Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У Мэрилин Монро на ногах было по шесть пальцев

Еще   [X]

 0 

Победа в битве за Москву. 1941–1942 (Барановский Владимир)

Книги, выходящие при содействии Творческого объединения литераторов газовой промышленности (ТОЛИТ ГП), очень разные по своему содержанию, характеру и направленности: романы, повести, сборники публицистики, рассказов и стихов, детективы. Владимир Дмитриевич Барановский в своем военно-историческом обзоре обратился к одному из величайших событий Великой Отечественной войны - битве за Москву в 1941-1942 году. Кандидат технических наук, лауреат Государственной премии, много лет посвятивший вопросам взаимодействия человека-оператора с системами по управлению потоками информации, исходящими из единого центра, он ставит целью дать читателю представление о местах боевых действий под Москвой и составе войск с нашей стороны и со стороны противника. Для этого автор широко использует рисунки-схемы, иллюстрирующие ход сражений за нашу столицу, а также многочисленные библиографические ссылки на солидные источники по данной теме. Большое видится на расстоянии, и данная книга - это еще одна попытка приблизить и внимательно рассмотреть великое событие, связанное с подвигом народа, совершенным им в то уже далекое трагическое и героическое время.

Год издания: 2010

Цена: 80 руб.



С книгой «Победа в битве за Москву. 1941–1942» также читают:

Предпросмотр книги «Победа в битве за Москву. 1941–1942»

Победа в битве за Москву. 1941–1942

   Книги, выходящие при содействии Творческого объединения литераторов газовой промышленности (ТОЛИТ ГП), очень разные по своему содержанию, характеру и направленности: романы, повести, сборники публицистики, рассказов и стихов, детективы. Владимир Дмитриевич Барановский в своем военно-историческом обзоре обратился к одному из величайших событий Великой Отечественной войны - битве за Москву в 1941-1942 году. Кандидат технических наук, лауреат Государственной премии, много лет посвятивший вопросам взаимодействия человека-оператора с системами по управлению потоками информации, исходящими из единого центра, он ставит целью дать читателю представление о местах боевых действий под Москвой и составе войск с нашей стороны и со стороны противника. Для этого автор широко использует рисунки-схемы, иллюстрирующие ход сражений за нашу столицу, а также многочисленные библиографические ссылки на солидные источники по данной теме. Большое видится на расстоянии, и данная книга - это еще одна попытка приблизить и внимательно рассмотреть великое событие, связанное с подвигом народа, совершенным им в то уже далекое трагическое и героическое время.


В. Д. Барановский ПОБЕДА В БИТВЕ ЗА МОСКВУ

Введение

   Победа Советского Союза в битве за Москву имеет историческое значение: советским народом было остановлено триумфальное шествие вермахта по Европе. Разгром гитлеровских полчищ, рвавшихся к мировому господству, стоил нашей стране и странам Запада больших человеческих жертв.
   Вторая мировая война, которую Гитлеру удалось развязать при попустительстве западноевропейских держав, по самым скромным подсчетам, обошлась человечеству в 50 миллионов человеческих жизней. Самые значительные жертвы принес на алтарь Победы Советский Союз, потерявший в этой войне 26,6 миллиона человек. Такие страны, как Польша, Югославия и Великобритания, вместе взятые, потеряли в борьбе с фашистским нашествием 8 миллионов человек. Самой гитлеровской Германии ее авантюристские устремления обошлись в 13 миллионов человек, из которых на советско-германском фронте погибло 10 миллионов.[2]
   Следует заметить, что в развернувшихся сражениях погибли лучшие представители генофонда стран, принимавших участие во Второй мировой войне. Последствия этого разрушительного процесса до сих пор ощущаются в европейских странах, включая Германию, и в России.
   Прежде чем выйти к своей заветной цели – Москве, сердцу России, Гитлеру пришлось пройти за короткое время длинный путь: сначала в самой Германии в борьбе за власть, а затем и на международной арене – за признание его первенства в борьбе за мировое господство. Этот путь был пройден в относительно короткий исторический срок – всего за девять лет, с 1933 по 1942 год, когда войска фашистской Германии были отброшены от Москвы. Однако Гитлер, осознав истинную мощь Советского государства, решил продолжить борьбу, более полно мобилизовав в интересах войны промышленные и людские ресурсы Германии и Европы. В частности, были модернизированы бронетанковые войска Германии – созданы и поставлены на поток новые, более мощные танки Т-V («Пантера») и Т-VI («Тигр»), новые противотанковые орудия на танковых шасси.
   Немецкое верховное командование все же надеялось захватить Москву и сохраняло на московском направлении крупную группировку войск, пока немецко-фашистские войска не были сокрушительно разгромлены под Сталинградом и Курском в 1943 году. Немецко-фашистский режим, продолжая лелеять надежду на свою победу и после этого, обрекал на смерть новые миллионы людей. В конечном счете Гитлеру удалось продлить агонию фашистской Германии еще на три года – с середины 1942 по 9 мая 1945 года.
   Разгром фашистской Германии во Второй мировой войне положил конец агрессивному гитлеровскому курсу на захват чужих территорий, на порабощение целых народов и на главенствующую роль Германии среди ведущих государств мира. Самое удивительное состоит в том, что Гитлеру удалось приступить к борьбе за мировое господство не только в исторически кратчайшие сроки, но и не без успехов в этом стремительном движении к выбранной цели. Естественно, что без поддержки в самой Германии и поддержки других стран это было бы непосильной задачей.
   Сначала народ Германии доверил свою судьбу национал-социализму, поверив, что только на этом пути, в борьбе с коммунизмом и в борьбе за утверждение своего расового превосходства, ему удастся улучшить свое благосостояние и приобрести новое жизненное пространство. Немцам внушалась мысль, что главным препятствием на этом пути является Советский Союз и его коммунистическая идеология.
   Для достижения победы над СССР Гитлеру было необходимо создать мощные и мобильные вооруженные силы, оснащенные современными танками и самолетами. Для господства в мировом океане предполагалось построить мощный военно-морской флот. Немецкому народу – будущим солдатам и офицерам вермахта – отводилась главная роль в покорении Европы и планировавшемся походе на восток.
   Германия в 1930-е годы занимала в Европе хотя и центральное, но политически обособленное место среди других стран, особенно если иметь в виду ее поражение в Первой мировой войне. По Версальским соглашениям Германии не разрешалось иметь большую армию и развивать военную промышленность. Немцы считали Версальский договор несправедливым. Об унизительных для Германии, особенно для германской военщины условиях, зафиксированных в Версальском договоре, немецкие генералы впоследствии писали, что политика стран-победительниц «дала нам безработицу, тяжелый груз репараций, потерю территорий, ограничение свободы, равенства, военной силы».[3]
   «Политические и психологические причины минувшей войны лежат в Версальском мирном договоре… – считали германские военачальники. – Он отказывал побежденному в признании его национального достоинства, наносил оскорбление его чувству чести.
   Версальский договор создал в Центральной Европе вакуум силы, окруженный со всех сторон крупными государствами, обладавшими мощными вооруженными силами и не желавшими выполнить данное миру обещание о производстве разоружения».[4]
   Указанный выше подход немецких военных руководителей того времени подталкивал Германию к реваншу за поражение в Первой мировой войне.
   В это же время страны-победительницы считали, что воинственным устремлениям Германии положен конец. Однако дальнейшее развитие событий показало, что это не так. Германии требовались колонии, источники сырья и энергетические ресурсы, которыми она не обладала. Руководство Германии, которое после 1933 года возглавил Гитлер, видело единственный путь к достижению названных целей в войне.
   Капиталистические державы – Англия, Франция и США – поддержали антикоммунистические устремления Гитлера, выдав Германии необходимые ей финансовые кредиты для создания новой армии, способной сокрушить Советский Союз. Они мечтали о такой цели, но предпочли, чтобы самая тяжелая работа была выполнена чужими руками.
   Опираясь на поддержку народа Германии и ощущая сочувствие капиталистических стран Европы и Америки, Гитлер ринулся выполнять поставленную задачу с большим упорством и даже не без элементов авантюризма.
   Немецкий генералитет вновь созданного вермахта вложил в организацию и управление войсками во Второй мировой войне, развязанной гитлеровской Германией, все свое умение и талант – сначала в боевых действиях в Европе, а затем в Восточном походе на Советское государство.
   Немецкие генералы, будучи кадровыми военными, обладали большим опытом, полученным еще в Первую мировую войну, в которой участвовали многие из них. Война была их профессией, и они были авторитетами в своем деле. Когда Гитлер предложил им участвовать в своем проекте покорения сначала западных стран, а затем и восточных территорий, они с готовностью приняли это предложение, хотя позднее, после разгрома гитлеровской Германии, пытались всю вину за развязывание Второй мировой войны и агрессивные походы Германии в 1939–1945 годах возложить на Гитлера.
   Технические средства ведения войны и уничтожения противника, разработанные немецкими инженерами, были, по их мнению, лучшими в мире и должны были обеспечить победу Германии на суше, в воздухе и на море.
   Военно-стратегические планы Гитлера и его генералитета в части похода на восток были воплощены в плане «Барбаросса». Как известно, план «Барбаросса» предполагал захват Германией Прибалтики, Украины, Кавказа, центральных областей Советского Союза и Москвы. Задаче овладения Ленинградом и Киевом также отводилось первостепенное значение.
   Немецкое командование считало, что победа над советскими войсками будет одержана за одну летнюю кампанию и должна завершиться взятием Москвы. Гитлер, кроме того, полагал, что СССР, ослабленный Гражданской войной и интервенцией, еще не создал промышленность, способную производить все виды вооружений. Также делалась ставка на внезапность нападения и возможность полного уничтожения основных сил Красной Армии у западных границ Советского Союза.
   Слабость Красной Армии, как полагал немецкий Генеральный штаб, позволяет Германии осуществить молниеносную войну – «блицкриг» – по захвату Советского Союза до рубежа Архангельск – Волга – Астрахань всего за пять-шесть недель после начала военных действий.
   После подчинения своим интересам стран Европы, уничтожения их вооруженных сил и выхода через территорию Польши к границам Советского Союза фашистская Германия 22 июня 1941 года напала на нашу страну, имея основной целью захват Москвы.
   Война, развязанная Гитлером в Европе, после вторжения немецко-фашистских войск на нашу территорию стала для нас Великой Отечественной войной, так как основная тяжесть сухопутных сражений с армиями вермахта легла на плечи народов Советского Союза и велась на территории нашей страны.
   Советский Союз, сражаясь за освобождение Европы от фашизма, понес самые большие потери из числа стран, боровшихся с гитлеровской Германией.
   Эти жертвы были принесены народами Советского Союза в интересах всех, кто сражался против фашизма. Признавая главенствующую роль СССР в исторической победе над гитлеровской Германией, У. Черчилль в своей речи в Палате общин 27 февраля 1945 года сказал: «…наибольшие жертвы принес русский народ. На широких просторах этой страны лилась кровь десятков миллионов русских людей, павших за общее дело».[5]
   Теперь, когда погибших на фронтах войны с гитлеризмом не вернешь, вместо того чтобы отдать дань героизму бойцов Красной Армии и их самопожертвованию, говорят о напрасных потерях, которых якобы можно было бы избежать. Намекают на то, что Берлин и Прагу можно было бы и не штурмовать – потерь было бы меньше, – забывая при этом, что события прошлого нельзя рассматривать в отрыве от времени и комплекса обстоятельств, которые тогда существовали.
   В предлагаемом обзоре автор прослеживает стремительное продвижение гитлеровских войск из центра Европы к Москве и их первое стратегическое поражение у ее ворот.
   Германия, оказавшись в роли побежденной стороны в Первой мировой войне, не могла смириться со своим поражением. В первой главе рассмотрен процесс возрождения германского милитаризма после прихода к власти Гитлера, навязавшего немецкому народу в качестве национальной идеи национал-социализм. На первый план были выдвинуты интересы немцев как расы господ. Морально оправдывались агрессия и захват чужих территорий в интересах Германии. В качестве основного идеологического противника были объявлены марксизм и демократические свободы.
   В первой главе показано, как в борьбе с марксизмом возникла для оправдания фашизма и идей о расовом превосходстве дымовая завеса в виде антикоммунизма, открывавшая путь немецкому национал-социализму к неограниченной власти, вооружению Германии, притязаниям на передел колоний и в конечном счете – на мировое господство.
   Роль стран Европы – особенно Англии и Франции – также будет рассмотрена в первой главе.
   Антикоммунистический флаг был уже поднят в Германии, уничтожившей свою коммунистическую партию. Оставалось наметить основную военную цель вне Германии и достичь ее. Поскольку Советский Союз представлял собой лакомый кусок для агрессора – неиссякаемые природные и трудовые ресурсы, – то немецким фашистам не пришлось долго искать основную цель для своих устремлений. Такой целью была выбрана Страна Советов, всего 23 года тому назад отбившаяся от иностранной интервенции.
   Для реализации похода на восток Германии предстояло решить две задачи: привлечь на свою сторону экономический и технологический потенциал Европы и нарастить свою военную мощь.
   При этом оказалось, что как только Гитлер попытался подчинить себе политические и экономические круги Англии и Франции военным путем, то это удалось ему только в отношении Франции. Англия не захотела подчинить свои интересы интересам фашистской Германии. Англия сама мечтала удержать свое колониальное могущество и не захотела делиться своими ранними колониальными приобретениями с Германией.
   Гитлер рассчитывал эту трудность преодолеть, так как считал, что вся Европа поднимется под антикоммунистическим флагом на борьбу с Советским Союзом. Наряду с недооценкой сил Красной Армии и возможностей промышленности Советского Союза это был второй крупный просчет Гитлера, допущенный при подготовке войны на востоке.
   Когда Гитлер закончил подготовку немецкой армии к военным действиям в Европе и почувствовал двойственность позиции Англии и Франции, он приступил к решительным действиям. Гитлеровская Германия вывела за пределы своих границ войска и присоединила к территории рейха Австрию, а затем оккупировала Чехословакию.
   Дальнейшие усилия фашистской Германии были направлены на подготовку условий для нападения на СССР. Поскольку Германию отделяла от Советского Союза территория Польши, первоочередной задачей для немецкого командования стал захват Польши. Немецкие войска, сломив сопротивление польской армии, оккупировали польскую территорию и вышли к западным границам Советского Союза, осуществившего встречное продвижение Красной Армии до рубежа Сувалки – Брест – Устилуг – Сокаль.
   Немецкое вторжение в Польшу считается началом Второй мировой войны.
   Союзники Польши – Англия и Франция, – рассчитывая на то, что следующим шагом Германии будет нападение на Советский Союз, Польшу не поддержали. Однако Гитлер, доукомплектовав свои войска, понесшие первые потери в Польше, бросил их против Англии и Франции. Он решил силой подчинить себе страны Европы перед началом похода на восток.
   Первая глава завершается описанием боевых действий под Дюнкерком и во Франции, где немцами была одержана вторая после захвата Польши крупная победа.
   Под Дюнкерком немцы не препятствовали эвакуации англо-бельгийских и части французских войск в Англию, вытесняя их за пределы Европейского континента. Тем самым Гитлер пытался склонить английское правительство к совместным действиям на мировой арене. Для успокоения французской общественности капитулировавшая Франция была оккупирована немецкими частями не полностью – под местным контролем была оставлена часть южных областей Франции.
   Так гитлеровской Германией был создан плацдарм для нападения на Советский Союз у его западных границ и устранены последние препятствия для начала похода на восток.
   Планом нападения на СССР «Барбаросса» предусматривалось уничтожение основных сил Красной Армии сразу же после начала вторжения у западных границ Советского Союза. Во второй главе рассмотрено размещение немецких ударных группировок вдоль границы Советского Союза и направление основных ударов немецко-фашистских войск. Для разгрома советских войск были запланированы обходные маневры по их окружению непосредственно у границы. Хотя план «Барбаросса», как на этом настоял Гитлер, ставил в качестве первоочередных задач захват Ленинграда и южных областей Украины, максимальных успехов немецко-фашистским войскам удалось добиться на центральном направлении, где вермахт с самого начала Восточной кампании наступал своими основными танковыми группировками на московском стратегическом направлении. Во второй главе кратко рассмотрены боевые действия в приграничных районах Советского Союза. Несмотря на вероломность нападения, его внезапность, Красная Армия оказывала, в отличие от вооруженных сил Франции, капитулировавшей перед Германией, активное сопротивление. Однако, добившись успехов в приграничных районах, немецко-фашистские войска начали продвигаться к Ленинграду, Киеву и Смоленску.
   За пять недель после начала вторжения – с 22 июня по 30 июля 1941 года – войскам гитлеровской Германии не удалось решить ни одной из задач, поставленных планом «Барбаросса». Они были остановлены у Лужского укрепленного района на северо-западном направлении и перед Киевским укрепленным районом на юге.
   В ходе сражения за Смоленск с 10 по 29 июля 1941 года немецкое командование уже отчетливо понимает, что планы молниеносной войны рушатся. Пехотные дивизии немцев отставали от танковых, а сопротивление окруженных частей Красной Армии создавало дополнительные трудности, на преодоление которых требовались и время, и воинские соединения.
   Немецко-фашистским войскам после захвата ими Смоленска и Ельни не хватало сил для выхода на шоссе Минск – Смоленск – Москва. Южному флангу группы армий «Центр» угрожали войска Красной Армии северо-западнее Киева. Подавить их сопротивление и овладеть Киевом группа армий «Юг» собственными силами не могла.
   У гитлеровских войск на московском направлении возникла первая вынужденная остановка, продлившаяся до конца сентября 1941 года.
   В этих условиях Гитлер принимает решение: наступление на Москву остановить, развернуть правый фланг группы «Центр» на юго-западное направление против войск Юго-Западного фронта. Борьба с ними, обход Киевского укрепленного района и взятие Киева заняли еще полтора месяца – с начала августа по 20 сентября 1941 года. (Кроме того, десять дней ушло на вывод танковых ударных группировок на центральное направление.)
   Большая потеря времени вынудила разрабатывать новый план взятия Москвы.
   В третьей главе рассмотрены подготовка и проведение наступления немецко-фашистских войск на центральном направлении с конца сентября по 30 октября 1941 года. Новый план наступления на Москву – «Тайфун» – предполагал концентрацию основных сил немецких войск в составе группы армий «Центр» на московском направлении. Планом «Тайфун» предполагалось окружить советские армии, преградившие немецким войскам путь к Москве. Перейдя в наступление, немцы, достигнув успеха под Вязьмой и Брянском, устремились вперед, полагая, что сил у Красной Армии для организации последующих рубежей обороны уже не осталось.
   Продолжая наступление, немецко-фашистские войска вышли на дальние подступы к Москве, но к 30 октября 1941 года, понеся большие потери на Можайской линии обороны, выдохлись и были вынуждены вновь остановиться. До Москвы им оставалось пройти относительно небольшое расстояние – всего 80–160 километров.
   В сражении за Москву наступил момент, когда продвижению гитлеровских войск было необходимо положить конец.
   В четвертой главе характеризуется командный состав Красной Армии, которому выпала тяжелая и в то же время счастливая участь руководить войсками, защищавшими Москву. Это были Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев, Н. Ф. Ватутин, В. Д. Соколовский, A. M. Василевский, Л. А. Говоров, Д. Д. Лелюшенко, К. С. Москаленко и многие другие. В едином строю с ними стояли М. Е. Катуков, А. П. Белобородов, Л. М. Доватор, П. Н. Чернышев, И. В. Панфилов и другие выдающиеся командиры, заслуги которых высоко оценены Отечеством. Многие из них (Л. М. Доватор, И. В. Панфилов и другие) погибли, выполняя свой долг. Списки погибших под Москвой, Смоленском, Волоколамском, Вязьмой, Малоярославцем, Тулой и другими городами Советского Союза в 1941–1942 годах составляют многотомную Книгу Памяти.
   В рассказе о боевом пути некоторых из военачальников будут описаны сражения, в которых они принимали участие с самого начала войны. Эти сражения стали частью битвы за Москву. В них прошли проверку на способность руководить войсками те, кому было доверено остановить врага под Москвой.
   В главе четвертой будет также освещен подвиг граждан Москвы и ее руководителей, внесших огромный вклад в победу советского народа в битве за столицу.
   Пятая и шестая главы посвящены оборонительным боям на дальних и ближних подступах к Москве. Оборонительное сражение на ближних подступах к Москве, решавшее судьбу народов Советского Союза и Европы, завершилось убедительной победой Красной Армии, вызвавшей восторженные отклики во всем мире. Враг, находившийся в некоторых местах всего в 25 километрах от Москвы, был остановлен и лишен способности продолжать наступление.
   Седьмая и восьмая главы завершают описание разгрома войск фашистской Германии под Москвой. В седьмой главе рассмотрено контрнаступление Красной Армии, в ходе которого вражеские ударные группировки были отброшены от столицы Советского Союза. В результате проведенного контрнаступления непосредственная угроза Москве была ликвидирована. В восьмой главе речь идет о переходе Красной Армии в наступление и первой стратегической победе Советского Союза над войсками гитлеровской Германии.
   Хотя нашим войскам и не удалось полностью окружить и уничтожить войска группы армий «Центр», они, отбросив врага на расстояние 140–300 километров от Москвы, смогли достичь военного равновесия с противником и с 20 апреля 1942 года перешли к обороне.
   Основу предлагаемого военно-исторического обзора составляют рисунки-схемы, иллюстрирующие ход сражения за Москву. Они составлены так, чтобы дать подробное представление о местах боевых действий и составе войск с нашей стороны и со стороны противника. Представленные схемы отражают действия танковых группировок и сухопутных войск. На них в основном соответствует взаимное положение населенных пунктов относительно друг друга. Однако для измерения расстояний между приводимыми объектами следует использовать картографические источники. Прохождение рубежей, занимавшихся войсками, на схемах и в тексте традиционно обозначается перечнем населенных пунктов. Информацию о положении оборонительных рубежей можно найти в изданиях, основанных на архивных материалах. В частности, автором использована книга коллектива авторов под общим руководством В. А. Жилина «Битва под Москвой», содержащая копии подлинных архивных документов.[6]
   Однако некоторые издания вносят дополнительные коррективы в официальные источники и должны учитываться при определении фактического положения войск, участвовавших в сражениях, либо мест прохождения оборонительных рубежей.
   Следует заметить, что противоречивое изложение некоторых фактов, приводимое в различных источниках (а в ряде случаев – в одном и том же источнике), говорит о необходимости дальнейшего изучения исторического наследия. Как писал в 1999 году В. Кожинов, анализировавший ход боевых действий в районе Красной Поляны, «имеет место путаница или по меньшей мере неясность.»[7]
   Необходимо еще раз подчеркнуть, что боевые действия, развернувшиеся на территории Советского Союза после 22 июня 1941 года, были началом сражения за Москву. Для достижения решающего успеха на центральном (московском) направлении немецкие ударные группировки на северном и южном направлениях прикрывали немецкие войска группы армий «Центр» с флангов.
   Немецкие военные идеологи считали, так же как ранее полагал и Наполеон, что после взятия Москвы Россия будет повержена. Поэтому основной целью Восточного похода Гитлера во второй половине 1941 года была Москва. После ее падения, как полагал немецкий генералитет, Советский Союз как государство перестанет существовать.

Глава I
Становление фашистской Германии. Подготовка Гитлером условий для нападения на Советский Союз

Возрождение немецкого вермахта и его выход за пределы Германии

   Еще до прихода Гитлера к власти в Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, в ней начали зреть идеи реванша. Немецкие монополии Тиссена, Круппа, Флика и другие усиленно искали национальную опору для возрождения германского империализма. Для этого было необходимо дискредитировать или запретить идеологию марксизма и демократии, заменив ее национал-социалистической идеологией («Германия превыше всего»), и создать мощную военную машину, которая была бы способна завоевать новые территории («жизненное пространство») и бороться за мировое господство.
   Как нельзя лучше эти идеи были воплощены в программе фашистской национал-социалистической партии во главе с Гитлером.
   Фашисты пришли к власти в Германии в 1933 году. Подавив демократические свободы, Гитлер, возглавивший Германию, сразу же приступил к созданию сначала военизированных отрядов, а затем и армии. Воспитание немецкой молодежи велось в духе национал-социализма. Политические противники, особенно германская коммунистическая и социал-демократическая партии, были объявлены вне закона. Для усмирения рабочего класса и недовольной части интеллигенции в 1933 году под Мюнхеном был организован концентрационный лагерь Дахау.
   Аналогично действовали и итальянские фашисты во главе с Муссолини, еще раньше пришедшие к власти в Италии.
   Установление фашизма в Германии и Италии было косвенно поддержано Англией и Францией, открыто демонстрировавшими свой антисоветизм. Лорд Галифакс в 1937 году прямо высказался по этому вопросу: «…Члены английского правительства проникнуты сознанием, что… Гитлер… достиг многого не только в самой Германии, но что в результате уничтожения коммунизма в своей стране он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма».[8]
   В дальнейшем страны Запада вели политику, строго следуя этому заявлению, исключение составляли только случаи, когда Германией затрагивались их собственные национальные интересы либо когда они были вынуждены прислушиваться к голосу общественного мнения.
   Фактически западные страны и США подталкивали Гитлера к нападению на Советский Союз. Мотивы таких действий могли находиться в различных аспектах их политических расчетов.
   Первый из них лежал в идеологической области, в желании любым путем свергнуть существующий в Советском Союзе строй, схема которого не совпадала с порядками, устанавливавшимися буржуазными демократиями. Союзники – Англия и Франция, а также США могли желать реванша за их неудачи в борьбе с большевиками в ходе Гражданской войны в России. Их материальные затраты на помощь Колчаку и Деникину пропали безвозвратно, а попытка интервенции закончилась крахом.
   Вторым мотивом могло быть желание овладеть Кавказом и Дальним Востоком. Достаточно вспомнить английско-турецкий план нападения на районы добычи нефти на Кавказе в 1940 году, так называемый «План Баку».
   Все эти планы укладывались в единый план борьбы с коммунизмом, который полностью совпадал с целями фашистской Германии на ее начальном пути к мировому господству.
   Указанный подход Англии, Франции и США к развитию национал-социализма в Германии во многом объясняет дальнейшее развитие событий в Европе после 1939 года. При этом Англия и Франция были вынуждены считаться с опасностью, исходившей от Германии, и для них самих.
   Они понимали, что Гитлер в процессе подготовки войны с Советским Союзом пожелает использовать экономические и людские ресурсы других стран Европы в интересах Германии.
   Политические силы в Европе еще в 1936 году разделились на два лагеря: Франция и Англия прибегли к политике «умиротворения» (!) Гитлера, а СССР пытался, хотя и безрезультатно, создать союз стран, которые могли бы совместно противостоять агрессивным устремлениям фашистской Германии (политика «коллективной безопасности»).
   В дальнейшем политический курс «коллективной безопасности», предложенный Советским государством, нашел поддержку у капиталистического Запада и США, но только после того, как Советский Союз продемонстрировал свои возможности, нанеся поражение войскам вермахта в конце 1941 года под Москвой. Оказалось, что Англия, Франция и США не смогли обойтись в борьбе с Гитлером без помощи Красной Армии. После того как джинн – фашистская Германия – был выпущен из бутылки, его «умиротворение» оказалось возможным только благодаря коллективным усилиям стран антигитлеровской коалиции.
   Начиная с 1938 года, после того как фашистская Германия приступила к конкретным действиям по реализации своих краткосрочных и рассчитанных на будущее планов, обстановка в Европе, сотрясаемой войсками фашистской Германии, стала крайне напряженной и опасной для Советского Союза.
   Особенностью военных действий, развернутых Германией в Европе, был двойной стандарт по отношению к Западу и Востоку. Если к Советскому Союзу планировалось применить жесткий подход – войну на уничтожение, то с западными странами немцы предполагали вести боевые действия в мягком, щадящем варианте.
   Немецкое верховное командование еще до похода на восток запланировало оккупировать малые государства Западной Европы, нейтрализовать Францию и Англию и только после этого осуществить вторжение в Советский Союз.
   Все этапы военных действий предполагалось провести в кратчайшие сроки.
   Первым реальным шагом фашистской Германии к войне в Европе стало включение Австрии в состав Германии в марте 1938 года. «Аншлюс» Австрии был результатом «умиротворения», оформленного в виде мюнхенских соглашений Гитлера с Англией и Францией в сентябре 1938 года, по которым к рейху отошла и Судетская область Чехословакии, а в Польше – Тешинская область.
   К этому времени армия Германии насчитывала более миллиона человек, и Гитлер в марте 1939 года оккупировал Чехословакию полностью, что было неожиданностью для Англии и Франции. В конце марта 1939 года немцы оккупировали Клайпеду (в Литве) и предъявили права на Гданьск (в Польше).
   Этими действиями Германия разорвала мюнхенские соглашения; правительства Англии и Франции были озабочены действиями Германии и начали опасаться за свою неприкосновенность. Но и в этих условиях они не пошли на обуздание агрессора в союзе с Советским государством. Дипломатические миссии Англии и Франции, направленные в Москву для переговоров, лишь тянули время. Как выяснилось впоследствии, в это же время Англия вела секретные переговоры с Германией о разделе сфер влияния на мировых рынках вплоть до Китая.
   О возможности предотвратить крупномасштабные военные действия в Европе впоследствии писал У. Черчилль: «…Не может быть сомнений в том, что Англии и Франции следовало принять предложение России. о союзе между Англией, Францией и Россией…».[9]
   К концу 1939 года немецкие вооруженные силы уже насчитывали 2,75 миллиона человек, и Гитлер выбирал направление очередного удара, стремясь разбить и подчинить себе страны Западной Европы поодиночке.
   Учитывая тяжесть создавшегося положения, Советский Союз был вынужден согласиться с предложением Германии о заключении пакта о ненападении, который и был подписан 23 августа 1939 года.
   О таком пакте с Советским Союзом, с целью исключить возможность для Германии войны на нескольких фронтах одновременно, Гитлер заявил еще в 1934 году: «Вероятно, мне не избежать союза с Россией. – это будет решающая игра моей жизни. она никогда не удержит меня от того, чтобы столь же решительно изменить курс и напасть на Россию после того, как достигну своих целей на Западе».[10]
   Этот договор с Германией давал И. В. Сталину возможность выиграть время для дальнейшего укрепления Красной Армии и подготовки Советского Союза к отражению агрессии. И. В. Сталин не мог точно определить, сколько мирного времени будет отпущено Советскому Союзу на подготовку к обороне. При этом темпы этой подготовки зависели от экономических возможностей Советского Союза, не могли быть высокими, на что И. В. Сталин неоднократно указывал руководителям Генерального штаба и Красной Армии.
   К 1939 году цели Гитлера на Западе становились все более очевидными. Германия для увеличения мощи своих вооруженных сил посчитала необходимым подчинить своим экономическим и военным интересам промышленность, природные и другие материальные ресурсы всей Европы. Нефть Румынии, заводы по производству пушечного вооружения и танков в Чехословакии, продовольствие из Франции и т. п. многократно увеличивали шансы успешно завершить немецкий поход на восток, на территорию Советского Союза.
   Ниже приводится пример использования гитлеровской Германией промышленно-технического потенциала оккупированных стран Европы в интересах войны с СССР. Читателю будет интересно знать, что дивизии 3-й танковой группы имели на вооружении средние танки 38-т производства чехословацких заводов «Шкода» и ЧКД. Эти боевые машины имели надежную ходовую часть, высокое качество оптических приборов обзора и орудийного наведения. По боевым возможностям они были на уровне немецких T-III и составляли значительную часть наступательных вооружений вермахта.

Победное шествие немецких войск по Европе

   Вторжение немецких войск в Польшу началось 1 сентября 1939 года. Этот день считается датой начала Второй мировой войны. Англия и Франция, ранее гарантировавшие неприкосновенность польских границ, на защиту Польши не встали под предлогом неподготовленности их войск к войне.
   Польша, в свою очередь, еще весной 1939 года от помощи со стороны Советского Союза отказалась.
   Против 39 польских дивизий с 870 устаревшими танками Германия бросила 52 дивизии и 2800 танков новейших типов, предварительно подвергнув города и аэродромы Польши бомбардировке с воздуха.
   Пять немецких армий перешли в наступление на ряде участков немецко-польской границы.
   Группа немецких армий «Юг» в составе 8-й, 10-й и 14-й армий перешла польскую границу в районах Глейвица, Ченстохова и Калиша. 8-я и 10-я армии немцев прорывались к Варшаве, 14-я армия действовала в районе Кракова. Группа армий «Север» в составе 3-й и 4-й армий наступала в направлении на Быдгощ и Млаву. В результате группировка польских войск в районе Познани сразу же попала в окружение.
   Немецкие армии, несмотря на численное превосходство, встретили ожесточенное сопротивление. Однако польские войска, не поддержанные Англией и Францией, долго продержаться не могли. 10-я и 4-я немецкие армии успешно продвигались вперед, и им удалось окружить Варшаву и взять в плен 170 тысяч польских солдат к северо-востоку от Варшавы. Немцы смогли взять Варшаву 26–28 сентября 1939 года, только после двухнедельного штурма. Польские части были вынуждены сложить оружие 2 октября 1939 года.
   Англо-французские войска, в общей сложности до 100 дивизий, бездействовали и помощи своему союзнику Польше не оказали.
   Немецко-фашистские войска, расправившись с польскими частями, подготовились к продвижению из районов Варшавы, Модлина, Радома и Сандомира к границам Советского Союза. В этот момент советское правительство отдало приказ Красной Армии выдвинуться навстречу немецким войскам. Это событие вошло в историю как мера по защите народов Западной Украины и Западной Белоруссии от порабощения агрессором. Правомочность такого решения советского правительства обосновывается и тем, что указанные области были отторгнуты Польшей от Советской России в 1920 году, в конце Гражданской войны. Красная Армия вышла на историческую границу, которую предложили еще в 1919 году Англия, Франция и США («линия Керзона»).
   Германии пришлось признать этот шаг Советского Союза и согласиться с новой границей, теперь уже между Германией и Советским Союзом.
   Новая граница была проведена в соответствии с демаркационной линией, установленной договором, заключенным в сентябре 1939 года между Германией и Советским Союзом.
   Впоследствии это событие западные политики стали именовать «разделом Польши», хотя, с точки зрения Советского Союза, это был акт воссоединения западных украинцев и белорусов с их братьями на востоке и мера по подготовке к отражению немецкого вторжения.
   О значении этого шага для Советского Союза И. В. Сталин в своем послании У. Черчиллю от 18 июля 1941 года писал: «Можно представить, что положение немецких войск было бы во много раз выгоднее, если бы советским войскам пришлось принять удар немецких войск не в районе Кишинева, Львова, Бреста, Белостока, Каунаса и Выборга, а в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда».
   На схеме 1 показан выход войск вермахта к границам Советского Союза в сентябре 1939 года.
   Завершив боевые действия в Польше, Гитлер приступил к определению дальнейших целей на востоке.


   Схема 1. Выдвижение немецко-фашистских войск к западным границам СССР по территории Польши. 1 сентября – 6 октября 1939 года
   Теперь, перед нападением на Советский Союз, Германии было необходимо обезопасить свой тыл. Обозначив в качестве дальнейших объектов для нападения страны Западной Европы, Германия, не теряя времени, начала переброску своих войск из Польши на запад, по направлению к границам Франции. Этого никак не ожидали правящие круги Англии и Франции, предполагавшие, что Гитлер после захвата Польши будет продолжать двигаться дальше на восток. Но даже к военным действиям на западе Германия не была готова, так как ей было необходимо доукомплектовать потрепанные в боях с поляками дивизии и пополнить их вооружением и боеприпасами.
   Англичане и французы, пытаясь отвести от себя удар вермахта, продолжали демонстрировать Гитлеру свою антисоветскую политику. Когда в ноябре 1939 года начались военные действия между Финляндией и Советским Союзом, Англия и Франция кроме поставок в Финляндию вооружений стали готовить экспедиционный корпус для прямого участия в боях с Красной Армией. Никаких мер против возможного нападения Германии Англия и Франция не принимали, и к весне 1940 года Гитлер, следуя своему плану, приступил к нейтрализации стран Западной Европы.
   В апреле 1940 года немцы оккупировали Данию. Робкие попытки англофранцузских союзников помешать Германии захватить стратегические районы Северной Европы закончились неудачей – 10 июня 1940 года вслед за Данией капитулировала и Норвегия. Боевые действия на море у норвежского побережья протекали более жестко. Английскому флоту удалось нанести сильные повреждения немецким линкорам «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а три немецких крейсера были потоплены. Но даже в этих условиях Франция и Англия продолжали проводить политику подталкивания Германии к войне с Советским Союзом.
   Однако Гитлер, доведя численность своих вооруженных сил до 3,3 миллиона человек, в мае 1940 года приступил к решительным действиям на Западном фронте.
   Немецко-фашистские войска, насчитывавшие 136 дивизий, при поддержке 2600 танков нанесли удар по Франции, обходя основные французские силы, сосредоточенные на линии Мажино, с севера, через Люксембург, Бельгию и юго-западную часть Голландии. Незначительные силы немцев продвигались в северо-западном направлении с целью оккупации и самой Голландии.
   Главный удар по французским войскам и английскому экспедиционному корпусу, находившемуся на территории Бельгии, наносился с восточного направления силами 18-й и 6-й немецких армий под командованием фон Бока. 4-я, 12-я и 16-я немецкие армии Рундштедта, форсировав реку Маас, вышли в тыл обороняющимся франко-англо-бельгийским войскам в районе Булонь – Кале. Пять танковых дивизий Клейста вышли к берегам пролива Ла-Манш и проливу Па-де-Кале, и 40 дивизий союзных войск попали в окружение под Дюнкерком.
   На схеме 2 отображено окружение союзных войск немецко-фашистскими войсками. Здесь немцы применили классическую тактику охвата противника в кольцо окружения с использованием прорывов танковыми ударными группировками. С 24 мая, в решающий момент своего наступления, немцы приостановили продвижение вперед, к Дюнкерку, танковых дивизий Клейста и Гота, чем создали благоприятные условия для эвакуации окруженных англо-французских войск в Англию. Англичане, воспользовавшись предоставленной им возможностью, эвакуировали из-под Дюнкерка на Британские острова 330 тысяч человек из состава английских, французских и бельгийских войск.[11] Все их вооружение, включая тяжелое, оказалось в руках немцев в качестве трофеев и в последующем использовалось вермахтом.
   В состав немецких войск, подошедших с юго-запада к Дюнкерку, входил армейский корпус Гудериана. Его 1-я, 2-я и 10-я танковые дивизии достигли побережья Ла-Манша и, выполняя приказ Гитлера, остановились сначала у канала Аа, а затем, вторично, на подходе к Дюнкерку. Гудериан в своих воспоминаниях, выражая свою точку зрения и ссылаясь на мнение англичан, писал: «гитлер, а в особенности Геринг, верили, что превосходство Германии в воздухе окажется достаточным, чтобы предотвратить эвакуацию британских войск по морю. Это было ошибкой, имевшей самые плачевные последствия, – ведь только захват всех британских экспедиционных войск в плен мог бы вынудить Англию к замирению с Гитлером или создать благоприятные условия для успешного вторжения на Британские острова».[12]
   Действия Гитлера под Дюнкерком впоследствии расценивались историками как предложение английскому правительству заключить мир, что было подтверждено Гитлером на заседании рейхстага 19 июля 1940 года, когда он заявил, что предлагает Англии мирное соглашение «на основе признания взаимных интересов».[13]
   Однако английское правительство, заменив премьер-министра Чемберлена У. Черчиллем, отклонило предложение Гитлера и приступило к операциям на море против военно-морских сил Германии.


   Схема 2. Разгром гитлеровской Германией войск Западной Европы в сухопутном сражении под Дюнкерком и оккупация Франции
   После эвакуации сухопутных войск Англии из Дюнкерка удар немецко-фашистских войск обрушился на Францию. Следует подчеркнуть, что вооруженные силы Франции к этому моменту располагали вполне достаточными силами для отражения немецкого наступления. В частности, их танки обладали броневой защитой, которая была способна выдерживать снаряды немецкой противотанковой артиллерии, а пушечное вооружение танков превосходило аналогичное у немцев.
   Немецкие войска из района Руана атаковали город Брест на западе и город Бордо на юго-западном побережье Франции. 14 июня 1940 года немецкие войска вступили в Париж.
   В двадцатых числах июня немцы окружили войска французов в районах Вердена, Нанси, севернее Безансона, и под ударами подвижных танковых группировок с юго-запада и 1-й и 7-й армий со стороны линии Мажино остатки французских войск были вынуждены сложить оружие.
   В ходе наступления немецких танковых группировок ими было захвачено большое количество французского вооружения и 250 тысяч военнопленных.[14]
   22 июня 1940 года французское правительство маршала Петэна подписало с немцами договор о перемирии, по существу – акт о капитуляции Франции.
   В ходе военных действий на Западном фронте вооруженные силы союзников – Англии и Франции – были расчленены, окружены и разгромлены подвижными танковыми группировками вермахта. Детище Гудериана (в будущем генерал-полковника) – бронетанковые войска Германии – показало свои возможности при проведении крупных войсковых операций. Их маневренность, несмотря на недостаточную бронезащиту и слабое пушечное вооружение, позволила Гитлеру одержать победу над англо-французскими войсками в кратчайшие сроки и без значительных потерь. Впервые немцы использовали в крупных масштабах танковые дивизии как автономные воинские соединения, способные действовать самостоятельно.
   Что касается выявленных недостатков у использовавшихся немцами танков T-I и Т-II, то Гитлером было принято решение о немедленной их замене более мощными танками Т-III и T-IV.
   В ответ на несогласие Англии прекратить военные действия Германия начала «битву за Англию», которая велась военно-воздушными силами вермахта. С августа 1940 по май 1941 года немцы интенсивно бомбили города и порты Англии; особенно разрушительной была бомбардировка города Ковентри в ноябре 1940 года.
   Однако немецкое командование и командующий военно-воздушными силами Германии Геринг не учли возможного сопротивления Англии воздушным налетам. Англичане сумели оборудовать свое побережье радиолокационными станциями раннего предупреждения о приближении немецких бомбардировщиков, и английские истребители начали успешную борьбу с немецкой авиацией, которая понесла существенные потери.
   С лета 1941 года мощь немецких воздушных налетов на Англию ослабла. Германия начала подготовку войны с Советским Союзом.
   Так как французское правительство отказалось от продолжения борьбы с Германией, вместе с англичанами борьбу поддерживали только силы французского Сопротивления во главе с генералом де Голлем.
   Завершение сухопутных боевых действий на Западном фронте было закончено немцами не в полном соответствии с первоначальными планами Гитлера. Была нейтрализована лишь Франция, позорно сдавшаяся на милость победителя. Воле Германии были подчинены не все страны на Европейском континенте. Основная цель, которая была поставлена немецким верховным командованием, – обезопасить свой тыл перед началом Восточного похода, – в полном объеме решена не была.
   Английское правительство во главе с У. Черчиллем, по-прежнему не соглашаясь на перемирие с Германией, продолжало активно сопротивляться немецким усилиям подчинить Англию немецким интересам.
   Великобритания, военно-морская и колониальная держава, обладала более мощной экономикой, чем даже фашистская Германия. Будучи островным государством, Англия оставалась серьезным противником для Германии.
   Гитлер осознал, что договориться с Англией о признании верховенства Германии на международной арене, даже на основе раздела сфер влияния в мире, не удастся. Поэтому на первых порах немцы предприняли попытку организовать летом 1940 года вторжение в Англию сухопутных войск путем их переброски через пролив Ла-Манш. Операция «Морской лев», вступив в стадию подготовки, так и не была начата, так как, во-первых, Англия существенно нарастила свои военные возможности и создала укрепленные и эшелонированные позиции вдоль своего южного побережья и, во-вторых, техническая реализация переброски значительного количества сухопутных войск и тяжелой техники оказалась немцам не по силам (не было достаточного количества транспортного флота, время подготовки вторжения затягивалось). Кроме того, переброске немецких войск через Ла-Манш угрожал мощный английский флот, изготовившийся к отражению немецкой высадки на побережье Англии.
   Поскольку быстрого решения английского вопроса не существовало, Гитлер решил прибегнуть к блокаде Англии с моря и постоянным бомбардировкам ее городов и портов. Дальнейшее продолжение войны с сухопутными войсками Англии на Европейском континенте могло поставить под сомнение основную цель Гитлера на 1941 год – захват жизненных пространств на востоке, в Советском Союзе.
   Посчитав, что Англия не будет препятствовать его нападению на Советский Союз, и учитывая быстрый рост военного потенциала Красной Армии, Гитлер принимает решение: сначала в ходе молниеносных операций сокрушить Россию, а затем разделаться с Англией. Он полагал, что англичане будут более сговорчивыми после его победы на востоке.
   Готовясь 4 июня 1941 года к совещанию начальников штабов объединений Восточного фронта, в общем обзоре обстановки начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер писал: «Решение о проведении операции „Барбаросса“: оно имеет далеко идущие последствия. Причина – лишить Англию последней надежды на поддержку со стороны России и завершить реконструкцию Европы без Англии. После выполнения этой задачи у нас освободятся руки, чтобы в основном усилиями ВВС и ВМС нанести окончательное поражение Англии».[15]
   Как показало дальнейшее развитие военного противостояния гитлеровской Германии и Англии, Гитлер и его генералитет не учли одного, как это теперь стало очевидным: правящие круги как Англии, так и США в период с 1941 по 1945 год опасались фашистской диктатуры больше, чем возраставшего мирового влияния Советского Союза и его коммунистической идеологии. В конечном счете Великобритания и США, хотя и не сразу, поддержали военные усилия Красной Армии и советского народа в борьбе с гитлеровской Германией, которая вознамерилась возглавить мировой порядок в капиталистическом мире вопреки интересам Англии и США.
   Кроме того, сама собой напрашивается мысль о том, что Англия и США вынашивали идею о взаимном уничтожении Германии и Советского Союза. Послевоенные события и начало «холодной войны» подтверждают эту версию.
   После 1945 года, когда героическими усилиями советского народа была одержана историческая победа над фашистской Германией, Англия и США вновь приступили к борьбе с коммунизмом, но уже без Гитлера. Достижение однополярного мирового порядка стало их задачей.
   Приведенное выше несколько расширенное описание событий, предшествовавших нападению Германии на Советский Союз, дает представление о том, почему Гитлеру пришлось изменить последовательность боевых действий, намеченную немцами ранее: теперь на очереди у вермахта была сначала Россия, а затем Англия.
   Гитлер рассчитывал на легкую победу над Советским Союзом. По данным немецкой агентуры, значительная часть населения Советского Союза была настроена против существующего режима и поддержит вторжение немецких войск. Делалась ставка на дезертирство из Красной Армии и на низкое качество российского оружия, особенно танков и самолетов, а также на низкий культурный уровень населения и его бытовую неустроенность.
   В начале мая 1941 года полковник Кребс под впечатлением, полученным от поездки в Москву, доложил начальнику немецкого Генерального штаба сухопутных войск вермахта: «Русский офицерский корпус исключительно плох (производит жалкое впечатление), гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня».[16]
   Генерал-полковник Фромм, соглашаясь с мнением Гитлера о возможности скорой победы на востоке, полагал, что война против СССР закончится осенью 1941 года. Примерно такой же точки зрения придерживалось и военно-политическое руководство США. 23 июня 1941 года военный министр Стимсон сообщил президенту Рузвельту, что после бесед с начальниками штабов и работниками комитета военного планирования он оценивает положение следующим образом: «Германии понадобится месяц или, возможно, самое большее, три месяца для того, чтобы разгромить Россию» (примечание немецкого издателя).[17]
   Представляет интерес дальнейшая судьба операции «Морской лев». Поскольку военная деятельность немцев на северном побережье Франции продолжалась, факт ее проведения использовался для дезинформации советской разведки, для имитации возможной высадки немецких войск в Англии. Этим же целям служили операции «Акула» и «Гарпун», организованные немцами накануне вторжения Германии в Советский Союз.

Глава II
План «Барбаросса» и его провал

Москва – главная цель

   Одновременно немецкий генералитет приступил к детальной проработке оперативно-стратегических планов вторжения на территорию Советского Союза. В этой работе принимал участие руководящий состав управлений всех видов вооруженных сил Германии. К разработке предложений по разгрому Красной Армии были привлечены: от военно-морского флота – адмирал Редер, от сухопутных войск – генерал Эрих Маркс, от верховного командования – подполковник Лосберг. В работе над вариантами нападения и последовательности проведения военных операций на территории Советского Союза участвовали и многие другие генералы вермахта, после войны отрицавшие свою причастность к подготовке похода на восток. Гитлер лично контролировал разработку вариантов планов нападения на СССР и требовал обеспечить возможность завершения военных действий в кратчайшие сроки. Их затягивание еще до начала войны он приравнивал к поражению.
   5 декабря 1940 года немецкое верховное командование – Гальдер, Браухич, Кейтель и Йодль – доложило Гитлеру план предстоящих боевых действий на востоке. Разработанный на основе этого доклада план «Барбаросса» (директива № 21) был утвержден 18 декабря 1940 года и предусматривал: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии.
   Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны.
   Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.
   Конечной целью операции является создание заградительного барьера против азиатской России по общей линии Волга – Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.
   Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.
   Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий.
   Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и разбить силы противника в Белоруссии. Таким образом будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности.
   И только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно.
   По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач:
   на юге – своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн;
   План «Барбаросса» был военно-стратегическим воплощением идей Гитлера, изложенных в его «Майн кампф»: это громадное государство на востоке созрело для гибели и должно быть порабощено Великой Германией.
   В директиве штаба оперативного руководства № 44125/41 от 13 марта 1941 года уточнялась конечная цель военных операций: «Занимаемая в ходе военных действий русская территория должна быть, как только позволит обстановка, разделена согласно специальным указаниям на отдельные государства с самостоятельными правительствами».[19]
   Согласно этому же документу все ресурсы поверженной России должны быть использованы в интересах Германии. Эта директива подчеркивала особую роль частей СС в ходе военных операций и в деле усмирения оккупированных областей.
   Начальник отдела колонизации имперского министерства оккупированных восточных областей Ветцель уже в ходе войны видел задачи Германии еще более конкретно: «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их». И еще: «Разделение территории, населяемой русскими, на различные политические районы с собственными органами управления, чтобы обеспечить в каждом из них обособленное национальное развитие. Важно, чтобы на русской территории население в своем большинстве состояло из людей примитивного полуевропейского типа». При этом планировалось «…доведение рождаемости русских до более низкого уровня, чем у немцев».[20]
   Используя результаты своих агрессивных завоеваний в Европе, Германия подключила к подготовке войны с Советским Союзом промышленность всех покоренных ею стран. Это позволило Гитлеру резко ускорить выпуск новых видов вооружений, а людские ресурсы, составлявшие, включая подконтрольные территории, вместе с Германией 290 миллионов человек, бросить на подготовку к войне на востоке и даже к участию в ней.
   Военный союз фашистских государств, вначале включавший Германию, Италию и Японию, после завершения военных действий в Европе был расширен за счет Венгрии, Румынии, Словакии, Болгарии и Финляндии.
   К июню 1941 года общая численность вооруженных сил фашистской Германии составляла 8,5 миллиона человек.
   Из 214 дивизий, которыми располагал вермахт, на границе Советского Союза было сосредоточено вместе с войсками Италии и Румынии 190 дивизий. В них насчитывалась 5 миллионов человек. На их вооружении состояло 4300 танков и штурмовых орудий, около 5000 самолетов. (По немецким данным, 3680 танков и 1830 самолетов соответственно.)
   Силы Германии были развернуты на границе Советского Союза эшелонами, в первом из которых было до 100 дивизий. В процессе подготовки к нападению немцами было обеспечено превосходство по численности в 1,5–2 раза и многократно на основных направлениях танковых ударов. Путем дезинформации и по ряду других причин немцам удавалось обеспечить внезапность нападения.
   На схеме 3 показано размещение немецких вооруженных сил вдоль границы Советского Союза и направление запланированных ударов по частям Красной Армии.
   Против Прибалтийского особого военного округа была сосредоточена группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Лееба в составе 16-й и 18-й армий и 4-й танковой группы генерал-полковника Гепнера. Им противостояли 8-я и 11-я армии советских войск, в составе которых было 30 дивизий и 8 танковых бригад.
   Против Западного особого военного округа были выдвинуты войска группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока в составе 9-й и 4-й армий и двух танковых групп – 3-й под началом генерал-полковника Гота и 2-й под началом генерал-полковника Гудериана. На нашей стороне размещались 3-я, 10-я и 4-я армии, в составе которых было 45 дивизий и 15 танковых бригад.
   На Киевский особый военный округ были нацелены войска генерал-фельдмаршала Рундштедта в составе 6-й и 17-й армий и 1-й танковой группы генерал-полковника Клейста. Против них на территории Украины находились 5-я, 6-я, 12-я и 26-я армии, включавшие 64 дивизии и 14 танковых бригад.
   Основной удар противник предполагал нанести в центре советской обороны, в то время как руководство Красной Армии ожидало его на юго-западном направлении.
   Основную ударную силу подвижных группировок немецко-фашистких войск составляли корпуса, включавшие дивизии, на вооружении которых стояли танки. В связи с этим в технической и военно-исторической литературе такие корпуса именуются, что вполне естественно, танковыми.
   Такой подход мы можем увидеть в сочинениях «отца» бронетанковых войск Германии Гудериана.[21] Командующий группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок также использует наименование «танковый корпус» в своих дневниках.[22] Аналогичной терминологией пользовался и Вернер Хаупт.[23]
   В нашей исторической науке для обозначения корпусов, у которых на вооружении стоят танки, используется термин «механизированные»; распространение этого термина на обозначение немецких бронетанковых корпусов дезориентирует читателя и затрудняет описание хода боевых действий. Поэтому автором применительно к бронетанковым войскам Германии используется термин, прнятый Гудерианом, – танковые корпуса. Наши корпуса, вооруженные танками, именуются механизированными.
   Ввиду важности вопроса о направлениях главных ударов немецких войск, предусмотренных в их планах на проведение Восточной кампании в Советском Союзе, следует подробнее остановиться на формировании конкретных стратегических решений немецкого командования.
   Изначально Генеральный штаб немецких сухопутных войск вермахта предлагал запланировать наступление основных подвижных группировок немецко-фашистских войск на Москву. Однако Гитлер считал, что до этого европейскую часть Советского Союза следует взять в «экономические клещи», лишив советскую экономику доступа к портам Балтики и к источникам нефти на Кавказе. По настоянию Гитлера на этом акцентировалось внимание в проекте «Барбаросса», отдавались предпочтения наступлению на Ленинград и в сторону Украины и Кавказа.
   Однако в реализацию такого плана действий внесла коррективы ситуация, сложившаяся на Балканах. Возникла задержка в планах нападения Германии на Советский Союз, вызванная необходимостью подавления сопротивления Югославии немецкой оккупации в апреле 1941 года. Боевые действия немецких войск в Югославии привели к отсрочке реализации плана «Барбаросса» на месяц и более относительно ранее предусмотренного времени начала вторжения в Советский Союз.
   В окончательном варианте плана «Барбаросса», скорректированного главнокомандованием немецких сухопутных сил, задачу захвата Москвы вновь предлагалось решать после взятия Ленинграда. Несмотря на это, на исходных позициях сил вторжения на германо-советской границе основные танковые группировки были сконцентрированы на центральном, московском направлении, как это показано на схеме 3.


   Схема 3. Первоочередные цели, поставленные перед немецкими войсками при вторжении на территорию СССР: Ленинград, Москва и Киев. Основной удар предполагалось нанести по Москве – политическому, экономическому и транспортному центру Советского государства
   Это обстоятельство в конечном счете и привело к тому, что с первых шагов немецкого вермахта по земле Советского Союза основные силы гитлеровской Германии в ходе приграничных сражений, в боях под Минском и в сражении за Смоленск прорывались к Москве.
   Реальная расстановка сил немецко-фашистских войск на Восточном фронте с концентрацией основных танковых дивизий на центральном направлении на Москву не выпячивалась представителями генералитета немецких сухопутных сил в беседах с Гитлером и на совещаниях по обсуждению плана «Барбаросса». Браухич и Гальдер считали, вопреки настояниям Гитлера, что основной целью предстоящей кампании является взятие Москвы, хотя и были вынуждены подчиниться указаниям фюрера и действовать в соответствии с директивой № 21.
   Вразрез с основным положением плана «Барбаросса» (сначала Ленинград, затем Москва) генерал-полковник Гудериан вплоть до двадцатых чисел августа 1941 года считал, что его 2-я танковая группа идет на Москву. Аналогичным военным порывом были охвачены солдаты и офицеры 3-й танковой группы. По свидетельству Германа Гота, «…в 3-й танковой группе все стремились поскорее оказаться на пути к Москве».[24] Командование 3-й танковой группы не было ознакомлено руководством сухопутных войск в полном объеме с основными положениями плана «Барбаросса». По указанию Гитлера до войск доводились только приказы относительно боевых действий на ближайшее будущее. Поэтому командование 3-й танковой группы не было информировано о возможном повороте танковых дивизий группы в сторону Ленинграда, как это было предусмотрено директивой № 21.
   Как выяснилось впоследствии, привлеченных к вторжению в Советский Союз немецко-фашистских войск было недостаточно для преодоления героического сопротивления Красной Армии как при штурме Ленинграда, так и для взятия Киева. Существенных практических результатов в ходе боевых действий удалось добиться только группе армий «Центр», наступавшей на Москву. Выход основных сил группы армий «Центр» к Смоленску и Ельне подготовил базу для завершающего броска на столицу Советского Союза.
   Поэтому промежуток времени с 22 июня по 21 августа 1941 года фактически был первым этапом сражения Германии за Москву.
   П. Карель, имевший доступ к информации о планах и боевых действиях вермахта в России, первую часть своей книги «Гитлер идет на Восток», охватывающую период времени от приграничных сражений до битвы за Киев, так и озаглавил: «Москва». Уже после войны Вернер Хаупт в предисловии к своей книге «Сражения группы армий „Центр“» прямо указал, что группа армий «Центр» создавалась в целях захвата советской столицы.
   Что касается размещения основных сил Красной Армии на юго-западном направлении, то варианты плана «Барбаросса», несколько месяцев циркулировавшие в штабах Берлина, могли стать достоянием советской разведки и послужить основанием для размещения наиболее сильной группировки советских войск на украинском и кавказском направлениях.
   Для выхода на центральное направление немецко-фашистским войскам было необходимо выиграть приграничное сражение с частями НКВД, охранявшими границу, и передовыми частями Красной Армии, а также обеспечить защиту флангов группы армий «Центр». Планом «Барбаросса» предусматривалось уничтожение советских войск на северном фланге группы армий «Центр» – сначала в Прибалтике, а затем на подступах к Ленинграду, с последующим захватом города. В случае успеха на этом направлении обеспечивалась возможность доставки военного снаряжения и подкреплений в войска с северного направления, со стороны Финляндии. При подготовке плана «Барбаросса» не исключалась возможность наступления немецко-фашистских войск с севера и на Москву после взятия Ленинграда.
   Безопасность южного фланга группы армий «Центр» должна была гарантироваться захватом Киева и развитием наступления в сторону Донбасса, Крыма и Кавказа.
   Уже в плане «Барбаросса» была учтена возможность упорного сопротивления Красной Армии войскам группы армий «Север», и в связи с этим планировалась временная переброска 3-й танковой группы к Ленинграду после взятия Смоленска.
   Дальнейшие события характеризовались существенными отступлениями от плана «Барбаросса», что с самого начала военных действий показало его несостоятельность.
   Следует заметить, что план «Барбаросса» был рассчитан на молниеносный исход войны и практически содержал план действий только для начального этапа войны в СССР. Авантюризм этого плана состоял еще и в том, что немцы, запланировав начальный период войны, не предусмотрели вариантов ее окончания. Гитлер, рассчитывавший на то, что после захвата Москвы он вынудит Сталина на мирное соглашение с Германией, просчитался. Советский Союз, хотя и не успел подготовиться к отражению немецкой агрессии, был несравненно могущественнее Франции, капитулировавшей перед Германией.
   Немцы не предполагали, что район боевых действий на востоке окажется не по зубам вооруженным силам Германии и их войск будет просто недостаточно для занятия территории до 3 тысяч километров по фронту и до 1 тысячи километров в глубину. Надежда Гитлера и его генералов привлечь на свою сторону население оккупированных территорий также оказалась несбыточной.
   Вместо сотрудничества немцев ожидало активное противодействие населения. Партизанские отряды не давали покоя немецким захватчикам, уничтожая их транспортные коммуникации и линии связи. Для борьбы с партизанским движением вермахт использовал жесткие карательные меры, чем вызывал еще большую ненависть к оккупантам.

Начало восточного похода Гитлера

   Однако время, которое потребовалось бы на упреждающее приведение войск в приграничных районах в полную боевую готовность, было упущено, и к моменту начала немецкого вторжения в частях Прибалтийского, Западного и Киевского военных округов шла будничная военная жизнь, многие соединения были сняты с оборонительных рубежей и находились в процессе учений вдали от границы.
   Затаившись на западных границах Советского Союза, три миллиона немецких солдат и офицеров первого эшелона армии вторжения с нетерпением ожидали приказа о начале наступления на восток, в пределы СССР.
   Они были в приподнятом настроении, уверенные в своей силе, которая, по их мнению, давала им право вторгнуться на чужую землю. Они были молоды, хорошо обучены и полны желания вступить в бой с Красной Армией. Гитлер, их идеолог и фактически главнокомандующий, обещал им легкую, в течение пяти недель, победу над восточными «варварами».
   Воины фюрера и Германии мечтали пройти парадным маршем по Красной площади Москвы, жителей которой они должны были превратить в рабов либо уничтожить. Вдоль всей границы с Советским Союзом стояли в полной готовности их танки и мотопехота, готовые к вторжению. Авиация Германии и ее флот были готовы атаковать города Советского Союза.
   Директива на переход государственной границы Советского Союза была получена немецкими войсками в девять часов вечера 21 июня 1941 года.
   Солдатам был зачитан приказ фюрера, в котором немецкое командование пыталось оправдать вероломное нападение Германии на Советский Союз вымышленными фактами якобы имевших место нарушений немецких границ отдельными группами войск Красной Армии. Исполненный арийского пафоса, фюрер в этом приказе отводил Германии роль спасителя всей европейской цивилизации.
   В 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года, нарушив советско-германский договор, немецко-фашистские войска перешли в наступление по всему протянувшемуся более чем на 2 тысячи километров Восточному фронту.
   О первых часах начавшейся войны начальник Генерального штаба Красной Армии Г. К. Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «К 8 часам утра 22 июня Генеральным штабом было установлено, что:
   – сильным ударам бомбардировочной авиации подверглись многие аэродромы Западного, Киевского и Прибалтийского особых военных округов, где серьезно пострадала прежде всего авиация, не успевшая подняться в воздух и рассредоточиться по полевым аэродромам;
   – бомбардировке подверглись многие города и железнодорожные узлы Прибалтики, Белоруссии, Украины, военно-морские базы Севастополя и в Прибалтике;
   – завязались ожесточенные сражения с сухопутными войсками немцев вдоль всей нашей западной границы. На многих участках немцы уже вступили в бой с передовыми частями Красной Армии;
   Внезапность вторжения облегчила немецко-фашистским войскам переход советско-германской границы. Большая часть мостов через приграничные реки не была уничтожена, часть войск, находившихся у границы, была на казарменном положении. В первый же день наши авиационные части потеряли более 800 самолетов, застигнутых немецкими бомбардировщиками в зачехленном состоянии и без экипажей.
   Ко второй существенной причине успехов немецких войск в первые дни войны начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер относил недостаточную активность командного состава нашей армии. Он писал: «Теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам. При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск. Причины таких действий противника неясны».[26]
   Нарком обороны С. К. Тимошенко вместе с начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым срочно представили И. В. Сталину проект указа о проведении мобилизации военнообязанных 1905–1918 годов рождения и проект постановления о создании Ставки Главного командования. Было принято решение о введении военного положения на территории европейской части Советского Союза. Полнота власти на местах передавалась военным, и с 22 июня особые военные округа преобразовывались в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.
   Сообщение о начале войны с Германией было сделано по поручению советского правительства наркомом иностранных дел Советского Союза В. М. Молотовым в его выступлении по радио 22 июня 1941 года в 12 часов 15 минут. В своем коротком сообщении Молотов информировал граждан страны о вероломном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Он призвал население Советского Союза к дисциплине, организованности и сплоченности и выразил уверенность, что Красная Армия с честью выполнит свой долг перед Родиной и нанесет сокрушительный удар по агрессору.
   В. М. Молотов выразил уверенность в том, что враг будет разбит и победа будет за нами. Эти слова из выступления Молотова будут призывом ко всем бойцам и командирам армии и всем трудящимся Советского Союза на весь период войны, вплоть до Великой Победы в мае 1945 года.
   Ко времени выступления Молотова немецко-фашистские войска продвинулись своими моторизованными частями вглубь территории Советского Союза на 10–15 километров, не прибегая без особой на то необходимости к немедленному штурму долговременных укреплений советских войск. 23 июня 1941 года командующий группой армий «Центр» в своем дневнике записал: «Противник продолжает удерживать цитадель в Брест-Литовске. Ездил в 19-ю танковую дивизию, где с наблюдательного пункта танковой роты созерцал бункер, который продолжает огрызаться огнем, хотя укрепленные позиции по периметру уже захвачены нашими войсками».[27]
   Так началось неравное по силам приграничное сражение войск Красной Армии с войсками гитлеровской Германии, поставившими на колени всю Европу. Уже в приграничных сражениях немецкие части столкнулись с решительным сопротивлением Красной Армии. Только значительное превосходство в силе на основных направлениях дало возможность немецко-фашистским войскам продвигаться вперед. Используя свое преимущество в силе и опыт, немецкие ударные танковые группировки начали стремительное продвижение на направлениях главных ударов, определенных планом «Барбаросса».
   Группа армий «Центр» начала наступление в направлении на Минск и далее на Смоленск, группа армий «Север» начала продвижение к Ленинграду, группа армий «Юг» – на Киев. Впереди наступавших войск на большой скорости шли танковые колонны и моторизованные части.
   Группа армий «Север» начала движение в глубь Литвы. 18-я немецкая армия, достигнув Приекуле, атаковала Лиепаю. Морская крепость на берегу Балтийского моря имела прочную оборону и гарнизон, преданный присяге. Попытки взять Лиепаю, окружив ее с восточного направления, не увенчались успехом. Не помогли и попытки атаковать Лиепаю с моря. Гарнизон Лиепаи мужественно сопротивлялся до 29 июня 1941 года, задержав наступление 18-й немецкой армии на целую неделю (из нескольких недель, отведенных планом «Барбаросса» на захват Ленинграда). 41-й танковый корпус 4-й танковой группы, продвинувшись на 60–100 километров, был контратакован советскими танками в районе Шяуляя – Расейняя. Большой неожиданностью для командования немецкого танкового корпуса и 4-й танковой группы была встреча с танками КВ. Бои на этом рубеже были упорными, большие потери несли обе стороны, и немецкие танкисты утратили наступательный темп, который они должны были набрать к 26 июня 1941 года. Их быстрый выход к Екабпилсу на Западной Двине не состоялся.
   Без задержки удалось продвинуться вперед только 56-му танковому корпусу, который сумел 24 июня 1941 года достичь Утены, что на шоссе Каунас – Ленинград. Командир 56-го танкового корпуса генерал-полковник Манштейн принял решение о продолжении движения вперед, не ожидая поддержки своего левого фланга со стороны 41-го танкового корпуса. При этом правый фланг его танкового корпуса также был открытым, так как наступавшая южнее 16-я немецкая армия не поспевала за продвижением танковых колонн Манштейна.
   Усыпив бдительность советской охраны мостов через Западную Двину у Даугавпилса, немецкое командование, используя специальные подразделения абвера, переодетые в красноармейскую форму, предотвратило их подрыв и обеспечило быстрый вход 56-го танкового корпуса в город. Это произошло 26 июня 1941 года. Однако ввиду незащищенности флангов Манштейна немецкое руководство приостановило его продвижение вперед, чем способствовало выводу резервов Красной Армии навстречу 56-му танковому корпусу.
   Когда танки Манштейна ворвались в Даугавпилс, дальнейший путь 56-му танковому корпусу 29 июня 1941 года был перекрыт 21-м механизированным корпусом Красной Армии, переброшенным под Даугавпилс по приказу наркома обороны маршала С. К. Тимошенко.
   Манштейн впоследствии писал: «На некоторых участках дело принимало серьезный оборот… Цель – Ленинград – отодвигалась от нас в далекое будущее».[28]
   В результате приграничных боевых действий под Лиепаей, в районе Шяуляя и вынужденной остановки немецких танков в Даугавпилсе группа армий «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба смогла продвинуться к Ленинграду всего на 250 и менее километров от границы. При этом немцы были потрясены мощью советских танков КВ. Пройти вперед им удалось только благодаря многократному численному превосходству. За время приграничных сражений в Прибалтике немецко-фашистские войска смогли преодолеть только территорию Литвы, а до Ленинграда оставалось еще 500 километров.
   На схеме 4 показано направление движения частей группы армий «Север» с 22 июня по 29 июня 1941 года. (О контрударе войск Красной Армии по немецкой танковой группировке в Даугавпилсе будет рассказано в главе 4.)
   Более успешно началось приграничное сражение у группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока.
   Группа армий «Центр» была нацелена на захват стратегического шоссе Смоленск – Москва и состояла из двух армий – 4-й и 9-й и двух танковых групп – 2-й и 3-й. Основные немецкие силы были сконцентрированы на флангах группировки «Центр». 9-я армия и 3-я танковая группа были сосредоточены в районе Сувалки, а 4-я армия и 2-я танковая группа – западнее Бреста.


   Схема 4. Встречное танковое сражение 3-го механизированного корпуса 11-й армии и 12-го механизированного корпуса 8-й армии с немецким 41-м танковым корпусом на рубеже Шяуляй – Расейняй
   Защита центрального направления была поручена 10-й, 3-й и 4-й армиям Западного фронта под командованием генерала армии Д. Г. Павлова. 3-я, 4-я и 10-я армии Западного фронта представляли собой мощную силу – на их вооружении имелось необходимое оснащение, достаточно оружия, запасы продовольствия и боеприпасов. Они были укомплектованы личным составом и обладали артиллерийским вооружением для борьбы с танками противника. В состав 3-й армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова входили 4-й стрелковый, 11-й механизированный корпуса и артиллерийские части. Эта армия прикрывала правый фланг центрального направления. 4-я армия генерал-майора А. А. Коробкова размещалась в районе Бреста и включала 28-й стрелковый, 14-й механизированный корпуса и другие части. 10-я армия генерал-майора К. Д. Голубева включала 1-й и 5-й стрелковые, 6-й и 13-й механизированные корпуса и 6-й кавалерийский корпус. Она стояла на оборонительном рубеже – на Белостокском выступе, на самом угрожаемом участке Западного фронта.
   Немцы рассчитывали на внезапность нападения – и не ошиблись: войска Западного фронта не были готовы к отражению нападения – часть войск находилась на учениях вдали от границы, а до многих частей приказ о начале боевых действий не был своевременно доведен командованием Западного фронта.
   Утром 22 июня 1941 года 3-я танковая группа немецких войск, перейдя государственную границу севернее основных сил 3-й армии Западного фронта, начала обходить стрелковые дивизии В. И. Кузнецова. 23 июня войска 3-й армии были вынуждены оставить Гродно, чем поставили в тяжелое положение войска 10-й армии генерал-майора К. Д. Голубева, которые, отражая лобовые атаки немецких армейских корпусов, были вынуждены перейти к обороне и флангов.
   Под командованием заместителя командующего Западным фронтом генерал-майора И. В. Болдина силами 11-го механизированного корпуса 3-й армии, 6-го механизированного корпуса 10-й армии и 6-го кавалерийского корпуса 24 июня 1941 года была предпринята попытка контратаковать немецко-фашистские войска в районе Гродно. Однако из-за численного превосходства противника и его преимущества в артиллерии и авиации группа И. В. Болдина смогла задержать немцев только до 26 июня. В боях под Гродно советские войска показали свою способность сражаться с превосходящими силами противника.
   2-я танковая группа и 4-я армия немецко-фашистских войск без больших затруднений перешли границу в районе Бреста. Беспрепятственно форсировав реку Буг, немецкие войсковые части решили овладеть Брестской крепостью, рассчитывая на внезапность нападения и предположительно низкую боеготовность гарнизона. Оборону Брестской цитадели осуществляли несколько полков Красной Армии. Немцы, обстреляв крепость из 600-миллиметровых осадных орудий, бросились на штурм цитадели, однако их атаки были отбиты. 29 июня 1941 года немецкие пикирующие бомбардировщики сбросили на крепость 500-и 1800-килограммовые бомбы; верхние строения цитадели были разрушены, но гарнизон не сдавался. 30 июня часть защитников крепости была взята в плен – до 7 тысяч человек, по немецким данным, однако младший командный состав и рядовые удерживали крепость до конца июля 1941 года.
   Когда танки Гудериана были вынуждены обойти непокорившуюся Брестскую крепость, оставив ее на расправу своим пехотным частям, никто из немецкого командования не предполагал, что Брестская крепость будет сопротивляться в течение месяца. Героическая оборона Брестской крепости показала немцам лучшие черты бойцов и командиров Красной Армии – их стойкость в бою и преданность Отечеству.
   Генерал-полковник Гудериан, оценивая упорство и верность присяге защитников Брестской крепости, сказал: «Эти люди заслуживают высочайшего восхищения».[29]
   В дальнейшем, в инструкции по обращению с советскими военнопленными, было указано: «Первый раз в ходе этой войны немецкому солдату противостоит противник, обученный не только военному делу, но и политике, который видит. в национал-социализме самого опасного врага. Поэтому главное в обращении с ними – это максимальная бдительность, величайшая осторожность и глубочайшее недоверие».[30]
   Конечно, Брестская крепость не могла остановить либо серьезно задержать немецко-фашистские войска 4-й армии и 2-й танковой группы, которые наносили свой основной удар по району Слоним – Барановичи. Немцы не стали атаковать Белостокский выступ своими основными силами в лоб, так как знали, что в районе Белостока были сосредоточены крупные силы Западного фронта Красной Армии, на вооружении которых было относительно большое количество танков. В то время как 4-я армия и 2-я танковая группа Гудериана наносили удар под основание Белостокского выступа с юго-восточного направления, 9-я армия и 3-я танковая группа Гота обходили район Белостока с северо-востока.
   Боевые действия на центральном направлении представлены на схеме 5.
   Танковые дивизии Гота и Гудериана приблизились к Минску 26 июня 1941 года, замкнув кольцо окружения вокруг группировки войск Западного фронта в районе Белосток – Новогрудок. 3-я и 10-я армии Западного фронта оказались в тылу немецких войск.
   Часть армейских корпусов немецко-фашистских войск до конца июня была вынуждена отражать атаки окруженных советских войск и продвигаться вперед не могла. Разрозненные остатки 3-й и 10-й армий пытались укрыться от противника в лесах севернее реки Припять и продолжали оказывать немцам организованное сопротивление. Младший командный состав, верный присяге, вел в бой свои поредевшие части, сковывая значительные силы немецко-фашистских войск. Их героическое сопротивление врагу, как писал Г. К. Жуков, еще должно быть изучено и описано по достоинству. Несмотря на настойчивые попытки рассеянных немцами отрядов Красной Армии прорваться из окружения, мало кому из них это удалось. Ярким примером исполнения служебного долга явился прорыв из окружения заместителя командующего Западным фронтом генерал-майора И. В. Болдина, который после 39 суток непрерывных боев в немецком тылу прошел от Белостока до района Смоленска. Он вырвался из вражеского котла и вывел с собой 1600 бойцов, часть из которых были ранены.[31]
   Судьба бойцов и командиров окруженных армий сложилась по-разному: часть из них погибла в жестоких неравных боях с превосходящими силами немецко-фашистских войск, а многие оказались в немецком плену. По утверждению немецких источников, в районе Белостокского выступа и Минска вермахтом было взято в плен до 250 тысяч советских военнослужащих. Немцами было захвачено большое количество различного вооружения и боеприпасов, продовольствия и горючего. Захваченное ими горючее на треть обеспечивало потребности немецких танков в начале войны.
   Это дало возможность немецкому командованию предположить, что дальнейший путь к Москве свободен от войск Красной Армии.


   Схема 5. Вторжение группы армий «Центр» на территорию Белоруссии в ходе приграничного сражения с 22 по 30 июня 1941 года
   Здесь уместно подчеркнуть, что участь бойцов и командиров, попавших в немецкий плен, оказалась ненамного лучше, чем погибших. Плененные очутились в концентрационных лагерях и использовались в качестве рабов на немецких военных заводах. Наиболее непокорных и слабых расстреливали, а морально неустойчивых, но физически крепких привлекали к службе в немецкой полиции на оккупированных территориях; к концу войны их использовали в качестве солдат в армиях белогвардейских генералов П. Н. Краснова, А. Г. Шкуро и предателя Родины А. А. Власова, сражавшихся на стороне немецких войск против Советского Союза.
   Трагедия под Белостоком и Минском, захваченным немцами к вечеру 28 июня 1941 года, в очередной раз подтвердила громадную роль командного состава армии.
   Как выяснилось впоследствии, командиры некоторых войсковых частей не сумели организовать планомерную оборону и своевременный отвод войск. Основная связь, использовавшаяся для передачи распоряжений в войска и для взаимодействия между штабами, – проводная связь, – была выведена из строя немецкой авиацией и диверсантами в первые же часы войны, что привело к утере взаимодействия между армиями на переднем крае обороны и командованием Западного фронта. Д. Г. Павлов, командующий Западным фронтом, штаб которого размещался в Могилеве, потерял контакт с подчиненными войсками и не смог организовать активную оборону, несмотря на то что располагал значительным количеством тяжелого вооружения. Так, в 4-й танковой дивизии 10-й армии стояло на вооружении более 300 танков; правда, мощных Т-34 и KB насчитывалось всего около тридцати. Это была грозная сила, жаль, что командование Западного фронта не смогло ею воспользоваться. В этой обстановке требовалась инициатива командиров дивизий, полков и младшего командного состава армии, но многие из них ждали приказов сверху и не предпринимали самостоятельных действий.
   Верховное командование Красной Армии всю ответственность за приграничное поражение войск Западного фронта возложило на командующего фронтом Д. Г. Павлова и его штаб. Специальным постановлением Государственного Комитета Обороны № 00381 от 16 июля 1941 года «Об аресте и предании суду Военного трибунала командования Западного, Северо-Западного и Южного фронтов»[32] командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов, начальник штаба Западного фронта генерал-майор В. Е. Климовских, начальник связи Западного фронта генерал-майор А. Т. Григорьев и командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков (а также еще пять командиров дивизий или их заместителей) были преданы суду Военного трибунала и расстреляны.
   Решение о предании суду командования Западного фронта Сталин, подписавший указанное постановление, мотивировал отсутствием распорядительности, бездействием и даже трусостью командиров, что привело к развалу управления войсками, сдаче оружия противнику и несанкционированному отходу с боевых позиций.
   Руководство Западным фронтом было возложено на С. К. Тимошенко и срочно вызванного с Дальнего Востока А. И. Еременко.
   В 1957 году Военной коллегией Верховного суда СССР приговор, вынесенный руководству Западного фронта и другим осужденным, был отменен, так как в их действиях не было найдено состава преступления.[33]
   При этом возникает вопрос: а кто же должен нести ответственность за действия руководства Западного фронта в первые дни немецкого вторжения? Во-первых, можно утверждать, что этим постановлением Государственного Комитета Обороны снималась часть вины за поражение войск Красной Армии в приграничных сражениях лично со Сталина. Ведь по его указаниям либо с его ведома на руководящие посты в армии назначались не прошедшие достаточной подготовки военачальники, к которым можно было отнести и командующего Западным фронтом. Часть ответственности ложилась и на Наркомат обороны во главе с С. К. Тимошенко – к середине 1941 года поставленные на вооружение технические средства беспроводной связи поступили в войска в ограниченных количествах. Несмотря на то что командованию Красной Армии из сообщений разведслужбы было известно о возможном нападении Германии на Советский Союз, оно не дало необходимых распоряжений войскам, когда еще работали проводные средства связи.
   Кроме того, и С. К. Тимошенко, и подчиненный ему Генеральный штаб во главе с Г. К. Жуковым не уделили достаточного внимания защите Белостокского выступа на случай фланговых ударов противника, в результате чего войска оказались в крайне тяжелом положении: атаки противника пришлось отражать на необустроенных рубежах в ходе вынужденного отступления.
   Г. К. Жуков считал, что даже в сложившихся условиях окруженные на Белостокском выступе войска можно было сохранить, предприняв своевременный отход, при должном управлении со стороны командования Западного фронта.[34]
   В результате к 30 июня 1941 года немецко-фашистские войска группы армий «Центр» вышли к рубежу на реке Березине.
   Группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта должна была овладеть столицей Украины – Киевом. Ударной силой группы была 1-я танковая группа генерал-полковника Клейста. Основной силой, поддерживавшей немецких танкистов, была 6-я армия под командованием Рейхенау.
   Перейдя государственную границу Советского Союза, группа армий «Юг» встретила более ожесточенное сопротивление частей Красной Армии, чем на центральном и северном направлениях.
   1-я танковая группа Клейста 23 июня атаковала советские войска на ровенском направлении, войдя в стык между 5-й и 6-й армиями Юго-Западного фронта. Г. К. Жуков, находившийся по приказу И. В. Сталина на командном пункте Юго-Западного фронта, немедленно организовал встречный контрудар силами механизированных корпусов второго эшелона. Контрудар наносили 8-й, 9-й, 15-й, 19-й и 22-й корпуса, атаковавшие немецкие танковые дивизии Клейста. На фронте до 100 километров в ширину и 50 километров в глубину развернулось встречное танковое сражение; оно продолжалось с 23 по 29 июня 1941 года. Немцам удалось преодолеть противодействие Красной Армии на ровенском направлении только после ввода в сражение дополнительных семи дивизий.
   1-я танковая группа Клейста и 6-я армия Рейхенау были встречены советскими войсками еще до их вступления в сражение с контратакующими войсками Красной Армии. Многие части, стоявшие вблизи границы, вступили в бой незамедлительно после немецкого вторжения, уже к вечеру 22 июня 1941 года. Ход приграничного сражения войск Юго-Западного фронта с группой армий «Юг» показан на схеме 6.
   Особо следует остановиться на действиях 5-й армии генерал-майора Михаила Ивановича Потапова, бойцы и командиры которой вступили в бой с врагом непосредственно у границы.
   К. С. Москаленко, участник приграничных сражений, очень ярко описал их в своей книге «На юго-западном направлении».


   Схема 6. Оборонительное приграничное сражение войск Юго-Западного фронта с немецкой группой армий «Юг» на киевском направлении с 22 по 30 июня 1941 года
   К. С. Москаленко встретил врага в должности командира 1-й артиллерийской противотанковой бригады резерва Главного командования (АПБР). Бригада находилась под Луцком в стадии формирования и оперативно была подчинена командующему 5-й армии М. И. Потапову. Бригада, вооруженная 72 орудиями калибра 85 мм и калибра 76 мм, представляла собой грозную силу для любого противника.
   В основной состав 5-й армии входили 15-й и 31-й стрелковые корпуса и 9-й, 19-й и 22-й механизированные корпуса. 5-я армия обеспечивала прикрытие границы в направлении Ковеля и Владимир-Волынского. Дивизии, входившие в корпуса, были размещены на глубине до 60 километров от границы и рассредоточены по фронту. Основные силы 22-го механизированного корпуса находились в 140 километрах от границы.
   АПБР, сформированная за месяц до начала войны, сумела подготовить слаженные, уверенные в своих возможностях боевые расчеты орудий. Бригада была снабжена полным боекомплектом снарядов.
   22 июня 1941 года в 10 часов утра АПБР, поднятая по тревоге приказом командарма М. И. Потапова, двинулась вперед к границе, которую уже перешли немецкие танки 1-й танковой группы Клейста и 6-й армии. Противник, обладая на направлении удара не менее чем трехкратным превосходством, был встречен главными силами бригады на рубеже Владимировка – Подгайцы – Микуличи. 200 немецких танков с мотопехотой попали под артиллерийский огонь прямой наводкой и, потеряв в этом бою до 70 танков, остановились. Немецкая броня, как писал Москаленко, отступила перед стойкостью, отвагой и мужеством советских бойцов.
   Испытав первый удар нашей артиллерии, противник решил атаковать АПБР не только в лоб, но и с флангов. Готовясь к отражению следующих атак, К. С. Москаленко отвел свою бригаду к утру 23 июня 1941 года к Затурцам, перекрыв немцам дорогу на Луцк. Немецкие танки при их малой проходимости не могли отходить от шоссе на большие расстояния, и наши артиллеристы, верно определив направление следующих атак, разместили орудия на трех оборудованных позициях вдоль шоссе.
   На рассвете 23 июня показались немецкие танковые колонны. Они двигались клином, одна колонна танков – по шоссе, с танками T-IV впереди, две другие колонны – по бокам. За танками шла мотопехота. С расстояния 300–400 метров орудийные расчеты 1-й АПБР прямой наводкой начали расстреливать немецкие танки. Противник атаковал снова и снова; потеряв до 50 танков, немцы ненадолго прекратили атаки.
   Немецкая 14-я танковая дивизия пыталась обойти позиции 1-й АПБР с юга, однако ее танки попали под артиллерийский обстрел и были вынуждены временно прекратить попытки выйти к Луцку с западного направления.
   Чтобы избежать налета немецких штурмовиков, АПБР отошла в район Торчина. На следующий день противник возобновил танковые атаки. Потеряв 18 танков, немцы повторили атаку, пытаясь пробиться к Луцку с юга, но, недосчитавшись еще 20 машин, прекратили лобовые атаки наших артиллерийских позиций.
   Немецко-фашистские войска, располагая большим преимуществом в силах, к вечеру 24 июня 1941 года изменили направление главного удара и устремились к Ровно. Воспользовавшись тем, что немцы прекратили атаки непосредственно на Луцк, командарм М. И. Потапов перебросил 1-ю АПБР севернее Луцка, к переправам через реку Стырь, в район Рожище. С 25 по 28 июня 1-я АПБР отражала атаки немецких танков, пытавшихся захватить переправы через реку Стырь. Немцы не могли преодолеть рубежей, на которых стояла бригада К. С. Москаленко, и прибегли к последнему оружию – листовкам с угрозами: «Артиллеристы, вы обеспечиваете победу большевикам, не ждите пощады.».[35]
   В приграничном сражении на юго-западном направлении с 22 по 29 июня 1941 года 1-я артиллерийская противотанковая бригада, находясь на расстоянии всего 120 километров от государственной границы, сдерживала наступление немецких танковых дивизий, уничтожив и подбив 150 немецких танков.
   Этот подвиг советских артиллеристов 5-й армии М. И. Потапова стал блестящим примером для остальных частей Красной Армии, вступивших в сражение с гитлеровскими войсками.
   Многие тысячи участников боев на юго-западном направлении показали чудеса героизма в первых приграничных боях.
   6-я армия генерала И. Н. Музыченко и 12-я армия генерала Л. Г. Понеделина, несмотря на большие потери, оказывали действенное сопротивление превосходящим силам противника. Укрепленный район Рава-Русская силами частей 6-й армии отражал атаки немецко-фашистских войск пять дней – до 27 июня 1941 года.
   Укрепленный район Перемышля успешно защищали 99-я стрелковая дивизия, пограничники и рабочие отряды до 29 июня 1941 года.
   В результате активного сопротивления войск Юго-Западного фронта немецкий план молниеносного прорыва 1-й танковой группы Клейста и 6-й армии Рейхенау к Киеву в ходе приграничного сражения был сорван.
   Отдавая дань героизму бойцов и командиров Красной Армии, проявивших мужество и стойкость при защите наших рубежей в начале войны, будет не лишним вспомнить о том, что явилось причиной отступления в глубь страны. Конечно, свою роль сыграли внезапность нападения и растерянность командного состава армий в первые дни немецкого вторжения. И это при том, что численность советских войск, сосредоточенных у границ, была значительной.
   Слабая техническая подготовка военных кадров бронетанковых войск Красной Армии, особенно низшего звена – механиков-водителей и всего экипажа в целом, привела к тому, что возможности наших боевых машин не были использованы в должной мере. А ведь технические характеристики стоявших на вооружении танков БТ-7 и, особенно, вновь поступивших в войска Т-34 и KB были не хуже, чем у немецких танков.
   К середине июля 1941 года наши механизированные корпуса юго-западного направления, в которых насчитывалось более 2 тысяч танков (к примеру, 4-й мехкорпус А. А. Власова на юго-западном направлении был укомплектован штатным количеством средних и тяжелых танков[36]) потеряли значительную часть своих машин.
   На марше из районов расквартирования в районы боевых действий, на направления главных ударов немецких танковых групп некоторые танки вышли из строя, значительная часть танков даже в последние числа июня 1941 года все еще была законсервирована, вооружение не было пристреляно. Танки старых типов БТ были изношены, не хватало горючего. Взаимодействию между боевыми машинами мешало отсутствие радиосвязи, а слабая подготовка экипажей не позволяла обеспечить требуемую скорость и маневренность танков в бою. Здесь слились воедино организационные причины (отсутствие управления), технические причины (отказы новых, не обкатанных в полевых условиях боевых машин), материально-снабженческие недочеты (нехватка боеприпасов, горючего) и неподготовленность экипажей (отсутствие навыков работы в конкретном типе танка). Возможно, технику не подготовили к боевым действиям из-за нехватки времени, но не исключено влияние таких факторов, как низкая активность и техническая неосведомленность военного руководства.
   В подобных условиях рассчитывать на серьезный успех в боях с опытным противником не приходилось.
   Тем не менее немало танковых экипажей сумели показать, на что способна советская техника: известны случаи, когда танки типа БТ-7 уничтожали до 10 вражеских машин в одном бою. Значительный урон нанесли немецким танковым дивизиям в приграничных сражениях танки Т-34 и КВ.
   Казалось, перечисленные выше серьезные проблемы не могут быть разрешены командованием Красной Армии и промышленностью Советского Союза в сжатые сроки. Но это не так: воля к победе возобладала над возникшими трудностями. Уже осенью и зимой 1941 года наши танковые бригады, несмотря на сравнительно небольшое количество танков (в среднем до 50 боевых машин в одной бригаде), нанесли совместно со стрелковыми дивизиями и артиллеристами сокрушительный удар по немецким танковым дивизиям, потери которых составили только на конец 1941 года более 1500 боевых машин.
   В ходе приграничных сражений, с 22 по 30 июня 1941 года, оборонительные рубежи войск Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов оказались отодвинутыми от государственной границы на расстояние от 200 до 300 километров в глубину районов Прибалтики, Белоруссии и Украины. Советско-германский фронт проходил по линии Рига – Западная Двина – Даугавпилс – Борисов – западный берег реки Березины – восточнее Ровно – Кременец – Львов – Дрогобыч. На схеме 7 показан оборонительный рубеж Красной Армии по состоянию на 30 июня 1941 года.
   На этом рубеже разгорелась гигантская битва, исходными узловыми точками которой оставались Даугавпилс на пути к Ленинграду, Борисов на подходе к Смоленску и район восточнее Ровно, выбранный немцами в качестве плацдарма для наступления на Киев.
   После начала войны боевые действия непосредственно у государственной границы шли только несколько дней. Ввиду значительного продвижения немецко-фашистских войск в глубь территории Советского Союза продолжавшиеся до 30 июня 1941 года сражения могут быть отнесены во многих случаях к приграничным только условно, так как проходили на расстоянии до 100 и более километров от границы.
   Для Генерального штаба Красной Армии стало очевидным, что немецко-фашистские войска наносят свой главный удар на центральном направлении, где немцы сосредоточили основные силы своих подвижных танковых группировок.


   Схема 7. Оборонительный рубеж Красной Армии на 30 июня 1941 года
   Согласно плану «Барбаросса» немецкое командование планировало окружить и уничтожить главные силы советских войск в приграничных боях. Однако этот план был сорван, так как значительная часть войск Красной Армии находилась вдали от границы в стадии формирования и еще не вступала в сражение.
   Несмотря на то что немцам удалось замкнуть кольцо окружения вокруг 10-й и 3-й армий Западного фронта, значительная часть их личного состава оружия не сложила и продолжала сражаться в окружении, пока у бойцов оставались боеприпасы.
   Продвижение немецко-фашистских войск в глубину советской территории стоило немцам значительных потерь в танках и пехоте. Одна только 64-я стрелковая дивизия (с сентября 1941 года – 7-я гвардейская стрелковая дивизия) в жестоких боях на подступах к Минску уничтожила до 300 единиц бронетехники и автомашин противника. На начальном этапе войны гитлеровская Германия легко компенсировала эти потери за счет второго эшелона своих войск, что позволяло немцам сохранять численное превосходство своих подвижных группировок над войсками Красной Армии и поддерживать высокие темпы продвижения на восток.
   Но самое главное, немцы почувствовали силу Красной Армии, силу, которой они не ожидали. В период 23–29 июня 1941 года противнику были нанесены чувствительные удары: Северо-Западным фронтом 23–25 июня в районе Шяуляя, Западным фронтом 24–26 июня под Гродно и Юго-Западным фронтом в ходе танкового сражения 23–29 июня на рубеже Луцк – Ровно – Дубно. Эти контрудары хотя и не остановили врага, но позволили советскому командованию оценить тяжесть обстановки и приступить к подготовке резервов. Наличие у советских войск, хотя и в небольших количествах, новых видов танков и артиллерии потрясло немецкое руководство, считавшее промышленный потенциал Советского Союза недостаточным для производства новых типов вооружений.
   В приграничных сражениях на примере защитников Брестской цитадели немцы ощутили силу сопротивления и стойкость бойцов Красной Армии.
   Однако упорное сопротивление отдельных армий, соединений и групп войск Красной Армии не смутило немецкое военное командование. Тысячи советских военнопленных, захваченных немецкими войсками в ходе боевых действий, и многочисленные военные трофеи создавали иллюзию развала советских войск, деморализации бойцов и, как следствие, наводили германское командование на мысль о неспособности советского командования организовать дальнейшую оборону. Большие потери, которые понесла Красная Армия в приграничных сражениях, также давали немцам основания считать, что победа Германии близка.
   Несмотря на уже возникшие трудности с подавлением сопротивления окруженных в районе Белосток – Минск войск Западного фронта, Гитлер 30 июня самоуверенно полагал, что его армиям удастся овладеть Москвой в середине августа 1941 года. Эта надежда фюрера Германии базировалась на ошибочном предположении немецкого Генерального штаба сухопутных войск, решившего, что у Красной Армии уже не осталось сил для создания новых оборонительных рубежей на пути вермахта к Москве.
   Один из главных авторов плана «Барбаросса», начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер, ослепленный иллюзией победы в приграничных сражениях, в битве за Белосток и Минск, на 12-й день войны решил, что военная кампания против Советского Союза выиграна, хотя и не закончена из-за протяженности территории и упорного сопротивления советских войск. (Гальдеру докладывали, что советские танкисты не сдаются в плен – они продолжают отстреливаться из горящих танков).[37]

Первая вынужденная остановка

   Немецко-фашистские войска, сломив героическое сопротивление частей Красной Армии в приграничных сражениях, устремились в сторону Ленинграда, Смоленска и Киева, не ожидая встретить на пути своих танковых группировок существенного сопротивления. Ничто, казалось бы, не внушало немецкому командованию опасений за успех разворачивавшегося наступления. Только чрезмерная боевая активность 5-й советской армии на киевском направлении вызывала постоянное раздражение начальника Генерального штаба немецких сухопутных войск Гальдера, а после десятых чисел июля 1941 года – и самого Гитлера.

На пути к Ленинграду

   Группа армий «Север» приступила к продолжению операции по окружению и захвату Ленинграда, связав войска Северо-Западного фронта в оборонительных сражениях в районах, примыкающих к Финскому заливу, чем способствовала защите северного фланга группы армий «Центр», успешно продвигавшейся к Москве. По договоренности с Германией Финляндия должна была содействовать немецким войскам, нанося удары по войскам Красной Армии в районе Карельского перешейка и Ладожского озера.
   4-я танковая группа генерал-полковника Гепнера, действовавшая в составе 41-го и 56-го танковых корпусов и 3-й и 36-й моторизованных дивизий, была усилена дивизией СС «Мертвая голова». 41-й танковый корпус генерала Рейнгардта, форсировавший Западную Двину у Екабпилса, продвигался к городам Остров и Псков. 56-й танковый корпус генерала Манштейна, закрепившись в Даугавпилсе, 2 июля 1941 года продолжил наступление по направлению к Новгороду.
   В авангарде 41-го танкового корпуса, продвигавшегося на Остров, шла 1-я танковая дивизия. Попытка контратаковать противника, захватившего Остров 4 июля 1941 года, была предпринята войсками Северо-Западного фронта 5 июля. Но немцы, применив против наших тяжелых танков KB штурмовые орудия, преодолели сопротивление наших войск, и 1-я, а вслед за ней и 6-я танковые дивизии двинулись на Псков. При поддержке танков город был захвачен 36-й моторизованной дивизией 9 июля 1941 года.
   56-й танковый корпус прошел через Резекне, Опочку и вместе с 6-й танковой и 3-й моторизованной дивизиями вышел к Порхову. Немцы посчитали, что если они пройдут между Чудским озером и озером Ильмень, то дорога на Ленинград будет открыта. Однако, когда 10 июля 1941 года они предприняли попытку преодолеть этот перешеек, это им не удалось.
   Оба танковых корпуса 4-й танковой группы остановились в нерешительности на рубеже Шимск – Луга – Кингисепп. Они оказались перед Лужским оборонительным рубежом. Северо-Западный фронт, возглавляемый К. Е. Ворошиловым, при помощи других фронтов и трудящихся города Ленинграда, несмотря на свою малочисленность, сумел создать заслон на пути 4-й танковой группы.
   Лужская линия обороны занимала до 300 километров по линии фронта, здесь располагалась Лужская оперативная группа Северного фронта под командованием генерал-лейтенанта К. Л. Пядышева; в состав группы входили семь стрелковых дивизий, из них три дивизии народного ополчения. Немецкие танковые корпуса, неся огромные потери, не смогли пробиться через Лужский оборонительный рубеж, ведя фронтальные бои. За 45 дней немцы потеряли 10 тысяч солдат и офицеров и сотни танков. Немецкое командование начало искать пути обхода Лужского оборонительного рубежа с флангов.
   41-й танковый корпус, обойдя Лужский оборонительный рубеж с севера и форсировав реку Лугу в ее нижнем течении, 16 августа вышел в район Волосово, понеся в непрерывных боях большие потери, 1-я танковая дивизия, возглавившая наступления, вышла на восточный берег реки Луги, располагая только 44 танками, и, не имея поддержки пехотных частей, была вынуждена прекратить продвижение вперед. На правом фланге 16-я армия с трудом пробивалась к Новгороду. «Советские солдаты продолжали стрелять до тех пор, пока в окопах их не находила пуля. О каком продвижении можно говорить, когда враг бьется с таким отчаянием? Жестокие схватки шли за каждый метр».[38] Преодолев упорное сопротивление 48-й армии генерал-лейтенанта С. Д. Акимова, противник 16 августа 1941 года захватил западную часть Новгорода. Бои в его восточной части шли до 19 августа, когда советские войска были вынуждены отойти за реку Малый Волховец.
   Сражение, развернувшееся на южном берегу озера Ильмень у Старой Руссы, поначалу складывалось для немецких войск неблагоприятно. Немецкое командование было вынуждено снять 56-й танковый корпус генерала Манштейна с лужско-новгородского направления и в конце августа 1941 года бросить под Старую Руссу, на помощь 16-й армии, контратакованной 34-й армией Северо-Западного фронта в районе северо-западнее города Демьянска.
   Понесшие большие потери советские войска, видя обходные маневры противника, были вынуждены 24 августа 1941 года оставить Лугу. В начале сентября фронт переместился в район Гатчины (Красногвардейска).
   На схеме 8 отображены боевые действия на дальних подступах к Ленинграду с начала июля по начало сентября 1941 года.
   В сражении на ближних подступах к Ленинграду можно выделить два этапа: бои на Лужском оборонительном рубеже, на котором были остановлены немецко-фашистские войска с 16 августа по 8 сентября 1941 года, и боевые действия в пригородах Ленинграда, проходившие с 9 сентября до конца сентября 1941 года.
   С конца сентября 1941 года началась блокада Ленинграда – наиболее тяжелый для жителей города этап противостояния.


   Схема 8. Сражение за Ленинград на дальних подступах к городу. Срыв немецкого наступления на Лужском рубеже
   В ходе боевых действий на подступах к Ленинграду еще в 20-х числах августа 1941 года по приказу верховного главнокомандования вермахта из боевого состава группы армий «Центр» в группу армий «Север» был передан 39-й танковый корпус, в который входили 12-я танковая дивизия, 18-я и 20-я моторизованные дивизии. Необходимость усиления группы армий «Север» вытекала из того, что все ее силы (4-я танковая группа, 18-я и 16-я армии) подошли к Ленинграду с западного и юго-западного направлений; для наступления на Ленинград с востока и юго-востока и его полного окружения имеющихся у группы армий «Север» сил не хватало. Поэтому переброшенный с центрального направления 39-й танковый корпус был введен в сражение за Ленинград в районе Синявино и Мги. Части 20-й моторизованной дивизии были нацелены на захват Шлиссельбурга – ключевого пункта в обороне города с востока.
   Командующий группой армий «Центр» на московском направлении генерал-фельдмаршал фон Бок категорически возражал против ослабления 3-й танковой группы, в которую входил 39-й танковый корпус. Однако он был вынужден выполнить приказ верховного главнокомандования, а затем, смирившись с потерей корпуса, наивно полагал, что после взятия немецко-фашистскими войсками Ленинграда группа армий «Север» окажет его армиям помощь по взятию Москвы. Надеждам фон Бока не удалось сбыться, а сам 39-й танковый корпус был уничтожен Красной Армией в боях за Тихвин.[39]
   Поскольку 16-я и 18-я армии приблизились к Ленинграду на расстояние 50–100 километров, немецкое командование отдало приказ приступить к штурму города.
   В пригородах города, подготовленных ленинградцами и Красной Армией к обороне, начался второй этап сражения за Ленинград. Многочисленные противотанковые укрепления, хорошо защищенные артиллерийские позиции и минные поля делали дальнейшее использование немцами танков под Ленинградом бесполезным.
   В боях на ближних подступах к Ленинграду, несмотря на все усилия войск 16-й и 18-й немецких армий, ленинградцам удалось отстоять свой город. Хотя немецко-фашистские войска 8 сентября 1941 года овладели Шлиссельбургом и замкнули кольцо блокады вокруг Ленинграда с юга, взять город они не смогли.
   Шла середина сентября 1941 года, и время, отведенное группе армий «Север» для захвата Ленинграда, истекло. Немцам не удалось с ходу взять Ленинград, и закончить в 1941 году сражение за него не представлялось возможным.
   В конце сентября группа армий «Центр» должна была приступить к реализации плана по захвату Москвы – основной цели, поставленной перед немецкими войсками их верховным командованием в развитие плана «Барбаросса» на 1941 год. В боях за Москву предполагалось использовать все имеющиеся в наличии силы подвижных танковых групп.
   Поэтому 17 сентября 1941 года немецкое верховное командование отдало приказ о перебазировании 4-й танковой группы из-под Ленинграда на центральное направление в распоряжение генерал-фельдмаршала фон Бока. Ущерб, нанесенный героическими защитниками Ленинграда немецкой 4-й танковой группе, весьма способствовал успеху в битве за Москву.
   Дальнейшие попытки немцев полностью окружить Ленинград и район Ладожского озера были пресечены Красной Армией. Потерпев поражение под Тихвином, немцы утратили возможность овладеть Ленинградом.
   Командующий группой войск «Север» генерал-фельдмаршал фон Лееб был снят со своего поста, но это уже не могло изменить хода событий.
   Не в силах сломить волю ленинградцев к сопротивлению, немцы подвергли город разрушительному обстрелу из осадных орудий. При обстреле Ленинграда использовалась мортира «Берта» калибра 520 мм. Ее снаряд имел вес 1650 кг и длину 1,8 м.
   Героизм и самопожертвование ленинградцев при обороне города были массовыми. Заслуживает особого восхищения то, что осажденный город, несмотря на непрерывные артобстрелы, бомбежки и голод, снабжал войска на переднем крае обороны оружием и даже выпускал тяжелые танки. Ленинградцами с июля и до конца 1941 года было выпущено 713 танков. Часто они уходили в бой без покраски, а их экипажи формировались из рабочих заводов и даже женщин.
   Г. К. Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «Примечательно, что значительная часть изготовленной в Ленинграде важной оборонной продукции в октябре-декабре 1941 года отправлялась самолетами нашим войскам, оборонявшим Москву. Только в последнем квартале 1941 года, то есть в самый разгар битвы за Москву, ленинградцы отправили героям обороны столицы нашей Родины более тысячи полковых пушек и минометов».[40] Задача, поставленная перед группой армий «Север» планом «Барбаросса», – немедленный захват Ленинграда – была сорвана, и бои за город Ленинград стали затяжными. Окружение Ленинграда 16-й и 18-й немецкими армиями с юга, юго-запада и востока привело лишь к блокаде города, что обрекло на голодную смерть 800 тысяч ленинградцев, которые предпочли смерть немецкому плену.

Смоленское сражение

   Назначенный командующим Западным фронтом С. К. Тимошенко немедленно приступил к организации новых рубежей обороны на пути продвижения немецких войск к Москве. Предполагалось сочетать отступление с контратаками, за счет чего достигалось снижение темпов наступления противника.
   Наступление 18-й танковой дивизии 47-го танкового корпуса Гудериана вдоль шоссе Минск – Москва сдерживалось частями, отходившими от Минского укрепрайона. При попытке немецких войск преодолеть реку Березину в районе Борисова они встретили упорное сопротивление подошедших с запада частей 13-й армии и Борисовского танкового училища.[42] Оборону Борисова возглавил начальник гарнизона корпусной комиссар И. З. Сусайков и начальник штаба А. И. Лизюков. Не сумев с ходу прорвать оборону города, немцы неоднократно подвергали интенсивной бомбардировке позиции советских войск.
   2 июля 1941 года немецко-фашистские войска, преодолев оборонительный рубеж частей 13-й армии и Борисовского танкового училища, захватили город Борисов и переправились на восточный берег реки Березины. 18-я танковая дивизия немцев, выходившая на шоссе Минск – Москва, была встречена у реки Бобр 1-й Московской мотострелковой дивизией, имевшей на вооружении около 40 танков Т-34, против броневой защиты которых пушечное вооружение немецких танков было слабовато.[43]
   Силами отходящих частей Борисовского гарнизона и 1-й Московской мотострелковой дивизии полковника Я. Г. Крейзера противник был сначала остановлен, а затем контратакован и отброшен назад, к Борисову.
   1-я Московская мотострелковая дивизия, переходя от одного оборонительного рубежа к другому, сдерживала противника. В районе Орши в сражение вступила 20-я армия генерал-майора П. А. Курочкина. Рубеж обороны, созданный 20-й армией перед Оршей, наступавшие немецкие войска штурмовать не стали и предпочли обойти советские позиции.
   Начиная с 4 июля 1941 года обстановка в полосе Западного фронта резко усложнилась. Немецко-фашистские войска приступили к операции по обходу района восточнее Смоленска с севера и с юга. 3-я танковая группа подошла к рубежу Дрисса – Полоцк – Витебск, а 2-я танковая группа вышла в район Орша – Быхов. Боевые действия в районе Смоленска показаны на схеме 9.
   57-й танковый корпус 3-й танковой группы силами 19-й и 20-й танковых дивизий атаковал Полоцк, 39-й танковый корпус наступал на Витебск с запада, а 47-й танковый корпус 2-й танковой группы силами 17-й и 18-й танковых дивизий пытался выйти на рубеж Витебск – Орша.
   Защиту района Полоцка и Витебска командующий Западным фронтом С. К. Тимошенко поручил 22-й армии генерал-лейтенанта Ф. А. Ершакова. Оборону направления Лепель – Сенно вела 20-я армия генерал-лейтенанта П. А. Курочкина. Было решено контратаковать танковую группировку противника в районе Сенно, использовав для этого 5-й и 7-й механизированные корпуса Западного фронта.
   Боевые действия под Сенно носили ожесточенный характер и велись с применением значительного количества танков с обеих сторон. А. И. Еременко считал, что в составе подошедших к Сенно 6 июля 1941 года 17-й и части 18-й немецких танковых дивизий насчитывалось до 1 тысячи танков.[44] Однако в настоящее время состав немецких танковых дивизий на тот момент хорошо известен. Он не превышал 200 машин в танковой дивизии, так что даже без учета потерь немцами танков в предыдущих боях их количество не могло превышать 450. 5-й механизированный корпус располагал 300, а 7-й механизированный корпус – 400 танками. По количеству бронетехники, введенной в сражение под Сенно, оно может быть отнесено к одной из значительных танковых битв начала войны. Большинство танков, стоявших на вооружении 5-го и 7-го танковых корпусов Западного фронта, были легкого типа и устаревшей конструкции. Однако это не помешало советским танкистам проявлять настойчивость и самопожертвование в бою с противником.


   Схема 9. Героическое сопротивление частей Западного фронта под Смоленском. Первая вынужденная остановка немецко-фашистских войск на пути к Москве
   «Ожесточенное сражение полыхало с 11.00 и до наступления темноты. Русские действовали весьма искусно и старались зайти немцам во фланг или в тыл. В небе пылало жаркое солнце. На обширном поле битвы то там, то тут полыхали танки, немецкие и русские».[45] Несмотря на мужество, проявленное в бою нашими танкистами, потери в 5-м и 7-м механизированных корпусах были чрезмерно велики. За четыре дня сражения под Сенно наши механизированные корпуса потеряли более 600 танков. Массированное применение немцами на поле боя штурмовой авиации и большие потери вынудили наши механизированные корпуса отойти. А. И. Еременко причины неудачи контрудара Западного фронта видел в том, что соединения корпусов не имели авиационного и зенитно-артиллерийского прикрытия, недостаточно было налажено взаимодействие танков с артиллерией и стрелковыми частями и отсутствовала четкость в управлении войсками.[46]
   Следует добавить, что у наших танковых экипажей было еще мало опыта в борьбе с танками противника, а вооружение и бронезащита наших легких танков были недостаточными.
   Южнее Орши, вниз по Днепру, развернулось сражение в районе Могилева. 47-й, 46-й и 24-й танковые корпуса 2-й танковой группы, форсировавшие Березину и вышедшие к Днепру, найдя наименее защищенные участки Западного фронта, оборонявшиеся 13-й армией генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко, начали переправляться через реку Днепр в районах Шклова и Старого Быхова. Немецкие 3-я и 4-я танковые дивизии 24-го танкового корпуса начали обходить Могилев с юга, продвигаясь по направлению на Кричев. Остальные танковые дивизии 2-й танковой группы, обойдя Могилев с севера, начали продвижение к Смоленску с юга, поддерживая усилия 3-й танковой группы по ее выходу к шоссе Смоленск – Москва западнее Ярцева.
   Могилев, окруженный четырьмя немецкими пехотными дивизиями 7-го армейского корпуса, оказался в тылу немецко-фашистских войск, но не прекращал сражаться до 27 июля 1941 года. «Красноармейцы держались на уже потерянных позициях и дрались до последнего патрона».[47]
   13-я армия генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко, защищавшая город Могилев, частично вышла из окружения в юго-восточном направлении, отражая атаки 24-го немецкого танкового корпуса. С 10 июля 1941 года немцы начали сражение непосредственно за Смоленск. Оборона подступов к городу велась частями 20-й армии с запада и 16-й армии с севера.
   15 июля 1941 года 7-я немецкая танковая дивизия вышла к шоссе Смоленск – Москва в районе Ярцево, обойдя с тыла 16-ю армию генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. 16 июля немецко-фашистские войска вошли в южные пригороды Смоленска и захватили Ярцево. Обходя узлы сопротивления в городе, противник 17 июля своими главными силами занял Смоленск. Части 16-й армии навязали противнику уличные бои в Смоленске, которые продолжались до конца июля 1941 года.
   20 июля 1941 года немцы попытались окончательно окружить 20-ю и 16-ю армии Западного фронта. Силами 7-й танковой дивизии из района Ярцево в южном направлении и 17-й танковой дивизии из района Ельни на север немцы атаковали переправы через Днепр, пытаясь перекрыть пути отхода для 16-й и 20-й армий. Однако группе К. К. Рокоссовского в непрерывных боях удалось отстоять переправы через Днепр.
   В конце июля руководство Западного фронта приняло решение об отводе окружаемых немцами под Смоленском 16-й и 20-й армий, так как их малочисленный состав уже не мог противостоять постоянному натиску противника. В дивизиях 16-й и 20-й армий оставалось не более чем по 2 тысячи человек, было совсем мало танков и артиллерии. 4 августа 1941 года войска 16-й и 20-й армий, поддерживаемые контрударами войск Западного фронта из района Ярцево, начали переправу через Днепр, используя несколько переправ: Соловьевскую, у Ратчино и Заборье. С отходом 16-й и 20-й армий на восток завершились бои за Смоленск.
   Ведя подготовку к решительному наступлению на Москву, Гудериан, сражаясь за Смоленск, одновременно пытался расширить плацдарм для дальнейшего продвижения на восток.
   2-я танковая группа, продолжая наступление в юго-восточном направлении, вышла в район западнее Ельни. После Смоленска огневая мощь немецких танковых частей была подорвана, а необходимость преодолевать малопроходимые болотистые леса сильно затрудняла продвижение немецких войск. Но они упорно пробивались вперед, отрываясь от баз снабжения и теряя технику, не приспособленную для ведения боевых действий в условиях бездорожья. Их средние танки T-IV не выдерживали марша по пыльным дорогам, а запасных частей для их ремонта не хватало.[48] Однако даже в этих условиях, потеряв до 60 % своих танков, 10-й немецкой танковой дивизии удалось, преодолевая упорное сопротивление 24-й армии генерал-лейтенанта К. И. Ракутина, 19 июля 1941 года взять Ельню и создать Ельнинский плацдарм (Ельнинский выступ) для возможного развития наступления на Москву.
   Однако, несмотря на большое число немецких дивизий, прошедших через «ельнинский ад», немцам не удалось продвинуться дальше и пришлось перейти к обороне. Командир 2-й танковой группы Гудериан был уверен, что с взятием Ельни окно для наступления на Москву пробито. Для его расширения немецко-фашистские войска силами 3-й и 4-й танковых дивизий 24-го танкового корпуса обрушились севернее Рославля на 28-ю армию генерал-лейтенанта В. Я. Качалова, продвигавшуюся к Смоленску.
   Героическая оборона плацдарма под Рославлем силами 28-й армии продолжалась до 5 августа 1941 года, пока в частях армии не кончились боеприпасы. Командарм 28-й армии В. Я. Качалов погиб в бою 4 августа 1941 года, когда немцы окончательно замкнули кольцо окружения вокруг его армии.
   После создания Ельнинского выступа и победы под Рославлем Гудериан считал, что подготовительные операции для продвижения на Москву завершены, хотя был вынужден признать, что все его танковые дивизии нуждаются в пополнении танками, а солдаты и офицеры – в отдыхе.
   Войска Западного фронта, сражавшиеся под Смоленском, нанесли противнику урон, который немецкое командование не могло быстро восполнить. Потери немецко-фашистских войск в битве за Смоленск по состоянию на 23 июля 1941 года составили в моторизованных и танковых частях группы армий «Центр» – около 50 % их личного состава, а по танкам – до 60–70 %; 4-й и 9-й армейские корпуса потеряли до 20 % своего личного состава.[49] При таких потерях сразу же после завершения Смоленского сражения немцы были вынуждены на центральном направлении перейти к обороне, прекратив продвижение вперед.
   Потери, которые понесли немецко-фашистские войска, состояли не только в людских ресурсах и технических средствах. Сражение за Смоленск потребовало значительно больше времени, чем это было предусмотрено планом «Барбаросса».
   За месяц напряженных боев группа немецких армий «Центр» прошла 700 километров от границы и, достигнув рубежа Ярцево – Ельня, прекратила наступление на Москву, хотя до нее оставалось всего 300 километров. Так произошла первая не предвиденная немецким Генеральным штабом остановка немецких войск на пути к Москве.
   Поскольку продвижение войск группы армий «Центр» к Москве было прервано героическими усилиями советских войск, 29 июля 1941 года английское радио объявило, что битва за Смоленск была выиграна Красной Армией.[50]
   В планах дальнейших действий Германии в Советском Союзе среди немецкого генералитета не было единодушия. Часть немецких военных во главе с фон Боком и Гудерианом настаивала на продолжении наступления на Москву. Но Гитлер, опасаясь за незащищенные фланги войск группы армий «Центр», считал необходимым подавить сопротивление Юго-Западного и Северо-Западного фронтов Красной Армии, прежде чем наступать на Москву.
   Гитлер выдвигал также целый ряд экономических и политических обоснований в пользу принятия такого решения. Все доводы военных в пользу немедленного наступления на Москву им были отвергнуты.
   Серьезным итогом Смоленского сражения явилось и то, что сил противника, сосредоточенных на центральном направлении, оказалось недостаточно для дальнейшего похода на Москву. Остро вставал вопрос: если две танковые группы – 3-я Гота и 2-я Гудериана – не смогли с ходу взять Смоленск, то что их ждет под Москвой?
   Немцы начали немедленный поиск резервов, так как дела у групп армий «Север» и «Юг» обстояли еще хуже. 4-я танковая группа Гепнера не смогла овладеть Ленинградом, а 1-я танковая группа Клейста не справилась со взятием Киева, без чего войска группы армий «Центр» не могли продолжать наступление на Москву.
   От оказания помощи группе армий «Север» было решено отказаться, так как идея блокады Ленинграда не требовала переброски дополнительных войск на северо-западное направление. Однако группа армий «Юг» была не в силах преодолеть сопротивление войск Юго-Западного фронта и взять Киев. Одной танковой группы Клейста для взятия Киева явно не хватало.
   Поэтому немецкое верховное командование – как утверждают в своих воспоминаниях немецкие генералы, лично Гитлер – приняло решение на московском направлении перейти к обороне, разделаться с силами Юго-Западного фронта и только после этого возобновить наступление на Москву.
   При этом немцы потеряли еще один месяц из времени, отведенного для взятия Москвы. Если июль и начало августа были потеряны под Смоленском, то сентябрь мог быть потерян под Киевом. Это и явилось одной из многих существенных причин поражения вермахта в Советском Союзе в 1941 году.
   По поводу действий немецкого верховного командования в сентябре в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков писал: «Что касается временного отказа от наступления на Москву и поворота части сил на Украину, то можно сказать, что без осуществления этой операции положение центральной группировки немецких войск могло оказаться еще хуже, чем это имело место в действительности. Ведь резервы Ставки, которые в сентябре были обращены на заполнение образовавшихся брешей на юго-западном направлении, в декабре – при контрнаступлении – могли быть использованы для мощного удара во фланг и тыл группы армий „Центр“ при ее наступлении на Москву».[51]
   Следует также помнить, что первая остановка немцев после битвы за Смоленск стоила Красной Армии и народам Советского Союза нечеловеческого напряжения сил и огромных потерь.

Крах плана «Барбаросса»

   Как в самом плане «Барбаросса», так и в последующих распоряжениях Гитлера значительное место уделялось захвату Украины. К концу августа 1941 года это было связано прежде всего с необходимостью сковать советские войска Юго-Западного фронта в боевых действиях на юге, чтобы воспрепятствовать их противодействию успешно развивавшемуся наступлению группы армий «Центр» на Москву.
   Это было также связано и с рядом других обстоятельств. Во-первых, боевые действия на юго-западном направлении протекали в благоприятных климатических условиях, что, по мнению немецкого командования, существенно облегчало продвижение немецких войск вперед. Во-вторых, Гитлер и его генералитет рассчитывали на поддержку вторжения их армии местным населением, подвергавшимся репрессиям в 1930–1937 годах из-за сопротивления коллективизации. Кроме того, немцы надеялись на поддержку народов Западной Украины, вошедшей в состав Советского Союза во время польской кампании.
   Ряд военно-стратегических и экономических соображений также придавал особую важность походу вермахта в южном направлении. Немцам было необходимо обеспечить защиту нефтепромыслов в Румынии от налетов советской авиации, захватить Донецкий угольный бассейн и промышленные предприятия этого региона.
   Гиммлер, главный немецкий идеолог и специалист по расовому вопросу и колонизации восточных территорий, планировал очистить от местного населения в первую очередь южные области Советского Союза. В частности, он считал, что первоочередным объектом немецкой колонизации должен стать Крым. По его планам, население полуострова надлежало уничтожить, а на освободившейся территории создать немецкие поселения.
   Территория Украины, оккупированная немецкими войсками, становилась для Германии источником продовольствия и рабочей силы. Путь к нефти Кавказа также лежал через Украину.
   Поэтому Гитлер требовал от командования сухопутных войск вермахта умножения усилий на юго-западном направлении, с тем чтобы наверстать время, потерянное войсками группы армий «Юг» в ходе приграничных сражений.

Бои за Киев

   Основные силы немцев, начав новую волну наступления 30 июня 1941 года, продвигались к Новоград-Волынску, но были встречены 9-м и 22-м механизированными корпусами 5-й армии генерал-майора танковых войск М. И. Потапова. Тогда немцы решили обойти войска 5-й армии с юга – 13-я и 14-я немецкие танковые дивизии, преодолев реки Горынь и Случь, вышли к Житомиру, угрожая выходом в тыл частям М. И. Потапова.
   5-я армия, мобилизовав все свои резервы, контратаковала немецкие дивизии 6-й армии и 1-й танковой группы немцев и перекрыла им дорогу на Житомир.
   Однако 13-я и 14-я танковые дивизии успели пройти район Житомира и 11 июля вышли к Киевскому укрепленному району на реке Ирпень, всего в 20 километрах от Киева.
   В это время основные немецкие силы – девять дивизий группы армий «Юг» – были вынуждены отражать атаки 5-й армии М. И. Потапова в районе Новоград-Волынского. Ход боевых действий в период с 30 июня по начало сентября 1941 года на территории Украины показан на схеме 10. Только 14 июля при поддержке 300 танков немецким войскам удалось овладеть районом Новоград-Волынского и освободить шоссе, проходящее через Житомир, от советских войск.
   М. И. Потапов отвел соединения 5-й армии к Коростеньскому укрепленному району на рубеж Коростень – Чоповичи – Малин. Хотя 5-я армия в боях под Новоград-Волынским понесла большие потери, ее войсковые части продолжали нависать над северным флангом группы армий «Юг», наступающих на Киев.
   13-я и 14-я танковые дивизии, приблизившиеся к Киеву, не располагая поддержкой основных сил группы армий «Юг», которые были вынуждены сражаться с 5-й армией, вклиниться в оборонительные рубежи на реке Ирпень не смогли. Поставленная перед ними задача по немедленному захвату Киева была сорвана.
   Река Ирпень с ее крутыми берегами и мощные долговременные укрепления на восточном берегу были неприступны для фронтальных атак немецких танков. Фрагменты этих укреплений сохранились до настоящего времени и поражают своей мощью.
   Заканчивался июль 1941 года, а немецко-фашистские войска, подойдя совсем близко к Киеву, не могли продвинуться далее ни на восток – к городу, ни на север – через рубеж железной дороги Коростень – Киев.
   Активно противостояли немецким войскам и остальные соединения Юго-Западного фронта – 6-я и 12-я армии; у них подходили к концу боеприпасы и запасы продовольствия, но они продолжали угрожать немцам с юга. Лобовые атаки немецких дивизий на части этих армий приводили к большим потерям, и немецкое командование решило перед штурмом Киева бросить все свои силы на подавление их сопротивления.


   Схема 10. Неудавшаяся попытка 1-й танковой группы и 6-й армии немцев овладеть Киевским укрепленным районом в июле – августе 1941 года
   Для уничтожения 6-й и 12-й армий немцы, захватив силами 1-й танковой группы Белую Церковь, отрезали наши армии от Киева и баз снабжения и начали выходить им в тыл. Юго-Западный и Южный фронты всеми возможными силами пытались оказать помощь попадавшим в окружение армиям, бросив в район Умани 2-й механизированный корпус генерала Ю. В. Новосельского и кавалерийские части. Однако эти попытки кончились неудачно, и 2 августа 1941 года немцам удалось замкнуть кольцо окружения вокруг 6-й и 12-й армий. Авиация противника господствовала над местами боевых действий. Но бойцы и командиры 6-й и 12-й армий не сложили оружия и героически сражались до 13 августа, пока у войск не закончились боеприпасы. Часть из них вырвались из окружения, часть погибли в боях, а до 70 тысяч человек попали в немецкий плен.[52]
   Героическое сопротивление 6-й и 12-й армий говорило о том, что дух советского солдата не сломлен. В плен попали тяжелораненые и оставшиеся без боеприпасов бойцы и командиры. Командующие 6-й и 12-й армиями генерал-лейтенант И. Н. Музыченко и генерал-майор П. Г. Понеделин также были тяжело ранены и попали в немецкий плен.[53]
   После завершения операции под Уманью немецко-фашистские войска атаковали силы 5-й армии в Коростеньском укрепленном районе. Немцы начали продвижение своей 6-й армии в обход Киева с северо-запада, но их усилия с 3 по 6 августа 1941 года по захвату переправ через Днепр севернее города закончились неудачно. Приказ Гитлера о непременном захвате Киева к 8 августа не был выполнен и на этот раз.
   Таким образом, немецкому командованию пришлось искать выход из создавшегося положения. Было очевидно, что для разгрома советских войск Юго-Западного фронта и взятия Киева сил группы армий «Юг» недостаточно. Южный фланг группы армий «Центр» в случае ее продвижения на восток оставался недостаточно защищенным. Это ставило под удар основную цель плана «Барбаросса» на 1941 год – овладение Москвой.
   Своим приказом от 21 августа 1941 года Гитлер определил, что группа армий «Центр» окажет помощь войскам группы армий «Юг» в их усилиях по преодолению сопротивления 5-й армии М. И. Потапова и взятию Киева. Командующий группой армий «Центр» фон Бок в развитие директивы Гитлера издал приказ от 24 августа 1941 года об изменении направления главного удара 2-й армии и 2-й танковой группы армий «Центр» с восточного направления на южное.
   Использование войск группы армий «Центр» для помощи немецким войскам на юго-западном направлении не было предусмотрено планом «Барбаросса». Снятие немцами части войск с московского направления говорило о том, что план «Барбаросса» не был рассчитан на активное сопротивление войск Красной Армии, в связи с чем не предусматривал резервов. Это была крупная ошибка немецкого Генерального штаба сухопутных войск, планировавшего поход на восток.
   На схеме 11 показан маршрут продвижения танковых дивизий Гудериана в южном направлении с целью нанесения удара по флангу и тылу войск Юго-Западного фронта, и прежде всего по войскам 5-й армии М. И. Потапова.
   2-я танковая группа и 2-я армия группы армий «Центр» успешно выполнили приказ фон Бока, и 9 сентября 1941 года 3-я и 4-я танковые дивизии немцев форсировали реку Сейм в тылу армий Юго-Западного фронта, защищавших Киев.
   11 сентября 1941 года 16-я танковая дивизия 1-й танковой группы Клейста перешла Днепр у Кременчуга и уже 14 сентября захватила город Лубны.
   Танковые дивизии Гудериана и Клейста стремительно приближались друг к другу, все плотнее смыкая кольцо окружения вокруг Киева и защищавших его войск Юго-Западного фронта. Психологическое давление Сталина на начальника Генерального штаба не давало возможности Б. М. Шапошникову и А. М. Василевскому отменить ранее отданный приказ о недопустимости отхода войск из Киевского укрепленного района на рубеж реки Псел. Постепенно расстояние между немецкими танковыми дивизиями 2-й танковой группы и 1-й танковой группы (армии) уменьшилось до 50 километров, и только в этот момент Верховный главнокомандующий осознал надвигающуюся беду.
   Но это понимание ситуации пришло к Сталину слишком поздно: 5-я, 21-я, 37-я, 26-я армии и часть 38-й армии Юго-Западного фронта были окружены немецко-фашистскими войсками. 19 сентября 1941 года 6-я немецкая армия ворвалась в Киев, а в 20-х числах сентября немцам удалось подавить все очаги сопротивления на окруженной территории.