Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Smellsmock (англ., букв, «вонючая ряса») – священник, позволяющий себе аморальные отношения с паствой.

Еще   [X]

 0 

Индивидуализация уголовного наказания. Закон, теория, судебная практика (Бурлаков Владимир)

В пособии проводится анализ уголовно-правовых норм, направленных на индивидуализацию уголовного наказания. Определены их пробелы, для устранения которых автором разработаны теоретические положения, раскрывающие понятие личности виновного и ее соотношение с характером и степенью общественной опасности преступления, а также конкретизирующие механизм индивидуализации уголовного наказания. Обосновывается возможность повышения эффективности индивидуализации уголовного наказания на основе авторской методики, дается ее подробное описание. Для приобретения навыков использования такой методики предлагается небольшой практикум назначения наказания на примере преступлений против личности и против собственности из практики районных судов Санкт-Петербурга.

Книга предназначена для студентов юридических вузов, а также может быть полезна практическим работникам суда, прокуратуры и адвокатуры.

Год издания: 2011

Цена: 129 руб.



С книгой «Индивидуализация уголовного наказания. Закон, теория, судебная практика» также читают:

Предпросмотр книги «Индивидуализация уголовного наказания. Закон, теория, судебная практика»

Индивидуализация уголовного наказания. Закон, теория, судебная практика

   В пособии проводится анализ уголовно-правовых норм, направленных на индивидуализацию уголовного наказания. Определены их пробелы, для устранения которых автором разработаны теоретические положения, раскрывающие понятие личности виновного и ее соотношение с характером и степенью общественной опасности преступления, а также конкретизирующие механизм индивидуализации уголовного наказания. Обосновывается возможность повышения эффективности индивидуализации уголовного наказания на основе авторской методики, дается ее подробное описание. Для приобретения навыков использования такой методики предлагается небольшой практикум назначения наказания на примере преступлений против личности и против собственности из практики районных судов Санкт-Петербурга.
   Книга предназначена для студентов юридических вузов, а также может быть полезна практическим работникам суда, прокуратуры и адвокатуры.


Владимир Бурлаков Индивидуализация уголовного наказания: закон, теория, судебная практика

   © В. Н. Бурлаков, 2011
   © ООО «Юридический центр-Пресс», 2011
* * *

Введение

   Цель настоящего пособия состоит в том, чтобы показать с практической стороны один из возможных подходов к индивидуализации уголовного наказания. Законодательная основа механизма индивидуализации оставляет желать лучшего. Конечно, в Уголовном кодексе РФ определены общие начала назначения наказания и предусмотрены правила для его назначения в специальных случаях (за неоконченное преступление, при рецидиве преступлений, по совокупности преступлений и др.). Однако в нем лишь в самой общей форме говорится об учете личности виновного при назначении наказания. Уголовное наказание не только нацелено на восстановление социальной справедливости. Оно должно исправлять преступника. Именно преступник – основной объект наказания, и потому в уголовном законе описание этого объекта обязано быть скрупулезным. Но пока в нем не содержится легальной дефиниции личности виновного, не конкретизирован критерий ее оценки, нет четкого указания на то, в какой мере такая оценка должна повлиять на вид и размер избираемого судом наказания. Судьи пытаются восполнить пробелы правового механизма индивидуализации наказания за счет своего практического опыта, которого, однако, оказывается недостаточно из-за субъективизма и отсутствия необходимых методических знаний.
   Представленные в данном пособии теоретические положения, правовые рекомендации и методика призваны помочь практическим работникам при решении вопроса индивидуализации уголовной ответственности и наказания. Они могут стать тем эффективным инструментом, который приблизит судебный вердикт к современному цивилизованному уровню.
   Приведенные в пособии формулировки понятий, принципов и правил индивидуализации уголовного наказания основаны на действующем законодательстве, но сегодня имеют доктринальный характер. Возможно, в будущем они будут восприняты законодателем и приобретут легальное значение. Ускорить наступление этого момента может судебная практика, если почувствует реальную пользу от их использования при назначении уголовного наказания.
   В практике российских судов методика индивидуализации наказания не применяется. Ее место занимают разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. За рубежом имеется опыт использования подобных методик. Например, в США уже более 20 лет действует Федеральное руководство по назначению наказаний, основанное на шкале наказаний, учитывающей типичные признаки общественной опасности совершенного преступления и личности преступника.

Глава 1. Личность преступника и уголовная ответственность

§ 1. Характеристика личности преступника и ее значение в уголовном праве России

   Личность виновного прямо или косвенно затронута в следующих статьях УК.
   Глава 10. «назначение наказания»: ст. 60, 64, 67, 68, 73.
   Глава 11. «освобождение от уголовной ответственности»: ст. 75, 76.
   Глава 12. «освобождение от наказания»: ст. 79, 80, 80.1, 82.
   Глава 13. «Амнистия. Помилование. Судимость»: ст. 84, 85.
   Глава 14. «особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»: ст. 89, 90, 92, 93, 96.
   Перечисленные статьи, в зависимости от их содержания, можно разделить на три группы.
   Первая группа включает статьи, предусматривающие общие начала назначения наказания (ст. 60, 89).
   Вторая группа включает статьи, предусматривающие назначение наказания по специальным правилам, в соответствии с которыми:
   – наказание может быть менее строгим (ст. 62, 64, 65, 66);
   – наказание может быть более строгим (ст. 68–70).
   Третья группа включает статьи, предусматривающие освобождение от уголовной ответственности и уголовного наказания (ст. 73, 75, 76, 79, 80, 80.1, 82, 84, 85, 90, 92, 93, 96).
   Юридический анализ названных статей показывает, что личность виновного рассматривается в них в качестве самостоятельного, но неодинакового по объему понятия.
   В одних статьях говорится об учете личности виновного в целом, но ее содержание не конкретизируется (ст. 60, 89).
   В других статьях законодатель прямо предусмотрел конкретные обстоятельства, характеризующие личность виновного и подлежащие учету:
   – в ст. 62 сказано о положительном постпреступном поведении виновного (явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, оказание медицинской или иной помощи потерпевшему, добровольное заглаживание причиненного преступлением вреда);
   – в ст. 64 говорится о субъективных признаках, криминальной роли и постпреступном поведении лица, существенно снижающих его общественную опасность (мотивы и цели преступления, роль виновного, его поведение во время и после совершения преступления, содействие в раскрытии группового преступления);
   – в ст. 67 говорится о криминальной роли лица при совершении преступления, т. е. большей или меньшей степени ее общественной опасности (характер и степень фактического участия лица в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного или возможного вреда);
   – в ст. 68 говорится о негативном поведении лица во время и после отбытия наказания за предшествующее преступление (обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным);
   – в ст. 73 говорится о положительном поведении лица до совершения преступления, позволяющем сделать вывод о возможности его исправления без реального отбывания наказания (признание вины, добросовестное отношение к труду, отсутствие каких-либо правонарушений, содействие суду в установлении всех обстоятельств совершенного им преступления);
   – в ст. 75 речь идет о положительном постпреступном поведении лица (о деятельном раскаянии, вследствие которого лицо перестало быть общественно опасным);
   – в ст. 76 говорится о положительном постпреступном поведении (примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда);
   – в ст. 79 говорится о положительном поведении осужденного во время отбывания наказания, свидетельствующем о существенном его исправлении, и поэтому лицо не нуждается в полном отбытии наказания;
   – в ст. 80 говорится о положительном поведении осужденного в период отбывания наказания, свидетельствующем о возможности его исправления более мягким видом наказания;
   – в ст. 80.1 речь идет о положительном постпреступном поведении лица, свидетельствующем о его исправлении (изменение обстановки, вследствие чего лицо, совершившее преступление, перестало быть общественно опасным);
   – в ч. 5 ст. 86 говорится о положительном постпреступном поведении (безупречное поведение лица после отбытия наказания как основание для досрочного снятия судимости);
   – в ст. 90 сказано о положительном постпреступном поведении, свидетельствующем о возможности исправления несовершеннолетнего мерами принудительного воспитательного воздействия;
   – в ст. 92 сказано о поведении несовершеннолетнего до совершения преступления, указывающем, что для исправления несовершеннолетнего требуются меры принудительного воспитательного воздействия в особых условиях воспитания, обучения и специального педагогического подхода;
   – в ст. 93 говорится о положительном поведении несовершеннолетнего осужденного во время отбывания наказания, свидетельствующем о возможности его исправлении без полного отбывания наказания.
   Наконец, имеются статьи, в которых законодатель лишь подразумевает учет личности преступника, не говоря о ней прямо и не конкретизируя ее признаки (ст. 65, 66, 82, 84, 85).
   Анализ вышеперечисленных статей позволяет прийти к следующим выводам. Во-первых, предусмотренная в них характеристика личности чаще отражает положительные данные, относящиеся к постпреступному поведению лица, и очень редко – отрицательные данные. Во-вторых, правовое значение этой характеристики заключается либо в учете личности в качестве обязательного условия для применения уголовно-правовых норм, предусматривающих дифференциацию уголовной ответственности, либо в учете личности виновного в целом, наряду с совершенным преступлением, в качестве критерия индивидуализации уголовного наказания.

§ 2. Основные проблемы учета личности преступника в судебной практике назначения наказания

   Для назначения справедливого и обоснованного наказания необходимо добиваться равного подхода к учету личности. Однако отсутствие специальной статьи, предусматривающей и раскрывающей понятие личности преступника, часто превращает такой учет в чистую формальность, которая подрывает принцип равенства граждан перед законом. Разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам практики назначения наказания лишь отчасти восполняют пробел уголовного закона. Эти разъяснения содержат перечень отдельных обстоятельств, характеризующих личность и совершенное ею общественно опасное деяние, но оставляют слишком широкий простор для судейского усмотрения.[1] Поэтому в большинстве приговоров остается открытым вопрос о том, в какой мере и в каком направлении учтенная судом информация о личности виновного повлияла на выбор вида и размера наказания.
   Изучение судебной практики назначения наказания российскими учеными показывает, что в ней наблюдается неоднозначный подход к оценке личности. Суды при обосновании вида и размера наказания обычно используют общие формулировки об учете критериев назначения наказания. Особенно это заметно в отношении личности виновного. Типичной практикой является констатация двух-трех обстоятельств, характеризующих личность. Из описательно-мотивировочной части приговора не всегда понятно, какие конкретные характеристики личности виновного повлияли на судейскую оценку, чем именно подтверждается отрицательный или положительный акцент такой оценки. Комплексность и полнота отражения всех возможных характеристик в мотивировочной части, которые имелись в материалах уголовного дела, отсутствуют в абсолютном большинстве уголовных дел.
   Такая практика чревата серьезными негативными последствиями. Во-первых, суд, не имеющий прочной правовой основы при оценке личности виновного, назначает наказание на основе житейского опыта и своего усмотрения и во многих случаях произвольно. Ярким примером тому может быть судебная практика условного осуждения, которая показывает, что ст. 73 УК РФ применяется в среднем по каждому второму уголовному делу, включая дела о преступлениях особой тяжести. Известны случаи, когда преступник не признавал своей вины и не раскаивался, но приговаривался к 7 годам лишения свободы условно. Если принять во внимание требование закона о том, что условное осуждение применяется только в случае, когда суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, закономерны сомнения в правомерности такого вывода, не подкрепленного объективной оценкой личности.
   Во-вторых, в судебной практике разных регионов страны формируются свои стереотипы назначения наказания за преступления одного и того же вида, оказывающие влияние на суровость уголовной репрессии. Исследования показывают, что расхождение в жесткости наказания за аналогичные преступления, совершенные лицами, имеющими типичные характеристики, может достигать 5 лет лишения свободы. Так, А. И. Рарог отмечает, что в смоленской области за получение взятки при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 4 ст. 290 УК) суды назначали в среднем 8 лет лишения свободы, а в Московской области – 3 года.[2] Сходная ситуация наблюдается в практике назначения наказания по делам о незаконном приобретении и хранении наркотиков без цели сбыта, которая показывает разброс наказаний, в среднем составляющий более года лишения свободы.[3]
   Исследование судебной практики назначения наказания за корыстные преступления, проведенное автором данной работы в двух регионах России, обнажило те же недостатки. Исследование позволило вскрыть определенные закономерности в процессе назначения наказания, на которых хотелось бы остановиться подробнее. Согласно основной гипотезе исследования, проблемную ситуацию в практике назначения наказания можно констатировать в случае, если имеется расхождение между реальным индексом жесткости судебной репрессии (средним наказанием по приговорам) и идеальным индексом жесткости наказания за преступление в целом (средним наказанием по доктрине).[4] Анализ данных, полученных в ходе исследования, показал, что реальный индекс жесткости судебной репрессии в 82,6 % случаев в регионе 1 и в 100 % случаев в регионе 2 превышал идеальный индекс жесткости наказания, и в среднем превышение составляло 140 % в первом, и 210 % во втором регионе. Эти данные позволяют считать, что суды часто завышают наказание.[5]
   В задачи исследования входило определение ведущего критерия назначения наказания. Гипотеза опиралась на классическое положение, что таковым является общественная опасность преступного деяния. Чтобы подтвердить эту гипотезу, нужно установить прямую зависимость между реальным индексом жесткости судебной репрессии и степенью общественной опасности совершенных преступлений. То есть жесткость наказания должна увеличиваться или снижаться, в зависимости от увеличения или уменьшения тяжести совершенного деяния. Полученные данные показали, что, во-первых, по мере ухудшения типологической характеристики осужденных обязательно увеличивался индекс жесткости судебной репрессии, причем это увеличение наблюдалось даже в тех случаях, когда одновременно уменьшалась степень общественной опасности деяния, и, во-вторых, увеличение степени общественной опасности содеянного не обязательно вело к увеличению индекса жесткости судебной репрессии.
   Для иллюстрации обнаруженных закономерностей судебной практики можно рассмотреть два графика, отражающих изменение строгости наказания (индекса жесткости) в зависимости от общественной опасности совершенного деяния и характеристики личности виновного.

   График 1

   График 2

   На графиках 1, 2 видно, что идеальный индекс жесткости наказания относительно общественной опасности деяния (итУ) значительно меньше, чем реальный индекс жесткости судебной репрессии (ирПр) В то же время идеальный индекс жесткости наказания относительно типа личности преступника (итЛ) примерно соответствует реальному индексу жесткости судебной репрессии (ирПр). Это значит, что уровень судебной репрессии чаще ориентировался на оценку личности преступника и реже – на оценку общественной опасности содеянного.
   Казалось бы, такая закономерность означает, что суды серьезное внимание уделяли оценке личности при назначении наказания. Чтобы проверить обоснованность такого вывода, были осуществлены дополнительные аналитические действия, а именно: сопоставлены оценка степени общественной опасности преступлений и оценка общественной опасности личности осужденных. Анализ данных показал, что среди осужденных только в 34,3 % случаев выявлены типы, общественная опасность личности которых выше, чем общественная опасность совершенных ими преступных деяний. Отсюда следует, что в большинстве случаев реальный индекс жесткости судебной репрессии не вполне соответствовал личностным особенностям осужденных и размеру ущерба, причиняемого их преступными действиями.
   Каковы же причины отмеченной неадекватности судебной практики? очевидно, что они сокрыты в подходе, который сложился в отношении учета обстоятельств, характеризующих личность преступника. Этот подход мог проявиться как в завышении влияния отдельных сторон личности, так и в игнорировании некоторых обстоятельств, имеющих существенное значение при назначении наказания.
   Изучение материалов уголовных дел показало, что в процессе предварительного следствия и в судебном заседании всегда выяснялись установочные сведения о личности, такие, например, как: пол, возраст, социальное положение, место работы и должность, образование, семейное положение, наличие судимости. Что же касается сведений, характеризующих мотивы и цели преступления, морально-нравственный облик, отношение к общественно полезному труду, общественной деятельности, то они устанавливались значительно реже. Например, почти не встречались приговоры, в которых отмечались особенности преступной мотивации, хотя мотивы корыстных преступлений имеют существенные внутривидовые различия, которые должны были и могли сыграть важную роль при назначении наказания. Установлено, что 33,6 % хищений были совершены по паразитическим мотивам, 34,5 % – по мотиву удовлетворения обычных материальных потребностей, 24,9 % – из желания приобрести спиртные напитки. Также установлено, что в 41,5 % изученных дел нет данных об отношении подсудимого к семейным обязанностям, в 36,7 % дел нет письменных характеристик, в том числе с места работы – в 17,8 % дел, с места жительства – в 18,9 % дел. Общественная активность также является характеристикой личности. Однако в приговорах не встречались ссылки на это обстоятельство. Наличие у подсудимого несовершеннолетних детей было установлено в 23,6 % проанализированных дел. Однако суд учел это обстоятельство только в 3,8 % приговоров.
   Какие характеристики личности осужденного чаще упоминались в приговорах при мотивировке назначения наказания? чаще всего к ним относились: «совершение преступления лицом, ранее не судимым», «чистосердечное раскаяние и признание вины» или, наоборот, «ранее судим, но не исправился» встречалось в 40 % приговоров. Несколько реже, от 20 до 30 %, учитывались такие характеристики, как «уклонение от общественно полезного труда и ведение паразитического образа жизни», «совершение преступления в состоянии опьянения». Таким образом, было установлено, что суды чаще ссылались на обстоятельства, характеризующие общественную опасность личности виновного, и реже – на обстоятельства, характеризующие ее положительную направленность.
   Даже когда в приговоре указано, что суд при назначении наказания учел какое-либо конкретное обстоятельство (или несколько обстоятельств), остается вопрос, какое именно влияние оказало оно (они) на выбор наказания. В ходе исследования была предпринята попытка установить, сказывается ли реально наличие в материалах дела данных о личности преступника на избрании меры наказания. С этой целью был проведен корреляционный анализ связи между наказанием, его видом и размером, с одной стороны, и различными обстоятельствами, характеризующими личность преступника, – с другой. При этом были рассчитаны коэффициент парной корреляции R и коэффициент связи X.
   Было установлено, что между некоторыми обстоятельствами, характеризующими личность осужденных, и мерой наказания вообще не прослеживается статистически значимая связь. Это относится к прошлым заслугам перед обществом, мотиву преступления, семейному положению, состоянию опьянения в момент совершения преступления. В то же время достоверно установлено влияние таких показателей, как сведения о количестве судимостей, наличие в прошлом административных или общественных взысканий, отношение к семейным обязанностям. Из этого следует, что некоторые весьма важные сведения о личности не оказывали сколько-нибудь существенного влияния на выбор наказания.
   Отмеченные пробелы в изучении личности на предварительном следствии и в суде свидетельствуют о том, что при назначении наказания учитывалась ограниченная по объему информация, которая не может быть признана достаточной базой для всесторонней и полной оценки личности преступника. С другой стороны, недостаточное внимание при назначении наказания к обстоятельствам, характеризующим положительную направленность личности, учет которых должен вести к смягчению наказания, повлекло за собой неполную, искаженную оценку личности и, как следствие этого, назначение наказания повышенной жесткости.
   Социологический опрос судей показал, что существует определенная недооценка важности вопроса назначения наказания и даже их неверие в возможность избрания адекватных мер. Оказалось, что вопрос о назначении наказания по степени сложности для судьи стоит на предпоследнем месте (на последнем месте оказался вопрос юридической квалификации преступления). Только 14 % опрошенных судей назвали этот вопрос сложным при вынесении приговора. Две трети опрошенных отметили, что вообще невозможно точно определить размер наказания, и при этом указали, что погрешность в точности его избрания может составлять плюс-минус 5–6 месяцев лишения свободы. Половина опрошенных судей указали, что полностью полагаются на свое судейское усмотрение и не нуждаются в методике индивидуализации наказания.
   Таким образом, исследование судебной практики назначения наказания позволяет сделать следующие выводы.
   1) недостаточное внимание судей при индивидуализации наказания к целям наказания и принципам его назначения;
   2) обращение внимания при назначении наказания чаще на негативные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, нежели на обстоятельства положительные;
   3) неполнота установления следствием и судом всех необходимых обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого;
   4) отсутствие конкретности при мотивировке назначения наказания, чаще всего выраженной в общей форме;
   5) устойчивое однообразие в практике назначения наказания, с предпочтением одних и тех же его видов, хотя преступники существенно различаются по своим личностным характеристикам;
   6) недооценка судьями важности вопроса учета личности виновного при назначении наказания;
   7) завышение, т. е. усиление, наказания из-за неверия судей в возможность его точного назначения.
   Полагаем, что для преодоления этих недостатков необходимо, во-первых, внести дополнения в статьи Общей части УК РФ, предусматривающие индивидуализацию уголовного наказания, и, во-вторых, предложить судебной практике специальную методику, позволяющую объективно оценить личность виновного и определить в соответствии с этой оценкой конкретную меру наказания.

Глава 2. Учение о личности преступника

§ 1. Личность и право. Социологическое определение личности

   История наук уголовного права и криминологии показывает, что подход к личности преступника не оставался неизменным. Если сравнить трактовку личности с позиций классической, антропологической или социологической школ, то можно сделать вывод о том, что представления о ней порой оказывались диаметрально противоположными. И по сей день учение о личности преступника остается дискуссионным.
   Кто такие преступники: продукт вырождения человеческого вида, своеобразные социомутанты или обычные люди, поступающие соответствующим образом при определенных обстоятельствах? Правоведы должны четко понимать, кто выступает субъектом правоотношений, чтобы требовать должного поведения. Особенно тогда, когда к должному поведению обязывают меры правовой ответственности.
   Право, в том числе уголовное право, может выполнить свои регулятивную и восстановительную функции в случае, если правильно отразит сущностные признаки человека. Воздействуя на общественные отношения, право рассматривает человека как носителя этих отношений. Наглядно это проявляется в требовании должного поведения, т. е. такого поведения, которое не нарушает сложившихся общественных отношений, причем как в форме воздержания от деструктивных поступков, так и в форме активных действий, обеспечивающих стабильность таких отношений. Поэтому человек как субъект права должен быть членом общества, другими словами, обладать социальными свойствами. Только в качестве личности человек вступает в правовую действительность, становится субъектом и объектом права. Иначе говоря, личность для права является носителем социальных функций.
   Такой вывод сформировался вследствие философско-социологического осмысления личности. Ее рассматривают как целостное образование, объединяющее социальные качества человека. Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений, отмечал к. Маркс, представитель немецкой социальной философии.
   Поэтому отправной точкой для изучения личности являются общественные отношения, в которые вступает человек и которые ее формируют. Отсюда следует, что с социологической точки зрения человек рассматривается как личность и только потом – как индивид. Этический подход к личности делает акцент на положительных качествах человека. Поэтому личностью считают героя, но не преступника. Но для права такой подход неприемлем, так как он нарушает принцип равенства.
   Личность не есть некая данность, продукт природы. Она формируется в процессе социальной деятельности, иначе говоря, является продуктом социализации. В то же время биологические задатки, которые в процессе социализации не исчезают, также остаются характеристикой личности, ибо продолжают оказывать влияние на поведение человека. Примат социального над биологическим в личности означает лишь, что биологическое проявляется не непосредственно, как у животных, а в преобразованном, «очеловеченном» виде. Социальные качества как бы интегрируют в себе биологические особенности. Так, гендерные различия нивелированы с позиции современного подхода, но продолжают оказывать влияние на поведение человека и на его личностный статус, например существование так называемых мужских профессий или правовой обязанности быть военнослужащим.
   Исходя из вышеизложенного, можно предложить следующее определение: личность – это совокупность социальных качеств, посредством которых индивид «встраивается» в систему общественных отношений.
   В процессе социализации человек выступает активной стороной. Этому способствует наличие у него сознания и склонности к активной деятельности. Личность невозможна без сознания. С его помощью человек осознает не только окружающую действительность, но и себя в своих отношениях с действительностью. Сознание подобно зеркалу, которое отражает общество в человеке, и человека в обществе. Но только сознание еще не личность. В известном смысле сознание создает программу личности человека, осуществить которую он должен путем конкретных поступков. Личность как диалектическое единство «сознание – деятельность» означает, что через деятельность объективный мир проникает в сознание и общественные отношения преобразуются в черты личности. В свою очередь сознание через поведение проникает в объективный мир, человек как бы опредмечивает себя в общественных отношениях. Поэтому сознание представляет собой внутренний аспект личности, а поведение – внешний аспект.
   Для того чтобы иметь полное представление о личности, нужно воспользоваться структурой личности, которая позволяет глубже проникнуть в механизм личностных свойств человека, увидеть их во взаимосвязи. Под структурой обычно понимаются строение и внутренняя форма, относительно устойчивый способ организации элементов какой-либо системы.
   Структура личности схематично может различаться. Например, в психологии будет превалировать внутренний аспект личности, а в социологии – скорее внешний аспект. Для целей права предпочтительна такая структура личности, которая отразила бы обе стороны личности, имеющие правовое значение. Такую комплексную структуру личности обосновал М. Ф. Орзих, выделив четыре уровня личности. Психологический уровень: темперамент, направленность, способности, характер. Социологический уровень: функциональные отношения с социальной системой. Нравственный уровень: установки, ценности. Правовой уровень, выражающийся в практическом правосознании.
   Итак, для целей уголовного права можно воспользоваться следующей схемой структуры личности:
   1) социальный статус, т. е. совокупность признаков, отражающих место человека в системе общественных отношений (семейное и социальное положение, уровень образования и т. п.);
   2) социальные функции, т. е. совокупность признаков, показывающих поведение человека в основных сферах жизнедеятельности (профессионально-трудовой, социокультурной, социально-бытовой);
   3) нравственно-психологические установки, т. е. совокупность признаков, отражающих сознательное отношение человека к общественным институтам (отношение к государству, закону, правопорядку, к выполнению общегражданских обязанностей);
   4) правовой статус, т. е. совокупность признаков, характеризующих человека в качестве правонарушителя (ранее привлекался к правовой ответственности, является рецидивистом, профессиональным преступником, преступление совершил по общественно опасным мотивам).

§ 2. Понятие личности преступника в уголовном праве

   Дискуссия по проблеме личности преступника обозначила два противоположных подхода. Одни ученые считали, что проблемы не существует, что личность преступника есть некая условность, юридическое понятие, которое не отражает каких-либо значимых особенностей человека, совершившего противоправные действия. Специфическое у преступников одно – все они нарушители закона, в остальном каждый из них существенно не отличается от типичной характеристики любого человека. Другие ученые полагали, что преступник как личность отличается наличием особого свойства, а именно общественной опасностью. Позиция этих ученых восторжествовала, а в Уголовном кодексе 1996 г. появилось упоминание, что лицо, совершившее преступление, обладает общественной опасностью, которая при определенных обстоятельствах может признаваться утраченной, а уголовная ответственность или наказание – излишними (ст. 75, 80.1 УК).
   При дальнейшем обсуждении проблемы возник вопрос: что же отражает это понятие: общественную опасность лица в прошлом или в будущем? Были высказаны две позиции. Сторонники первой рассматривали общественную опасность как свойство, побудившее человека к совершению преступления и потому свидетельствующее о возможности криминального поведения человека в будущем. Сторонники второй позиции полагали, что общественная опасность личности определяется исключительно общественной опасностью совершенного преступления и не может иметь прогностический характер.
   Каждая из этих позиций имеет недостатки. Так, если общественную опасность личности связывать исключительно с опасностью совершенного преступления, то это свойство теряет свою самостоятельность и становится беспредметным, так как деяние и личность преступника сольются. Но также ошибочно рассматривать общественную опасность личности как показатель предрасположенности к криминальному поведению, вне связи ее с совершенным преступлением и другими поступками человека. Поэтому общественная опасность личности, безусловно, воплощается в совершенном преступлении, но полностью им не исчерпывается. К тому же совершенное преступление является лишь последним актом в драме криминализации человека, не надо забывать и о ранее совершенных антиобщественных действиях (например, антиобщественных поступках, административных правонарушениях).
   Таким образом, для уголовного права общественная опасность личности преступника должна иметь два аспекта. Первый аспект действительно вытекает из опасности совершенного преступления, т. е. отражает ретроспективную общественную опасность личности. Второй аспект связан с общественной опасностью личности в будущем, т. е. показывает перспективную опасность лица. Отсюда следует, что общественная опасность личности в целом не всегда адекватна опасности учиненного преступления, т. е. может быть по сравнению с ней большей или меньшей.
   Как писал Б. В. Волженкин, виновность лица означает, что в совершение преступления включилась личность субъекта преступления как разумного существа и поэтому нужно выделять общественную опасность преступника как единство общественной опасности деяния и деятеля. Познать личность можно только при ее выражении вовне, т. е. ее поступков. Поэтому не должны быть наказуемыми, по его мнению, случаи, когда деяние – преступление, а личность его совершителя не представляет никакой общественной опасности в том смысле, что возможность совершения им нового преступления полностью исключается.[6]
   Что может свидетельствовать о перспективной общественной опасности личности? Многие скажут, что уже совершенное преступление, его тяжесть, характер, рецидив. Однако главными при оценке перспективной общественной опасности личности должны быть ее позитивные свойства, а точнее, соотношение удельного веса позитивных и негативных показателей. Поэтому для характеристики перспективной общественной опасности нужно учитывать и такие показатели, как прошлые заслуги (награды, заслуженные звания и т. п.), а также социальные позиции, например, добросовестное отношение к труду, высокая общественная активность (дружинник), многодетный заботливый и любящий отец, повышение уровня образования, нравственное совершенствование и т. д.
   Итак, личность преступника как уголовно-правовое понятие предназначена отразить его общественную опасность, которая не может быть определена иначе, как на основе соотношения тяжести причиненного преступлением вреда и положительных и отрицательных характеристик его личности.

§ 3. Уголовно-правовая типология преступника и ее теоретическое и практическое значение

   Для целей уголовного права в отношении личности субъекта преступления инструментом для ее полноценной оценки может служить типология личности. Типологией считается сложная конструкция, которая заключается в исчерпывающем делении явления на виды (подвиды) в зависимости от избранного критерия. С ее помощью можно рассмотреть явление с как можно большего количества ракурсов, выявить его многообразие и, соответственно, более глубоко его изучить. Она реализует общенаучный принцип восхождение от конкретного к абстрактному и обратно. Для правоприменительной практики типология личности является инструментом, позволяющим решать вопросы индивидуализации уголовной ответственности и наказания достаточно качественно и с наименьшими временны́ми затратами.
   Обратившись к вопросу типологии личности преступника, мы увидим, что в научных работах предлагаются разные ее варианты. Изучение их показывает, что, во-первых, используется неоднозначная терминология – «типология» или «классификация», а иногда два термина одновременно. Во-вторых, представленные варианты различаются по степени обобщения признаков, характеризующих преступников.
   Прежде всего отметим, что нужно различать классификацию и типологию. Типология использует объективный критерий для обобщения, состоящий из совокупности типичных для всех или определенных групп особенностей. Классификация в известной мере носит произвольный характер, потому что подразделяет людей на группы согласно субъективно выбранному признаку. Также отметим, что классификация должна предшествовать типологии, так как логика познания сложного явления диктует необходимость вначале выделить и изучить часть этого явления, а затем, на основе познания частных проявлений, сформулировать нечто общее. Поэтому построение типологии происходит посредством разработки нескольких классификаций, которые на завершающей стадии позволяют моделировать определенные типы. Таким образом, классификация, во-первых, создает предпосылки для выделения особого типа личности; во-вторых, позволяет более углубленно изучать структурные элементы каждого типа личности; в-третьих, способствует конструированию конкретных типов личности.
   Приведем два примера известных типологий. В первой типологии (С. К. Питерцев, В. Д. Филимонов) преступников подразделяют в зависимости от степени общественной опасности личности на: 1) случайных, 2) опасных, 3) особо опасных.
   Во второй типологии (Г. М. Миньковский) типы выделяются с учетом зависимости совершения преступления от общей ориентации личности. Она состоит из четырех типов, для которых совершение общественно опасного деяния:
   1) противоречит общей направленности личности, является случайным;
   2) реально возможно с учетом общей устойчивости личностной направленности;
   3) соответствует антиобщественной направленности личности, но случайно с точки зрения повода и ситуации;
   4) соответствует преступной установке личности и результатам активного поиска или создания повода и ситуации.
   Из приведенных примеров видно, что хотя критерий подразделения преступников на типы совпадает, но его содержание различается (в первой типологии критерий лишь называется, во второй типологии общественная опасность личности комбинируется с ситуационным фактором). Также можно отметить, что эти типологии малопригодны для практического использования.
   Полагаем, что построение типологии должно проходить в несколько этапов. На первом этапе необходимо выделить показатели личности преступника. На втором этапе на основе таких показателей построить классификации преступника. На третьем этапе посредством таких классификаций смоделировать конкретные типы. Отметим, что в вышеприведенных примерах типологии последний этап вообще отсутствует.
   Теперь подробнее покажем весь процесс построения уголовно-правовой типологии, предназначенной для целей индивидуализации уголовной ответственности и наказания.
   Для характеристики ретроспективной общественной опасности (ООР) используются шесть показателей. Каждый из этих показателей будет иметь три степени выраженности: минимальную, среднюю и максимальную.
   1. Криминальная активность оценивается как минимальная, средняя и максимальная, в зависимости от совершенных в прошлом преступлений и административных правонарушений и от их количества (например, впервые или повторно совершено преступление, имеется фактический или легальный рецидив преступлений, ранее лицо подвергалось мерам административного воздействия или не подвергалось).[8]
   2. Степень вины, в зависимости от времени формирования преступных намерений и объема их реализации, учитывается как минимальная, средняя, максимальная.
   3, Мотив преступления, в зависимости от характера и степени антисоциальности, учитывается как минимальный, средний, максимальный.
   Например, при совершении преступлений против собственности корыстный мотив имеет три степени выраженности: минимальный – корысть-нужда; средний – корысть-паразитизм; максимальный – корысть-стяжательство. Для преступлений против личности насильственный мотив имеет три степени выраженности: минимальный – защитная агрессия (конфликтная криминогенная ситуация, инициированная потерпевшим, агрессивный тип жертвы); средний – личностно мотивированная агрессия (в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникших на почве личных отношений); максимальный – особая жестокость, кровная месть, хулиганские побуждения, экстремистские побуждения (политическая, идеологическая, расовая, национальная, религиозная ненависть и вражда).
   4. Отношение лица к совершенному преступлению, в зависимости от степени раскаяния, осознания противоправности совершенных действий, явки с повинной, учитывается как полное раскаяние, частичное раскаяние, отсутствие раскаяния.
   5. Нравственное состояние преступника учитывается, в зависимости от склонности к алкоголю, наркотикам, как нормальное, безнравственное, злостно безнравственное. То есть в момент совершения преступления лицо находилось в трезвом состоянии или состоянии опьянения или совершило преступление в состоянии опьянения, будучи злостным алкоголиком или наркоманом.
   6. Криминальная роль при совершении преступления, в зависимости от вида соучастия и вклада в достижение преступного результата, учитывается как: минимально активная (второстепенный участник – пособник, подстрекатель), средне активная (непосредственный участник – исполнитель, соисполнитель), максимально активная (особо активный участник, организатор, руководитель совершения преступления).
   Для характеристики перспективной общественной опасности (ООП) используются шесть показателей, также имеющих три степени выраженности: минимальную, среднюю и максимальную.
   1. Производственная характеристика, оцениваемая в зависимости от отношения к труду, трудового стажа, стремления к повышению квалификации и уровня образования, достигнутых производственных показателей.
   2. Социальная активность, оцениваемая в зависимости от участия в работе общественных организаций, и от выполняемых в них функций.
   3. Бытовая характеристика, определяемая на основе данных о семейном положении, отношении к семейным обязанностям, наличия несовершеннолетних детей, поведении по месту жительства.
   4. Заслуги перед государством и обществом, т. е. наличие или отсутствие государственных и иных наград, почетных званий, участие в ВОВ, боевых конфликтах, ликвидации общественных бедствий.
   5. Психофизический статус (т. е. состояние здоровья) учитывается по наличию заболеваний, их характеру и тяжести.
   6. Поведение во время отбывания уголовного наказания учитывается по степени достижения цели исправления: максимальное – доказал свое исправление, твердо встал на этот путь; среднее – идет по пути к исправлению; минимальное – не встал на путь исправления, злостно нарушает порядок отбывания наказания.
   На втором этапе составляем классификации преступников. В качестве классификационного основания используются показатели ретроспективной общественной опасности (ООР) и перспективной общественной опасности (ООП). Классификации осуществляются путем сочетания вышеперечисленных показателей с одинаковой степенью выраженности.
   Классификация по степени ретроспективной общественной опасности:
   личность с незначительной ретроспективной общественной опасностью – ООР1;
   личность со средней ретроспективной общественной опасностью – ООР2;
   личность со значительной ретроспективной общественной опасностью – ООР3.
   Классификация по степени перспективной общественной опасности:
   личность со значительной перспективной общественной опасностью – ООП1;
   личность со средней перспективной общественной опасностью – ООП2;
   личность с незначительной перспективной общественной опасностью – ООП3.
   На третьем этапе составляем типологию личности преступника. Для этого последовательно сочетаем между собой предусмотренные в классификации виды преступников и получаем девять типов личности преступника: первый тип ООР1ООП1; второй тип ООР1ООП2; третий тип ООР1ООП3; четвертый тип ООР2ООП1; пятый тип ООР2ООП2; шестой тип ООР2ООП3; седьмой тип ООР3ООП1; восьмой тип ООР3ООП2; девятый тип ООР3ООП3.
   Например, второй тип характеризуется незначительной ретроспективной общественной опасностью и средней перспективной общественной опасностью; а шестой тип – средней ретроспективной общественной опасностью и незначительной перспективной общественной опасностью.
   Представленные девять типов можно сгруппировать с целью построения более общей типологии, в которой типы преступника будут различаться по степени исправимости личности.[9] Таким образом, можно выделить четыре типа преступника:
   1) легко исправимый тип – к нему относятся первый и второй типы;
   2) средне исправимый тип – к нему относятся третий, четвертый и пятый типы;
   3) трудно исправимый тип – к нему относятся шестой и седьмой типы;
   4) особо трудно исправимый тип – к нему относятся восьмой и девятый типы.
   Приведем вербальную характеристику преступников по степени исправимости.
   Легко исправимая личность. Перспективная общественная опасность этого типа незначительна, т. е. определяется в целом общественной опасностью самого преступления. Мотивы и цели преступления этого типа не имеют откровенно антисоциального характера, правосознание не деформировано, чувство раскаяния в содеянном является искренним. Этому типу не свойственна в прошлом противоправная деятельность. В то же время он характеризуется значительными положительными показателями: добросовестно работает, социально активен, имеет заслуги перед обществом и т. д.
   Средне исправимая личность. Перспективная общественная опасность этого типа близка к средней, что подтверждается, помимо оценки преступного деяния, также криминальной мотивацией, реализованной в прошлой противоправной деятельности. Правосознание этого типа основано на компромиссе между правомерным и неправомерным поведением, и эгоистический расчет чаще склоняет выбор в сторону неправомерного. Вместе с тем этот тип не лишен социально полезных качеств. Положительные показатели имеют в основном среднюю величину (участие в общественно полезной деятельности, выполнение иных социальных функций, вытекающих из занимаемых жизненных позиций).
   Трудно исправимая личность. Перспективная общественная опасность этого типа выше средней и, в первую очередь, определяется рецидивом преступлений, совершением иных правонарушений в прошлом и лишь затем общественной опасностью совершенного преступления. У этого типа явно выражена криминальная мотивация поведения, которая чаще всего формирует цель преступления. Правосознание имеет существенные искажения. Положительные показатели выражены слабо.
   Особо трудно исправимая личность. Перспективная общественная опасность этого типа самая высокая, положительные показатели утрачены или слабо выражены. Проявляет устойчивую противоправную деятельность, подтверждаемую многократным и специальным рецидивом. Отличается правовым нигилизмом, низкой общей и моральной культурой, антиобщественной установкой.
   Описанные выше типы личности преступника могут совершить разные преступления. Логично было бы предположить, что преступник, относящийся к особо трудно исправимому типу, совершает особо тяжкие преступления и, наоборот, легко исправимый тип совершает преступления небольшой тяжести. С теоретической точки зрения такая взаимосвязь возможна, но не закономерна. В реальной же действительности имеют место случаи, когда легко исправимый тип может совершить преступление средней тяжести или тяжкое, а особо трудно исправимый тип – преступление средней или небольшой тяжести.

§ 4. Юридическое понятие личности преступника (дефиниция de lege ferenda)

   Важное значение, которое законодатель придает личности преступника (виновного), требует наличия в Уголовном кодексе легальной дефиниции. Подобно понятию преступления (ст. 14 УК), которое помогает уяснить содержание многих уголовно-правовых норм Общей и Особенной частей УК, понятие личности преступника, закрепленное в отдельной статье (или ее части), будет способствовать правильному применению уголовно-правовых норм, предусматривающих индивидуализацию уголовной ответственности и наказания. Для практики назначения наказания такая дефиниция, безусловно, станет полезной, так как будет препятствовать правоприменительному произволу.
   При формулировании такой дефиниции необходимо учесть сходство и различие между понятиями «личность виновного» и «субъект преступления» – как по правовому значению, так и по объему содержащихся в них признаков. Субъект преступления – более узкое понятие, но зато и более конкретное, так как ограничено тремя признаками (физическое лицо, вменяемость, возраст). Субъект преступления является одним из элементов состава преступления, который объединяет в себе эти признаки. Отсутствие любого из них разрушает этот элемент состава преступления и означает, что нет ни состава преступления, ни основания уголовной ответственности. Личность виновного – понятие более широкое и более содержательное. Оно выступает обязательным условием для применения нескольких статей Общей части УК, предусматривающих индивидуализацию уголовной ответственности, а также одним из критериев назначения наказания. В качестве условия и критерия понятие личности скорее связано с оценкой личности, чем с исчерпывающей совокупностью признаков. Поэтому отсутствие какого-либо признака личности еще не означает, что пропадает такое условие или критерий, однако различная комбинация признаков, характеризующих личность, приводит к разной ее оценке.
   Исходя из сказанного, приходим к выводу, что бессмысленно формулировать легальную дефиницию, пытаясь назвать все без исключения признаки личности виновного. Оптимальной будет такая дефиниция, которая отразит отличительные особенности личности, а также ее оценку, имеющую юридическое значение для статей УК, предусматривающих индивидуализацию уголовной ответственности и наказания.
   Итак, в Уголовном кодексе должны быть следующие понятия.
   1. Личность виновного – это правовая оценка лица, совершившего преступление, подлежащая учету при индивидуализации уголовной ответственности и наказания.
   2. Правовая оценка личности виновного определяется на основе соотношения удельного веса отрицательных и положительных показателей, характеризующих общественную опасность личности.
   3. Личность виновного при назначении наказания должна учитываться посредством ее оценки как легко исправимая, средне исправимая, трудно исправимая и особо трудно исправимая.
   4. Личность виновного в качестве необходимого условия применения уголовно-правовых норм, предусматривающих индивидуализацию уголовной ответственности, может отражаться в соответствующих статьях УК РФ путем указания ее правовой оценки.

Глава 3. Механизм назначения уголовного наказания

§ 1. Общие начала назначения наказания по УК РФ

   Под назначением наказания понимается строго урегулированный уголовным законодательством процесс по определению вида и размера наказания лицу за виновно совершенное преступление.[10] Правовой механизм назначения наказания, как известно, представлен в ст. 60 УК РФ, в виде общих начал назначения наказания. Таких общих начал в статье восемь. Одно из них представлено в ч. 1 – наказание назначается в пределах, предусмотренных статьей Особенной части, с учетом положений Общей части; два других содержатся в ч. 2 – назначение более и менее строгого наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части. К ним мы обратимся в 4-й главе настоящего пособия. Пять других начал только обозначены в ст. 60 УК (ч. 1, 3), и их фактическое содержание требует разъяснения.
   К числу таких начал, требующих разъяснения, относятся следующие.
   Требование назначить лицу, признанному виновным в совершении преступления, справедливое наказании (ч. 1). Это начало суть принцип справедливости назначения наказания, но оно не тождественно одноименному принципу уголовного закона, предусмотренному в ст. 6 УК.
   Требование назначить более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания (ч. 1). Это начало также является принципом, однако название его не соответствует ни одному из известных Уголовному кодексу принципов.
   Требование при назначении наказания учитывать характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Это начало выражает критерии назначения наказания.
   Еще два начала (ч. 3) выражаются в требовании учитывать при назначении наказания влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Эти два начала являются самостоятельными принципами.
   Законодатель не разъяснил, что понимается под характером и степенью общественной опасности преступления, не раскрыл понятия личности виновного. Он также не разъяснил, что означает влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.
   Отмеченные пробелы в общих началах (ст. 60 УК) порождают ситуацию правовой неопределенности назначения наказания, которая, с одной стороны, подрывает веру в законность правосудия, а с другой – заставляет суд зачастую принимать решение о наказании на основе своего житейского опыта и собственного настроения. В конкретных случаях это приводит к назначению необоснованно жесткого или чрезмерно мягкого наказания, но участники процесса, особенно подсудимый, остаются беззащитны от усмотрения судей, так как закон не дает здесь достаточно прочной опоры и гарантий от привнесения в этот вопрос субъективных моментов.
   Для того чтобы восполнить пробелы в общих началах назначения наказания, необходимо решить следующие задачи. Во-первых, предложить такую теоретическую модель, элементы которой соответствовали бы общим началам назначения наказания и максимально конкретизировали механизм назначения наказания. Во-вторых, на ее основе обосновать необходимые правовые дополнения к ст. 60 УК. В-третьих, разработать для практики рекомендации методического порядка.

§ 2. Теоретическая модель назначения наказания

   Н. С. Таганцев подчеркивал, что применение наказания всегда представляло деятельность по поводу совершившегося и ввиду будущего, оно всегда было двуликим Янусом. Поскольку наказание относится к прошлому, оно представляется платой, лишением, актом более рефлективным, чем целесообразным. Поскольку наказание относится к будущему, оно является средством для достижения известных целей, оно рассматривается как осуществление права государства, которым последнее должно пользоваться на разумных основаниях. Эти замечания классика уголовного права высвечивают сложность проблемы назначения наказания.
   Исходной предпосылкой для построения теоретической модели является аксиома, что «в уголовном законе заложен диапазон санкции с учетом типовой принадлежности преступления и личности виновного» (Г. З. Анашкин). Иначе говоря, санкция статьи Особенной части УК позволяет индивидуализировать наказание для любой комбинации степени общественной опасности конкретного деяния и личности, совершившей такое деяние. Поэтому теоретическая модель должна показать, как правильно определить пропорцию между долей санкции соответствующей статьи Особенной части, с одной стороны, и степенью общественной опасности конкретного преступления и личностью виновного – с другой. Эта модель, образно говоря, должна проявить невидимые нити, объединяющие меру наказания с критериями назначения наказания, и указать путь определения такой пропорции.
   Итак, в теоретической модели необходимо предусмотреть следующие элементы:
   1) шкалу преступления, позволяющую установить связь между признаками общественной опасности деяния и наказанием, предусмотренным в санкции;
   2) шкалу актуализации целей наказания, позволяющую установить связь между общественной опасностью личности преступника и наказанием, предусмотренным в санкции;
   3) шкалу наказания, позволяющую установить связь между основными видами наказания и преступлением и личностью преступника;
   4) алгоритм назначения наказания.
   Теперь обратимся к названным элементам теоретической модели и сделаем несколько пояснений.
   Шкала преступления показывает объективные признаки общественной опасности деяния и их равномерное распределение от предельного минимума до предельного максимума. Главным признаком, естественно, будет выступать размер причиненного вреда (физического, имущественного, морального).
   Шкала актуализации целей наказания показывает, какие цели наказания актуальны в отношении каждого типа личности, предусмотренного в типологии. Необходимость в актуализации обусловлена «конкуренцией» между видами наказания, особенно в случае, когда оценки опасности преступления и личности преступника не совпадают. Например, лицо, которое относится к типу легко исправимой личности, совершило тяжкое преступление. С точки зрения цели частной превенции и исправления осужденного в таком случае может быть достаточно условного осуждения, но с точки зрения социальной справедливости и общего предупреждения необходимо применение реального наказания.
   Итак, шкала актуализации состоит из четырех типов личности преступника, для каждого из которых названы актуальные цели наказания.
   Для легко исправимой личности актуальными являются следующие цели: 1) восстановление социальной справедливости; 2) общее предупреждение. Для этой личности достаточным будет наказание с минимальными ограничениями и лишениями, т. е. условное осуждение.
   Для средне исправимой личности актуальной является цель специального предупреждения. Для нее наказание должно обладать реальными воспитательными и устрашающими элементами сразу, т. е. без испытательного срока.
   Для трудно исправимой личности актуальными являются следующие цели: 1) исправление с помощью интенсивного воспитательного воздействия в условиях достаточно продолжительной изоляции от общества; 2) специальное предупреждение с помощью серьезных лишений и ограничений.
   

notes

Примечания

1

   Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.01.2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

2

3

4

5

6

7

8

   Верховный Суд РФ указал, что при назначении наказания необходимо учитывать только юридический рецидив в качестве отрицательной характеристики личности подсудимого (п. 6 Постановления). Если бы речь шла о рецидиве в качестве отягчающего обстоятельства, такое разъяснение было бы убедительным. Однако при оценке общественной опасности личности виновного не только легальный, но и фактический рецидив может свидетельствовать о возможности повторного совершения преступления, и поэтому его обязательно нужно учитывать.

9

10

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →