Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Каждые пять дней в Китае возводят новый небоскреб. К 2016 году их будет в четыре раза больше, чем в США.

Еще   [X]

 0 

Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях (Илин Ф.)

автор: Илин Ф.

На кораблях бывает всякое – когда случайности собираются в кучу, а всякая ошибка или разгильдяйство – неизбежно складываются а их суммарный вектор направлен в сторону большей опасности. И уж лучше не болтать лишнего, не дразнить лихо, пока оно тихо… а иначе… А вы не знали что бывают на Севере «акушер-механики», которые вляпавшись в особые обстоятельства в невероятных условиях с блеском решают задачи невероятной на флоте трудности… А что происходит, когда просто стареют корабли? Но наши своих не сдают! Как и почему – читатель сам узнает! А уж каким бывает у нормального мужика последний пионерлагерь в партизанские будни – этого в двух словах не расскажешь, тут читать надо. Да на ус наматывать… Хотя усы теперь и у казаков – не в моде!

Год издания: 2015

Цена: 44 руб.



С книгой «Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях» также читают:

Предпросмотр книги «Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях»

Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях

   На кораблях бывает всякое – когда случайности собираются в кучу, а всякая ошибка или разгильдяйство – неизбежно складываются а их суммарный вектор направлен в сторону большей опасности. И уж лучше не болтать лишнего, не дразнить лихо, пока оно тихо… а иначе… А вы не знали что бывают на Севере «акушер-механики», которые вляпавшись в особые обстоятельства в невероятных условиях с блеском решают задачи невероятной на флоте трудности… А что происходит, когда просто стареют корабли? Но наши своих не сдают! Как и почему – читатель сам узнает! А уж каким бывает у нормального мужика последний пионерлагерь в партизанские будни – этого в двух словах не расскажешь, тут читать надо. Да на ус наматывать… Хотя усы теперь и у казаков – не в моде!


Ф. Илин Маленькие повести о большом мичмане Егоркине и его друзьях

Удачный эксперимент или развязанный мешок

Пролог

Подняли флаг. Чайки кричат и летят прямо к нам над заливом.
Кока – убью!
Вновь пищевые отходы с бака он вывалил им.

(Народное творчество. Говорят – хокку (хайку) в японском стиле. Не знаю – не специалист…)
   Серое утро в линялых тонах. Недовольный туман мохнатым зверем уползал, прижимаясь к зеркалу моря. Заспанное солнце едва пробивалось сквозь рваную, грязную вату облаков. Шесть «пиков» «Маяка», разнесенных над дремавшей между грозными сопками извилистой губой, задорный сигнал горна, отрывистые слова команды, раскатившиеся по кораблям стальными шариками: «На флаг и гюйс – смирно!!!». На флагштоках заполоскались флаги экипажи бодро разбежались по боевым постам. На бригаде начинался обычный день.

   Сопки над заливом уже местами украсились, и тут, и – там, золотом берез и багрянцем рябин. Будто кто-то невидимый небрежно, походя, мазнул малярными кистями, примеряясь к большой работе. «Уже скоро осень!» – говорили деревья с грустью, приветственно кивая прилетевшему с моря влажному ветру. А еще вчера они были зелеными-презелеными и обещали еще несколько недель скупого, капризного, полярного, но, все-таки – лета. И вроде бы оно – впереди. Но, похоже, опять – обманули!

   Под сопками, в большой чаше древнего залива, виднелись стремительные силуэты кораблей, окрашенных в родной шаровый цвет. Их курносые форштевни задиристо приподняты, и внимательно смотрели на выход из Противосолнечной губы. Сторожевики, отдыхая от плаваний, прислонившись к свежевыкрашенным причалам (МИС, наконец-то, постарался!), спокойно покуривают трубки газоходов, гремят дизель-генераторами.
   Сизый дым ветер тащит на сигнальный мостик, задувает на ходовые посты сквозь отдраенные стальные двери. По палубам звучат команды старпомов, усиленные ГГС – проворачивание, однако, флотский старый ритуал! Скорее небо упадет на землю, чем его отбросят, как ненужный – пока не спишут с флота последний корабль, на котором еще служат люди…
   Палубы трудяг-кораблей покрыты испариной конденсата, который оставил на память тот самый утренний туман. Через несколько минут ветер и солнце скроют эту его визитную карточку.
   На кораблях главенствует привычный – для нас – и резкий – для всех остальных запах железа, соляра и… черт знает еще, чего. Весь этот букет заставлял жен морщить свои носики, упорно выветривать и выпаривать наши синие кителя и черные шинели и тужурки, рабочие куртки, стирать кремовые рубашки с применением разных дезодорирующих средств… А мы всю жизнь жили во всем этом – и ничего! Давно ли это было, а теперь уже наступает время, когда опытные командиры кораблей кажутся тебе юными курсантами. Когда-то такая фраза казалась нам смешной…

Глава 1. Все шло хорошо, но тут вмешался генеральный штаб…

   – И – чё? – с надеждой спросил у штурмана замкомбрига Алексей Михайлович Громяковский.
   – До той недели – дождь, ветер северо-западный, в порывах до 17. Где-то так, а может и больше, циклонище такой раскудрявый с норд-веста к нам прется! Достанется нашим, если вернуться не успеют! – занудным голосом отвечал Сусанин.
   – Спасибо, родной, утешил! – кисло «поблагодарил» его Михалыч.
   – А снег будет? – раздалось откуда-то сзади.
   – Ага, грибной… – оправдал ожидания мрачноватый сегодня штурман. От наступившего дня и близкого общения с комбригом он ничего хорошего не ожидал, и внутренне молился о скорейшем возвращении своего флагманского. Хорошо было хитрому Поморину – он-то знал наперед самые дурацкие вопросы, которые может задать комбриг, природное любопытство создало в его памяти обширный архив разных штурманских баек, топонимических легенд. В нужный момент всем этим – вместо лапши – он увешивал уши всяких начальников и прочих мужчин и женщин, извлекая подходящий материальчик. Срабатывало – без замечаний!
   Александру Ивановичу Сусанину до этого было далеко… впрочем, он об этом даже не задумывался – насколько далеко! Хватит того, что с фамилией повезло – как раз для штурмана, слава Богу еще, что не Иван, а Иванович… и так каждый раз уже ехидно спрашивают, а не родственник ли он ТОМУ САМОМУ, тоже, вроде бы, из костромских, кстати…
   – Да-а, – скептически протянул Ф-трепло Вадим Судаков, – накрылись выходные женским… хм, медным тазом! Унылая пора… стоял сентябрь, блин, у двора… почти… да, не май месяц, как тонко замечено!
   Ну уж и трепло – просто иногда так шутили – правильно было: Ф-3-ПЛО, флагманский специалист по минно-торпедному и противолодочному оружию – значительная и уважаемая должность на противолодочном соединении.
   Соответствуя своей хищно-рыбной фамилии, Вадим был страстным рыбаком, а на быстрой речке недалеко от Обзорнова уже вовсю шла сёмга и на хитрую блесну попадалась приличная горбуша. Килограмма на полтора-два. Опять же – самое время на «муху» половить. «Ничего, доживем до субботнего вечера – там посмотрим!» – подумал минер, а вслух молвил с глубокомысленным видом:
   – Как говорят «аксакалы» нашей бригады, выпившие уже не одну цистерну компота, «Погода бывает трех типов – та, которую получаешь от гидромета, та, которую обещает тебе твой штурман, и та… которая будет на самом деле!».
   – Бог не выдаст – пошлет зюйд-вест!
   – Ух, ты! Надежда ты наша! Ага! Щас! Два раза! Вот ежели бы наоборот – испоганить погоду – так это – запросто! – скептически возразил флагманский врач.
   – Не богохульствуйте, доктор! А не то в море еще отправят… в самый шторм!
   – Тьфу-тьфу-тьфу на тебя! Докаркаешься! – шутливо замахал руками бригадный врач Тимофей Фисенко. Ибо штормов и связанных с ними качек доктор не любил! Но героически терпел – служба такая, куда денешься! Да и кто бы его спрашивал, насчет желаний? Опять же – «морские» идут, а получать их «просто так» честному офицеру совесть не позволяла. В те времена, конечно!
   Если не кривить душой – комбриг не давал штабным подолгу «осыхать» на берегу. Он сам часто пропадал в морях, любил это дело и оно отвечало ему взаимностью. Конечно, всегда таскал штаб за собой. Нужно же было и в море поговорить с умными людьми? И изодрать кого-то на мелкие тряпочки, хотя бы периодически? Начальник штаба от него не отставал, и обычно наплаванность у флагспецов была покруче, чем у некоторых корабельных офицеров.

   – Товарищи офицеры! – это вошел комбриг Огнев, на ходу бегло читая какие-то бумаги, которые ему только что во флагманской каюте всучил вахтенный экспедитор связи. Поздоровавшись, он сходу начал с сакраментальной цитаты:
   – Все шло хорошо – пока не вмешался генеральный штаб! Прямо как у Швейка! – сразу же комментировал он прочитанные документы, посвящая офицеров в обстановку: – Короче, как-то недавно высокое начальство большой компанией проехалось по Тихоокеанскому флоту, и нашли столько всяких чудес, что ты! – вещал он с тонким сарказмом: – Сплошные мордобои, садизм и… превышение служебных полномочий… даже хуже, чем у нас на бригаде! Даже у вас, товарищ Неверский! Ага! И на фига им все это было надо? Говорили же еще при царе-батюшке – нечего шурудить в тихом омуте, а не то сразу узнаешь – кто там водится!
   – Можно подумать, раньше в Москве об этом не знали! – проворчал Громяковский.
   – Знали – знали! – успокоил всех Стас Неверский, – просто министра обороны расстраивать не хотели. А вдруг заболеет или запьет с горя?
   – С вами – запьешь! – согласился Огнев. – В итоге, – продолжал комбриг, – теперь сразу же родили очередные бумаги и космическо-фантастические рекомендации, да! А старых-то мы еще сколько не отработали! Чистый кошмар! Без них не знали! Провидцы хреновы! Они уже забыли, как он, русский матросик-то, выглядит, и что он ест, родной!

   Тут он перевел дух, что-то вспомнил, подозрительно глянув на дежурного:
   – Кстати, о птичках – оперативный, скажите, а как там поживает эта хренова противокорабельная бербаза? Чем кормим экипажи, кроме пшена? (наверное поэтому – о птичках… В те времена в тылу искренне считали, что матросику вполне достаточно птичьего рациона. И то правда – и чего он служить пришел? Кто его звал? Уж не тыл – это точно!) Подагра во все суставы ее командиру, и весь справочник по венерическим заболеваниям прямо на вялый, импотентский конец их подлому начпроду! – хищно завернул Василий Николаевич. Чуть-чуть подумал и уверенно добавил – из врожденного чувства справедливости: – И начпроду флота – всего того же! Чтобы не обидно… (Остальные выражения переводу на приличный формат не поддаются).
   – Наш комбриг – сама доброта! Я бы этим ребятам… повернувшимся к нам… своим настоящим лицом – вслух проворчал командир «Режущего» Хмелев.
   Проблема была болевая – командир – это действительно последняя начальственная инстанция, который может видеть голодные глаза матроса, и с которого за все и всегда спросится – не взирая на любую «объективку». И то, что читаешь иной раз в этих глазах – далеко не всем командирам – «пофигу». Неприятно это и бесит от собственного бессилия!
   – Вот-вот: «Тыл – это не лицо флота, это его наоборот!» – подтвердил Михалыч расхожей фразой начштаба Русленева.
   – Мяса опять не завезли, предлагают взамен брать свежей селедкой! – доложил командир «Быстрого».
   – Вместо масла – какая-то замазка типа маргарина… с глиной! – ввернул старпом «Дерзновенного» из-за спины доктора, чтобы не узнали и не прицепились. Когда наш народ уверен в своей анонимности, он становится более социально-активным, деятельным и принципиальным.
   – Чего!? А больше ничего они не хотят? А пусть они эту селедку засунут себе… хвостом вперед – взъярился добрый комбриг: – Ладно, это уже мой вопрос, я попробую сегодня возбудить против них всё нерастраченное либидо начальника тыла нашей славной флотилии! – сказал комбриг, бегло записывая что-то в свой еженедельник: – Так, успокоились, я продолжаю: на Северном флоте с сегодняшнего дня объявлен месячник беспощадной борьбы с неуставными взаимоотношениями. Это варварское явление будет нещадно пресекаться… и самыми пострадавшими окажутся – как всегда – отцы-командиры кораблей и береговых частей, и командиры оных соединений, в которых выявят горячие факты этих самых… отношений – если они не успеют пере наказать своих подчиненных командиров масштабом поменьше и доложить наверх до прокурорского вмешательства! – пророчествовал он, и подвел итог: – Да, вот такая тактика со стратегией! Изучить документ и расписаться! Воспитатели план составят – на кораблях иметь аналогичный! Отцам-командирам – хотя бы прочесть его внимательно, и утвердить! Да, и еще – вы хоть что-то делайте по его исполнению! И чисел, и дней недели не путайте, а то выйдет как в прошлый раз – если на Военном Совете надо мной опять посмеются – кто-то будет рыдать до конца года!
   – Зря они, это – месячником-то! Сейчас все дружно начнем об этих самых НУВ-ах (неуставные взаимоотношения) говорить и думать – и докаркаемся, мысль материальна! – флегматично молвил психолог Беров. – А чего? Сколько раз говорил – если где-то произошел суицид – тут записной атеист Беров суеверно трижды постучал по полированной столешнице со всей серьезностью: – не надо доводить это до ушей личного состава. Вон у соседей – всего за три месяца – два завершенных суицида! Их большой зам чуть с горя сам не повесился! Говорят, закон парных случаев – может быть, но есть определенный психологический механизм запускания внутренних процессов в сознании человека – это вернее, да! Эти балбесы с глубокомысленным видом и от большого ума догадались вывесить «информашки» об этом в каждой казарме, ремесленники хреновы. «Букварь» (директивные и руководящие документы, сборник) читать нужно, чтобы так не обсерениваться… цветочками!
   – Беров, ты оптимист и всегда умеешь поддержать жизнерадостный настрой! – одобрительно кивнул Громяковский.
   – Вот-вот, всю жизнь за правду страдаю! – парировал психолог: – если что-то случается, так говорят, что точно по моему плану – как итог! И – опять – я виноват! А? И вообще – результаты работы по борьбе с неуставными взаимоотношениями видны только в случае ее провала! Тем более – если за это взялось бо-о-о-ольшое начальство! Уж они-то сделают это монументально – как пирамиду Хеопса. Чтобы все видели… Понятно – клопов танками не давят – но ничего хорошего тоже не будет!
   – Ух, ты! Сам придумал? – восхищенно спросил бесхитростный Фисенко.
   – Не-а, что ты! Это из законов Мэрфи, только не про наш бардак, конечно!
   – Но-но, наш бардак! Он и ваш, между прочим тоже! – сделал обидчивое замечание комбриг, успокаивая развеселившихся офицеров. – И, вообще, ведите себя потише – ведь ничто человеческое мне не чуждо, господа! Я не только гавкаю, я и больно покусать иногда могу! По моей должности положено!
   Вдохновленные боевым комбригом на подвиги в свете новых гениальных требований… офицеры разошлись по кораблям. Впрочем – по опыту службы – они уже ничему особо не удивлялись. Особенно – начальству…

Глава 2. Культурный разговор с некультурной бербазой

   – Хорошо, только прошу тебя – не надо сразу в морду! – хмыкнул комбриг, зная золотой характер своего зама. И продолжал: – У них сейчас – чистый «караул», закупили мясо у одной фирмочки по дешевке, даже проплатить кое-что успели на радостях… а фирмочка-то… того – тю-тю! Так что у них – горе! Сочувствовать надо!
   – Ага! И что – ловят, Бендеров-то этих? Как поймают – так первое дело – сразу на кол! Плохому танцору… уши мешают! Нам бы кто посочувствовал! Не боись! Я пока лишь по телефону с ними пообщаюсь! Только вот… Создатель Флота, сам Петр Алексеевич начал бороться с тылом первый, согласно своему порядковому номеру, развешивал периодически купцов-поставщиков и интендантов на реях. А самый первый начальник тыла вообще помер с перепугу перед самой плановой разборкой с царем – и все равно никакого проку! А теперь, когда дают проворовавшимся тыловским генералам лишь условные сроки… – Громяковский хмыкнул и безнадежно махнул рукой – так хорошо еще, что хоть селедку нам дают! Пока дают! – уточнил Михалыч, склонный к реализму…

   Замкомбрига по воспитательной работе, прихватив из буфетной чай, засел за береговой телефон в салоне командирской каюты.
   – «Резолюция»! (позывной телефонного коммутатора станции оперативной связи. Не самый удивительный. Между прочим… были и покруче… Где их только брали? Был, наверное, генератор случайных слов по орфографическому словарю!) Соедини с городом! Девушка, здравствуйте! Чтоб вам жениха хорошего из прокуратуры, говорят только им получку вовремя дают!
   А пока дайте-ка мне начпрода бербазы эскадры, менструацию его сестре и всем настоящим и будущим дочерям прямо в брачную ночь! И всем тем бабам, которых ему удастся снять на ночь до конца жизни! (это он бубнил уже себе под нос – от избытка чувств).
   И уши закройте, а то неровен час… – забасил он в трубку. Услышав ответ, он спросил с серьезным видом невидимого собеседника: – Это я говорю с тем самым Нетутиным? Почему «тем самым»? Да жалуются исключительно на вас и вашу бербазу! На ваших дверях кто-то уже маркером написал: «Хрен вам всем!». Вы рискуете стать знаменитым на весь флот и его окрестности! Хотите – помогу?
   Тот бурчал в ответ что-то невнятное, во что Михалыч даже не вникал. А до лампады! Пусть хоть задавится самым большим «Белазом»!
   – Поскольку нам на корабли нужно еще что-то кроме этого корнеплода, то уж напрягитесь! Иначе могу постараться в этом плане и меня многие поддержат! – ехидно продолжал, сходу развив тему, специально нагнетая атмосферу: – И личный вопросик – вы специальность по фамилии себе выбирали? Просто подходит хорошо! Что не спроси – всё – не-ту-ти! – издевался Громяковский. И продолжал: – А откройте мне тайну – насчет половинного пайка по мясу. Это что – ваша личная идея по возведению экономии на недосягаемую высоту? Или – как? И еще про замены мяса свежей селедкой – это тоже ваша личная идея? Оригинально! Опыт гражданской войны вспомнили? Как историк по одному из своих верхних образований могу подсказать – вам еще есть куда двигаться! Например, в гражданскую войну в Москве и Петрограде вообще выдавали одни соленые селедочные головы – для супов. Так вы еще – сама щедрость!
   – Или – как? Ах, «или – как»? А вы мне можете дать точный номер и дату этого документа и фамилию того, кто его подписал? Спорим – не сможете? Да конечно – я и не сомневался. Какой же дурак захочет быть крайним? Как это – нет? Как это – не будет? Наши корабли ходят в море – фактически, между прочим! И кормить условным обедом их экипажи мы не имеем права и не будем! Вы мне не насказывайте сказок из арсенала нянюшки Арины Родионовны, не досказанных ею великому классику!
   – Стоп-стоп, а ну-ка – сбавьте свой тон! Тише ход, я сказал, товарищ капитан 3 ранга! – повысил тон голоса до стального звона капитан 1 ранга: – Slow speed! На бортах доков читали? Ну, конечно! Не раскачивайте того, кого потом трудно остановить! Это я пока только про себя, но можно и расширить список. Я прямо сейчас позвоню заместителю командующего флотом по тылу, затем – прокурору гарнизона и расскажу, как вы собираетесь отправлять в море полуголодных людей, а заодно, вспомню, как ваши орлы на складах вымогают мясо с наших ПКС-ов (помощник командира корабля по снабжению – расхожая на надводном флоте аббревиатура названия должности). А если это нечаянно, помимо нас, конечно, вдруг да и просочится в какой-то «Московский комсомолец»? Да вас расстреляют публично, причем – три раза подряд, пулями из концентрированного навоза на фоне развалин коровника!
   – За что? Да за натуральное преступное вымогательство! Вы знаете, что за право получить на корабль мясо, которого якобы нет, и за предоставление машины – на которой это самое мясо вместе с другими продуктами к нам доставят, ваши башибузуки требую мзду! Много? Я не знаю, как это много, но по 10 %… кооператив – «Рэкет» у вас. А вы не знали? Ну вот! И что – не делятся с вами? Да что вы говорите! Ай-ай-ай! – замкомбрига сыграл искренне изумление, откровенно издеваясь над тыловиком: – Ну, совсем страх потеряли! Вот подлецы-то! Боюсь, только это вам лично мало поможет, когда ребята с красными просветами приедут и поведут в сырые подвалы иголки загонять… причем, не только под ногти. Но и под некоторую крайнюю кожу…
   Некоторое время Громяковский внимательно слушал собеседника, кивал головой, и рисовал карандашом на листке блокнота пиратские черепа и кости, мачты, реи с петлями на ноках, внешне оставаясь спокойным.
   – Ой, да что вы говорите? В стране – кризис? Ух, ты! – издевательски восклицал капитан первого ранга: – Но, представьте, я кое-что об этом слышал! Вот только объясните мне, простому человеку с двумя верхними образованиями гуманитарного профиля – какое отношение к кризису имеет плановое централизованное снабжение? Вы не виноваты? Ах, так! Но матросы в этом виноваты еще меньше! И они не пойдут в ларек за заокеанскими окорочками и вином – чтобы компенсировать не доданные вами – да-да, лично вами – калории из пайка.
   – Опять тон повышаете? И угрожаете? Ах, нет? Вот попробовали бы… Мы с вами скоро еще посмотрим – чья это задница звонче зазвенит по клавишам жизни?! Потом сравним! Ага, войти в ваше положение? Ну, знаете ли, ваша боль да на наши концы… Оно, вроде бы, нам и ни к чему! Войдешь в ваше положение – так нас же еще и беременными сразу сделают! Нет-уж-ки, давайте-ка заниматься своим делом, согласно должностному окладу! На каждого из нас – у прокурора свои статьи!
   – Разворачиваем вопрос в практическую плоскость: – замкомбрига брал ситуацию за рога и наклонял в свою сторону: – Во сколько присылать наших помощников за продовольствием? Завтра? Т-а-ак! Не пойдет! Не люблю я таких «завтраков»! Вы куда-то исчезнете под уважительным предлогом, и – привет! Неделю искать с собаками придется! Это мы проходили! Вашего брата, уж если поймал когда на месте, надо брать сразу же за горло мягкими рукавицами гвоздями наружу и не выпускать, пока требуемый продукт не перекочует из закромов родины в корабельные провизионки.
   Но у вас еще есть целых два часа – пока я буду занят другими делами, чтобы найти все необходимое. А то я скажу прокурору – где это все хранится. Вы верите? И правильно – я не вру. Человек я не злопамятный, но – не забывчивый! Спросите у старожилов вашей родной противолодочной и противокорабельной базы. Меня там еще помнят! Конечно, должны! А я тоже многое помню про ваши тайны мадридского двора… Машины? Да конечно – ваши! Найдете! Давайте не будем делать друг другу больно – как говаривал стоматологу один больной, сидящий у него в кресле и сжимающий его… мгм. Успехов! – сказал Алексей Михайлович и грохнул трубкой об аппарат.
   – Уф! Весь язык оббил о тупого и наглого тыловика. Сразу – в нахрап! А по ноздрям? А потому, что продовольствие нужно всем, а они прикрываясь кризисом, дают его только нужным людям. Вот и привыкли, что у них вымаливают то, что они сами должны подвозить прямо на причалы! – пояснил он для Берова и столпившихся у дверей заместителей командиров. Если он не понял – я ему такое Ватерлоо завтра устрою, что ему такую Святую Елену в кадрах флота найдут… Вот уйду в запас, напишу книгу: «Майн кампф с багдадскими ворами в тылу русского флота». Красиво! Да?
   И Михалыч наставительным тоном пояснял: – Когда есть в чем-то дефицит, то его распределитель – как правило, настоящий… этот самый медицинский шарик из тонкой резины, раздувается и чувствует себя истинным дирижаблем! А начальство его никак не проткнет, ибо он снабжает это самое начальство по первому классу и еще сверх плана! Как та змея – если начальство начнет охотиться за расхитителями – так неминуемо укусит свой собственный хвост! А это больно! Эх! Не победить нам коррупцию! – вздохнул замкобрига.
   Громяковский никогда не упускал случая поучить молодых коллег и другой подвернувшийся ему народ полезным вещам, извлекая жемчужины народной мудрости из своего неисчерпаемого опыта.
   – А причем тут святая Елена? – обиделся набожный, но не очень быстро соображающий и простоватый, как сама сермяжная правда, капитан-лейтенант Комодов.
   – Учи уроки – остров Святой Елены – это тот самый, куда загремел сам Наполеон после того, как ему крепко наваляли под Ватерлоо… – чуть не хором пояснили коллеге ухмыляющиеся офицеры.
   – Читайте книги – иногда полезно! – подтвердил Громяковский.
   Поставив задачи на этот «месячник», он направил офицеров по своим кораблям. После обеда они должны были представить свои документы по данному вопросу и все остальные долги, собравшись на занятие в кают-компании «Летучего».

Глава 3. К нам едет ревизор прямо не из Санкт-Петербурга

   Огнев сразу сказал, как обрадовал: – К нам едет ревизор! Разведка доложила! Понятное дело, не из Санкт-Петербурга, а прямо из Полюсного. Начальник штаба приехал на своей собственной машине, погрузил четверых офицеров – «оусовца», воспитателя, доктора и тыловика и быстро проскочил за выездной КПП. Куда – даже их оперативный не знает! А мне по старому блату сразу же заложили! Вариантов не много – скорее всего, к нам!
   Он вызвал на связь КПП бригады и долго пытался добиться хоть какого-то вразумительного ответа от вахтенного. Не тут-то было! Представители гордых народов горного Востока отчаянно сопротивлялись! Раздосадовано сплюнув, он потребовал дежурного, который отлучился из домика вахты, по привычке называемого рубкой.
   – Товарищ лейтенант! Где вас носит? У вас есть хоть один русский на КПП?
   – Никак нет! – бодро ответил лейтенант Балясенс, – даже я – латыш! А остальные – вообще с гор спустились. Есть один из-под Саратова, но – тоже узбек! – закончил обстоятельный доклад лейтенант.
   Комбриг на секунду опешил, потом фыркнул себе под нос, махнул рукой и стал инструктировать дежурного – куда звонить, как звонить, как проверять машину с адмиралом. Потомок «красных латышских стрелков» хитрил, прикидываясь простоватым парнем – так было интереснее. Начальники теперь ему были понятнее, чем он им, а это может дать кое-какую выгоду и фору! Когда-то настанет такой момент!
   Василий Николаевич собрался было сам идти к КПП, но тогда Громяковский глянул на него – прямо, как на безнадежно-больного, то до Огнева сразу дошло – едут-то «инкогнито», как в «Ревизоре». А если устроить для начальника штаба флотилии встречу «с хлебом-солью», все станет сразу ясно. Надо сделать вид, что мы занимаемся своими делами и ни о чем таком даже не подозреваем! Тогда мудрый Громяковский согласно кивнул – читая мысли комбрига.
   – Давно живем! – подумал он вслух.

   Михалыч взял телефонную трубку и приказал соединить его с «Летучим». Телефон береговой линии, древней-древней конструкции, про который еще лет пятнадцать назад говорили: «ещё той мамы…» настырно звенел и раздраженно подпрыгивал на столе в командирском салоне сторожевика. Самого же командира все не было – делился, видимо, впечатлениями с командиром соседнего корабля.
   Дежурный, похоже, вызывающего не устраивал. Сидевший на краешке дивана в ожидании хозяина каюты старпом Тетушкин проворчал: «Не спрашивай по ком звонит колокол… сейчас он будет звонить по моей голове!» Осторожно, как ядовитую змею, он поднял трубку не звонившего уже, а занудно хрипевшего сорванным голосом телефона – и обреченно сказал: – «Летучий». Старпом слушает вас!
   – Ага – обрадовались с той стороны провода, – Вы-то, Борис-Саныч, мне и нужны! – зарокотала труба жизнерадостным голосом капитана 1 ранга Громяковского.
   – Слушаю вас внимательно Алексей Михайлович! – вздохнул Тетушкин и подумал: «Сейчас чем-то загрузят! Нет, верно, ведь, говорят – не бери чужой телефон – ну, на хрена тебе чужие проблемы? Сейчас оно начнется! Впрочем, капитуся бы все равно на меня все стрелки перевел – работа у него такая! Тиран! Но и на моей улице хоть когда-то перевернется арба с арбузами! Сам стану Папой. И вот тогда…». Но мысль он не успел додумать как следует.
   И – точно – началось! Михалыч зашел издалека, но двигался напрямую! Как танк, изящно давя всякую попытку к бегству…
   – В курсах, наверное, что к нам едет ревизор с целой делегацией? У вас будут смотреть камбуз и столовую. Процедуру обеда, опять же… Проба там, раскладки… спецодежда… полный комплект посуды, журналы. О чем это я? Вы сами лучше меня знаете, что надо! Вы же – лучший старпом бригады! – подлил бальзама на старпомовское самолюбие Громяковский. Я теперь старый стал, ленивый… Сможете подготовиться?
   – Конечно, Алексей Михайлович!
   – Ну, смотрите, я вам верю!
   – Мужик сказал – мужик сделал! – клятвенно пообещал Тетушкин. Замкомбрига что-то удовлетворенно буркнул и повесил трубку. «Скорее всего поставил „плюс“ против одной записи в своем блокноте и занялся следующей!» – решил Борис.
   Он ткнул в кнопку звонка и задумался, ожидая рассыльного. Он быстро прикинул, кто и что должен будет сделать, чтобы не ударить в грязь своим цветущим лицом.
   – Ко мне ПКСа, доктора, продовольственника и дежурного! Хватит… пока – решил он и, подумав, добавил – с записными книжками.
   Для начала он осмотрел прибывших и слегка распёк их – за внешний вид и состояние книжек – нет шнуровки, нет учетной записи… Для разогрева – работа такая! Пристыженный сначала подчиненный получает в морду «комплекс вины» и потом легче управляется начальником… это мы еще давно и без психологов знали.
   Изредка заглядывая в свои наброски, он точно и четко ставил задачи, назначал сроки докладов и время общей готовности. Довольный собой, он заключил: – Мужик сказал!
   – Что? – переспросил помощник по снабжению старший лейтенант Миша Вилков.
   – Да, так, к слову! И чтоб блестело все… Да, дежурный, учтите: – наши матросы не только едят, но и наоборот! Проследите за приборкой в гальюнах, и хлорки туда, хлорочки! Доктор, вам тоже ясно?
   – Куда уж яснее – поставить газовое облако! – проворчал начальник медслужбы и тоже вышел из каюты.
   «Так, все озабочены… чего еще?» – полистал он свой блокнот в аккуратной обложке. И уже с большей уверенностью снова молвил: – Мужик сказал!!!
   Через час прибыл ПКС Вилков и обстоятельно доложил, что с поставленной задачей справились. – Между прочим – доверительным тоном, понизив голос, – сказал старший лейтенант. – Закуска для «натриморда» с проверялами тоже готова!
На кораблях – хитры как змеи!
Закон такой сегодня нужен:
Чем проверяющий вреднее
Тем больше коньяку на ужин!

В. Жарский
   Так, цитируя вслух флотского поэта, согласился с ним Саныч, одобрительно кивнув. – Смотри-ка: чуть больше года служишь – а основы усвоил! Молодец! Начальником тыла флота будешь! Мой зеленый глаз верный! – пошутил старпом. Довольный Вилков ловко скатился по трапу и побежал по своим делам.
   – Так, – сказал старпом, опять делая пометки авторучкой, – Мужик сделал! Да, именно так: один мужик сказал, другой сделал! Иначе – нельзя служить на корабле! Это тебе не дома – сам сказал, сам и сделал! Иногда, когда время найдется! Иначе жена не поймет!

   Расчеты комбрига оправдались. Меньше чем через час ярко-красная, как губная помада у неопытной девчонки, личная «девяностодевятка» начальника штаба флотилии подкатила к причалам.

Глава 4. Адмиральский эффект

   Встреченный командованием бригады, среди которых был и его старый приятель, сослуживец по эсминцу, на котором он был старпомом, а Громяковский – заместителем командира по политчасти. Высокий гость тепло поздоровался с офицерами, и искренне радуясь встрече, обнял Михалыча. Адмирал представил своих офицеров, дал им указания, а сам вместе с комбригом поднялся на один из кораблей, попутно отметив его очень неплохое содержание. Старались!
   Нет, конечно, начальника штаба лично очень мало волновал вопрос перманентной борьбы с извечно-непобедимой «годковщиной». Это – как хроническая болезнь – будет до самой смерти. Болит то – больше, то – меньше – но никогда не исчезнет, ибо ее семена, как зубы дракона таятся в каждом человеке. Даже у тех, кто с нею борется… не жалея чужих сил и здоровья! Формы бывают и ужасные и терпимые, и явные, и – не очень. Придушить ее, эту самую «годковщину» можно – но на какое-то время, а потом… само не пройдет, борись не борись, но так или иначе – будет, но если не взбадривать, кого надо – будет намного хуже! Если кажется что таких проявлений нет – значит, чего-то точно не знаешь!
   Сейчас же контр-адмирала больше волновали грядущие учения, призовые поиски, закрытие планов и задач учебного года по боевой подготовке. Это – жизнь, это работа, в конце концов, профессиональный долг. А все остальное – это функции обеспечения главного, этим можно заняться, если время останется. И – вообще – каждый должен заниматься своим делом, а командир – на то и командир – чтобы выбрать профессионалов, а не дилетантов, и найти того, кто в состоянии лучше других решить задачу. «Где-то так!» – подумал он, и обратился к лейтенанту, вытянувшемуся в воинском приветствии.
   – Ну, и как служится?
   Бравый лейтенант лихо представился, внятно отвечал на все вопросы по кораблю, по задачам – в пределах своего уровня понимания. Ну, это если глубоко не «копать». В другой раз…
   – А что такое – неуставные взаимоотношения? Вы знаете?
   Последовало сочинение на вольную тему. Понимание молодым офицером этой самой проблемы дальше «мордобоя» и физических оскорблений не распространялось. Другие отклонения в расчет не брались. Он искренне полагал, что так оно и должно было быть!
   – А у вас такие неуставные отношения – есть? – прямо, в лоб спросил адмирал.
   Лейтенант нерешительно замялся. Был заметен ход его мыслительного процесса. Из-под щегольской фуражки севастопольского пошива пошел легкий дымок. Мысль интенсивно ворочалась в мозгу молодого офицера, так неудачно попавшегося под ноги адмиралу. Она беспомощно каталась по извилинам в поисках ответа.
   Из-за его спины раздался чей-то ехидный шепот: – Командир сказал, что нету!
   Кто-то фыркнул, подавляя смех.
   Офицер же механически повторил эту фразу адмиралу. По незабытой еще училищной привычке, счел подначку за подсказку.
   Старшие офицеры дружно засмеялись, по лицу лейтенанта пошли пунцовые пятна. Начальник штаба флотилии спросил, проводит ли он информирование и беседы со своими матросами.
   Тот обрадовано подтвердил, что беседует с подчиненными регулярно, и вслух пожалел, что мог бы делать и лучше… если бы ему разрешили смотреть телевизор!
   – А что? Неужели не разрешают? – невинно спросил начальник штаба.
   – Никак нет – пока зачеты не сдам, в кают-компанию меня не пускают!
   Теперь засмеялись все – и адмирал, и офицеры. Только Громяковский смущенно опустил глаза, а комбриг прошипел: – Старпома – убью! Прямо сегодня! С жутким садизмом!
   Мудрый замкомбрига пожал плечами – что скажешь – адмиральский эффект! Хоть бы раз без него обошлось!
   – Сразу видно, без бинокля, как вы прониклись и боритесь! Да над таким ответом весь флот долго смеяться будет, тоже мне – борцы за уставной порядок! Уж если офицеры на «годков» и «карасей» делятся, то… – пошутил «варяжский гость».
   – А годковщины на флоте еще никто не отменял! – в тон ему пошутил кто-то из «свиты».
   Командир корабля вступился за своего старпома и сказал: – Так это – же традиция! Когда только зачеты сдаст – то полноправный офицер! Всегда так было!
   – Мне нравится сакраментальная фраза – «Всегда так было!» – усмехнулся адмирал, – когда нечего сказать в свое оправдание – и матросы, и комбриги за нее прячутся! – и сокрушенно вздохнул, развев руками: – да сам такой!
   Затем ехидно обратился к Огневу: – Ну, Василий Николаевич! Есть или нет у вас «годковщина»? «Пробить грудину» «карасю» за какой-то промах – тоже традиция!
   – Да нет, старпом тут не буйный, бить лейтенанта в грудь не будет! – отшутился комбриг.
   На этом адмирал счел свой личный вклад в борьбу с «НУВ-ами» вполне достаточным, и вместе с Огневым прошел в кают-компанию, куда заранее принесли из «секретки» «тубусы» с картами. Решения к учениям со стрельбами волновало его куда больше – и здесь он мог и помочь, и спросить, и реально повлиять на результат.
   Алексею Михайловичу Громяковскому ничего не оставалось, как взять свиту адмирала «на себя». Те изъявили желание посмотреть «Прием пищи», то есть – процедуру проведения обеда на одном из кораблей. Михалыч не удивился – ничего нового в этом мире придумать просто невозможно. Всё уже было, и были когда-то и мы сами рысаками.
   Мероприятие было вполне готово, обед на «Летучем» прошел на должном уровне, и проверяющие офицеры ограничились «дежурными» замечаниями. Перед обедом в кают-компании, куда провели гостей, Тетушкин коварно предложил им «помыть руки» в каюте командира. Известный был приёмчик! Все просто – там, на холодильнике, были кокетливо-приглашающе расставлены рюмочки, бутылка коньяка и розетки с лимоном в сахаре. Но все офицеры, со вздохом сожаления, героически отказались – еще бы – ехать обратно целый час в маленькой машинке со своим большим начальником за рулем и выдыхать ароматы, возбуждая адмирала – это, по крайней мере наглость… ведь не поймет! Точно – не поймет!
   Офицеры обменялись мнениями. В штабах была своя напасть – денежное довольствие платили эпизодически, плавсоставу пока платили со скрипом, но более или менее. А вот в отделах штабов можно было встретить календарь с надписью: «75 мая». Что означало, майское жалованье офицерам задолжали уже как два месяца тому… Невесело посмеялись – сами над собой, ругнули руководство и правительство. Это уж как водится – надо выпустить пар.

   Дождавшись шефа, довольного своим внезапным (как ему казалось) визитом в «провинцию» погрузились в «Жигули» и убыли восвояси.
   Проследив за пыльным шлейфом за их машиной, на бригаде облегченно вздохнули и… занялись своими неотложными делами, справедливо полагая, что потраченное на проверку время комбриг компенсирует после ужина. Тоже мне, новость!

Глава 5. Ну, началось! Кто первым развязал мешок?

Когда развяжется мешок,
То вдруг посыплется такое…
И кто б предвидеть это мог?
…Не тронь! – решение простое

   – Надо объявить движение на кораблях, вроде: «Старослужащие против неуставных взаимоотношений!» и лозунги повесить! – предложил Комодов, верно – от большого ума и желания внести свою лепту в поиске нестандартных путей борьбы.
   – Ты еще такой лозунг напиши: «Волки против мяса!!!» – одобрительно кивнув, жизнерадостно посоветовал ему Михалыч, роясь в документах, – то же самое будет, или еще лозунг: «Карасям – годковскую сгущенку!». Дарю – пользуйся, Серега, на здоровье!
   В ходе занятия капитан 1 ранга Громяковский стал проверять исполнение прежних заданий. Самый молодой из заместителей командиров, старший лейтенант Гена Медовухин не смог представить положенных документов, более того – умудрился где-то потерять тот шаблон-черновик, который сам замкомбрига лично разработал и оставил ему для примера – ещё неделю назад. Не смог – и всё! Проклятая бумажка бесследно исчезла в недрах его бесчисленных папок и ящиков с бумагами на все случаи жизни. А составить свой план в «граните», то есть – окончательно, распечатать его распечатать его как-то не дошли руки…
   Начались ехидные улыбки и подколки, а смешливый капитан-лейтенант Морсов спросил капитана 1 ранга:
   – Алексей Михалович, а анекдот в тему можно?
   Тот согласно кивнул, и офицер продолжал: – В военном НИИ исследовали способности нашего матроса, и ученые поставили эксперимент, что может сделать матрос в трудной ситуации. И дают ему два литых стальных шара, закрывают в абсолютно круглой комнате с гладкими стенами. Думают, а что же он сможет с ними там сделать? Через пару часов открывают и слышат: «Тащ, нету шаров, один сломал, а один потерял!».
   Все засмеялись, только Слоников проворчал, что этот анекдот еще в императорском флоте офицеры друг другу рассказывали.

   Впрочем, Медовухин тоже не смеялся, он-то понимал, в чей огород коллеги кинули камень! А Громяковский прошелся по кают-компании с левого до правого борта, о чем-то думая. И вот такая задумчивость Михалыча нехорошо насторожила бедного Медовухина, смутные предчувствия породили в груди, или где-то ниже тревожный холодок.
   И еще, вовсе некстати, на шум завернул Миша Нетребко. Он, не видя замкомбрига, радостно сообщил, что, ко всеобщему изумлению, сразу же, после обеда привезли мясо и другие продукты прямо к кораблям, причем – даже ничего не сперли, в полном весе! Также он честно спросил, когда отдать Гене Медовухину проигрыш – «большое пиво», на которое они спорили по этому поводу. Медовухин правильно поставил на то, что Нетутин Михалыча ослушаться не посмеет – он-то хорошо знал своего шефа!
   – Ха! – сказал Комодов, – молодец, Петрович! Кто пьет с помощником, тому всегда будет, чем закусить! – прагматично резюмировал он.
   Но веселый старший лейтенант заметил, наконец, крупную фигуру капитана 1 ранга и тут же немедленно испарился из дверного проема и исчез где-то в сумрачном коридоре.
   – Стой! Куда!? – успел крикнуть ему вслед Михалыч, но снабженец притворился глуховатым и только где-то прогрохотали по балясинам трапа его быстрые шаги… «Может быть, я и слегка трус, но совсем не дурак!» – думал он на бегу, – «Попадись-ка Михалычу под горячую руку…»
   Услышав про пиво, Алексей Михайлович принял какое-то решение.
   – А, скажи-ка мне, свет – Геннадий Петрович, ты шаблончик-то мой хоть прочел? Успел, перед тем, как в мой труд колбасу завернуть? А «генератор» (руководящий документ из вышележащего штаба) вчерашний, разработанный мной собственнолапно, изучил, или просто расписался? – вкрадчивым голосом спросил он свою подрастающую юную смену.
   Услышав в ответ от Медовухина невразумительное бормотание под нос (ничего хорошего он не ожидал, оправданий не нашел, а попробуй-ка начать оправдываться – так еще и за это получишь), Алексей Михайлович почти застонал.
   «Капля воды переполнила бочку с порохом!» – как говаривал один мой знакомый комбриг.
   Подойдя к столу, он взял в руки две увесистых тетради. Взвесил «на глаз». Вроде – легковато! Мало! Подумав, он добавил к ним еще один журнал, а потом размахнулся и обрушил эту стопку на голову провинившегося офицера!
   Удар получился звонким. Все поняли, что дело плохо, раз уж сам главный борец с мордобоями нарушил собственные же принципы! Не испытывая свою судьбу, воспитатели углубились в планы и записи…
   – Юный друг! Ты у меня сегодня будешь пить чистую воду, а есть – черный хлеб и… овес! Сырой! – ласково пообещал Михалыч своему «юному другу» – И – никакого пива! Даже не мечтай! И не только сегодня…
   – Ну, вот и началось! – констатировал Беров. – Развязали мешок! – уверенно предсказал он.
   – Какой такой мешок? – удивился Комодов.
   – Со звездюлями! – пояснил Беров, и мрачно пророчествовал: – теперь посыпятся…
   – Придется мне сегодня вновь идти в ночной рейд! – вздохнул замкомандира «Летучего» Слоников, – чую – не к добру все это прорвалось!
   Потом у Алексея Михайловича внутри что-то рвануло, и понесло его по бездорожью закоулков русского языка. Но дело было сделано, почин состоялся! Заместители командиров других кораблей тоже сделали выводы из этого педагогического приема – «Прямой в голову»! Есть такой на флоте! А вы что – не слышали?
   Все замечания своего «шефа» были устранены в тот же день и с небывалым качеством и скоростью! И что самое интересное – все до единого доложились вовремя и без напоминаний! Бывалый Беров только головой покачал от удивления.

   Впрочем, соседи тоже не отставали, и вечером следующего дня доставили ворох телеграмм с анализом героев и их подвигов. Но, надо отметить, они еще и приобрели широкую известность, а «противосолнечники» – пока нет!
   – Одно радует – у соседей-то похуже будет! – удовлетворенно сказал Огнев, и трижды постучал по столешнице. – С чем черт не шутит, пока зам спит!
   – Не сплю я, не сплю! Так мы все работаем… не смотря на… вопреки помощи вышележащего штаба! – флегматично ответил Громяковский, читая результаты проверок у соседей, чтобы не прогуляться по их же граблям. Говорят, что умные учатся на чужих ошибках, но это иногда! Где их взять-то – умных подчиненных, которые бы еще и учиться хотели?

Глава 6. На «Летучем» не служба, а сплошной полет!

   Валерьян Слоников, который даром свой хлеб не ел, и обожал, больше всех других удовольствий, проявить оперативную смекалку и добыть какую-то поражающую воображение информацию. Сколько раз, бывало так, что бойцы проникали в места тайных закладок «горючего» в предвкушении праздника, но… там уже лежал только издевательский привет, а у выхода ждала засада! Со всеми вытекающими последствиями…
   А если командир спрашивал строй, кто поставил фингал матросу Пупкину – то вся команда знала, что автор сего пейзажа ему известен. Дешевле было сдаться сразу, выбежать из строя, расталкивая соседей. Если успеешь – то могло все ограничиться одной «губой». А если испытывать судьбу – но лучше все-таки не испытывать, грустные примеры были, и на корабль, бывало, приходили письма из дисбата от упорных, но тупоголовых героев…
   Раскрываю сию технологию только потому, что заместителей командиров уже сократили и серьезно и систематически бороться с НУВ никто больше не будет. Да и почему-то считается, что контрактники на издевательства друг над другом не способны и воспитывать их не надо.
   Зря считают! Посмотрите на печальный опыт американской армии, на которую любят кивать, как пример для подражания – особенно пару последних лет… Там не столь категоричны и военные тюрьмы и дисциплинарные центры имеют и сокращать их не собираются!
   Слоников мог переодеваться в матросскую робу и слоняться в укромных местах среди матросов, не привлекая внимания, мог маскироваться в машинном отделении, где любили собираться «годки», жалуясь на свою жизнь и планируя ее маленькие улучшения, мог… да многое он мог! И результаты были! Не слишком это красиво – с точки зрения общей и офицерской этики, но что делать, вся жизнь наша – борьба! А в любой борьбе всегда есть эффективные, но запрещенные приемы!
   Стас Неверский говаривал: – Эх, Валера, не в то училище ты пошел, закончил бы высшую школу для чистых рук имени железного Феликса – уже бы весь в орденах ходил. Даже со спины! А так – творишь чудеса для одного удовольствия и очистки совести…
   И резюмировал, отхлебнув чаю из любимого стакана: – Когда нас любимое командование замечает? Правильно – когда у нас что-то не так, чем-то плохим мы выпятились на фоне остальных. Вот тогда – получите, от всей души. Сразу лишат чего-нибудь! А вот ежели у нас все нормально, никто не заметит, даже если мы для этого наизнанку вывернемся! Ну, разве я тебя отмечу и граммов сто, или даже – сто пятьдесят втихаря налью за боевые заслуги. Вот то-то!
   И примерно в это же самое время, электрики ПЛО трудились в своем посту. Понятное дело, командир отделения Денис Шебекин сам ковырялся в приборе, где что-то не ладилось с трансляцией угла горизонтальной наводки. Старший электрик Бураков валялся на спасательных жилетах, глубокомысленно разглядывая кабель-трассы у подволока. А молодой боец Тентекбасов старательно делал приборку, с мылом и горячей водой, ибо пока ничего другого просто не умел. Зато приборные ящики, потемневшие от времени и пыли, а сейчас старательно отмытые им, приобретали первозданный цвет свежей слоновой кости. Пост благоухал чистотой.
   – Готово! – удовлетворенно сказал старшина Шебекин, разглядывая дело рук своих. – Бураков, дай питание на сто первый!
   Тому вставать с места было лень, и он сказал: – Эй, зёма, кинь вон ту хреновину на щите вверх!
   Переспросить – какую именно, ему было стыдно и Зёма кинул! И не то, что бы матрос не смог подать питание – он подал, но не туда… ибо термин «хреновина» – слишком общее понятие…
   – Ай! – заорал Шебекин, которого шарахнуло током. Тентекбасов резко обернулся и от его рывка с кабель-трасс слетела коробка с электробритвой. Бац! Теперь заорал Бураков. Еще бы – получить полукилограммовой электробритвой, упавшей с двух метров, точно по сытому животу – это несколько неприятно, так и штаны сзади испачкать можно! И еще с перепуга! И он пихнул матроса – по инерции.
   Естественно, в двадцать лет быстрее думают руками – вспомните себя! Тентекбасов получил, вгорячах, свою плюху. Шебекин чуть задумался – и восстановил справедливость – врезал – так, слегка – еще и Буракову. «С него и надо было начать!» – запоздало пожалел он.
   …Ничего тайного на корабле быть не может! По крайней мере – долго! Вроде бы – ерунда, но…
   Через час Слоников организовал тотальный телесный осмотр, весь личный состав стоял перед каютой замкомандира и отвечал на нудный, заданный в пятьдесят седьмой раз, дурацкий вопрос: «Кто ударил Тентекбасова в грудину?». Все молчали – откуда им знать – но это не имело никакого значения, и осуществлялось для оперативного прикрытия. Валерьян уже знал – кто, что, как, и при каких обстоятельствах – из своих источников. Еще через пятнадцать минут Шебекин писал покаянную объяснительную записку командиру корабля. Правда – по Тентекбасову, на Буракова никто внимания не обратил. Да и стыдно бы ему самому было – по сроку службы. Уж лучше «губу» посетить – для полноты ощущений военной службы.

   А Станислав Викторович Неверский в своей каюте устраивал выволочку всем офицерам БЧ-3 в свете серьезности текущего момента. Народ вникал с поникшим видом – никто не сомневался, что поделом, это понятно! Просто быть первыми, кто попался – было очень обидно! Мы же всегда считаем себя умней других, только те вроде бы удачливее!
   Объяснительная записка выглядела примерно так и отличалась красотой сермяжной правды.
Командиру в/ч ХХХХХ
Объяснительная
   Я, командир отделения электриков ПЛО, старшина 1 статьи Шебекин Д. В., действительно ударил матроса Тентекбасова один раз. Он совсем не понимает по-хорошему, сколько его ни бей! Сразу не доложил потому, что командир боевой части капитан-лейтенант Срединкин обещал за каждый синяк у молодого навешать по два фингала каждому командиру отделения. Командир он хороший и всегда исполняет свои обещания.
   Я искренне сожалею о случившемся, прошу дело в прокуратуру не отдавать, готов искупить свою вину отличной службой и трудом, вплоть до зачистки топливных цистерн под белую тряпочку.
Старшина 1 статьи Д. Шебекин.
   На том Неверский и Слоников и порешили, но широкой публике сказали, что будут думать – по поведению. И судьба их товарища Шебекина будет зависеть от ситуации. Теперь молодых матросов обходили стороной даже совершенно безбашенные хулиганы…

   – Интересно, – задумчиво сказал комбриг, прочитав эту записку: – Неверский! А сколько звездюлей ваш Тетушкин обещал минеру лично? За каждого матроса – и оптом? И что, он тоже всегда исполняет свои обещания?

Глава 7. Дездемон Егоркин

   Но минер без синяков вполне обошелся, а вот Егоркин пришел на следующее утро с красивым «фингалом», радостно переливающимся всеми цветами радуги. Причем, крем-пудра, позаимствованная у жены, оказалась некачественной (выговор жене надо объявить, чтобы всякую дрянь дешевую не покупала!), и бордово-сиреневый кровоподтек проступил сразу же после подъема флага. Это явление сразу стало главной темой для обсуждения, и стало известно самому Громяковскому, который сразу же дальновидно предположил новый виток мордобоев на бригаде. А что? Мешок-то уже развязали, по выражению Берова.
   Дело было так – Георгий Парилкин, помощник командира перестарался слегка в борьбе за плановое снабжение своего «Летучего» и не рассчитал суммарную дозу. «Оппонент»-то у него был не один! А дело делать надо, и побыстрее – совсем скоро в море пойдем. Он почувствовал себя крайне не удифферентованно и шел по тротуару противолодочным зигзагом с резкими сменами курса, чудом не сталкиваясь со встречными людьми и едва не слетая под колеса суетливых машин, нервно сигналивших ему. Егоркин, тоже оказавшийся у бербазы подплава по своим делам, чуть не с толкнулся с Жорой, и пристально оглядел его. Он опытным глазом определил состояние офицера, как полный «груз-400» (насмешливое обозначение пьяного). Делать нечего – нашел машину у своих приятелей, и решил лично сопровождать того до дома. «Своих не сдаем и не бросаем!» – святой девиз на флоте был куда как свят старого мичмана.
   Маленький-маленький был Парилкин, но – тяжелый-тяжелый! «Вот, блин, Папа совсем забросил спорт и физподготовку с офицерами! Безобразно растолстели!» – ворчал он вслух.
   Палыч взмок, пока дотащил Парилкина и вставил его в проем двери квартиры на четвертом этаже. Потом он нажал кнопку звонка. За дверью раздались быстрые легкие шаги мадам Парилкиной. «А теперь – давай-ка, Бог, ноги!» – и старший мичман резво скатился вниз по лестнице и выскочил из подъезда.
   Женушка помощника отличалась скандальностью, и как большинство в их женском племени, всерьез считала, что все окружающие только и делают, что спаивают ее безвинного благоверного! Можно было и на неприятности нарваться. Ибо ни одно доброе дело не бывает безнаказанным! Нет, все-таки, его Света – она намного умнее, уравновешеннее, терпеливее и, вообще, настоящая русская женщина! – подумал Палыч, приближаясь к мосту через бурный ручей, гордо называемый рекой.
   Шел он через мост, весь в светлых мыслях, – а там навстречу – жена.
   «Да, помяни-ка чёрта – а он – тут как тут!» – подумал он, сокрушенно покачал головой и краски дня сразу как-то слиняли. Но это еще не все! А рядом с женой-то, прямо в лоб, навстречу, шла… одна подруга, подозрительно знакомая! И ведь не удрать никуда – мост он на то и мост! Ежели только через перила в реку сигануть, в присутствие пятой части жителей поселка! Это надо было бы раньше, хоть вниз головой! По спине Палыча, тыча острыми холодными иголками в его дубленую шкуру вдоль всего позвоночника пробежал древний морозный страх. Чистый ужас! Поиск за языком в арнобских джунглях и затоны с затаившимися бревнами-крокодилами в сравнении с ним – детская страшилка от журнала «Мурзилка». Но делать было нечего – в таких случаях моряк рвет на груди тельник и орет «Полундра!», устремляясь на врага. Вот он и пошел таранным курсом на сближение вплотную – как брандер-самоубийца!
   Поздоровались… что-то вид обеих подруг мичману как-то сразу не понравился. Предчувствие, как у лопарского шамана! Надо было вслушаться и втихаря вернуться на корабль, но… авантюризм проклятый и наивная вера в лучшее на этой планете… А зря!!!
   Он вернулся домой через некоторое время, и открыл дверь ключом, довольно беспечно, надо сказать. И тут, из темного коридора, куда он шагнул от яркого света на площадке, прямо на него обрушилась увесистая скалка! Бац! Вот подловила! Ни увернуться, ни даже закрыться не успел! Как новобранец! Обидно, да!
   Надо сказать, уж если честно – заработал вполне заслуженно! «Кобелиный сезон» этого года только что закончился, и Светлана Егоркина вышла на работу. Как раз сегодня – первый день.
   А у Палыча минувший сезон прошел, в целом, удачно. Отмечая с группой приятелей какой-то праздник в одном из двух поселковых «кабачков», он полностью потерял сознательность, познакомился с яркой брюнеткой и нечаянно (ну, совершенно!) оказался у нее на квартире – просто попить кофе. А как же? А потом пришлось этот кофе отрабатывать, мысленно нарисовав на своем мятом возрастом волосатом фюзеляже еще одну звезду «за сбитый».
   Но дед Палыча, казак старой, настоящей закалки, всегда учил внука: «Если, Сашка, ты уж взялся за какое дело – то делай его так, чтобы народ любовался и помнил мастера!»
   Потому Егоркин и старался соответствовать совету деда – всю ночь!
   Пахал – как оратай в поле, потел – как старатель на прииске! Чтобы, значит, народ вспоминал и любовался… А то!
   Когда утром расставались – подружка провожала его до двери, заметно пошатываясь, со счастливой улыбкой на лице. Так с тех пор они и не встречались – дела, служба, рыбалка, гараж! Жаль, однако! Но видно эту одну-единственную встречу брюнеточка вспоминала! Да, а как же? И мысленно любовалась! Но поделиться удачей яркой романтической ночи ей очень хотелось!
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →