Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Города-побратимы Глазго – Нюрнберг, Вифлеем и Гавана.

Еще   [X]

 0 

Не служил бы я на флоте… (сборник) (Бойко Владимир)

Воспоминания о своей учебе в Севастопольском ВВМИУ и последующей службе на атомных подводных лодках ВМФ СССР и РФ, ветеран – подводник Военно-Морского Флота России Владимир Бойко, впервые в литературе постсоветского пространства оформил в юмористической форме.

Книга «Не служил бы я на флоте…» не является попыткой очернить флот или его представителей, а предназначена для людей, способных по достоинству оценить флотский юмор. Байки, анекдоты, крылатые выражения и изречения, приведенные в книге составляли, составляют и будут составлять неотъемлемую часть Военно-морской службы. По этим байкам, выражениям и изречениям, пусть не всегда тщательно обдуманным, а порой и высказанным сгоряча, можно судить о специфике службы на подводных лодках, представить будни подводников ВМФ.

В книгу также включены дополненные и переработанные байки и смешные рассказы юмористического характера рассказанные друзьями и товарищами автора, а также автобиографические миниатюры и зарисовки с натуры, анекдоты от подводников.

Год издания: 2015

Цена: 54 руб.



С книгой «Не служил бы я на флоте… (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Не служил бы я на флоте… (сборник)»

Не служил бы я на флоте… (сборник)

   Воспоминания о своей учебе в Севастопольском ВВМИУ и последующей службе на атомных подводных лодках ВМФ СССР и РФ, ветеран – подводник Военно-Морского Флота России Владимир Бойко, впервые в литературе постсоветского пространства оформил в юмористической форме.
   Книга «Не служил бы я на флоте…» не является попыткой очернить флот или его представителей, а предназначена для людей, способных по достоинству оценить флотский юмор. Байки, анекдоты, крылатые выражения и изречения, приведенные в книге составляли, составляют и будут составлять неотъемлемую часть Военно-морской службы. По этим байкам, выражениям и изречениям, пусть не всегда тщательно обдуманным, а порой и высказанным сгоряча, можно судить о специфике службы на подводных лодках, представить будни подводников ВМФ.
   В книгу также включены дополненные и переработанные байки и смешные рассказы юмористического характера рассказанные друзьями и товарищами автора, а также автобиографические миниатюры и зарисовки с натуры, анекдоты от подводников.


Владимир Николаевич Бойко Не служил бы я на флоте… (сборник)

БАЙКИ БОЙКО




ПРИКОЛЫ НАШЕГО ГОРОДКА

   Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Третий курс, по курсантской терминологии – «Веселые ребята». Сентябрь. Стою дежурным по 132 роте, набираю телефон дежурного по 1 факультету и от имени заместителя начальника училища по МТО приказываю дежурным по ротам всего факультета набрать трехлитровые банки воды и отнести в лазарет на анализ в связи с распространением холеры в районе Черной речки. Это же распоряжение прозвонил и остальным факультетам. Дежурный народ он очень исполнительный и инициативный. Через полчаса дневальные с банками воды (трое пришли с пожарными ведрами – ничего подходящего в роте не оказалось) со всех факультетов (примерно 50 человек), строем, под руководством помощника дежурного по первому факультету, пошли в лазарет. Еще через минут пятнадцать в районе лазарета наблюдался всемирный потоп и очень громкие выражения на медико-матерном языке начальника медицинской службы училища.


   Севастопольское ВВМИУ. Пятый курс, по курсантской терминологии – «Отцы и дети». Сентябрь. От нечего делать (диплом был написан еще на 4 курсе) звоню во все три факультета и от имени то го же заместителя начальника училища по МТО приказываю собрать все огнетушители в ротных помещениях и принести в рубку дежурного по училищу для перезарядки.
   Как всегда среди всех дежурных по ротам училища оказывается самый инициативный и исполнительный, который через десять минут бежал по нашему трапу в 283 ступеньки с огнетушителем в руках. С ним он и влетел в рубку дежурного по училищу с докладом: «Товарищ капитан 1 ранга! Дежурный по 132 роте старшина 2 статьи Х. Голландский прибыл для перезарядки огнетушителя!».


   Капитан 1 ранга, доцент кафедры вспомогательных механизмов офонарел: то, что огнетушители перезаряжают по истечении срока зарядки, он знал, но не в рубке же дежурного, и, в конце концов, никаких распоряжений и телефонограмм ему по этому поводу не поступало. На всякий случай он уточнил по команде и, выяснив, что это вроде бы прикол со стороны курсантов, «обласкал» дежурного по 132 роте и очень «нежно» выставил его.
   Обиженный и оскорбленный наш курсант Х. Голландский с огнетушителем поплелся вниз, в ротное помещение. Навстречу ему по трапу поднимались пятьдесят человек с такими же огнетушителями на плечах. Они, конечно же, задали ему вопрос: «О, ты уже перезарядил так быстро? Куда идти-то?». На что старшина 2 статьи Х. Голландский бодро ответил: «В кабинет заместителя начальника училища по МТО!». В конце концов, не ему же одному получать звездюлей и видно знал он шутливо – жестокую поговорку на флоте «Нет лучше радости для моряка, чем неприятности у товарища!».
   Дальше в кабинете заместителя начальника училища по МТО все произошло по картине Репина «Не ждали», но до полотна Верещагина «Апофеоз войны» дело не дошло.

…ГРЕБЕМ НА ЯЛИКЕ С КРОВЬЮ НА РУКАХ…

   Севастопольское ВВМИУ. Второй курс, по терминологии курсантов – «Униженные и оскорбленные». Поддавшие в меру, возвращаемся из увольнения через бухту Апполоновку. На последний катер опоздали, озираясь по сторонам, увидели недалеко от пирса расположенный яхтклуб. Просим сторожа дать ялик, чтобы в училище добраться, опаздываем, мол, из увольнения. Сторож – гнида, не дает. Вдвоем выписываем ему пару звездюлей, запираем его в сторожке намертво, обрываем провода электрические и телефонные, вырываем из земли кол, к которому привязан ялик и гребем на ялике в училище.


   Подгребли к шлюпочной базе кафедры морской практики (по терминологии курсантов – «Кафедра весла и уключины») и сделали подарок родному училищу, оставив плавсредство на слипе, затем бегом в рубку дежурного по факультету докладывать, что из увольнения прибыли и замечаний не имели. На следующий день нас опознал сторож, прибывший для кровной мести в училище, пожаловавшийся начальнику СВВМИУ на наши уголовные действия. Разбор полетов происходил в кабинете у начальника училища, где на ковре стоим вместе с командиром нашей роты батей Покатило. Пошло чтение морали, выявление остатков стыда-совести и прочая чепуха. Когда начальник училища выговорился, начал говорить Максимыч: «Товарищ адмирал! Мои ребята, отличники учебы, непьющие и некурящие, возвращались из увольнения и опоздали на катер. Обладая высокоразвитым чувством ответственности, попросили у сторожа яхтклуба лодку, чтобы быстро добраться в училище. Пьяный сторож избил их, бросил бездыханные тела в ялик и оттолкнул от берега. Ребята очнулись посреди бухты и, не обнаружив весел, начали грести бескозырками. Они выполнили свой воинский долг, не опоздав из увольнения, товарищ адмирал!».
   После этого монолога нас отправили учиться дальше, а сторожа с позором изгнали с территории Севастопольского ВВМИУ. Начальник Кафедры весла и уключины ялик так яхтклубу не отдал. Дары моря, все таки! Морской трофей!

МАГЕЛЛАНЫ

   Зашли на катер. Сели. Ждем, когда чалки отдадут. С нами на катере до полусотни штатских лиц. Катер тогда ходил от Графской пристани в Инкерман через бухту Голландия, где располагалось всеми нами любимое, а для кого и горячо любимое училище, каждые полчаса.


   Просидев какое-то время без толку, пошли выяснять, чем вызвана задержка рейса. Обнаруживаем в ходовой рубке в полном отрубе капитана катера, а в моторном отделении – моториста с матросом не подающих признаков жизни все по той же причине. И даже не мычат. Привести в чувство никого из команды катера не удалось. Корешок и говорит, давай Вова, заводи дизель на винт – как никак в инженерном ВВМУ обучаемся, а ты, Петя, по моей команде отдашь швартовы. Я, говорит, как учившийся в гражданской мореходке на штурмана, буду командовать.
   Разошлись мы по боевым постам, и Петя дает команду «Осторожно, двери закрываются!». Это он, наверное, от волнения метро вспомнил. «Катер следует по маршруту Графская – Голландия». Тут народ завизжал «А нам и в Инкерман надо!». На что по матюгальнику и было сказано: «Команда катера очнется и в Инкерман вас доставит. Не плачь девчонка, пройдут дожди! С праздником вас, дорогие женщины!».
   Так мы и дошли до портопункта «Голландия». Привести в чувство команду катера не удалось, и по просьбе трудящихся потопали мы в Инкерман. Там история повторилась, а нам в училище обратно «…надо позарез…».
   Пошли обратно. Всю дорогу до училища главстаршина Петя, ставший на это время матросом швартовной команды катера, поливал из шланга водой эту пьяную троицу и пытался с ними разучить комплекс упражнений утренней физической зарядки №-1, что ему и удалось сделать при швартовке в портопункте «Голландия».

ПАТРУЛЬНАЯ СЛУЖБА

   Однажды сидим в курилке вчетвером: я, Толик, Петя и примкнувший к нам мой корешок по кличке «Пельмень» из соседней роты. В училище очередной оргпериод, но слинять в город уж очень хочется. Мне в голову приходит гениальная мысль и говорю Анатолию: «У тебя вчера рота стояла в наряде. Повязки «Патруль» сдал или нет?». «Нет, не сдавал». «Зашибись, давай тащи сюда». Принес он повязки «Патруль», повязали мы их друг другу и потопали на катер в город с чистою душою – кто же остановит идущий на развод в комендатуру Севастополя патрульных. Так и произошло. Даже расставленные «писатели» (офицеры, выставляемые на караванных курсантских самоходных тропах для предотвращения самовольных отлучек, и записывающие курсантов в записную книжку для заклада) и те торопили нас: «Давай ребята быстрее, вон уже катер подходит!».


   На катер мы сели, но он оказался в противоположную сторону – в Инкерман. А нам то что – еще лучше. Сошли на Троицкой пристани (магазинчик рядом) берем портвейн №-142 (стоимость рубль сорок два) и «Билэ мицнэ» (по-русски «Белое крепкое», всего лишь рубль две копейки цена), батон колбасы докторской и банку икры заграничной (баклажанной). Забираемся на косогор в траву и предаемся кайфу.


   Посидели, поели и попили, пошли дальше. Первым по пути домой попался пивной ларек у стадиона «Металлист». Попили пивка (22 копейки кружка!), пошли дальше. Через полчаса образовались на площади у Малахова Кургана. Продолжили питие алкоголя. На третьей рюмке обратили внимание на отсутствие Пети. Пошли искать.
   Обнаружили Петра на площади, делающим замечание матросу Черноморского флота за неотдание воинской чести. Подошли и слушаем, как Петя раздолбывает нарушителя. Подходит флотский капитан 2 ранга и, обращаясь к Пете, говорит: «Товарищ мичман! Когда делаете замечание матросу, окурок выньте изо рта!». О!!! Тут-то мы и обнаружили, что повязки «Патруль» мы так и не сняли (вот почему нас никто не останавливал), а подошедший капитан II ранга в таком же состоянии, как и мы.
   Ладно, пошли дальше. То ли нам весело стало, то ли привитая дисциплина сработала, но мы начали отлавливать младших нас по воинскому званию, делать им замечания (а замечания всегда найдутся) и записывать эти замечания матросам-старшинам в увольнительные записки. Поисполняв обязанности патрульной службы еще с час, попили пива и разошлись по домам.
   Через два дня во все войсковые части гарнизона Севастополь была разослана телефонограмма за подписью коменданта гарнизона с просьбой выявить четверых курсантов пятого курса, действующих от имени патруля и переписавших половину Черноморского флота, задержать, скрутить и бросить в каталажку.


   Ларчик открывался просто: матрос он дисциплинирован в большинстве своем (хотя навряд ли) и, возвратившись из увольнения, немедленно докладывал о сделанных ему замечаниях. Дежурные проверяли эти записи, звоня дежурному по гарнизону, где все это и открылось.
   Но, объявленный на нас всесоюзный розыск закончился безрезультатно.

ВТОРАЯ ПРОФЕССИЯ



   Из этой же оперы, но современнее. 12 августа 2007 года собрались однокашники по Севастопольскому ВВМИУ (252 рота 1975 года выпуска) вместе со своим Батей – Евгением Максимовичем Покатило. Сказали мне ребята: «Ты, Чех, приехал ты и собирай, мы ведь работаем». Я и собрал семнадцать человек (80 % от числа наших ребят, проживающих в Севастополе). Что делают на встречах однокашники, не видевшиеся 20–30 лет, описывать не буду. Витя Злобин работает в Балаклаве в 9-й горбольнице Главным энергетиком (СВВМИУ заканчивал все-таки!). Коля Саков (тоже однокашник и еще не потерявший проскальзывающую иногда наивность) спрашивает у меня: «Чех! А кем Витя Злобин в больнице работает?». На что на полном серьезе отвечаю «Главврачом, Коля!». У Николая глаза на лоб полезли, а затем последовал возглас: «Ни хрена себе!», затем спокойное рассуждение: «А что? Мы и это можем».

ИСТОРИЯ АТОМНОГО ФЛОТА

   Рассказываю почему. Будучи капитаном 2 ранга и имея около 35 работ общесоюзного значения, капитан II ранга Владимиров убыл старшим практики курсантов училища на Север. Возвращаясь с практики, курсанты попивали «шило», данное на дорожку нашими же выпускниками, уже проходящими службу в офицерских должностях. Здесь уместно вспомнить слова, сказанные адмиралом Вильгельмом Канарисом: «Нет дружбы крепче между однокашниками, чем дружба однокашников по военно-морскому училищу!». Убеждаюсь в правоте его слов, по сей день, правда, с небольшими отклонениями.


   Пили, пили и разлили спирт в купе. Ничего лучше не придумали, как поднести спичку горящую к разлитому спирту, мол, выгорит и палуба чистая. Но не учли, что «шило» горит похлеще бензина и вагоны сухие-пресухие, дерево да пластмасса. В общем, вагон сгорел за 10 минут, но курсанты успели «Стоп-кран» дернуть (сработала прививаемая отработка по борьбе за живучесть), выпрыгнуть из вагона, но сначала эвакуировав гражданское население. Последним из горящего вагона выпрыгнул мой друг Михаил в трусах, но с гитарой в руках.
   В итоге в военно-морской среде виновным назначили капитана 2 ранга Владимирова (попробуй среди курсантов найди виновного, да и наше флотское начальство спихнуло всю вину на железнодорожников «Не вагоны, а теплушки 18-го года, блин!»), ушедшее представление на присвоение очередного воинского звания «капитан 1 ранга» было повернуто взад и отправлено на понижение. Юмора он не потерял. Через некоторое время все-таки «полковника» он получил, еще 30 работ по ядерной физике написал и, наконец, перестал нас драть не только на лекциях, но и на зачетах и экзаменах.
   Вагон поезда Мурманск – Москва сгорел на 375-м километре Октябрьской ж/д между станциями Бологое и Вышний Волочек. Не поставить ли там памятник курсантам Севастопольского ВВМИУ, фактически боровшимся за живучесть?

БРАТАНИЕ

   Севастопольское ВВМИУ. Четвертый курс, сессию сдали, уже почти пятикурсники, но впереди корабельная практика. Убываем завтра на Север, сегодня вечером пошли закупать водку на дорожку и по плану ставить ее в автоматические камеры хранения на ж/д вокзале. Завтра утром построение на плацу перед отправкой на поезд и проверка всех носимых вещей. Нас-то голыми руками не возьмешь! Отоварились двумя портфелями с водкой (почему-то эти портфели тогда назывались «бэками»!?), два ящика водки туда влезло. Сели на автовокзале у Центрального рынка на лавочке среди кустов сирени и каштанов, начали мирный отдых. В ту пору в Севастополь пришли с дружественным визитом французские военные корабли. Проходят мимо нас четверо французских моряков в бескозырках с помпончиками на них. «Камрад! Давай-ка за содружество наций!» – выдал Петя и дела пошли веселее. Когда дошли до обмена фуражек на бескозырки французские, французский моряк вроде как говорит, а водки нет больше? Петя открывает эти «бэки» и, показывая на 40 бутылок водки, говорит французу «Ну что, хватит?». Все четыре французских моряка дружно выговорили «О, мама!» с ударением на последнем слоге.


   На следующий день построение на плацу, осмотр внешнего вида и досмотр личных вещей. Все хорошо и запретных вещей в вещмешках и сумках курсантов не обнаружено. Все довольны и смеются. Только мы смеемся сквозь слезы – курсантов, убывающих на практику, не повели на катер, а с него на ж/д вокзал. Строем поротно повели пешком на Мекензиевы Горы – ближайшая станция к училищу! Строевой отдел съэкономил на проездных, блин! А водка-то в камерах хранения железнодорожного вокзала на все четыре роты! Стал извечный вопрос «Что делать?». У будущих подводников нет безвыходных положений. Ускоряем процесс продвижения. Триста добрых молодцов влетают на станцию Мекензиевы Горы, блокируют дежурного по станции и красный свет на выходном светофоре, и по очереди начинают обзванивать своих родных и знакомых, прося забрать водку из камеры хранения на ж/д вокзале с сообщением шифра ячеек. Не пропадать же добру!
   Телефон городской был один на этой станции. До ближайшего на Северной стороне 5 км. Успели все и вся.

ПУРГЕН

   И снова о СВВМИУ (в обиходе всех времен и народов – «Голландия»). В 70-х годах 8 ноября в Севастополе всегда проводили шлюпочные гонки. Соревновались сборные команды по гребле Черноморского флота, Севастопольского ВВМИУ, Черноморского ВВМУ им. П. С. Нахимова и прочая мелочь, вроде морской пехоты, в гонках на шестивесельных ялах. Получалось так, что за всю историю проведения этой регаты только две команды соревновались между собой: Севастопольское ВВМИУ и Черноморское ВВМУ (оба училища были расположены в Севастополе). Даже сборной команде СССР по гребле на шестивесельных ялах, (она полностью состояла из спортсменов Черноморского флота под руководством легендарного мичмана Вечирко), было далеко до сборной двух училищ. Первое место занимали попеременно: то мы, то Стрелка (ВВМУ им. Нахимова расположено в бухте Стрелецкой – отсюда и Стрелка, так же как мы в бухте Голландия, отсюда и Holland).
   Весь город Севастополь был разделен на две команды болельщиков: за нас и за Стрелку. 8 ноября, во время гонок на Графской, на крыше здания спортклуба КЧФ, собиралась приличная толпа, состоящая из курсантов и гражданских лиц. Конечно же, мы всегда приходили с плакатами и транспарантами, приготовленными перед соревнованиями. Шутки, юмор, смех и т. д. Однажды, в 1972 году, всех поразил плакат на котором была нарисована команда ЧВВМУ им. Нахимова, сидящая в коробке из-под пургена, гребущая в коричневых волнах. И в этот день сборная ЧВВМУ в соревнованиях не участвовала. А плакат нарисовал наш класс, тогда С–110, исходя из следующего: за неделю до соревнований стало известно, что по Черноморскому ВВМУ им. Нахимова прошла волной дизентерия, и пол – училища слегло с приступами. В класс принес весть кто-то из наших, местных, и тут же родилась версия: в котел для приготовления пищи в ЧВВМУ засланные казачки из Holland насыпали мешок пургена, чтобы не допустить сборную училища по гребле к соревнованиям, в результате чего и появился такой плакат. Победила тогда училищная сборная СВВМИУ.

НАШИ СЕССИИ

   За время нашей учебы в СВВМИУ Евгений Максимович Покатило всегда оправдывал свое прозвище – Батя. Действительно, заботился и воспитывал он нас, как своих собственных сыновей. Экзамены, к примеру, он сдавал вместе с нами. Но следующим образом: во время экзаменов, пользуясь правом командира роты, заходил в класс, интересуясь у преподавателей ходом сдачи, и у нас, кто как сдает и к кому подкрадывается дикий северный лис – песец. Батя спрашивал у товарища, к которому уже почти подкрался этот самый песец, какой ему достался вопрос, выходил в коридор, а мы ему быстро готовили шпору для утопающего. Заходил он обратно в класс, поворачивался спиной к сдающему курсанту и забивал мозги преподавателям анекдотами и рассказами о своей службе на подводных лодках. В заднем кармане брюк находилась шпора, которую доставал курсант, и пока Батя отводил внимание преподавателей, успевал все переписать для ответа. Как минимум три балла обеспечено!
   Вот так и появилась поговорка «На хрена высокий балл – лишь бы отпуск не пропал!».

КРЫЛАТЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ МАКСИМЫЧА

   Наш командир, по-моему, единственный командир роты Севастопольского ВВМИУ, к которому вот уже в течение почти сорока лет приезжаем в гости. Этим самым мы открыли регулярные ежегодные встречи нашей роты в Севастополе. Итак, его знаменитые выражения:
   – Был у начфака на докладе по нашей роте. Ну, это просто крик на зеленой лужайке и выворачивание рук без наркоза. У командира роты Ткаченко было совершенно противоположное выражение на эту тему: «Рота! Был на докладе у начфака, где на нашу роту была вылита очередная шапка дерьма!».
   – Петя, Вася, Коля! Поедете в отпуск, будет вам там и Новый год, и 23 февраля, и 1 мая, и 7 ноября. Так и пейте водку там, а не в увольнении.
   – Учиться в нашем училище хорошо: голубое небо Крыма над головой все пять лет. Курорт!
   – КаЭРы на себя, АЭры от себя – ноги на Пульт ГЭУ и куришь. Вот и все управление реактором на подводной лодке.
   – Курсант Щерица перебегал улицу на красный свет и был сбит встречным пешеходом.
   – Вчера в ДОСах с 12-го этажа выпал телевизор «Sony», но на землю не упал, а пропал между 8-м и 5-м этажами.


   – По дороге на двухколесном мотоцикле ехали трое пьяных курсантов нашей роты. На мой приказ остановиться курсант Казаков крикнул: «Четвертого не берем!».
   – Тимцунник! Если усиленные занятия спортом – прямая дорога в могилу, то ваши усиленные занятия художественной самодеятельностью – прямая дорога из училища! (В итоге Леонид Тимцунник сейчас заслуженный артист России).
   – В ВМФ СССР поступила на вооружение новая атомная подводная лодка, где на пульте для запуска ядерных ракет будет проходить вахту наш выпускник – лейтенант по фамилии Пиздецов. – Подметки надо чистить не те, что сбоку, а те, которые спереди!
   – Ботинки нужно чистить с вечера, чтобы утром одевать их на свежую голову!
   – Попал на Флот – гордись. Не попал – радуйся.
   – При обходе ротного помещения: «Дежурный, почему у Вас в Ленкомнате бардак?..». Здесь столько бумажек и окурков, что невольно напрашивается вопрос: «А советские ли люди здесь живут?…».
   – О выдаваемой курсантской обуви: «Народ дал – народ пускай и смеётся!».
   – Товарищи курсанты! Я зашел в рундук, а там – бардак! Я прошелся по потолку, а там – пыль! В общем, пока эта койка не станет человеком – в увольнение не пойдет!
   – Сегодня приснилось, что плыл на подводной лодке, ядерный реактор заглох на самом интересном месте. Встал, пошел в реакторный отсек и долго поджигал реактор спичками. Проснулся с чувством выполненного долга.
   – Чтобы в роте никто пьяным на праздники не показывался! Кому уж очень надо напиться, пусть мне скажет – я его в сквозняк уволю!
   – Вы находитесь в Высшем военно-морском инженерном училище! Здесь вам не гражданская мореходка и не деревня!
   – Вот курсант Щерица идет утром умываться. Смотреть стыдно – все тело в засосах! Нет, такая любовь нам не нужна!


   – Перед увольнением в город: «Время сейчас опасное – весна! Течет с крыш, капает с конца…».
   – Вот курсант Щерица опоздал из увольнения на 8 часов и пишет мне объяснительную: «Опоздал из увольнения, так как ночевал у девушки, от которой долго было ехать». Так извините меня, какая же она после этого девушка!
   – …и поскольку этот курсант является членом заместителя секретаря комсомольской организации…
   – Всем курсантам получить сегодня денежное довольствие! Кто не получит – все потом пойдет в фонд Мира!
   – Все свободны! Сбор завтра на вокзале. Кому эту ночь не с кем спать – найдем койку в училище!
   – Я понимаю – купили водочки, понимаю – купили селёдочки и колбасочки! Но зачем же с пивом мешать?
   – Ну, а ты Спичкин, чего из отпуска опоздал? Что, самолёты не летают, олени не бегают?!
   – Сегодня вы идёте в первое увольнение! Вы должны помнить, что в первую очередь вы – мужчины, а уже потом – курсанты!
   – Курсанта Щерицу вызвали в строевой отдел. После этого его лицо больше не было обезображено признаками интеллекта!
   – А здесь что, штрейкбрехеры живут что – ли?! Настоящий курсант должен идти к девушке наглаженным, надушенным и член держать пистолетом, а не цветы.
   – Первые признаки лучевой болезни: постоянно хочется есть, спать и кажется, что мало платят.
   – Бесконечно долго можно смотреть на три вещи: на огонь, воду и на то, как работают другие.

ВОИНСКОЕ ЗВАНИЕ



   В один из дней, во время обеда, заходит Максимыч на камбуз в новеньких погонах кап три, улыбающийся дальше своих ушей и говорит нам «Ребята! Они думают, что это они дали мне каптри. Хрен им! Это вы мне присвоили звание «капитан III ранга». Спасибо, сыны! Кто хочет в отпуск – записываю». И человек трех отправил в отпуск во время учебного процесса, кто пожелал.

НЕ ИНЖЕНЕР…

ПОГУЛЯЛИ

   В классе спрашиваю, кто, что и чего знает? Никто и ничего не слышал, не видел и не знает. Заходит к нам в класс Чук (Вова Вовчук, Петин друг, оба родом из Балаклавы) и спрашивает, «Петя не заходил!?». Приперли Чука к стене «Колись, гад, что с Петрухой сотворил?».


   Чук и рассказал: «Вечером поехали с Петей домой в Балаклаву. Перехватила по дороге нас моя бабушка и попросила снять пробу молодого виноградного вина. Стаканов не было, пили из поллитровых банок, черпая из бочки. Дошли до кондиции (вино класс!) и решили поехать в Севастополь на танцы (по девочкам!!!). Сели в автобус, в нем нас, конечно, развезло, начали петь песни и «…гуляй душа…». На Балаклавском КПП нас снимает патрульно – постовая служба МВД. Я убежал и Петю с тех пор не видел». Появился Петя через два часа и рассказал подробнее произошедшие события после пития вина: «Завели меня в помещение КПП, что-то начали звездеть менты, ну я не выдержал и стряхнул пепел с сигареты в кастрюлю с борщом, который варили дежурные менты для себя. Естественно, получил немного звездюлей и был заперт в какую-то каталажку. Душа рвалась на волю и через окошко (стекло разбил) выбрался я на свободу и рванул быстрее лани через виноградники, куда глаза глядят. Бежал долго, споткнулся, упал и выкатился прямо на автодорогу Балаклава – Севастополь, прямо под фары какого-то автомобиля. Автомобиль оказался дежурной машиной Севастопольской комендатуры ЧФ, мчащайся как раз за мной – преступником по вызову дежурного по КПП. Привезли в комендатуру, в камеру, откуда меня утром и забрал дежурный по факультету. Хорошо, что он, перед тем, как вести меня на разбор к начальнику училища, предупредил Максимыча. Идем мы к начальнику училища, и Максимыч мне говорит: «Петя! Ты только молчи у начальника СВВМИУ. Говорить буду я».
   Начальник училища читает мне мораль, вправляет мозги, но я, свято выполняю наказ Бати: молчу и молчу. Раз Батя сказал, молчи – значит молчи! Тут и Максимыч испросил разрешения доложить адмиралу: «Товарищ адмирал! Главный корабельный старшина Козлов уволен мною вчера в 18.00. Вот и «Книга увольняемых 252 роты» с записью (когда успел?). Петр Козлов – отличник учебы, задолженностей по учебе не имеет и дисциплинарных взысканий так же. На Троицкой пристани (я там и близко не был) его встретили однокашники по средней школе и заставили выпить из горлышка две бутылки портвейна, еще и закурить, а он непьющий и некурящий, спортсмен. С непривычки его и развезло. Я лично найду этих мерзавцев и накажу». Начальнику СВВМИУ, не долго думая, дал мне семь суток и приказал самому командиру роты научить меня пить спиртные напитки из фужера или стакана на худой конец. «Вы же будущий офицер! Как так можно – из горла! Только фужер или рюмка! И за столом! С хорошей закуской!».
   В очередной отпуск Петя уехал через день, после того, как разъехались мы.

МАРСИАНИН

   На кафедре теории устройства и живучести подводной лодки служил преподавателем отличный офицер – подводник. Из-за его лысой головы (намного блестящей, чем биллиардный шар) курсанты звали его «Марсианин». На четвертом курсе, прибывая на отработку борьбы за живучесть, мы обращали внимание на объявление первичной партийной организации о предстоящем собрании. Вторым вопросом всегда стояло персональное дело нашего Марсианина – коммуниста. Эти собрания, по-моему, были бесконечными, и всегда в его пользу.
   Но нам он нравился во время экзамена. Перед экзаменом наливался полный графин коньяка и ставился на стол преподавателей. Со стороны стоит себе графин с чаем и пусть стоит. Приходя на экзамен, Марсианин первым делом пробовал содержимое графина.
   При отсутствии коньяка оценки выше трех баллов на экзамене не поднимались, ну а после второго стакана четыре балла чередовались только с пятью баллами за ответы, а сам средний балл экзамена становился от 4.5 до 4.9!

НАУКА ВЫЖИВАТЬ



   Учебный отдел однажды ввел в училище следующий вечерний распорядок: после ужина казарменные помещения закрывать на замок, а дневальных с дежурным отправлять на самоподготовку в учебный корпус. Балл от этого не поднимался, зато у самых умных появлялась возможность остаться в закрытом ротном помещении и отдохнуть. Дежурному по училищу вменялось в обязанности отправлять на проверку закрытия ротных помещений дежурных по факультетам. Батя (он же Джон Пэкатил, он же Максимыч) стоя однажды дежурным по первому факультету, спускаясь по трапу увидел в окне нашей роты мелькнувшее тело и, конечно, пошел проверять – прикрывать своих ребят. Подойдя к закрытой на замок двери согласно правилу пятому «Если закрыто – не верь глазам своим, дерни дверцу она и откроется» и, зная, что там кто-то есть, подергал ее и приник выпуклым военно-морским глазом к створке двери. Оттуда на него смотрел другое, не менее выпуклое военно – морское око. «Ты кто?» – спросил Батя. «Я – дневальный Саша Корсуков, а ты кто?» – последовал вопрос из-за закрытой двери. «А я командир роты, капитан 3 ранга Покатило!». За закрытой дверью послышался звук падающего тела и возглас «Ебпт…! Дверь открыть не могу – закрыта с вашей стороны на замок, товарищ командир!». «А и не надо» – сказал Евгений Максимович – всем залечь беззвучно до начала программы «Время» (когда откроют ротное помещение), как на потерпевшей аварию подводной лодке».
   Вот как он нас приучал к борьбе за живучесть.

ВПК

   По подъему ботинки с помощью какой-то матери и обещанием убить мерзавца, отдирались вместе с досками пола казарменного помещения. Вот это клей! Вот тебе, бабушка, и ВПК!

ЭКСКУРСИЯ

   Посидели прилично, отдохнули и поехали обратно. Решили выйти на площади у Малахового кургана, пивка попить по Высоцкому: «…пивком усугубили…». Берет нас за попу патруль. Молодые мичмана – патрульные, деревянные как Буратино, предъявляют нам замечания за отсутствие пружины в бескозырке и обрезанные ранты на ботинках. Даже обидно стало – а на хрена мы употребляли алкоголь?


   Ладно, повязали, так повязали. Машина подошла как раз комендантская и нас привозят в комендатуру. Прапор необъятных размеров заставляет нас делать приборку на трапе. Тут мы и расхохотались.
   На первом и вторым курсе у нашего отделения объект приборки были трапы! То в казарменном помещении, то у кабинета начфака, то на самом основном в 283 ступеньки. Дело привычное, приборку мигом сделали, а подошедший дежурный по гарнизону (преподаватель из нашего училища с кафедры ФИЗО) вернул нам аусвайсы и «…летите голуби, летите…» без всяких замечаний к себе в родную систему.
   Мы и улетели. Продолжать знакомство с достопримечательностями. Особенно проверять время работы винных магазинов и пивных точек города, записанных на околыше внутри бескозырки или фуражке каждого уважающего себя курсанта Севастопольского ВВМИУ.

СНАЙПЕР СВВМИУ

   Пятый курс. Наш однокашник, член сборной команды СВВМИУ по стрельбе из спортивного пистолета, после соревнований в тире училища, собрав пистолеты Марголина в чемодан, а не уместившиеся там, рассовал в карманы и за пояс брюк, поехал в город сдавать их в местный ДОСААФ. В катере его разморило, однокашник и прикемарил на солнышке. Курточка распахнулась, стали видны два пистолета Марголина за поясом и еще пара в карманах брюк. Сказать, что народ на катере прибалдел, значит ничего не сказать. Первым делом все быстро освободили носовой салон и перебрались в кормовой. Доложив капитану «Шпион на катере!», матрос из команды вооружился аварийным топором и притаился за рубкой. Капитан катера, не долго раздумывая, доложил по радиостанции, что на борту находится вооруженная до зубов группа террористов. Машина завертелась.
   Пришвартовались к Графской. Однокашник, очнувшись, подумал – проспал что ли? Нет никого в салоне. Но, увидев знакомые очертания портопункта «Графская пристань», успокоился и не успел даже удивиться, когда люди в серых шинелях на пирсе скрутили его и защелкнули наручники на руках! Толпа безмолвно провожала «шпиона – террориста» в синий «воронок» и горячо благодарила сотрудников КГБ за проявленную оперативность. Еще бы! Удалось избежать участь заложников и остаться в живых!


ПУСТЬ ЛУЧШЕ ЛОПНЕТ СОВЕСТЬ, ЧЕМ МОЧЕВОЙ ПУЗЫРЬ

   День ВМФ в Севастополе, как и в других приморских городах, всегда заканчивался салютом – праздничным фейверком. После него вся эта праздничная толпа, разгоряченная всевозможными напитками, растекалась по ближайшим общественным туалетам для удовлетворения естественных надобностей. Образовывались громадные очереди, особенно в женские туалеты. В мужских – более-менее, но иногда женщины блокировали и мужские туалеты. И не пробиться было в них.
   Я с товарищами по оружию, то бишь, однокашниками, на третьем курсе участвовали непосредственно в салютной группе в районе площади Восставших. Отстрелявшись, бросили на пальцах кому тащить в училище ракетницы и бракованные патроны. Нам с Александром повезло, и мы пошли гулять. В районе стадиона «Чайка» приспичило в туалет и нам. В то время там был общественный туалет за стадионом, причем не так и заметный с улицы. Подходим. Вроде очередей нет, но дверь в мужской туалет заколочена, в женский вроде бы и никого. Глаза продолжают лезть на лоб. Влетаем в женский туалет, отстегиваем клапана и испытываем блаженство. Заходящие в этот момент женщины, (в свой родной то ведь заходят, не подозревая о нас) все напирающей толпой снаружи с негодованием вопят: «Что вы делаете? Здесь для женщин!».
   На что дружок мой, ни капли не стесняясь (а куда стесняться то, поздно уже и «…пролетариату нечего терять!..») заправляя детородный прибор в брюки, отвечает им: «А у нас это что, для коров?».

АКАДЕМИКИ



   И снова о родном училище. Как известно после сдачи экзаменов в конце каждого семестра мы убывали в отпуск или на практику, а затем все равно в отпуск. Но в отпуск убывали не все. В училище оставались ребята пересдавать экзамены (кому не повезло) или лишенные отпуска по недисциплинированности. Все это называлось «Академия» (учебная – по задолженностям и политическая – для нарушителей воинской дисциплины), а оставшиеся в ней – академиками. После третьего курса практика проходила обычно на судостроительных заводах страны и, чем нам особенно нравилось, только в гражданской форме одежды (секретость, блин!). Вот и из нашей первой роты (командира звали Николай Иванович) ребята перед отпуском поехали в славный город кораблестроителей – Северодвинск на практику, а после нее предстоял очередной отпуск. Ну а тем, кто не сдал сессию, путь предстоял обратно в училище. А было таких горемык – курсантов девятнадцать человек.


   Заканчивалась практика, убывающие в отпуск ловили билеты для проезда. Ломал голову, где достать билеты и транспорт для перевоза 19 курсантов и командир роты, Николай Иванович. Горя желанием быстрее добраться до Симферополя – Севастополя, сдать заваленную сессию и убыть в отпуск один из курсантов, Аркадий, придя на Главпочтамт Северодвинска, пытался дать телеграмму начальнику училища следующего содержания: «Николай Иванович и 19 академиков вылетают завтра рейсом №-5487. Встречайте. Обеспечьте транспортом».
   Телеграфистка долго и упорно сопротивлялась отправке телеграммы, мотивируя совершенно секретным содержанием оной, а так как она прекрасно знала, что на заводе всегда присутствуют пара академиков из судостроительной промышленности, и это дело очень серьезное, да и иностранные разведки не дремлют.
   Набрала определенный номер телефона (сейчас бы сказали – телефон доверия) и не прошло и десяти минут, как повязало КГБ нашего бравого Аркадия, горящего благими намерениями, но обвиняемого в шпионаже ребятами в серых шинелях. Все окончилось благополучно, когда разобрались что к чему. Закончилась практика, поехали ребята по домам, а 19 академиков во главе с Николаем Ивановичем убыли в Симферополь, где их встретили и тут же быстренько увезли в училище, в Севастополь, где, не тратя время даром за пару – тройку дней сдали экзамены и разъехались по домам на отдых.
   Аркадий все-таки дозвонился втихаря и помог быстро ребятам добраться до родных стен Севастопольского ВВМИУ.

МАСТЕРА СПОРТА



   СВВМИУ. Сдаем очередное ФИЗО – бег на пять километров. Делов то – пробежать на время вокруг здания нашего училища, а оно второе в Европе по длине, да и значимости, три с чем-то круга. Побежали. С Игорем Садыковым на первом же круге сходим и в кустах залегаем. Перекуриваем и считаем примерно по времени, когда выбегать и присоединяться к нашим бегущим, чтобы затем финишировать в общей толпе. По нашим подсчетам выскакиваем и бежим, но почему-то никого из наших стайеров не наблюдаем – из-за угла здания так никто и не показался. Мы первыми коснулись финишной ленточки. Преподаватель ФИЗО торжественно объявил: «Поздравляю с побитием мирового рекорда на 7 минут!».

СТОМАТОЛОГ

   Июнь. Сдаем зачеты по плаванию и прыжкам с вышки в акватории бухты родной Голландии. Дело поставлено на поток, все идет хорошо. После плавания приступили к прыжкам с пятиметровой вышки. Прыгали один за другим: как только выныривал из воды очередной прыгнувший, как уже сверху на него летел следующий. Прыжки так нравились, что уже пошли шутки, граничащие с хулиганством. Выныривая из воды, Петя орал что-то не понятное, а рот у него был «…хоть завязочки пришей…». На него сверху «бомбой» с полностью смещенной точкой центра тяжести тела (то есть задницей вниз) летел Серега, впечатывавшийся своей необъятной и тяжеловесной попой в пасть Петру.
   Из воды вынырнули оба одновременно с воплями: у Сергея из задницы торчал выдранный Петин зуб!

СЕМЬ ПЯДЕЙ ВО ЛБУ

   Севастопольское ВВМИУ. Третий курс. В конце семестра провалялся я в лазарете пару недель. Вышел на волю, а здесь и сессия подоспела. Подошла очередь сдавать сопромат. Спрашиваю, что там сдавать надо, есть ли вопросы и литература? Дают мне ребята груду брошюрок по сопромату, я готовлюсь, пишу «самолеты» на трудные вопросы («самолеты» – листы бумаги на которых пишется ответ на вопрос и эти листы равномерно распределяются в рукавах голландки. На листах в уголке пишется номер вопроса или билета на экзаменах карандашом. Вытащил лист, стер номер резинкой – к ответу готов!). Наступил экзамен. Вытащил билет, сел и начинаю готовиться. Первые два вопроса – без замечаний, а на остальные пришлось вытащить «самолет».


   Начал отвечать, вроде бы нормально, но на третьем вопросе у принимающего экзамен кандидата наук Маньковского глаза как-то странно засветились. Задал он несколько вопросов, на которые я по другому «самолету» и ответил. Еще пару вопросов – и здесь дикий северный лис начал ко мне подкрадываться уже довольно-таки заметно. Ладно, говорит Маньковский, иди с Богом, сын мой, четыре балла тебе лишь за то, что ты ответил на вопросы по материалу, который мы будем проходить в следующем семестре. Вышел с экзамена, разобрался: оказывается, я писал «самолеты» с тех брошюрок по темам сопромата, которые нам начали бы преподавать в следующем семестре. А Маньковкий принял меня за курсанта «…семи пядей во лбу…».
   А когда я умудрился на экзамене по теоретической механике вытащить три самолета, (причем каждый из них был написан разными чернилами!) и сдать экзамен на пять баллов, то меня начали звать «Вова – наш младший научный сотрудник».

МУДРОСТЬ



   Севастопольское ВВМИУ. Конец нового набора, начало существования первокурсниками. Командиры отделений (все из военнослужащих) решили отметить это дело. После отбоя, бросили на пальцах, и за вином выпало бежать мне и Боре Буткевичу, помните у Высоцкого: «…Борис Буткевич, Краснодар, проводит апперкот…». Это о нем. С вином проблем не было – за забором в частном секторе им торговала бабка Лютикова (звали ее баба Дина, но кличка была – баба Лютикова). Как она его делала и из чего, об этом история умалчивает, но принятый стакан ее вина через пять мину поворачивал мозги на 180 градусов. Время 22.30. Берем с Борей обрез на четырех ножках с мусором, выносим мусор в ближайший крематорий, а с обрезом бегом к бабке Лютиковой. Маскировка, блин! Затавариваемся и также бегом в ротное помещение с тем же обрезом, но уже полным банками вина. Прибежали, разгрузились, никто не застукал (Ура!), употребили, поговорили, легли спать.
   Утром Батя Покатило провел среди командиров отделений инструктаж о вреде пьянства на ночь. Мы недоумевали – откуда прознал? И как всегда все гениальное оказалось просто: в обрезе была дырка, а из опрокинувшейся банки вино выливалось на землю и оставляло демаскирующий след от забора бабки Лютиковой прямо к нам в ротное помещение. Максимыч понял все сразу и понял также то, что кроме как командирам отделений из военнослужащих, больше таким делом заняться никто не мог.

НЕУВОЛЬНЯЕМЫЙ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ

   Саня Казаков с первого курса и до четвертого не ходил в увольнение вообще. Максимыч офонаревал и что только не предлагал ему, что бы Александр лишь бы сходил в увольнение в город. Ну, не ходил он и все тут. В середине четвертого курса подошел Саня к Бате и попросил уволиться на три дня на свою собственную свадьбу в Бахчисарай. Максимыч офонарел в последний раз: «Какая нахрен свадьба? Ты же в увольнение не ходил, значит, с девушкой познакомиться не мог, и свадьбы быть не может!».


   Свадьба состоялась, а Максимыч был посаженным отцом на ней. Ларчик открывался просто: Александр был родом из Бахчисарая и с первого курса до четвертого держал мотоцикл в кочегарке училища и мотался к себе домой без всяких увольнительных и приключений все эти года учебы в училище. Мотоцикл Александра однажды сыграл решающую роль в деле физподготовки курсантов СВВМИУ. Саня Боржестик, по кличке Борщ, на четвертом курсе остался в академии по ФИЗО. Отпуск горит и надо выручать товарища. Встал извечный вопрос: «Что делать?». Думали недолго и решили: Борщ сдает бег на 5 км вокруг здания училища, а Саня на мотоцикле везет его с тыловой части здания, невидимой преподавателю по ФИЗО.
   Наступил день сдачи зачета. Александр на мотоцикле подъезжает к воротам системы, но ВОХРа его не пускает на территорию! Прокол! Выбежавший Борщ из-за угла здания, увидел Саню за воротами, и это ему придало сил. Он что есть мочи рванул вперед, обогнав своих бежавших вместе с ним сотоварищей, надеясь за поворотом сесть на мотоцикл и сократить время пробега. Но не тут-то было! ВОХРА так и не пустила Александра на территорию училища. А что же Борщ? Как оказалось, лишь уже присутствие друга с мотоциклом на помощь, придало ему силы, и он сдал бег на 5 км самостоятельно!

КОНВЕРТИРУЕМАЯ ВАЛЮТА

   После того, как нас успешно Максимыч выпустил из Севастопольского ВВМИУ «в люди», его назначили начальником лаборатории в училище. Служба такая, что и мечтать не приходилось. Лаборатория уже доживала свой век, единственно, что веселило, так это действующий макет подводной лодки первого поколения по диаметральной плоскости на всю стену. Как рассказывал Максимыч, она нужна была, когда приезжала комиссия что-то проверять. Ее приводили к Бате, он включал этот макет, лампочки разноцветные мигают, винты крутятся, и комиссия бьется в экстазе. В итоге – положительное решение. И второе – выдача нескольких литров «шила» в месяц на протирку то самой схемы. Как протиралось, объяснять, надеюсь не надо. Отправили однажды Максимыча в командировку в город N за вагоном металла для нужд училища. Поехал, прихватил на всякий случай конвертируемую валюту – «шило». Подходя к заводу, с которого был выписан металл, Батя увидел трехкилометровую очередь автомашин (все за тем же пресловутым металлом), но подводник нигде и никогда не пропадет, всегда найдет выход из любой ситуации. Действуя по принципу «дитям мороженое, его бабе цветы…» (секретарше конфеты, директору «шило») Максимыч вагон металла оформил и даже умудрился сделать так, что завод перегнал его на железнодорожную станцию. Прибыв на ж/д станцию, Батя убеждается, что вагон стоит в ожидании состава в направлении Крым. И ждать этого радостного момента приходится как до следующего всемирного потопа. Придя к коменданту ж/д станции и увидев там какого-то пехотного старшего лейтенанта, Максимыч выкатил ему на стол «шило» и объяснил ситуацию. Далее события начали развиваться с сумасшедшей скоростью: комендант ж/д станции, вот этот самый пехотный старлей, дает команду задержать уже вышедший за пределы станции состав на Крым, вернуть его и прицепить к нему вагон с металлом! Что было и выполнено железнодорожниками незамедлительно. Всего лишь за поллитра «шила» комендант провернул дело под маркой «Срочный секретный спецгруз для оборонной промышленности»!


   И кто после этого скажет, что даже в те времена, в нашей среде алкоголь не являлся конвертируемой валютой?

АКУСТИК



   Из-за большого числа курсантов на спецфаке Севастопольского ВВМИУ нас звали «китайцами», в свою очередь ребят с электротехнического факультета звали «утюгами», а с третьего – дизельного, конечно же, «маслопупами». На 1 факультете или спецфаке, готовящем инженер-механиков на атомные подводные лодки, служил офицер, которого из-за его больших габаритов и оттопыренных ушей курсанты между собой звали его просто – «Жопа – Уши» или «Акустик». Будем и мы дальше его называть в рассказах просто – Акустик. Акустик знал об этом и всячески старался пресечь все злодеяния в свою сторону, тем самым, нарушив правило – не обращай внимания на шутки и дразнилки и оно само собой отпадет. Как правило, услышав звучание своей клички от курсантов, он сразу же бросался за ними. Отбили мы у него охоту следующим образом: однажды Акустик спускался по знаменитому училищному трапу – от спальных корпусов до учебных в 283 ступеньки – почти как Потемкинская лестница в Одессе, на развод дежурно-вахтенной службы. Обгоняющий его курсант обронил тихо слова «Акустик! Жопа – Уши!», и побежал вниз. Акустик и рванул за ним с воплем «Стойте, товарищ курсант! Я вас узнал!». Курсант бежал «… быстрее лани…» (как-никак был кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике), но очень умно, держа бегущего за ним Акустика на расстоянии вытянутых двух рук.
   В итоге Акустик увидел, как курсант забежал в подъезд казарменного помещения, что и хотелось нам. Вбегает он на третий этаж (первые два были закрыты) и спрашивает дневального «Где и куда?». Дневальный, молча, показывает на сушилку. Акустик, срывая дверь, врывается в сушилку и, конечно же, никого там не обнаруживает. Взор его падает на открытое окно, к которому он и подходит, выглядывает в него и видит распростертое тело курсанта на асфальте внизу в форме №-2 и лужу крови вокруг головы. Хватаясь за сердце, со словами «Убил! Убил!»» он, ничего не видя вокруг себя, побрел к начфаку докладывать о происшествие по перечню №-1. Как только он скрылся за поворотом казармы, курсант встал, отряхнулся, выбросил пузырек с красной тушью в кусты и убыл в ротное помещение, где все мы, молодые балбесы, смеялись от души. Вот так курсанты и отучили Акустика бегать за ними и не обращать внимания на клички (она потом от него все равно отпала). А обрати он внимание, что курсант убегал от него в робе, а в форме №-2, одетой для контрастности с разлитой красной тушью, изображавшей кровь, лежал другой курсант, совершенно по другому сценарию прошло бы это веселенькое мероприятие.
   Акустик также первый попался на очередную курсантскую забаву при ежегодном получении вещевого аттестата. Получали мы его на складе, расположенном в здании учебного корпуса, как раз перед верхним плацем. Как известно ботинки хромовые получают в картонных коробках. Курсант решает просто: ботинки связывает шнурками и через плечо, а в коробку как минимум – пару кирпичей и оную – на плац плашмя. От роты обычно остается коробок 30, не меньше. И как всегда, топающий на развод вахты Акустик, увидев это безобразие, с воплем «Опять спецфак аттестаты получал!», со всего разгона и размаха, почти как Пеле, бьет правой ногой по коробке и тут же в горячке, левой по другой коробке.
   В итоге – перелом пары пальцев на ногах и лазарет или костыли замаячили на горизонте. Акустик всегда выбирал второе, но попадался не один раз. Профессорско-преподавательский состав училища на такие шутки не попадался – все-таки кандидаты и доценты!

   Юбилейные знаки Севастопольского ВВМИУ (из коллекции автора)

ГОЛУБА

   Работал у нас в училище очень умный преподаватель по начертательной геометрии. Как позитивным, так и негативным любимым выражением у него было слово «Голуба», поэтому и звали его не иначе, как Голуба. Жил Голуба в городе, и в училище прибывал к занятиям на катере. В те времена билет на катер в Голландию или на Северную сторону стоил пять копеек при средней заработной плате в стране 100–120 рублей. Билеты продавались в кассах только на Графской пристани, а на катерах – при убытии из Голландии, Троицкой или Инкермана. При следовании из Голландии после окончании рабочего дня, Голуба контролеру на катере протягивал сто рублей одной купюрой. Конечно же, сдачи у того не было никогда. Продолжался этот театр двух актеров довольно-таки продолжительное время. Голуба был счастлив, что хоть в один конец, но бесплатно! Но, на всякий болт есть гайка с газовой резьбой! Нарвался Голуба однажды на контролершу, которая перешла на рейдовый флот из троллейбусного парка. И звали ее подходяще – Машка – кондукторша. И повидала она за всю свою работу на троллейбусах столько, сколько Голубе и не снилось. В очередной раз, возвращаясь домой на катере из Голландии, Голуба достает сторублевую купюру и протягивает ее Машке – кондукторше, ожидая слов: «Ладно, пятак завтра отдадите». Но не тут-то было. Машка-кондукторша, взявши сто рублей, вручила Голубе билет на проезд и сдачу – девяносто девять рублей девяносто пять копеек одними ПЯТАКАМИ!!!
   С тех пор и до конца своей жизни Голуба расплачивался за билет на катерах только мелочью.

ВОСПИТАТЕЛЬ – НАСТАВНИК



   Михаил Андроникович Крастелев, начальник Севастопольского ВВМИУ с 1950 по 1971 год, очень своеобразно воспитывал нас, курсантов училища. Будучи настоящим мужчиной, однажды рассказал со сцены клуба училища о правилах поведения курсанта, тем самым, заботясь о наших будущих женах. А произнесенная им фраза звучала что-то вроде этого: «Страшных и кривоногих дур в училище не водить. Увижу – накажу!». Не все конечно следовали его совету, и Михаил Андроникович видел всякое – и страшнее атомной войны, толстых, кривоногих, блатных и убогих. Но молоды мы были, и он нам всё прощал, но уму – разуму учил очень хорошо, что очень хорошо помогало в нашей будущей службе. Запомнились еще две его знаменитые фразы: «Не ходи головой!» – это во время проведения строевого смотра, и во время осмотра формы одежды: «Если ваш интерес, товарищ курсант, находится с левой стороны, то носовой платок вы должны носить в правом кармане». Еще запомнилось его мужская солидарность по отношению к нам – курсантам. Однажды сыграли общее построение училища на плацу – гидродроме. На середину строя вышел Михаил Андроникович, а чуть позади, стояла девица (та самая «страшная и кривая») в «интересном положении» и лет ей было «столько не живут» с какими-то сопровождающими. От нашего начальника училища прозвучала пространная лекция по теме морали, гордого звания будущего офицера – подводника, мужчины, порядочного человека и прочее, прочее, прочее. В конце речи (мы уже понимаем к чему он клонит, поскольку разговор на эту тему состоялся вчера) была произнесена заранее обговоренная фраза: «Пусть тот, кто был с данной мадам, сам, как настоящий мужчина, выйдет из строя». Выдержав для приличия паузу, строй зашевелился, и вперед начали выходить курсанты. Когда из строя вышло уже человек 50 и движение еще продолжалось, обалдевшие сопровождающие с криками, позорящими достоинство и честь дамы типа «Бл*дь!», вывели красавицу за ворота системы.
   После трехминутной тишины раздалась команда «Разойдись!».

РАЗВОД СУТОЧНОГО НАРЯДА

   Обычный день, 17.00 – время развода. На плац Севастопольского ВВМИУ под грохот большого барабана медленно выходит караул и суточный наряд по ротам. После необходимых в таких случаях проверки внешнего вида, знания Устава, дежурный по училищу с начальником караула отворачиваются и вскрывают пакет с паролем для караула. Пароль – это секретное слово и знать его должны только они. Вскрыли, прочитали, начальник караула встает в строй. Все это до боли знакомо и привычно: курсанты подтянулись и замерли в ожидании стандартной команды: «Караул и суточный наряд! Равняйсь! Смирно! По местам несения службы – шагом марш!».
   Но, в тот день была открыта новая эпохальная страница в истории советских воинских ритуалов заступившим дежурным по училищу капитаном 1 ранга Соболевым. Громко так, во всю мощь командирского баса, капитан 1 ранга Соболев в одночасье стал классиком военной мысли: «Караул и суточный наряд! Равняйсь! Смирно! СЛУШАЙ СЕКРЕТНОЕ СЛОВО!».
   Второй раз он вошел в историю следующей фразой, также произнесенной на разводе суточного наряда: «Здравствуйте, товарищи КОРАБЛИ!».

ДРАЛОСКОП

   Во время учебы в Севастопольском высшем военно-морском инженерном училище большинство из нас при написании курсовых проектов руководствовалось следующим принципом: «Не надо накачивать мускулатуру логарифмической линейкой – возьми прототип и передери его у товарища!». При исполнении чертежей мы всегда пользовались нехитрым прибором, представляющим из себя обыкновенное оконное стекло, под которое ставилась лампа накаливания 220 в 50 Гц. На стекло накладывался чертеж, на него чистый лист ватмана и через 15–20 минут новый чертеж ваш готов. Среди курсантов СВВМИУ этот прибор получил название «Дралоскоп».
   Однажды, исполняя обязанности дежурного по училищу, начальник кафедры физической подготовки и спорта в два часа ночи проверял несение службы в ротных помещениях училища. В одной из рот системы, зайдя в сушилку, он обнаружил курсанта, работающего на дралоскопе. Спросил его: «Что вы делаете, товарищ курсант?». В ответ полковник получил следующую фразу: «Работаю на дралоскопе, товарищ полковник. Заданий и курсовых проектов много, а дралоскоп у нас один на роту, вот только сейчас ко мне очередь и дошла».
   Утром, при докладе начальнику училища, начальник кафедры ФИЗО выдает: «Товарищ адмирал! Для облегчения учебного процесса курсантов, нельзя ли сделать каждому курсанту училища по дралоскопу, а то они бедные по ночам не спят!».

ЛЕГЕНДА О САМОВОЛКЕ



   «Товарищ курсант! Почему не приветствуете старшего по званию?» – спрашивает начальник патруля, заранее зная ответ вроде «виноват, задумался, не заметил». Но Ящерица преподносит ему сюрприз: «Потому что я недисциплинированный». «Хорошая шутка, – одобрил начальник патруля, – и куда изволите дрейфовать?».
   «Изволю дрейфовать на гауптвахту, вот моё предписание», – сделал ответный ход Ящерица. «Логично, но почему без сопровождающего?» – выбросил последнего козыря начальник патруля. «А зачем? Я дорогу знаю, не в первый раз». «В таком случае, не смею Вас задерживать!» – крыть начальнику патруля было больше нечем.
   В следующей самоволке Ящерица использовал разовый увольнительный билет в котором на обороте указал маршрут следования: «СВВМИУ – Венерологический диспансер – СВВМИУ». Все патрульные группы, попадавшиеся ему на пути в городе, шарахались в сторону после прочтения текста на обратной стороне увольнительной записки.

РЕЗЮМЭ

   Однажды в Севастопольском ВВМИУ на первом курсе сидим как-то вечером в Ленинской комнате и смотрим по телевизору всей ротой «Адъютанта его превосходительства». В 70-х годах был такой сериал про первых чекистов и Гражданскую войну. Есть там сцена, в которой актёр Юрий Соломин (главный персонаж – суперагент красных в штабе белогвардейцев) стоит перед зеркалом, а пацан, который играет Юрия, сына убиенного коммунистами полковника Львова, проникновенно спрашивает: «Павел Андреевич… Вы – шпион?». Соломин резко оборачивается и с окаменевшим лицом смотрит на мальчика (тут следует драматическая пауза секунд на 10). Народ затаил дыхание, ждёт развязки, и тут откуда-то из глубины зрительного зала (сидели на табуретках) раздаётся тихий, печальный голос: «Пиzдец тебе, Юрочка…».
   Смеялись мы так долго и громко, что прибежал дежурный по училищу, думал, драка.

БОЙ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

   Истории о драках между курсантами Севастопольского ВВМИУ и гражданской молодежью Севастополя хоть и канули в вечность, но о них могут поведать все бывшие курсанты «Голландии». Однажды сообщение о драке «голландцев» на Северной стороне было передано по «Голосу Америки» даже с фамилиями некоторых участвующих и фамилиями должностных лиц СВВМИУ. Когда я поступал в данное училище в 1970 году, эту историю мне рассказывал курсант 5-го курса. С тех пор эта очередная байка стала легендой, гуляющая по всем ВВМУЗам страны. Вот она:


   В середине 60-х годов несколько курсантов-первокурсников получили по фэйсу на на танцплощадке, расположенной на Северной стороне в районе кинотеатра «Моряк». Размазав кровь и сопли, они не побежали звать на помощь своих однокашников, а сделали все строго в соответствии с марксистско – ленинским учением о войне и армии, а также применив знания, полученные на кафедре морской пехоты.
   В день следующих танцев, две роты курсантов пошли якобы в культпоход на Северную сторону. Одна рота засела в кустах вокруг танцплощадки, другая вошла в ограду танцплощадки и начала жестоко мстить. Штатские пиджаки, вырвавшиеся из бойни, выскакивали за помощью, но тут попадали во второе кольцо нападавших, и месть ужесточалась. Когда на место побоища стянулись силы МВД и комендатуры, было уже тихо и бесследно.
   На следующий день все училище построили на плацу, чтобы выслушать проповедь начальника училища и прибывших для прочистки мозгов офицеров штаба Черноморского флота. Самое удивительное было то, что закончив разнос своих подчиненных, начальник училища отвернулся от микрофона, но не рассчитал мощности своего голоса, и все училище услышало окончание его речи: «Ну и правильно сделали!». Стало ясно, что нас не кастрируют, своего адмирала мы зауважали еще сильнее, ну, а нападения на личный состав хоть и прекратились, но регулярно вспыхивали ежегодно почему-то в День Конституции.

КАМБУЗНЫЙ НАРЯД

   В Севастопольском ВВМИУ, по давно заведенной традиции, камбузный наряд после наведения порядка, примерно около часа ночи, садился трапезничать жареной картошкой с отбивными под пиво и водку. За пивом и водкой посылался самый расторопный курсант на Северную сторону. Легко одетый курсант в белом балахоне камбузного наряда с языком наперевес и двумя чайниками в руках и сумкой через плечо подбегал к одному из ларьков с пивом на Северной стороне г. Севастополя.


   Очередь почтительно и безмолвно расступалась и счастливый добытчик, подгоняемый одобрительными возгласами, мчался в систему. Хорошо было, если его порыв не совпадал по фазе со служебным порывом дежурного по училищу.
   В нашей роте прославился Володя Корчагин, умудрившийся ввиду отсутствия пива на Северной стороне, смотаться в город в белой голландке с печатями на гюйсе, и притащить на камбуз три литра водки и десять бутылок пива «Жигулевского». Все это богатство он притащил из ресторана «Нептун» на Большой Морской!

ВОЕННООБЯЗАННЫЙ

   Наш выпускник СВВМИУ решил уехать на землю обетованную в Израиль и пошел сниматься с учета в военкомате. Там его военкоматский капитан и спрашивает, мол, куда ты переезжаешь, чтоб знать, куда твой воинский учет переводить. Серега по-простому говорит, что, мол, уезжаю в Израиль, а с учета нужно просто совсем сняться и дело закрыть. Капитан посуровел и говорит, что так дело не пойдет. Пока ты, военнообязанный по возрасту, должен состоять на воинском учете. Товарищ, соображая, что еще немного, и встреча с Землей Обетованной отложится на неопределенное время (видимо, до окончания «военнообязанного» возраста), пытается выстроить свою линию в соответствии с капитанской логикой. Балдея от собственной наглости, говорит он следующее: «Так вот там я и буду военнообязанным, там меня на учет и поставят». На что капитан, поразмыслив, изрекает, подняв вверх указательный палец: «Правильно! Здесь мы тебя снимем, а там тебя поставят! Главное – дисциплина!».

ПРЕЗЕРВАТИВ

   Заместитель начальника училища по строевой части контр-адмирал (назовем его просто Дрон), обладая чугунным лбом, всегда донимал курсантов замечаниями по нарушению формы одежды. Мы же, ее изменяли в противовес Уставу, и как нам казалось, выглядели мы тогда старыми морскими волками. После лодочной практики на Севере почти весь пятый курс начал ходить в фуражках с переставленной пружиной в чехле. На Севере такая фуражка называлась «грибок». Между прочим, очень удобная вещь – никогда ветром с головы не сдувалась. Я «грибок» ношу до сих пор при объявленной форме №-2, обычно в День ВМФ. Курсанты в свою очередь прозвали такой тип фуражки «гондоном». Правильнее бы было написать «кондом» или «презерватив», но, как мы называли фуражку тогда, в 75-м, так и называю сейчас.
   Однажды на верхнем плацу училища Дрон отлавливает курсанта пятого курса в прекраснейшем «грибке» на голове. «Дайте мне ваш гондон, товарищ курсант!» – приказывает он курсанту. «Есть, товарищ адмирал!» – ответил курсант, засунул руку в карман, вытащил из него бумажник, а из бумажника презерватив и протянул его заместителю начальника училища по строевой части. Немая сцена продолжалась ровно минуту, после которой адмирал убежал с плаца с воплями, так и не тронув пятикурсника.
   Второй раз адмирал наступил на грабли во время проведения строевого смотра. Бумажники и портмоне мы носили не в карманах (оттопыривается все-таки, некрасиво), а за ремнем или в рукаве голландки. Вот и на строевом смотре вытаскивает наш Дрон у стоящего в строю курсанта бумажник, торчащий сбоку из-под ремня. Берет его в руки, открывает и начинает вытряхивать на землю все, что там находилось. Выпало оттуда много разной мелочи, бумажек, визиток. Как только адмирал промолвил: «Бл*дь! Только презерватива здесь не хватает!», как этот самый презерватив и выпал из бумажника на асфальт плаца.
   Адмирал, теперь уже молча, но с красной физиономией, убежал в свой кабинет и до конца строевого смотра не появлялся перед курсантами.

ПРЕЗЕРВАТИВ – 2

   1. Для преодоления водных преград.
   2. Хранения в них спичек и документов.
   3. Надевания на ствол автомата в случае дождя.
   4. Запускания сигнальных зондов.
   5. Использования вместо жгута при ранении.
   6. Связывания рук пленным.
   7. Вместо перчаток при работе с токсичными веществами.
   8. Хранения проб грунта.
   9. Надевания на ботинки, если они дали течь.
   10. Заделывания течей.
   11. Законопачивания щелей.
   12. Для хранения дополнительного запаса воды.
   13. Для изготовления мелких деталей компресса.
   14. Для изготовления важнейшего элемента самодельного взрывного устройства (подробности засекречены).
   15. Для использования в качестве заплаты (в случае порчи обмундирования).
   16. Для установки бакенов.
   Так же было названо пару десятков мест применения отрезанной резинки (мы-то думали, что она пригодна только для замены порвавшегося пассика в магнитофоне). В ходе короткой лекции мы твердо усвоили: курсант с ножом и презервативом – неуязвим. С тех пор я всегда ношу с собой это могучее изделие. Мало ли – на ствол надеть, зонд запустить, в конце концов, через Южную бухту перебраться…

ПРЕЗЕРВАТИВ – 3

   Кафедра «черных полковников» Севастопольского ВВМИУ придумала тренировать членов сборной команды училища по стрельбе в тире, используя воздушные шарики. Как на стендовой стрельбе по тарелочкам – шарик запускается, ба-бах – попал – шарик лопнул, нет – дальше летит, ждет своей пули. Идея немедленно получила развитие – заменить шарики надутыми презервативами – дешевле и веселее. Проверили – всем понравилось, и один пятикурсник был отправлен на Северную сторону в аптеку с целью оптовой закупки нового вида вооружения. Он долго отнекивался, но ему доходчиво объяснили, что там, где он теперь находится, приказы не обсуждаются, а выполняются, причем быстро и точно.
   Пришел бедолага в аптеку, послонялся по залу, собрался с духом, и попросил у продавщицы ящик презервативов. Фармацевт удивленно спрашивает: «Зачем вам столько?!». Пятикурсник честно ответил: «Для тренировки!».

ПРЕЗЕРВАТИВ – 4



   Всех женатиков из нашей роты колбасило с неделю: жены допрашивали мужей: «Где презервативы?».

ЗАНЯТИЯ СЕКСОМ



   Во время учебы в Севастопольском ВВМИУ был у нас курсант по фамилии Драч. Мы его так и звали – Драч. Однажды во время лекции по тактике морской пехоты ему стало нехорошо. И так он ворочался на стуле, и так и сяк, но не хватало смелости у него попроситься выйти. Наконец его товарищ, сидящий рядом, поднял руку и скромно произнес: «Извините, товарищ полковник!». «Что хотел, курсант Иванов?!» – отрезал преподаватель. «Да вот, Драчу плохо…». Настало затишье. В аудитории нарастало волнение. Полковник почесал репу, и, поискав глазами козырек фуражки, спокойно ответил: «Ну, так дрочи хорошо».
   Прошло много лет и после службы на атомоходах, уволившись в запас, Драч стал видным политическим деятелем. Когда у него был юбилей, местная газета «День» просто опубликовала его улыбающийся портрет и поставила простенький заголовок: «Драчу 60 лет!».

ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ

   За всю свою службу на Северном флоте я ни разу не встречал выдачи денежного довольствия старыми купюрами – только новенькие, как-будто прямо из-под печатного станка. Однажды стояли в Росте на ремонте. С интендантом Андреем решили поужинать в ресторане «Полярные Зори» в Мурманске. Закончился рабочий день, нагладились, побрились. Андрей нанизал новенькие пятирублевки на нитку (Челентано в фильме «Блеф» сцену разбрасывания денег из самолета у нас скопировал!) и поехали. Сидим, мирно ужинаем, «шило» наливаем из подвесных баков в рюмки, разбавляя «Боржоми». Красота. Наступил час расплаты. Андрей у подошедшего халдея спрашивает: «Ножницы есть?». Конечно, нет. Побежал человек за ножницами и приносит их, протягивая Андрею. «Нет, мил человек, – говорит Андрей, – это ты сейчас будешь отрезать столько денег, сколько в счете указано!». Полез в карман и, вытягивая кончик пятирублевки, дает ее халдею, тяни мол. Халдей потянул и вытащил метра полтора-два нанизанных на нитку пятирублевок. Хватит? Остекленевший халдей только мотнул головой. Ну а теперь отрезай, сколько надо! Второй подобный случай произошел, когда мы с Андреем возвращались из Мурманска с зарплатой на экипаж из финансового управления флота.
   Полный портфель денег и ручная счетная машинка «Феликс» в нем же. Ожидая катера на Полярный, ужинаем в Североморске, в «Ваенге». Наступает час расплаты. У подошедшего халдея Андрей спрашивает: «Десятками устроит?». Конечно. Полез Андрей в портфель, покрутил там «Феликса» (как известно эта счетная машинка работала со страшным шумом-скрипом) и начал доставать червонцы, расплачиваться по счету со словами: «Извини, мил человек, краска зеленая кончилась, десятки только могу печатать!».

НОВЫЙ ГОД

   31 декабря, Южная Атлантика, глубина нормальная. На развод третьей Боевой Смены не прибыли два офицера – пятнадцатилетний каплей Вова и молодой старлей Юра. Дело обычное – скорее всего не разбудили вахтенные. Развод закончился, но на смену на Пульт ГЭУ они так и не прибыли. Даю команду в 6 отсек разбудить офицеров и на вахту отправить. Вахтенный шестого докладывает – нет в каютах, ушли давно, в курилке также не оказалось и в кают-кампании тоже. Прошло часа полтора, докладываю КДД: «Валера! Чего-то смены нет». Естественно в ответ: «И не будет. Коммунисты стоят бессменно!». Потом дошло, что это не шутка и пошел второй перл: «Да куда они с подводной лодки денутся!».
   Поискали всем первым дивизионом – не нашли. Прошло два часа. Докладываем механику. Механик обозвал старыми идиотами, выжившими из ума от постоянного нахождения в автономках. Убедили все-таки в отсутствии офицеров. Мех поднял на ноги всю БЧ–5. Начали искать в энергетических отсеках. Механик, осматривая ДУК, обронил фразу «Торпедные аппараты заполнены, а через ДУК они хрен выйдут». Но все равно никого так не нашли. Механик пошел в ЦП докладывать командиру. Командир заржал как лошадь: «Да куда они на хрен денутся с подводной лодки!!!». Убедили и его. Объявили учебную тревогу. Начали осматривать подводную лодку всем экипажем. Зашевелившийся чекист-особист начал опрашивать, кто видел их последними и не вели ли они разговоров о загранице. Ничего и никого не нашли. Командир откинулся в кресле и изрек: «Дикий северный лис подкрался незаметно! Необходимо всплывать (а это срыв Боевой Службы) и докладывать наверх. Пиздец моей академии, старпому классов не видать, механика уволят, а комдиву раз жизнь сохранят, чтобы затем расстрелять!».


   До Нового года осталось 40 минут. И здесь появляются Вова и Юра с вопросом: «А нас здесь никто не искал?». Немая сцена, перешедшая в хохот. За эту фразу командир им все и простил. Ларчик просто открывался: решив принять по стакану шампанского (встретить Новый год) ребята попросили закрыть их на время в аппаратной выгородке левого борта (на подводной лодке нашего проекта два реактора, в автономке работает один, а не работающая аппаратная выгородка закрыта на амбарный замок и опечатана). Старшина команды закрыл наших ребят и пошел ужинать. Здесь эта катавасия и пошла. Ребятам в аппаратной не крикнуть по «Каштану», подводить никого не хотели, а старшина команды испугался всей этой ответственности и предстоящего расстрела. Выждали время и тогда вышли на свободу. Вот здесь Горького и вспоминаешь: «Хорошо, что хорошо все кончается».
   Этот случай вошел в историю Северного Флота под названием «Шоу Степахи».

СНЯТИЕ ЗВЕЗДЫ

   Мой лучший друг, Валера Титков, выпуск СВВМИУ–77, служивший командиром группы КиП ОКС БЧ–5 К–26, решил не идти на Боевую Службу. За сутки до выхода он получил неважное известие с Родины, а отпустить его по семейным обстоятельствам никто из вышестоящего начальства не посмел. Боялись ответственности, чудаки на букву «М»! Мы и пошли, правда в разные стороны: я в автономку, а Валера полетел в Москву. Вместо него засунули в корпус его же коллегу с соседнего борта, а тот и рад был – хоть три месяца мозги пудрить никто не будет. Переживал я за него в автономке сильно, но видать Бог услышал мои молитвы, и все обошлось более-менее. Встречает Валерий меня на пирсе после похода, жив, здоров и невредим, только политрабочие подсуетились, зстучали наверх, а там приказом МО СССР сняли с него звезду одну с погон – был каплем, стал старлеем. Завтра, Вова, говорит, хотят устроить показательное снятие звезды на ПКЗ. Приходи, посмеемся!


   Пришли утром на ПКЗ, построились. Валера стал во вторую шеренгу, предварительно сняв звездочку с каждого погона. Вышедший НачПО, (Магелланы в море, дивизией ПЛА СН командует Фурманов!!!), зачитал приказ о снижении в воинском звании на одну ступень и дает команду выйти Валере из строя, чтобы снять звезду. Валерик выходит, НачПо вопрошает изумленный: «А кто это снял с вас звезду, товарищ старший лейтенант?». На что Валера ему отвечает: «Министр обороны СССР, товарищ капитан 1 ранга!».
   Показательной экзекуции и посрамления моего друга не получилось, Валере мы через год звание восстановили, да и перевели в неплохое место службы на берегу, в Учебный Центр. Живет сейчас в Москве, встречаемся ежегодно, вспоминаем былое. Бывает и весело, и грустно…

ГИРЯ И РАБОЧИЙ

   Верхний вахтенный докладывал в Центральный Пост о прибытии личного состава и рабочих на подводную лодку: «Прибыл Иванов, Петров, Сидоров и т. д.». При приближении капитан-лейтенанта Рабочего и лейтенанта Гиря от него поступил доклад в ЦП: «Центральный! Прибыл Рабочий с Гирей!». Дежурный по ПЛ экспромтом тут же выдал: «Рабочего пропустить, Гирю оставить на пирсе!». После такого ответа лейтенант Гиря с удовольствием не стал опускаться в прочный корпус и пошел восвояси. Об этом и доложил верхний вахтенный. Дежурный по ПЛ, получив доклад об этом дал правильную команду: «Лейтенанта Гирю пропустить в ЦП!».
   Продолжение этой истории произошло через 6 лет в Учебном Центре в Пальдиски:
   Во время пития самогона и слушания граммофона с офицерами экипажа камчатской подводной лодки, кто-то из камчадалов рассказывал эту историю, и что она произошла именно у них на корабле на Камчатке. Все присутствовавшие весело смеялись, кроме одного офицера, иронично улыбавшегося во время рассказа этой байки. На вопрос, почему он не смеется, капитан III ранга Геннадий Гиря ответил: «Ни я, ни капитан III ранга Рабочий никогда на Камчатке не были, а служили и служим постоянно в Гаджиево».

ПАПАША МЮЛЛЕР

   Прибывший после окончания военно-морского училища для дальнейшего прохождения службы лейтенант Юра Мюллер, прибыл на подводную лодку и испросил разрешения спуститься в Центральный Пост. Спустившись в ЦП, он увидел подводника в РБ с боевым номером на груди «Командир», сидящим в командирском кресле. Чуть ли не строевым шагом он подошел к нему, приложил лапу к уху и доложил: «Товарищ командир! Представляюсь по случаю прибытия для дальнейшего прохождения службы. Лейтенант Мюллер».


   Тело в командирском кресле открыло глаз, погладило свою шикарную шкиперскую бородку, и вымолвило: «Яволь, герр Мюллер! Яволь! Гут, гут! А где Шеленберг? Почему он не прибыл? И Бормана, почему не вижу?». Лейтенант Мюллер застыл в немом ступоре и долго не мог вымолвить хотя бы пару слов.
   В кресле командира сидел мой друг, годок Северного Флота, знаменитый на III флотилии РПК СН, капитан-лейтенант Виктор Клинковский, командир группы ОКС III дивизиона электромеханической боевой части атомной подводной лодки.
   От волнения Юра Мюллер видел только первое слово на боевом номере – «Командир»!
   Витя также прославился своими многими приколами. Запомнился один из них: прийдя после развода вахты заступать дежурным по части, только зайдя в казарменное помещение, он свои басом (в шутку конечно) выдал старому дежурному: «Принимать имущество буду строго по описи. И первым делом проверю наличие керосина в лампе аварийного освещения. Не влил ли ты туда воды для весомости? Хрен сменишься, пока не произведешь замену воды на керосин!».
   Самое смешное, что в лампе действительно была вода…

ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА

   Эту байку я видел своими глазами, когда приняли пришедшую из Северодвинска подводную лодку из ремонта. На ней впервые был установлен видеомагнитофон и еще кое-что. Командиры дивизионов БЧ–5 жили в каюте напротив каюты старшего помощника. Передавая нам каюту, они нам показали за бортовым лючком вентилек. Открыли его, и оттуда пошел спирт тонкой струйкой. Голубая мечта поэта! Старпом является хранителем получаемого спирта на всю ПЛ. Спирт хранится в 120 килограммовой нештатной емкости, установленной в каюте старшего помощника командира ПЛ. Емкость изготовляется при стоянке на заводе в ремонте. Командиры дивизионов вручили работяге на заводе пол-литра «шила» и он им протянул трубопровод за обшивкой каюты старпома в каюту командиров дивизионов. Так они и жили – не тужили, пользовались с умом, а старпом все недоумевал – как-то очень быстро спирт испаряется.


«КИНА НЕ БУДЕТ – ЭЛЕКТРИЧЕСТВО КОНЧИЛОСЬ…»

   В годы конца застоя и начала перестройки идеологический отдел ЦК КПСС врубился, что надо советскому кинематографу срочно, что-нибудь снять на военно-патриотическую тему и на Черноморском флоте начались съемки какого-то фильма, типа «Человеки в океане», или что-то в этом роде… На большом противолодочном корабле (БПК), разместилась съемочная группа. Снимают артиллерийские стрельбы: буксир тащит баржу, на которой закреплен щит – мишень (сетка на стойках), а БПК по нему стреляет. Конечно, на буксире полно пассажиров из числа съемочной группы, операторы, ассистенты режиссера и просто праздно любопытствующие. На БПК идет подготовка к стрельбам. Командир БЧ–2 (артиллерийская часть), помнит, что орудие, из которого будут стрелять по щиту «врет» на семь градусов вправо и отдает команду на корректировку прицельного устройства. Прицел корректируют. Старшина команды – старший мичман, тоже помнит, что орудие «врет» и тоже корректирует прицел. Однако и матрос, который обслуживает орудие, тоже об этом помнит, и, желая отличиться, тоже производит корректировку. Все готово к съемкам!
   Камера, мотор! Все по местам! Огонь! Раздается выстрел, и снаряд-болванка прямиком бьет в буксир с пассажирами. Корректировка прицельного устройства всеми служивыми приводит к тому, что по буксиру БПК не промахивается! С борта БПК все наблюдают, как с буксира в воду прыгают зеваки, экипаж и просто любопытствующие. Далее начинается спасательная операция…

СЛУЖИЛИ ДВА ТОВАРИЩА…



   Служили на первых атомных подводных лодках ВМФ два друга, два товарища по оружию, капитан-лейтенанты Могила и Гробокопатель. С этими подлинными фамилиями приключались довольно-таки курьезные ситуации. Случилось однажды так, что во время физического пуска реактора подводной лодки, где они служили, на пульт ГЭУ зашла Государственная комиссия по приему кораблей от промышленности во главе с Главкомом ВМФ. Командир дивизиона движения доложил по форме Главкому и закончил доклад словами: «Физический пуск реактора осуществляют КГДУ–1 капитан-лейтенант Могила и КГДУ–2 капитан-лейтенант Гробокопатель». Комиссия застыла в немом ступоре после этих слов, а у Главкома отвисла челюсть. Единственное слово, которое он смог выполнить, оказалось беспрекословной командой «Рассадить!». И спустя пять секунд добавил «Немедленно!». После чего удалился вместе со всей свитой.
   Лет через двадцать после этого случая в Обнинске, мой однокашник по СВВМИУ Аркадий (герой байки об академиках), встретил капитана I ранга Могилу. Такой же радостный и неунывающий, как много лет назад. На вопрос, а где же его друг, последовал ответ: «Друг оказался предателем! Женился и взял фамилию жены – Кащеев!».

ЦУП

ОПЫТ НЕ ПРОПЬЕШЬ

   Не проворачивается турбина от валоповоротного устройства, и хоть умри. Механик поседел, бедолага. Вызвали специалиста из Северодвинска, со «Звездочки». Приехал спец, такой, о которых говорят, что столько не живут. С ходу прошел на Пульт ГЭУ, врезал стакан «шила» и с КДД ушел в 9 отсек. Подойдя к ВПУ, уточнил какой заказ, обрадовался, ведь это он его в конце 60-х делал, и, отмеряв от ВПУ вправо три ладони, врезал со всей силой кувалдой по этому месту. До вывода К–26 из состава флота ВПУ 9 отсека работало без замечаний.

БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК



   Как известно, на Пульте ГЭУ не только самые умные, мудрые и гениальные, но и страшные любители чистоты и порядка. Во всех без исключения автономках, в бытность управленцем, палубу застилали войлоком, экспроприированным при ремонте на заводе, и снимали тапочки, ставя их у двери. На одной из Боевых служб произошла эта история: старшина команды электриков Петрович пошел перекурить и в его отсутствие (по его же вызову) на ПУ ГЭУ прибыл молодой матрос. Не видя старшины команды на Боевом Посту, вопрошает «А где товарищ мичман?». На полном серьезе отвечаю ему «Да хрен его знает! Сами целый час ищем. Все-таки в Бермудском треугольнике ходим. Вон от него одни тапочки остались. Смотри сам осторожно передвигайся».
   Матрос упал в обморок. Откачивал его сам Петрович.

ОТВАЛИТЬ РУЛИ!

   В начале пятидесятых, в Полярном, стояли борт о борт, две лодки 613 проекта. Происходило ежедневное проворачивание оружия и технических средств. Прошла команда на проворачивание носовых горизонтальных рулей: «Носовые рули отвалить!». Произошло это одновременно на двух подводных лодках и одновременно боцмана их отвалили. Естественно, носовые горизонтальные рули на этих подводных лодках вышли навстречу друг другу, столкнулись, отвалились и утонули. Обалдевший помощник командира доложил в Центральный Пост: «Носовые горизонтальные рули отвалены фактически!».
   С тех пор и появились плотики в носу и корме ошвартованных рядом подводных лодок.

ОДЕССИТ



   Во время прохождения срочной службы товарищу пришлось охранять военный институт в Москве. Поэтому офицеры, которые ходили через его КПП, были в своей массе не просто «военные», а военнослужащие. Частенько полковники и подполковники останавливались поболтать с сынком – бойцом. Был один полковник – одессит, который вообще без шуток даже мимо не ходил. Вот одна из его баек: «Шо, боец, стоишь? А шо бэз автомата? Я вот курсантом в училище в Одессе стоял с карабином. Как ты, на улицу смотрел. Смотрю – мимо по набережной мужик бежит с пистолетом и от милиц