Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Астазия – сущ., неспособность вставать.

Еще   [X]

 0 

Мы не волшебники, а только учимся (Баринова Виктория)

Жизнь в корпорации «Третий глаз» бьет ключом. На этот раз перед «великими магами» стоят действительно непростые задачи. Молодому ученому-исследователю необходимо помочь продвинуть гениальное изобретение, юную барышню с пышными формами нужно пристроить в модельное агентство, но самое сложное – требуется организовать победу Родиона Кошмарикова в выборах на должность мэра города Горечанска. Но Марине и ее коллегам всегда удается осуществить мечты клиентов, хотя в делах им приходится полагаться вовсе не на магию, а на собственный ум и сообразительность.

Год издания: 2011

Цена: 44.95 руб.



С книгой «Мы не волшебники, а только учимся» также читают:

Предпросмотр книги «Мы не волшебники, а только учимся»

Мы не волшебники, а только учимся

   Жизнь в корпорации «Третий глаз» бьет ключом. На этот раз перед «великими магами» стоят действительно непростые задачи. Молодому ученому-исследователю необходимо помочь продвинуть гениальное изобретение, юную барышню с пышными формами нужно пристроить в модельное агентство, но самое сложное – требуется организовать победу Родиона Кошмарикова в выборах на должность мэра города Горечанска. Но Марине и ее коллегам всегда удается осуществить мечты клиентов, хотя в делах им приходится полагаться вовсе не на магию, а на собственный ум и сообразительность.


Виктория Баринова Мы не волшебники, а только учимся

Часть 1
ИСТОРИЯ ИЗОБРЕТАТЕЛЯ И ФОТОМОДЕЛИ  

1

   Это был самый удивительный клиент из всех, с кем Маринке[1] пришлось иметь дело за последние три месяца. Лет двадцати пяти на вид, мужского пола, долговязый, симпатичный, с ярким румянцем после мороза. Темные кудри небрежно спадали на лоб, стекла очков запотели в теплом помещении. Маринка даже рот раскрыла. Обычно в корпорацию захаживали женщины среднего возраста, страдающие от непонимания мужчин или (гораздо чаще) от их отсутствия. Юноша, должно быть, просто ошибся дверью. На первом этаже заброшенного заводского помещения, в котором они арендовали офис, находились еще фотоателье и мелкооптовый склад алкоголя.
   Нежданный гость не нуждался ни в выпивке, ни в фотографиях, о чем и заявил с порога изумленной Маринке:
   – Я к гадалке. Здрасте.
   – Здравствуйте, – вежливо сказала Маринка, надеясь, что ничем не выдала удивления. – Вам придется подождать. Госпожа Кристиана занята.
   По общему решению, она заставляла ждать всех клиентов. Пусть десять минут, но каждый должен был посидеть в ее приемной и подумать о том, как нелегко попасть на прием к всемирно известной госпоже Кристиане. Но на этот раз Маринка не сочиняла, а говорила чистую правду. Час назад на сеанс пришла очередная дамочка со взвинченными нервами и командными нотками в голосе и до сих пор не выходила.
   Юноша был разочарован:
   – Понятно. А когда она освободится?
   – Трудно сказать. Через час или два. Если не хотите ждать, можете записаться на завтра. Кажется, еще есть свободное время.
   Парень оглянулся на дверь, зачем-то опустил глаза на папку, которую держал в руках, и с самым решительным видом подошел к диванчику для посетителей:
   – Я подожду, если вы не против.
   Маринка не возражала. Он сел, презрительно покосился на гламурные журнальчики, в изобилии рассыпанные по столу, от чая и кофе отказался. Маринка делала вид, что работает, а сама исподтишка наблюдала за странным клиентом. Что, интересно, ему потребовалось от гадалки?
   Несколько минут юноша сидел почти спокойно, если не считать того, что ерзал, съезжая со скользкого дивана, барабанил пальцами по коленке и напевал что-то вполголоса. Маринка хихикала про себя и ждала, что будет дальше. Внезапно молодой человек дернулся как от удара током и замер. Пение прекратилось. Маринка собралась уже спросить, не нужна ли ему помощь, как он открыл свою папку, вытащил ручку и пачку исписанных листов и принялся что-то в них черкать.
   «Неужели студент перед экзаменом? – предположила Маринка. – Как раз зимняя сессия на носу. Подумал, что потусторонние силы обеспечат отличную оценку и избавят от зубрежки. Забавно».
   Но на лентяя и двоечника парень не походил. Он был сосредоточен, хмур, молчалив и чем-то неуловимо напоминал Маринке Дениса Коврижко. Неудавшееся светило физико-математических наук, а ныне мозговой центр корпорации «Третий глаз» тоже любил с умным видом почеркать в блокноте. Галина и Антонио[2] частенько посмеивались над ним, называли безумным изобретателем, но им, как одноклассникам, многое было позволено. Маринка в голову Дениса верила и не сомневалась, что страницы пресловутого блокнота произведут переворот в науке и прославят имя Дениса Коврижко, а заодно и их – его друзей и почитателей.
   На первый взгляд парень в очках был если не копией Дениса, то его младшим братом. Конечно, в фигуральном смысле. Коврижко стоит знать, какой птенец залетел в их гнездышко. Пусть послушает, о чем серьезный юноша будет говорить с госпожой гадалкой.
   Маринка быстро написала Денису сообщение. Прошли те времена, когда ей нужно было сломя голову нестись по коридору, чтобы предупредить об очередном клиенте. Денис нашел, что это невыгодно и в какой-то степени опасно, – и установил на их компьютерах мини-чат. Теперь они могли обсуждать что угодно, не боясь, что их подслушают любопытные посторонние личности.
   Получив в ответ: «Все понял, Галка свободна, запускай клиента», Маринка позвала заработавшегося юношу:
   – Пойдемте, госпожа Кристиана освободилась.
   Он поднял голову от бумаг и, казалось, не сразу понял, почему к нему обращаются и чего, собственно, от него хотят. Маринка повторила. В глазах парня блеснуло понимание. Он лихорадочно собрал листочки, запихнул их обратно в папку и вскочил.
   – У вас один лист упал, – сказала Маринка.
   Парень полез под стол, уронил папку, рассыпал остальные листы. Пряча улыбку, Маринка помогла ему собрать драгоценные записи. Клиент все сильнее напоминал ей Дениса. Уйдя с головой в работу, Коврижко тоже переставал ориентироваться в окружающей действительности.
   Маринка вывела юношу в коридор:
   – Идите прямо, пожалуйста, никуда не заглядывайте. Кабинет госпожи Кристианы последний, рядом со шкафом для одежды. Она вас ждет.
   Юноша шел по коридору, слегка сутулясь. По сторонам не глядел и таинственными дверями корпорации не интересовался. На Маринкиной памяти он был первым, кто ни на секунду не задержался перед дверью «Денежная удача» или «Приворот». Все обычно замедляли шаг, а некоторые пытались двери открыть. От чересчур любознательных Денис врезал замки, закрыл их на ключ, чтобы никто случайно не сунул нос и не увидел, что двери никуда не ведут, а прикрывают голые стены. Но парень любопытным не был. Весь во власти одному ему известных мыслей, он шел к кабинету гадалки.
   Маринка представила себе реакцию Галины на его появление и улыбнулась. Вот и настоящая проверка на стрессоустойчивость для госпожи Кристианы. С серьезными мужчинами разговаривать – это вам не слезливые женские истории выслушивать.

   В первый после Нового года месяц дела корпорации «Третий глаз» шли не то чтобы успешно, но не совсем безнадежно. То ли, как предсказывал Антонио, реклама начала приносить плоды, то ли звезды стали к ним благосклоннее, но в сейф, стоявший в подвальчике, потек денежный ручеек. Очень тоненький и едва осязаемый, но все-таки результат работы. По итогам голосования было решено деньги не делить, а копить, тем более что при делении на четыре суммы получались смехотворные.
   Пошли клиенты, работать стало интереснее. У Маринки появилась картотека, которую она заполняла со слов Галины. Мало ли когда им может пригодиться информация о том, что Селиверстова Анастасия двадцати девяти лет от роду задумала приворожить любовника, женатого солидного владельца продуктового магазина Александра Гудкова.
   Селиверстовой, разумеется, отказали. Надо было видеть Галину, когда она, трепеща от праведного гнева, объявила коварной любовнице, что приворотами чужих мужей и прочей черной магией прорицательница Кристиана не занимается. Маринка иногда жалела, что вдобавок к подслушивающим устройствам Денис не установил в кабинете гадалки еще и видеокамеры. Поучительное вышло бы зрелище.
   Но на камеры решили деньги не тратить. И без того достаточно разорились на всякие жучки и микрофоны. Галка была против, утверждала, что нечего разбазаривать скудные доходы. Но Денис упрямо стоял на своем. Нельзя на одну Галину возлагать ответственность за принятие решений. Рассказывая им о клиенте, она может упустить из виду что-нибудь значительное. А благодаря подслушивающим устройствам они с Антонио всегда будут в курсе, что творится в кабинете Кристианы.
   Галка во весь голос кричала, что это вторжение в ее личную жизнь, и Денису пришлось клятвенно пообещать, что включать микрофоны он будет только в особо важных случаях.
   Как решила Маринка, сегодня было самое время опробовать нововведение Дениса.

   Проводив юношу глазами, Маринка вернулась в приемную и поправила стопку журналов. Краем глаза увидела, что из-под диванчика торчит что-то белое, наклонилась… и поняла, что растяпа с папкой все-таки умудрился потерять пару листов. Бежать за ним было бесполезно. Галка никогда не простит ей, если она ворвется в середине сеанса и испортит какую-нибудь особенно эффектную сцену. Ждать, когда парень пойдет обратно, тоже смысла не было. Чтобы клиенты приходящие и уходящие не сталкивались друг с другом и чтобы им самим было удобнее, Денис и Антонио сообразили устроить вторую входную дверь недалеко от своего подвальчика. Теперь клиент из кабинета госпожи Кристианы не возвращался по коридору к приемной, а сразу попадал на свежий воздух и наедине с собой осмысливал сказанное гадалкой.
   Ничего страшного, мудро рассудила Маринка. По памяти восстановит потерянные листы, а в следующий раз будет внимательнее.

   В конце дня, по обыкновению, все собрались в подвальчике послушать отчет Галины. Может быть, именно сегодня зашел клиент, который обогатит и прославит корпорацию. Хотя Маринка не сомневалась, что, если такой клиент появится, Галка не станет ждать вечера, а немедленно позовет всех на обсуждение.
   Судя по всему, сегодняшний день ничего подобного не принес. Когда Маринка спустилась в подвал, Галина неторопливо разливала чай, а Денис и Антонио вяло спорили о перспективах местной футбольной команды.
   – Всем привет, – улыбнулась Маринка, смутно надеясь, что сейчас ее огорошат потрясающим сообщением.
   Увы. Ничего, кроме приветствий, она в ответ не услышала.
   Усевшись на диванчик с чашкой чая, Маринка приготовилась слушать. Неужели она зря рассчитывала на юношу и его папку?
   – Сегодня все как обычно, – начала Галина, – две дамочки хотели приворожить чужих мужей, одна требовала, чтобы я навела порчу на ее босса.
   – Какие кровожадные женщины пошли, – меланхолично заметил Антонио.
   – Еще одна жаловалась на непрекращающуюся боль в почке, и я отправила ее к врачу.
   – Нам пора сотрудничать с какой-нибудь частной клиникой, – усмехнулся Денис. – Отсылать к ним пациентов и брать процент.
   – Хорошая идея.
   – Не перебивайте меня, мальчики! Женщина, которая пришла последней, уверяла меня, что на нее саму навели порчу. С ней пришлось повозиться дольше всех.
   – И как? Намечается дело?
   – Вряд ли. Послушала я, что она говорит о своих соседях, коллегах и просто знакомых. Стерва еще та. Строит людям пакости, и, естественно, все стараются держаться от нее подальше. Вот она и решила, что ее сглазили.
   Денис вздохнул:
   – М-да, не повезло сегодня.
   Галина развела руками: мол, моей вины тут нет.
   Маринка расстроилась. Ее «перспективный» клиент, видимо, не заслужил даже упоминания.
   – Галь, а как же мальчик с папкой? – робко спросила она. – Чего он хотел?
   – Ничего себе мальчик, – хихикнула Галина. – Мужик здоровый.
   – С парнем получилось паршиво, Марин, – сказал Денис с досадой. – У меня помехи пошли небольшие, и, пока я возился, Галка с парнишкой уже распрощалась.
   – А чего было тянуть? – удивилась Галина. – Совершенно безнадежный случай. Я о нем и рассказывать не собиралась. Представляете, притащился на сеанс, а денег у самого едва хватило, чтобы за консультацию заплатить! Десятирублевками наскребал. С порога так и сказал: я вам заплатить сейчас не могу, но в случае успеха можете рассчитывать на хороший процент.
   – Мы, кажется, так и работаем, – напомнила Маринка. – Берем деньги только в случае успеха.
   – Ох, ну как ты не понимаешь? Конечно, у нас оплата по факту, но не хочется иметь дело с человеком, у которого нет денег по определению.
   – Справедливо, – кивнул Антонио, который в последнее время неизменно держал сторону Галины.
   – А чего он хотел?
   – Глупость полную. Мальчик изобрел очередной вечный двигатель и всерьез думал, что я помогу ему найти инвесторов.
   Антонио расхохотался.
   – Вечный двигатель? – поморщился Денис.
   – Не вечный двигатель, конечно, я пошутила. Какое-то изобретение, я толком не поняла. Что-то связанное с кондиционерами. Как он сказал, революционный подход к системе климат-контроля. Я чуть в обморок не упала. Он еще пытался мне свои листочки всучить, но я на них и смотреть не стала.
   – И правильно сделала, – сказал Антонио.
   Но Маринку не покидало ощущение, что они упускают что-то важное. Не походил парень на бесплодного фантазера. Не походил – и все.
   – Мне он показался очень дельным.
   – Много ты в людях понимаешь!
   – А что, если у него стоящее изобретение? Ты его даже не выслушала.
   – Если бы изобретение было стоящим, он давно бы его пристроил и без нашей помощи! – отрезала Галина.
   – Откуда ты знаешь?
   – Он признался, что в Горечанске никто им не заинтересовался.
   – На Горечанске свет клином не сошелся.
   – И что ты предлагаешь? Ездить по миру и продвигать молодого ученого?
   – Девочки, не надо спорить, – вмешался Антонио. – Что сделано, то сделано. Галя права. Она не патентное бюро, чтобы вникать в безумные изобретения.
   – Для этого у нас есть Денис, – заявила Маринка многозначительно.
   Коврижко, до сих пор молчавший, раздраженно буркнул:
   – Знаю, виноват. Надо было вовремя микрофоны проверить. А ты, Галь, могла бы парня до конца выслушать.
   – Прекрасно! Теперь я во всем виновата! – воскликнула Галина с пафосом. – А ты подумал, что бы мы стали делать с его грандиозным изобретением?
   – Предложили бы кому-нибудь.
   Галка скривилась:
   – Вот уж не знала, что у тебя, Коврижко, такие связи. Кому это, интересно, ты собрался предлагать?
   – Мы могли бы поговорить с Петром Александровичем[3], – подала голос Маринка.
   У гадалки вытянулось лицо.
   – Точно, – прошептала она. – Как же я могла забыть про Петьку? У него в Москве наверняка полно знакомых…
   Маринка невесело усмехнулась. Везет же Галине. Она бы тоже хотела забыть о Петре Александровиче. Самый неудачный роман в ее жизни – и самый болезненный. Хотя разве можно забыть о единственном спонсоре корпорации, который ежемесячно платит зарплату и ей, и всем остальным?
   – И я, идиот, не послушал, о чем он тебе рассказывал, – с досадой проговорил Денис.
   – Хватит уже об этом, – нахмурился Антонио. – Что сделано, то сделано. Учтите на будущее и забудьте.
   – Ты совсем ничего не помнишь? – Денис с надеждой посмотрел на Галину.
   – Я и слушать-то не стала. Как только он начал про принцип взаимодействия частиц, я его сразу за дверь выставила.
   Маринка оскорбилась. Вот так здесь прислушиваются к ее мнению. А ведь она специально предупредила Дениса, чтобы обратил внимание на нового клиента. И что получилось? Клиент бездарно упущен, и она никогда не узнает, подвело ее чутье или нет.
   – Жаль, – озвучил ее мысль Денис. – Если мы и дальше будем так работать, толку от нас будет немного.
   – Не каркай!
   – Хватит, – повторил Антонио. – Надоело вас слушать. Давайте о чем-нибудь другом поговорим.
   – Стойте, у меня же есть…
   Договаривать Маринка не стала. Каждая минута была на счету. Она вскочила с дивана, чуть не опрокинув стоящую на подлокотнике чашку, и выбежала из подвальчика. Галина, Денис и Антон с открытыми ртами смотрели ей вслед.
   – Что с ней? – пробормотала Галя, но ответа ни у кого не было.
   А Маринка вспомнила, что два листочка, исписанные мелким неразборчивым почерком, валяются сейчас в мусорной корзине под ее столом. Не исключено, что содержимое этих листочков подскажет Денису, с чем к ним приходил изобретатель и стоит ли за это браться. Если повезет, конечно. Во-первых, таинственные чертежи и формулы на листах могут не иметь никакого отношения к изобретению. Во-вторых, Денис может ничего в них не понять. В-третьих, уборщица Анна Сергеевна могла уже выбросить весь мусор. Она приходила ровно в половине шестого, когда Маринка спускалась в подвал, и к шести успевала закончить работу. Сейчас было без пяти шесть.
   Маринка вихрем влетела в приемную и чуть не сшибла Анну Сергеевну с ног.
   – О, Мариночка, привет. Я сегодня немного припозднилась, ты уж извини.
   Но Маринка готова была расцеловать ее за опоздание. Нетронутая мусорная корзина по-прежнему стояла под столом.
   – Что вы, Анна Сергевна, ничего страшного. Я тут кое-что забыла…
   Она бухнулась перед корзиной на колени и стала рыться в бумагах.
   – Что-то нужное выкинула? – сочувственно поинтересовалась уборщица.
   – Выкинула, – улыбнулась Маринка, – но уже нашла.
   Со дна корзины она выудила два смятых комка бумаги и старательно разгладила их. Вид у записей оказался неважный, но разобрать написанное можно было. По крайней мере, человеку знающему. Маринка очень надеялась, что Денис окажется тем самым знающим человеком.
   Прижимая к груди драгоценные листики, она помчалась обратно.

2

   Никита Алейников прожил на свете двадцать четыре года, восемнадцать из которых были отданы бескорыстному служению науке. В его худом длинном теле, на удивление родственникам, горел неугасимый огонь изобретательства. Началось все с того, что в шесть лет Никита разобрал все имеющиеся в доме часы, чтобы посмотреть, как они работают. За это он был строго наказан, но наказание не возымело никакого действия. Никита познал радость от приобщения к техническому прогрессу и был готов как истинный ученый страдать за науку.
   В школе Никита показал себя во всей красе. По химии, математике и физике он был лучшим в классе и благодаря самостоятельным занятиям ушел далеко за пределы школьной программы. Однако существование остальных предметов он откровенно игнорировал и несколько раз в год доводил классную руководительницу до нервного срыва как своими смелыми опытами, так и многочисленными прогулами. Когда Никите вручили аттестат зрелости с пятерками только по его любимым предметам, учителя с облегчением перевели дух.
   Родители Никиты не могли позволить себе подобную роскошь. Способности сына их скорее пугали, чем радовали. На родительские собрания в школе Лариса Алейникова всегда шла с тяжелым сердцем. Похвалы в адрес Никиты звучали для нее как нечто само собой разумеющееся (умный мальчик, и что с того?), зато порицания и выговоры до слез расстраивали.
   Как бы они хотели, чтобы Никита был похож на сестру! Надя хорошо училась, на третьем курсе удачно вышла замуж и теперь помогала мужу с магазинами. Василий и Лариса все время ставили ее Никите в пример.
   Но Никите не было дела до примеров. Учился он, теперь уже в институте, с тем же энтузиазмом, что и в школе, и больше времени проводил в библиотеке, чем на лекциях. Получение диплома откладывалось на неопределенный срок, а его изобретения становились все замысловатее. В редкие минуты откровений Никита обещал родителям золотые горы. Но время шло, его выдающимися изобретениями никто не интересовался, и старшие Алейниковы все чаще советовали сыну бросать глупости и искать работу. Тем более что Александр, Наденькин муж, давно звал его к себе.
   Никита держался до последнего. Идея, осенившая его недавно, требовала особого отношения и полной отдачи. В отличие от его прошлых изобретений, на этот раз Никитина мысль полетела навстречу коммерческой выгоде, а не прочь от нее. Не обращая внимания на угрозы и мольбы родных, Никита засел за работу.
   У него все получилось. Коробочка размером едва ли больше кубика Рубика крепилась к крышке или стенке закрытого контейнера и поддерживала любую заданную заранее температуру. Работало устройство на простых батарейках, энергии потребляло очень мало, а когда Никита думал об области его применения, у него кружилась голова от перспектив.
   Он знал, что иначе и быть не может. Разрываясь между желаниями усовершенствовать изобретение и побыстрее пристроить его и выручить деньги, Никита пачками рассылал письма-предложения. Он истово верил в себя, но мир был на стороне его родителей. Никита никого не сумел заинтересовать.
   Боги, ведающие гипотетическим равновесием среди людей, явно решили, что с Никиты Алейникова хватит очаровательных серо-зеленых глаз и способностей в точных науках, и не припасли для него везения. Он ломился в закрытые двери и взывал к чувствам тех, у кого не было никаких чувств. Умением складно облекать понятия в слова Никита не обладал, и это уменьшало и без того маленькие шансы заинтересовать потенциального инвестора. От Никиты отмахивались, как от назойливой мухи, пробуждая в его сердце тяжелую глухую ненависть к человечеству.
   Решение обратиться в корпорацию «Третий глаз» наглядно демонстрировало степень его отчаяния. Никита отвергал мистику в любых ее формах и, будь он в состоянии мыслить здраво, ни за что не пошел бы на прием к гадалке. Но после очередного отказа, измотанный упреками родителей, уставший от бессмысленных надежд, он подумал, что от обращения к потустороннему хуже не будет. Корпорация «Третий глаз» привлекла его возможностью заплатить гонорар после удачного завершения дела. Денег у Никиты отродясь не водилось, и он самонадеянно решил, что прорицательница Кристиана удовольствуется процентами от будущих продаж.
   За что и поплатился. Теперь-то Никита ясно видел, что это было архинаивно и суперглупо. Колдунья слушать его не стала, что объяснимо и правильно. Спасибо ей большое. Ложных надежд не внушала, дурака вразумила. Сколько можно игрушками баловаться, пора становиться взрослым человеком. Устроиться на работу к Надькиному мужу, институт закончить. А изобретениями можно и на пенсии заниматься. Особенно глупостями вроде автоподатчика обуви или того же мини-кондиционера.
   Никита был человеком серьезным и от своих решений не отрекался. Вечером зашел к сестре, переговорил с ее мужем и получил должность администратора магазина. В чем заключаются обязанности этого самого администратора, Никита имел очень смутное представление, но Александр начальственным баском сообщил, что работа несложная и он справится. Противно было сознавать, что муж сестры теперь имеет полное право разговаривать с ним покровительственно, но счастливые лица родителей с лихвой все компенсировали. Никита отругал себя за то, что слишком долго гонялся за химерой, и пообещал, что больше такого не повторится.
   Но если родные похвалили его за правильное решение, то друзья поругали. Вернее, один-единственный друг, самый надежный и преданный. С Андреем Кузнецовым Никита дружил со школьной скамьи. Андрей, будучи гуманитарием до мозга костей, технического рвения друга понять не мог, но морально поддерживал его во всем и верил, что звезда Никиты Алейникова когда-нибудь обязательно взойдет на научном небосклоне.
   На следующий после позорного падения Никиты день друзья встретились в горечанском сквере, у памятника легендарному купцу – основателю города. Никита сразу признался, что с завтрашнего дня выходит на работу в «Магазинчик А. Гудкова».
   – Значит, ты отступился. Сломали они тебя. – Андрей слепил тугой снежок и с размаху кинул его в пьедестал памятника.
   – Никто меня не сломал. Я устал биться лбом об стену.
   – Ты должен был довести дело до конца. Твое последнее устройство – дельная вещь.
   – Много ты понимаешь, – усмехнулся Никита.
   В суть его изобретений Андрей вникал долго и натужно. По-простому Никита объяснять не умел, а по-научному Андрей не понимал, и нередко они ругались до хрипоты, обсуждая очередное гениальное прозрение Никиты.
   – По-моему, ты просто не к тем людям обращался, – решительно сказал Андрей.
   – Я обращался ко всем подряд. К сверхъестественным силам в том числе.
   – Это как?
   Никита рассказал другу о корпорации «Третий глаз». Андрей смеялся долго и от души, спугнув стайку голубей, которые пытались выклевать что-то съедобное с присыпанного снежком газона. Никита наблюдал за ним с понимающей улыбкой.
   – Да, мне тоже смешно стало. Потом. Когда домой приехал.
   – А жаль все-таки, что она тебя слушать не стала, – сказал Андрей, отсмеявшись. – Можно было бы липовую контору вывести на чистую воду.
   – Поэтому и не дослушала, чтобы не вывели. Ладно, фиг с ними. Я уже все решил.
   – Ты у Гудкова и месяц не протянешь.
   – Думаешь, я не справлюсь? – оскорбился Никита.
   – Не в том дело. Ты со скуки умрешь.
   – Зато деньги появятся.
   – Деньги можно где угодно заработать. В Москву поезжай.
   – Ага, так меня и взяли на работу без диплома.
   – Черт, и что же делать?
   Никита вымученно улыбнулся:
   – Оставить все как есть. В конце концов, меня никто не заставит работать у Гудкова вечно. Подкоплю деньжат, успокою предков, диплом получу. А там, глядишь, и придумаю что-нибудь.
   –
   Никита храбрился изо всех сил, но то, что в разговоре с другом казалось небольшим неудобством, в реальной жизни обернулось кошмаром. В понедельник к девяти утра он пришел в магазин, полный самых благородных намерений. Радостное лицо матери, провожавшей его на «настоящую работу», стояло перед глазами. Он должен доказать ей, что способен быть как все, раз уж не получилось доказать, что он – лучше.
   Но к вечеру решимости у Никиты поубавилось. Юноша ничего не понимал в торговле, а уж к руководству людьми был вовсе не пригоден. Полдня Гудков объяснял ему, что от него требуется, но Никита разглядывал документацию с таким видом, будто она была на китайском языке. Все эти накладные, сопроводительные, отчеты, запросы, заявки, балансы…
   Ближе к обеду Никита взмолился о пощаде:
   – Саш, я же не бухгалтер.
   – Я знаю. Но считать-то ты умеешь, я надеюсь. В этом любой десятиклассник разберется.
   Но ум Никиты отказывался вникать в столь низменные понятия, как отгрузка и приход. Он не желал высчитывать копейки, прикидывать, хватит ли им до конца недели запасов водки – или надо заказать у поставщика еще. Издевательское отношение Гудкова превращало нежелание в отвращение. Никита чувствовал, что зять считает его избалованным маменькиным сынком, не приспособленным к жизни. Можно было не сомневаться, он приложит максимум усилий, чтобы испортить ему существование. Каждый, кто был лишен практической смекалки, выглядел в глазах Александра Гудкова человеком второго, а то и третьего сорта.
   Во вторник Никита шел на работу с таким чувством, будто радостей жизни для него больше не существовало.
   В среду был опасно близок к тому, чтобы возненавидеть все человечество.
   В четверг более-менее освоился со своими обязанностями, и это примирило его с действительностью.
   В пятницу летал как на крыльях, предвкушая выходные. Вечером узнал, что работать придется и в субботу, и оказался на грани самоубийства.
   Суббота прошла под знаком абсолютного безразличия.
   Насладиться воскресеньем не смог – мысль о том, что в понедельник надо снова идти на работу, успешно отравила единственный выходной.
   В понедельник Никите казалось, что он работает на Гудкова целую вечность. Он утешал себя тем, что целительная сила привычки скоро начнет действовать, но и вторую неделю работы едва вытерпел. В конце недели его ждал сюрприз – Гудков выплатил первую зарплату и подарил выходной в субботу.
   Никита и не подозревал, что способен так радоваться. Не деньгам, конечно, а свободному времени. Горя жаждой деятельности, он заперся в своей комнате. Нужно было привести в порядок дела, чтобы к тому времени, когда он избавится от магазинного ига, все материалы по его изобретениям были собраны, структурированы и надежно спрятаны. Кто знает, сможет ли он через полгода отупляющей работы вспомнить, что к чему, если у него не будет подробных записей!
   Начал Никита с самого интересного и перспективного. Со своего последнего детища. Все материалы хранились в папке, с которой он не расставался уже три месяца. Как он верил в свою работу… Как любил ее… Она еще принесет ему прибыль, когда придет время.
   Никита достал листы и стал просматривать их, нумеровать и складывать в ровную стопку, делая необходимые пометки. Он всегда начинал работу на бумаге, а потом переносил данные в компьютер. Так привык, так было надежнее. Последнее изобретение, которое он для себя называл «мини-кондиционер», пока существовало только на бумаге. Ничего, дойдут руки и до компьютера. Не все сразу.
   То, что два листа пропали, Никита понял, только когда папка опустела. Собственно говоря, они и должны были лежать отдельно, потому что идея модифицировать мини-кондиционер пришла ему в голову после того, как он разослал письма-предложения. Чудесная была идейка, смелая и несложная, насчет того, как изменить устройство, чтобы оно охватывало большие площади при тех же скромных размерах. Куда же делись записи…
   Когда стало ясно, что листов нигде нет, Никита запаниковал. Вот к чему приводит небрежность. Когда пытаешься работать на ходу, жди беды. А что делать, если у него нет возможности двадцать четыре часа в сутки сидеть за письменным столом, а революционные идеи лезут в голову постоянно, даже когда он толкается в транспорте или дремлет на скучнейшей лекции? Если не записать сразу, потом забудешь. Никита предпочитал не полагаться на память и все время таскал с собой папку. Дотаскался.
   Ярость Никиты не знала границ, а выплеснуть ее было не на кого. Сам кругом виноват. И в том, что до сих пор не удосужился создать электронную копию записей, и в том, что везде с ними разгуливал и писал на ходу. Хорош изобретатель! Уже выставил приборчик на продажу, а у самого информации о нем в приличном виде нет.
   Никита ругал себя страшными словами и с горечью восклицал, что поделом ему будет, если изобретение своруют. С его удачей злополучные листы не сгниют под толщей снега и не сгорят на мусорной свалке – будут подобраны, изучены и использованы, а ему останется кусать локти и рассказывать небылицы о том, что это его изобретение.
   Никита схватился за ручку. Нужно немедленно воссоздать утерянное и во что бы то ни стало опередить будущих воров. Увы, в его нынешнем возбужденном состоянии он не мог вспомнить и формулу площади круга, не говоря уже о чем-то более серьезном. Никита промучился три часа, но необходимого для работы спокойствия духа не достиг. Мысль перескакивала с предположений о том, где сейчас может находиться плод деятельности его ума, на леденящие душу картины о шествии по миру изобретения, проданного без его участия. Полная невозможность работать усугубляла панику, и к концу дня уравновешенный молодой изобретатель превратился в комок нервов и подозрений.

   В чем-то эти подозрения были вполне обоснованы. Потерянные листы на самом деле не попали ни в урну, ни под метлу дворника, ни под колеса автомобилей. Тщательно разглаженные, они лежали на столе Дениса Коврижко, который должен был вынести вердикт. Но Никита ошибался, думая, что информации хватит для того, чтобы похитить его изобретение. Ее хватило лишь на то, чтобы понять его ценность и заинтересоваться. В любом случае он мог не беспокоиться – жемчужина его изобретательской деятельности попала к людям, меньше всего склонным заниматься воровством.
   Наоборот, они были заинтересованы в сотрудничестве.
   Корпорация «Третий глаз» вновь собралась в полном составе, чтобы выслушать заключение Дениса. Оно было кратким и энергичным:
   – Дура ты, Галка. Этого парня надо было обеими руками держать. А ты даже имя у него не спросила.
   – Откуда я знала? Он мне полным психом показался.
   – Если бы ты свои микрофоны вовремя настроил, сам бы все услышал. – Антонио героически бросился на защиту дамы сердца. – За техническую часть ты отвечаешь.
   Денис только зубами заскрежетал. Крыть ему было нечем.
   – Оба мы хороши. Одна Маринка молодец. Сообразила, что клиент непростой.
   – Да с чего ты решил, что Петька заинтересуется этой ерундой? – поморщилась Галина. – Что ты мог понять по двум несчастным листкам?
   – То, что на этом можно заработать, – отрезал Денис. – Тебе мало?
   – В любом случае парень ушел и вряд ли вернется, – пожала плечами Галина. – Мы не знаем ни как его зовут, ни где он живет. Не сможем его найти.
   – А что, если дать объявление в газету? – спросила Маринка.
   Галина рассмеялась:
   – И что ты там напишешь? «Потерявший два листа бумаги, исписанные синей шариковой ручкой, отзовитесь»? Все подумают, что ты рехнулась.
   – Можно написать, что мы хотим встретиться с молодым человеком, приходившим такого-то числа в корпорацию «Третий глаз». Дали бы все нужные ориентиры…
   – Не пойдет, – покачал головой Денис. – Во-первых, нет гарантии, что парень увидит наше объявление. А во-вторых, мы не можем расписываться в том, что не в состоянии найти человека. Маги мы, в конце концов, или нет?
   Всем взгрустнулось. И правда маги. Значит, стандартные способы поиска им не подходят. Нельзя ради одного человека объявлять на весь город о своей несостоятельности.
   – Может быть, он сам придет, – тихо сказала Маринка.
   – Выше вероятность случайно с ним столкнуться, – фыркнула Галина. – Так что ходи по улицам с открытыми глазами, может, где его увидишь.
   – Да, Марин, надежда только на тебя, – усмехнулся Денис. – Ты одна видела его достаточно долго, чтобы запомнить.
   – И что мне тогда делать? Хватать его за руки и тянуть к нам?
   – Хоть бы и так. Нам звони, мы поможем.
   Все посмеялись, но смех вышел невеселый, натянутый. Обидно было сознавать, что упущена прекрасная возможность поправить дела. Может, ничего и не вышло бы, но рыба, сорвавшаяся с крючка, всегда кажется крупнее пойманной.
   О клиенте-изобретателе решили забыть, но подобных ошибок больше не допускать. Денис выходные посвятил отладке всех систем связи и на будущее дал себе слово каждую неделю проверять, как они работают.
   А Маринка, вопреки здравому смыслу, листочки с чертежами и формулами сохранила. Один раз едва спасла их от уничтожения, второй раз рыться в мусорной корзине или где похуже ей не хотелось. Если листочки не пригодятся, выбросить их она успеет.
   Через годик-другой.

   Три недели прошло с тех пор, как Никита устроился на работу в магазин Гудкова. За это время он проникся таким отвращением к торговле и занятым в ней людям, что было удивительно, как он до сих пор не уволился. Удерживало его лишь то, что к себе он испытывал такое же отвращение. Никчемному идиоту, не сумевшему не только пристроить свое изобретение, но и сохранить его, самое место среди безмозглых жадных хапуг. Может быть, они научат его жизни.
   Как назло, Андрей, учившийся в заочной аспирантуре исторического факультета МГУ, уехал в столицу обсуждать с научруком очередную порцию добытой информации, и поддержать Никиту было некому. На родителей никакой надежды. Они как дети радовались, что мальчик взялся за ум. Родичи пришли бы в ужас, если бы узнали, что на работу их дорогой мальчик ходит исключительно благодаря несгибаемой силе воли.
   Андрей вернулся в конце недели, злой после безрезультатных споров с научруком. Но злость моментально испарилась, когда он зашел к другу и увидел, в каком состоянии находится Никита. От неунывающего изобретателя не осталось и следа. Никита был бледен, раздражен, горел желанием сорвать на ком-нибудь плохое настроение. Он метался по комнате как дикий зверь. Андрею не понадобилось много времени, чтобы выяснить, что злится Никита в первую очередь на себя.
   – Надо же быть таким болваном, чтобы потерять часть информации!
   Никита то садился на стул, то вскакивал с него и бросался вытирать пыль с книжных полок или подоконника. Через пять минут у Андрея зарябило в глазах.
   – Сядь, пожалуйста, и успокойся. Вместо того чтобы ворчать, давно бы все восстановил. Это же твое изобретение.
   – Думаешь, я не пробовал? – скривился Никита. – Из-за этой дурацкой работы я абсолютно разучился мыслить. По вечерам ни на что сил нет, а что успеешь за один выходной? Мне и отдыхать когда-то надо.
   – Увольняйся.
   – Ага, конечно! Меня живьем сожрут. Гудков и так все время трезвонит, что я ни на что не гожусь.
   – А ты все на сессию свали. Скажи, что не успеваешь.
   – Не пойдет. – Никита набегался по комнате и плюхнулся на диван рядом с Андреем. – Родители знают, что у меня мало экзаменов.
   – Сколько тебе лет? Сидишь и ноешь, как ребенок. Я тебя не узнаю.
   – Я сам себя не узнаю. – Никита был мрачен. – Каждое утро подхожу к зеркалу и боюсь, что у меня такая же противная жирная рожа, как у Гудкова.
   Андрей похлопал друга по спине:
   – Не отчаивайся. Им тебя не победить. Возьмешь отпуск, доделаешь работу. Твой Гудков еще рот раскроет.
   – Да я через полгода и с интегралом простейшим не справлюсь!
   Андрей не смог бы справиться с простейшим интегралом даже сейчас и поэтому другу не поверил.
   – Все у тебя получится.
   – Ты не понимаешь. Там одна загвоздочка была… Я все голову ломал, что бы сделать, чтобы эффект распространялся, скажем, по всей комнате. Представляешь, такая кроха, на ладони у тебя помещается, а контролирует температуру в большом помещении. Я долго ничего сообразить не мог, вся проблема в размере была. И вот на тебе – меня осенило не где-нибудь, а в этой дурацкой корпорации. Такое простенькое, но очень изящное решение. За десять минут все набросал. Но сейчас, хоть убей, не могу вспомнить.
   – Погоди, я не понял. В какой корпорации?
   Никита смутился:
   – Помнишь, я тебе рассказывал? У них еще реклама крутая… корпорация магов и волшебников. «Третий глаз» называется.
   – А, точно, помню. Шаг отчаяния. Слушай, может, там ты и забыл свои записки? Выронил нечаянно или на столе оставил? С тебя станется.
   – Может, и там. А может, где угодно. Город большой, я где только не шатался с этой папкой. В любом случае все давным-давно в мусорку выкинули!
   – А вдруг нет? Не выкинули, а положили в ящик и ждут, когда ты придешь.
   В глазах Никиты зажглась надежда.
   – Думаешь?
   – Почему бы и нет? Сходи да спроси.
   Никита замялся:
   – Неохота мне туда второй раз соваться.
   – Не будь идиотом. Всего-то спросить, находили они твои листы или нет. Давай прямо сейчас сходим.
   – Уже поздно.
   – Тогда завтра с утра отпросись у своего Гудкова и слетай.
   – Не буду я у него отпрашиваться. Все равно не отпустит. Опоздаю – и все. Переживет.
   – Можно и так, – ухмыльнулся Андрей. – Главное – действуй.
   –
   Когда утром в дверях приемной замаячила долговязая мужская фигура, Маринка не поверила собственным глазам. У нее была неплохая память на лица, но все-таки почти месяц прошел с тех пор, как она последний раз видела незадачливого изобретателя.
   Маринка вцепилась в край стола. Он… тот самый… Она узнает и куртку со старым меховым воротником, и очки с тонкими дужками на крупном носу, и светло-каштановые взлохмаченные волосы, которые давно нуждаются в стрижке. Только сегодня при нем нет папки…
   Еще не осознавая до конца масштабы везения, Маринка вскочила из-за стола. Стандартное приветствие сорвалось с ее губ, прежде чем она успела подумать.
   – Здравствуйте, чем я могу вам помочь?
   Молодой человек выдавил из себя улыбку:
   – Д-доброе утро… Я к вам заходил на днях…
   – Да, я помню, – кивнула Маринка, всеми клеточками кожи источая доброжелательность.
   – Я тут, кажется… э-э… вы, случайно, не находили листы с чертежами?
   Маринкина рука непроизвольно потянулась к верхнему ящику стола, но вовремя остановилась. Один раз они упустили удачу, второй раз накинут на нее аркан и оседлают, как своенравного коня.
   – Да, находили. Два листочка.
   Юноша побелел:
   – И что вы с ними сделали? Выкинули?
   – Нет, что вы! Положили в надежное место. Я так и думала, что рано или поздно вы за ними придете.
   Молодой человек просиял и стал почти красавцем.
   – Подождите здесь, пожалуйста. Они хранятся в другой комнате, я сейчас за ними схожу. – Маринка подавила желание запереть приемную на ключ и побежала в комнату к Галине.

3

   Даже зарплата Никиту не вдохновляла. Выдавая ему сегодня деньги, Гудков позволил себе нечто вроде замечания: «А теперь черед нахлебничков». Никита вспылил, Гудков напомнил, что кусок хлеба он ему предоставил исключительно из жалости и по просьбе жены и что на его месте он сидел бы тихо, не выпендривался и не кусал руку, которая его кормит. Никите захотелось швырнуть деньги Гудкову в лицо и объявить, что ноги его больше не будет в этом магазине. Смутило присутствие свидетелей – и Оленька, и Настенька, хорошенькие продавщицы-хохотушки, маячили невдалеке и, без сомнения, слышали каждое слово.
   Никита позорно бежал с поля боя. Хорошо, хоть сегодня суббота, завтра он будет избавлен от магазинного кошмара. О понедельнике Никита старался не думать. В последнее время у него выработалась привычка жить настоящим и радоваться моменту.

   Увы, радость момента была безнадежно испорчена Гудковым. Никита брел по городу, чувствуя себя полнейшим ничтожеством. Ничего не сумел, ничего не добился. За один месяц стал старше на несколько лет. Перестал верить в себя, в удачу, махнул рукой на свои изобретения, перестал самосовершенствоваться, зато положился на гадалку. Все, что раньше составляло смысл его жизни, было выброшено в мусорный контейнер на заднем дворе «Магазинчика А. Гудкова».
   Пошел снег. Крупными пушистыми хлопьями он падал на дороги и здания, засыпал припаркованные на обочине машины, урны, газетные киоски. Он танцевал в свете фонарей и ложился на головы людей мягкими белыми шапками, которые сваливались мокрыми комьями, стоило зайти в теплое помещение. В такую погоду влюбленные обычно берутся за руки и, запрокинув головы, долго стоят и смотрят, как ниоткуда падает снег, а потом зачерпывают его целыми пригоршнями и посыпают им друг друга. А люди невлюбленные, неромантичные, утомленные работой или, того хуже, простудой, надевают капюшоны курток и пальто, поднимают повыше теплые шерстяные шарфы и ворчат про себя, что из-за снегопада снова будут проблемы на дорогах.
   Никита шел куда глаза глядят и не замечал ни снега, ни влюбленных, гоняющихся друг за другом, ни ворчунов, кутающихся в шарфы. Не было, пожалуй, в тот вечер в Горечанске более несчастного человека. Ибо что может быть ужаснее, чем осознание того, что ты обречен на бессмысленное, жалкое прозябание?
   Через два с лишним часа озябшие ноги привели его к дому. Никита нашел свои окна, увидел, что родители сидят на кухне, и загрустил еще сильнее. Ждут. Скорее всего, волнуются. Не пустился ли сынок внезапно во все тяжкие?
   – Мама, папа, я в порядке, – сказал Никита с горечью и помахал кухонному окну рукой.
   – Рад это слышать, Никита Васильевич.
   Никита дернулся. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина в коричневой кожаной куртке.
   – Вы ко мне обращаетесь?
   – К вам, – кивнул мужчина. – Вы же Никита Васильевич Алейников?
   – Да. А…
   – Мне надо с вами кое-что обсудить.
   Очень не понравилось Никите такое начало. Может, кто-то из налоговой пронюхал, что Гудков мухлюет со своими бухгалтерскими книгами? Или сам Гудков послал знающего человека, чтобы тот объяснил зарвавшемуся родственничку, как себя нужно вести?
   Никита занял оборонительную позицию:
   – Какое дело? Кто вы такой?
   – Меня зовут Коврин Денис, я представитель одного московского бизнесмена. Его имя, как вы понимаете, я бы предпочел пока не называть.
   Родственники недаром упрекали Никиту в излишней доверчивости. Уверенные манеры незнакомца полностью развеяли его сомнения.
   – А о чем вы хотите поговорить? – с любопытством спросил он.
   – Если вкратце… дело касается одного из ваших изобретений. По моим соображениям, оно заинтересует моего шефа.
   У Никиты радостно заколотилось сердце.
   – Вы хотите что-то купить?
   Мужчина позволил себе улыбнуться:
   – Давайте прогуляемся до ближайшего кафе и там все обсудим. Я вас уже третий час на морозе поджидаю.
   – Простите, – буркнул Никита, как будто на самом деле опоздал на назначенную встречу. – Но зачем в кафе идти? Можно и у меня все обсудить.
   – Я бы предпочел нейтральную территорию. К тому же разговор конфиденциальный, касающийся только вас. Посторонние уши… могут помешать.
   Никита вспомнил обычную реакцию мамы на слово «изобретение» и согласился.

   Ближайший бар обнаружился в соседнем доме. Он был битком набит, но Коврину как по волшебству удалось отыскать свободный столик в относительно тихом уголке. Толстая кирпичная перегородка заглушала крики подгулявших компаний, и говорить за ней можно было, не опасаясь, что тебя подслушают.
   – Здорово, – просиял Никита. – Здесь нам никто не помешает. Повезло.
   – Я заранее забронировал столик.
   – Правда?
   При мысли о том, что кто-то специально забронировал столик, чтобы поговорить с ним, по телу Никиты разлилось приятное тепло предвкушения. Ему не терпелось забросать Коврина вопросами, но неизвестно откуда взявшийся инстинкт подсказывал, что инициатива должна исходить не от него. Они заказали пиво и хрустящие куриные крылышки с соусом барбекю и до того, как принесли заказ, разговаривали исключительно на общие темы.
   Чем дольше Никита разглядывал Коврина, тем большим доверием к нему проникался. Тот не обладал красотой, пленяющей женские сердца, но человека умного располагал к себе с первого взгляда. Лицо Коврина, с высоким лбом и темными, широко расставленными глазами, было серьезно. Это был человек, не привыкший разбрасываться пустыми словами, человек ответственный, вдумчивый, въедливый. Никита не хотел торопиться с выводами, но не мог отделаться от ощущения, что сейчас напротив него сидит сама Судьба.
   Отпив глоток пива, Коврин сказал:
   – Насколько я знаю, Никита Васильевич…
   По имени-отчеству Никиту не называл никто, кроме Гудкова, да и тот прибегал к официозу только для того, чтобы лишний раз унизить родственника.
   – Можно просто Никита. И на ты.
   – Хорошо, – кивнул Коврин. – Так вот, Никита, у меня есть к тебе предложение. Я готов выступить посредником между тобой и человеком, который мог бы вложить деньги в твое изобретение.
   – Которое? – выдохнул Никита.
   – У тебя их много?
   – Штук десять, как минимум. Это стоящих. А всего – не меньше пятнадцати. Или двадцати…
   – Отлично. Об остальных поговорим позже. Сейчас меня интересует устройство, которое ты называешь «мини-кондиционер».
   У Никиты загорелись глаза.
   – Здорово! Я уж думал, оно никому не понадобится. А как вы о нем узнали? Вам мое предложение пришло, да? Вы откуда?
   – Это уже несущественно. Главное, что я понял: у твоей идеи есть будущее. А у меня есть человек, способный приблизить это будущее. Ты крылышки-то ешь. Остынут.
   – Да у меня кусок в горло не лезет, – сказал Никита и взял аппетитное крыло с поджаристой корочкой.
   – Как ты понимаешь, пока я ничего не могу гарантировать, – продолжал Коврин. – У бизнесменов своя логика, не исключено, что мои выкладки ошибочны.
   Никита растерянно заморгал, но второе крылышко помогло справиться с негативными эмоциями.
   – Но я думаю, что все пройдет как надо.
   – Правда?
   – Надеюсь. Значит, если ты не против, сейчас мы обсудим детали, на следующей неделе я поеду в Москву.
   – Мне с вами надо?
   – Нет, это только помешает. Мой бизнесмен не любит вступать в контакт с незнакомыми людьми.
   Никита заволновался:
   – Но вы же не сумеете… вы не сможете все ему правильно объяснить.
   – Я попытаюсь, – усмехнулся Коврин. – Ты подготовишь для меня все необходимые материалы, расскажешь мне, что к чему.
   «И ничто не помешает тебе выдать изобретение за свое собственное и пристроить его, забыв обо мне», – мысленно закончил за него Никита. Неприятное подозрение пришлось срочно заесть третьим крылышком и запить пивом.
   Коврин словно прочитал его мысли:
   – Можешь не волноваться. Я напишу тебе расписку, что ты лично передал мне материалы и являешься законным обладателем всех прав на изобретение.
   Никита заулыбался. Он понятия не имел, будет ли иметь такая бумажка какое-нибудь значение, если придется отстаивать свои права в суде. Но ему так хотелось верить Коврину…
   – А теперь давай обсудим условия.
   – Какие условия? – не понял Никита.
   – Что значит – какие? Сколько ты собираешься запросить за свою идею?
   Решить такой сложный вопрос без четвертого крыла было никак не возможно. Четвертое крыло не помогло. Пришел черед пятого, за ним шестого. Никита жевал и думал, думал и жевал, а Коврин молча пил пиво и смотрел на него.
   – Не знаю, – наконец признался Никита. – Я… как-то не думал об этом.
   – Плохо, что не думал.
   – Ну я… надеялся, они сами что-нибудь предложат.
   – Сейчас так нельзя. Везде спрашивают, сколько ты желаешь получить.
   – Откуда я знаю?
   – Надо знать. Ладно. Постараюсь сделать так, чтобы все прошло без обмана.
   Никита от души поблагодарил. А потом сообразил, что благодетелю должен причитаться процент.
   – А как же вы?
   – Что я? – удивился Коврин.
   – Вы тоже должны получить что-то. Наверное, нам надо обсудить вашу… долю.
   – Доля – это громко сказано, – засмеялся Коврин. – На самом деле мое вознаграждение – не твоя забота. Это задача моего московского приятеля. Спасибо за беспокойство.
   Никита зарделся как маков цвет. Теперь он понимал, что чувствовала несчастная Золушка, когда рядом с кучей бобов и чечевицы появилась фея. У его феи не было длинного пышного платья, да и волшебной палочки в руках не наблюдалось, но тем не менее фея была стопроцентной.
   Никита возвращался домой, набравшись пива по самые уши, и грезил о том, как он швырнет заявление об увольнении на стол Гудкову, как расскажет недоверчивым родителям, что его изобретением заинтересовались серьезные люди, как реабилитирует себя в глазах родственников.
   Дома он тихонько проскользнул мимо родительской комнаты и заперся у себя. Еще некоторое время ему придется носить ярлык неудачника. Коврин своевременно предупредил его, что языком молоть не следует.
   – Оперировать нужно реальными фактами, а не надеждами и предположениями, – сказал он Никите на прощание. – Поэтому пока живи как жил. Работай, как раньше, никому ничего не рассказывай. Потерпи немного, ладно?
   Никита с восторгом согласился. Тайное знание о том, что скоро он в колеснице триумфатора проедется по раздутому самолюбию Гудкова, поможет ему пережить любые насмешки.

   На следующий день они снова встретились, и Никита передал Коврину все необходимые документы. На обсуждение деталей и тонкостей ушло по меньшей мере часа два, но Никита не возражал. Обстоятельность Коврина только свидетельствовала о серьезности намерений. Прежде чем распинаться перед далеким московским спонсором, надо было лично убедиться в ценности изобретения. Ни разу в наивную голову Никиты не закралась мысль о том, что умнейший парень Денис Коврин может его надуть. Если нельзя верить таким, как Денис, кому тогда можно верить?

   Загадочная улыбка не сходила с Никитиного лица все воскресенье, немало удивляя родителей. Они успели свыкнуться с тем, что в последнее время он всегда в плохом настроении. Но теперь, похоже, дела пошли на лад. Сынок пообвыкся в магазине, разобрался, что к чему, и перестал хандрить. Спасибо любимому зятю, который пристроил шалопая, взялся научить его уму-разуму.
   Алейниковы-старшие огорчились бы, если бы узнали истинную причину веселья сына. Он об этом догадывался и поэтому мудро держал рот на замке. Привезет Коврин из Москвы подписанный контракт, тогда и карты на стол можно будет выложить. А до тех пор лучше прикидываться послушным дурачком, который смирился с тем, что всю жизнь придется ишачить на Гудкова. Ничего, он еще всем покажет!
   Единственное, что смущало Никиту во всей этой истории, – роль прорицательницы Кристианы. Неужели знакомство с Ковриным – прямое следствие ее действий? Человеку с научным складом ума верилось в такое с трудом. Он бы с радостью предпочел версию случайного совпадения, но и тут его внутренний прагматик качал головой. Никто не интересовался бедным Никитой Алейниковым и его работами, а потом, как гром среди ясного неба, – счастливая случайность. Нет, все гораздо сложнее.
   Может, на самом деле существуют силы, не поддающиеся восприятию разума, доступные избранным единицам? И ему невероятно повезло, что одна из таких единиц милостиво согласилась выслушать и захотела помочь? Да если Коврин действительно не кто иной, как воплощение колдовских талантов госпожи Кристианы, если он действительно протолкнет его мини-кондиционер московскому толстосуму, не жаль и десяти процентов, обещанных корпорации с возможной прибыли.
   Да что там десять… он и пятидесяти не пожалел бы! Хорошо, что гадалка об этом не догадалась.

4

   Она пробежала безжизненную проходную завода и свернула на узкую тропинку. Снег тут же набился в сапоги, но она уже представляла себя на диванчике в теплой приемной с чашкой кофе в руках и не обращала внимания на пустяки.
   Девушку у главного входа в корпорацию Маринка увидела сразу, как только вышла из-за угла. Собственно, главным входом эту дверь называли только для того, чтобы не путать ее со второй, расположенной недалеко от комнаты госпожи Кристианы. Выглядел главный вход неважно. Это была простая железная дверь в стене с небольшим козырьком, который ни от чего не защищал и с которого в ливень вечно натекала огромная лужа у порога. Но зато этот вход принадлежал одной корпорации. Остальные арендаторы завода пользовались другими дверями.
   Обычно Маринка приходила первой. Иногда заставала в корпорации Дениса, который оставался там на ночь. Порой раньше появлялся Антон. Но никогда до начала рабочего дня у дверей корпорации не стоял клиент.
   В том, что девушка именно клиент, Маринка не сомневалась. На двери красовались вывеска «Третий глаз» и звонок. Вряд ли человек будет дожидаться на морозе просто так, чтобы спросить дорогу или поболтать «за жизнь». Маринка быстро вернулась за дом, отряхнула сапоги, поправила шарф и по-деловому быстро пошла к двери.
   Заслышав шаги, девушка обернулась. Ее хорошенькое юное личико просияло. Маринка приветливо улыбнулась в ответ, отмечая про себя и дорогую норковую шубку незнакомки, и высокие замшевые сапоги, и сумочку модного дизайна. Удивительно, сколько вещей женщина может рассмотреть за один миг! Маринке хватило пары секунд, чтобы понять, что девушка, дожидающаяся у двери корпорации в половине девятого утра, клиент стоящий.
   «Надеюсь, она не пришла просить нас о богатом муже», – подумала Маринка, вытащила из кармана ключ и улыбнулась:
   – Здравствуйте, вы к нам?
   Та закивала. На голову девушки был накинут капюшон, в обрамлении темного короткого меха ее лицо было похоже на мордочку маленького очаровательного зверька вроде тех, которых рисуют в диснеевских мультфильмах.
   – Давно ждете? – Маринка открыла дверь, пропуская вперед девушку.
   – Н-нет, – тихо ответила клиентка.
   – Не замерзли?
   – Я… я в машину бегала погреться.
   Маринка усмехнулась про себя. Все правильно.
   У такой лапочки обязательно должна быть машина. Наверное, дела и без богатого мужа идут на лад. Вот и отлично.
   Правда, несмотря на теплую машину, зубы девушки отбивали дробь, пока она раздевалась.
   – Сейчас я приготовлю что-нибудь горяченькое. – Маринка поманила девушку в приемную. – Что вы хотите – чай или кофе?
   – Что себе будете делать, то и мне, – потупилась девушка. – Мне очень не хочется вас утруждать. Простите.
   Бочком она просочилась в приемную и села после настойчивого Маринкиного приглашения на самый краешек дивана. Ручки сложила на коленках, глаза подняла на картину, висевшую на противоположной стене, и застыла в этой позе с почти молитвенным выражением лица.
   Маринка готовила кофе и искоса поглядывала на будущую клиентку. Там, у двери, с покрасневшим от холода носом, девушка показалась ей хорошенькой. Теперь было ясно, – она настоящая красавица. Круглое личико с нежной гладкой кожей, огромные карие глаза, в которых застыло непонятное, но от этого не менее трогательное выражение печали, пушистые темные волосы, кудрями спускающиеся на плечи, маленький изящный носик, строгая линия четко очерченных губ… В соответствующем одеянии она напоминала бы рафаэлевскую мадонну, но и в современных узких джинсах и белом свитере походила на гостью из таинственного Средневековья.
   Маринка поставила на поднос чашки, сахар и вазочку с печеньем, села на диван рядом с девушкой. Хотя они, скорее всего, были ровесницами, Маринка чувствовала себя намного мудрее, опытнее и старше. Незнакомку хотелось приободрить, утешить, как старшей сестре хочется приободрить младшую.
   – Угощайтесь, пожалуйста. – Маринка пододвинула девушке чашку. – Кстати, меня зовут Марина.
   – А меня Соня.
   – Очень приятно, Соня. Сахар я класть не стала, вы по вкусу добавьте сами, хорошо?
   Не глядя на Маринку, девушка кивнула, потянулась ложкой к сахарнице, но вдруг отдернула руку так быстро, что чуть не опрокинула чашку. Маринка выжидательно посмотрела на нее. Соня подняла глаза. В них стояли слезы.
   Маринка растерялась. Как их сахарница могла вызвать такую реакцию? Это самая обыкновенная сахарница с прозрачными стенками и металлической крышечкой, но вряд ли стоит ее так пугаться.
   – П-простите, – пробормотала Соня. – Я сахар не ем.
   – У меня есть заменитель! – Маринка собралась встать, но девушка удержала ее:
   – Пожалуйста, не надо. Я буду несладкий. Я люблю несладкий кофе.
   Судя по несчастному виду Сони, утверждение это было далеко от истины. Маринка недоумевала все сильнее, но с вопросами не спешила. В конце концов, исповедовать клиентов – не ее задача.
   Себе Маринка насыпала три ложки. Соня, не отрываясь, следила за ее движениями. Ее срочно требовалось отвлечь. Не придумав ничего лучше, она спросила прямо:
   – Вы хотите посоветоваться с госпожой Кристианой?
   Соня кивнула. Похоже, ей гораздо легче было общаться посредством жестов, а не слов.
   – Да. Я специально пораньше пришла, чтобы меня приняли. Мне очень нужно!
   У Маринки мурашки по телу побежали. Вот то, чего она опасалась с самого начала, когда ввязалась в это сомнительное предприятие. У человека настоящее горе. Он на них надеется. А что может предложить хваленая корпорация «Третий глаз»? Несколько пассов госпожи Кристианы в исполнении Гали Сковородниковой и, если повезет, усилия со стороны Дениса и Антонио, которые неизвестно чем закончатся. Раньше клиенты оставались довольны благодаря счастливому стечению обстоятельств. Но вечно так продолжаться не может.
   Бедная Соня истолковала Маринкино молчание по-своему и запаниковала:
   – Я слишком поздно пришла, да? Все уже расписано? Сегодня я к ней не попаду? Я так и думала… А завтра, послезавтра? Может быть, на следующей неделе?
   От волнения она перестала смущаться и опускать глаза после каждого слова.
   – Что вы, не переживайте. Вы встретитесь с госпожой Кристианой, как только она придет, – успокоила ее Маринка.
   Соня залпом осушила чашку и поморщилась.
   – Без сахара невкусно, – посочувствовала Маринка. – Возьмите печенье.
   Она поставила вазочку поближе к клиентке, но та отчаянно замотала головой и сунула стиснутые руки между коленей.
   – Я не ем печенье.
   Маринка с сомнением посмотрела на вазочку. Снабжением корпорации ведал Антонио, а его вкус ни в чем не вызывал нареканий – будь то печенье или мебель. Но возможно, их гостья прилетела из таких высоких сфер, что выбор Антонио казался ей оскорбительным.
   – Простите. – Маринка убрала вазочку.
   Соня проводила печенье голодными глазами.
   В них, как в зеркале, отразилась душевная мука.
   – Понимаете, дело в том, что я очень люблю печенье, – еле слышно выдохнула она. – Но я на диете.
   Маринка была восхищена:
   – У вас изумительная сила воли. Я бы так не смогла. Но печенье я все-таки уберу, чтобы не смущать вас.
   Соня душераздирающе вздохнула.
   – Это как раз мое самое любимое, – сказала она, когда Маринка снова села. – Я бы могла его есть целыми сутками. Этот сорт, миндальное и еще бисквиты с шоколадной крошкой…
   – Это, конечно, не мое дело, – тактично заметила Маринка, – но зачем отказываться от того, что вы любите?
   – Потому что мне нужно думать о фигуре. Вы же видите, какая я… – Соня развела руками.
   Маринка видела и не находила ничего ужасного. Соня была очень хорошо сложена. Невысокая, со всеми соблазнительными изгибами фигуры, при лице наивного ребенка она обладала телом зрелой женщины. Такое тело не заслуживало того, чтобы о нем отзывались в пренебрежительном тоне. Но Соня чуть не плакала, и Маринка решила не спорить.
   – Сейчас многие сидят на диете, – сказала она нейтрально. – Главное, не перегибать палку.
   – Ко мне это не относится. – Клиентка раздраженно стукнула себя по ноге. – Ненавижу. Поэтому я к вам и пришла.
   Маринка похолодела. И чем же они смогут ей помочь?
   – Вы мне поможете? – жалобно спросила Соня.
   Маринка собралась с духом и решительно кивнула.
   – Я так рада. Вы не представляете себе, как я измучилась… Не могу дальше так жить. Вы для меня – последний шанс.
   – Не переживайте, – авторитетно заявила Маринка. – Из любой ситуации есть выход. Главное – верить в себя.
   – Я в себя верю. В меня не верят другие. – Соня закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
   Маринка совсем растерялась. Что нужно от гадалки такой девушке, как Соня? Красоты у нее предостаточно, с деньгами на первый взгляд нет проблем, о здоровье тоже речи не идет. Несчастная любовь? Маринка призадумалась. Нет, не похоже…
   Маринка снова подсела к плачущей девушке:
   – Соня, немедленно переставайте плакать. Возьмите себя в руки, пожалуйста. Я не знаю, что у вас стряслось. Надеюсь, что ничего ужасного. Но в любом случае вы должны быть сильной. Как же вы сможете рассказать госпоже Кристиане, в чем дело, если все время плачете? Давайте я налью вам еще кофе.
   – Б-без сахара г-гадость… – всхлипнула Соня.
   – Тогда чай?
   – Я… н-не люблю ч-чай…
   – Может быть, простой минеральной воды? С печеньем?
   – Я на диете!
   – Но вам нужно привести себя в порядок, успокоиться. Нельзя появляться перед госпожой Кристианой в таком виде. Вы помешаете ей работать. А печенье вам поможет.
   Соня перестала всхлипывать. Маринка быстро достала печенье, сварила кофе. Соня выпила три чашки с сахаром, съела все печенье в вазочке и на самом деле успокоилась. До десяти оставалось целых пятьдесят минут, и, чтобы скоротать время, она принялась без всякой просьбы изливать Маринке душу. Можно было не беспокоиться, насколько этично обсуждать с клиенткой ее проблемы. Соня была готова обсудить их с кем угодно.

   Соня Яровицкая, сколько себя помнила, мечтала о карьере модели. Маленькая Сонечка ничто не любила так сильно, как примерять новые платья и расхаживать в них перед ахающими родственниками. Слова «подиум», «фотосессия», «обложка» рано обогатили ее словарный запас. Сонечка критически разглядывала себя в зеркале, выслушивала восхищенные охи многочисленных родственников и не сомневалась, что ее ожидает блестящая карьера.
   Родители ни в чем не смели перечить единственному ребенку. Сонин папа владел сетью цветочных магазинчиков и зарабатывал достаточно, чтобы купить любимой дочке отдельную трехкомнатную квартиру в центре и ежемесячно выдавать на расходы сумму, которую она едва успевала потратить.
   На восемнадцатилетие заботливый отец подарил Соне новенькую «тойоту» и одно время подумывал отправить ее учиться за границу. Но тут в делах возникли проблемы, о загранице пришлось забыть. Да и Соня не жаждала получить диплом английского университета.
   Она хотела стать моделью. Родители ей не препятствовали, но и не поощряли. Соня собралась учиться в горечанской школе моделей – ее отпустили. Соня вздумала ехать в Москву на курсы – ей запретили. Она пожелала, чтобы лучший фотограф города сделал ей портфолио. Отец без слов оплатил дорогую съемку. Она захотела отослать фотографии в Москву – родители встали на дыбы.
   Когда Соня пыталась объяснить, что Москва находится гораздо ближе, чем Лондон, куда они однажды чуть было ее не отправили, Яровицкие-старшие разумно возразили, что это была ошибка и что в любом случае общежитие престижного университета совсем не то же самое, что московское модельное агентство. Они прочли немало ужасных статей о том, через что проходят начинающие модели. Своей дочери они такой судьбы не желали. Если уж мечтает о показах и съемках, пусть занимается этим в Горечанске. Благо и у них есть своя школа моделей, свое агентство. Правда, с перспективами там было туго, но Яровицких это не волновало. К Сониному увлечению они относились как к детской игре. Наиграется малышка и успокоится. А пока пусть лучше побудет перед глазами, чтобы беды какой не вышло.
* * *
   Соня благополучно отучилась в модельной школе и отнесла портфолио в агентство «Стар Бьюти», которое снимало помещение в заброшенном Доме культуры. Арендная плата была смехотворно низкой из-за прогнивших коммуникаций и удаленности от центра, и начинающим моделям приходилось пробираться по влажным, пахнущим плесенью коридорам к заветным комнаткам, где на стенах висели фотографии из «Vogue» и «Cosmopolitan». Легче было встретить на улице главного редактора всемирно известного глянцевого журнала, чем заполучить с помощью «Стар Бьюти» контракт, который вытолкнул бы тебя из пучины безвестности прямо под сверкающие вспышки фотоаппаратов, но девочки упорно верили в счастливую звезду.
   Соня верила больше всех. Она скупала глянцевые журналы в ближайшем киоске, наизусть знала имена звездных моделей и фотографов, грезила по ночам о славной карьере. Ей было двадцать, когда суровая действительность превратила Сонины мечты в ничто.
   Начиналось все хорошо. Соню впервые пригласили участвовать в самом настоящем показе. Горечанский модельер Ирина Лесникова приготовила новую коллекцию, ей требовались модели. Совершенно особенные модели. Коллекция создавалась под лозунгом «Лишних килограммов не бывает» и была рассчитана на женщин, состоящих не только из костей, но и из мяса. От Сонечки Яровицкой Ирина пришла в полный восторг и пообещала сделать ее звездой своего шоу.
   Соня ужаснулась.
   В просвещенных кругах «Стар Бьюти» новая одежда от Лесниковой сразу получила ярлык «одежды для толстых». Когда Ирина, листая каталог агентства, попросила подобрать ей еще трех девочек вроде Сони, она опозорила ее на веки вечные.

   Соня с детства была пухленькой. Кругленькие щечки и складочки на запястьях превращали малышку в крошечного ангелочка и приводили в умиление взрослых. Сонечка очень любила покушать. Папа каждый вечер приносил своей любимой девочке что-нибудь вкусненькое. Печенье, булочки, конфеты, пастила, зефир, мармелад, торты, шоколадки, мороженое в доме Яровицких не переводились. Конечно, родители следили за тем, чтобы Сонечка не переедала и не наносила ущерба своему здоровью.
   То, что она наносит ущерб фигуре, во внимание не принималось.
   Сама Соня до двенадцати лет сохраняла удивительную гармонию между любовью к вкусной еде и желанием стать моделью. Об ужасах похудания, калориях и модных диетах Соня не подозревала и, разглядывая стройных моделей в журналах, не сомневалась, что со временем будет выглядеть точно так же. Перелом в Сонином сознании совершил одноклассник Сашка Стеблов. Хулиган и задира вырвал на перемене у нее из рук булочку с маком и шоколадной глазурью и рассмеялся Соне в лицо:
   – Хватит булки лопать, Яровицкая! Ты скоро в дверь проходить не будешь!
   Стеблов предусмотрительно отбежал подальше, но Соня не шевельнулась. На ее круглом лице застыло выражение неподдельного ужаса.
   – Толстая, толстая! – закричал Стеблов, махая булкой. – Жирная корова!
   Но страшное оскорбление не подвигло Соню на погоню. Уронив голову на руки, она горько заплакала. Сашка Стеблов, давясь и не понимая, доел булку в коридоре.
   С этого момента Соня бросила все силы на борьбу с собственным аппетитом. Она отказывалась обедать и ужинать и пару раз упала в школе в голодный обморок. Мама таскала ее по врачам, те убедительно расписывали девочке, как пагубно отразится голодание на ее растущем организме. Стиснув зубы, Соня держала оборону.
   Благодаря невероятным усилиям от лишнего веса удалось избавиться. Соня подросла, похорошела, оформилась… и с ужасом осознала новую проблему. При всех ограничениях в еде Сонина фигура была далека от модельного совершенства. Сколько бы родители ни твердили, что это особенности телосложения, Соня почти перестала есть. Но хотя кости и обозначились в ее теле, бедра и грудная клетка от этого уже не стали.
   У Сони была роскошная фигура соблазнительницы. Мужчины оборачивались ей вслед, когда она проходила мимо. Самые смелые пытались познакомиться. Но Соня ненавидела свое тело и отчаянно сражалась за каждый грамм. Иногда аппетит побеждал, она с жадностью накидывалась на любимую еду, а потом сурово наказывала себя за это. Она не теряла надежды приблизиться к своему идеалу.

   Приглашение на показ мод Ирины Лесниковой наглядно продемонстрировало, что Соня боролась впустую. Теперь она обречена – в Горечанске к ней навсегда прилипнет ярлык «толстуха». Оставалось либо забыть о мечте, либо найти человека, который сможет устроить ее карьеру по-настоящему.
   Соня плохо представляла себе, как это можно сделать, но стала прилежно просматривать рекламные газетки. В одной из них наткнулась на сногсшибательную рекламу корпорации «Третий глаз» и поняла – это то, что нужно.

5

   – Конечно, поможет.
   Особой уверенности Маринка не испытывала, но чувствовала, что надежда есть. Всего-то нужно отвезти Сонины фотографии в Москву и попробовать пристроить в какое-нибудь агентство. Личико у Сони прехорошенькое, может, кто-нибудь ее и пофотографирует. Эх, жаль, что Денис уже уехал с Никитиными бумагами. Мог бы заодно и Сонино портфолио захватить.
   – Соня, вы только не плачьте. Госпоже Кристиане подвластно многое. Я ничего не могу обещать от ее имени, но, думаю, вашей беде она поможет.
   Соня подняла на Маринку блестящие от слез глаза и расплылась в улыбке.
   – Спасибо вам огромное, Мариночка.
   Маринка глянула на часы. До десяти оставалось семь минут, но ведь не факт, что Галка придет вовремя. Ей еще и переодеться надо, и в себя прийти.
   – Давайте я пока расскажу вам о наших условиях. За простую консультацию госпожа Кристиана берет десять долларов.
   – Да-да, конечно… – Сонечка принялась лихорадочно рыться в сумке. – Но это же не все? Сколько нужно заплатить? А то я не знала, сколько денег с собой брать… Вдруг у меня не хватит…
   – В нашей рекламе написано, что вы платите деньги только после того, как госпожа Кристиана реально вам поможет.
   – Так это правда? – От изумления Соня оставила сумку в покое. – Я думала, это обычный рекламный трюк.
   – Мы работаем серьезно, без трюков.
   – Здорово! Но я могу и сейчас заплатить, вы не думайте…
   «Побольше бы нам таких клиентов», – вздохнула про себя Маринка.
   – Не торопитесь, Соня. Госпожа Кристиана не занимается обманом. Если у нее не получится…
   У Сони вытянулось лицо.
   – Вы же понимаете, всякое может случиться. – Маринка тактично сделала паузу. – В таком случае ваши деньги останутся при вас. Госпожа Кристиана не возьмет ни копейки.
   – Но… она же старалась, работала… – неуверенно пробормотала Соня. – А так выходит, что она ничего не заработала.
   «Да она просто ангел», – восхитилась про себя Маринка.
   – Не забивайте себе голову, Соня, – улыбнулась она. – Госпожа Кристиана умеет о себе позаботиться. Вы лучше успокойтесь. А то кто-нибудь решит, что мы вас обидели, и придет к нам разбираться.
   Соня шутку не оценила.
   – Я не говорила родителям, куда иду.
   – Ну почему сразу родители? Какой-нибудь симпатичный молодой человек, – подмигнула Маринка.
   Она чувствовала, что разговаривает с Соней как с ребенком, но остановиться не могла. Слишком уж та была по-детски наивна.
   – У меня нет молодого человека, – смутилась Соня, но плакать перестала. А потом сказала нечто, от чего у Маринки отвисла челюсть: – Меня мужчины не любят.
   Слышать такое из уст потрясающей красавицы было более чем странно.
   – Кто вам сказал? – удивилась Маринка.
   – Я знаю.
   – Чушь, – возмутилась Маринка, позабыв о профессиональной этике. – У вас наверняка куча поклонников.
   – Кому-то я, конечно, нравлюсь, – уныло согласилась Соня, – но это все не то.
   Маринка понимала ее как никто другой. Поклонники поклонниками, а сердцу хочется настоящей любви.
   – Соня, а может, вам лучше попросить у госпожи Кристианы не модельной карьеры, а любви?
   «Ну я и дура, – ужаснулась Маринка про себя. – Фотографии ее мы куда-нибудь пристроим. А мужчину где найдем? Опять Антонио придется отдуваться?»
   Это была на редкость неприятная мысль, Маринка с замиранием сердца ждала Сониного ответа.
   – Быть моделью мне хочется больше, чем замуж, – бесхитростно ответила та.
   – Это все потому, что вы еще не встретили достойного человека, – с облегчением улыбнулась Маринка.
   – А вы? – Соня выразительно посмотрела на Маринкину руку без кольца. – А вы встретили?
   Перед Маринкиными глазами встало скучающее лицо Петра Александровича, мелькнул точеный профиль Антонио… У нее защемило сердце. Увы, ничего хорошего о себе она сказать не могла.
   – Боюсь, что нет, – призналась она. – Но я надеюсь.
   – А я нет. Мужчины странные пошли. Скучные, ненадежные, нечуткие…
   – Для вашего возраста вы очень рассудительны.
   Соня вздохнула, как маленькая старушка:
   – А что делать? Жизнь такая.
   – Жизнь такая, какой мы ее делаем.
   Соня невесело улыбнулась:
   – Я не уверена. Я все пытаюсь сделать ее такой, какой хочу, а у меня ничего не выходит.
   «Может быть, ты просто делаешь не то, что нужно?» – чуть не вырвалось у Маринки, но она вовремя услышала, как хлопнула входная дверь.
   – Подождите секундочку, Соня, мне кажется, кто-то пришел.
   – Госпожа Кристиана? – Сонино личико просияло.
   Меньше всего Маринке хотелось, чтобы клиентка столкнулась у входа с великой гадалкой, одетой в обычную пуховую куртку и вязаную шапочку.
   – Нет, госпожа Кристиана этим входом не пользуется, – со значением сказала Маринка. – Наверное, кто-нибудь из наших сотрудников. В корпорации работает много людей. Я сейчас посмотрю, кто это.
   Маринка вышла из приемной, плотно закрыла за собой дверь. Соня вроде девушка воспитанная, подглядывать и подслушивать не должна.
   У входной двери стояли Антонио и Галя. Она стряхивала снег с сапог, стараясь не шуметь, Антонио расстегивал пальто. Увидев Маринку, он улыбнулся. Она приложила указательный палец к губам.
   – Здесь? – почти беззвучно спросила Галка, показывая на приемную.
   Маринка кивнула.
   – Кто?
   Антонио протянул Маринке блокнот с ручкой. Она удивилась его предусмотрительности и быстро написала: «Девушка двадцати лет. Хочет стать моделью в Москве».
   Галина прочитала и сделала круглые глаза: мол, я-то что могу сделать? Но Антонио подтолкнул ее в спину и показал большой палец.
   – Быстрее, – прошептала Маринка и вернулась в приемную.
   Соня сидела на том же самом месте и смотрела в одну точку.
   – Госпожа Кристиана скоро вас примет, – улыбнулась Маринка.
   Соня встрепенулась:
   – Она уже приехала?
   – Нет, но ждать осталось недолго. – Маринка прикинула, сколько времени нужно Гале, чтобы добраться до кабинета, переодеться и отдышаться. – Думаю, минут десять, не больше.
   – Ой. – Соня побледнела. – Я боюсь. Вдруг ничего не получится…
   – Не думайте об этом, Соня. Настраивайтесь на удачу.
   У Сони заблестели глаза.
   – Вы не представляете, как помогли мне. – Она всхлипнула и снова потянулась к платочку. – Когда вы так говорите, я начинаю верить в себя.
   Маринка позволила себе многозначительно улыбнуться.
   – А чего вы хотели? Это же корпорация «Третий глаз».
   Соня побледнела еще сильнее и стала медленно подниматься с дивана. «Так, я ее напугала», – сообразила Маринка. Необходимо было срочно спасать ситуацию. Самым будничным тоном она сказала:
   – Соня, у вас глаза потекли.
   Этого оказалось достаточно. Соня плюхнулась обратно и полезла в сумочку за зеркальцем и косметичкой. От слез ее накрашенные ресницы действительно оставили на щеках и веках черные следы, и Соня принялась лихорадочно стирать их платочком.
   Через пару минут зазвонил Маринкин сотовый. Зазвонил особенной мелодией, непонятной никому, кроме Маринки. Очередная простенькая, но эффективная идейка Дениса. Эта мелодия оповещала о том, что звонит великая Кристиана и что нужно не отвечать на звонок, а быстрее выпроваживать клиента к гадалке.
   – У вас сотовый, – робко сказала Соня, видя, что Маринка не торопится отвечать.
   – Ничего страшного, перезвонят. – Маринка закрыла глаза и приложила руки ко лбу. – Главное, что госпожа Кристиана ждет вас. Захватите с собой шубку, выходить вам будет удобнее через другую дверь. Пойдемте, я покажу, куда идти и где можно оставить вещи.

   Когда встал вопрос о том, кому везти портфолио Сони в Москву, Галка и Антонио разругались не на жизнь, а на смерть. Тяжелая артиллерия в виде десяти папок с фотографиями и списка с адресами и телефонами московских модельных агентств была подготовлена быстро, а вот достичь единодушного решения о том, кто будет возглавлять военную кампанию, оказалось труднее.
   Галина утверждала, что надо подождать Дениса и вручить ему все материалы. Передохнет пару дней, побудет с семьей – и пусть снова в Москву едет, теперь уже по модельным агентствам.
   – Все равно ему здесь делать нечего! – подытожила она.
   – Денис не справится, – не согласился Антонио. – Фотомодели не по его части.
   – Зато по твоей! Не дождешься. Ни в какую Москву ты не поедешь.
   – А я и не стремлюсь! Но Коврижко второй раз ехать тоже не захочет.
   – Его никто спрашивать не будет! – фыркнула Галина.
   – Денис никуда не поедет. У него семья.
   – Нормальные мужики бегут из семьи, а не в семью!
   – Сразу видно, что нормальных мужиков ты никогда не видела!
   Маринка молча слушала обмен колкостями. Она была целиком и полностью на стороне Антонио. Галка совсем совесть потеряла. Понятное дело, в Москве Антонио на каждом шагу будут подстерегать опасности в виде ослепительно красивых длинноногих девиц. Но работа есть работа, и порой приходится идти на оправданный риск. Денис великолепен в научно-исследовательских институтах и опытных лабораториях. Представить его в приемной модельного агентства с пачкой фотографий под мышкой – невозможно. Зато Антонио с его непревзойденным умением очаровывать и манерами дамского угодника сумеет пристроить на обложку журнала и конфетную обертку.
   – С Денисом никто не будет разговаривать, – тихо сказала Маринка, когда Антонио и Галка докричались до хрипоты. – У него подход не тот. Его даже на порог охрана не пустит.
   – Вот видишь! – Антонио, ободренный нежданной поддержкой, воспрянул духом. – Значит, еду я. Завтра же.
   Галка недовольно покосилась на Маринку, но промолчала.
   – Не расстраивайся, Галочка, – проворковал Антонио. – Дело превыше всего. Только подумай, какая для нас будет реклама, если удастся пристроить Соню.
   Но Галина была неумолима:
   – Я представляю, как ты будешь ее пристраивать!
   – Галя! Не будь ребенком. Ехать должен я. Это логично и справедливо. А если ты волнуешься за мой моральный облик, – Антонио чуть усмехнулся, – я могу взять с собой Маринку. Она за мной присмотрит.
   

notes

Примечания

1

2

3

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →