Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Больше всего «роллс-ройсов» на душу населения в Гонконге.

Еще   [X]

 0 

Идеальное вторжение (Вавикин Виталий)

Однажды в черном небе появляется инопланетный корабль. Ярко-зеленые лучи пронзают ночь, словно вспышки салюта. Тянутся от корабля к земле и забирают выходящих на улицы людей. Одного за другим. Люди попадают на корабль, огромный, как сам мир. Люди со всех городов, стран. Люди со всей планеты.

Год издания: 0000

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Идеальное вторжение» также читают:

Предпросмотр книги «Идеальное вторжение»

Идеальное вторжение

   Однажды в черном небе появляется инопланетный корабль. Ярко-зеленые лучи пронзают ночь, словно вспышки салюта. Тянутся от корабля к земле и забирают выходящих на улицы людей. Одного за другим. Люди попадают на корабль, огромный, как сам мир. Люди со всех городов, стран. Люди со всей планеты.
   Один из главных героев обладает генетической памятью, благодаря которой помнит все предыдущие жизни: отца, деда и других своих предков. Он наблюдает за тем, как люди постепенно начинают осваиваться на корабле: изучают невероятные технологии, приспосабливаются, привыкают. Все знают, что корабль куда-то летит, но конечный пункт назначения остается загадкой. Спустя множество поколений и цивилизаций генетическая память главного героя показывает множество попыток и исследований, предпринятых разными людьми на протяжении тысячелетий, в стремлении управлять кораблем, но все они терпят неудачи. Никто уже не помнит Землю, почти никто, но всё равно продолжают жить и мечтать, что когда-нибудь прилетят на родную планету своих предков.


Виталий Вавикин Идеальное вторжение

   Мы помним лишь прошедшее. Мы никогда не узнаем его, если вдруг встретим. Воспоминания остаются на месте, а время движется вперед, и они расходятся навсегда.
Альфред Бестер «Время предатель»

Часть первая

Глава первая

   Выходишь из дома и знаешь, что больше уже никогда не увидишь его снова. В густом, как деготь, черном небе плывет, переливаясь фиолетовыми и бардовыми цветами, инопланетный корабль. Ярко-зеленые лучи пронзают ночь, словно вспышки салюта. Тянутся от корабля к земле и забирают выходящих на улицы людей. Одного за другим. Одного за другим. Успеваешь подумать об Эйлин: «Интересно, они уже забрали ее или нет?». Видишь, как зеленый луч пронзает твоего соседа. Он улыбается. Смотрит на далекий внеземной корабль и улыбается. Луч исчезает, и сосед исчезает вместе с ним. Делаешь шаг вперед. Чувствуешь щебень под ногами. Вдыхаешь ночную прохладу полной грудью. И никакого страха. Никаких сомнений. Инопланетный корабль зависает прямо над твоей головой. Зеленый луч вырывается из его брюха. Пронзает тебя. Тело сковывает немота. Свет меркнет. Сознание тонет в туманном забвении. Глаза закрываются (или же это мир закрывается для твоих глаз?). Ты поднимаешься на борт. Ничего не чувствуешь, но знаешь, что это так. Время растягивается, как резина. Долгое, бесконечное время. И даже мысли какие-то заторможенные. Слова, воспоминания – все двигается, как в замедленном фильме…

   Толчок. Чувствуешь под ногами твердую опору и открываешь глаза.

   – Это великолепно! – говорит тебе сосед. Соглашаешься с ним. Смотришь по сторонам. Ничего особенного. Корабль, как корабль. Может быть, лет через сто вы бы и сами начали строить такие, осваивая Луну, Марс, Юпитер. Зеленый луч вспыхивает, перенося на борт еще одного соседа. Он озирается по сторонам, широко открыв глаза. Наверное, ты был таким же минуту назад: счастливым, зачарованным, пораженным… – Интересно, кто управляет этой штуковиной? – говорит сосед.
   – Откуда я знаю, – говоришь ты. Снова вспыхивает зеленый луч.
   – Слава богу, успела! – говорит запыхавшаяся женщина.
   – Пойдем, поищем экипаж, – говорит сосед. Еще один луч вспыхивает где-то рядом. Проталкиваешься сквозь толпы знакомых лиц. Видишь дверь и надпись желтыми буквами на электронном табло над ней: «Не открывать, пока не окончена посадка».
   – Подожди, – говоришь соседу.
   – Да чего ждать-то?! – разводит он руками. Показываешь ему на табло над дверью. – И что?! – спрашивает сосед.
   – Может, это не просто так, – говоришь ты.
   – Да брось ты.
   – Стой! – Ты хватаешь его за руку. – А что если как только мы откроем эту дверь, то кто-то из тех, кто еще не перебрался на бор, погибнет? – Сосед пожимает плечами. – Или же погибнем мы все, – говоришь ты. Сосед хмурится. Смотрит недовольно на электронное табло и тяжело вздыхает.
   – Ну, ладно. Давай подождем.

   Луч все еще мелькает, перенося на борт жителей твоей улицы. Десять, двадцать, тридцать раз… Сосед потирает руки и готовится открыть дверь. Корабль вздрагивает. Электронное табло над дверью меняет надпись. Теперь желтые буквы говорят: «Во время полета не открывать». Собравшиеся люди тихо перешептываются.

   – Интересно, куда мы летим? – говорит сосед. Гул заглушает его голос. Уши закладывает. «Все будет хорошо, – думаешь ты, смотришь на собравшихся людей и понимаешь, что они думают о том же». – Все будет хорошо! – кричит тебе сосед, показывая поднятый вверх большой палец. Ты киваешь ему. Он улыбается. Широкая, счастливая улыбка от уха до уха на толстом лице. Но гул усиливается. Проникает в мозг и, кажется, что еще мгновение и из ушей потечет кровь. Еще мгновение… Еще… Тишина. Даже как-то не по себе. Но это всего лишь оглохшие уши. Звуки медленно возвращаются. «Выход», – загораются желтые буквы на электронном табло над дверью. – Так! Теперь бы понять, куда нажать! – говорит сосед. Подходит к двери, ищет ручку или электронный замок. Но ничего нет. Дверь открывается сама. Сосед оборачивается к тебе и пожимает плечами. – Ну, что, пойдем, посмотрим? – говорит он.
   – Пойдем, – отвечаешь ты, и вы выходите.
* * *
   Вспышки. Они повсюду. Гигантский корабль, на который вы прилетели, распускается, словно цветок, жизнь которого наблюдаешь изнутри.

   – Он что, живой? – спрашивает сосед.
   – Не будь дураком, Блейз, – говоришь ему ты. Кто-то кричит, что это чудо. Кто-то читает благодарственные молитвы своим богам. Гигантский корабль принимает все новые и новые корабли-шлюпки, из которых выходят жители твоего города и окрестностей. Джили, Рендер, Сэнди, Мартон, Бестер, Карвин, Дейдра, Фиона – все, кого ты знал и с кем встречался почти каждый день, здесь. Снова вспоминаешь Эйлин, бродишь среди восторженных многотысячных толп и пытаешься найти ту, с кем готов был прожить одну из своих генетических жизней. «Знаешь, Хасан, – сказал тебе как-то Блейз, – ты самый странный сосед, из всех, кого я знаю». «Судьбу не выбираешь», – оказал ему ты, или же одна из твоих генетических личностей. Иногда они обозначали свое присутствие настолько внезапно, что ты какое-то время не мог сообразить, чья память сейчас говорит твоими устами: твоя или же твоих прошлых жизней. Жизней, которые никогда не принадлежали тебе, но всегда были твоей неизменной частью. Врачи назвали это «Феномен реинкарнации». Правда, вначале был более простой диагноз – шизофрения и раздвоение личности. Но личность у тебя всегда была одна, поэтому раздвоение пришлось исключить, как впрочем, и шизофрению, но только чуть позже. Один умник из местной больницы три долгих года кормил тебя амиталом и прочими барбитуратами среднего и короткого время действия, но в итоге решил, что это не помогает. «Ты безнадежно болен», – сказал он и посоветовал смириться с этим. И ты смирился. Но люди, которые окружали тебя, не смогли. Их пугали твои внезапные воспоминания, настораживали, и они заставляли тебя продолжать лечение, не оставлять попытки исправить это. Но исправлять было нечего. «Это всего лишь твоя генетическая память», – сказал тебе седой профессор, закончив проводить тесты и анализы, которым, казалось, не будет конца. Он сказал, что это как наследуемые черты лица, только в твоем случае это еще и память. «Никто ведь не считает особенным тех, кто наследует длинный нос или большие уши?! – смеялся профессор. – Вот и ты нечто подобное». Ты поблагодарил его за проделанную работу и вернулся в свой город, а через год он выслал тебе свою книгу с автографом и благодарностью. Оказывается, ему даже присудили несколько наград в научной литературе за работу, в которой он попытался раскрыть твой феномен. Какое-то время даже пресса проявляла к тебе интерес. Спрашивали о твоих прошлых жизнях и жалели, что твои предки были не столь значительными историческими фигурами, чтобы ты мог раскрыть затянутые паутиной времени исторические тайны. Но в итоге закончилось и это. Пресса назвала тебя шарлатаном, а критики буквально порвали на части старого профессора, сведя его в могилу. С тех пор ты больше не лечился. Может быть, твои праправнуки и смогут избавиться от этого, но сейчас лечения не было. «А, может, настанет день, и все мы станем такими, как ты, – сказал однажды Блейз. – Что если, это не дефект, а всего лишь новый виток в эволюции?!». Ты посмотрел на него и подумал, откуда простой механик знает все это? «Откуда? – Блейз деловито ухмыльнулся и рассказал о студентке с факультета философии, с которой он спит. – Она хочет написать о тебе диссертацию», – сказал Блейз. Ты вспомнил старого профессора и сказал: «Не надо». «Да, не волнуйся ты! – Блез дружелюбно хлопнул тебя по плечу. – Она не хочет доказывать, что ты – особенный. Она хочет доказать, что ты – шизофреник». – Он подмигнул и сказал, что она просила его договориться с тобой о встрече. Ты сказал: «Нет», а Блейз сказал, что в этом возрасте они такие знойные, что за проведенную с ними ночь, можно позволить и назвать себя шизофреником. Эйлин обиделась и ушла. «Иногда я тебя ненавижу», – сказал ты Блейзу. Он ушел поздним вечером, но Эйлин так и не вернулась. Ты позвонил ей на мобильный, послушал гудки и лег спать. Ночью тебе снился топот копыт и звон сабель. Твои предки убивали людей. Рубили головы и конечности. Но, знаешь, когда ты видишь все это на самом деле, чувствуешь это, проживаешь это, убийство не кажется таким уж аморальным поступком. По крайней мере, лучше убивать, чем переносить мучения и пытки. Как в той жизни, когда ты был арабским поэтом. Он любил женщин и опиум, но умер на столе для пыток в криках и боли. Попробуй, переживи это, а потом осуди убийство. Нет. Ничего не выйдет. Это просто жизнь. Просто нравы. И детей твоих ждет тоже самое. «А если у нас родится девочка?» – спросила тебя как-то Эйлин. «Не родится», – сказал ты, и генетическая память показала тебе десятки подобных историй. Женщины были красивыми и не очень, вы то лежали на персидских коврах, наслаждаясь яствами, то голодали в чердачных помещениях, стоимость проживания в которых была непосильной для тебя. Картины менялись, но суть оставалась одна. «И каково это? – спросила Эйлин. – Знать сотни женщин, помнить тысячи поцелуев». «На востоке всегда были слишком строгие нравы, – сказал ей ты. – К тому же я никогда не был достаточно богат, чтобы купить себе невесту». «Ты врешь», – сказала Эйлин и поцеловала тебя в губы. У нее был маленький рот и острый язык. Темные глаза и длинные черные волосы. О вкусах, как говорится, не спорят, особенно, если твоя генетическая память показывает сотни восточных красавиц, в которых ты был влюблен. Иногда, занимаясь любовью с Эйлин, ты вспоминал тех бедняков, которые так и умерли, не познав женщины. Интересно, могут ли они видеть твою жизнь так же, как ты видишь их жизни? Испытывать то же, что испытываешь ты? Наверное, нет, ведь они – всего лишь твоя память. Как стихи на арабском, которые ты иногда читал Эйлин. Стихи из прошлого, рожденные в настоящем твоими губами. «Мои губы тоже кое на что способны», – сказала тебе как-то Эйлин, а ты сказал, что когда-то давно ее бы забросали за это камнями. «А сейчас забросают камнями, если я этого не сделаю», – улыбнулась Эйлин. «Всего лишь засмеют», – сказал ты, а поэт плакал, держа на руках мертвую девушку, растерзанную разгневанной толпой. И пальцы его путались в окровавленных волосах. И чей-то камень обезобразил ее красивый рот, превратив в кровавое месиво. И ничего было уже не вернуть назад. «Всего лишь нравы», – сказал ты Эйлин, но так и не смог видеть ее рот пригодным для чего-то большего, нежели для поцелуев, и не важно насколько страстными были ночи. Поэт рыдал, и запекшаяся кровь в густых черных волосах его возлюбленной проводила незримую грань, перешагнуть которую было невозможно. «А если Рендер расскажет тебе кое-что… – Эйлин поднялась на локтях, заглядывая тебе в глаза. – Мы ведь жили с ним больше года, и сам понимаешь…, его нравы были немного другими». «У меня нет проблем с моими воспоминаниями, – сказал ты. – Они принадлежат мне, а не я им». «Значит, ты не отрубишь ему голову, или что там отрубали в те времена?». Ты обнял ее и поцеловал в шею. Арабское солнце было красным, и черный жеребец нес тебя на восток. И женщина. Красивая, как звезды на ночном небе, обнимала тебя, прижимаясь к твоей спине. «Однажды я украл свою возлюбленную», – сказал ты Эйлин. «А она хотела этого?» – спросила Эйлин. «Не знаю, – признался ты. – Она была женщиной и покорно принимала свою судьбу». «Это не честно», – сказала Эйлин. «Она была непохожа на тебя», – соврал ты. «Значит, меня бы ты воровать не стал?». «Еще как стал бы!».
* * *
   Вы идите с Блейзом по кораблю, и высокие своды теряются где-то над головой в недосягаемой темноте.

   – Даже не верится, что здесь все жители нашего города! – слышишь ты голос Рендера.
   – Подожди, – говоришь Блейзу и пытаешься пробраться сквозь толпы людей к бывшему мужу Эйлин. Рендер видит тебя и театрально кривится.
   – Значит, ты тоже здесь, – говорит он и тяжело вздыхает.
   – Давай не будем, – начинаешь ты.
   – Не будем что? – спрашивает он. – Драться на саблях или читать стихи на арабском?
   – Я не ищу ссоры. Я ищу Эйлин, – говоришь ты. Он смеется.
   – Так она и от тебя сбежала?
   – Не от него, а от меня, – говорит Блейз, влезая в разговор. Рендер пожимает ему руку, вглядывается в его голубые глаза.
   – Так ты и она…
   – Нет, – улыбается Блейз и рассказывает о студентке, которая хотела написать о твоей шизофрении. – Она, кстати, тоже должна быть где-то здесь.
   – А имя? – спрашивает Рендер.
   – Черт ее знает! – Блейз чешет затылок. – Хоть убей, не помню. – Он смотрит на тебя и спрашивает: не помнишь ли ты.
   – Нет, – говоришь ты и уже Рендеру. – Эйлин не звонила тебе? – Он улыбается.
   – А если и звонила… то, что?
   – Я просто хочу ее найти, – объясняешь ты.
   – Может, она этого не хочет.
   – Так ты знаешь, где она, или нет?
   – У матери.
   – Черт!
   – Да, уж. Действительно: черт! – Рендер смеется. – Сомневаюсь, что тебе удастся найти ее здесь.
   – Найду, – обещаешь ты.
   – Жрать охота, – говорит Блейз. Рендер протягивает ему шоколадку. Блейз срывает с нее обертку и спрашивает: «Интересно здесь можно мусорить или нет?». Ты пожимаешь плечами. – Ну, если что, то это не я. – Блейз бросает на пол обертку. Засовывает в рот шоколадку и жует. Ты смотришь на его ставшие коричневыми зубы и думаешь о том, что будет потом.
   – А вот это уже хороший вопрос, – соглашается Рендер. Блейз перестает жевать и говорит с набитым ртом, что нужно было оставить шоколадку на черный день.
   – Считай, что он уже наступил, – говоришь ты и оглядываешься по сторонам, пытаясь отыскать знакомые лица.
   – Пойду, поищу своих, – говорит Рендер. Ты останавливаешь его и говоришь, что вам лучше держаться вместе. – Еще чего! – Рендер высвобождает свою руку и уходит.
   – Никуда он не денется, – говорит тебе Блейз. – Да и на кой черт он нам нужен?! Пойдем, найдем Сэнди и Карвина. Рендер прав. Сейчас лучше держаться со своими.
* * *
   Время. Часы показывают поздний вечер, когда вы выходите на опушку лиственного леса.

   – Это что? Настоящее? – спрашивает Блейз и щипает себя за руку.
   – Думаю, не стоит делать поспешных выводов, – отвечает Сэнди, сжимая руку Карвина, который уже готов броситься к хрустальному озеру и утолить жажду.
   – Да пустите же меня! – кричит женщина в короткой юбке. Ее худые ноги рассекают водную гладь. Она радуется, как ребенок. Белая блузка намокает, прилипает к телу. Пара рыжеволосых ребятишек бегут к озеру, наполняя повисшую тишину звонким смехом. Кто-то находит в лесу ягоды. Кому-то удается поймать пару пушистых зверюшек.
   – Вы же не съедите их?! – возмущается Сэнди.
   – Еще как съедим! – заверяет ее толстый мужчина.
   – Знаешь, – говорит тебе Блейз, глотая слюни, рожденные сладким запахом жарящегося мяса, – пожалуй, нам тоже стоит пойти в лес и поймать кого-нибудь.
   – Лучше уж ягоды! – говорит Сэнди.
   – Никто ничего здесь есть не будет! – кричит Рендер. – Вы что, забыли, где мы?! – Гудение людей смолкает. – Что это за место? Что это за корабль? И что это за лес? – Ты смотришь на Рендера и признаешь, что у него врожденные ораторские способности. Люди слушают его. Люди готовы идти за ним. Даже Мейнос – мэр вашего города, который вы оставили в прошлом, не изъявляет желания занять свое прежнее место. – Что будет завтра, когда мы разграбим этот лес? – спрашивает людей Рендер. – Что будет, когда не останется ни зверей, ни ягод?
   – Нужно проголосовать, – говорит Блейз.
   – Проголосовать за что? – спрашивает его Рендер.
   – За то, кто будет решать, что нам делать дальше.
   – Никто ничего не будет решать в одиночку, – говорит Рендер. – Нас здесь много и каждое мнение имеет значение.
   – Ну, тогда я за то, чтобы сначала поесть, а потом уже решать все остальное, – говорит Блейз и поднимает руку.
   – Я, пожалуй, с тобой, – говорит Карвин.
   – А я против, – Сэнди смотрит на супруга и пожимает плечами.
   – Я тоже против, – говорит Рендер. Две сотни рук поднимаются вверх.
   – Я посчитаю, – говорит Дейдра. Она ходит между людей, терпеливо исполняя свою обязанность. – С перевесом в двести голосов победили Рендер и Сэнди, – объявляет Дейдра спустя почти час.
   – Так есть, значит, не будем?! – сокрушается Блейз. – Но ведь здесь не все жители города. Может, вернуться и спросить мнение остальных?
   – Решение принято, – говорит Рендер. – Сначала разберемся, что это за корабль, а уже потом будем решать, что делать дальше.
* * *
   Помнишь? Однажды вы с Эйлин взяли палатку и отправились в лес. Вдвоем. Только ты и она. Солнце согревало землю. В кронах пели птицы. Вы установили палатку, побродили по лесу и позавтракали. «Я хочу, чтобы ты почитал мне стихи, – сказала Эйлин, а ты сказал ей, что она не понимает по-арабски. – Ну, и что! – она беззаботно улыбнулась. – Зато мне нравится, как они звучат». А после вы лежали на расстеленной поверх зеленой травы скатерти, и Эйлин рассказывала тебе про свое детство. «Есть некоторые вещи, которые мне очень дороги, – сказала она. – Маленькие, ничего не значащие вещи». – Она покраснела и сказала, что Рендер всегда смеялся, когда она рассказывала ему об этом. «Я не буду», – пообещал ты. «Еще как будешь!» – сказала она, и вы лежали на скатерти и смеялись до слез. После обеда вы снова бродили по лесу и мечтали повстречать оленя. Но вместо оленя вы увидели лишь зайца, да и тот мелькнул в кустах своим коротким хвостом и исчез. Вот и весь день. День, который завершился ночью и небольшим костром. Вы лежали с Эйлин, обнимая друг друга, и молча смотрели на небо. «Хочешь, я расскажу тебе о созвездиях?» – спросил ты. «Хочу увидеть, как падает звезда», – сказала Эйлин. Ты сказал ей, что звезды не падают, а она сказала, что знает, но ей все равно. Вы занимались любовью, и ты смотрел ей в глаза. Смотрел и видел, как в них отражаются далекие звезды. И ночь заполняла тишину шорохами своей бесконечной жизни, пряча ваши тяжелые дыхания в своей непроглядной плоти…

   Сейчас все было иначе. Свет померк, но ночь все равно осталась ненастоящей. Искусственной. Ты лежишь на спине и слушаешь, как смеется Блейз.

   – Что тут смешного? – спрашиваешь ты, жалея, что рассказал ему об Эйлин, палатке, костре…
   – Извини! – говорит Блейз, продолжая смеяться. – Я просто вспомнил, как однажды комары искусали мне всю задницу после подобного, и я несколько дней вообще сидеть не мог!
   – Я мог, – говоришь ты.
   – Наверно торопился! – хватается за живот Блейз. – Прости! Я не хотел тебя обижать.
   – Да ничего. – Ты ждешь, когда он успокоится, спрашиваешь о запланированном походе на завтрашний день.
   – Не знаю, – говорит Блейз. – Но мне интересно.
   – Я имею в виду не интерес, – говоришь ты. – Это может быть опасным, а кроме тебя я больше никого не знаю из добровольцев.
   – Не думаю, что это будет опасным, – говорит Блейз. – Ну, а если что, то держись рядом. Кто не побежит, тому и можно доверять. Понимаешь?
   – Понимаю, – отвечаешь ты. Древние битвы всплывают в памяти звоном клинков. Пустыня наполнена криками. Ветер выбивает из глаз слезы. Черный жеребец под тобой недовольно фыркает. Сабля, которую держишь в руке, блестит, отражая лучи беспощадного солнца. Песчаный бархан уходит круто вниз, где идет сражение. Фонтаны крови брызжут в раскаленный воздух. Конь снова фыркает. Слышишь короткий приказ по-арабски. Пришпориваешь коня и мчишься в низ, в пекло смерти…
* * *
   Лес заканчивается высокой железной стеной с автоматически открывающейся дверью.

   – А я уже почти забыл, что это корабль, – говорит Кройд. Вы выбрали его своим лидером часом ранее большинством голосов. Семь к трем. Ты и Блейз голосовали «за». Теперь дверь. Она открывается вверх, прячась в железную стену. Узкие коридоры кажутся бесконечными. Они извиваются, разветвляются, уходят круто вверх и вниз, словно вы движетесь по кровеносно-сосудистой системе гигантского зверя. Иногда вам встречаются люди. Такие же, как и вы.
   – Вы откуда? – спрашивают они. Вы рассказываете о лесе и озере. Они рассказывают о целых городах с домами и квартирами.
   – Кажется, там кто-то жил до того, как мы пришли. Даже на столах осталась недоеденная еда. Свежая еда. Понимаете, о чем мы? – Говорит женщина с рыжими волосами. Она угощает вас кофе (по крайней мере, чем-то похожим на кофе), а вы отдаете ей часть жаренных пушистых зверьков, которых поймали в своем лесу. – Вот, возьмите, – говорит женщина, передавая вам карту. – Мы рисовали ее, как только вышли. Так что, если захотите, то сможете найти наш город.
   – Нам тоже нужно будет нарисовать карту, – говорит Кройд и спрашивает, кто из вас занимался чем-то подобным раньше. Вы молчите. – Это недочет, – делает вывод Кройд. Блейз толкает тебя в бок.
   – Я тоже не умею, – говоришь ты.
   – И на кой черт нужна вся эта память, если в нужный момент она не может помочь?! – в сердцах возмущается Блейз, забирает у Кройда карту и говорит, что хоть и не художник, но будет стараться. Ты вспоминаешь Эйлин. Думаешь, что когда карта будет достаточно полной, то можно будет попытаться отыскать ее.

   Еще одна железная дверь встает у вас на пути.

   – Не открывается, – говорит Кройд, простояв перед ней больше минуты. Электронная панель справа от двери требует ввести код.
   – Может, это граница? – спрашивает Блейз.
   – Почему здесь? – спрашиваешь ты.
   – Не знаю, – пожимает плечами Блейз. – У нас же недалеко от города была граница.
   – Но никто не требовал на ней вводить никаких кодов, – говоришь ты.
   – Но мы и не дома. – Блейз чертит на своей карте крестик и спрашивает, как назвать эту дверь.
   – Назови тупик, – отвечает Кройд. Вы возвращаетесь по карте назад, до предыдущей развилки и выбираете другой тоннель. Очередная дверь открывается, пропуская в вас в заполненное людьми помещение.
   – Вы кто такие? – спрашивает высокий мужчина с густыми черными усами.
   – Мы рисуем карту местности, – объясняет ему Кройд.
   – На кой черт вам карта?! – смеется усатый и показывает информационную панель, на которой схематично изображена часть корабля. – Здесь есть пара лифтов, – говорит он. – Мы пока не разобрались, как они работают, но что работают это точно. Мы уже пользовались ими, – его длинный палец упирается в зеленую часть экрана. Она увеличивается от нажатия. – Мы были вот здесь и здесь, – рассказывает он. – Здесь находятся какие-то магазины, а здесь столовая. – Его лицо расплывается в улыбке. – И такой большой запас вина, что, думаю, нам всем надолго хватит!
   – Не хватит, – говорит ему Кройд. – Если судить по тому, что мы видели, то нас здесь много.
   – Насколько много?
   – Не знаю, но может, и все. Наш город и окрестности, по крайней мере, здесь.
* * *
   От резкого ускорения закладывает уши. Лифт двигается не только вверх и вниз, но еще и в стороны.

   – Интересно, на скольких людей он рассчитан, – говорит Блейз.
   – Своевременный вопрос, – подмечает усатый. Он наблюдает за картой движения и предусмотрительно усаживается в кресло незадолго до поворота.
   – Мог бы и предупредить, – обижается Блейз, поднимаясь на ноги. От падения ты прокусил губу, и кровь заполняет рот. Память предков оживает нечеткими вспышками. Холодная сталь колит брюшную полость. – Эй, ты в порядке? – спрашивает Блейз.
   – По-моему, меня только что убили, – говоришь ты. Лифт останавливается, и вы снова падаете на пол.
   – Нужно будет перенастроить эту штуковину! – говорит Кройд, выходя в открывшуюся дверь. Приклад М-16 бьет его в голову, сбивая с ног. Кройд падает на колени. Группа солдат целится в вас.
   – Вы кто такие? – спрашивает сержант, видит усатого и опускает оружие. – Кавана, дружище, какого черта ты здесь делаешь?!
   – Хотел бы я знать! – Усатый выходит из лифта. Они обнимаются, как братья. Да они и есть братья! Вы сидите на полу и слушаете рассказ сержанта о том, как они попали сюда. Ничего нового. Те же корабли. Те же лучи.
   – Мы думали, что это всего лишь учения! – говорит сержант, показывая сваленные в кучу алюминиевые столы и стулья. – Заняли оборону и стали ждать. – Он извиняется перед Кройдом за разбитую голову. – Сами понимаете, мы – военные, а не политики. Наше дело… – Он смолкает, смотрит на брата и спрашивает о своей семье. – Может, они тоже здесь? – сержант на глазах перестает быть солдатом и становится семьянином. – Нужно разобраться в этих картах.
   – Разберемся, – обещает ему Кавана. – Насколько я понял, в том, как мы здесь оказались, есть определенная упорядоченность.
   – Так ты думаешь нас здесь много?
   – Думаю да. – Кавана показывает на вас. – У них вообще весь город здесь.
   – И окрестности, – добавляет Кройд.
   – Это плохо, – говорит сержант. – Уже представляю, какая неразбериха скоро начнется. Никаких границ. Никаких законов. – Блейз рассказывает про закрытую дверь. – Уже лучше, но все равно… – сержант вздыхает. Говорит, что его семья, скорее всего тоже находится за одной из закрытых дверей.
   – Нужно разобраться, как их открыть, – говорит Кавана. – Да и лифт, его передвижения тоже ограничены.
   – Не стоит торопиться, – говорит сержант. – Никто ведь не знает, что ждет нас за этими закрытыми дверьми. К тому же у нас и здесь может найтись проблем вдоволь.
   – Что за проблемы? – спрашивает Блейз.
   – Власть, сынок, – говорит ему сержант. – Новая территория еще никому не принадлежит, а такого не должно быть. Понимаешь? – Рация связиста начинает шипеть. Майор Бауэр выходит на связь и требует сержанта сообщить его координаты. – Сомневаюсь, что здесь нам это поможет, – говорит ему сержант. Сквозь треск помех слышатся автоматные очереди. – Ну, вот и началось, – говорит вам сержант. – Кто-нибудь из вас служил в армии?
   – Простите, – осторожно говорит ему Кройд. – Но мы должны вернуться к своим и предупредить их об опасности.
   – Отставить! – рычит на него сержант. – Сейчас каждая живая единица может иметь значение!
   – Пусть идет. – Говорит ему Кавана. – Если у них здесь действительно целый город, то мы обязаны поставить их в известность.
   – Хотел бы я знать, на чьей стороне они окажутся! – кривится сержант.
   – Ну, так пойдем и узнаем, – говорит ему Кавана.
   – А это идея, – соглашается сержант. – Очень хорошая идея.

Глава вторая


   – А как же голосование? – спросил его Бек. – Мы же уже выбрали Рендера.
   – К черту Рендера! – скривился Сорцанно. – Сейчас у нас не демократия. Или же ты хочешь всю жизнь кому-нибудь прислуживать?!
   – Думаешь, это будет так просто?
   – Ничего не бывает просто. Нужно опросить остальных. Охранников, полицейских – всех, у кого есть оружие.
   – А что с Рендером?
   – Предложим работать на нас, а если не согласится… – Сорцанно улыбнулся, показывая кольт. – Пойдем, отыщем Калистера. Он шериф и от него будет зависеть то, как мы поступим дальше.

   Они закурили и скрылись в лесу. Калистер и его люди находились на другой стороне у железной стены.

   – Нужно было дать Кройду оружие, – сказал шериф своему помощнику. – Кто знает, что они встретили за этой дверью?!
   – Мы можем пойти, поискать их, – предложил помощник.
   – А кто останется здесь? Рендер, конечно, хороший оратор, но когда у людей начнется паника, он может не справиться.
   – Вот об этом я и говорю, – Сорцанно вышел из-за старого дерева.
   – Вы что следили за нами? – спросил его шериф.
   – Искали, – поправил Бек.
   – И что вам нужно?
   – Сделка. – Сорцанно предложил шерифу сигарету. – Мы можем управлять целым городом. Вы не думали об этой перспективе?
   – Нет.
   – Ну, так подумайте. Наше оружие, плюс ораторские способности Рендера, думаю, это будет неплохой союз. Мы заставим людей служить нам. Подчиняться. Мы станем для них всем. Их богами.
   – Вы что, спятили? – Шериф расстегнул кобуру.
   – Разве это так плохо? – спросил Сорцанно помощника шерифа. – Разве ты никогда не мечтал об этом? – Помощник промолчал. – Ты же молодой парень, – продолжал Сорцанно. – Только представь, ты сможешь выбрать себе любую девочку, десяток девочек. И каждая из них с радостью исполнит любое твое желание. Разве это не стоит того, чтобы нарушить закон? Тем более что и закона в этом месте нет. Оглянись! Разве ты видишь здесь тех, кто придет и остановит тебя?! Мы одни! К чему тратить пули друг на друга, давайте, превратим свою жизнь в рай!

   Три выстрела прогремели неестественно громко. Люди ахнули. Разбуженный младенец заплакал, но тут же нашел материнский сосок и умиленно зачавкал, закрыв голубые глаза.

   – Я сдаюсь! – сказал Бек, поднимая вверх руки.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →