёрного моря появились его люди, которые говорят, что Айбат служит Альянсу и он ищет Бурова.
   – Очередной кровник? – Я посмотрел на Кару.
   – Не угадал, – ответил наёмник. – Айбат один из моих лучших учеников, который отошёл от меня перед тем, как я в Туапсе отправился. Думаю, что он запомнил моё к нему доброе отношение и, зная мой авторитет среди наёмников Причерноморья, хочет поручить вербовку бойцов для Альянса.
   – Да, именно так считает не только Кара, но и трабзонский мэр, который очень сильно опасается того, что Альянс придёт к нему и отберёт у него власть, – дополнил Бурова мой начальник.
   – Ситуация ясна, только я здесь при чём?
   – Мы предлагаем господину Бурову получить у нас вид на жительство и оставить в столице свою семью. Кроме того, мы платим ему солидное денежное вознаграждение, а за это уже в начале весны вместе с остатками своего отряда он отправляется в Трабзон. Там Буров выходит на связь с людьми Айбата и переходит на службу в Альянс. Всё, что станет известно о силах, государственном устройстве и планах средиземноморцев, будет передаваться в Трабзон, где вскоре появится наше постоянное посольство, а уже оттуда в Краснодар. Твой отряд, Мечник, будет изображать наёмников, а ты будешь в своём истинном обличье, то есть как был вольным купцом и зятем знаменитого Кары, так им и останешься. Предварительный план таков, а дальше всё будет корректироваться по ходу дела.
   – Ты согласился? – Я вопросительно посмотрел на Бурова.
   – Почти, здесь всё от тебя зависит. Если ты согласен со мной поработать, значит, дело решённое, а если за мной с вашей стороны кто-то другой будет присматривать, то вряд ли я соглашусь. В таком случае мне лучше на Одессу отправиться.
   Следующий вопрос я адресовал Ерёменко:
   – Как долго мы будем в этой… хм… командировке?
   – Да кто же знает. – Полковник развел руками. – Может, полгода, а может, и больше.
   – Нужна более подробная информация о том, что собой представляет этот Альянс.
   – Саня, ну ёлки-моталки, – занервничал Ерёменко, – была бы информация, то и не дёргали бы тебя с Карой. Всё, что трабзонцы знают, – это какие-то слухи и пересказы через десятые уста. Сам понимаешь, достоверность таких побасёнок никакая, а то, что наёмники Айбата по пьяни в трактирах рассказывали, особо никто не запоминал. По весне они должны снова посетить Трабзон, и вот там, на месте и разберётесь, что есть правда, а что выдумки. Стенограммы переговоров Гюнеша и Симакова, где они касаются средиземноморской угрозы, ты получишь, но там ничего особо интересного, только общие фразы и заверения в дружбе до гроба.
   – Иваныч, что-то я сомневаюсь. По-моему, эта операция никак не вяжется с дальней разведкой, больше на шпионские игры смахивает. Мутно всё как-то и сыро…
   – Ты пойми, Саня, кроме тебя послать особо и некого. Неволить и приказывать не стану, решай сам, но скажу так: здесь работа по нашему профилю, узнали, что да как, слиняли, и уже на готовую почву приходят разведчики ГБ. Никто не говорит, что на этом задании вы должны жизни класть и здоровье своё подрывать, так что при опасности раскрытия вам дано разрешение на любой возможный вариант эвакуации.
   Я посмотрел на Кару, а тот только поморщился, вроде как сам решай. Я задумался о плюсах и минусах внедрения в вооружённые силы Средиземноморского Альянса и пришёл к выводу, что не лежит у меня сердце к этой операции. Однако, вновь посмотрев на Кару и переведя взгляд на Ерёменко, я сказал то, чего говорить не хотел:
   – Согласен, но у меня будет ряд условий.
   – Что-то серьёзное? – Полковник моим решением был явно доволен.
   – Не очень, и всё в рамках разумного: вознаграждение, аванс и экономические преференции для моей компании.
   – Составляй список, и будем думать, что можно из верховной власти выбить, а о чём лучше даже и не заикаться.

Глава 4

Азовское море. 2.03.2064
   – Лихой, где тебя носило? – послал я ему мыслеобраз.
   Пёс в каком-то подобии улыбки оскалил клыки, вывалил красный язык, посмотрел в мои глаза, и от него пришёл ответ:
   – Младший осматривался. Всё спокойно, врагов рядом нет.
   – Это я и так знаю, хотя предосторожность никогда лишней не бывает.
   – Да. – Пёс переступил с лапы на лапу.
   – Поднимайся на борт. – Я пропустил его на трап, и в несколько длинных и выверенных прыжков Лихой оказался на корабле.
   Оглянувшись на всё ещё спящий город, я последовал за ним. Матросы палубной команды втащили трап, а временный капитан десантного корабля, бывший майор Третьей гвардейской бригады Скоков, невысокого роста плотный крепыш лет сорока пяти, но абсолютно лысый, стоя на крыле ходового мостика, окликнул меня:
   – Ну что, Мечник, теперь-то все?
   – Все, – ответил я.
   – Тогда отходим, а то припозднились. «Коршун» уже полчаса назад отвалил.
   Я направился в свою каюту, а позади меня раздались выкрики боцмана:
   – Отдать прижимные! Отдать продольные! Отдать шпринги! Раззява, куда ты пошёл?! Кранец держи!
   Расстояние между бортом и причальной стенкой увеличивалось с каждой секундой. Неспешно подрабатывая винтами, корабль отошёл от места своей стоянки и устремился в море. В это время я уже находился в тесной одноместной каюте. Набегавшийся за ночь Лихой лежал на толстом ковре, размышлял о чём-то своём, а я сидел у иллюминатора и вспоминал прошедшую зиму.
   После того как полковник Ерёменко объявил, что мне и моим воинам предстоит очередной дальний поход за море, жизнь понеслась скачками. Несколько дней бегаешь как угорелый, что-то готовишь, проверяешь, даёшь инструкции, беседуешь с людьми, а затем примерно такое же количество дней пребываешь в полном бездействии, и ты можешь посвятить себя семье.
   Хорошая зима была, и это время я всегда буду вспоминать с теплотой. Столичный город, в кармане свободные денежные средства, рядом славные люди, жена, сын и два верных волкодава, которые могут почуять беду гораздо раньше, чем человек.
   Ноябрь пролетел в суете, а за ним пришёл снежный декабрь. В семейном кругу – все Буровы и все Мечниковы – встретили Новый год, а после него началась настоящая подготовка к выполнению нашей миссии.
   На Керченском судостроительном заводе заканчивалась постройка двух небольших десантных кораблей. По всем документам эти суда прошли как гражданские сухогрузы и были проданы некоему купцу Любавину из одесского анклава. Однако это только по бумажкам, по факту же эти корабли были приписаны к нашему Черноморскому флоту и изначально строились для неких тайных операций. Не бог весть какая хитрость, но если глубоко не копать, а этого делать никто не станет, то в будущем из этой затеи можно выжать многое, а пока именно эти суда должны доставить нас в Трабзон. Это раз!
   После решения транспортного вопроса было окончательно определено, сколько бойцов будет участвовать в походе. От Кары полтора десятка прошедших всевозможные военные конфликты последних двух десятилетий седых наёмников. Такие волчары, что из моих бойцов с ними мало кто мог сравниться. От меня в сводный отряд определялось сто двадцать наёмников Белой, сорок пластунов и сорок пять гвардейцев. Как усиление уже после Нового года к нам добавили нового сотрудника ОДР при ГБ майора Скокова, бывшего гвардейца из Третьей бригады. Пришёл он не один, а с двумя десятками морпехов. Мы не возражали, поскольку Бурову было всё равно, а я Скокова знал лично, считал его хорошим офицером и неплохим бойцом, так что вхождение в наш отряд морских пехотинцев расценил как весьма полезный бонус. Всего в экспедицию набиралось двести сорок рядовых бойцов и шесть офицеров. Это два!
   Дальше, необходимо было определиться с планами, и, поскольку информации было мало, всё, что мы смогли, – это составить предварительные намётки. Наёмники Айбата должны были появиться в Трабзоне примерно 15 марта, а значит, мы появимся там на несколько дней раньше. Корабли высадят отряд в Пазаре, именно в той бухте, где некогда на рейде стоял лайнер туапсинцев «Аделаида». Нас заберут автомашины трабзонских вояк и доставят в город. Мы будем ждать появления вербовщиков Айбата, и только когда они нарисуются, решим, что делать дальше. Если Кара с ними сговорится, корабли КЧФ вернутся домой без нас, а если нет, тогда возможен вариант нашего самостоятельного выдвижения к границам Средиземноморского Альянса. Это три!
   Во время составления плана возник вопрос, кто будет командиром. Спорили долго, и дошло до ругани. Кара требовал моего полного подчинения, а я не соглашался. Родственные связи – это хорошо, но до конца довериться старому наёмнику, который нам в своё время немало крови попортил, я не мог. В конце концов сговорились на том, что при посторонних людях мои бойцы подчиняются его приказам беспрекословно, а так – каждый руководит только своими воинами. При этом я его сразу предупредил: чуть только заподозрю двойную игру или измену, пристрелю, и рука не дрогнет. Конечно, такой вариант сомнителен, поскольку семья Кары остаётся в Краснодаре и за ней присмотрят, но мало ли что может быть, и потому лучше сразу все акценты обозначить. Это четыре!
   Следующий вопрос – вооружение отряда. Вроде бы всё просто, оружия у нас много и даже с избытком, но надо учитывать то обстоятельство, что на побережье Средиземного моря более половины стрелкового оружия – под натовские калибры. Таких стволов в Конфедерации мало, кое-что у нас есть, конечно, но вооружить надо не полсотни бойцов, а двести сорок. Что делать? Закупить оружие в Трабзоне или захватить больше боеприпасов под наши стволы? Подумали над этим и решили, что лучше набрать боеприпасов, а дальше всё само решится. Пять!
   Вроде бы всё, но нет. Покидаем мы родные края как минимум на полгода, и надо разрешить все финансовые вопросы. Я пришёл к Ерёменко, протянул ладонь и твёрдым голосом сказал только одно слово: «Дай!» Полковник хмыкнул, вскрыл свой сейф и выделил мне два мешка золота, то есть пять тысяч золотых конфов. Это аванс за наши будущие труды. Так что весь личный состав, который должен был участвовать в походе, сразу получил свою долю и смог обеспечить близких, ну, или просто погулять от всей души. Кроме того, моя компания обрела волшебный документ, в котором было сказано, что на один год она освобождается от всех налогов и в некоторых делах имеет право беспошлинной торговли. Кто понимает, тот знает цену подобной бумаге, и в том, что остававшийся на руководстве компанией Калуга будет её использовать правильно, я не сомневался. Это шесть!
   Напоследок оставался ещё один вопрос: брать или не брать с собой в поход разумных волкодавов, которые за зиму сильно выросли и по размерам почти ничем не уступали своему родителю Лидеру? Определиться сам я не смог, а потому подумал, что раз собаки умные, то пусть сами о себе и решат. Проблема исчезла сразу. Умный, как более спокойный, оставался дома присматривать за безопасностью моих близких, а Лихой следовал за мной. Итого семь основных вопросов! Всё остальное – рабочие и производственные мелочи, которые решались быстро и походя.
   Так минул январь, завьюжил и закрутил метелями февраль, и этот месяц мы потратили на боевое слаживание подразделений. Тактика, первая медицинская помощь, минно-подрывное дело и так далее по полной программе. Не важно, знают бойцы тему или нет. Повторенье – мать ученья, сказано в старой пословице, и это есть истина. Поэтому на полигонах и в учебных классах были заняты все, и даже Кара со своими ветеранами против этого не возражал.
   Наконец было сделано всё, что необходимо, и 26 февраля отряд отправился к стоящим в Ейске кораблям. Бойцы и офицеры попрощались со своими родственниками, погрузились в грузовики моей компании, и так начался наш поход. Однако мы с Карой задержались в столице ещё на сутки, а причина для этого была более чем уважительная. Марьяна рожала, и мы считали, что должны быть рядом. Роды прошли успешно, я повторно стал отцом, подержал на руках дочь, поцеловал жену, и только после этого мы с тестем помчались вслед за нашими воинами.
   Погрузка прошла по плану, без сбоев. Военные моряки нашего доблестного и непотопляемого Черноморского флота действовали чётко и слаженно, бойцов разместили по кубрикам, а снаряжение и оружие грузовыми стрелами подняли на борт и закинули в трюм. Всё в норме, нештатных ситуаций нет, и сегодня рано утром мы отчалили от родных берегов. Путешествие началось, и мы сделали всё от нас зависящее, чтобы оно прошло удачно.
   Я посмотрел на Лихого, и он, чуя моё к нему внимание, приподнял голову. Елаза в глаза, контакт мгновенный. Чем больше мы общаемся, тем лучше у нас получается.
   – Ты чувствуешь своего брата? – спросил я его.
   – Мы всегда вместе, и расстояние для нас ничто.
   – Отлично. – Как я и думал, даже не имея радиосвязи с центром, у меня всегда будет возможность передать весточку домой.
   От пса пришло следующее послание:
   – Однорукий Кара не понимает, почему я рядом с тобой. Он считает, что ты странный и немного сумасшедший.
   – Пусть так и дальше думает. Он многое видит, но его знания ограниченны, и оттого он делает неправильные выводы. Что можешь сказать об остальных воинах?
   – Их слишком много, и они все разные. Несколько человек приоткрылись, а на прямой контакт я идти не могу. Чтобы узнать обо всех, мне нужно время. Те, кого я уже просмотрел, для тебя не опасны, и ты их вожак.
   – Ладно, отдыхай.
   После короткого общения с Лихим я ещё раз посмотрел в иллюминатор, встал и направился на ходовой мостик. Узкий коридорчик, трап наверх, один пролёт – и я в том месте, откуда осуществлялось управление нашим кораблём, который носил название «Беркут» и следовал за своим однотипным сотоварищем «Коршуном». Здесь находился рулевой матрос, третий штурман и Скоков, как я уже сказал, временный капитан нашего транспорта. Истинного капитана, пожилого морского волка Ивана Степановича Быкова, нет, видимо, он присмотрелся к своему неожиданному стажёру при отходе от причала и теперь отдыхает.
   Скоков сидел в высоком капитанском кресле, попивал чай и о чём-то размышлял.
   Я сел рядом, благо место штурмана, который занимался прокладкой курса, пока пустовало. Из небольшого чайничка в чистую кружку я налил себе горячий напиток и, осматривая гладкую и ровную синеву Азовского моря, поинтересовался у бывшего морпеха:
   – Как думаешь, Максим Сергеич, когда в Трабзон придём?
   – Если с погодой всё нормально будет и точно так, как метеорологи говорят, и скорость останется прежней, через четыре дня войдём в бухту Пазара.
   – Долго… Я думал, быстрей доберёмся.
   – Нормально. Из Азовского моря выбираться сложно, отмелей много, и как следствие – сложная навигационная обстановка. Правительство планирует проводить дноуглубительные работы, да только когда это будет…
   – Сергеич, – сделав глоток чая, я задал ему вопрос, который меня давно интересовал, – а как ты умудрился из морских пехотинцев в моряки переквалифицироваться?
   Скоков улыбнулся и ответил:
   – Пока в Новороссийске стояли, я за три года штурманскую школу закончил. Её на базе НГМА воссоздали, так что заочно отучился, сдал экзамены и получил диплом штурмана дальнего плавания.
   – НГМА – это как расшифровывается?
   – Новороссийская Государственная Морская Академия, после Хаоса там полный развал, а от зданий только фундамент остался. Однако кое-что уцелело, и несколько лет назад на базе Академии возродили сначала школу моряков, затем курсы мотористов, а там и штурманское отделение организовали. Делать мне тогда было нечего, очередная баба меня покинула, служба шла ровно, так что я поступил в школу, а там увлёкся и сам не заметил, как закончил.
   – Ясно. А к нам как попал?
   – У меня контракт окончился, а продлевать его я не стал. Думал устроиться на гражданский флот, хоть на баржу какую-нибудь, а вакансий не было. Вот и завис между небом и землёй, и что делать – непонятно. Решился обратно на службу вернуться, и тут на меня Денис Ерёменко вышел, предложил набрать бойцов из отставников и перейти под крыло ЕБ. Честно скажу: я отказался. Не моё это дело – на госбезопасность работать, но Денис рассказал, что мне будет необходимо участвовать в походах на море и быть твоим консультантом по морской тематике. Ты ведь в этом не понимаешь ничего?
   – Точно так, – согласился я. – У меня работа в основном на суше, а на море я пока чужой и не всё понимаю.
   – Вот, – Скоков удовлетворённо кивнул и приподнял вверх указательный палец правой руки, – для этого я к тебе и приставлен. В Альянсе должны быть разные типы кораблей, и их будет немало, а без понимания того, для чего то или иное судно предназначено, определить военную силу и мощь средиземноморцев попросту невозможно. Опять же тебе может понадобиться кто-то, кто грамотно спланирует десантную высадку на берег или абордаж, а я в этом специалист, да и ребята мои твоих бойцов многому научить смогут.
   – Это я и так понимаю, и потому не возражал, что ты в мой отряд войдёшь.
   – Значит, мы правильно поняли друг друга?
   – Конечно.
   – Коль так, Мечник, то с сегодняшнего дня я начну из тебя моряка делать. К чёрту теорию, заниматься будем только чистой практикой. Начнём с устройства судна с механическим движителем. Затем навигация и правила безопасности, судовые работы и спасение на водах, знаки и команды, манёвры и гидрометеорология, радиолокация и мореходная астрономия. В общем, сколько я с тобой рядом, столько тебя буду и учить, ну и, конечно, сам учиться. Многое ты не узнаешь, но, как и что в мореходном деле, в общих чертах будешь понимать. Ты не против?
   – Если будет свободное время, то я всегда за. Лишних знаний не бывает, а меня всё чаще на морские просторы выносит.
   – Отлично. С полудня начнём обучение.
   – А чего не сейчас?
   – Ночь не спал и впервые выходом корабля из порта командовал. Немного перенервничал и устал, так что передохну, и начнём.
   – Ну, тогда увидимся после полудня.
   Встав с кресла, я кивнул Скокову и вышел.
   Спустившись по внешним трапам, я оказался на палубе. Посмотрел на своих воинов, отдыхающих на свежем воздухе, взглянул на белую точку впереди – второй наш транспорт, на котором сейчас находится Кара, гвардейцы и пластуны. Курс у нас один, так что не потеряемся.
   Я вышел на ют, где находилась импровизированная походная курилка. Бойцы дымят папиросками, на палубе – ведро с водой, за кормой – белые буруны, над головой чайки кричат, и всё спокойно. Если отбросить всю военную атрибутику и то, что вокруг сплошь мужчины, можно подумать, что это развлекательный круиз. И, отойдя от основной группы, я облокотился на леера.
   – Доброе утро, Мечник.
   Рядом со мной к ограждению прислонилась Лида Белая, которая сегодня была особенно привлекательна. Стройная блондинка в ладном чёрном комбинезоне, чистое приветливое лицо, ясный, ничем не замутнённый взгляд. Красота!
   – Доброе утро, Лида.
   – Что нового?
   – Всё по-старому, идём на Трабзон и будем наёмничать. Мустафа и Арсен далеко?
   – В кубрике.
   – Пошли кого-нибудь за ними, вызови их сюда. Хочу переговорить с парнями.
   – Мне уйти?
   – Нет, останься. У меня от тебя никаких особых секретов нет.
   Мустафа и Арсен, два воспитанника кочевого турецкого племени из Сиваса, которые служат у меня уже полтора года, появились через две минуты. Арсен, вёрткий низкорослый парень лет двадцати, белоголовый и белокожий, очень похож на Лиду, и частенько их принимают за родственников. Хороший стрелок, отличный разведчик, неплохой мечник, характер имеет весёлый и добродушный. Мустафа, ровесник Арсена, высокий и рыжеволосый, всегда подтянутый и постоянно готовый к бою. Превосходно обращается с любым холодным оружием и мастер рукопашного боя, стреляет просто отвратительно, но при этом хороший минёр. Основные черты характера: верность, честность, строгость к людям и резкость поступков, думать не любит и всё совершает по наитию и на интуиции.
   – Привет, воины, – обратился я к ним.
   – Здравствуй, командир, – улыбаясь, ответил Арсен.
   – Здравствуйте, – сдержанно и с сильным акцентом вторил ему Мустафа.
   – Как служба?
   – Всё хорошо, – ответ был одинаков.
   – Зачем я вас в поход взял, а не на базе оставил, понимаете?
   – Мы воины, – коротко рубанул Мустафа, – и тебе лишний клинок не помешает.
   – Переводчики нужны? – вместо ответа спросил Арсен.
   – Всё немного не так, воины. Переводчики нужны, но они у нас и помимо вас имеются. Клинки в умелых руках тоже пригодятся, но и это не самое важное. Главная причина, по какой вы пошли в этот поход, – это то, что вы выросли в Турции и знаете быт, язык и обычаи этой страны. В общем, вы практически местные жители, и Малая Азия для вас родной дом. Теперь перехожу к сути вашей задачи. По приходе в Пазар отряд высадится на берег, а вы останетесь на борту. – Арсен хотел что-то сказать, но Мустафа придержал его за рукав, и я продолжил: – Мы отбываем в Трабзон, а вы тайно высаживаетесь в лесной массив за посёлком и пешим ходом сами добираетесь в город. Но вы всегда должны быть где-то неподалеку от нас. Изображайте из себя бродяг, вольных наёмников или торговцев, не важно. Главное, не привлекайте к себе внимания и живите самой обычной жизнью. Отряд всегда на виду, а вы рядом и будете присматривать за нами со стороны. Для чего это делается, понимаете?
   – Ну да, – за двоих ответил Мустафа, – мы видим то, что не видите вы, и в случае опасности предупреждаем вас.
   – Верно. Места для нас здесь чужие, и мы можем многое упустить, а со стороны взгляд не замыливается, и многое воспринимается иначе. К выполнению задачи готовы?
   – Так точно! – кивок белоголовой шевелюры.
   – Да, вождь! – следом такой же кивок, только волосы рыжие.
   – В таком случае подробные инструкции будут позже. Деньги и оружие получите у Лиды перед высадкой в Пазаре. Свободны.
   На ходу что-то обсуждая, воины ушли в кубрик, а я вновь развернулся к Лиде, которая стояла ко мне полубоком. Неожиданно для себя от близости с красивой и привлекательной женщиной я почувствовал какое-то нехарактерное смущение. Хотя в этом нет ничего необычного, поскольку природа требует своего, а с женой по понятным причинам я не занимался любовью вот уже полгода.
   – Чего молчишь, красавица ты наша? – улыбнулся я наёмнице. – Как твои дела, жалобы или претензии имеются?
   – У меня всё в норме, – ответила она.
   – С отрядом справляешься, мужики не достают?
   – Всегда справлялась, а мужчины – это не проблема, ведь не случайные люди службу тянут, а профессионалы. Воины всё прекрасно понимают, и приставаний нет. Для нас это работа, и только. А что?
   Задав этот вопрос, девушка лукаво улыбнулась и стала пристально, можно сказать, оценивающе меня разглядывать.
   – Ничего, интересуюсь жизнью своего подчинённого.
   – Тогда… – она вновь улыбнулась, – я пойду?
   – Конечно иди.
   Женщина развернулась, тряхнула своими роскошными волосами, которые лёгкий морской ветер красиво раскидал по её плечам, повернулась, отошла от леера и двинулась в сторону надстройки. Шаг, другой, высокая грудь покачивается под комбинезоном, а красивые, чуть полноватые бёдра ходят из стороны в сторону.
   «Эх!» – вздохнул я и подумал: а не закрутить ли мне военно-полевой роман? Жизнь летит мимо, а тут под боком совершенно свободная и привлекательная женщина, которая за время нашей совместной работы не раз намекала мне на то, что готова к более близким и менее формальным отношениям.

Глава 5

Вольный город Трабзон – посёлок Келер. 8.03.2064-11.03.2064
   Серая неуютная комната на втором этаже трёхэтажного каменного строения. По углам паутина, на полу мелкий мусор и деревянная труха. В центре комнаты большой, грубо сколоченный дубовый стол, за которым сидят четыре человека. Как водится при переговорах, двое с одной стороны, то есть мы, Буров и я, и двое с другой – сам местный правитель и его начальник контрразведки доктор Галим Талат.
   Мэр Трабзона – пожилой и рыхлый мужчина с хитрыми и умными глазами, в скромном балахоне серого цвета. Доктор Талат – полная его противоположность: молодой симпатичный мужчина, одет как местный щёголь с уклоном в традиционализм, – богатый зелёный халат, белоснежная чалма, руки сплошь в дорогих перстнях. Не знаю, кого они из себя изображают, но о том, что рядом с богатым молодым господином в роли бедняка может шествовать городской правитель, догадаться практически невозможно. Маскировка у них отличная, только зачем такие сложности сочинять, лично я не понимаю. Впрочем, они здесь хозяева, а потому им видней, где и как проводить тайные встречи.
   Разговор между договаривающимися сторонами идёт на русском языке. Трабзон – город многонациональный, а Талат и Гюнеш нашу родную речь знали неплохо. Нас это устраивало, нет лишних ушей, а значит, меньше вероятность, что кто-то посторонний узнает, о чём мы говорили.
   Встреча началась, как ей и положено, с приветствий, но благо без восточных славословий – коротко и по-деловому. Мэр Трабзона, как и я, молчал, а Талат начал излагать то, что стало известно его службе о Средиземноморском Альянсе.
   – Осенью, – доктор подался всем телом вперёд и пытливо всмотрелся в наши лица, – к побережью Средиземного моря были посланы шесть разведывательных групп, назад вернулись только две. Остальные были обнаружены и уничтожены. Что странно и необычно – не было попыток захвата или перевербовки, и этой логики средиземноморских спецслужб мы не понимаем. Почему они поступили именно так, а не иначе? Точного и ясного ответа нет, и это вселяет в нас неуверенность в завтрашнем дне. Тем более что принесённые двумя уцелевшими разведгруппами сведения, полученные от двух языков, совсем не радуют. Хотя, конечно, чисто по-человечески мы должны радоваться, что ещё кто-то помимо нас уцелел и не скатился в дикость. Но то, что средиземноморцы готовятся к войне и имеют для этого всё необходимое, не есть хорошо. Мы – торговцы и совсем немного пираты, и нам не хочется, чтобы к нам пришли незваные гости и покорили нас. Поэтому нам приходится сотрудничать с Кубанской Конфедерацией, и именно поэтому вы здесь.
   – Галим, – Буров знал Талата давно и обращался к нему по-свойски, – давай конкретные цифры и факты. Про ваши опасения мы уже в курсе, так что про это можем и позже поговорить.
   – Ладно, – согласился доктор, – будут вам факты и цифры. Карты и некоторая документация уже отправлены вашим кураторам в Конфедерацию, и если по сути, то Средиземноморский Альянс – государство, изначально заточенное на войну. И руководители этого анклава не вступают в переговоры, а сразу производят захват и оккупацию тех земель, которые им нужны. На данный момент под ними всё Восточное Средиземноморье: Кипр, Крит, Родос, архипелаг Додекадес, побережье Турции, Греции, частично Ближнего Востока и Черноморские проливы. У них много кораблей, оружия, бронетехники и даже вертолёты имеются.
   – Надо же, – удивился Буров, – вертолёты – это серьёзно и говорит о многом, поскольку, чтобы их сохранить и использовать, нужна инфраструктура, ремонтная база, специалисты, пилоты и хорошее топливо.
   – Вот именно. – Трабзонец закивал и продолжил: – Основная их база – Кипр, где во время чумы зависли некоторые военно-морские части сил НАТО. Преимущественно это американцы из 6-го флота с базами в Фамагусте, Лимассоле, Киринии и Ларнаке. А также англичане, сумевшие удержать за собой военные базы в Акротири и Декелип. После того как Чёрная смерть отступила, из выживших и их потомков сложилась некая военизированная структура, которая и стала основой Средиземноморского Альянса. После развала они ждали помощи из большого мира, восстанавливались и поначалу за пределы острова высылали только разведку, которая наверняка и у нас побывала, так что наши силы и средства для них не секрет. Пятнадцать лет назад в Альянсе окончательно осознали, что они сами по себе и что за ними сила. Руководство средиземноморцев смогло составить чёткий последовательный план на будущее, и они приступили к его осуществлению. Первая их цель – захват всего острова Кипр, с которой они справились за пару лет. Дальше – больше: Крит и базы греков, Родос и острова Додекадес, побережье бывшего Израиля и их корабли, а пару лет назад и за побережье Турции принялись. В общем, никто Альянс вовремя не заметил и не придушил. Хотя… – Талат помедлил, – и душить-то было некому.
   Кара в задумчивости огладил свой свежевыбритый подбородок, поморщился и спросил:
   – Какова система государственного управления?
   – Военная диктатура. Во главе всего стоит Первый лорд-маршал Игнасио Каннингем. Под ним – Военный совет из пяти адмиралов, пяти генералов и десяти губернаторов. Каждый член Военного совета отвечает за свой участок, и каждый имеет свои вооружённые силы. Однако им противостоят губернаторы, за которыми промышленность, производство, экономика, ресурсы, продовольственная база и охранные войска. Всё это сильно напоминает византийскую фему, то есть военный округ, и, насколько мы смогли узнать, до сих пор против власти Первого лорд-маршала не было ни одного внутреннего мятежа.
   – Ну, это и понятно. Пока государство активно расширяется, смысла бунтовать нет. Какова у них денежная система?
   – Возродили кипрский фунт, разумеется в золотом эквиваленте. Одна монета – семь граммов золота с добавлением различных присадок ещё на семь граммов.
   На стол перед нами Талат выложил желтоватый металлический кружок.
   Старый наёмник взял его в руки, рассмотрел с обеих сторон и передал мне. Монета была хороша: чёткий рубленый гурт, рельефный рисунок каравеллы по аверсу и цифра один по реверсу. Очень профессионально сделано, не хуже, чем на нашем Монетном дворе в Краснодаре. Не иначе как на Кипре сохранилось старое оборудование. Силён Альянс, коль такие монеты способен выпускать, ох и силён!
   Золотой кружочек вернулся к доктору Талату, и Кара задал следующий вопрос:
   – Что у них с обществом?
   – Выше всех военные, причём именно те, кто произошел от американцев или англичан. На словах – полное равноправие и демократия, а на деле жёсткое кастовое деление и ни один социальный лифт не работает. Повезло родиться потомком уоррент-офицера, значит, жизнь удалась, а если предок крестьянин, то выше рядового или сержанта пехоты не подпрыгнешь. Про рабов и разговора нет, это самая низшая каста, хотя официально они считаются спасёнными от дикости гражданами.
   – Количество населения известно?
   – Приблизительно чуть более девятисот тысяч человек на всех территориях, которые Альянс контролирует, из них треть – это рабы из пленных. Что ещё интересует?
   – Армия и флот конечно же.
   – Точных данных нет.
   – Ну хотя бы примерно.
   – В армии от двадцати до тридцати тысяч человек. В основном техники, механики-водители бронетехники, артиллеристы и лёгкая пехота. На флоте вдвое больше, сами моряки и морская пехота. Помимо них есть наёмники, точные цифры неизвестны, но не меньше пятнадцати тысяч стволов.
   – По вооружениям, кораблям и технике что-то можете сказать?
   Пожав плечами и разведя руками, Талат вздохнул и ответил:
   – Только предположения, слухи и показания простого армейского сержанта.
   – Не томи, рассказывай, – взмахом руки Буров поторопил его.
   – Основа всего то, что осталось от американцев. Это штабной корабль десантных сил «Маунт-Витни», ракетный крейсер «Анцио», три десантных корабля, три фрегата, два эсминца и несколько судов снабжения. Почти все на ходу, и это своего рода гвардейская эскадра Первого лорд-маршала. От англичан уцелели ещё три фрегата, несколько тральщиков и два десантных корабля. Как дополнение ко всему этому – вооружение наземных и морских сил Республики Кипр, а это очень даже немало. Кроме того, запасы и техника Республики Северный Кипр, то есть всё, что было у местных вояк, и всё, что было в распоряжении 11-го армейского турецкого корпуса. Точные цифры опять же неизвестны, но это две мотопехотные дивизии, танковая бригада, механизированная бригада и множество частей усиления. Всё это было у них на начальном этапе, а дальше лучше не думать. Тут вам под боком Израиль, с его огромными запасами, турецкие базы Средиземного моря, Греция, Сирия, Египет, да мало ли что ещё. В общем, вооружений и техники у них очень много, и вскоре они нанесут новый удар. Кто будет целью, не ясно, а это вселяет в нас страх перед будущим.
   – А авианосцев у них, случаем, не имеется?
   – Был один. Однако его сразу после чумы отогнали куда-то к берегам Северной Африки и там затопили. Пленники говорили, что из-за проблемы с атомным реактором.
   Буров внимательно выслушал доктора от контрразведки, покивал и вперил свой взгляд в местного правителя. Тот взгляд выдержал. Мой тесть удовлетворённо хмыкнул, мол, есть ещё порох в пороховницах, и, отводя глаза, произнёс:
   – Значит, решили поиграть в шпионов, господа?
   – Да, – ответил Осман Гюнеш, – решили, и ты, Кара, будешь той первой птичкой, которая полетит в стан возможного врага и всерьёз там всё рассмотрит. Альянс – это не Новоисламский Халифат с миллионами голодных и больных людей, нашествие которых мы в состоянии остановить на своих границах. Это не пираты, которых можно перекупить и направить их энергию в другое русло. И конечно же не Кубанская Конфедерация, которая год от года крепнет, но об экспансии пока не думает, а только обороняется. Средиземноморцы не идут на переговоры, а сразу наносят удар, это хищник, и, чтобы его одолеть, надо знать обо всех его повадках и планах. Ты в игре, наёмник?
   – Само собой, а иначе бы меня здесь не было.
   – Тогда так, – в разговор вновь включился доктор Талат, – люди Айбата сейчас находятся в Самсуне и производят наём бойцов. К нам в Трабзон они ехать не хотели, но им шепнули, что ты здесь, и два человека вскоре отправятся в путь. Твоё имя в среде наёмников громкое, так что, если ты пойдёшь к Альянсу под крыло, многие последуют за тобой.
   – Кто ко мне от Альянса приедет? Я их знаю?
   – Один – личность известная, Бекбулат Три Кинжала.
   – Помню такого, авторитетный человек что на Кавказе, что у наёмников. А второй?
   – Неизвестно, но, судя по всему, настоящий офицер Альянса. Представляется вольным капитаном Папастратосом из Греции, но проверить это нельзя. Разговаривает на английском, а Три Кинжала у него за основного переводчика и что-то вроде адъютанта.
   – Ладно, посмотрим, что за Папастратос такой. На какую помощь от вас мы можем рассчитывать?
   – На нашей территории почти на любую, а на вражеской мы тебе ничем помочь не сможем.
   – Хочу в отряд дополнительно вольных бойцов набрать. Возражать не будете?
   – Нет, ты в своём праве.
   – Документы по походу ваших разведгрупп пришлёте?
   – Конечно. Ты в Келере остановился?
   – Ага, – кивнул Кара.
   – Вот туда и пришлём.
   После этого разговор перешёл в переливание одних и тех же слов из пустого в порожнее. Мы посидели ещё полчаса, дополнительно заверили трабзонского мэра в наших наилучших намерениях, обещали писать ему письма, то есть слать радиовесточки, и расстались. Гюнеш отправился руководить государством, доктор Талат – плести интриги, а мы двинулись в Келер, где в палаточном лагере находился наш сводный отряд, и стали ждать появления эмиссара из Альянса и Бекбулата Три Кинжала.
   Гости появились через два дня, и, что особенно интересно, где находится наш лагерь, они знали ещё до приезда в Трабзон. Вербовщики Альянса объехали город стороной и на двух машинах подъехали к нашему КПП, где на страже стояли ветераны Бурова.
   Я в это время находился рядом, всё это видел и составил о вербовщиках Альянса некоторое мнение. Во-первых, машины: очень хорошие внедорожники, видно, что за ними следят. Во-вторых, бойцы охраны: шесть профессиональных вояк, держатся без напряжения, но оружие всегда под рукой и готово к применению. Третье: все одеты одинаково, в серый камуфляж, видимо предназначенный для действий в горах. Четвёртое: сами гости. Бекбулат Три Кинжала, бородатый широкоплечий мужик слегка за сорок, двигается как барс, аккуратно и мягко. Другой, наверное Папастратос, худощавый и несколько сутуловатый, с интересом разглядывал наш лагерь и воинов Бурова. Всё бы ничего, человек как человек, вот только на лице его был какой-то отпечаток презрения ко всему, что он видел вокруг себя. Скорее всего, точно так же вели себя аристократы во многих коленах по отношению к простонародью, быдлу, и во мне выражение этого лица сразу вызвало глухое раздражение.
   Охрана гостей осталась у КПП, а Бекбулата и Папастратоса повели в новый шатёр Кары, который был специально куплен для того, чтобы произвести на вербовщиков благоприятное впечатление. Наёмник Бекбулат был спокоен, здесь ему всё привычно, ничто не в новинку. А человек из Альянса вертел головой, и то, что он вокруг себя видел, ему явно нравилось. По крайней мере, я так думаю, поскольку вид хорошо организованного военного лагеря, крепких бойцов с чистым оружием и в добротной одежде как вербовщику должен согреть ему душу и настроить человека на положительный лад.
   Вербовщики вошли в шатёр, а я на сорок минут задержался. Сначала с Бекбулатом и офицером Альянса должен пообщаться сам номинальный глава отряда, а моё дело десятое. И потому я вместе с Лихим сел рядом с шатром и через разумного пса стал выхватывать особо сильные эмоции гостей. Они были довольны и полностью удовлетворены ходом встречи. Пока всё шло по плану, и ничего злого вербовщики нам не готовили. Время, отведённое Каре на самостоятельную беседу с Бекбулатом, истекло, я отпустил Младшего и, откинув полог, вошёл внутрь нашего с Буровым временного обиталища.
   В шатре всё было застелено коврами, а по углам притулились пара рюкзаков и спальные мешки. В воздухе витал запах отличного кофе, в центре стоял походный столик, на нём – кофейник, а вокруг на тюфяках сидели гости и сам хозяин.
   – Знакомьтесь, – представил меня Кара, – это мой зять и один из самых близких людей Александр Мечников, бывший спецназовец Кубанской Конфедерации, а сейчас вольный стрелок и искатель удачи. В общем, идёт по моим стопам.
   Папастратос слегка кивнул, а Бекбулат приветливо протянул для рукопожатия руку и поинтересовался:
   – А говорили, что ты на кубанскую СБ работал, правда, что ли?
   – Было дело, – отрицать очевидное я не стал, – следил за своим будущим тестем, да только давно минули те времена, и сейчас госбезопасность на меня зло затаила, так что пришлось временно сменить своё местоположение.
   – А чего так?
   – Они предложили снова поработать на них, а я имел смелость отказаться. Как итог, начались проблемы по бизнесу и по жизни. Думаю, придётся мне покинуть родину и, хочешь не хочешь, искать себе новое пристанище.
   – Это верно, – солидно кивая, проговорил Три Кинжала и посмотрел на Бурова. – Если уважаемый Кара тебе верит и ты его ближний человек, значит, наше предложение и тебя коснётся.
   – Любопытно, – я присел на тюфяк рядом с тестем, – что за предложение?
   – Нам работу предлагают, Саша, – объяснил Буров, – и перед твоим приходом мы эту тему как раз и обсуждали.
   – Работа наёмника? – уточнил я.
   – Да, и за хорошие деньги в золотых монетах.
   – Золото – это действительно хорошо, этот металл я уважаю. На кого работать будем?
   – Говорят, – Кара кивнул на Папастратоса, – что на какой-то Средиземноморский Альянс.
   – Не слыхал о таком государстве, но по большому счёту мне всё равно, ради чьих интересов чужую кровь проливать, лишь бы платили исправно.
   Папастратос о чём-то переспросил Бекбулата, по-моему на английском языке. Бородач ему перевёл наши слова, они переговорили, и наёмник вновь повернулся к нам:
   – Представитель работодателя говорит, что вы можете ни о чём не беспокоиться. Контракт стандартный, всё по-честному, деньги выплачиваются ежемесячно. Кроме того, помимо оклада по договору есть ещё и бонусная система, так что деньги капают приличные.
   – И что за бонусы? – поинтересовался Буров.
   – Много, и они самые разные, – ушёл от прямого ответа Бекбулат. – Если подпишете контракт, то сами всё узнаете.
   – И всё-таки хотелось бы знать, что и как, прежде чем дело дойдёт до бумаг. Ты мне про всё рассказал, а про бонусы забыл. Нехорошо, Три Кинжала.
   – Ну ладно, хочешь знать – твоё право. Бонусная система касается операций по захвату рабов и карательных рейдов против партизан и прочей швали, которая не согласна жить под властью Альянса. Тебя ведь, Кара, это не смущает?
   – Нисколько.
   – А тебя? – Бородач посмотрел на меня.
   – Мне плевать, с кем воевать.
   – Вот и хорошо, а то есть у нас некоторые отряды, которые брезгуют подобной работой, и приходится помимо основных забот ещё и с ними разбираться. В общем, Кара, предлагается стандартный контракт на поднаём вольного отряда плюс бонусная система на спецзадания. Если ты заинтересован, то через десять дней ждём тебя в порту города Орду. Там будет подписание бумаг, проверка твоих людей на профессиональную пригодность и погрузка на транспортные корабли. Я тебе всё как есть рассказал, так что думай.
   Кара ответил сразу:
   – Всё решено. Мне нужны деньги и работа, а твои работодатели готовы предоставить мне и то и другое. Условия хорошие, тем более что тебя Айбат послал, и он же за честность сделки поручился, так что я согласен. Есть ещё несколько вопросов, но вижу, что у вас всё серьёзно и дела свои вы напоказ не выставляете.
   – Это так. Нам пока светиться лишний раз не надо, и на то есть несколько причин, про которые ты со временем узнаешь. Ты не в обиде?
   – Нормально, в моей практике и более странные наниматели бывали. В Орду буду в срок, только там вроде бы все причалы разбиты и город незаселён?
   – Для некоторых типов судов, – наёмник усмехнулся, – причалы не требуются, а что город пустой, так это и хорошо, меньше любопытных глаз будет.
   – Договорились.
   Два наёмника ударили по рукам, и так нами был сделан первый шаг на пути к Средиземному морю.
   Вскоре гости удалились, и, проводив их, мы с Буровым остались вдвоём. Он более подробно рассказал мне о предложениях вербовщиков, мы обсудили всю встречу и принялись составлять донесения в Трабзон и Конфедерацию. Тем же вечером десантные корабли нашего Черноморского флота «Коршун» и «Беркут» отправились к родным берегам, а наш отряд, усилившись ещё тридцатью местными наёмниками, покинул Трабзон и вдоль побережья направился на запад, в сторону развалин портового города Орду. Так началось путешествие, которое стало самым длинным и тяжёлым из тех, что случались в моей жизни.

Глава 6

Средиземноморский Альянс. Родос. 22.04.2064
   – Да. – Откидывая в сторону простыню, я сел на кровати. – Что случилось?
   – Тебя посыльный из штаба полка ищет. Говорит, что Папастратос всех комбатов собирает.
   – Скажи: скоро буду.
   Я начал одеваться, а сзади на мои плечи опустились тёплые ладони Лиды Белой. Женщина обвила мою шею руками, наклонилась к уху и спросила:
   – Ты надолго?
   – Да кто ж его знает, зачем полковник вызывает? Постараюсь освободиться поскорей, но сама понимаешь, если этот долбаный янки с греческой фамилией привёз нам работу, то про отдых можно забыть.
   – Понимаю.
   Лида отпустила меня, встала с постели и обнажённая прошлась по комнате. Стройная, соблазнительная и чертовски привлекательная женщина собрала на затылке волосы в пучок, выгнулась всем своим роскошным телом и посмотрела на себя в большое ростовое зеркало на стене.
   – Накинь что-нибудь, а то могу не сдержаться и в штаб опоздаю.
   – Это приказ?
   Голос женщины был кокетлив и звал продолжить любовную игру.
   – Именно приказ.
   Эти слова я постарался произнести как можно строже и серьёзней.
   – Слушаюсь, командир! – Лида шутливо козырнула, весело, но негромко засмеялась, накинула на плечи халат и, что-то напевая, направилась в ванную комнату.
   Одевшись в униформу местной армии – серый камуфляж натовского образца, я затянул на поясе портупею с пистолетом, на руке застегнул часы, посмотрел на циферблат и подумал, что время бежит чрезвычайно быстро. Ровно месяц прошёл с тех пор, как Кара подписал договор о поднаёме нашего подразделения в армию Средиземноморского Альянса. Ровно четыре недели назад наш отряд и около двухсот наёмников из Самсуна, погрузившись на десантный корабль «Генерал Смит», покинули Трапезундский вилайет. Вот уже три недели мы находимся на острове Родос, недалеко от развалин города Линдос. И вот уже целых двадцать дней мы с Лидой любовники. А ещё две недели минуло с того дня, как нас в качестве батальона наёмной лёгкой пехоты определили в состав только что сформированного 14-го пехотного полка «Родос» под командованием полковника Папастратоса, между прочим, родного сына адмирала Папастратоса, который входил в Военный совет Первого лорд-маршала Игнасио Каннингема. Один месяц жизни пролетел совершенно незаметно, а столько всего произошло, сколько у иных людей и за годы не случается.
   Что можно сказать об Альянсе на основе личных впечатлений? Не так уж и много, как бы нам того хотелось, поскольку дальше древнего и славного своей историей острова Родос мы нигде не бывали. Как подписались на службу, прошли Босфор, Мраморное море и Дарданеллы, вышли в Эгейское море, достигли Родоса, и с тех пор всё время находимся здесь. Мимо проходят корабли Альянса, да только особо их не разглядишь, а по силуэтам гадать, что за судно и какое на нём вооружение, без справочников или обширной базы данных бесполезно. Насчёт какой-либо иной информации тоже негусто, и это понятно, так как наёмников, прослуживших в местной армии всего ничего, никто ни о чём в известность не ставил.
   В общем, разведку мы ведём, а результаты пока не очень существенные, хотя три шифровки «Юстас– Алексу» через Трабзон на родину уже было отправлено. Самая главная информация – что подтвердились все сведения дальней разведки доктора Талата.
   Действительно, Средиземноморский Альянс – структура чрезвычайно серьёзная, и то, что она в самом деле готовится к большой войне, мы сообщили ещё в самом первом нашем послании. Только вот с кем средиземноморцы собираются воевать, до сих пор не ясно, а Папастратос и иные офицеры из коренных граждан Альянса на наши вопросы только отшучиваются и говорят одно и то же: «Кругом одни враги, долбить будем всех». Всех – понятие расплывчатое, и каких-либо конкретных сведений нашим кураторам в Кубанскую Конфедерацию мы пока отправить не можем. Впрочем, дайте срок, и всё будет. Вот обживёмся, заработаем здесь какой-никакой авторитет, и дела наши пойдут веселей.
   Покинув комнату, которую делил со своей боевой подругой, я вышел на небольшую площадь и огляделся. Наше командирское жилище – аккуратный и симпатичный двухэтажный домик на берегу синего моря – будто с картинки рекламного буклета. От него идут ровные, посыпанные песочком дорожки: одна тянется к штабу полка, другая – к палаткам бойцов, третья извилистой змейкой спускается к пляжу. Ярко светит тёплое средиземноморское солнышко, небо чистое, с моря дует лёгкий бриз, и если бы не армейская суета, присущая каждому военному лагерю, то можно было представить, что мы где-то на заслуженном отдыхе.
   Однако это только мечты, а реальность такова, что на данный момент я – командир 3-го батальона пехотного полка «Родос» на службе Средиземноморского Альянса. Вот так вот, сам не думал не гадал, а стал комбатом, а Кара, опять же по рекомендации своего бывшего воспитанника Айбата, который в местной иерархии сильно поднялся, возглавил штаб полка. Должность чисто номинальная, и по сути Буров отвечает только за привлечение в ряды Альянса новых бойцов, пишет письма знакомым наёмникам, консультирует местных штабных офицеров и греет свои старые косточки на тёплом пляжном песочке.
   Помимо моего батальона, который неофициально носит название Русского, хотя в нём есть и турки, и кавказцы, в полку ещё три подобных соединения: 1-й Македонский, 2-й Турецкий и 4-й Сербский. В общем, сплошной интернационал, в котором люди готовы служить на благо нанимателя до тех пор, пока он не жадничает и вовремя отсыпает золотые монетки.
   Кстати, насчёт других батальонов. За то время, что мы пребываем на острове, я успел неоднократно пообщаться с командирами и личным составом этих отрядов, и впечатления мои таковы, что рядом с нами такие же профессиональные воины, как и мы сами. Новичков среди них нет, сплошь закалённые в боях ветераны, быстрые, сильные и умелые, и что особенно важно для Альянса – безжалостные и совершенно отмороженные бойцы.
   Мы с ними во многом похожи, и в то же время очень разные. Мой отряд ещё молод, а эти так сплотились за годы скитаний по разрушенному миру, что стали единым организмом, который мгновенно реагирует на любую угрозу. Настоящее военное братство, где бойцы готовы тянуть своего товарища до последнего и всегда разделят краюху хлеба с тем, у кого её нет, разумеется, если он свой. Честно скажу, даже у нас в гвардии подобного единения людей я почти не встречал. В гвардии есть всё: взаимовыручка, честь и чёткое исполнение любого приказа, но состояние наёмников, когда бойцы без слов один другого понимают, – это большая редкость.
   Как-то я сидел у костерка на берегу моря и выпивал с командиром Сербского батальона Бранко Никшичем, разговорную речь которого мог понимать без перевода, и тот, хорошенько поддав, рассказывал мне о своей службе деспоту Дубровника. Работа его отряда заключалась в том, чтобы выискивать скрывающихся в лесах мятежников, и воины Никшича так в этом поднаторели, что за день отлавливали от десяти до тридцати человек. После этого над теми, кому не повезло попасть к ним в руки, начиналась кровавая и жестокая расправа. Причём, по требованию деспота, каждого пленника необходимо было казнить каким-то новым способом, и в одну ночь ни одна казнь не повторялась дважды. Например, первого приколачивали к дереву, второго сжигали на костре, третьему вырывали язык и подвешивали головой вниз, четвёртому отрубали гениталии…
   Поначалу я думал, что это только у одного отряда такая специфика. Но чем больше общался с македонцами и турками, тем больше понимал, что и у них задачи были точно такими же, как и у подразделения Бранко Никшича. Конечно, в их отрядной практике и богатой истории имелись не только карательные операции, но таких было немного. Как мне объяснял серб, сейчас на Балканах и побережье Адриатики войны случаются не часто, а вот партизан, мятежников и диверсантов хватает всегда. И раз есть одна сторона, значит, имеется и другая. Коль существуют партизаны, то всегда найдутся те, кто за золото и добычу будет их уничтожать.
   Короче, судьба распорядилась так, что нам придётся служить рядом с самыми настоящими специалистами по подавлению восстаний. Интересно получается: три батальона карателей и один батальон не сильно замазанных в крови мирных граждан воинов. Во что выльется такой подбор кадров в полку «Родос», пока не ясно. Но за две недели нашей совместной службы конфликтов между подразделениями не случалось ни разу, а это показатель серьёзный. Мы уважаем их, а они нас, и, пока подобное равновесие соблюдается, проблем между нами не будет.
   Ладно, пора выдвигаться в штаб. Надо узнать, ради чего, собственно, полковник Папастратос собирает всех комбатов.
   Идти было недалеко, всего триста пятьдесят метров по дорожке. Я вошёл в хорошо отреставрированное старинное здание, которое некогда было виллой одного из местных богачей. Проход, коридор и вахта из охранного взвода солдат Альянса. Я открыл дверь и оказался в просторной светлой комнате, где во главе большого стола сидел комполка. Остальные приглашённые на совещание люди в самых вольных позах расположились вокруг стола. Здесь я увидел Кару, серба Никшича, комбата македонцев Алекса и переводчика с английского Бекбулата Три Кинжала. Следом за мной появился командир Турецкого батальона, которого, как и македонца, все называют только по позывному, Алтай.
   Видя, что все в сборе, полковник Папастратос встал, оправил строгий тёмно-синий китель, взял в руки указку и подошёл к стене, на которой висела карта совершенно незнакомых мне мест. Хотя в самом низу видно море, пролив и кусочек береговой черты с надписью «Rodos», это одна из бывших турецких провинций.
   Командир полка начал говорить. Бекбулат встал рядом с ним и стал переводить его речь на русский язык. Это делалось для Никшича, Кары и меня, а Алтай и Алекс понимали Папастратоса, правда, не на все сто процентов, но смысл его слов выхватывали правильно.
   – Господа наёмники, – полковник говорил и указывал на одно из поселений на карте, – для вас есть работа. Это развалины портового городка Бозбурун. К нам поступила информация, что в пятнадцати милях от него в глубь материка скопилась большая масса гражданского населения, которое мы просто обязаны вытащить из той дикости, в которой эти люди сейчас пребывают. Ваша задача произвести поиск, обнаружить лагеря беженцев, уничтожить военную силу поселений и сопроводить всех мирных граждан на транспортные корабли нашего флота. Погрузка личного состава ваших батальонов на десантные суда и высадка на берег назначаются на завтрашнее число, а на проведение всей операции вам выделяется трое суток. Приказ ясен?
   Ожидая ответа, полковник прервался, в нетерпении похлопал указкой по ладони левой руки, и в тишине раздался вопрос Алтая:
   – Каково количество мирных граждан и сколько стволов нам будет противостоять?
   Вместо ответа полковник несколько надменно приподнял подбородок, смерил Алтая холодным взглядом и кивнул в сторону Бурова:
   – Более конкретные данные получите у начальника штаба. Меня же интересует только одно: ясен ли вам приказ?
   Мы подтвердили, что приказ ясен и мы готовы его выполнить. После этого Папастратос положил указку на стол и покинул комнату. Видимо, у него имелись более важные дела и всё, что он хотел нам сказать, было сказано.
   Такой вот у нас работодатель, и за прошедший месяц я уяснил одно: полковник относится к нам как к людям второго сорта. Меня и других комбатов, суровых мужиков, повидавших в этой жизни слишком много крови и смертей, подобное отношение бесит. Но пока мы ничего не предпринимаем, поскольку как здесь дела вершатся, мы понимаем ещё не совсем чётко.
   В унисон моим мыслям, вслед Папастратосу, который уже закрыл за собой дверь, донеслось какое-то забористое выражение на турецком от Алтая и прозвучали слова Никшича:
   – Что за надменность, не понимаю. Ведь сопля соплёй, а туда же, аристократ…
   – Прекратить обсуждать командование! – оборвал серба Буров. – Приказ доведён, мы готовы его выполнить, а остальное не важно.
   – Да-да, – вторил его словам Бекбулат.
   Кара искоса посмотрел на ставшего личным переводчиком Папастратоса наёмника, пожевал губами и сказал:
   – Давайте к делу. У кого какие вопросы?
   – Мирные граждане и стволы, – напомнил Алтай.
   Начальник штаба заглянул в какие-то бумаги, лежащие перед ним, и начал излагать:
   – Некомбатантов около пятнадцати тысяч, и их количество постоянно увеличивается. Это беженцы из районов Мармариса, Муглы и Антальи. Зачем бегут, не понимают, и чего хотят, пока не знают. Единого вождя нет, а значит, нет и какого-то решения. Из всех этих людей воинов около тысячи, оружие у них имеется, но в основном какие-то самопалы, дробовики и самодельные гранаты. Для всех нас это первая совместная операция, так что давайте без понтов, кто круче и у кого опыта больше. Пришли, отработали, задачу выполнили – и на базу.
   – Да нам-то что, – Никшич кивнул на дверь, – в отличие от начальства, мы всё понимаем.
   – Отставить!
   Кара с силой ударил своей уцелевшей рукой по столешнице, и бумаги на столе взвились в воздух.
   – Ладно, – серб кивнул, – проехали. У меня, кстати, тоже вопрос имеется.
   – Давай.
   – Что насчёт трофеев и восполнения потраченного боезапаса?
   – По контракту никаких прав на трофеи мы не имеем, а боекомплекты будут восполнены за счёт нанимателя.
   – А если по-тихому что-то для себя прибрать?
   – Под твою ответственность, – Буров пожал плечами, – и так, чтобы без стрел на другие батальоны.
   Все комбаты одобрительно хмыкнули. Следующий вопрос задал македонец Алекс:
   – Карты местности будут?
   – Конечно, с утра получите по пять комплектов вместе с решением по проведению всей операции.
   – Кто командир у военизированных групп, с которыми нам придётся столкнуться? – снова задал вопрос Алтай.
   – А не всё ли равно?
   – Ну, как сказать. Я многих хороших командиров знаю, и иногда легче договориться, чем воевать. Да и ты, Кара, личность известная, так что можешь попробовать авторитетом надавить, и нам не придётся воевать.
   – Резонно, да вот только наниматели требуют не договариваться, а убивать воинов и захватывать мирных жителей. Так что без стрельбы и крови дело сделать не получится, а попытка провести мирные переговоры будет расценена нанимателем как невыполнение контракта и его разрыв. Понятно?
   – Да, – пробурчал Алтай. – Только всё равно интересно, кто командир, который будет против нас насмерть стоять?
   – Некто Ферди Эроглу из Усака, который называет себя князем, и с ним двести воинов. Лично я про него ничего не знаю и даже никогда не слыхал о таком человеке. А разведка Альянса доносит, что он прибыл в лагеря беженцев только неделю назад и сразу же возглавил все их смешанные вооружённые силы.
   – Зато я про него знаю, – усмехнулся Алтай, – и скажу, что Эроглу нам не противник. Это бывший удачливый разбойник из Измира, приподнялся, сколотил отряд и на развалинах Усака создал своё маленькое княжество. В тактике не силён и командир средний, но умеет красиво говорить и благодаря этому ведёт за собой людей. Жесток и хитер, однако в бою не стоек, и, как только мы поднажмём, ударится в бегство. Такого не жалко.
   Больше вопросов не последовало, совещание было окончено, и комбаты разошлись по своим подразделениям. Я не спешил, дождался, пока Буров доложится Папастратосу, и покинул штаб полка вместе с ним.
   Не торопясь мы шли в расположение моего батальона, и, посмотрев на синее и чистое море, Кара сказал:
   – Хорошо здесь.
   – По-любому лучше, чем в заснеженных лесах с сектантами рубиться, – согласился я с ним, и спора здесь быть не могло.
   – Бр-р-р! – Однорукий наёмник зябко поёжился и посмотрел на свой пустой рукав. – И не вспоминай, а то одно расстройство.
   – Ладно, не буду. Сведения в Конфедерацию отправить есть?
   – Да, кое-что. В основном по дислокации наёмных пехотных полков, которых уже пятнадцать.
   – Ничего себе, – удивился я, – целых пятнадцать полков помимо регулярных войск?
   – Именно, и в каждом от полутора до двух с половиной тысяч бойцов, которые, по словам Папастратоса, пойдут в первой волне вторжения.
   – Ещё бы знать, куда Альянс вторгаться собирается. Догадки есть?
   – Нет, – Кара помотал седой головой, – никаких. Полки раскиданы ровно, а сосредоточить их в один кулак средиземноморцы смогут в течение одной недели. В этом отношении пока ничего нового.
   – И даже Айбат, который на Крите целым полком командует, про это не знает?
   – И даже он, наёмный полковник, не в курсе. Есть несколько предположений, и, когда мы с ним по рации общались, он мне на них намекнул.
   – Интересные версии имеются?
   Кара неопределённо повертел растопыренными пальцами рук:
   – Те же самые думки, что и у нас с тобой. Полная оккупация Греции или Турции, захват Мальты, а возможно, и Сицилии, налёты на Европу, Ближний Восток или Северную Африку. Нигде твёрдой власти нет, и остановить Альянс просто некому, так что всё возможно, включая полномасштабную войну на Чёрном море или дальний поход к берегам Англии или США.
   – Понятно. Никто не знает замыслов Первого лорд-маршала. Однако то, что на достигнутом он не остановится, понимают все без исключения.
   – Однозначно.
   Невдалеке от командирской казармы Буров остановился, попинал новеньким армейским ботинком травку и с тоской посмотрел на море. Видя такой настрой бывалого воина, я спросил:
   – Что-то не так?
   – Устал я, Саня. Пока молодой был, всё было: задор, удача, интерес к стрельбе и военному делу, а сейчас чувствую себя полным стариком и всё больше о покое мечтаю.
   – Ну, это нормально. Вот выполним задачу, поработаем на Альянс с полгодика и домой рванём. Что нам, кабанам? Высадились где-то на побережье и рванули в сторону Трабзона.
   – Надо же, как у тебя всё просто. – Кара невесело усмехнулся. – Жизнь посложней планов бывает, и не всё случается именно так, как мы того желаем.
   – Ясно, но хочется верить только в наилучший вариант.
   – Угу. – Он неразборчиво что-то пробурчал и неожиданно сменил тему разговора: – Как у тебя с боевой подругой? Всё всерьёз или так, только постель на время разделить?
   – Пока и сам не знаю. Время проводим весело, а что из этого выйдет, планировать не хочу. Сам понимаешь, она воин и командир боевой роты, да и мне шкурой рисковать придётся. Какие уж тут думы насчёт отдалённого будущего. Кстати, ты не против наших с ней отношений?
   – С чего бы это? – Правая бровь Кары недоумённо поползла вверх.
   – Ты ведь отец моей жены…
   – Чушь. – Он взмахнул уцелевшей рукой и сменил тему: – Твои бойцы готовы к работе?
   – Конечно, хотя за наёмников, которых в Самсуне набрали, поручиться не могу. На полигонах они бегают неплохо, а как себя в бою покажут, разговор отдельный.
   – Как настрой у наёмников, следишь за этим?
   – Я к ним Мустафу с Арсеном ещё при погрузке внедрил, вроде как коренных жителей Трапезундского вилайета из отдалённого кочевья, так они говорят, что всё в норме и тем, что попали на службу в подразделение, где есть твёрдый костяк, наёмники довольны.
   – Ну и отлично.
   Буров легонько похлопал меня по плечу, и мы направились к нашей казарме. Он хотел вдали от глаз штабных офицеров Альянса составить очередную шифровку в Трабзон и Краснодар, а мне предстояло ещё весь остаток дня готовить батальон к скорой десантной операции и бою с отрядами Ферди Эроглу из Усака. Снова придётся бегать, стрелять, суетиться и на кого-то орать. Однако хочу я того или нет, а мне за это платят, значит, надо работать, и отдых на пляжах Родоса на какое-то время прерывался.

Глава 7

Нейтральные территории. Замок Эливит. 23.04.2064-24.04.2064
   Операция по разгрому незаконных вооружённых формирований под командованием самозваного князя Ферди Эроглу прошла успешно. Бывший измирский разбойник боя не принял, бросил лагеря беженцев на произвол судьбы, схватил руки в ноги и дал дёру в сторону своего Усака. Гнаться за ним конечно же никто не стал, поскольку основная цель была – захват мирных граждан, которые стекались во временные лагеря невдалеке от развалин портового города Мармарис. Был бы у турок вождь или хотя бы временный лидер, они бы имели шанс на спасение, однако человека, который смог бы повести их за собой, среди почти шестнадцати тысяч человек не нашлось. Как итог – беженцы не смогли избежать рабства в Альянсе, и после того, как батальон Алтая, который в наших силах шёл передовым, за двадцать минут разогнал всех ополченцев, настал черёд македонцев и сербов.
   Наёмники Никитича и Алекса привычно и сноровисто окружили три больших лагеря, прочесали их, добили всех, кто пытался оказать сопротивление, и приступили к сортировке людей. Отряд Алтая прочёсывал поле боя, видимо, выискивал тех, кто не успел удрать, а мой батальон, прикрывая работу основных сил полка, выдвинулся к дороге на город Мугла. Четыре роты Третьего русского батальона быстро заняли оборону на господствующей высоте и приступили к оборудованию оборонительных позиций. По большому счёту нам ничто не угрожало, у местных вождей, сатрапов, князей, шейхов и прочих султанов нет сил для контратаки, но провести тренировку воинов в условиях, приближенных к боевым, лишним никогда не бывает.
   Я сидел на горке и в бинокль наблюдал за тем, как пустеют стоянки беженцев. Бойцы Алекса и Никшича работали профессионально – ни лишних криков, ни суеты, ни выстрелов в воздух, только движения и окрики, и этого хватало. Серая людская масса покорно выстраивалась на дороге, по которой мы пришли от моря, и спустя час первая тысяча мирных граждан без всякого сопротивления начала своё унылое движение к береговой черте. Время – полдень, так что к вечеру они уже будут у моря, а к полуночи загрузятся в просторные трюмы танко-десантных кораблей и направятся на остров Кипр, который им придётся обживать. Официально они будут числиться вольными гражданами Средиземноморского Альянса, а на деле турок ожидала самая обычная рабская доля со всеми вытекающими из этого положения последствиями.
   – Командир, – находящийся рядом со мной радист протянул наушники, – Кара вызывает.
   – Мечник на связи. – Я надел наушники и поправил микрофон.
   – Саня, дело есть, – донёсся до меня голос оставшегося на Родосе Бурова. – У тебя скремблер на рации включён?
   – Да, можно свободно говорить.
   – Есть возможность заработать хороший бонус и личное доверие адмирала Папастратоса, только для этого надо за сутки совершить марш-бросок на сорок километров и немного пострелять. Возьмёшься?
   – А сам как считаешь, стоит браться?
   – Думаю, да. Дело плёвое, а поиметь с него можно немало.
   – Раз так, излагай.
   – В тридцати восьми километрах от вашего местоположения есть поселение Эливит, по твоей карте квадрат 22–42.
   Развернув на колене карту местности, я вскоре нашёл горную деревеньку Эливит. До неё долина, речушка и несколько троп.
   – Есть.
   – Значит, так, там ещё до чумы был какой-то древний замок, вроде бы византийский охранный форпост, и на его основе местный властитель себе укрепрайон смастерил. Нам он не нужен, слишком далеко от берега, но Папастратос-старший прознал о том, что в замке имеется большая золотая казна. Время ограничено, так как об этом знает не он один, а регулярных подразделений у адмирала поблизости нет, ибо его зона ответственности – Крит. В общем, он обратился к сыну, тот ко мне, а я к тебе, и теперь всё от скорости зависит. Чья группировка первой на казну лапу наложит и флаг Альянса над башней поднимет, та всё и получит.
   – Ты говорил про одни сутки. Это крайний срок?
   – Да.
   – Кто наши соперники?
   – Рейнджеры генерала Фергюсона из Измира и морские пехотинцы адмирала Шарка из Антальи. В каждой группе по одной роте, и они уже выступили. Нужна быстрота действий, а потому спрашиваю ещё раз: по плечу тебе это задание или нет?
   Прикинув, что и как, я принял решение:
   – Задание выполнимое, и мои воины его вытянут. Однако если бойцы Альянса застанут нас в замке, то придётся с ними биться, а у меня тяжёлого вооружения нет.
   – Всё предусмотрено, через полчаса к вам два наших штабных офицера подъедут, так что рейнджеры и морпехи не рискнут в открытый бой вступить. Скорее всего, по нахалке попробуют задавить, но ты не слабак, так что посылай их подальше. Главное, в замке закрепиться и продержаться до подхода гвардейцев адмирала Папастратоса.
   – Вот это уже серьёзный разговор. Что по самому замку известно? Кто правитель и какая у него дружина?
   – Правитель называет себя комендантом, при этом ни фамилии, ни имени, ни отчества. Дружина – полсотни стволов, вооружены все очень хорошо и недостатка в боеприпасах не имеют. Кроме того, в случае беды на помощь к местному правителю обязаны прийти около трехсот местных поселян, и у этих огнестрелы тоже имеются. Как замок укреплён, не знаю, а в остальном разберёшься на месте.
   – Сколько золота в казне?
   – Известно, что много, а сколько – простор для самой буйной фантазии.
   – Так, а золото откуда?
   – Банковские запасы всех окрестных городов, свезённые во время чумы в этот замок на хранение. Насколько я понял, Комендант – потомок начальника одной крупной охранной конторы, а его предок при развале страны не стеснялся и грёб под себя всё, до чего только руки дотягивались. Сам прикинь, сколько золота и драгоценностей в сейфах банков было да сколько его бойцы ювелирных салонов охраняли. В любом случае там не килограммы, а тонны.
   – Ни хрена себе…
   – То-то же.
   – Ну, тогда начинаю работу. Конец связи!
   Кара отключился, а я перешёл на командную волну наших батальонов и начал вызывать командира сербов:
   – Мечник вызывает Бранко! Мечник вызывает Бранко!
   В наушниках раздался щелчок и голос Никшича:
   – Бранко на связи.
   – Друже, выручай. Ты в лагере лошадей захватил, отдай их мне.
   – Это срочно?
   – Да.
   – Сколько тебе нужно?
   – А сколько под сёдлами есть?
   – Только пол сотни.
   – Возьму всех.
   – А телеги не нужны?
   – Нет. Туда, куда я направляюсь, только тропами добраться можно.
   – Ну ладно, как скажешь. Но с тебя причитается.
   – Это само собой.
   Сняв наушники, я посмотрел на своих воинов, потом опять на лагеря беженцев, выдохнул и пошёл собирать своих самых лучших бойцов.
   В путь тронулись только через полтора часа, а виной задержки были два офицера из штаба нашего полка – губастый негритёнок Бобби Браун и длинный как жердь англосакс Кен Макгвайер. Как оказалось, эти молодые лейтенанты намеревались ехать в горы на джипе, который доставил их от берега в наше расположение. Наивные юноши. С трудом мне удалось им объяснить, что дальше нормальной дороги нет, а затем ещё пришлось учить их основам верховой езды. Разумеется, за двадцать минут у меня ничего не вышло, но время поджимало, а потому, невзирая на протесты Брауна и Макгвайера, их привязали к высоким лукам сёдел, закрепили ноги в стременах, и я отдал команду на выдвижение.
   Людей со мной немного, всего сорок семь воинов, в большинстве своём гвардейцы и пластуны. По узкой горной дороге, которая вскоре должна превратиться в тропу, мы помчались на север, а роты моего батальона, который временно возглавил майор Скоков, остались сидеть в обороне. Была идея весь батальон в ружьё поднять, но я решил, что и малым отрядом всё сделать смогу.
   Каменистая дорога. Серая пыль. Кругом горы и мелкие холодные ручьи. Никаких привалов и остановок, движение только вперёд по наикратчайшему пути. До необходимой нам долины, в которой окопался хранитель большого золотого запаса, километра четыре, ещё несколько поворотов – и мы должны были выйти к цели, но пришлось остановиться, поскольку тропа, по которой могли ехать не более двух всадников в ряд, была перегорожена одной большой и множеством мелких ловушек. Что характерно, мои разведчики, три самых лучших следопыта, их не заметили. Но зато их почуял Лихой, который вырвался вперёд и перегородил тропу своим телом. Бойцы, зная, что собака несколько необычная, напролом переть не стали, а дождались меня.
   Я спешился, подошёл к псу, и от него моментально пришёл посыл:
   – Ловушка!
   – Где? – спросил я Лихого.
   – Восемь твоих шагов прямо.
   Я всмотрелся в ровный каменистый грунт передо мной. Человеческие и лошадиные следы, и ничто не говорило о том, что в этом месте какая-либо западня. Слева поросший травой склон, пешим ходом хоть и с трудом, но пройдём. Справа скала, так что самый удобный путь именно по тропе. Я подозвал многоопытного следопыта по имени Буза, он посмотрел и увидел то же самое, что и я, ловушки нет. Как так?
   Держась за кусты, мы обошли опасное место по склону, вновь стали выискивать опасность и не нашли её. Неужели пёс ошибся? Вряд ли.
   Мы вновь вернулись на тропу, и я спросил Лихого:
   – Как выглядит ловушка?
   Пёс поколебался, но не оттого, что сомневался. Лихой пытался сформулировать более точный ответ, и наконец пришёл посыл:
   – Под землёй железный механизм, который спит, и это похоже на взведённую пружину, которая, как только почувствует большой вес, например человека или лошадь, так сразу склон и обрушит.
   – А следы на тропе?
   – Механизм не всегда опасен, а только половину дня, и местные жители об этом знают. Днём ходят, а вечером и ночью здесь никто не бывает. Утром приходит человек и делает проход безопасным, вечером он снова ловушку взводит.
   – Как ты про это узнал?
   – Бежал по тропе, почуял неладное и остановился. Посмотрел следы и во всём разобрался.
   – Дальше пройти сможешь?
   – Да, но только один.
   – Хорошо, иди вперёд и высматривай другие опасности.
   Бойцы спешились, сняли с сёдел Брауна и Макгвайера, которые натёрли задницы и от усталости находились в полуобморочном состоянии. Надо было что-то решать, и я приказал отпустить почти загнанных лошадей на волю, а самим продвигаться пешком. Ничего, совсем немного осталось. Пара часов ходом, и мы будем в районе замка. Люди недовольны, кто-то из воинов что-то пробурчал, но приказ надо выполнять.
   Пока мы обходили первое препятствие, стемнело. Луна еле освещала окрестный пейзаж, и скорость нашего движения снизилась до полутора километров в час. И ладно бы только это, но после первой ловушки тропу перегородили иные, к счастью для нас, самые элементарные, то подкоп с кольями, то арбалетная растяжка, то простые металлические ежи, в беспорядке раскиданные по земле. Разумный пёс чуял каждый неприятный сюрприз, и так, где обойдя опасность, а где-то обезвредив её, нам удалось пройти по тропе без потерь и неприятностей. Разумеется, если не считать таковыми постоянное нытьё штабных лейтенантов, которых бойцам приходилось тянуть буквально на себе.
   Наконец мы вошли в долину, и перед нами открылось широкое и хорошо вспаханное поле. Через него шла ровная грунтовая дорога, которая через километр-полтора упиралась в самый настоящий древний замок, который был расположен относительно нас в низине. Четыре мощные каменные башни, стены метров под семь в высоту и крепкие ворота по центру. Ещё дальше видна деревушка, неширокая горная река, а вдоль поля, прижимаясь к скалам, был разбит отличнейший фруктовый сад.
   «Вот так так, – мелькнула у меня думка, – до места дошли, а как брать этот укрепрайон – вопрос из вопросов. Ждать до утра? Не вариант. С рассветом нас обнаружат и приветят огнём со стен на открытой местности, а там к коменданту и помощь подойдёт. Осада? Тем более нет, время поджимает. Заложники в деревне? Тоже не то, так как правителю наверняка плевать на своих подданных».
   – Вперёд!
   Моя команда тихо разносится над сопящими уставшими людьми, которые сначала пропотели под жарким солнышком, а теперь мёрзнут от холодного горного воздуха, спускающегося в долину с ледников. Люди с кряхтеньем встают, разбиваются на группы, и, пользуясь сумерками, мы без особой боязни, держась теневой стороны и скрываясь за садовыми деревьями, продвигаемся к укрепрайону коменданта.
   Аккурат после полуночи отряд сосредоточился напротив замковых ворот. От окраины садов до стен всего сто метров, охраны не видать и не слыхать. Тучи над нашей головой разошлись, и луна довольно неплохо осветила весь окрестный пейзаж. Я смотрел на укрепление, и настроение моё улучшалось, поскольку неприступным древний форпост византийцев казался только издалека, а вблизи было заметно, что стены сильно обветшали, ворота – стальные плиты – покрыты ржавчиной, и при желании да при хорошей горной подготовке проникнуть в замок не представляло особого труда.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →