Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Слов, которые ежедневно пишутся в «Твиттер», хватит на книгу в 10 миллионов страниц.

Еще   [X]

 0 

Нянька (Васильев Владимир)

Год издания: 2003

Цена: 19.99 руб.



С книгой «Нянька» также читают:

Предпросмотр книги «Нянька»

Нянька


Владимир Васильев Нянька

1

   Впрочем, не все они там тлели. Увы.
   Чуть поодаль от входа в шахту столпились жители окрестных кварталов – большей частью гномы и хольфинги, хотя орков и виргов тоже было довольно много. И чистых, и метисов.
   Когда в темной глубине тоннеля раздался жуткий скрежет и рев, толпа дружно вздрогнула и отпрянула назад. Скрежет все звучал и звучал, словно кто-то сунул жестяной лист под вращающееся зубчатое колесо. Потом дважды бабахнул выстрел, а спустя несколько секунд скрежет смолк. Но всего на мгновение – чтобы снова возобновиться, на этот раз с удвоенной частотой и силой.
   – Не, – безнадежно прошептал кто-то в толпе. – Не одолеть ему…
   И вдруг скрежет смолк. Оборвался на высокой ноте, как будто колесо не выдержало и развалилось на несколько осколков. Минут пять висела гнетущая тишина, а потом из тоннеля, пошатываясь, вышел человек в грязном джинсовом костюме, тяжелых гномьих ботинках и с помповым ружьем в руке. Человек тряс головой и жмурился на свет.
   Был он совершенно лыс; под слоем мазута и грязи на коже от виска до виска через весь затылок угадывалась цветная татуировка. Шею человека охватывал сплетенный из разноцветных проводков жгут, на котором болтался неведомого назначения датчик.
   – Ты гляди! – изумились тем же голосом. – Уцелел!
   Человек медленно, измотанно подволакивая ноги, приблизился к толпе. Потом полез свободной рукой под куртку, вынул из-за пояса джинсов плоскую овальную табличку и швырнул ее под ноги стоящим в первом ряду.
   Разумеется, табличка упала надписью вверх.
   «Завод «Дормашина», Николаев. ПШ-284М» – значилось на ней.
   И – заводской номер второй строкой.
   Чуть ниже буквы «Ш» в слове «Дормашина» виднелась достаточно свежая приметная вмятина.
   – Он! Точно он! – пробасил один из виргов. – Вон след от кирки Вестервельда…
   Словно по команде толпа заголосила; тишина расплескалась в стороны, уступив место равномерному гомону.
   Полный гном, у которого, кроме бороды на лице, можно было разглядеть только глаза да кончик туфлеобразного носа, шагнул вперед и протянул лысому человеку потертый, давно утративший первоначальный цвет рюкзачок.
   – Вот ваша сумка, уважаемый… В целости и сохранности. От имени всех жителей Пятихаток благодарю вас за отменную работу!
   Лысый вяло кивнул. Потом подумал и добавил:
   – И вам спасибо. За то, что не скупились и заплатили без разговоров.
   Видимо, ему редко платили без разговоров – все больше пытались заболтать и от оплаты под любым благовидным предлогом уклониться.
   Человек принял рюкзачок; следующим движением ружье, которое он держал за приклад, вскинул на плечо, отчего сразу стал похож на героя рекламных щитов, на каждом шагу попадающихся на всех значимых трассах Большого Киева.
   – Будьте здравы! – пожелал гном.
   Толпа тем временем сгрудилась вокруг счастливца, первым поднявшего табличку из пыли, и ближних к нему живых. Все вытягивали шеи и дергали да подталкивали стоящих впереди. Видимо, поглядеть на табличку и подержать ее в руках не терпелось каждому.
   – Может быть, вам нужен ночлег? – учтиво поинтересовался гном. – Уже вечереет…
   – Нет, – резко ответил лысый. – Пойду я.
   – Ну, – вздохнул гном, не слишком стремясь скрыть облегчение, – как знаете. Мы тоже пойдем.
   Он обернулся и быстро зашагал к толпе, где бесцеремонно хлопнул по спине стоящего с краю высокого вирга, а когда тот обернулся – тут же отодвинул его в сторону. Действуя целеустремленно и напористо, гном протиснулся в самый центр (чего никто больше явно не мог себе позволить), отобрал табличку у очередного зеваки и хрипло что-то скомандовал.
   Но лысого человека не интересовали ни слова гнома, ни живые из Пятихаток. Все, дело сделано. Деньги переведены на нужный счет, а взбесившийся штрековый проходчик утихомирен во тьме шахты. Все счастливы, все довольны.
   Правда, усталость… Утихомирить проходчик – почти две тонны агрессивного металла – это вам не бокал пива залпом всосать! Такой механизм в сверхпрочном граните тоннели на раз делает – по два-три метра в сутки.
   Впрочем, именно этот проходчик почему-то предпочел не тоннели прокладывать, а давить в тупиковых штреках несчастных шахтеров. За что недавно и поплатился своей никчемной механической жизнью. Самое удивительное – проходчик действительно оказался не диким, как ожидал лысый человек, а вполне прирученным; в кабине даже кое-какие безделушки хозяина сохранились. А от хозяина сохранилось лишь застарелое темное пятно под нижним левым буром.
   Невеселые, в общем, вещи тут происходили совсем недавно. Именно поэтому община Пятихаток и наняла его.
   Ведьмака по имени Геральт. Одного из тех, кто хранит город, не оглядываясь на собственную жизнь.
   Перед тем как исчезнуть за терриконом, Геральт взглянул себе за спину. Жители Пятихаток вереницей шествовали в противоположную сторону, к жилым кварталам. Длинные тени падали на черно-серую от угольной пыли дорогу. От ног Геральта тоже протянулась тень, вослед уходящим.
   Прикидывая в уме, куда теперь направиться, ведьмак зашагал в сторону закатного солнца. Где-то там, немного западнее, пролегала оживленная трасса. Напроситься в попутчики к какому-нибудь скучающему дальнобойщику – плевое дело. Особенно охотно пассажиров подбирали гномы, известные любители побалагурить в пути.
   Смазанную фигуру высокого живого, с ног до головы закутанного в темный плащ, Геральт заметил сразу же за поворотом, хотя живой явно прятался в густой тени у рассохшегося дощатого сарайчика. Как ни в чем не бывало ведьмак прошел мимо, уголком глаза фиксируя каждое движение слева от себя.
   Высокий в плаще направился следом. Не скажешь, чтобы он прилагал слишком уж много усилий, дабы остаться незамеченным, но и совсем открытым его поведение назвать было трудно.
   За очередным поворотом тропинки, у жидких кустов Геральт присел и втиснулся в сплетение ветвей. Поведение высокого вселяло вполне обоснованные опасения.
   Вскоре живой показался из-за поворота. Шагнул раз, другой и остановился. Повертел головой – без суеты, даже с какой-то чуть ли не показной ленцой. Потом выпростал из-под плаща руку и задумчиво почесал кончик носа.
   – Эй, ведьмак! – позвал он негромко. – Выходи, пожалуйста. Работенка для тебя есть.
   «Хорошо бы ты и вторую руку из-под плаща вынул», – подумал Геральт неприязненно. Живой ему не понравился с первого же взгляда.
   Тем не менее ведьмак выпрямился и неспешно вернулся к тропе. Выглядел он расслабленным, но расслабленность эта была обманчивой. В любое мгновение в его руках могли оказаться ружье, нож, стилет или револьвер. В зависимости от обстоятельств.
   Но незнакомец в плаще действительно не собирался нападать. Склонив голову, он принялся разглядывать стоящего на тропе Геральта. Под надвинутым капюшоном еле-еле угадывалось узкое лицо. Геральту лицо незнакомца показалось неестественно бледным.
   – Какая работенка? – буркнул Геральт не слишком приветливо.
   – Ну, не здесь же обсуждать! – Незнакомец чуть заметно качнулся с каблуков на носки. – Давай найдем какую-нибудь корчму, закусим, выпьем… для начала.
   – Ближайшая корчма аж у трассы, – холодно уточнил Геральт, глядя собеседнику в глаза. Смущения или растерянности в поведении незнакомца не наблюдалось и в помине.
   – Я туда заходил, но мне не понравилось. Давай мотнемся поближе к Донецку. У меня неподалеку машина.
   – Ну, – пожал плечами Геральт, – давай. Только ты угощаешь, раз уж тебе так приспичило нанять ведьмака.
   – Не мне приспичило. Но не суть важно. Согласен, я угощаю.
   Геральт в ответ кивнул: веди, мол. Незнакомец плавно, словно женщина, развернулся и зашагал к соседнему террикону.

2

   Зал, невзирая на вечернее время, был почти пуст. Кроме Геральта и его потенциального нанимателя, посетителей насчитывалось всего трое: пожилой человек у стойки за стаканчиком красного да парочка виргов, явно транзитчиков, устало поглощавших горячее в самом углу.
   Геральт не спешил переходить к серьезному разговору. Не в обычае ведьмаков торопить события. Каждый живой Большого Киева должен четко сознавать: клиенту ведьмак гораздо нужнее, чем клиент ведьмаку. В беде может оказаться каждый, не сейчас, так позже, а чудовищ, несмотря на старания ведьмаков, увы, не становится меньше. Скорее наоборот, множатся они, как листва по весне.
   Меню Геральт изучал довольно долго, благо кухня сети «Киев-А» заслуженно блистала разнообразием. Остановившись на мясе по-житомирски, жюльене и тройном салате «Бессарабка», Геральт перешел к винной карте. Ожидаемое разнообразие наличествовало и здесь. Текущим вечером душа Геральта склонилась к яловенскому хересу.
   Не успели они сделать заказ, буквально через пару минут официант принес блюда, словно все было заранее приготовлено. Геральт хмыкнул, но особо не удивился. Незнакомец принялся молча насыщаться, даже имени своего до сих пор не назвал. Спиртного он не заказывал: то ли не хотел потом в пьяном виде общаться со своим вышколенным джипом, то ли еще почему. Геральту было все равно. Пригубив херес, ведьмак отдал должное мясу и салатам.
   Странно – практически любой из ведьмаков легко мог позволить себе чуть ли не ежедневно питаться в таких вот дорогих и изысканных местах. Но почему-то чаще хранителям города приходилось давиться грубой походной пищей, добытой в ближайшем диком магазинчике, а ночи коротать у костра, под мостами, в компании опустившихся бродяг. Хотя пустых домов в Большом Киеве пруд пруди.
   Парадокс.
   И тем не менее много лет все обстояло именно так.
   Примерно через полчаса, когда Геральт, откинувшись на спинку стула, попивал уже третью порцию хереса, когда официант давно убрал грязную посуду, когда незнакомец неспешно выкурил пахучую сигару – только после этого начались, собственно, переговоры.
   – Дело у моего хозяина в общем-то простое. Но… довольно деликатное, – начал незнакомец. – Тут нужен такой живой, который не станет трепать языком и которого сторонятся другие живые. Мы могли бы нанять какого-нибудь бродяжку… но хозяину нужен стопроцентный результат, да и держать язык за зубами не всякого заставишь.
   Глаза незнакомца были глубокими, как карельские озера, и льдистыми, как зима. Геральт скрестил взгляд с ним и почувствовал нечто необычное. Ветер прожитых лет, совершенно не свойственный короткоживущим людям.
   – Ты ведь не обычный человек, так? – спросил ведьмак негромко.
   Незнакомец проглотил уже готовую вырваться очередную фразу и с неудовольствием поглядел на Геральта.
   – Ну… не вполне. Но какое это имеет значение?
   – Ты лонгер, так?
   – Ну, лонгер… разве это столь важно?
   – И хозяин твой – тоже лонгер, так?
   – Так. – Незнакомец нахмурился еще сильнее. – Я не понимаю, куда ты клонишь, ведьмак.
   – Никуда я не клоню. Просто всегда стараюсь точно знать, с кем имею дело.
   Некоторое время незнакомец молчал, буравя собеседника пристальным взглядом.
   Лонгеров и впрямь с трудом можно было назвать людьми. Телесно они от людей не отличались. Вот только жили почти так же долго, как эльфы. Естественно, психология у лонгеров за сотни лет складывалась вовсе не человеческая. Обычные люди их ненавидели. Поэтому лонгер очень неохотно раскрывал посторонним свою природу.
   – Мой хозяин – личность в Большом Киеве известная и важная. Совершенно незачем называть его имя, да и не придется тебе с ним видеться или общаться. Проблема в другом. Как говорится, маленькие дети – маленькие проблемы, большие дети – большие проблемы…
   Геральт внимал, с ленцой ковыряя в зубах пластиковой шпажкой из салата, хотя коробочка с зубочистками на столе имелась.
   – У хозяина есть дочь, типичный представитель золотой, так сказать, молодежи. Сомнительная тусня, травка, колеса, крэк и прочие вольные нравы. Короче, она залетела несколько лет назад. И наотрез отказалась делать аборт. Родила… метиса. До поры до времени это никому не мешало, но теперь внесемейный внук-метис может повредить хозяину. В общем…
   Геральт встал и потянулся к рюкзачку, лежащему на соседнем стуле.
   – До свидания, – сказал ведьмак холодно.
   – Стоп-стоп-стоп! – Незнакомец тоже привстал и поймал его за рукав. – Ты еще не дослушал.
   Геральт легко освободился, так что незнакомец против воли рухнул на стул. Нависнув над ним, ведьмак нарочито бесстрастно произнес:
   – Видимо, ты не понял, лонгер. Я уничтожаю чудовищ, а не детей.
   – Да кто тебя просит убивать детей! – прошипел незнакомец зло. – Сядь и дослушай! А заодно спроси о размере вознаграждения…
   Геральт несколько секунд изучающе глядел на лонгера, потом вернул рюкзачок на место и сам тоже присел к столу. Шпажка вновь возникла в его пальцах, словно бы из ниоткуда.
   «Ладно, – подумал ведьмак. – Послушаю еще чуть-чуть. Но я буду не я, если это не скверная и не грязная история. И закончится она скверно и грязно. Как пить дать».
   – Собственно, главной ошибкой было позволить… э-э-э… проблеме родиться. И вырасти. Если мы устраним отпрыска сейчас, противники моего хозяина тотчас же поднимут шум…
   – Что значит – вырасти? – перебил Геральт.
   Безымянный лонгер перестал смотреть в пустоту зала и вновь сконцентрировал взгляд на Геральте.
   – То и значит. Нашей проблеме тридцать четыре года от роду. Ты должен знать, что по меркам долгоживущих это шебутная юность.
   – Чья еще кровь течет в вашей… проблеме? Помнится, вы упоминали, что родился метис.
   – Орочья кровь. Отцом был черный орк откуда-то из Тернополя. И, кстати, это девчонка. Так что не родился, а родилась.
   «Этого мне еще не хватало, – совсем огорчился Геральт. – Девчонка!»
   – Послушайте, – сказал он вслух. – Женщин я тоже не убиваю. Ни в детстве, ни на пороге шебутной юности или мудрой зрелости, ни позже. По-моему, мы зря тратим время.
   Незнакомец неприязненно искривил губы:
   – Кажется, я уже упоминал, что никого убивать не нужно. Нужно лишь сопровождать. Какое-то время. Вернее, позволить ей сопровождать настоящего ведьмака – в данном случае тебя. И все.
   – Что значит – сопровождать? – опешил Геральт.
   – То и значит. – Лонгер зевнул, прикрыв рот холеной ладонью. – Этой дурынде втемяшилось в голову стать вольной ведьмачкой. Сейчас она собирается на Матвеевский танковый полигон – говорят, там активизировались дикие танки. Даже нападают на окрестные кварталы. Разнесли две бензоколонки и обстреляли релейную радиомачту, но, к счастью, ни разу не попали. Синтии втемяшилось в голову спасти тамошних обитателей. Откровенно говоря, мы не собираемся ей мешать. Но мать Синтии настояла, чтобы ее дочь сопровождал настоящий ведьмак. Собственно, это очень даже на руку. Насмотрится, дурында, ведьмачьей романтики, рано или поздно полезет на рожон… и проблема решится сама собой. Тебе нужно будет спасти ее раз-другой. Чтоб осмелела. А там… пусть все идет естественным путем.
   – Бред, – констатировал Геральт. – До свидания.
   Он снова наладился встать и уйти.
   – Не спеши, ведьмак. – Лонгер ухватил Геральта за рукав. – Сопроводи ее. В течение двух недель. И получишь…
   Набрав в грудь воздуха, ведьмак жестом прервал речь незнакомца, выдержал эффектную паузу и терпеливо повторил:
   – Уважаемый… Я убиваю механизмы, представляющие угрозу для живых. Именно это моя профессия. Ни нянчить великовозрастных чад, ни вести вашу, как ты выразился, дурынду к смерти я не стану. Вопрос исчерпан.
   – Лучше узнай цифру, ведьмак, – с нажимом произнес лонгер. Вид у него стал донельзя жесткий, словно лонгер пытался воплотить пантомиму под названием «мне не отказывают».
   Геральт улыбнулся уголками рта, но сказать ничего не успел: дернулся в поясном кармане мобильник.
   Вынув телефон, ведьмак первым делом взглянул, от кого звонок. Взглянул – и сразу же стал серьезным.
   – Да, Весемир! – сказал он, нажав на кнопку приема.
   – Здравствуй, Геральт, – сухо поздоровался Весемир. – Ты где?
   – Между Донецком и Луганском.
   – С тобой уже говорил некий лонгер? Насчет странного задания?
   – Как раз сейчас говорит.
   – Соглашайся.
   – То есть? – опешил Геральт.
   Подобных слов от старейшего ведьмака Евразии, от отца и наставника, он совсем не ожидал.
   – Вы знаете, что мне предлагают делать?
   – Что бы ни предлагали – соглашайся, – все так же сухо велел Весемир. – Соглашайся и делай. И насчет оплаты не беспокойся – я все улажу сам. Считай, что деньги за это задание уже получены. Все. Отбой. Потом я тебя отыщу.
   Несколько секунд Геральт тупо глядел на отключившуюся трубку.
   «Что-то тут не то, – подумал он озабоченно. – Впрочем, ладно. Если Весемир говорит – значит так надо».
   Медленно-медленно Геральт сунул мобильник на место и так же медленно опустился назад на стул.
   – Я согласен, – глухо сказал он незнакомцу. – Что делать?
   – Другой разговор! – оживился собеседник. – Я отвезу тебя куда надо. Поел?
   – Да!
   – Официант, счет!
   Спустя пару минут Геральт сидел в джипе, мрачно глядел на движущиеся за лобовым стеклом огни встречных автомобилей и невесело гадал: какие пакости ему подстроит ближайшее будущее.

3

   Глаза у нее тоже были почти черные; а кроме того – внимательные, цепкие и умные. Даже Геральт почувствовал себя неуютно под этим взглядом.
   Легким шагом полуорка взбежала по ступеням на веранду, где ведьмак последние четверть часа пялился на окрестности.
   – Привет! Ты и правда ведьмак?
   Геральт опустил рюкзачок на ближайший стул, а сам опустился на соседний.
   – Правда.
   – Здорово! Сколько тебе лет?
   – Сколько ни есть – все мои, – не слишком-то приветливо буркнул в ответ Геральт.
   Синтия сразу перестала улыбаться и тут же стало ясно: она не привыкла, когда ей перечат. Обычное дело для детей богатеньких родителей. Лицо заострилось, стало властным. Глаза вроде бы даже потемнели, хотя куда уж темнеть черным-то глазам?
   Но все же она сдержалась и не вспыхнула. Вопреки ожиданиям.
   – Давно ведьмачишь?
   – Давно, – подтвердил Геральт.
   – Ты не особенно учтив, ведьмак! – заметила Синтия.
   Геральт равнодушно пожал плечами:
   – Чудовищам все равно, учтив я или нет. Да и платят мне не за манеры, а за… – Геральт осекся, секунду поразмыслил и тем же тоном закончил: – За другое.
   Синтия изучающе глядела на него сверху вниз. Потом обернулась и взмахнула рукой:
   – Ладно, пойдем. Мы выезжаем сегодня же! Пообедаем только – и в путь!
   «Ну, началось!» – с неудовольствием подумал Геральт и поморщился с досады.
   – А завтра нельзя? – спросил он, не скрывая раздражения. – Я неделю не мылся и две с половиной не спал на простынях. Надоело! Комфорта хочу – хотя бы на ближайшую ночь.
   Синтия нахмурилась, но вновь почти сразу переборола себя:
   – Ну… если это действительно необходимо, то можно перенести выезд на завтрашнее утро. Однако учти: в этом случае я весь вечер буду приставать к тебе с расспросами.
   На это Геральт только фыркнул. Можно подумать, в пути она не стала бы приставать, раз так неймется!
   – Как-нибудь перетерплю, – заверил он.
   – Тогда пойдем, заодно покажу тебе гостевые комнаты.
   Вот теперь Геральт встал быстро и охотно.
   Жила семейка в огромном особняке недалеко от Центра, чуть в стороне от трассы на Одессу. К особняку прилегал гигантский парк без единой постройки – сплошь деревья да кусты, – где хозяйничала семья эльфов-егерей. Когда подъезжали, Геральт заметил из окна худого, похожего на камышину эльфа-подростка, почти невидимого среди ветвей какого-то особенно пышного куста. Вероятно, подросток был отпрыском егеря.
   За парком отменно прирученных автомобилей наблюдал медноликий кобольд, у которого в подчинении ходили четверо помощников – орк, орковирг и двое людей. В доме тоже имелись слуги – живых десять, не меньше. Все это Геральт успел выяснить, болтая с орковиргом, помощником кобольда, пока ждал с прогулки хозяйскую внучку. Мать Синтии Геральту не светило увидеть – та пребывала в постоянных разъездах, а ее многочисленные любовники в доме не засиживались: их гоняла охрана папаши, регулярно наведывающаяся по дороге в Белую Церковь и обратно. Сам папаша (для Синтии, соответственно, дед) появлялся редко. Имени его Геральту так и не назвали, да ведьмак и не стремился его узнать.
   До того как Синтия вернулась с прогулки, Геральт успел, как уже говорилось, поболтать с орковиргом-механиком, побродить перед домом и получить довольно странную СМС-ку от Ламберта.
   «Удачи тебе и терпения», – гласила она. Геральт хотел было позвонить и поинтересоваться, что бы это значило, но, конечно же, передумал, поскольку СМС-ками ведьмаки пользовались только тогда, когда намеревались передать коллегам что-либо важное и не ждали ответа.
   По дому шли долго, минут десять. Бесконечные анфилады залов, лестницы, коридорчики с дверьми по бокам, снова залы… Комнаты для гостей, слава жизни, оказались нормального размера – всего квадратов тридцать, не больше. Геральт выбрал угловую, наверное, из-за необычной формы. Как раз в этом месте дом пророс неким архитектурным излишеством башенного типа, поэтому комната формой напоминала круг, в который уголком вклинился квадрат. Круглая часть имела сводчатый стеклянный потолок, высокий-высокий, и огромные окна. Потолок квадратной части комнаты отстоял от пола метра на три, а окон тут не было вовсе. Зато была кровать, низкая и просторная, полуприкрытая в головах дурацким балдахином с бахромой и рюшками. Еще в комнате имелись шкаф, стол, пара то ли больших тумбочек, то ли комодов-недомерков, четыре стула, два кресла, камин, две картины, изображающие пейзажи, и феноменальная люстра, описывать которую однозначно не стоило: любые слова показались бы блеклыми и невыразительными. Между комодиками располагалась дверь в ванную комнату, где помимо квадратной, два на два метра, ванны и унитаза нашлось также и биде. В этом приборе Геральт любил цинично мыть ноги и стирать носки, если, разумеется, вся сантехника была отдраена и сверкающа. Как, например, здесь.
   – Годится, – буркнул Геральт, осмотрев жилище.
   Синтия странно взглянула на него, но если и возникла у нее очередная нелицеприятная мысль, полуорка снова оставила ее при себе.
   – Обед через полчаса. Внизу. Если не найдешь – крикни, слуги тебя проводят.
   – А нельзя подать обед в комнату? – спросил Геральт чуточку капризно. – Не люблю я, знаешь ли, светские рауты. Вилку держи не так, не чавкай, не пялься на соседа… Лучше уж чавкать в одиночестве.
   Синтия поджала губы. И долго-долго глядела на Геральта. Пристально глядела.
   – Не пойму, чего ты добиваешься, ведьмак, – наконец сказала она. – Пытаешься настроить меня против себя? Пытаешься меня разозлить? Зачем тебе это?
   – Совершенно незачем, – заверил Геральт. – Просто я люблю одиночество. Во всех его проявлениях. И поэтому плохо уживаюсь с живыми. Ну к чему мне портить обед твоей семейке?
   – Совершенно ни к чему, – в тон ему отозвалась полуорка. – Ладно, обед тебе подадут в комнату, я распоряжусь. Но потом я приду. У меня много вопросов.
   – Не раньше, чем через час, – заявил Геральт и сам удивился собственной наглости. Диктовать условия хозяйке, причем хозяйке капризной (по всему видно) и властной…
   – Хорошо, – кивнула Синтия. – Через час.
   И вышла, плотно затворив двери.
   Геральт немедленно подался в ванную, открыл воду, щедро ливанул какого-то пенообразующего средства, разделся и, не дожидаясь, пока ванна наполнится, забрался в нее. Он любил лежать вот так, в только-только начавшей наполняться ванне и ощущать, как поднимается уровень воды. Вода приятно щекотала кожу. Когда выдавались редкие деньки общения с цивилизацией, Геральт, бывало, по нескольку раз выпускал воду и наполнял ванну снова и снова. Блаженствовал. Почему-то для полного блаженства ему непременно требовался звук льющейся воды.
   Когда он вернулся в комнату, оказалось, что обед уже подан. На столе обнаружился поднос с бокалом вина, прибором и несколькими тарелками закусок. Отдельно, сверкая начищенной крышкой, стояла посудина с супом, рядом, под крышкой поменьше, – горячее.
   Хмыкнув, Геральт бросил полотенце на кровать и подсел к столу.
   Готовили здесь вкусно. И вино было не из ординарных.
   После обеда Геральт как был, в свежих шортах и более ни в чем, рухнул на кровать рядом с полотенцем и мгновенно отключился, даже не успев как следует порадоваться ощущению чистых простыней.
   Проснулся он от прикосновения к плечу.
   Открыл глаза. Рядом с кроватью стояла Синтия, облаченная в цветастый халатик. Волосы она собрала в конский хвост на затылке и вообще выглядела как-то по-домашнему, уютно и очень естественно в подобной обстановке.
   – Какой ты тощий, ведьмак, – сказала Синтия, оценивающе рассматривая поджарое тело Геральта.
   – Чудовища быстро вытравливают лишний жир, – буркнул он, недовольный тем, что слишком уж расслабился. Подпустил к себе постороннего и не проснулся при этом.
   Стол, оказывается, уже успели прибрать – ни грязной посуды, ни использованных салфеток. Зато возник графин, которого раньше не было, и стакан рядом с ним. В графине обнаружился какой-то фруктовый напиток, в меру сладкий, в меру кисловатый – самое то для утоления жажды. Проигнорировав стакан, Геральт выдул половину напитка прямо из графина.
   – А стаканом было сложно воспользоваться? – зачем-то спросила хозяйка.
   – Несложно. Но и незачем, – ответил Геральт равнодушно.
   Синтия склонила голову набок, совсем по-детски:
   – Пытаешься выглядеть грубияном и невежей?
   – Зачем мне пытаться? – удивился Геральт. – Я и есть грубиян и невежа. Я ведь ведьмак.
   – Не лги. Весемир тебя всегда хвалил.
   – Ты и Весемира знаешь?
   – Знаю. Причем давно. Наверное, даже лучше тебя.
   – Ишь ты, – снова попытался удивиться Геральт. Неудачно. Удивления он не испытал и вдруг неприятно изумился этому.
   Это было очень забавно – удивиться собственному неумению удивляться. Парадокс, реникса. Впрочем, несколькими секундами позже Геральт понял, что скорее констатирует факт, чем удивляется.
   Находить изменения в себе, причем вот так внезапно, всегда немного странно. Возраст. Все возраст. Ты взрослеешь и набираешься опыта, хотя по-прежнему считаешь себя сопляком. А это ведь не так. И осознание этого факта суть первый шаг от сопляка к мудрецу.
   Придя к этому неожиданному умозаключению, Геральт успокоился.
   – Что тебе от меня нужно? – напрямик спросил он Синтию.
   – Хочу стать твоей ученицей. Весемир говорил, что ты – лучший.
   – Правда говорил? – не поверил Геральт.
   – Не один раз.
   – Но… ведьмаков воспитывают в Арзамасе-шестнадцать. Неким… особым способом. Тебе уже явно поздно. И, извини, ты женщина, а все известные мне ведьмаки – мужчины.
   – В книгах есть упоминания о женщинах-ведьмачках, – парировала Синтия. – Стало быть, это возможно.
   – Испытание фармацевтикой и клиническим кабинетом – жуткая вещь, – сообщил Геральт сухо. – Выживает один из десяти.
   – Ну, положим, не один из десяти, а один и двенадцать сотых…
   Геральт вопросительно уставился на полуорку.
   – Я смотрела статистику за последние двести лет. Весемир мне показывал, – прояснила та свою неожиданную осведомленность.
   – Н-да. Ну и сильно тебе помогут лишних двенадцать сотых от выжившего живого? – поинтересовался Геральт не без ехидства. – Испытание возможно только в раннем возрасте. Ты от него точно умрешь.
   – Значит, мне придется научиться быть ведьмачкой без испытания фармацевтикой. И без кабинета.
   – Препараты, которые мы принимаем, опасны для обычных живых, не мутантов, – не сдавался Геральт. – Кроме того, они могут сильно повлиять на твои детородные функции. Ты ведь женщина, не забывай.
   – Я не забываю. А что до функций… что ж. Я готова рискнуть.
   Голос Синтии при этом предательски дрогнул. Упомянутые функции явно были полуорке небезразличны.
   – Кроме того, препараты можно и не принимать.
   – Тебя прикончит первая же машина, – не задумываясь, предрек Геральт. – Потому что без препаратов ты будешь медленнее ее.
   – Потренируюсь. К тому же большинство машин все равно быстрее любого нажравшегося стимуляторов ведьмака. И тем не менее ведьмаки как-то справляются с машинами. В общем, хватит спорить. Стану ведьмачкой, не стану… Учиться все равно буду, это уже вопрос решенный. Так что изволь, господин наставник, учи меня.
   – Я не умею учить, – признался Геральт, отводя взгляд. – И, подозреваю, не люблю. Да и не представляю даже, как это делается.
   – И не нужно. Просто рассказывай, что знаешь. И отвечай на мои вопросы. Прямо сейчас и приступим.
   – Прямо сейчас? – беспомощно вопросил Геральт.
   – Прямо сейчас, – подтвердила Синтия нетерпеливо. – Давай облачайся. А то какой из тебя наставник в одних трусах?
   – Это шорты, – буркнул Геральт. – Видишь, карманы есть?
   И побрел в ванную, где оставил одежду.
   Едва он открыл хорошо пригнанные двери, стала слышна тихая трель мобильника. Основной сигнал передавался вибрацией, поэтому даже Геральт не расслышал вызова из комнаты.
   Снова звонил Весемир.
   – Алло, – сказал Геральт.
   – Как дела? – справился Весемир, почему-то не здороваясь.
   – Печально. – Геральт насупился. – Я уже на месте. Общаюсь с… подопечной.
   – Отлично. Делай все, что она скажет. Это по-настоящему важно, Геральт, поверь.
   – Ну какой из меня наставник, Весемир? – взмолился Геральт. – Я не умею нянчить детей!
   – Научишься, – отрезал Весемир. – Я серьезно. Ладно, удачи. Будут проблемы – звони.
   Весемир отключился. Злой и раздраженный, как черт, Геральт оделся и вышел из ванной. Синтия, подбоченясь, стояла посреди комнаты и по своему обыкновению со склоненной набок головой.
   – Дитя, говоришь? – задорно сказала она. – Пошли-ка в тир, господин наставник! Только переодеться заскочу…
   И они пошли.
   В тире, весьма модерновом, даже не нужно было ходить к мишеням – те приезжали сами на микролифтах, стоило нажать кнопку на огневом рубеже. Формулы обращения с оборудованием тира были в общем-то несложными и любой ведьмак смог бы разобраться в них, даже если микролифтов раньше в глаза не видел.
   Синтия упражнялась в стрельбе явно часто и охотно. С первой же попытки на ее мишени мигом возникли дырочки, укладывающиеся в три орочьи руны, смысл которых сводился к едкому вопросу: «Съел?»
   – Ну как? – ревниво осведомилась Синтия, вызвав мишень к себе и любовно огладив плотную бумагу с отверстиями в местах попаданий.
   – Сносно, – скривившись, оценил Геральт. – Но ведьмаки стреляют не так.
   – А как?
   Геральт молча подошел к соседнему рубежу и быстро, практически не целясь, чуть ли не очередью, всадил в центр мишени всю обойму. Двенадцать пуль. И утопил кнопку микролифта.
   Когда мишень приехала, стало отчетливо видно, что дырочка на мишени только одна. Правда, слегка разлохмаченная и чуть больше размерами, чем любая из пулевых пробоин на мишени Синтии.
   Полуорка закусила губу.
   – Вот тебе первый урок, – сказал Геральт, сам не понимая, откуда берутся слова. – Никогда не выделывайся. Этого не любят живые, ибо живые не любят, когда им показывают, что они в чем-то хуже тебя. К ведьмакам и так относятся без приязни, а уж к ведьмаку, который выделывается, и вовсе… И никогда не выделывайся перед чудовищами. Чудовищам все равно, а тебе это может стоить жизни. Запомни. И постарайся не забыть, когда очень захочется блеснуть перед посторонними каким-нибудь умением.
   Синтия кивнула. Молча. Но в глазах ее появилось нечто… нечто неописуемое. И Геральт неожиданно понял – его слова угодили ей в самое сердце. Даже не слова, нет – та мысль, которую ведьмак пытался до полуорки донести. Мысль была воспринята. В этом Геральт не сомневался.
   «А ведь она и впрямь искренне желает стать ведьмачкой, – подумал Геральт. – Вот те на! Неужели? Не ради романтической мишуры, а просто потому, что поставила перед собой такую цель? Но зачем, прости жизнь, такой шикарной девчонке становиться ведьмачкой?»
   – Знаешь, Геральт, – сказала Синтия серьезно, – ты вовсе не такой плохой учитель, каким притворяешься. Честно. Спасибо за первый урок.
   – Пожалуйста, – проворчал Геральт.
   Чувство было новым и непривычным. А еще Геральт вдруг вспомнил глаза Весемира, когда при обучении наконец-то впервые выполнял что-нибудь, доселе завершающееся многими неудачными попытками. Только теперь Геральт догадался, что за огонь полыхал в глазах наставника в такие моменты.
   Огонь гордости.

4

   – Готов, Геральт? Машины уже у ворот!
   Геральту сразу не понравилось это «машины». Их что, больше одной?
   Он, лишь безмолвно кивнув на приветствие, подхватил верный рюкзачок и направился к выходу. На пороге комнаты он обернулся и, по обычаю, сдержанно поклонился.
   Это значило, что здесь ведьмака принимали очень хорошо.
   Второй поклон ведьмак отвесил, сбежав по ступеням перед главным входом. Теперь он благодарил весь дом в целом.
   Синтия не отставала.
   – Может быть, нужно взять с собой что-нибудь особенное? – тараторила Синтия. – Я собралась, но я ведь не знаю, какие вещи могут понадобиться в пути. Посмотришь?
   – Посмотрю.
   У ворот стояло четыре джипа; рядом, собравшись в кружок, болтали шестеро живых. В том числе давешний собеседник орковирг; кроме него – четверо людей и молодой эльф.
   Геральт сжал зубы.
   «Ну подожди, девчонка! Хлебнешь ты у меня ведьмачьей обыденности по полной программе!»
   При более пристальном рассмотрении один из людей оказался квартероном – в нем текла четверть орочьей крови. Едва приблизились ведьмак и Синтия, живые прервали разговор, побросали недокуренные сигареты в урну при въезде и выжидающе уставились на хозяйку.
   Геральт покосился на джипы – сквозь слабо тонированные стекла было видно, что багажники их забиты под завязку.
   Несколько секунд Геральт мрачно стрелял глазами: направо, налево, опять направо…
   – Это что? – наконец осведомился он, не потрудившись обернуться к Синтии.
   – Это наша команда и наши машины, – пояснила та дрогнувшим голосом. Полуорка уже явно уловила, что Геральт недоволен, но пока не поняла, чем именно.
   – Машины в гараж. С грузом делайте что хотите. Вещи Синтии сюда.
   Команда вопросительно взглянула на хозяйку.
   Синтия закусила губу и бросила:
   – Выполняйте!
   Живые зашевелились. Кто полез за руль джипа, кто в багажник. Через минуту перед воротами машин не осталось, остался сумрачный ведьмак, растерянная Синтия и несколько объемистых дорожных сумок на асфальте.
   – Все это – твои вещи? – уточнил ведьмак.
   – Да, – в замешательстве отозвалась Синтия.
   Впервые в жизни она чувствовала себя маленькой и беспомощной, хотя еще вчера была хозяйкой и повелительницей. Властной и решительной. Командовала мужиками любой расы, даже эльфами-егерями. А теперь мялась виновато перед ведьмаком – изгоем и бродягой.
   – Подними их.
   – Кого?
   – Свои вещи.
   – Все сразу?
   – Разумеется! Ты ведь не намерена челночить по полста метров в походе?
   Синтия стала еще более беспомощной. Было совершенно понятно, что каждый из четырех баулов она сможет в лучшем случае приподнять. Но не нести.
   – Я не смогу, Геральт…
   – Ведьмак не знает слов «не могу». Ты – ведьмак… ведьмачка. Ты отправляешься в путь. Ты не можешь поднять свои вещи. Далеко ты уйдешь?
   – Но машины…
   – У ведьмаков обычно нет машин. А пусть даже и есть – в багажнике ты найдешь только запаску да технический инструмент. Посмотри на меня, ведьмачка. Вот все мои вещи. Их более чем достаточно. Поэтому… поэтому мы не будем перетряхивать весь этот универмаг. Мы просто соберем тебе действительно необходимое. Есть рюкзачок таких же размеров?
   Геральт вновь для наглядности приподнял свой верный видавший-перевидавший походы шмотник.
   – Сейчас, – упавшим голосом сказала Синтия.
   – И позови того, кто все это паковал.
   Через пару минут примчалась служанка, такая же чернявая полуорка, как и хозяйка.
   – Итак, – начал Геральт. – Запоминай. С собой нужно брать вовсе не то, что может когда-нибудь пригодиться, а лишь то, без чего никак не обойтись. Первое… Что первое?
   – М-м-м… – промычала Синтия, раздумывая. И предположила: – Оружие?
   – Почти угадала. Оружие – второе. А первое – ноутбук и мобильник. Потому что во главе всего и вся стоит информация и своевременный обмен ею. Мобильник вижу. Есть ли у тебя ноутбук?
   – Есть! – Синтия слегка воспряла духом. – Эльза!
   Служанка, словно ныряльщик, погрузилась в недра одного из баулов и подала хозяйке элегантную кожаную сумочку.
   – Что за модель? – поинтересовался Геральт.
   – «Рух-овердрайв», восьмерка.
   – Батареи живые?
   – Два с половиной часа с полной подзарядки.
   – Годится. Софтину нужную я потом тебе солью. В сторону.
   Сумочка с ноутбуком легла поодаль от баулов.
   – Второе. Как ты уже сказала, оружие. Понадобятся тебе три вещи. Хорошее ружье. Хороший пистолет. И хороший нож.
   – Ружья остались в машинах. – Синтия покосилась в сторону гаража. – Пистолет вот…
   Полуорка отвела в сторону полу замшевой походной курточки. Под курткой в коричневой кобуре висел восьмизарядный «Шульга».
   – Когда ты его последний раз чистила? – придирчиво уточнил Геральт.
   – Сегодня.
   – Пристрелян?
   – Разумеется!
   – Хорошо. С пистолетом, будем считать, порядок. Нож?
   В набедренном кармане Синтии нашелся роскошно отделанный ножище от «Бримингетти» – инкрустация, кость, драгоценные камни, травленый узор на клинке. Приличная штука. Ну оч-чень приличная!
   – Не пойдет, – тем не менее забраковал Геральт.
   – Почему? – чуть не со слезами на глазах взмолилась Синтия. – Это же прекрасный нож! Один из лучших!
   – Именно поэтому и не пойдет. Ведьмаки бродят в таких местах, где тебя легко прирежут за единственный камушек с рукоятки. Нож должен выглядеть так…
   Геральт вынул и показал свой тесак. Простой – дальше некуда. Дерево и металл, больше ничего. Даже без резьбы на рукоятке.
   Синтия знакомо закусила губу, вложила «Бримингетти» в не менее роскошные ножны и швырнула в открытый баул.
   Тем временем из гаража рысцой прибежал один из людей; в каждой руке он нес по ружью. Синтия, совершенно не церемонясь, выдернула из кольца на его поясе нож – такой же простой, как и у Геральта.
   – Этот пойдет? – и угрюмо протянула ведьмаку.
   Тот осмотрел все так же критически. Нож был средненький. Но железо хорошее, заточен прилично, рукоятка удобная. Для Геральта по крайней мере.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →