Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Героин изначально рекламировали как лекарство от кашля.

Еще   [X]

 0 

UFO: Враг неизвестен (Васильев Владимир)

Лишь недавно об угрозе инопланетного вторжения говорилось как о чем-то фантастическом и невероятном. И вот череда странных террористических актов побуждает авторитетнейшие международные организации к созданию элитных спецотрядов по борьбе с пришельцами из космоса. Знания о настроенных весьма агрессивно инопланетянах и об их технологиях придется добывать в боях. Ну, а пока – враг неизвестен.

Год издания: 0000

Цена: 59.9 руб.



С книгой «UFO: Враг неизвестен» также читают:

Предпросмотр книги «UFO: Враг неизвестен»

UFO: Враг неизвестен

   Лишь недавно об угрозе инопланетного вторжения говорилось как о чем-то фантастическом и невероятном. И вот череда странных террористических актов побуждает авторитетнейшие международные организации к созданию элитных спецотрядов по борьбе с пришельцами из космоса. Знания о настроенных весьма агрессивно инопланетянах и об их технологиях придется добывать в боях. Ну, а пока – враг неизвестен.


Владимир Васильев UFO: Враг неизвестен Роман о несбывшемся

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Пролог

   Никто не верит, что с самого начала нас было только восемь. Восемь крепких бесшабашных парней, натасканных в Лондонском спеццентре, которым было все равно с кем воевать – с террористами, с мафией, с инопланетянами. В то время, летом девяносто восьмого года, никто из нас по-настоящему не верил в существование угрозы из космоса. Все это воспринималось как увлекательная игра и – конечно – прибыльная работа. Ведь платили нам как нигде, по сорок тысяч долларов в месяц. За такие деньги можно было делать вид, что ты веришь не то что в инопланетян – в Господа Бога, в дьявола, в лох-несское чудовище и снежного человека – во что угодно. Сначала мы были убеждены, что нас готовят по линии Интерпола, потому что в восьмерке был представлен чуть не весь земной шар: двое американцев – Алан Паллистер и Патрик Рейнольдс, немец Юрген Штейнбах, здоровенный негр из Камеруна Джордж Мбида, чилиец Хуан Олаэча, маленький, казалось составленный из сплошных пружинок японец Ооно Ивасаки, австралиец Ник Завадски и ваш покорный слуга – Геннадий Лихачев. Понятно, россиянин. До лета девяносто восьмого я тихо и мирно служил в отделе по борьбе с терроризмом российского ФСБ. Угоны самолетов, теракты в Чечне и около, дурацкие взрывы в московском метро, словом, обычный рутинный бой с тенью, потому что терактов меньше не становилось, зато постоянно прибавлялось жестокости и вовсе не прибавлялось смысла. Конец тысячелетия, как всегда, выдался бешеным – бурлил весь земной шар. Недавний развал некогда великих держав – Советского Союза, Канады и Великобритании, плюс еще к ним рухнувшая Югославия, пошатнул равновесие, кое-как державшееся со времен второй мировой войны. Даже в Европе стало неспокойно. Папа в Ватикане возвестил о пришествии Смутных Дней – возможно, он был и прав.
   Только мне было все равно, я был молод и горяч, упивался риском и лез на рожон, за что был прозван Пироксилином, попросту – Пиром.
   Первые слухи о проекте «Х-ком дефенс» дошли до меня в начале апреля. Вернувшийся из Парижа Леха Стравичев (в госпитале валялся, что-то там из внутренностей ему пришивали за груду валюты) рассказал, что в парижское представительство Интерпола понаехало психологов и они отбирают людей в новый проект. Я пожал плечами – к нашему ведомству это не имело ни малейшего отношения. Как выяснилось, я ошибался. В июне эти же психологи возникли в Москве и стали потихоньку таскать ребят из разных отделов и служб на собеседование. Восьмого июня шеф вызвал меня и троих ребят из команды по борьбе с наркотиками. Витя Буценко, напарник мой, матерился на чем свет, потому что на мне висела незаконченная операция в Солнцево. Но шеф на Витю так гаркнул, что содрогнулся даже я. Впрочем, Буценко в помощь тут же отрядили сразу двоих из резерва и он смирился.
   Психологи оказались невероятными занудами. Первый же вопрос поверг меня в недоумение – спросили, знаю ли я что такое «ксенофобия». Может быть, они полагали, что у нас служат только балбесы с одной извилиной, прямой, как черенок от лопаты, уж и не знаю. Во всяком случае, я обиделся и сообщил, что да, знаю; а также знаю, для чего служат презервативы и унитаз. Потом меня долго пытали, без всякой системы (хотя я мог ее просто не уловить). Лишь вечером меня вежливо поблагодарили и выставили за дверь, исполненного глубокого недоумения. Поразмыслив на досуге, я пришел к выводу, что одной из целей собеседования было выяснение достаточно тривиальной вещи – отнесусь ли я к угрозе извне как к реальности или решу, что сошел с ума.
   Через два дня меня вызвал шеф и напрямую спросил, захочу ли я работать в новом проекте. Том самом, «Х-ком дефенс». Понятно, я вежливо поинтересовался – от кого дефенс? Шеф выразительно поглядел на очкастого парня, до сих пор молча торчавшего у окна.
   – От неустановленного противника, – расплывчато ответил очкастый.
   – Другими словами, – решил я не играть в метафоры, – от зеленых человечков из летающих тарелок. Так?
   Наверное, в моем голосе сквозил скепсис, потому что шеф именно в эту секунду упомянул о сорока тысячах баксов в месяц и что он меня отпускает с легким сердцем. Признаться, я опешил.
   – Сорок штук в месяц? Знаешь, шеф, за такие бабки я согласен воевать даже с гигантскими тараканами на Кубе. Где расписаться?
   Очкастый осклабился и подал раскрытую папку. Я оставил пару завитушек.
   Вот и все. Потом была Лондонская школа, где нас учили самым странным вещам. Впрочем, основное мне было прекрасно знакомо – зря, что ли, я в своем отделе семь лет парился? А потом… потом был ад и самая настоящая война. Об этом и пойдет речь. А начиналось все, наверное, так.
* * *
   Солнце отсюда казалось совсем маленьким – не больше Предвечного Яйца. Гигантский корабль вынырнул из небытия на самой границе пояса астероидов. Рыжий диск Марса поблескивал серпиком освещенной стороны. Земли из точки выхода видно не было, но зеленый благодатный шар чувствовали все включенные приборы. Там пульсировала жизнь, такая редкая во Вселенной штука. Именно поэтому межзвездный транспорт и оказался здесь. Шестикилометровое веретено, перейдя в маневровый режим, скользнуло к безжизненному Марсу. Долгие часы корабль сближался с планетой и ощупывал ее лучами радаров. Потом десятки челноков отделились от матки, словно туча мальков, и устремились к поверхности. Транспортные платформы опускали вниз механозародыши, диковинные механизмы вгрызались в марсианский грунт. Изъеденные временем десятиметровые пирамиды с удивлением взирали на происходящее – миллионы лет ничто не нарушало спокойствия марсианской долины, разве что шальной метеорит вздымал облачко невесомой пыли, и вновь все застывало на долгие годы. Автоматы вырастили базу за какие-то шесть местных суток и убрались на корабль-матку. Настал черед модулей снабжения. А еще через двое суток базу обжили разбуженные Разумные. Их было достаточно много, да и клон-установки в любой момент могли вырастить новых солдат, инженеров, навигаторов, медиков… Только Лидеры и Коммандеры, родовые и военные предводители, были разбужены на корабле-матке. Остальные, низшее звено, создавались прямо здесь. На базе.
   Исполнив миссию, корабль-матка беззвучно канул в иные пространства. Теперь судьба обнаруженной живой планеты целиком попадала в руки основанной базы. Клон-установки работали с полной выкладкой – ведь предстояло вырастить множество кораблей планетного класса, боевых роботов, лабораторий, ангаров, помещений для содержания подопытных аборигенов третьей планеты…
   Хозяева базы не знали сомнений, ибо за тысячи лет успешно завоевали великое множество обитаемых миров. Все ходы давно просчитаны, любое ответное действие аборигенов предусмотрено. Еще немного – и новая планета вольется в звездную империю, а дикие аборигены растворятся в генофонде пяти рас.
   Это ли не Прогресс?

Часть первая
Черная полоса

Глава первая

   Прорвав сплошной слой низкой облачности, самолет заскользил над прямоугольниками полей, выруливая на посадку. Вскоре поля пропали, пошла обширная дикая пустошь, Пир и не подозревал, что в Европе такие сохранились. В России ладно, Россия всегда была страной простора и паршивых дорог, но Европа, Европа, где людей больше, чем земли, где каждый клочок возделан и ухожен… Странно. Хотя для базы должны были выбрать именно такое место, дикое и пустынное.
   Сверху база походила на заброшенный много лет назад лагерь – Пир видел такие в Сибири. Несколько рядов колючей проволоки, приземистые ангары, пяток длинных бараков непонятного назначения. И взлетно-посадочная полоса, смотревшаяся среди бараков дико. Пир знал, что база вообще-то находится под землей, а на поверхности остался какой-то неясный камуфляж да замаскированные антенны ближнего обнаружения. Где-то невдалеке прятались шахты ракетной защиты; их сразу не разглядишь, что и неудивительно.
   Грязно-серый «Рисентикл» выбросил из-под брюха шасси и нырнул к полосе. Шины со скрежетом встретили бетон, и полет перешел в стремительный бег по пригнанным друг к дружке квадратным плитам. Взвыли турбины, запущенные на реверс, и восемь пассажиров подались вперед, но ремни удержали всех в креслах.
   – С посадочкой, – проворчал Завадски и заерзал, поправляя ремни.
   Мбида обратил к нему черную физиономию и весело оскалился.
   – Все-таки людям в небе не место. Даже в этих железных болванках на реактивном ходу…
   Завадски неопределенно повел плечами:
   – Где же людям место?
   – На земле.
   – Или на дереве? – вставил Рейнольдс, хулигански ухмыляясь. Темнокожий африканец тотчас заколотил себя кулаками в грудь и издал вопль, отдаленно напоминающий крик Тарзана. Все захохотали, а Рейнольдс и Мбида довольно хлопнули ладонью в ладонь – в сказанном не было ничего обидного, а камерунец ничего не имел против, если приходилось на секунду обратиться в Хозяина Джунглей.
   Самолет тем временем замедлился и покатил прочь с посадочной полосы, забирая все дальше вправо. Из кабины показался курчавый пилот, тот, что помоложе.
   – Прибыли, икс-команда! – бросил он беспечно. – Прекращайте стучать зубами.
   Олаэча переглянулся с Пиром.
   – Можно я его пристрелю? – спросил чилиец бесстрастно.
   Лихачев развел руками:
   – Да ради бога!
   Чилиец выпростал указательный палец в сторону пилота и изобразил губами нечто вроде «Ба-бах!»
   – Давайте, давайте, герои! Вытряхивайтесь! Завтра о вас узнает благодарное человечество!
   – Я его точно пристрелю, – вздохнул Олаэча. – На первом же вылете.
   – А назад кто вас повезет? Инопланетяне?
   Чилиец презрительно выпятил нижнюю губу.
   – Если ты, темная душонка, думаешь, что любой из нас не в состоянии управлять твоим гробом, то мне тебя искренне жаль.
   Пилот не нашелся, что ответить, и Завадски снисходительно похлопал его по плечу.
   – Вот так-то, парень. Это тебе не форсаж с перепугу врубить. А с твоим гробом справилась бы даже моя бабушка!
   Пассажиры тянулись к трапу, с трудом расходясь с пилотом в тесном проходе. Пир нырнул в открытый овал последним. Над севшим самолетом нависало низкое свинцовое небо. Порывистый ветер швырял в лицо мелкую, холодную до отвращения пыль. Внизу у трапа стояло несколько человек в штатском и трое аэродромных рабочих в одинаковых синих комбинезонах с одинаковой сине-красной эмблемой над нагрудным карманом. Чуть впереди остальных, заложив руки за спину, покачивался с носков на пятки грузный мужчина с резкими чертами лица и взглядом, от которого хотелось спрятаться. На мужчине был мундир с такой же сине-красной эмблемой.
   – Добро пожаловать на базу «Европа», – сказал он зычно. – Я ваш босс, ребята. Как перелет?
   Паллистер, формально числившийся старшим, щелкнул каблуками:
   – Отлично, сэр! Лучше, чем рейсом «Майами эйркросс»!
   В ту же секунду из-за самолета, урча электромотором, выкатился пятнистый микроавтобус, больше похожий на армейский бронетранспортер. И на нем нашлась эмблема, но маленькая, почти не заметная среди камуфляжных разводов.
   – В автобус! – скомандовал человек в мундире. Не подчиниться ему было невозможно.
   Окошки в автобусе были маленькие, что еще более усиливало сходство с бронетранспортером. За толстыми стеклами – или пластиком – уныло полз декабрьский день. «Еще час-два, и стемнеет, – подумал Пир рассеянно. – А времени всего-то-навсего три пополудни… Зима!»
   Не снижая скорости, автобус юркнул в незаметный капонир невдалеке от полосы; капонир постепенно превратился в бетонный тоннель. Загрохотал открываемый шлюз, и в окошки хлынул искусственный свет. База «Европа» встречала первых оперативников.
   – Прошу, – человек в мундире широко повел рукой. – Теперь это ваш дом. Надеюсь, ненадолго. В том смысле, что наша работа быстро станет ненужной.
   – Нет уж, – проворчал Завадски. – Я бы подольше хотел, за сорок-то штук в месяц!
   Мбида набрал воздуха в грудь, собираясь выразить солидарность с австралийцем, но человек в мундире так на него посмотрел, что пыл камерунца сразу же угас. Как спичка под ливнем. Да и Завадски присмирел да притих.
   Тем временем все оказались в небольшом зале; кресла выстроились ровными рядами – рядов было десятка полтора. Под потолком мерцала огромная шарообразная люстра, расписанная под земной глобус. На низенькой сцене стояли два стола красного дерева и широкая трибуна.
   – Прошу садиться, – пригласил человек в мундире. Молчаливый народ в штатском еще до приглашения занял дальние кресла во втором ряду. Позади, у самой стены, тоже сидело человек тридцать. На многих были белые халаты, из чего Пир заключил, что это, скорее всего, научники. Свет люстры-глобуса отражался от стекол множества очков.
   Восьмерка приезжих чинно расселась в первом ряду. Человек в мундире, невзирая на свою комплекцию, легко вспрыгнул на сцену и стал рядом с трибуной, окинув зал тяжелым взглядом.
   – Итак, господа, вы на базе «Европа», входящей в проект «Икс-ком дефенс». Я Майкл Батт, руководитель проекта, следовательно, ваша мама, ваш папа и ваш Господь Бог на все время действия проекта. Если кому интересно, мое воинское звание – генерал воздушно-десантных войск, прошел Кувейт, Боснию и Кавказские операции всего трилистника. Еще раньше была Кампучия, но это несущественно. Подчиняемся мы непосредственно ООН, точнее, специальной комиссии при ООН. В подробности вдаваться не буду, кто захочет – милости прошу, в библиотеке имеется полная подборка документов. Вон те господа во втором ряду – мои заместители, правда, тут не все, кое-кто отсутствует по делам. Публика в задних рядах – ученые, инженеры, врачи, психологи, лингвисты, словом – наш могучий интеллект. Полагаю, работы у них хватит. Вот эти милые ребята в первом ряду – это наши солдаты, оперативники «икс-ком». Уверяю, все, как один, сущие головорезы, поэтому остальным нечего опасаться, база всегда будет в безопасности. Пока их всего восемь, но если дела заладятся, а я уверен, что так и произойдет, штат будет значительно расширен. Кстати, не только за счет оперативников. Кроме того, на базе полно обслуживающего персонала – техников, работников сервис-служб, пилотов и прочих почтенных трудяг, которых редко видишь и о которых редко задумываешься, но которые тащат на себе всю теневую работу.
   База функционирует уже четыре недели, и к январю, надеюсь, превратится в самостоятельную боевую единицу. Если первые три месяца активной работы дадут положительные результаты, в рамках проекта будут заложены еще две-три базы. Одна – точно в Северной Америке, остальные – в местах наибольшей активности противника, каковую наши аналитики предсказали на лето будущего года. Полагаю, не нужно также подробно объяснять, почему первая база расположена в Европе – чтобы прикрывать наибольшее число стран-участниц проекта и тем самым получить верную надежду на рост финансирования.
   Не думаю, что длинные речи хоть как-то повлияют на наш успех, поэтому буду заканчивать. Сейчас я покажу прибывшим базу, остальные знают, что им делать. Всем спасибо.
   Сдержанный гул заклубился в маленьком зале – переговаривались в основном люди в белых халатах, потихоньку пробираясь к выходу. Пир слышал обрывки фраз и пытался склеить их в нечто целое, нечто имеющее смысл.
   – …зерное оружие – уже шаг вперед по сравнению…
   – … не думаю. Скорее, разведывательно-оперативные…
   – … Конечно, двойная! Ну, ты святая простота!
   – … база где-нибудь в Солнечной системе. Уран или спутники гигантов. Я бы не стал обустраиваться на Земле, это невыгодно сразу по трем причинам…
   – … они же не люди, не забывай. С чего ты взял, что они станут думать, как мы?
   Похоже, к гостям из космоса здесь относились спокойно и без скепсиса. Как к противнику в обычной войне. Пир подумал, что ему придется сделать некоторое усилие, чтобы научиться относиться к инопланетянам так же. Но усилие небольшое. Иначе, наверное, его бы не отобрали в проект.
   Тем временем, генерал Батт продолжал вещать, теперь на ходу:
   – База наша состоит из независимых модулей различного назначения. Выход из строя или захват противником одного модуля еще не означает смерти всей базы. Нетрудно понять, что сверху базу обнаружить затруднительно, хотя и не невозможно. Полагаю, все будет зависеть просто от уровня техники нашего противника. Замечу также, что в проекте задействованы новейшие технологии Земли, касающиеся оружия, средств обнаружения, мобильной и вспомогательной периферии, кораблей-носителей и истребителей-перехватчиков…
   Вот, глядите, здесь расположены лаборатории. Если научники не врут, уже к весне в наше распоряжение поступят первые образцы лазерного оружия. Хильд – это ведущий физик – уверяет, что его не нужно будет перезаряжать, начальной батареи хватит на долгие годы. Скажу откровенно – не укладывается у меня в голове подобный авангардизм, но если Хильда пригласили вести научную программу «икс-ком», значит он занимается делом, а не болтовней. К тому же, кое-какие новшества он нам уже продемонстрировал, и если бы я не видел все собственными глазами, я бы сказал, что это пока невозможно.
   Вон там – жилые модули, ресторанчики и сервис-центр. Кстати, жить вам предстоит именно там. Направо – административный блок, медицинский блок, за ним склады и тренажерная, еще дальше – ангары истребителей и десантного «Скайрейнджера».
   – «Рейнджера»? – переспросил Завадски, удивленно приподняв брови. – Это же засекреченный аппарат.
   Батт усмехнулся:
   – Кажется, я уже упоминал, что проект располагает новейшими технологиями планеты. Не так ли, рядовой?
   Австралиец немедленно выкатил глаза:
   – Так точно, сэр!
   Батт поморщился.
   – Ладно, ладно, не ори так.
   – Сэр, а какими именно истребителями располагает проект? – тактично осведомился Хуан Олаэча.
   – «Интерсептор-джи». Две единицы. Это наша главная ударная сила. На борту все мыслимое оружие, от древних «Стингеров» до «Эвеланшей» последних разработок. Кроме того, в распоряжении базы несколько смешанных звеньев – «Спитфайры», «Томкеты», «Иглы», «Хорнеты» и СУ-43. Надеюсь, с этим можно будет начать…
   Батт таскал их по базе три с половиной часа. Пир отнесся к этому вполне спокойно, потому что вскользь генерал обмолвился, что аналитики не исключают прямую атаку базы противником. А значит, нужно будет знать тут каждую дыру в обшивке, и молчать даже в том случае, если рабочие станут прятать там пакеты с кокаином. И Пир привыкал к новому дому. Дому и месту службы – Батт сказал, что территорию базы покидать икс-комовцы будут крайне редко.
   В принципе, база была задумана и исполнена на манер космической станции, чтоб длительное время существовать в полной изоляции от внешнего мира. Пир не считал себя великим спецом в данном вопросе, но ему показалось, что учтена каждая мелочь, а все в целом исполнено безукоризненно. Впрочем, цену подобным рассуждениям покажет будущее – насчет этого Пир тоже не сомневался ни разу.
   Ужинали в крохотном ресторанчике-баре; восьмерка новоиспеченных икс-комовцев плюс Батт с одним из помощников едва разметились за тремя столиками. В первый день Батт разрешил пропустить по стаканчику; в дальнейшем посоветовал воздержаться от крепких напитков. Пиво, впрочем, не возбранялось, но только свободным от боевого дежурства. Кормили вкусно.
   Жилой модуль напоминал крохотный круизный теплоход – широкий коридор с вереницей дверей и уютные каютки на двоих. Пир разделил свою с Ником Завадски. Американцы Паллистер и Рейнольдс, понятно, тоже поселились вместе, камерунец Мбида и Хуан Олаэча составили третью пару, а последнюю каюту заняли Штейнбах с Ивасаки.
   Следующая неделя ушла на ознакомление с оборудованием. В первый же день с утра один из помощников Батта, назвавшийся Брюсом де Григом, отвел их на склад, где икс-комовцы облачились в форменные комбинезоны. Понятно, над нагрудными карманами красовались сине-красные эмблемы. Тут же получили и боевые комплекты, включающие на удивление легкий бронежилет, должно быть, керамический, напичканный электроникой шлем и текучий маскировочный комбез, незаметно сливающийся с ботинками без шнуровки.
   В оружейной тоже нашлось чего пощупать – Пир с удовлетворением подержал в руках двадцатизарядное автоматическое ружье «Лигерт» калибра пять пятьдесят шесть с двухканальной системой лазерного наведения, обычную девятимиллиметровую «Беретту» М-92F, автоматическую ручную пушку «Шкар» с обоймами на четырнадцать выстрелов, причем обоймы были трех типов: бронебойные, сильновзрывчатые и зажигательные. Тяжелая пушка «Берта» Пиру не понравилась: во-первых, она оказалась и впрямь чересчур тяжелой, во-вторых, из нее было неудобно стрелять в движении и главное – отсутствовал режим автоматической стрельбы. Зато весьма порадовала ручная ракетная установка – достаточно легкая, удобная и мощная. Если пришельцы используют танки – долго их использовать им не придется.
   Из шумового сопровождения наличествовали мощные взрывпакеты с динамическим взрывателем (время задержки фиксировалось до трех минут), обычные гранаты с тем же взрывателем, сенсорные гранаты, срабатывающие на легкую вибрацию (для удержания помещений: оставь такую в проходе – первый же, кто сунется, отправится полетать) и дымовые шашки, практически безопасные, средство маскировки и морального давления.
   Несколько раз оперативникам показывали документальную хронику – разгромленные городки, разрушенные взрывами дома, убитые люди и скот. Пир насмотрелся на всякое в своем отделе и вынужден был признать, что оружие, из которого убивали неведомые террористы, было ему незнакомо. Да и остальным тоже – и коллегам-оперативникам, и специалистам. Пир мрачно запоминал и постепенно свыкался, что новый неведомый противник реален. Реален, как солнечный свет, как приближение нового тысячелетия, и вовсе не является плодом воображения. Потому, что гибли люди, живые люди.
   Почему-то чаще террористические вылазки предпринимались в Южную Америку, в малонаселенные районы. Это было похоже на предварительную разведку. А значит, вскоре приходилось ждать нашествия.
   Спустя неделю после прибытия Пира и остальных оперативников объявились трое ребят-дистанционщиков, днем позже прилетел транспортный самолет из Киото, доставивший три небольших танка. Пир с другими икс-комовцами отныне мог любоваться тренировками дистанционщиков на верхнем полигоне. Тренировки впечатляли. Танки оказались совсем небольшими, около метра в высоту, приземистыми и шустрыми. Понятно, человек внутрь поместиться не мог, зато электроники там было – Пир даже присвистнул, когда заглянул в первый раз. Зато в поле танки вытворяли такое, что отвисала челюсть – разве только по вертикальным стенам не ездили. А так их гусеницы оставили след на каждом квадратном метре полигона. Вооружение тоже понравилось Пиру – у двух автоматическая кассетная пушка с кассетой на тридцать зарядов, у третьего – восемь малых ракет. Тоже не подарок при умелой стрельбе…
   Потом пошли полевые тренировки в полной выкладке. Пир был убежден, что знает о тактике современного боя все, но в первый же день он был вынужден признаться себе, что ошибается. Во-первых, его поразили шлемы. С виду они напоминали боксерские, только предназначены были вовсе не для защиты. Хитроумная система слежения пряталась в лобной части, на висках тлели датчики наведения на цель, тщательно продуманный интерком позволял слить практически неограниченное число икс-комовцев в цельную боевую единицу. Врага достаточно было обнаружить одному – остальные тут же замечали его, фиксировали расположение относительно «своих» и могли вести прицельную стрельбу. Дым, туман, темнота – отныне все это ничуть не мешало и не сбивало с толку. Пир медленно привыкал к мысли, что по-старому ему повоевать уже не придется.
   Де Григ гонял всю восьмерку, словно салабонов на первом году. С Пира сходило по семь потов ежедневно, но приличные деньги, хорошая компания, а главное, интерес к новому в деле, которое он знал и любил, перевешивали.
   К Рождеству каждый из икс-комовцев назубок знал свою роль и свое место в «Рейнджере», с закрытыми глазами мог собрать и разобрать все, что было способно выстрелить или взорваться, а в тире изрешетил не одну мишень в совершеннейшие клочья. Батт что-то ворчал вполголоса, когда соизволял посетить тренировку, но слепому было ясно, что он доволен.
   Научники расплывчато намекали, что к середине января можно будет смело распрощаться с «Береттами» и «Лигертами», но вся восьмерка отнеслась к этому скептически. На базе к тому времени прибавилось новых модулей: бригада рослых парней из «Ингланд радиовейвс» монтировала ажурные решетки объемных радарных сшивок, писк технической моды будущего века, очкастые ксенологи колдовали в отсеке для гипотетических пленных инопланетян, а научники гурьбой бегали за Баттом и требовали новых площадей под лаборатории. Батт постоянно выглядел невыспавшимся, зато и успевал везде. База напоминала встревоженный муравейник, что, впрочем, не помешало ребятам из обслуги развешать рождественские флажки, усыпать коридоры конфетти, в большом холле водрузить пушистую елочку, явно родом с верхнего полигона для икс-команды, и опутать все пригодные места километрами блесток и спиральками серпантина. В новогоднюю ночь народ шумно посидел в барах, кое-кто сумел даже основательно надраться; Пир заметил в переходах и отсеках не менее десяти Дедов Морозов, половина из которых, несомненно, являлась Санта Клаусами.
   Никто не ожидал, что аналитики, предсказывающие весеннюю активность неопознанных летающих объектов, ошибаются. Ошибаются по крайней мере на два месяца.

Глава вторая

   Проект «X-com» не знал выходных. И все же Батт смягчился и дал оперативникам свободные дни первого и второго января. Первое Пир просто проспал, потому что всю ночь провел в баре, второго валялся в своей комнате перед телеэкраном. Смотрел мультики. Неустаревающие Том и Джерри в который раз выясняли отношения, Пир посмеивался и зевал. Ник Завадски с утра куда-то убрел, Пир подозревал, что в сервис-центр, где работало много девушек, а Ник без девушек жить просто не мог. Время ползло на редкость незаметно, мультики сменились новостями, потом футбольным матчем, потом Пир переключился на евроканал и посмотрел почему-то американский фильм, нечто вестернообразное, и предался размышлениям – сходить пообедать или заказать, чтоб принесли в комнату? Решения принять он не успел. Пронзительно запищал зуммер и стал часто мигать красный кругляш над дверью. Пира подбросило от неожиданности.
   «ALERT». «ALERT». «ALERT».
   Он успел отвыкнуть от сигнала тревоги. Но рефлексы делали свое: мгновенно облачившись в комбез, Пир впрыгнул в ботинки и бегом помчался в тревожный рукав – коридор, ведущий к ангару «Скайрейнджера». В рукаве он появился вторым. Олаэча уже надевал боевой комплект. Пир рванул дверцу персонального шкафчика-сейфа. Впрочем, сейф этот никогда не запирался.
   Через полторы минуты все восемь оперативников уже сидели в десантном крафт-самолете. Между колен у шестерых чернели «Лигерты», рядом с Мбидой в специальном зажиме покоилась автопушка «Шкар» – покоилась до поры до времени, а маленький японец Ивасаки поглаживал вороненый кожух «Берты». Казалось, у него нервов отродясь не бывало, потому что рука двигалась уверенно и твердо.
   – Тренировочки, небось, чтоб его, – проворчал Завадски с досадой. – Я только ее раздевать начал…
   Пир хмыкнул. Американцы дружно зевали, видимо, «ALERT» вырвал их из безмятежного сна. Мбида воинственно сопел, чилиец Олаэча по обыкновению походил на невозмутимого индейского идола, которому все до лампочки, и только Штейнбах выглядел по-немецки серьезно. Пир решил, что никогда не станет рассказывать Штейнбаху анекдоты. Не любил он, когда над его анекдотами не смеялись, а немец, верно, юмора вообще не понимает.
   Пол дрогнул – «Рейнджер» рванулся на свободу. В прижатое к самой земле небо. Пир знал, что дальняя стена ангаров открывалась в стартовый тоннель. Наверное, взлет «Рейнджера» выглядел красиво. Стремительная серо-стальная птица, почти неразличимая на фоне покрытого облаками зимнего неба, перечеркивает горизонт и исчезает в свинцовом теле низкой тучи. Пир нервно вздохнул.
   В тот же момент зажегся овальный экран над шлюзом в пилотский отсек. Пир ожидал, что Батт без намека на улыбку оскалится, сообщит, что это ложная тревога и распечет оперативников за медлительность, хотя в положенные три минуты уложились с запасом. Но Батт остался серьезен. Более того, Батт выглядел очень озабоченным.
   – Привет, ребята!
   Тем не менее, шеф бодрился. Значит… Ладно, послушаем.
   – Работа появилась раньше, чем предсказывали наши яйцеголовые. Увы. Хорошо, что мы хоть что-то успели. Итак!
   Наши службы дальнего обнаружения и станции радарного наблюдения бундесвера засекли неопознанный летающий объект. Мы даже не успели выслать «Интерсепторы» – тарелка села. Сейчас ее караулит звено натовских истребителей. Через четверть часа вы будете на месте. Наш эксперт вам кое-что поведает. Удачи!
   Вместо Батта на экране возник один из многочисленных помощников, Пир его помнил. Парень был родом из Голландии и звался ван Торенсом. Он с самого начала показался Пиру стоящим человеком – зря не болтал и свое дело знал крепко. На предисловия голландец не стал тратить драгоценное время.
   – Чужой корабль имеет неправильную эллипсообразную форму, размеры в поперечнике колеблются от семи до десяти метров, экипаж – предположительно, конечно, – три-пять астронавтов. Девяностопроцентная вероятность, что часть экипажа окажется снаружи. Достоверно известно, что чужаки вооружены и пускают оружие в ход без раздумий. Оружие мощнее нашего, полагаю, что ваши бронежилеты от него не защитят в должной мере, поэтому вам рекомендовано соблюдать максимальную осторожность. Местность вокруг севшей тарелки обыкновенно накрывается силовым полем – эдаким невидимым колпаком. Мы научились проникать внутрь колпака, но только на «Рейнджере». Поэтому вам предстоит действовать на участке местности площадью от квадратного километра до четырех. Самостоятельно покинуть его вы не сможете, по крайней мере, до старта тарелки. Сможете тоже только на «Рейнджере». Это значит, что если станет жарко – придется уходить. «Рейнджер» у нас пока только один. Потерять его мы не можем себе позволить. Паллистер – голландец вдруг взглянул на сидящего Алана Паллистера, словно действительно его видел. – Вам предстоит решать за всех восьмерых. Чужой корабль важен, но наш «Рейнджер» сейчас важнее. Если мы потеряем его, проект могут закрыть.
   Паллистер кивнул.
   – Я понял, сэр. Справимся.
   – Удачи, икс-команда! – ван Торенс вскинул руку.
   Мбида суеверно сплюнул на пол.
   – Заходим на посадку, – сообщил пилот, тот самый моложавый парень, который привозил их на базу и шутливо переругивался с Олаэчей. – Заряжайте свои пукалки.
   – Заткнись, извозчик, – лениво бросил Завадски. – Не мельтеши.
   Голос у него звучал спокойно, без нервозности, и это понравилось Пиру. Сам Пир чувствовал некоторую неуверенность. Даже не неуверенность, а неясную пустоту в душе из-за того, что совершенно не представлял с кем придется столкнуться. Идя на операцию раньше, он твердо знал, что никаких неожиданностей не будет. Террористы будут прикрываться заложниками и размахивать оружием. Возможно, даже стрелять. Каждое действие противника Пир знал наперед, потому что был профессионалом. За плечами хватало опыта, чтобы оставаться уверенным каждую минуту.
   Сейчас икс-комовцы шли в полную неизвестность. Потому что неизвестно – чего ждать от чужого разума.
   В груди заныло – «Скайрейнджер» нырнул к земле, и сразу же вслед за этим завыли посадочные турбины. Горбоносая машина опускалась вертикально, презрев законы гравитации. Точнее, преодолевая их мощью рукотворных механизмов. На миг потемнело в глазах – бот проколол защитное поле пришельцев. Теперь они были вне остального мира, под непроницаемым силовым колпаком, выхода из-под которого нет.
   «Либо мы, либо они, – подумал Пир. – Третьего не дано». Наверное, это относилось вообще к столкновению чужаков и землян. На этой планете места для тех и других одновременно не было. И не только по вине чужаков, как ни горько это признавать. Но с другой стороны – это наш дом, а их сюда никто не звал. Пир вспомнил документальные видеосъемки после бесчинств инопланетян в южноамериканских городках. В другое время он счел бы эти кадры ловкой мистификацией, но Батт сказал, что все это правда.
   Турбины взвыли громче и затихли. «Рейнджер» дрогнул, касаясь почвы сначала кормовыми шасси, потом носовыми. С шелестом отделилась сходня-платформа в задней части, и в открывшийся шлюз хлынул тусклый свет зимнего дня.
   – Пошли! – чужим голосом скомандовал Паллистер. Наверное, он тоже волновался перед лицом неизвестности. Пир, прижимая к груди «Лигерт», рванулся вслед за Ником Завадски. Сейчас Пир не видел ничего, кроме спины Ника. Рядом топали ботинками Мбида и Олаэча.
   Паллистер и Рейндольс прыгнули с трапа одновременно, один влево, второй вправо. За ними соскочил Штейнбах. Пиру предстояло ссыпаться по трапу и держать фронт. Он еще только покидал сумрачное брюхо десантного бота, когда шлем высветил сигнальную красную точку справа-внизу поля зрения. Цель!
   Он привычно, как на тренировке, локализовал цель. Левее трапа, чуть впереди, метрах в семидесяти. Глянул – и увидел невысокую серую фигуру с непомерно большой головой. Руки сами вскинул «Лигерт», но уже звучали отрывистые хлопки выстрелов; это стрелял Паллистер, выпрыгнувший первым. С третьего выстрела Паллистер попал, четвертый тоже пришелся в цель, и этот серый-головастый вдруг крутнулся на месте, сложился пополам и осел, приминая низкий кустарник. Хриплый и негромкий крик метнулся в небо и растаял.
   – Есть один! – срывающимся голосом сообщил Паллистер. – Расходимся!
   Пир, не глядя на остальных, устремился вперед, прочь от «Рейнджера». Его товарищи рассыпались неровной цепью. Только теперь можно было толком осмотреться.
   Низкий кустарник, чуть выше колен, покрывал почти все видимое пространство. Вдалеке справа маячили какие-то приземистые сараи; еще правее виднелся не то дом, не то двухэтажный овин. Здесь, в Европе, наверняка это называлось как-то иначе, но Пиру, Геннадию Лихачеву, родом из-под Вологды, сразу пришло в голову знакомое с детства слово «овин». Слева чернело вспаханное осенью поле. Тарелка стояла посреди него. Горизонта видно не было: за полем стеной вставала зыбкая туманная мгла. Защитное поле. Пир оглянулся – та же мгла вставала сразу за «Рейнджером». И справа, за овином. Они действительно были накрыты непрозрачным колпаком, как тараканы фарфоровым блюдцем.
   Олаэча и Штейнбах растворились в кустарнике на самой границе поля. Комбинезоны сливались с окружающим фоном неким мистическим образом, скрывая человека почище чем животная мимикрия. Пир тоже присел перед невысоким заборчиком из рыжих сосновых жердей.
   Паллистер и Завадски обходили тарелку слева, скрываясь за живой изгородью. Летом изгородь, наверняка, выглядела куда пышнее. Сейчас же редкие жухлые листья едва прикрывали узловатые шнуры ветвей. Пир оглянулся. Рейнольдс, игнорируя шлемофонную связь, энергично махнул рукой в сторону сараев. Пир вскинул руку в ответ: понял, мол. Действительно, нужно там все прочесать как следует. Он дождался, пока Рейнольдс завершит перебежку и заляжет, прильнув к прицелу «Лигерта», и побежал сам. Краем глаза он заметил Мбиду, который семенил, пригнувшись, к тем же сараям по самой кромке видимого пространства, вплотную к внутренней границе поля-блюдца.
   Тем временем Паллистер, Штейнбах и Завадски подобрались к тарелке вплотную. Темное пятно люка отчетливо выделялось на сероватой поверхности. Тарелка была чуть выше человека в полный рост; тусклый чешуйчатый металл (если это, конечно, металл) напоминал шкуру гигантской змеи.
   Олаэча и японец Ивасаки обошли тарелку с тыла. Люков больше она не имела.
   Штейнбах мягко сунулся к люку, держа наготове «Лигерт»; Паллистер держался чуть в стороне. Они даже не успели поломать голову над тем, как открыть люк, – люк стал открываться сам. С отчетливым шелестом он скользнул вниз, сливаясь с металлом обшивки, и в образовавшийся овальный проем хлынул резкий синеватый свет. Пол внутри тарелки был устлан такими же крупными чешуйками, как и корпус снаружи. У дальнего борта виднелось нечто на манер кресел перед изогнутым пультом. В центре высился темно-серый конус с вертикальным желто-оранжевым стержнем на макушке. Желтый огонь внутри стержня медленно пульсировал, словно живой.
   Все это Алан Паллистер отметил совершенно автоматически, потому что сознание его вцепилось совсем в другое: рядом с конусом стояли двое головастых, и в руках у них было какое-то незнакомое оружие. Вроде больших пистолетов. Стволы глядели в сторону открытого люка.
   Штейнбах прыгнул вперед, стремительный, как охотящийся тигр. Его ружье трижды плюнуло огнем, один раз он даже попал, но от головастых навстречу ему сверкнуло две зеленых вспышки. Немец вскрикнул, упал, и замер. «Лигерт» его железно загрохотал по чешуйчатому полу. Паллистер видел все это, уже врываясь в тарелку и стреляя в прыжке. Он понимал, что зеленые вспышки могут встретить и его, но рефлексы оказались сильнее. Два странных вибрирующих крика слились, головастые рухнули на пол. Паллистер тоже упал, потому что в люк он нырнул, как пловец в воду. Позади, в проеме люка, возник Завадски. Лицо его было искажено мучительной нечеловеческой гримасой, а ствол «Лигерта» хищно ощупывал пространство чужого корабля, пытаясь отыскать цель. Напрасно – тарелку теперь некому было защищать. Паллистер поднялся с размеченного на клетки пола и кинулся к Штейнбаху в извечной нелепой надежде, но немец был мертв. Зеленые вспышки прожгли бронежилет насквозь, и теперь у еще минуту назад живого товарища отсутствовала значительная часть правого бока. Крови не было – вражеское оружие спекло ее в липкую черную массу.
   – Jesus! – сказал Паллистер глухо и медленно поднялся с колен. Завадски молча глянул ему через плечо и вышел из тарелки на рыхлые борозды пашни. Вблизи было пусто – Олаэча и японец перебежками приближались к деревянным постройкам; Рейнольдс, Лихачев и Мбида почти достигли их со стороны севшего «Рейнджера». Там делать было уже нечего, если кто и сидит в домиках, остальные с ними справятся. Завадски пошел вдоль туманной стены. Вскоре он увидел убитого чужака, того, которого Паллистер пристрелил в первые же секунды высадки. Ник осторожно – кто их знает, этих головастиков? – приблизился и нерешительно ткнул лежащего стволом «Лигерта». Никакой реакции. Тогда Ник перевернул его на спину.
   Внешне чужак хранил некоторое сходство с человеком. Но всего лишь некоторое. У него было две ноги и две руки, в правой он сжимал нечто вроде большого пистолета с гладкой рукояткой и коричневым ребристым стволом. Никакой одежды – везде морщинистая серая кожа без единого волоска. Низкий, вероятно, не выше метра, но голова непропорционально велика и составляет едва ли не треть тела. На месте, где до́лжно располагаться носу, – два отверстия, полуприкрытых кожистыми клапанами; глаза – огромные и раскосые, цвета индиго; рот тонкогубый и нечетко очерченный. Там, где пули вошли в тело, выступила густеющая на глазах зеленоватая жидкость, не то кровь, не то что-то еще.
   «Научники взвоют», – подумал Завадски машинально.
   Он огляделся – от построек, не кроясь, шли Пир Лихачев и Рейнольдс. Ружья их глядели в землю. Ник не слышал выстрелов – значит, они никого не нашли. Мбида шнырял за крайним сараем, разглядывая землю на предмет следов, Паллистер на руках вынес убитого Юргена Штейнбаха из чужого корабля. У кабины «Рейнджера» топтались пилоты.
   Паллистер занес труп в самолет. Миссия завершилась – можно было возвращаться.
   – Чего вылезли? – гаркнул на пилотов Патрик Рейнольдс, и те послушно взлетели по ажурному трапу.
   По одному оперативники «X-com» занимали места в боте. Последним по трапу взошел Джордж Мбида, на ходу выщелкивая обойму из «Шкара». Сегодня он не сделал ни одного выстрела.
   На прикрытого брезентом Штейнбаха старались не смотреть. Настроение было скорее паршивое, чем победное.
   Пол завибрировал; кормовой трап поднялся, и шлюз наглухо закупорил отсек, преградив дорогу дневному свету. «Рейнджер» мягко встал на турбины и втянул шасси. А потом двигатели взвыли, и стремительная железная птица рванулась ввысь, прошибая призрачный колпак чужого защитного поля. В глазах у живых вновь на миг потемнело.
   Пир выглянул в окно – у границы поля суетились крошечные, как жучки, люди; на дорогах было полно машин, а вокруг места посадки инопланетной тарелки смыкалось сплошное кольцо оцепления.
   «Как же они поле-то проколют? – подумал Пир отстраненно. – Или опять «Рейнджер» вызовут?»
   Перед тем, как бот влип в низкую и густую, как кисель, облачность, Пир успел рассмотреть тяжелый транспортный вертолет со знакомой сине-красной эмблемой.
   На базе они были спустя полчаса. Труп Штейнбаха сразу же куда-то увезли хмурые ребята в белых халатах и марлевых повязках на лицах. Батт стальным голосом дал оперативникам два часа, чтоб откисли, после чего объявил разбор полетов. В тренажерной почему-то, а не в зале, куда привел их в первый день.
   Оружие и снаряжение оставили на полу в тревожном рукаве – было кому все расставить по местам и вычистить. Проходя по коридорам базы Пир ловил настороженные взгляды. Спина от них ныла.
   Перед самым жилым модулем он увидел большой стенд на стене, которого раньше припомнить не смог. Фамилии всех оперативников в столбик; фамилия Штейнбаха была обведена траурной черной рамкой с еще не просохшей тушью, а напротив фамилии Паллистера стояла жирная цифра 3.
   Пир несколько секунд тупо глядел на стенд, потом выругался и побрел в комнату. Отмокать в душе. Благо их было два, и во втором уже вовсю шумела вода. Комбинезон Завадского валялся в прихожей на полу, рядом с парой ботинок. Пир сбросил свои, они со стуком свалились на цветастый линолеум, швырнул следом комбинезон, открыл холодную воду и шагнул под упругие струи, предвкушая, как вытравит из тела усталость и напряжение.
   Вот только кто вытравит из памяти Юргена Штейнбаха? Пир так и не рассказал ему ни одного анекдота…

Глава третья

   На этот раз в тренажерной, кроме семерки оперативников, находились Батт, ван Торенс, еще один помощник Батта и двое ученых. Одного Пир знал, звали его Дражан Чукич и специализировался он на биологии.
   Батт не выглядел мрачным, но, похоже, был суровее обычного.
   – Что ж, парни, подведем первый итог. Захвачен вражеский корабль, захвачена масса инопланетного оборудования, которое наши эксперты оценивают весьма высоко и рисуют на редкость заманчивые перспективы. Конечно, все мы были бы рады, если бы Юрген остался жив… но вы знали, на что шли. Любой из вас может не вернуться со следующей миссии. Или вернуться так же, как он, – под брезентом. Это война и потери неизбежно будут. Единственное, что я хочу сказать сейчас: счет три-один в нашу пользу – это неплохой счет. Учитывая, что мы вели наступательные действия. Я просмотрел видеозапись захвата и в целом доволен работой группы. Но мне кажется, что все то же можно проделать гораздо быстрее. И еще – точнее стрелять. Прошу, Сендер!
   Ученый, видимо ассистент Чукича, вынул из металлического кейса коричневый пистолет, из какого был застрелен Штейнбах. Потом медленно обвел взглядом семерку оперативников.
   – Вы, конечно, уже догадались, что это такое. Оружие пришельцев. Судя по всему – это плазменный пистолет, работающий в импульсном режиме. Энергия выстрела в десятки раз превосходит энергию ваших винтовок. Именно поэтому даже усиленный кевларовый бронежилет для такого оружия – что промокательная бумага. Пистолет выполнен из неизвестного – пока неизвестного – нам сплава, легко заметить, что он рассчитан на руку, мало отличающуюся от руки человека. На примере этой вещицы можно сделать вывод, что инженерная мысль, по крайней мере, относительно оружия, у нас и ребят из космоса текла параллельно. Предохранителя у этой штуки нет вовсе, обойма выщелкивается, если снять вот этот стопор.
   Сендер продемонстрировал обойму – коричневый параллелепипед размером с две коробки спичек.
   – В обойме двадцать шесть зарядов. Принцип действия пистолета, повторяю, мы пока не поняли, но больше всего удручает тот факт, что и выстрелить из него пока не удалось ни одному из исследователей. Не знаю почему. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь из вас, как специалист-практик по оружию, попробовал. Прошу…
   Оперативники переглянулись.
   – Паллистер! – сказал генерал Батт, и американец рывком встал. – Кстати, не просто Паллистер, а сержант Паллистер с сегодняшнего дня. Когда закончим, получишь нашивки у Крота…
   Кротом прозвали кладовщика-интенданта. Не то за подслеповатые узенькие глазки, не то за манеру все экономить и тащить к себе на склад.
   – Есть, сэр!
   Алан подошел к Сендеру, протянувшему чужой пистолет. Кто-то загодя повесил мишень, осталось лишь подойти к рубежу огня, прицелиться и выстрелить. Паллистер так и сделал, взяв оружие из протянутой руки. Прищурился и плавно утопил спусковой крючок.
   Не произошло ровным счетом ничего. Паллистер вопросительно взглянул на научников, извлек обойму, внимательно осмотрел ее и вогнал на место. Пошевелил стопор. Повертел пистолет в руках и снова прицелился.
   Тщетно – пистолет не стрелял.
   – Дай-ка я, – попросил Пир, надеясь на верную свою удачу. Оружие его любило и слушалось – по крайней мере, земное. Распирало законное любопытство: покорится ли оружие чужаков?
   Пистолет был легче, чем Пир ожидал. То ли сплав чрезвычайно легкий, то ли очень тонкий раскат. Впрочем, ствол выглядел совершенно так же, как и у земных пистолетов, ничуть не тоньше. Значит, легкий сплав. На гладкой рукоятке, слегка выгнутой под руку, обнаружились овальные шершавые пятна, как раз там, где легли на прохладный металл подушечки пальцев. Пир вскинул руку и утопил спуск.
   Ничего. Пистолет не слушался, только заныли кончики пальцев, словно кто-то подвел к рукоятке слабый ток. Пир удивленно шевельнул бровями и перехватил пистолет левой рукой за ствол.
   – Ай! – сказал он, морщась.
   – Что такое? – насторожился Батт.
   – Жжется! – пожаловался Пир. – Вроде, и не больно, а до самых костей продирает!
   – Ага, тебя тоже? – оживился Сендер и обернулся к Чукичу. – Что я говорил?
   Батт вопросительно уставился на научников.
   – Подробнее, пожалуйста! – потребовал он.
   Сендер кивнул и охотно объяснил:
   – Эта штука отзывается на прикосновение некоторых людей. Не всех, приблизительно одного из пяти. Чувствуется неприятное покалывание в руке, что-то на субнервном уровне. Похоже, это сугубо индивидуальное оружие. Его нужно настраивать на владельца…
   – Не торопись, – предостерег коллегу Чукич. – Это всего лишь твое предположение.
   Сендер резко передернул плечами и умолк.
   – Ладно. Кроме этого чертова пистолета, подобраны вот такие вот штукенции, – Сендер продемонстрировал небольшие коричневые шарики с наростами, похожие на картофелины. На каждом из двух наростов виднелись ярко-красные точки. Между наростами располагался квадратный матовый экранчик, смахивающий на цифровое поле электронных часов. Экранчик выглядел мертвым. Или спящим. Во всяком случае, он был одинаково сер в каждом квадратном миллиметре. – Полагаю, это гранаты. Как только мы с ними разберемся, введем вас в курс дела.
   Батт одобрительно кивнул, не разжимая губ.
   – Что это такое, – продолжал Сендер, – пока загадка. Даже намеков никаких нет.
   Он достал из кейса сероватый шар. Идеальную сферу размером с небольшую дыню. Поверхность сферы походила на затененное стекло и тускло поблескивала.
   – Возможно, это средство коммуникации пришельцев, возможно, какой-то датчик. Сами понимаете, за два часа много не поймешь. Остальные предметы, найденные во вражеском корабле, по нашему мнению, к боевым действиям отношения не имеют, поэтому их рассмотрение мы отложили до момента, когда окончательно с ними разберемся. На этом я заканчиваю и передаю слово коллеге Чукичу.
   Серб кашлянул в кулак и развел руками.
   – Я планировал рассказать вам о форме жизни, с которой мы столкнулись, но боюсь, что рассказывать пока особо нечего. Рабочее название этой расы – сектоид, с уверенностью пока можно предположить лишь океанское происхождение этих созданий – очертания тела и рудиментарные перепонки между пальцами рук и ног мгновенно наталкивают на такую мысль. Мозг и глаза развиты великолепно, причем хорошо развиты и те области мозга, которые у людей заторможены. Что это значит – покажет будущее. Не найдено даже намека на органы размножения. Тут возможны два варианта: либо их общество напоминает рой, как у насекомых, либо это генетически спроектированная или подправленная раса. Во всяком случае, вам следует запомнить, что у сектоидов великолепное зрение и темнота им не помеха.
   – Ну, положим, нам темнота тоже не помеха, – проворчал Мбида. Батт немедленно метнул на него холодный взгляд, и камерунец осекся.
   Чукич невозмутимо продолжал:
   – По мере изучения захваченных артефактов мы постараемся приспособить их для нужд проекта, либо создать на основе полученных знаний и технологий земные аналоги. Поэтому настройтесь на частую смену экипировки – по нашим прикидкам, техника пришельцев значительно превосходит земную. И еще это значит, что в миссиях вам может прийтись очень туго. Успех первой миссии может объясниться и чистым случаем.
   Пир насупился. Он видел, что и остальные оперативники недовольны словами научника. Случай! Какой еще случай? Хотя Штейнбах мог и выжить… Неизвестность – все дело в чертовой неизвестности. Не знаешь, как будет действовать враг. Не знаешь даже, как он будет выглядеть. Тяжело, если враг неизвестен.
   Впрочем, теперь икс-команда кое-что знала. Но за всякое знание нужно платить, и эту нехитрую истину сознавал каждый оперативник. А плата за знание – человеческие жизни.
   Батт отпустил их лишь спустя полтора часа, когда каждый попробовал выстрелить из пистолета сектоидов. Не преуспел никто, зато выяснилось, что жжение в пальцах ощутили, кроме Пира, еще Ооно Ивасаки и сам генерал Батт. К остальным пистолет остался вообще равнодушен. Пробовали сменить обойму, пробовали другой пистолет – всего их в миссии захватили три, по числу убитых чужаков – и для этого Чукич и Сендером вызвали помощников из лабораторий. Ничего так и не добились. Вражеское оружие оставило свои секреты при себе.
   Вечером Пир, Завадски и Паллистер зашли поужинать в полюбившемся маленьком ресторанчике вблизи жилого модуля. Никому не хотелось нарушать молчание. Худощавый официант, словно почувствовав настроение оперативников, с вопросами не приставал, просто выбрал несколько блюд на свой вкус и так же молча сервировал столик.
   Пир вяло ковырялся в тарелке вилкой.
   – Вот так-то, – вздохнул Паллистер. – Теперь воюем с инопланетянами.
   – Все не можешь поверить? – спросил Завадски. – Я тоже не могу.
   Паллистер пожал плечами:
   – Как тебе сказать… И могу, и не могу. С одной стороны, верить в инопланетян – это уже даже не смешно в наше время. Не знаю, как у вас, а в Америке каждый второй в сумасшедшем доме похищался инопланетянами. Наполеонов стало меньше, зато летающие тарелки видят чуть не ежедневно.
   – В Австралии то же самое, – ввернул Завадски.
   – С другой стороны, я привык верить тому, что вижу, – продолжал Паллистер. – Я уже убил троих, и это не люди. Значит, они существуют.
   – Опомнился! – Завадски отпил сока. – Сколько мы уже в проекте? Полгода?
   – Больше, – Паллистер зажмурился и покачал головой. – Не знаю… Все равно я не верил в чужаков.
   – Когда-нибудь это все равно должно было произойти, – философски заметил Пир. – Кажется, в старину не верили, что Земля круглая. А потом ничего, поверили. И привыкли. И к инопланетянам привыкнем.
   – Привыкнем? – Завадски отодвинул стакан. – Нет уж, дудки. Я тесниться не собираюсь. Вышибем их с Земли к чертовой матери. Их сюда не звали, в конце концов. Вспомни кинохронику – что они творили в Чили и Парагвае? Пришли бы с миром, тогда и разговор получился бы другой. А так – все верно, и проект правильно создали. Давить их нужно, как клопов, чтоб поняли, что не овцами дело имеют, а с людьми.
   – Ты думаешь, они относятся к нам, как к скоту?
   – А что, нет? Людей похищают? Похищают. Для чего? Для опытов.
   – Скот они тоже похищают, – сказал Паллистер нейтрально.
   – Значит, они не видят разницы между овцами и нами, – Завадски хлопнул ладонью по столу. – Вот прижмем их к стене, тогда поймут, что мы не скот. Овцы, в конце концов, никогда не организуют «икс-ком дефенс». А мы – организовали.
   – Слушай, – Пиру вдруг пришла в голову свежая мысль. – Алан, мы ведь для сектоидов – тоже инопланетяне. Так?
   Паллистер поднял взгляд и вопросительно уставился на Пира.
   – Так, – согласился он.
   – А раз они людей похищают и вообще затеяли эту экспансию, значит они безусловно верят в инопланетян. Так?
   – Так, – повторил Паллистер.
   – А раз они верят в инопланетян, почему нам не верить?
   Паллистер усмехнулся.
   – Да умом-то я верю. Только… все равно дико.
   – Он безнадежен, – проворчал Завадски. – Так и будет класть сектоидов и не верить в них.
   – Главное, чтоб не промахивался, – хмыкнул Пир. И добавил: – И чтоб не подставлялся… как Юрген.
   Они снова замолчали, на этот раз – надолго.
   – Ладно, пошли, – сказал, наконец, Завадски и отложил салфетку. – Хоть бы ночью никто не прилетел. Устал я что-то…
   В эту ночь Пир спал плохо. Все время снился синеватый свет в отверзнутом люке летающей тарелки и выплескивающиеся навстречу зеленоватые вспышки. И боль, боль в разорванной груди, а потом – пустота и леденящий холод…
   Шестого января радары засекли вторую тарелку, над Средиземным морем. Греческие истребители вели ее почти до Аппенин, но тут вмешались оба «Интерсептора» X-com. Тарелка была маленькая, метра три всего в диаметре, и первый же залп разнес ее в клочья. Что могло так взорваться в этом крохотном конусе – горючее, силовая установка или боезапас – оставалось только гадать. Все, что осталось после взрыва, а осталось там, надо полагать, немного, ухнуло в бирюзовые волны моря недалеко от итальянского побережья. Естественно, не нашли ни единого осколка. Пилоты записали на свой счет первый воздушный бой и получили выволочку от зама Батта по стратегии операций перехвата. Оказывается, атаковать над морем им ни в коем случае не следовало, а следовало, наоборот, сопровождать НЛО до суши и атаковать там. Знакомый моложавый пилот, у которого в привычку вошло обмениваться с оперативниками едкими фразочками, не сдержался и ехидно заметил – какая, мол, разница, где взорвалась бы тарелка, над сушей или над водой? За что и схлопотал от зама. В общем, проект от этой воздушной дуэли слегка поимел престижа, дескать, не зря денежки летят в трубу, икс-комовцы бдят и оберегают покой мирных граждан от злобных захватчиков из космоса. В плане же знаний осталась только видеозапись полета чужого корабля да воспоминания пилотов. Потом, днем позже, схлопотавший взыскание летчик поведал Пиру в баре – черта с два они удержали бы эту тарелку до суши. Пока ее вели греки на старых «Спитфайрах», все было нормально. Но едва в дело вступили «Интерсепторы», тарелочка развила такую скорость, что исчезла бы из виду в мгновение, не нажми летчики на гашетки. Ракеты же «Эвеланш» обогнать оказалось не под силу даже ей…
   Восьмого января прибыл новичок – англичанин Нил Ватсон. Оперативники встретили его шуточками, где, мол, твой друг и соратник Шерлок Холмс? На что новичок с ледяным спокойствием ответил: если остальные думают, будто он слышит подобный вопрос впервые в жизни, то сильно ошибаются. Пир хмыкнул – действительно, с такой фамилией этим вопросом беднягу должны достать еще в детстве. Дело Ватсон знал, как выяснилось на первой же тренировке, снаряжение освоил быстро и влился в икс-команду без трений. До восемнадцатого января все было спокойно, разве что научники пару раз приносили на испытания чудо-пистолет. Лазерный. Пир стрелял из него, чувствуя, как что-то ломается внутри. Привычный мир, похоже, уходил в прошлое. Если появляется ручное лазерное оружие, значит очередной виток завершен и шарик по имени Земля выходит на новый уровень. Из револьверов стреляли еще ковбои на диком западе, и отдача успокаивающе толкалась им в запястья. Лазерник стрелял без всякой отдачи и прожигал мишени в тире вместе с пластиковой плитой. Насквозь. Броневой лист он, правда, не взял, но слегка подпортил в месте, куда попал ослепительно-желтый импульс. Все время находились какие-нибудь недоработки, и пистолеты забирали в мастерскую на окончательную доводку. Оперативники продолжали сыгрываться, как футболисты, чтоб в миссии понимать друг друга без слов.
   Дважды их допускали к перевезенной в свободный ангар тарелке. Пир с остальными буквально вылизали каждый квадратный дюйм снаружи и изнутри и теперь знали этот корабль лучше собственного кармана. Пульт управления, конечно, оставался загадкой, так же как и конус силовой установки, зато Пир сразу смекнул, что за этим конусом может целиком скрыться сектоид в полный рост и от входного люка его видно не будет. Тут же смастерили чучело и поставили за конусом. Пир оказался прав, чучело рассмотреть можно было, только сделав шаг вправо или влево от входа. Потом бородатый физик путано объяснял принцип действия входного люка, из которого Пир понял только одно: люк открывается автоматически, подчиняясь мысленному приказу. Открыть его может только разумное существо; собака или любой другой зверь никогда не проникнет в тарелку самостоятельно. Наверное, для инопланетян будет неожиданностью, когда выяснится, что люк подчиняется приказам людей…
   Восемнадцатого числа рано утром «Интерсепторы» сбили третью тарелку над Испанией, в ста с небольшим километрах юго-западнее Бильбао. Икс-команду вырвал из сна уже становящийся привычным сигнал «ALERT».
   Когда Пир и Завадски ворвались в тревожный рукав, там снова облачался Хуан Олаэча. В гордом одиночестве.
   – Черт! Ты что, спишь здесь, что ли? – буркнул Пир, влезая в боевой комбез и бронежилет.
   Остальные подтянулись меньше чем за минуту. Грохоча подошвами по выстланным в ангаре керамическим плитам, оперативники грузились в «Рейнджер». Свистели на высокой ноте запущенные моторы, рабочий с флажками в руках стоял перед прозрачным колпаком кабины и загадочно помахивал одним из флажков, синим. Смысл его манипуляций от Пира начисто ускользал, но пилоты наверняка черпали из них некую ценную информацию. С шипением отворился шлюз в стартовый тоннель, и трап «Рейнджера», лязгнув, отделил внутренность десантного бота от остального мира.
   Пир на миг включил лазерный прицел своего «Лигерта» – отчетливо видимая красная точка возникла на противоположной стене, в нескольких сантиметрах от головы Завадски.
   – Эй, эй, полегче, – сказал тот. – У меня голова нормальных размеров и перепонок между пальцами нет. Можешь взглянуть, – Ник растопырил пятерню и вытянул ее к Пиру. – Но сначала пушку убери.
   Пир хмыкнул и выключил прицел.
   – Пир, ты в самом деле бы не шутил, – заметил Паллистер, стараясь, чтоб голос звучал дружелюбно и без вызова.
   – О’кей, сардж, уже не шучу. Кстати, «Лигерт» на предохранителе, и я его не трогал.
   Паллистер исподлобья взглянул на Пира.
   – Вижу. Только раз в году и лопата стреляет, ты ведь знаешь.
   Пир вздохнул.
   – Знаю. Извини.
   Двигатели взвыли, и «Рейнджер» стартовал в январское утро. На этот раз летели больше часа.
   Снова на экране над дверью к пилотам возникло озабоченное лицо Батта. Снова он почти сразу передал слово ван Торенсу.
   – Привет, ребята, – на этот раз голландец выглядел спокойнее и говорил не так сжато. Видимо, знал, что времени сегодня достаточно. – Не выспались, небось?
   – А ты думал? – оскалился Завадски, прижавшись щекой к прохладному металлу ружья. – Вернемся – обязательно пожалуюсь бабушке.
   Мбида довольно заржал и захлопал себя по бокам, словно взлетающий пеликан.
   Хуан Олаэча, храня невозмутимость на лице, слегка наклонился к Пиру, сидящему рядом.
   – Клянусь небом, его бабушка не расстается с «Магнумом» сорок четыре и горе молочнику, если он опоздает в одно прекрасное утро.
   Пир хмыкнул.
   – Сбитая тарелка, – продолжал ван Торенс, чуть заметно улыбаясь, – в точности такая же, как и захваченная в первой миссии. Другими словами, настраивайтесь на троих сектоидов. Как открыть люк, надеюсь, вы помните.
   – Конечно, – с ужасающим спокойствием отозвался Олаэча, как никогда похожий на резного индейского идола. – Нужно сказать: «Сезам, откройся».
   Мбида снова заразительно захохотал, хлопая ладонями по бронежилету.
   – Зря смеетесь, – парировал ван Торенс. – Это правда. Кстати, не удивлюсь, если в основе этой легенды лежит как раз инопланетный шлюз. Кто знает, может, эти головастики уже прилетали на Землю в старину?
   Паллистер вздохнул:
   – Значит, много лет назад икс-команда, вооруженная дубинами, дала достойный отпор плазменным пистолетам. Иначе сейчас бы наш шарик был населен исключительно головастиками, а мы с вами гнили бы где-нибудь в джунглях с каменными топорами подмышкой.
   – По-моему, во времена Сезама уже никто не пользовался дубинами, – Завадски с сомнением покачал головой. – Кто знает, когда придумали дамаскскую сталь?
   Пир пожал плечами:
   – Давно. Только сталь эта называется дамасской.
   – Какая разница? – отмахнулся Завадски.
   – Теперь – никакой, – согласился Пир. – Это я так, к слову.
   Ван Торенс впечатленно покачал головой с экрана.
   – Да-а, ребята! Теперь я вижу, что нервы свои вы оставляете в тумбочке.
   – Пригляди там за нашими тумбочками, – проникновенно попросил Мбида и сам с готовностью засмеялся.
   – Пригляжу, – с не меньшей готовностью согласился голландец. – Обязательно. Однако продолжим. Тарелку свалили второй ракетой; ясно, что она получила повреждения. Мы ожидали, что она рухнет, словно метеорит, однако до поверхности она дотянула на удивление браво. Посадка, не падение, а именно посадка – вот что мы увидели. Вероятно, экипаж будет занят починкой. Впрочем, это мы так думаем, а как поступят сектоиды-астронавты, предстоит выяснить вам.
   – Выясним, – кивнул головой Паллистер и обратился к остальным. – Так?
   – Йэ-эп! Конечно, выясним, – подмигнул ему Мбида и ткнул локтем соседа – Патрика Рейнольдса, не проронившего до сих пор ни слова. – А ты чего молчишь, бледнолицый брат? А?
   Рейнольдс угрюмо взглянул на камерунца и вновь опустил голову.
   – Так… Предчувствие у меня хреновое. Не знаю даже…
   – Брось, Пат! – сказал Паллистер ободряюще. – Я в первый раз больше волновался. Теперь мы хоть знаем, чего ожидать…
   Рейнольдс отмолчался. Его не стали больше трогать. Ван Торенс говорил еще о чем-то, но Пир слушал его вполуха. Чем ближе подлетали к месту, тем неспокойнее становилось на душе. Никогда перед обычными операциями Пир не испытывал такой неясной тревоги, ну, разве что в самом начале карьеры, когда только вернулся из Чечни и поступил на службу в свой неизменный отдел… Неизменный до недавних пор.
   На Испанией сияло восходящее солнце. Не было даже намека на альпийскую тугую облачность. И было тепло, плюс шестнадцать, если верить установленным на борту «Рейнджера» термометрам. Впрочем, оборудованию икс-комовцев верить можно, это не Россия, страна парадоксов. Это первый мир, где под упаковкой всегда скрывается именно то, что изображено на упаковке.
   Когда «Рейнджер» пошел на снижение, Пир изгнал из себя все, кроме сосредоточенности. Мышцы жаждали движения. Знакомо потемнело в глазах, когда прокалывали вражеское поле, а в следующий миг шасси десантника коснулись почвы.
   – С богом, орлы! – донеслось из пилотской кабины, и трап откинулся, впуская в брюхо «Рейнджера» утренний свет. «Рейнджер» стоял на умопомрачительно-зеленой траве, Пир даже на миг удивился, потому что за месяц, проведенный под землей успел отвыкнуть от живой природы.
   Паллистер и Рейнольдс снова шли первыми, Паллистер влево от трапа, Рейнольдс вправо. Перед Пиром высаживался Олаэча.
   Паллистеру тоже толкнулась в глаза непривычная зелень; лужайка, где приземлился «Рейнджер», упиралась в низкий домик с покатой крышей. В стеклах отражалось солнце. Стоя у шасси, Паллистер крутнулся на месте. Справа от трапа, параллельно севшему «Рейнджеру», тянулась высокая живая изгородь. Метрах в десяти от трапа в ней виднелся проход. Судя по всему, за изгородью располагалась такая же травяная лужайка. Примерно на уровне трапа изгородь обрывалась, а дальше шел низкий каменный заборчик. Сразу за заборчиком, держа в согнутой руке пистолет, стоял сектоид. Вполоборота. В любую секунду он мог повернуться и выстрелить в выпрыгивающего Рейнольдса. Или сразу выстрелить, не оборачиваясь. Паллистер рефлекторно вскинул «Лигерт». Короткая очередь вспорола идиллическую тишину, сектоида отшвырнуло от заборчика. Пистолет он выронил, и Паллистер довольно провел поверженного врага взглядом. Рейнольдс тем временем сунулся к проходу в изгороди, выпрыгнувший следом Олаэча присел перед заборчиком в месте, где тот стыковался с изгородью и выставил вперед ствол ружья. Самое время было спокойно вздохнуть и осмотреться, но в тот же миг дважды грянули негромкие выстрелы. Паллистер почувствовал, как внутри у него что-то обрывается.
   В проходе живой изгороди медленно, как в кино, оседал на траву Патрик Рейнольдс. В ярком свете солнца зеленых вспышек никто не увидел. Стреляли с прилегающей лужайки.
   Пир, следовавший за Рейнольдсом и еще не успевший показаться из-за изгороди, наудачу пальнул сквозь переплетение ветвей раз-другой – и с удивлением услышал предсмертный хрип сектоида. Он попал. Случайно. Впрочем, не совсем случайно: рефлексы направили пули именно туда, где наиболее вероятно находился враг. И рефлексы не подвели.
   Словно кошка, Пир прыгнул вперед, через проем в сплошной зеленой стене, упал и перекатился, готовый вновь выстрелить, но лужайка за изгородью была пуста, если не считать недвижимо лежащего сектоида в центре. Пир оглянулся и махнул рукой: свободно. Тотчас к домику метнулся Нил Ватсон, а лужайку рысью пересек пригнувшийся Мбида. Ивасаки сменил Олаэчу у заборчика, опустив тяжелую «Берту» на шершавый камень. Завадски перемахнул через плетень перед носом «Рейнджера», на миг встретившись взглядом с пилотами за полупрозрачным снаружи плексотитановым колпаком кабины.
   Следующие десять минут ушли на прочесывание местности внутри защитного поля. Пир и Ватсон обшарили домик; тот был пуст. И если в прошлой миссии они не нашли в сарайчиках живых сектоидов, зато видели их следы – отпечатки ног во влажной земле, расстрелянный из чужого оружия замок, – то здесь в домик явно никто не заглядывал уже довольно давно: везде лежал толстый слой нетронутой пыли.
   Остальные цепью прошлись по разбитым на квадраты лужайкам. Лужайки отделялись друг от друга или такими же живыми изгородями, или низкими каменными заборчиками, смурованными, наверное, очень давно, потому что камни потемнели от старости в местах отеса, а раствор во многих местах вылущился. Кое-где попадались низкие плетеные перегородки, которым из глубин памяти Пира всплыло меткое название «тын». Вероятно, наследие бабки по материнской линии, добродушной полной хохлушки, которую Пир помнил смутно. Впрочем, некоторые украинские слова у Пира в голове остались, и они лезли из подсознания в самые неожиданные моменты.
   Тарелка обнаружилась на дальней лужайке, у самой границы защитного поля. Паллистер, Завадски и Олаэча подошли к ней справа, с востока; Ватсон, Пир и Мбида – с юга; а японец со своей громоздкой пушкой подтянулся с юго-востока. Еще издали легко было заметить, что овальный люк приоткрыт, полуопущен, из-за чего вход в тарелку был больше похож на окно. Один из бортов чернел, как уголь, и заметно дымился, но не видно было, чтоб обшивка где-нибудь повредилась насквозь.
   – Пир, Хуан, – за мной, – скомандовал Паллистер и пополз к тарелке. Так, чтобы приблизиться к люку сбоку, вдоль стены. Пир пополз с другой стороны. Остальные держали люк на прицеле, только японец повернулся к чужому кораблю спиной и держал тыл.
   «Хватает же ему выдержки, – с завистью подумал Пир, работая локтями. – Меня бы сейчас отвернуться от тарелки не заставил бы ни один человек в мире. Впрочем, один заставил бы: генерал Батт».
   Спустя пару минут Паллистер и Олаэча уже вжимались спинами в теплую обшивку тарелки слева от люка, Пир – справа. Люк дрогнул и уполз вниз, покорный мыслям кого-то из икс-комовцев. Внутри тарелки было темно, видимо, взрыв ракеты кое-что все-таки повредил, и в том числе – освещение. Паллистер метнул внутрь зажженный феер и кувыркнулся следом, готовый выстрелить в любую секунду.
   Но напрасно они ждали ответных выстрелов: никого живого в тарелке не было. Только мертвый сектоид у полуразрушенной силовой установки-конуса в самом центре кабины. Пульт слева тоже был совершенно безжизненным, на нем не горело ни единого огонька. Наверное, этот чужак погиб при посадке. Или еще раньше, в полете, когда ракеты «Интерсепторов» поразили юркую цель.
   Паллистер осторожно поднялся на ноги; позади встали Олаэча и Пир. Красные точки лазерных прицелов плясали на дальней стене, а причудливые тени от колеблющегося света феера казались танцующими демонами.
   – Все, – сказал Паллистер громко. – Третий готов еще раньше.
   И опустил «Лигерт», отключив предварительно прицел. Вторая миссия завершилась.
   Когда они вернулись к «Рейнджеру», у тела Патрика Рейнольдса на коленях стояли оба пилота; рядом валялась раскрытая аптечка. Видимо, она не понадобилась.
   – Эх, Пат! – с горечью произнес Паллистер. – Предчувствие…
   Пир сцепил зубы и молча взошел по трапу. За ним шел еще кто-то, кажется, Завадски.
   На базе, проходя по коридору, Пир на миг задержался у стенда. Напротив фамилии Паллистера уже красовалась жирная четверка, в строке Пира возникла единица, а вокруг фамилии Рейнольдса щуплый парень в синем халате сосредоточенно рисовал фломастером черную траурную рамку.
* * *
   Пир уже спал, когда в дверь осторожно постучали. На соседней койке бесшумно приподнялся Ник Завадски.
   Так же бесшумно Пир прошел к двери.
   – Это я, Паллистер, – донеслось из коридора. Голос американца звучал приглушенно, но Пир узнал его. Замок двери сухо щелкнул, открываясь.
   На Паллистере были спортивные брюки в обтяжку, футболка и легкомысленные незашнурованные кроссовки с мигающими огоньками в подошве.
   – Пойдемте к нам…
   Что-то в его голосе удержало Пира от ненужных вопросов. Ник Завадски молча оделся и, тихо звякая ключами, дождался пока оденется Пир.
   В соседней комнате сидели все оперативники, ван Торенс, трое дистанционщиков и кое-кто из пилотов. Едва Пир, Паллистер и Завадски вошли и затворили за собой дверь, на столе как бы сами собой возникли три квадратные бутылки.
   – Это ром? – угрюмо спросил один из пилотов.
   – Ром, – подтвердил Паллистер.
   На застеленную и нетронутую кровать Рейнольдса поставили полную до краев рюмку.
   – За вас, ребята, – глухо сказал Паллистер, и все присутствующие, не чокаясь, выпили.
* * *
   Утром Брюс де Григ, как обычно, явился на текущий доклад к шефу. Доклад походил на вчерашний, и на позавчерашний, и на недельной давности, и Брюс ничуть не сомневался, что никаких изменений не предвидится: он договорит, шеф сбросит файл в архив, несколько вопросов, внеплановые задачи, и все – работать.
   На середине доклада тоненько запищал зуммер вызова. Майкл Батт удивленно уставился на мигающую точку посреди экрана терминала. Жестом прервав помощника, хотя Брюс и сам уже умолк, он коснулся клавиши ответа.
   – В чем дело, Люсьен? У меня доклады…
   – Сэр! Здесь рабочий из жилых модулей. Он хочет повидать вас и говорит, что это очень важно!
   Голос секретарши-гаитянки звучал растерянно. Понятно было, что ей стоило больших усилий решиться потревожить шефа.
   – Надеюсь, дело действительно важное, – проворчал Батт. – Впускай…
   И – гораздо тише – добавил:
   – И надеюсь, что дело быстрое.
   Вошел рабочий в форменном комбинезоне сервис-служб, курчавый мужчина, похожий на турка-беженца. В руках он держал черный пластиковый пакет для мусора.
   – Здравствуй, любезный, – сухо сказал Майкл Батт. – Секретарша сказала, что у тебя срочное дело.
   – Да, сэр!
   Рабочий неловко двинул пакетом, там что-то отчетливо звякнуло.
   – Я читал типовые договоры оперативников проекта… Там сказано, что им запрещено пить… спиртное. Я убирал в жилом блоке сегодня. Посмотрите, что я нашел в комнате номер один… В урне.
   Рабочий торопливо полез в пакет, шурша, и выставил на стол одну за одной три бутылки из-под рома.
   Батт внимательно посмотрел на рабочего.
   – А почему ты решил поставить в известность меня?
   Рабочий замялся.
   – Ну… Это же запрещено. Это нарушение.
   Батт откинулся на спинку своего очень неудобного с виду кресла. Три пустые бутылки выглядели на краю огромного Т-образного стола на редкость нелепо.
   – Скажи-ка, – с неожиданным интересом спросил Батт. – А сам ты пьешь… спиртное?
   Рабочий, нервно шелестя пакетом, пожал плечами и ответил, слишком быстро ответил, как показалось Батту:
   – На смене – нет, сэр. Никогда.
   Батт устало прикрыл глаза.
   – Ладно, скажи, как тебя зовут, дружище. Тебе выпишут премию.
   Рабочий просиял. Видно, на это он и рассчитывал.
   – Спасибо сэр! Меня зовут Хакан Хами, номер сто десять-шестьсот девяносто два «дельта». Надеюсь, вы примерно накажете нарушителей, сэр!
   – Несомненно, – буркнул Батт. – Ступай, Хакан, спасибо.
   – Вам спасибо, сэр! До свидания!
   Рабочий попятился и поклонился.
   – Да, – встрепенулся Батт. – И забери это…
   Он махнул ладонью в сторону бутылок.
   Хакан Хами, казалось, несказанно удивился.
   – А разве вам не нужны будут вещественные доказательства, сэр?
   – Нет, – ответил Батт равнодушно. – Не нужны.
   Рабочий, секунду поколебался и убрал бутылки в тот же пакет, в котором принес.
   – До свидания, сэр.
   Батт сдержанно отсалютовал и тут же вызвал секретаршу.
   – Люси, отметь в листе поощрений: Хакан Хами, сто десять-шестьсот девяносто два «дельта». Премия в размере двухнедельного содержания.
   – Исполнено, сэр!
   – Спасибо, – вздохнул Батт и отключился.
   Воцарилось молчание. Брюс де Григ, Спиновский и Рикардес внимательно глядели на шефа. Тот устало прикрыл глаза ладонью.
   – Сэр… Вы действительно накажете Паллистера? – спросил Брюс – и тут же вспомнил, что бутылок было три. – И остальных?
   Батт убрал ладонь от лица.
   – Нет, конечно. Что за бред?
   – Но ведь употреблять алкоголь оперативникам действительно запрещено.
   Батт кивнул.
   – Да. Запрещено. Но сегодня погиб Рейнольдс. А завтра может погибнуть кто-нибудь из них. И не нам с тобой их судить. Я наказал бы их, если сегодня утром кто-нибудь не смог пойти в бой. Ты их видел утром?
   – Видел, – кивнул де Григ. – Перед тренировкой.
   – И как они?
   Де Григ улыбнулся.
   – Как огурчики!
   – Вот видишь, – Батт развел руками.
   – А почему тогда этого… Хакана премировали? – не унимался де Григ.
   – Да ладно тебе, – Батт отмахнулся. – Старался ведь парень. И вообще, должен же я знать, что творится на базе? А ты прекращай болтать и возвращайся к докладу.
   Брюс де Григ тронул клавиатуру ноутбука; бродячее пятно скринсейвера сменилось ровными строками текста. Через несколько секунд он заговорил, продолжив ежеутренний доклад с того самого места, на котором прервался.
   Но этот случай Брюс де Григ, помощник руководителя проекта «X-com defence», запомнил надолго.

Глава четвертая

   Через два дня после возвращения со второй миссии, двадцатого января, на базу понаехало каких-то шишек из ООН и НАТО, от деловых костюмов и звезд на погонах рябило в глазах. Паллистер не успел прикрепить к рукаву сержантские нашивки, как пришлось их менять на лейтенантские. Батт шутливо посоветовал не спешить и подождать до следующей миссии: глядишь, и капитана дадут. Паллистер пожал плечами. В принципе, чин, полученный в проекте «X-com defence» равнялся армейскому, но в армии нашивки так резво не раздавали.
   Пир тоже получил чин – сержанта. Остальным выдали нашивку с кинжалом, условный знак прошедших первые миссии. Первая кровь. Паллистер тут же мрачно посоветовал новичкам выдавать нашивки с изображением чайника, но Батт мгновенно применил к нему свое главное оружие – взгляд, от которого по спине начинала гулять зима. В остальное время шеф проекта таскался с шишками по всей базе и что-то постоянно объяснял. Больше всего проверка торчала в лабораториях, а оперативникам посоветовали побольше времени проводить в тренажерных и без нужды не высовываться.
   Впрочем, судьба распорядилась иначе, и икс-команда выступила перед высокой комиссией в полном блеске. Вечером двадцать первого января, когда оперативники расслаблялись после обычных тренировок, а персонал базы коротал свободное время в барах и ресторанчиках сервис-блока, Пир потягивал апельсиновый сок за одним столиком со знакомым пилотом, Валеркой Смоляниновым. Валерка был в меру ехидным малым и не упускал случая поиздеваться над оперативниками. Впрочем, наскоки его были совершенно беззлобны. Сам он был родом из Казахстана, проторчал некоторое время на бездействующем Байконуре, откуда его и завербовали в проект, потому что пилотом он был великолепным. Пир вертел в руках стаканчик с соком и проклинал судьбу, потому что больше всего сейчас хотелось пива. Он мог, в принципе, выпить баночку, но кто-нибудь из сидящих за соседними столиками или прыщавый бармен за стойкой непременно стукнул бы Батту, да еще плюс ко всему комиссия… Короче, Пир пил сок и жалел себя. Валерка тоже пил сок: пилотам спиртное вообще было запрещено. Над базой сгущались сумерки: какой-то умник, обслуживающий датчики внешнего наблюдения, придумал заводить картинку с внешних камер на видеоэкраны всех баров, и все присутствующие могли любоваться верхним пейзажем: чахлыми елочками на полигоне.
   Музыка, ненавязчиво льющаяся из динамиков, внезапно оборвалась, и над входом в бар замигала тревожная красная надпись:
   «ALERT». «ALERT». «ALERT».
   – Ха! – сказал Валерка, отодвигая стакан. – Небось, проверка!
   Пир молча помчался прочь из бара, провожаемый уважительными взглядами. Валерка выскочил следом, но направлялся он в другую сторону: у пилотов были свои пути.
   В тревожный рукав, по традиции, первым успел Олаэча; кроме него облачались в боевое Паллистер, Ватсон и Ивасаки. Пир поспел пятым. Спустя секунды в рукав ворвались Мбида и Завадски.
   – Что, тренировочки? – беззаботно спросил Мбида, распахивая свой шкафчик.
   – Не знаю, – Паллистер хмурился. Кажется, он стеснялся своих лейтенантских нашивок, стирающих былое равенство оперативников. Чудак, Пиру было чихать на нашивки и Паллистер, получи он хоть полковника, навсегда остался бы своим парнем, готовым прикрыть задницу другу, когда будет жарко, и кинуться за другом в огонь, когда станет совсем жарко. Тем более что на боевых комбезах никаких нашивок не было.
   – Давайте, давайте, живее, лодыри! – гаркнул Паллистер, застегивая липучку шлема.
   Через минуту они сидели в «Рейнджере». Все семеро.
   – Сейчас нам скажут, что мы не уложились в норму, придуманную каким-нибудь пузатым генералом-штабистом, и вся комиссия будет нудно читать нам мораль об ответственности перед человечеством и прочей мировой скорби… – проворчал Пир, поглаживая «Лигерт».
   – Чушь, – уверенно заявил Ник Завадски. – Даже моя бабушка не могла бы собраться быстрее!
   Олаэча вновь, как и в прошлый раз, наклонился к Пиру:
   – Знаешь, я все больше начинаю уважать бабушку Ника…
   Пир довольно хмыкнул и подмигнул чилийцу. Тот подмигнул в ответ.
   – Эй, глядите! – сказал вдруг Мбида удивленно. – Что это тут у меня вместо верного «Шкара»?
   Ответом ему был гул запущенных двигателей и мощное ускорение, вдавившее оперативников в жесткие спинки кресел.
   – Гляди-ка взлетели! – изумился Завадски. – Так это что, не тренировка?
   – Это лазерный пистолет, – с некоторым запозданием Хуан Олаэча ответил Мбиде. – У меня тоже такой вместо «Лигерта».
   – И у меня, – вставил Паллистер. – Испытывать будем, что ли?
   Мбида нетерпеливо поглядывал на мертвый экран, откуда обыкновенно вещал ван Торенс, но экран почему-то так и оставался мертвым.
   – Спят, небось. Или с комиссией цацкаются, – предположил Пир. В ту же секунду экран засветился.
   – Буэнос ночес, – еле слышно проворчал Олаэча. – Спохватились!
   За спиной Батта маячил кто-то в форме НАТО. Комиссия, ясное дело, держала руку на пульсе событий.
   – Единственное, что я скажу, ребята, – сказал Батт устало, – это не тренировка, это боевой вылет. Чужаки не согласовывали своих планов с нашими. Летим в Швецию. Ван Торенс продолжит…
   – Устал, бедняга, – прошептал Завадски. – Укатали его эти проверяющие…
   Тем временем на экране возник ван Торенс, выглядевший тоже весьма озабоченно.
   – Привет, парни! Как самочувствие?
   – Отвратительное, – заверил его Паллистер. – Мутит от галстуков и погон.
   Ван Торенс украдкой оглянулся и тихо сказал:
   – Знаете, меня тоже!
   Мбида не замедлил гыкнуть и заколотил себя по бокам, но тихо-тихо, чтоб никто ничего не заподозрил. Пир с трудом подавил смех.
   – Ладно, к делу, – враз стал серьезным голландец. – Миссия номер три не нравится мне по трем причинам. Первое. Тарелка нового типа, раза в два побольше предыдущих, а значит, и чужаков там больше. Второе. Действовать вам придется ночью, а за бортом темно, хоть глаз коли. Облачность, луны не видно. И третье. Тарелка села самостоятельно, а не была сбита, а это значит, что все астронавты живы и здоровы.
   По нашим прикидкам, размеры корабля колеблются от четырнадцати до восемнадцати метров в поперечнике, формой он напоминает не эллипс, а правильный крест. Предполагаемая численность экипажа – пять-десять астронавтов. Эксперты полагают, что у части экипажа может оказаться оружие помощнее плазменных пистолетов.
   – Спасибо, успокоил, – покачал головой Паллистер. – Нам и пистолеты-то крыть особо нечем…
   Голландец развел руками.
   – Я только довожу до вас выкладки экспертов. Запоминайте, может быть, это сегодня спасет кому-нибудь из вас жизнь. Поверьте, в экспертах сидят весьма головастые ребята.
   – Не сектоиды, часом? – невинно осведомился Мбида. Паллистер укоризненно взглянул на него, и камерунец виновато прижал к толстым губам обе ладони: молчу, молчу, мол.
   – Среди снаряжения на миссию присутствуют три изготовленных на сегодняшний день лазерных пистолета. Кроме того, использование автопушки «Шкар» и тяжелой пушки «Берта» в условиях сумерек признано нецелесообразным, поэтому Мбиде и Ивасаки сегодня действовать придется с обычными «Лигертами». Пушек просто нет на борту «Рейнджера».
   – Замечательно! – вскипел камерунец. – А у нас кто-нибудь спросил? Может, у меня особое мнение на этот счет?
   Ван Торенс снова развел руками.
   – Извини, Джордж. Таков приказ.
   Что думал насчет смены оружия Ивасаки, осталось тайной, потому что японец не проронил ни слова. Пир с завистью взглянул на него – вот он, пресловутый восточный менталитет. Пир ни за что не сдержался бы в подобной ситуации. То есть в конце концов он смирился бы и взял «Лигерт», но пару теплых слов в адрес начальства все равно высказал бы. В конце концов, под вражеские выстрелы лезть ему, лезть Мбиде и Ивасаки, а не таинственным экспертам, которых оперативники, наверное, никогда даже не видели. А эти двое зря, что ли, потели в тренажерной со «Шкаром» и «Бертой», привыкая и сливаясь с оружием в цельную единицу? Привыкай теперь к «Лигерту»…
   – Лазерное оружие рекомендовано использовать Паллистеру, Мбиде и Олаэче. Вы можете принять иное решение относительно этого, я высказал всего лишь рекомендацию, а не приказ.
   – Безмерно благодарны, – съязвил Мбида. – Впрочем, хрен с вами. Попробую в деле лазер. Глядишь, войду в историю…
   – Интересно, слушает нас комиссия? – еле слышно спросил Олаэча Пира.
   Пир покосился на соседа: во, святая простота!
   – Конечно, слушают! Ты еще сомневаешься?
   Чилиец вздохнул.
   Паллистер поглядел на товарищей.
   – Есть возражения? Хуан, Джо? Может, кто еще не согласен?
   – Да чего там, – махнул рукой Завадски. – Только «Лигерты» я бы все равно посоветовал вам взять.
   – Само собой! – качнул головой Паллистер, цепляя лазер на пояс. – Ишь ты! Уже и крепление успели приспособить!
   Ван Торенс обернулся и перекинулся несколькими словами с парой ребят перед экранами компьютеров. Ребята принялись наперебой подсказывать.
   – Далее. Как показала практика, самыми опасными этапами миссии являются высадка из «Рейнджера» и проникновение во вражеский корабль. Поэтому… – ван Торенс искривил губы, – повнимательнее. Я понимаю, что вам это покажется пустопорожним трепом, но все же. Очень хочется, чтобы из миссии все вернулись живыми, тем более что вас сегодня и так семеро. Да еще по ряду причин мы пока не можем использовать танки… Эх, дьявол, не ко времени эта тарелка села, днями бы двумя-тремя позже…
   Ван Торенс вздохнул, снова обернулся к ребятам за компьютерами, и, видимо, вспомнив, хлопнул себя по лбу.
   – Ага, вот еще что. Как помните, в прошлый раз тарелка нашлась у самой границы защитного поля, а не в центре, как того ожидали эксперты. Похоже, что поле генерируется не севшей тарелкой, а только заходящей на посадку. Сначала чужаки ставят колпак, потом садятся в его пределы, не важно куда – в центр ли, ближе к краю. И поддерживают колпак в неизменном состоянии до взлета. Механизм пока неясен…
   – Мог бы и не говорить… Нашим научникам хоть что-нибудь до конца ясно или нет? – покачал головой Паллистер.
   Ван Торенс виновато ответил:
   – На все нужно время, Алан. Не забывай, мы сталкиваемся с творениями нечеловеческого разума, к тому же – стоящего гораздо выше нас технологически. Боюсь, многое мы можем вообще не понять, пока не достигнем определенного уровня…
   – Ладно, проехали, – отмахнулся Паллистер. – Долго нам лететь-то?
   – Еще с полчаса. Как обращаться с лазерами, помните или вызвать кого-нибудь из разработчиков?
   – Помним, Марк, не волнуйся. Оружие как оружие, что тут можно забыть? Целься, да пали…
   Паллистер погладил светло-серый металл лазерника, пристегнутого к боку. Ствол нового пистолета был теплым, словно он весь день пролежал на летнем солнце. Оставался только один неясный вопрос – где взяться летнему солнцу в январе в центре Европы?
   – Эй, Марк, – спросил Пир с неожиданным интересом. – Скажите, а как вы вывозите трофеи из-под колпака, если «Рейнджер» летит с нами на базу и с места больше не трогается?
   – У нас есть еще две установки-нейтрализатора. На транспортных вертолетах. Сначала мы вытаскиваем все найденное из-под колпака, а там уж переправляем на базу. Самое трудное – вытащить тарелку.
   – И что? – Пир заинтересовался еще сильнее. – Тарелку вытаскиваете, а поле остается?
   – Представь себе, да! Держится дня два, а потом пропадает. Сразу, словно кто-то выключатель поворачивает. Р-раз – и нету больше поля. Первый раз наши эксперты так испугались, что драпали, побросав все оборудование, когда поле пропало.
   Пир хмыкнул.
   – Ну да! На это они мастера – обмочить штанишки и драпать, побросав оборудование. Ценное, небось, оборудование?
   – Ценное. Аналогов, можно сказать, нет. Да у нас в проекте все оборудование ценное.
   – Вот-вот, – поддакнул Завадски. – Уж эти бы хрен «Рейнджер» берегли, а нам всю плешь проели: ценная, понимаешь, установка, аналогов нет! А у самих – еще две, на вертолетах… Моя бабушка задала бы перцу вашим экспертам!
   Ван Торенс только печально вздохнул.
   – Ни у кого сегодня нет никаких предчувствий? – настороженно спросил Паллистер оперативников.
   – У меня есть, – отозвался Ватсон, подняв руку, хотя за секунду до этого можно было поклясться, что он спит. – У меня предчувствие, что мы сегодня надерем кое-кому задницу.
   Мбида молча хлопнул ладонью о подставленную пятерню Ватсона и решительно провозгласил:
   – К чертям предчувствия! Сегодня возвращаемся все!
   Перед снижением Пир проверил экипировку. «Лигерт». Запасные обоймы. Гранаты. Датчики шлема. Резервная батарея. Вроде, все.
   – Снижаемся! – сообщил по внутренней связи Валерка Смолянинов. – Готовьтесь, головорезы!
   – Готовы, – с легкой досадой ответил Паллистер, пристегивая «Лигерт» к ранцу на спине. Ранцы составляли с боевыми комбезами одно целое и не снимались. Эдакий карман на спине – ни дать ни взять.
   «Рейнджер» ухнул вниз. Сегодня снижались почему-то стремительнее обычного, почти падали. Из-за темноты, что ли? Пир знал, что «Рейнджер» вели со станций слежения на земле и с вертолетов, висящих над оцепленным районом. Тарелка приземлилась рядом с небольшой деревушкой, вдалеке за близким ночным горизонтом мерцали огни Гетеборга.
   – Заходим на цель. Вижу колпак, – донесся голос второго пилота. Точнее, первого, потому что вторым пилотом «Рейнджера» значился Валерка Смолянинов.
   Глаза заволокло туманом, когда прокалывали колпак защитного поля. Касание. Шелест сервомоторов трапа. Снаружи – плотная, как холодец, тьма.
   – Пошли! – скомандовал Паллистер и кошкой скользнул во тьму. Олаэча шагнул на трап, потом в сторону и пропал из поля зрения. Пир машинально включил ноктовизор и сомкнул пальцы на цевье «Лигерта». Вперед!
   Окружающее казалось зеленоватым, видно было шагов на двадцать-двадцать пять; все, что располагалось дальше, тонуло в непроглядной мгле. Под ногами лежало поле, засаженное чем-то вроде люцерны.
   «Какая люцерна в январе?» – подумал Пир совершенно не к месту.
   Слева темнели смутно очерченные строения. Паллистер, оглядевшись по возникшей привычке у шасси «Рейнджера» и никого не обнаружив, скользнул к ближней стене. Мбида, как всегда, пригнулся и резво протрусил к носу «Рейнджера», огибая домики слева. Олаэча, Ивасаки и Ватсон, рассыпавшись редкой цепью, направились во тьму прочь от замершего в неподвижности самолета. Завадски сунулся было вправо от трапа, но почти сразу влетел в туман защитного поля, поэтому развернулся и поспешил за Паллистером. Пир соскочил с трапа и направился по диагонали, к виднеющемуся невдалеке дому размерами побольше, кажется, даже двухэтажному.
   Первый этаж был сложен из старого немецкого кирпича и, наверное, помнил еще гитлеровскую оккупацию. Второй надстроили явно позднее и почему-то сделали это, используя лишь дерево. Стекла подслеповатых окошек второго этажа давали на экранчиках ноктовизора тусклые темно-зеленые блики. Вместо дверей внутрь вел широченный проем-арка, хоть грузовиком въезжай. На первом этаже громоздились спрессованные брикеты сена, а у стен пирамидами были сложены полиэтиленовые мешки с фирменным клеймом «ИГ Фарбениндустри». В правом дальнем углу виднелась узкая лестница, круто взбирающаяся вверх. Перил у лестницы не было. Пир прокрался вдоль стены, решив для верности проверить второй этаж.
   Паллистер осторожно продвигался между этим же домом, оставляя его справа, и узкими длинными сараями. Впереди, похоже, располагался еще один дом, тоже двухэтажный. Его очертания проступали отчетливее с каждым шагом. Сзади бесшумно ступал Завадски, догоняя.
   Не успел Паллистер покинуть узкую щель между стенами, шлем высветил красную точку первой цели.
   – Вижу, – тихо подтвердил Завадски и припал к прицелу. Паллистер вскинул лазерный пистолет.
   Кто-то стоял на крыше дома, что смутно виднелся впереди. У самого края. И это был не сектоид. Свет от прожекторов «Рейнджера» еле-еле отражался от близко посаженных глаз и выхватывал из сплошной тьмы правый бок и правую руку. Впрочем, ноктовизору и этого было вполне достаточно.
   – Это не сектоид! – прошептал Завадски. – Командный, что делать? В зоне посадки оставалось гражданское население?
   Ван Торенс отозвался мгновенно:
   – По нашим данным – нет. Открывайте огонь, пришельцы, скорее всего, представлены не одной расой, а несколькими.
   Чужак сам развеял сомнения икс-комовцев – он выстрелил из плазменного пистолета.
   Сухие хлопки выстрелов Завадского и короткие взвизгивания лазерника слились, но стрелять было неудобно, а Паллистеру – еще и непривычно. Ни Паллистер, ни Завадски не попали. Чужак мгновенно залег, хотя оба ожидали, что он кинется прочь и постарается спуститься в дом.
   Из-за дальнего угла запоздало выпустил короткую очередь из своего лазерника Мбида. Может быть, с его точки лежащий на крыше инопланетянин и был виден, хотя вряд ли.
   Паллистер сорвал с пояса гранату и активировал ее.
   – Держи, отродье! – прошипел, зашвыривая ее на крышу широким крюком, словно баскетболист. Завадски предусмотрительно залег; упал к стене и сам Паллистер. Мбида все видел и спрятался за углом. Глухо ухнул взрыв, и в траву перед домом упало что-то серо-зеленое. Паллистер присмотрелся – это оказалась верхняя часть торса, в общем похожего на человеческий. Обезображенная рука по-прежнему продолжала сжимать плазменный пистолет. Кожа, обожженая взрывом, была оранжевого цвета, кровь – зеленоватой, как у сектоидов. Теперь у Паллистера не осталось ни малейших сомнений: это был враг, вооруженный и опасный враг.
   – С почином, – буркнул Завадски, поднимаясь. – Это у тебя пятый, да?
   Паллистер махнул рукой высунувшемуся из-за угла Мбиде, и тот пружинисто понесся по грядкам, приминая прошлогодние полусухие растения.
   – Нашли тарелку, – сообщил по связи Олаэча. Она справа от вас, за домами.
   В тот же миг знакомо плюнул зеленым плазменный пистолет чужаков. Раз, другой. Олаэча, присевший у брикета с сеном, мгновенно ответил, метя на вспышки, но лазерник вдаль бил плохо, кучности не давая никакой. У деревянной ограды распластался Ватсон и тоже дал очередь из «Лигерта». Но и он промахнулся. Зато Ивасаки, правый в цепи, двумя одиночными снял невидимого пришельца: послышался низкий предсмертный хрип и тихий звук падения – зашелестела сухая трава.
   – Браво, Ооно, – похвалил Олаэча и выглянул. Тарелка излучала смутный синеватый свет. Перед ней никого не было.
   – Теперь нужно понять, где у нее вход, – сказал Ватсон и пополз вперед.
   – Я вижу вход, – сообщил Ивасаки спокойно. – Он в правом крыле креста, с торца. Чужак вышел оттуда.
   – Ага, понял, – откликнулся Олаэча и тоже пополз вперед.
   – Мы обойдем крест слева, может, с той стороны кто кроется. Внутрь пока не лезьте, держите вход, – посоветовал Паллистер, пробираясь вдоль стены дома, на котором только что прятался инопланетянин. Мбида уже успел заглянуть внутрь, удостовериться, что там никто больше не прячется, и нагнать Паллистера. Завадски держался чуть правее, ближе к первому дому.
   – Пир, ты где? – спросил Паллистер.
   – Здесь, – ответил Пир и выпрыгнул со второго этажа у дальнего угла. – Вот она, тарелка. Здесь никого, подтягивайтесь.
   Паллистер, Мбида и Завадски подтянулись.
   Ивасаки, Ватсон и Олаэча залегли перед входом в тарелку. Люк выглядел совершенно так же, как и на малых кораблях, виденных ранее; по крайней мере, никаких различий никто не усмотрел.
   – Техника у них, похоже, такая же, как и у головастиков, – заметил Мбида, таращась на безмолвный инопланетный корабль.
   – Тут следы, – сказал вдруг японец с прежним ледяным спокойствием. – Из тарелки выходили двое и не возвращались. Полагаю, это те, которых прикончили я и Паллистер.
   – Значит, остальные внутри, – заключил Олаэча. – Если там вообще кто-нибудь есть.
   – Да уж есть, можешь быть уверен! – прошептал Ватсон. – Гляди, какая здоровая!
   Крестообразная тарелка была и впрямь заметно больше предшественниц.
   – А следы какие! – изумился Мбида. – Хвост у них, что ли?
   – Мне показалось, – сказал Ивасаки, – что у них всего одна нога.
   – Одна? – Мбида еще раз поглядел на неясные следы. Ноктовизор рассеивал темноту, но видно было все равно неважно. – Может быть…
   Из темноты возник Пир, просеменил вдоль бортов креста. За ним торопился Завадски. Мбида и Паллистер пошли вокруг тарелки, по самой границе поля.
   – Никого, – сообщил Паллистер минутой позже. – Будем входить.
   – Понял, двинули, – сказал Олаэча и поднялся. Тотчас люк дрогнул и скользнул вниз, открывая проход. Мертвенный синеватый свет вырвал из ночной тьмы небольшой пятачок перед самым люком. Внутри перед входом никого не было, а метрах в четырех-пяти виднелась ровная стена, неотличимая от внешней обшивки тарелки. Олаэча нырнул в люк, поводя стволом вправо-влево. Никого. Ватсон проскользнул следом. Стена, оказывается, была не совсем ровная: дальше от центра отсека она изгибалась вглубь тарелки, а у самых бортов виднелись двустворчатые двери. Ватсон и Олаэча прокрались к правым, Ивасаки и Пир – к левым; Завадски остался у входа, то и дело оглядываясь во тьму.
   – Вместе, – предупредил Олаэча. – Раз, два, – пошли!
   Ватсон мысленно распахнул двери, и те послушно отверзлись. Он тут же увидел сразу две оранжевые тени левее дверей, и, не задумываясь, рухнул в проход. Зеленых вспышек он не видел, потому что припал к полу. Олаэча вжался в угол перед дверью. Выстрелы чужаков слегка оплавили стену у самого его плеча. Ватсон молчал, не стрелял, и Олаэча, присев на колено и держа пистолет-лазерник обеими руками, выглянул в дверь. Вот они, чужаки. Оба. И палец нажал на гашетку раньше, чем сознание пожелало этого. Скорострельность у лазерника была просто дикая: Хуан успел сделать шесть выстрелов, а двое оранжевых – всего один. Тот, которого Олаэча застрелил первым, вообще ничего не успел, просто сполз по стене, а второй сумел пальнуть, но его уже развернуло выстрелом и его импульс вонзился в низкий потолок.
   Ивасаки и Пир задержались, потому что за их дверью открылся маленький тамбур, а впереди обнаружилась еще одна дверь; она-то и отняла драгоценные секунды. Японец проскочил ее, когда Олаэча уже стрелял. В квадратной рубке находился и третий инопланетянин, и в руках его был не знакомый пистолет, а нечто посолиднее, вроде серебристого ружья. Эксперты и впрямь оказались головастыми ребятами. Наверное, это был какой-нибудь командир чужаков. Он нервно тянулся вправо, на выстрелы, и Ивасаки едва не уткнулся ему в спину. Обернуться чужак не успел: Ивасаки хладнокровно всадил ему в затылок пулю. Оставалось помещение в самом центре тарелки, туда вели еще одни двери. Пока японец разбирался с упавшим оранжевым, первым делом отшвырнув носком ботинка оброненное серебристое ружье, Пир замер на миг перед этой последней дверью, распахнул ее и шагнул внутрь. В маленьком квадратном отсеке располагался только конус силовой установки с пульсирующим оранжевым стержнем наверху. И еще чужак, похоже, собиравшийся спрятаться за конусом. Пир не дал ему это сделать: уложил, словно в тире. В упор. Как тройку турецких террористов в девяносто седьмом в Несебре, под Бургасом.
   Он даже не успел толком рассмотреть инопланетянина. Потому что видел в основном ствол плазменного пистолета, медленно-медленно поворачивающийся каналом излучателя к нему, Пиру.
   Ивасаки пнул лежащего чужака – тот был, без сомнения, мертв. Внешне он напоминал большого желто-оранжевого червяка с парой четырехпалых рук и остроносым лицом. Ног у чужака не было, а передвигался тот, видимо, на изогнутом хвосте.
   Японец, рассмотрев инопланетянина, поднял голову – перед ним загадочно мерцали экраны и высвечивал огоньки пульт управления. У пульта, прямо из клетчатого пола, росли, будто пара диковинных грибов, два кресла.
   – Дьявольщина! – услышал Ивасаки голос Ватсона. – Ну и пальбу вы надо мной устроили!
   Олаэча ткнул его кулаком:
   – Жив, чертяка! Я уж думал – зацепили тебя. Лежишь, не стреляешь…
   – Стреляешь! Я еще до пола долететь не успел, как ты их уложил! Поспей за тобой, сын неба…
   Олаэча довольно хмыкнул.
   Тут в дверь вошел Паллистер с лазерником в опущенной руке.
   – Сколько? – спросил он коротко и огляделся, считая трупы чужаков. – Трое?
   – Четверо, – поправил его Пир, указывая оттопыренным большим пальцем за плечо, в отсек силовой установки. – Еще один там.
   – Итого – шестеро, – подытожил Паллистер. – Недурно!
   – А что снаружи? – спросил Ватсон, потирая ушибленный локоть.
   – Кажется, чисто. Надо в сараях этих получше проверить. Пошли.
   Еще около часа они сновали внутри поля, но ни единой живой души больше не обнаружили, если не считать бродячей собаки, прикорнувшей на сене в одном из домиков. И тогда Паллистер дал команду на возврат.
   Батт сиял, это было заметно даже на экране. Лица шишек из комиссии стали еще более значительными. Паллистер был рад, потому что Батт украдкой показал ему кулак с поднятым большим пальцем. Миссию они отработали на «ять», захватили новый тип тарелки и добыли несколько трупов ранее не виденных инопланетян. А главное – без потерь отработали. Чего еще желать?
   Пока нечего. До следующей миссии.
   Когда летели назад, на базу, в отсек ввалился Валерка Смолянинов с зеленым зиповским чемоданчиком. Чемоданчик был полон запотевших бутылок темного «Гессера».
   – Держите, икс-команда. Внешнее наблюдение я отключил, пусть генералы надувают щеки, хрен с ними. Жаль, мне нельзя, я еще на работе…
   Никогда еще пиво не казалось Пиру таким вкусным и желанным, как в этот миг, когда можно расслаблено вытянуться в кресле, пусть даже и жестком, отложить еще отдающий теплом «Лигерт» и с чувством исполненного долга сделать первый глоток.
   На базе им устроили форменную овацию, еще в ангаре. Пир даже смутился, зато Мбида и Завадски напыжились и радостно замахали руками прямо с трапа «Рейнджера».
   – Эй, Ник! – окликнул австралийца Олаэча. – Твоя бабушка может гордиться таким внуком!
   Завадски довольно оскалился.
   В коридоре перед холлом он остановился, дернув Пира за рукав. Стенд уже отражал состояние после сегодняшней миссии: за Паллистером числилось пять убитых чужаков, за Пиром, Олаэчей и Ивасаки – по два.
   – Холера! Только мы с Джо как бедные родственники, без заслуг, – пожаловался Завадски.
   Пир пожал плечами:
   – Ватсон тоже.
   – У Ватсона на миссию меньше.
   – Ну и что?
   – Да ничего, в общем…
   Пир вздохнул.
   – Да ладно тебе… Лучше ноль в графе, чем черная рамочка.
   – Да уж, – вздохнул Завадски. – Лучше ноль…
   Комиссия торчала на базе еще два дня. Батт стал похож на привидение, его помощники сбились с ног, но в итоге проект много выиграл, и не в последнюю очередь – из-за того, что гости воочию пронаблюдали за третьей миссией, самой удачной пока. Ооно Ивасаки тоже дали сержанта; успех Олаэчи почему-то проигнорировали. Хотя чилиец отнесся к этому на редкость равнодушно.
   С отъездом комиссии стало ясно, что Батт с помощниками проделали хорошую работу: во-первых, весь персонал базы получил солидные премии, а во-вторых, было объявлено об увеличении ассигнований на проект. Сразу же заложили новый лабораторный модуль, а спустя считанные часы прибыли целых семеро новичков-оперативников. Снова сущий винегрет из наций и народностей: здоровенный канадец, похожий на классического лесоруба, Ричард Бейли, с порога сообщивший, что его с детства зовут Большой Дик; чернявый француз, гроза женского пола, Клод Ревеню; башкир из Уфы Ринат Шайхутдинов; молчаливый, как изваяние, венгр Дьюла Чонгради – Пир слышал о нем в связи с нашумевшей прошлогодней операцией «Балатон»; человек без родины и национальности Адам Дориго, завербованный в проект из полиции Гонконга; бесшабашный американец Артур Миллс и рыжий, как огонь, немец Вернер Келлер.
   Научники окончательно довели до ума пистолет-лазерник, хорошо показавший себя в ближнем бою, и тут же принялись за разработку усиленного варианта, чтоб можно было вести прицельную стрельбу и издалека тоже. Сендер как-то намекнул, что дело с плазменным оружием сильно продвинулось вперед и не исключено, что вскоре на миссии оперативники станут выезжать с плазменными пистолетами и ружьями, адаптированными для людей. Вообще, от научников Пир стал часто слышать новое слово «элериум-сто пятнадцать», видимо, имелся в виду сверхтяжелый химический элемент, который инопланетяне использовали в качестве источника энергии. И самое важное, как показалось Пиру, – Батт, особо не афишируя, рассказал о проекте «Скорлупа»: на основе захваченных неизвестных земным технологиям сплавов были созданы новые бронежилеты. Даже не бронежилеты, а защитные костюмы, броня которых защищала практически все тело оперативника и шутя выдерживала выстрел в упор из крупнокалиберного ружья.
   Новую встреченную расу инопланетян назвали снейкменами, человекозмеями. С ними икс-команду познакомили лишь поверхностно, пообещав подробный рассказ несколько позже.
   Приближался февраль.

Глава пятая

   Еще до конца января в деле испытали танк. К двадцать восьмому числу успели смонтировать модуль наведения на цель, чтоб танк как боевая единица влился в команду. Теперь все доступные танку цели мог отследить любой икс-комовец и мог стрелять и попадать, даже не видя врага непосредственно. Без этого модуля Батт отправлять танк на миссии не решался.
   Днем двадцать восьмого над северной Африкой «Интерсепторы» свалили очередную тарелку. Крестообразную. Научники быстро дали известным тарелкам имена: трехместную эллиптическую нарекли средним скаутом, крестообразную – большим, а крохотную трехметровую, которую расстреляли в воздухе в начале месяца, понятно – малым. Судя по всему, для межзвездных перелетов все скауты не годились, а служили простыми разведчиками планетного класса. Их продолжали изучать, но работы все еще оставался непочатый край и далеко не все научникам удавалось понять.
   Сигнал «ALERT» застал оперативников в тренажерной, всей толпой они пронеслись по коридорам, и на этот раз первым в рукав вошел не Олаэча, а лейтенант Паллистер.
   – Слыхал? – обратился Завадски к Пиру, – На этот раз танк везем.
   Пир кивнул и натянул шлем.
   – Значит, кто-то останется, – продолжил мысль Завадски.
   Вот что он имел в виду! Пир сразу и не сообразил. «Рейнджер» мог нести либо четырнадцать десантников, либо танк и десять десантников.
   – Значит, останется, – согласился Пир. – Думаю, не мы с тобой.
   Завадски задумчиво хмыкнул.
   У «Рейнджера» их ждал сам генерал Батт. Пир слегка удивился даже.
   – Идут все старики, а также Бейли, Ревеню и Шайхутдинов, – шеф сразу же все расставил по местам.
   – Старики! – хмыкнул Мбида. – Тоже мне, старики! Четвертая миссия!
   – Привыкай, Джо. Скоро в тебя будут тыкать пальцами и шепотом говорить: «Он из первого призыва…» – улыбнулся Завадски.
   – В тебя тоже, между прочим, – не остался в долгу Мбида. – А в комнатах станут вешать портреты твоей бабушки и по вечерам на них молиться…
   Все засмеялись. Включая Завадского. Похоже, рождалась первая профессиональная легенда проекта «X-com defence». А похвастаться тем, что присутствовал при рождении легенды, может далеко не каждый.
   Чонгради, Дориго, Миллс и Келлер с завистью наблюдали, как остальные исчезают в брюхе десантника. Спустя полминуты погрузился технарь-дистанционщик с похожим на небольшой чемоданчик пультом; еще через полминуты по трапу в «Рейнджер» въехал один из танков.
   – Удачи! – сказал Батт, вскидывая кулак. И, не оборачиваясь, пошел прочь, в командный центр.
   «Рейнджер» вылетел без промедления.
   Эта миссия тоже прошла на редкость гладко, может быть именно из-за танка. Хотя везение тоже сыграло свою роль. По крайней мере, Пир думал именно так. Вместо «Лигертов» шли с лазерами – все, кроме Мбиды, который надеялся на «Шкар». Ивасаки тоже взял лазер, видно, достала его тяжеленная «Берта», а на малых кораблях не находилось ничего настолько опасного, чтоб стрелять бронебойными.
   Первым из корабля выкатился танк и покрутился на месте, давая панораму. «Рейнджер» сел совсем рядом с вражеским скаутом. Обшивка его почти сплошь была черной: Валерка-пилот сказал, что в тарелку всадили три «Эвеланша» и два «Стингера» и каждый раз попадали.
   А после танка спокойно высадились люди, уверенные, что не схлопочут выстрел из плазменника в первую же секунду. Пир такую уверенность чувствовал. И радовался.
   Парень-технарь управлялся с танком с потрясающей сноровкой: не успели еще оперативники рассыпаться, а он локализовал первую цель. Сектоид, присев на корточки, прятался в густых высохших травах метрах в семидесяти от «Рейнджера». Как его только не сдуло турбинами? Мбида не замедлил пальнуть из «Шкара», но то ли рука у него дрогнула, то ли еще что-то помешало, – он промахнулся. Взрывы не убили сектоида, только густой дым заклубился над землей, и тогда выстрелил Олаэча. И снял чужака первым же выстрелом.
   А танк уже оповещал о второй цели: несколько дальше от «Рейнджера», горбясь, семенил еще один головастик. Кажется, он намеревался спрятаться за холмиком свеженарытой земли, но Олаэча и тут не сплоховал. Его лазерник спел прощальную песнь и этому.
   – Два, – удовлетворенно сказал он. – Учись, Джо.
   Мбида только печально вздохнул.
   Паллистер, Ревеню и Пир сунулись к тарелке; Паллистер прижался спиной к почерневшей обшивке; и в тот же миг люк неожиданно открылся. Из тарелки намеревался выйти сектоид, но не успел сделать и шага. Пир трижды выстрелил, сектоид подавился хрипом и шлепнулся на пол перед люком. Пир перепрыгнул через него, врываясь в тарелку.
   Видимо, одна из ракет взорвалась внутри чужого корабля, а может, просто рванула силовая установка. От стен центрального отсека мало что осталось, и еще внутри было полно резко пахнущего дыма. В дыму виднелся размытый силуэт головастика, Пир еле его рассмотрел. Дал очередь, и опять попал, причем не только в ближнего, а и еще в одного, которого даже не видел. Паллистер и Ревеню, проскользнувшие вслед за Пиром, так ни разу и не выстрелили. Больше в тарелке никого не нашлось. Снаружи тоже. Шестой астронавт, если он был, скорее всего, погиб при взрыве.
   Возвращались в приподнятом настроении. Пир догнал Паллистера по убитым врагам; Алан хлопнул Пира по плечу:
   – Готовься менять нашивки, – пошутил он.
   Пир только хмыкнул в ответ. Но сержанта получил на этот раз Олаэча.
   Весь февраль прошел на удивление спокойно: ни одного вражеского корабля не засекли ни на одной из станций слежения. Зато научники не теряли зря времени: к середине месяца каждый из оперативников весьма близко познакомился с лазерной винтовкой. В принципе, это был тот же пистолет, только помощнее. Пир нашел новое оружие превосходным, и другие икс-комовцы тоже оценили новинку по достоинству. Но все никак не получалось проверить ее в настоящем деле.
   Двадцатого февраля Батт объявил, что на территории США открывается вторая база в рамках проекта «X-com defence». Западное полушарие должна была взять на себя она, но лишь после того, как военные прислали бы пару «Интерсепторов» и десантный крафт. Впрочем, станцию слежения запустили еще в феврале. Первый «Интерсептор» пришел на базу второго марта.
   Седьмого марта над Канадой был засечен тридцатиметровый вражеский корабль, минимум вдвое крупнее большого скаута. Кроме того, он был двухъярусным. Метания корабля над материком казались бесцельными, он дотянул до океана у самого Ванкувера, потом повернул назад, на восток и достиг Эдмонтона. Здесь его наконец-то догнал «Интерсептор» с американской базы. Вогнав во вражеский корабль весь боезапас, все три «Эвеланша» и шесть «Стингеров», перехватчик схлопотал короткий залп из неизвестного лучевого оружия и немедленно отвалил к югу: чиниться после этого ему пришлось бы не одну неделю. Удивительно, как пилоты сумели дотянуть до базы.
   Пока корабль сектоидов сновал над Канадой и воевал с первым истребителем, два перехватчика с европейской базы мчались над Атлантикой. Батт подумал, переговорил с экспертами – и выслал «Рейнджер» следом. Скорость у «Рейнджера» невелика даже по сравнению с «Интерсепторами», а уж с вражеским кораблем и равнять нечего. Поэтому и решили заранее отослать десантника. Кто знает, может, свалят его где-нибудь над Канадой…
   «Интерсептор-1» вышел на радарную видимость с кораблем пришельцев чуть южнее Медвежьих Озер. Всадил с солидного расстояния дальнобойные «Эвеланши» – без видимого эффекта – и пошел на сближение, чтоб продолжить «Стингерами».
   Именно в эту секунду Майкл Батт, застывший перед большим экраном на посту командного центра базы «Европа», с горечью в голосе изрек:
   – Ни к черту наше оружие не годится… Такую махину «Интерсептор» не собьет.
   А секундой позже зеленоватый луч сорвался со скрытого излучателя вражеского корабля и первый из европейских перехватчиков вспух огненной розой над канадской тайгой. Враг же резко ускорился и пошел на юг, быстро отрываясь от второго «Интерсептора».
   Спустя четверть часа вражеский корабль объявился на окраине Монреаля, поставил громадный колпак защитного поля, высадил десант и круто ушел в зенит.
   – Террор, – пополз по базе негромкий шепоток. Такое уже случалось раньше, в Южной Америке… Но тогда еще не было икс-команды, способной вылететь на место и разобраться с пришельцами-террористами их же методами.
   – «Рейнджер», здесь «Европа». Цель – Монреаль, вас доведут наземные станции береговой охраны. Сектоиды высадили свой десант.
   Пир угрюмо вслушивался в возбужденный голос диспетчера.
   – М-да… – протянул Паллистер без особой радости. – Это не оглушенных головастиков из тарелки выковыривать… Это банда таких же головорезов, как и мы.
   – Я слышал, у них и боевые роботы есть, – сказал Мбида неуверенно.
   Пир пожал плечами:
   – Ну и что? У нас тоже есть танки.
   – Танки – не роботы, – поправил Завадски. – Их же оператор по лучику гоняет.
   – Какая разница? Ты эти лучики видишь?
   – Нет, – Завадски пожал плечами. – Только нашего оператора снимешь – и все, труба танку. Сам он и дюйм не проедет.
   – А их робота снимешь – и никаких операторов искать не придется. Не в этом дело, – Пир потрогал шершавую поверхность лазерного ружья. Красного цвета материал, не то металл, не то пластик, тоже был теплым. – Опять мы идем в неизвестность. Вот в чем проблема.
   – Где мы сейчас? – спросил Ревеню, выглядывая в узкий иллюминатор.
   – Над Бермудским треугольником, – буркнул Мбида.
   – Кстати, – оживился Завадски. – Надо будет спросить: в этом районе тарелки засекали? Может, треугольник и на сектоидов действует.
   – А ты что, – подозрительно спросил Мбида, – веришь во всю эту мореманскую чушь?
   – Почему чушь? – не согласился Завадски. – Там действительно корабли пропадали.
   – О! – Ревеню всплеснул руками. – Я всего лишь хотел узнать, долго ли еще нам лететь.
   – Около часа, – подсказал по связи Валерка Смолянинов. – Может быть, чуть меньше, как ветер.
   В последнем ряду кресел захрапел Стив Макманнаман – технарь-дистанционщик. Большой Дик обернулся и с завистью сказал:
   – Ну и нервы у парня! Спит, как младенец.
   – А что ему? – развел руками Завадски; лазерное ружье тут же сползло на пол. – Ему из «Рейнджера» не лезть. Спит и видит свою любимую Шотландию…
   Завадски, вполголоса бормоча проклятия, отстегнулся и полез под кресло поднимать лазерник.
   Пять минут спустя на связь вышел ван Торенс. Оперативники даже облегченно вздохнули: они привыкли приходить к началу миссии под неторопливые наставления голландца.
   – Привет, ребята! Вот и я.
   Икс-комовцы загалдели, здороваясь. Ван Торенс был им нужен. Действительно нужен.
   – Ну, чего, обрисуем сегодняшнюю ситуацию. Не скажу, что она особенно безнадежна, но есть ряд моментов, на которые следует обратить внимание. Момент первый. Большой корабль, который безуспешно пытались сбить наши «Интерсепторы», есть не что иное, как чужак-десантник, который высаживает специальные команды солдат-пришельцев. Их цель – обычный террор. Они накрывают колпаком пару кварталов в больших городах и методично убивают местных жителей. Не спрашивайте у меня – зачем. Из мести, наверное. Кое-кого они захватывают живьем, интересуют их и кое-какие предметы материальной культуры, например хрусталь и фарфор. Опять же не спрашивайте – почему. Не знаю, просто не знаю. В захваченном районе они находятся до восьми часов, после чего террор-корабль возвращается и подбирает десант. Так было всякий раз до сегодняшнего дня. Сегодня вмешиваемся мы, икс-комовцы. Надеюсь, это сильно спутает планы пришельцев.
   Момент второй. Состав десанта, видимо, порядка пятнадцати пришельцев-солдат и от двух до пяти боевых роботов. Что представляют собой последние, мы представляем весьма смутно. Вам придется выяснять это на месте. Роботы, конечно, оснащены более мощным оружием по сравнению с солдатами-пехотинцами и, безусловно, заключены в броню. Поэтому не забывайте о гранатах и ручной ракетной установке. Кроме того, наши эксперты полагают, что лазерное оружие успешно выводит из строя приборы машинной ориентировки, поэтому не исключен вариант, что несколько выстрелов из лазерных винтовок сильно озадачат вражеских роботов. Пришельцы используют исключительно плазменное оружие, соответственно и защита у них в основном от него. На этом тоже можно сыграть на пути к успеху миссии.
   Момент третий. В пределах поля полно гражданских лиц. Понятно, что всем им необходимо сохранить жизнь. Это сильно ограничит ваши действия, но тут ничего нельзя поделать. Даже твоя бабушка, Ник, с этим немедленно согласилась бы.
   – Да уж! – подтвердил Завадски.
   – Кто последнее время упражнялся с ракетницей? – спросил ван Торенс.
   – Я, – поднял волосатую лапищу Большой Дик Бейли. – К тому же я бывал в Монреале. Правда, давно.
   – Не забудь взять лазерник. Ракет у тебя всего четыре.
   – О’кей, – согласился Бейли. – Не забуду.
   – Рекомендации по тактике есть? – поинтересовался Алан Паллистер.
   – Новых – практически нет. Танк идет первым, остальные давят обнаруженные цели. Пилоты постараются сесть у границы поля, чтобы вы не оглядывались за спины и прочесали всю площадь от стены до стены. Не забывайте, что на этот раз сектоиды будут не сидеть в тарелке, а шнырять по всей доске и с готовностью палить по всему движущемуся. Поэтому старайтесь стрелять поточнее.
   – Постараемся, – заверил Паллистер.
   – Проходим береговую линию, – сообщил Валерка-пилот. – Атлантика позади. Готовьтесь, рейнджеры.
   – Елки-палки, – сказал Пир. – А ты хоть когда-нибудь за штурвал садишься? Только тебя и слышно. Я первого пилота, кажется, и не видел никогда.
   – Я сейчас за штурвалом, – немедленно отозвался Смолянинов. – И садиться буду я. Так что береги задницу, Пир!
   – Иди к черту, – огрызнулся Пир. С Валеркой только свяжись!
   Когда «Рейнджер» пошел на посадку, разбудили стоика-дистанционщика. Оперативники рвались в драку. Ван Торенс сумел их завести.
   Касание.
   – С богом!
   Лязгнув, рывком опустился трап. Шурша гусеницами по металлу, на газон скатился танк и пошевелил башней. За полутораметровым заборчиком возвышался солидный каменный коттедж. Справа серой лентой тянулась дорога; слева висело туманное марево защитного поля.
   – За оградой сектоид! – негромко сказал дистанционщик, поправляя ларингофон на горле.
   – Вижу! – отозвался Мбида. Алан Паллистер и Большой Дик уже успели соскочить с трапа к шасси, а Мбида как раз стоял на трапе, на высоте двух метров. Сектоида он не видел, мешал забор, но шлем точно указал место, где тот находился. Мбида поднял «Шкар». Грохот выстрелов утонул в грохоте взрывов, часть забора снесло в щепы, а на месте, где только что стоял сектоид, заклубился сероватый дым.
   – Первый! – довольно крикнул Мбида, прыгая на траву. Он наконец-то открыл личный боевой счет.
   Из-за дальнего угла коттеджа тут же выскочил еще один сектоид, ошалело замер и неловко выпалил из знакомой серебристой винтовки. В стене коттеджа образовалась неровная змеистая трещина.
   Ближе всех к чужаку оказался Ник Завадски, который просто сбежал по трапу и продолжал бежать прямо.
   – Хреново стреляешь, головастик! – крикнул он.
   Завадски стрелял не в пример лучше: первой же очередью сектоида швырнуло на траву, а из груди его толчком выплеснулась зеленоватая струйка.
   – Второй! – огласил Завадски. Он решил, что камерунец просто считает, сколько чужаков положили конкретно в этой миссии. Сам Ник только что тоже открыл боевой счет.
   Пир, Бейли и Ревеню направились по диагонали от трапа, вперед и вправо. Чуть позади держались Ивасаки и Мбида.
   Паллистер и Олаэча двинулись точно назад, к зданию супермаркета, которое возвышалось перед самой кабиной «Рейнджера».
   Ватсон и Шайхутдинов, пригнувшись, трусили назад и вправо от трапа, к коттеджу побольше размером, чем перед самым трапом.
   Танк проскочил немного вперед по дороге, тормозя перед переулками и крутясь на месте.
   – Цель! – ровно сообщил Макманнаман. – Ваш чертов робот. Я ухожу за угол!
   Бейли тут же саданул из ракетницы, но неудачно, ракета задела угол дома и взорвалась. Ревеню упал на колено и дал три очереди подряд, еще толком не видя, в кого стреляет.
   В переулке между домами висел светло-серый диск. Диаметром около метра. Он ни на что не опирался, просто висел на уровне пояса, и только синеватые молнии иногда проскакивали между землей и его днищем. Ревеню попал по меньшей мере дважды, диск мгновенно крутнулся вокруг оси и изверг несколько импульсов. Едва он шевельнулся, Ревеню упал на обочину дороги и вжался лицом в пыльный асфальт. Выстрелы диска прошли выше, выжигая заборчик вокруг коттеджа и проплавляя каменные стены насквозь.
   – Only shit! – выругался Завадски и принялся палить с пояса. Он тоже пару раз попал, но броня робота выдерживала выстрелы из лазерника, а система ориентации и не думала сходить с ума. Диск снова дернулся, но Завадски тоже залег, и диск его не достал.
   Оставшийся позади всех Ивасаки, пока Бейли перезаряжал ракетницу, спокойно прицелился и всадил три выстрела подряд точно в синеватую полоску, делящую диск на верхнюю и нижнюю половинки, туда, откуда вырывались смертоносные зеленоватые импульсы плазменной пушки. Диск вдруг тяжело рухнул на землю, враз потемнев, а потом оглушительно взорвался, выплеснув в переулок целое облако жирного черного дыма.
   Паллистер не стал ломиться в дверь супермаркета, прозрачный пластик не внушал ему доверия. Изнутри можно было застрелить любого, кто попытался бы войти. А тут кто-то уже стрелял: в стене виднелись прожженные дыры. И это было явно плазменное оружие сектоидов. Паллистер присел перед дырой и осторожно глянул внутрь. Два трупа лежали посреди зала, у ряда кассовых аппаратов; испуганный парень лет семнадцати забился в угол между низкой витриной и боковой стеной, а у двери прямо напротив Паллистера стоял сектоид с пистолетом в руке. Спиной. Паллистер выстрелил, сектоид мгновенно обернулся и ответил, Паллистер отшатнулся от дыры. Выстрел из плазменника проел новую дыру у самого плеча Паллистера, и пришлось, кувыркнувшись и выстрелив в падении, прыгнуть в сумрачный зал супермаркета. Он еще падал, когда прозвучал предсмертный крик сектоида. Парень из щели взглянул на Паллистера, как на бога.
   Тем временем, в дверь вихрем ворвался Олаэча. Сшибая пинками низкие картонные ящики, он промчался по залу и замер у бокового окна-витрины.
   – Ребята, роботы-диски нужно бить в полоску посредине, – послышался голос Ооно Ивасаки. – В щель между бронеплитами.
   Механическое звучание из наушников в шлеме каждого из икс-комовцев, казалось, было настоящим голосом Ивасаки.
   – Бью, – сказал Олаэча и прикладом высадил громадное стекло витрины. Напротив, через дорогу, у стены супермаркета-близнеца, висел второй диск. То ли Олаэча сразу попал куда надо, то ли еще почему-то, но этому диску хватило двух выстрелов. Правда, чилиец оба всадил точно в синеватую полоску. Диск взорвался, стену супермаркета снесло взрывом, где-то в дыму закричал сектоид, а потом частым дождем брызнули на асфальт разбитые стекла.
   – Хорошо начали! – бодро крикнул Паллистер, выливаясь в щель в дальней стене, рядом с только что застреленным сектоидом. Сразу же за стеной мерцала туманная пелена поля. Паллистер повернул налево, к дороге.
   В тот же миг откуда-то из дыма выскользнул сектоид и выстрелил в Олаэчу. Чилийцу опалило левую руку, он выстрелил в ответ, но не попал. Впрочем, из-за уцелевшего участка стены показался Ринат Шайхутдинов, всего на миг, но этого оказалось вполне достаточно. Лазерное ружье извергло желтый импульс, и сектоид упал на потемневший после взрыва газон.
   – Меня зацепило, – сообщил Олаэча бесстрастно.
   Паллистер тут же заскочил назад, в супермаркет.
   – Помочь?
   Олаэча уже ушел от окна, приблизившись к Паллистеру. Прижался спиной к стене. Паллистер потянулся к аптечке.
   – Сзади! – крикнул Олаэча.
   В узкой щели между супермаркетом и соседним зданием мелькнул серый головастый силуэт. Сухо плюнуло зеленым плазменное ружье, обратив в ничто еще кусок бетонной стены. Олаэча ответил – раз, другой; сектоид получил из лазера в грудь и, ударившись о стену соседнего дома, свалился на асфальт.
   Паллистер, двигаясь быстро и хищно, как ласка, скользнул в простреленный сектоидом ход. Мельком взглянул на труп – у того было не серебристое, уже виденное в предыдущих миссиях, ружье, а установка помассивнее и, вероятно, помощнее. Олаэча исчез за углом – они брали дом в ножницы. Впрочем, в доме никого не оказалось.
   Тем временем танк, вновь сунулся в затянутый дымом переулок. Под висящим на стене телефоном-автоматом застыл растерянный сектоид. На него из дыма выскочил танк – любой бы растерялся на его месте.
   Клод Ревеню немедленно выстрелил с дороги, сектоид получил свое и с тихим хрипом успокоился.
   – Диск! – коротко предупредил Завадски, нажимая на гашетку. Он бил вслепую, точку выстрела ему указывали приборы шлема, опираясь на панораму с визоров танка. Тотчас открыл огонь и Ревеню. Вскоре в конце переулка глухо бухнуло, и глаза резанула ослепительная даже в свете дня вспышка, Клод понял, что снял третьего диска-робота.
   – Хорошо стреляешь! – похвалил Завадски не без зависти. Француз молча направился за Пиром.
   Пока Ревеню и Завадски обстреливали переулок, Пир просочился в полуразрушенный тамбур какого-то склада. С минуту он осматривался, кто-то, похоже, крался за уцелевшей стеной тамбура, на складе.
   – Пир! – обратился к нему вечно невозмутимый Ивасаки. – За дверью слева от тебя шастает сектоид. Я его только что видел.
   – Понял, спасибо! – отозвался Пир и ногой вышиб дверь. Слева виднелась лишь неровная пирамида из фанерных ящиков. Впрочем, секунду спустя Пир увидел инопланетянина: тот поднимал пистолет, но целился не в Пира, а в ворвавшегося следом Клода Ревеню. Пир не дал ему выстрелить, уложил, будто в тире, прицельно и уверенно.
   – Отдохни, головастик, – посоветовал Пир и пригнулся. Он еще не знал, что это был последний из врагов под куполом защитного поля.
   Икс-комовцы прочесывали кварталы еще часа три; нервы натянулись, но из живых они встречали только прячущихся людей. Танк, шелестя гусеницами, носился по дороге, но все было тихо.
   Первую террор-миссию сектоидов икс-команда отбила с блеском. Только Олаэча угодил в госпиталь. Но ненадолго, дней на пять всего.
   Уже наступило восьмое марта, когда они вернулись на базу. Единственное, что омрачило этот день – черные рамки вокруг фамилий пилотов сбитого «Интерсептора».

Глава шестая

   Не прошло и двух дней, как были засечены две малых тарелки, обе над Сахарой. Крохотный трехметровый малютка-скаут вновь был разнесен взрывом «Эвеланша»; нашли только небольшой обломок обшивки, оплавленный, словно стекляшка, что побывала в костре. Средний скаут после атаки «Интерсептора» задымил, сменил уверенный полет на хаотичное рыскание, быстро потерял высоту и в конце концов зарылся бортом в склон пологого бархана. Тотчас же выслали «Скайрейнджер» с икс-комовцами. На поврежденную тарелку было страшно смотреть – у нее практически не осталось бортов. Танк прыгнул на песок первым, а Клод Ревеню, еще не успев сойти с трапа, разглядел в едком дыму у самой тарелки полуживого снейкмена. Хватило одного выстрела.
   Второй снейкмен нашелся чуть в стороне от тарелки, среди волнистых куч песка. Он вяло отстреливался, и его убил тот же удачливый Ревеню. Генерал Батт и научники ненавязчиво посетовали, что оглушенных чужаков не удалось взять живьем. Ревеню вскорости получил сержанта.
   Одиннадцатого марта Алана Паллистера, Хуана Олаэчу и Большого Дика Бейли перевели на американскую базу – наверное, решили, что на родном континенте им будет приятнее сражаться с пришельцами. Взамен прислали нескольких новичков-оперативников, двоих пилотов и новый «Интерсептор». Уже было известно, что шестнадцатого марта на базу «Америка» будет доставлен второй «Скайрейнджер» и у икс-команды появится два корабля для операций. Запоздали всего на каких-то сорок часов.
   В ночь с двенадцатого на тринадцатое был засечен средний корабль пришельцев, уже знакомый террор-шип, который сбил первый «Интерсептор» на прошлой неделе. Вихрем он пронесся над Атлантическим океаном, европейские перехватчики безнадежно от него отстали. Американский тоже многого не добился, повисел на хвосте минут пять и потерял вражескую тарелку в безоблачном небе над материком.
   В два ночи оперативников подняли по сигналу «ALERT»: террор-команда чужаков высадилась в Нью-Йорке. «Рейнджер» коснулся почвы Лонг-Айленда под утро, в зыбких обманчивых сумерках.
   Сначала все пошло очень даже неплохо. Танк резво соскочил с трапа и метрах в тридцати от «Рейнджера» отследил первого сектоида, перед входом в низенький коттедж с плоской крышей. Ревеню, которого потихоньку стали называть «Везунчик», упал на локти у шасси самолета и уложил чужака в пару секунд. Выскочивший следом Ивасаки с ракетницей всадил зажигательную в сплетение заборчиков у следующего коттеджа; сразу стал виден еще один сектоид, который заметался в пламени. Его пристрелил Чонгради, мрачный, как небо над базой «Европа». На освещенный участок ринулся танк, по нему стали стрелять сразу с трех сторон, раз даже попали, но броня, усиленная вкраплениями инопланетных сплавов, выдержала. Дистанционщик радостно взвыл, так, что даже пилоты в кабине услышали, и быстро локализовал цели. У самой стены очередного в ряду коттеджа висел робот-кибердиск. Что-то мешало ему стрелять: он разнес стену соседнего домика, поджарил траву на лужайке, где сел «Рейнджер», но людей своим плазменником не достал. Его сняли объединенными усилиями Пир, Чонгради и Ревеню. Тут же из-за стены огня, изнутри коттеджа, который осветил ракетой Ивасаки, принялся беспорядочно палить из плазменной винтовки сектоид, видимо, потерявший самообладание. Дориго и Миллс, залегшие на лужайке, отвлекли его, а мрачный венгр добил. Практически сразу же из-за того же коттеджа показался второй кибердиск и прижал к земле Мбиду, Ивасаки и Ватсона; Ватсон упал у самого пламени, чувствуя, как начинают плавиться внутренности и закипать кровь в жилах. Горел деревянный заборчик.
   Пир, который успел оттянуться влево, спрятался среди невысоких, аккуратно подстриженных деревьев и долго стрелял по кибердиску. Минуты две, пока тот не расцвел огненным цветком. Вторично брызнули стекла в ближайших к взрыву зданиях. Довольный Пир переместился к следующему коттеджу и нос к носу столкнулся с сектоидом, который, вероятно, тоже собрался обойти икс-комовцев с фланга, по самой кромке защитного поля. Его Пир рефлекторно пнул тяжелым ботинком в живот и огрел прикладом по голове, потому что на выстрел уже не оставалось времени, Пир не успел бы направить ствол на чужака. Сектоид приложился о стену, выронил пистолет, и Пир его немедля пристрелил.
   Завадски с Шайхутдиновым влезли в окно коттеджа, к которому «Рейнджер» был обращен носом, и выбрались на крыльцо. По ним стали стрелять; Завадски залег на крыльце, отвечая из лазерника сквозь ажурные перильца и постоянно перекатываясь, чтоб не попали на вспышки; Шайхутдинов вернулся в дом и вылез в боковое окно. Дуэль Завадского затянулась минут на пять. Потом сектоид вдруг перестал стрелять. Завадски выглянул – в темноте разглядеть ничего не удавалось, сектоид спрятался в тени короткой сосновой аллеи. Ивасаки решил помочь и послал вторую зажигалку прямо в гущу сосен. Они вспыхнули, отогнав тьму, и стало видно, что на аллее не один сектоид, а целых три. Впрочем, на самом деле их там было даже четыре, но четвертого пока никто из икс-комовцев не видел. Завадски не успел выстрелить ни разу: откуда-то вынырнул Мбида и браво шарахнул из «Шкара» взрывчатыми, да так удачно, что уложил троих, причем третьего сектоида никто даже не успел заметить, его просто накрыло осколками. Уцелевшего добил Завадски.
   Спустя четыре минуты вдоль границы поля пытался прокрасться третий кибердиск, но его вовремя заметил Шайхутдинов и принялся стрелять, прижимаясь к стене коттеджа. Диск замер, выискивая цель, и тут его достал Завадски. Грохнуло так, что заложило уши.
   И тут удача покинула икс-комовцев. Сначала Ватсон пытался вытащить из огня ополоумевшего парня из местных, но тот отбивался, как бешеный, а потом брызнул на Ватсона какой-то дрянью из пластиковой бутылочки. Нил вспыхнул, как бочка с бензином, давясь криком боли, а потом там, где он упал, встал столб рыхлой земли. Наверное, взорвались ракеты, которые Ватсон нес для Ивасаки. Да еще граната у него, наверняка, была. В общем, от англичанина мало что осталось.
   Потом четверть часа было тихо, икс-комовцы прочесали почти весь лабиринт коттеджей, садиков, заборчиков и решили, что выбили всех сектоидов. Пир и Ивасаки уже начали выводить уцелевших гражданских к «Рейнджеру», но не к добру показался последний чужак. Он выстрелил Шайхутдинову в спину, а расстояние было такое, что не промахнулся бы и слепой котенок. Выстрел из плазменного ружья в упор – страшная вещь, Пир потом убедился. Сектоида через какие-то секунды убил Клод Ревеню.
   И все. На этом события того вечера завершились. На базу возвращались не в настроении. Почти до конца миссии держаться без потерь, а потом положить двоих! Да еще одного от рук своего же, землянина… Пира и остальных раздирала обида.
   Камерунец позже подошел к Пиру и Завадскому и, запинаясь, спросил: не чувствовали ли они на миссии беспричинного страха, желания бросить оружие и бежать, бежать, куда угодно, лишь бы не оставаться на месте? Завадски пожал плечами. Страх? Только дурак не боится. Нет, сказал Мбида, это не обычный страх, присущий даже храбрецам. Это словно дыхание сатаны, словно тебя подталкивают изнутри… В общем, Мбида гадал, стоит ли рассказать об этом экспертам.
   Завадски считал, что это личное дело каждого оперативника. Миссия покажет, кто трус, а кто нет. Камерунец сегодня снял троих и торчал минут десять посреди почти что пустой лужайки, один, под обстрелом.
   Пир, напротив, полагал, что рассказать надо. Потому что тоже чувствовал одно время, что под череп ему кто-то словно запустил холодные пальцы. В конце концов решили подождать до следующей миссии.
   Большей ошибки Пир не делал никогда в жизни. Но понял он это гораздо позже.
   Тем временем ввели в обиход новые автоматические аптечки с блоком сенсорной диагностики. Пользоваться ими было до смешного просто: прижать к телу у повреждения и подождать, пока аптечка не закончит процедуры. В основном эта умная штуковина приостанавливала необратимые процессы в организме и пичкала раненого обезболивающим и стимуляторами, чтоб тот мог продержаться до конца миссии, а настоящее лечение, конечно, начиналось уже потом, на базе. Или в госпиталях Европы, если ранения были слишком серьезны.
   Прошла неделя после Нью-Йоркского террора, и на американской базе все стало налаживаться: доставили «Скайрейнджер», из Европы туда перебросили кое-какое снаряжение, несколько лазерных ружей; заложили лабораторию. Тем временем тарелок в небе Земли становилось все больше – как и предсказывали эксперты проекта, весной активность инопланетян ощутимо возросла. Спустя какие-то два дня был сбит трехместный скаут над Сахарой, «Рейнджер» нанес очередной визит в пески, а Ревеню, Пир и Завадски записали на свои счета еще по одному убитому инопланетянину.
   Девятнадцатого марта над тихоокеанским побережьем Соединенных Штатов радары нащупали среднюю тарелку, похожую по форме на восьмилучевую снежинку. Эксперты с ходу окрестили ее абдуктором, поскольку полагали, что используется она для похищения людей и, видимо, для нещадного допроса. «Интерсептор» с американской базы вел ее три часа; тарелка то и дело меняла курс. Настиг ее земной перехватчик только над канадской тайгой, ближе к границе Аляски. Абдуктор огрызался плазменными залпами, но это был не террор-десантник, он не предназначался для воздушных боев и нес совсем немного оружия. Трех «Эвеланшей» и парочки «Стингеров» хватило, чтоб повредить ее. Двадцатиметровая не то снежинка, не то шестеренка скользнула к земле и села в тайгу между поросших деревьями сопок. «Интерсептор» покружил невдалеке, засек координаты и ушел на базу.
   Из-за того, что «Рейнджер-2» еще не до конца успели укомплектовать, Батт принял решение, что на захват пойдет европейский «Рейнджер». Вместо погибших Шайхутдинова и Ватсона отправлялись новички – земляк Пира Костя Белов и немец Келлер. Время высадки подогнали так, чтобы начать миссию около трех часов дня местного времени.
   Речь ван Торенса в этот день свелась к достаточно неожиданной теме. Биологи и ксенологи всерьез возжелали заполучить живого сектоида. Поэтому руководство назначило специальную премию и оснастило «Рейнджеры» тремя мощными электрошокерами «Стан Род». Единственный их недостаток заключался в том, что действовали они только при непосредственном контакте. То есть нужно было подобраться к сектоиду или снейкмену вплотную, на расстояние шага. А пришельцы имели обыкновение стрелять при виде икс-комовцев… В общем, Батт посоветовал на рожон не лезть. Удастся взять хотя бы одного чужака живьем – прекрасно. Нет… Что ж, впереди еще будут миссии. Кроме того, Батт захотел, чтоб шокерами вооружились Пир, Завадски и Ивасаки.
   – Везунчик Ревеню будет чистить вам дорогу. А вы – по обстановке.
   Никто из троих и не подумал возражать. Батта икс-команда весьма уважала.
   – Пожалуй, что не стоит пытаться взять живым внешнее охранение, – продолжал ван Торенс. – Во-первых, эти чужаки явно будут начеку, а во-вторых, с большой вероятностью это окажутся просто солдаты, а из них много информации не выкачаешь. Поэтому всех, кто попадется снаружи, нужно будет попросту перебить, как цыплят насолившего соседа. А вот внутри корабля уже пытаться пустить в ход шокеры. Экипаж этого сундука оценивается в десять-двенадцать астронавтов. Наличие роботов-кибердисков, мягко говоря, сомнительно. В общем… действуйте по обстановке, у большинства из вас есть опыт. И, как всегда, удачи!
   Пир подумал, что сегодня удача понадобится. И не только ему.
   «Рейнджер», срывая струями воздуха из турбин хвою с деревьев, сел в каких-то полуста метрах от сбитого абдуктора. Вражеский корабль сверху действительно напоминал снежинку. Он был несколько больше скаута-креста и заметно выше скаутов вообще. Второй этаж-уровень возвышался над первым еще на два с небольшим метра.
   Танк ринулся с трапа, словно гончая, взявшая след.
   – Пошли ребята! – бодро сказал Ревеню, первый в левом ряду высаживающихся. – Зададим чужим жару!
   Первым справа, как уже успело сложиться, шел Мбида. Оперативники рассыпались; Белов и Чонгради двинулись прямо, за тарелку; Ревеню и тройка с шокерами – налево, вдоль лицевого борта; танк, Мбида, Дориго и Миллс вытянулись в цепь и начали тралить холмистую, поросшую кустарником местность.
   – Вижу входной люк, – сообщил все успевающий Макманнаман. – Правильно идете, он в среднем луче.
   – Видим, не слепые, – проворчал Завадски.
   В тот же миг Ревеню выстрелил в мелькнувшую за кораблем тень.
   – Дьявол! – воскликнул он удивленно. – Это не сектоид! И не человекозмея!
   Слева от них тоже поднялась пальба. Пир обернулся и увидел на склоне холма у самой границы поля высокую, метра под два, фигуру, закутанную в фиолетовый плащ. Слабый ветерок, которому, кстати сказать, колпак защитного поля совсем не был помехой, еле заметно шевелил полы плаща. И еще Пиру показалось, что у фигуры нет ног. По крайней мере, фигура не касается земли.
   Мбида тщетно пытался снять чужака из «Шкара», взрывы вязли в тумане поля, а прямо в фигуру с такого угла попасть было сложно. Впрочем, Келлер попал, и довольно быстро. Не то со второго выстрела, не то с третьего.
   – Есть! – воодушевленно сообщил он. – Двинули дальше!
   Ревеню проскочил мимо люка, Пир, Завадски и Ивасаки остановились перед светлым овалом.
   – Готовы? – спросил Пир, глядя на товарищей. Оба коротко кивнули. И, приказав люку уйти вниз, они рванулись в чужой корабль. Внешний люк открывался в небольшой тамбур, совершенно пустой. Знакомая двустворчатая дверь виднелась в центре противоположной стены. До нее было метра четыре. Перед дверью троица вновь на миг замерла.
   «Хорошо бы сразу за дверью стоял чужак, – подумал Пир и вздохнул. – Я б его тут же шокером…»
   Тяжелый стержень разрядника фирмы «Стан род» он держал в левой руке. В следующий миг дверь стала открываться, и в щели мелькнул фиолетовый плащ. Пир машинально пальнул из винтовки, одной рукой, начисто забыв о шокере. Чужак взвыл и упал. Изнутри тарелки выстрелили по входу, но импульс пришелся в стену и Пир дал еще одну очередь. Второй чужак у низкого продолговатого стола в центре отсека беззвучно свалился на столешницу. Плазменная винтовка грохнула о плиты пола. В следующую секунду Пир оказался внутри отсека. Рядом, будто по волшебству, возникли Ник и Ооно. В отсеке пахло почему-то медикаментами. Правая стена отсутствовала. Точнее, от нее мало что осталось. За неровной зубчатой кромкой открывалось облако дыма, а в дыму смутно маячили останки силовой установки. Рядом валялся обладатель фиолетового плаща, видимо, почивший в бозе при взрыве.
   «Хорошо их конусы бухают, – подумал Пир, приподняв брови. – То-то наши пилоты тарелки вражеские по сантиметрам изучают. Запомнят, где силовики крепятся, – и давай туда ракетами долбить. Авось и взорвется что-нибудь…»
   Ивасаки и Пир сунулись в дым. Дальняя стена центрального отсека уцелела; Пир свернул налево и оказался в просторном коридоре. По правую руку, у внешней стены, из пола поднималось несколько кресел, рядом с каждым загадочно перемигивались огоньки на крохотных пультах.
   Завадски пошел через дверь центрального отсека и вскоре присоединился к товарищам.
   – Эй, Пир, а тот рогатый на столе жив, похоже! – сказал он радостно. – Дышит, зараза! Ты куда ему попал?
   – Не помню, – ответил Пир и оглянулся. Вовремя: обладатель фиолетового плаща очнулся, выглянул из двери и тотчас спрятался.
   – Вот я его! – ощерился Пир, поднимая шокер. – Не ждите!
   Фиолетовый и правда ожил. Винтовку свою он почему-то не поднял сразу, а теперь не успел. Пир настиг его слева от того же стола и ткнул стержнем разрядника. Треснула желтоватая молния, в отсеке вместо медикаментов запахло озоном, и чужак свалился на пол. Теперь Пир хорошенько его рассмотрел.
   У него и вправду не было ног. Торс рос из тускло-серого металлического шара; мощные, как у рестлера-профессионала, ручищи выглядывали из-под плаща. Скуластое лицо казалось свирепым, возможно, из-за коротких толстых рожек, выгнутых не вверх, а вниз, к скулам. Фиолетовый плащ плотно держался на плечах, не позволяя разглядеть тело поподробнее. Каким образом чужак передвигался на своем шаре, Пир так и не понял.
   Снаружи Клод Ревеню быстро вычислил третьего чужака из охранения в гуще молодых елочек. Первый выстрел ушел мимо, и чужак неожиданно взмыл, спрятавшись меж густых крон деревьев постарше.
   – Ни хрена себе! – изумился француз. – Ребята, осторожнее, они летают!
   Ревеню прислонился к шершавому смолистому стволу и довольно быстро вычислил летуна среди еловых лап. Очередь – и тот рухнул, ломая ветки.
   – Мой готов! – сообщил Клод.
   – А наш еще нет, – буркнул Мбида, стреляя.
   Танк навел камерунца, Дориго и Келлера еще на одного чужака в дальнем от «Рейнджера» уголке маленького парка под защитным колпаком. Чужак прятался среди стволов, потом нырнул в лощину меж двух крутобоких холмиков и оттуда остервенело отстреливался. Танк вертелся на пятачке перед лощиной, потом вдруг перестал шевелить башней и откатился в сторону – чужак в плаще умудрился в него попасть.
   – Ну, козел! – возмущенно выдохнул Макманнаман. – Башню заклинило!
   Мбида, чертыхаясь, всадил в черный зев лощины несколько взрывных, грохот стоял, как на полигоне. Продолжая чертыхаться, перезарядил «Шкар». А Келлер, взобравшись по едва ли не отвесному склону, вдруг разглядел в полутьме дурацкий фиолетовый плащ. Долго стрелять ему не пришлось.
   Чонгради и Белов обежали абдуктор вокруг; в той стороне ни одного летуна не оказалось ни у земли, ни в небе.
   – Костя, дуй в корабль, покараулишь сонненького! – попросил Пир, которому не терпелось догнать Ивасаки и Завадского.
   – Иду, Пир, – тотчас отозвался Белов. Запел отворяемый люк.
   Если Пир правильно понимал, коридор с креслами в конце концов должен был еще раз свернуть налево. Так и оказалось. Пир добежал до поворота; за ним обнаружился совершенно целый конус силовой установки с радостно пульсирующим стержнем. А это значило, что научники, к вящей радости, выковыряют из конуса некоторое количество своего драгоценного элериума-сто пятнадцать. В тупике светился красноватый столб света над единственной красноватой же плитой в полу; рядом нерешительно топтались Ивасаки и Ник.
   Пир приблизился.
   – Если я не ошибаюсь, это лифт, – обронил японец задумчиво. – Но как им пользоваться? Как дверью, мысленно?
   По-английски Ивасаки говорил медленно, с видимым тщанием выговаривая каждое слово.
   – Попробуй, – почему-то шепотом сказал Завадски и пожал плечами. – Что мы теряем?
   Ивасаки встал в столб света – и вдруг его плавно подбросило вверх и втянуло в точно такой же красноватый квадрат на потолке. Сверху донеслись выстрелы и Завадски, чертыхнувшись, тоже встал в столб света и тоже вознесся горе. Пир прислушался: выстрелы прозвучали только из лазерника.
   Ивасаки, поднявшись на второй уровень, сразу же увидел метрах в пяти от себя чужака, и, не мешкая, выстрелил. На втором этаже, похоже, находился единственный отсек в центре, а опоясывал его узкий коридор. Ивасаки, держа наготове лазерник и шокер, пошел в ту сторону, где валялся убитый летун, с облегчением обнаружив за плечом Завадского. Поднявшийся третьим Пир пошел в другую сторону. Пир быстро уперся в тупик.
   А Ивасаки и Ник обогнули отсек, и по диагонали от лифта за очередным изгибом коридора японец разглядел стоящего боком чужака. Точнее, не стоящего, а висящего. Не касаясь пола своим странным, заменяющим ноги, шаром. Ивасаки на миг замер, вжавшись спиной в стену, а потом прыгнул вперед, вытянув шокер. Треснуло, запахло озоном, и летун молча растекся по полу.
   Тотчас дверь центрального отсека приоткрылась на полсекунды, и плечо Ивасаки вдруг взорвалось оглушающей болью. Он выругался по-японски и упал на одно колено. Завадски мгновенно оттащил раненого в сторону и отстегнул с пояса чудо-аптечку. Анализатор зажужжал, потом аптечка вколола японцу обезболивающее, стимулятор и биораствор. Боль отступила. А Завадски, оставив аптечку напарнику, вновь вернулся к двери и открыл ее мысленным усилием, отбил плюнувший зеленым ствол плазменника своей винтовкой и ткнул фиолетового «Стан родом». Озоном запахло еще сильнее.
   Теперь Завадски готов был упасть на квадратные плиты пола и стрелять, стрелять стрелять…
   Но в рубке больше никого не было. Семеро пришельцев были мертвы, а трое – целых трое! – оглушены и вполне готовы к упаковке в серебристые транспортные коконы научников.
   – Ты как, дружище? – спросил Ник японца, поднимаясь с пола.
   – Жив. Не совсем цел, но жив, – отозвался тот. Лицо Ивасаки было бледным, как свет в рубке абдуктора.
   Ник помог ему подняться. Навстречу выскочил Пир, и на лице его цвела досада.
   – Ну? – спросил он нетерпеливо.
   – Двое, – довольно сказал Ник. – Оба живы, там валяются. Правда, Ооно ранили…
   Пир вздохнул.
   – А я никого не встретил.
   Они пошли к лифту, придерживая ослабевшего японца.
   – Ребята, заберите языков, пожалуйста, – попросил Ник, устало шевеля губами перед микрофоном шлема. Только сейчас он понял, что действительно смертельно устал.
   «Долетим до базы – тут же позвоню бабушке», – подумал он решительно.
   Перед лифтом внизу они столкнулись с Адамом Дориго, венгром Чонгради и Везунчиком Ревеню.
   – Где ваши пленные? – весело спросил француз.
   – Там, – ответил Ивасаки. – Наверху. Найдете. Только ближний мертв. Вот вам шокер, если что, а ружья мы у них разрядили.
   С таким уловом возвращаться на базу было совсем не стыдно. Упакованных в коконы пленных тут же увезли на высоких серебристых тележках. Раненого Ивасаки загнали в медицинский блок, несмотря на вялые его протесты.
   Когда Пир выполз из душа и обессиленно повалился на койку, позвонил Валерка Смолянинов.
   – Эй, Пир, знаешь кого вы отловили? – весело спросил он.
   – Безногих инопланетян, – отозвался Пир. – Отстань, я отдыхаю.
   – Точно. И не солдат, заметь! Навигатора, медика и родового лидера. Кажется, он у них вроде замполита.
   Пир, не шевелясь, спросил:
   – Ты-то откуда знаешь? Двух часов еще не прошло, неужели раскололи?
   – Ван Торенс сказал, – пожал плечами Валерка. – Ладно, отдыхай.
   Он отключился.
   – Вот спасибо! – проворчал Пир – и сам не заметил, как заснул.

Глава седьмая

   После второго террора пришельцы почему-то притихли. То ли икс-комовцы наступили им на любимый мозоль, то ли просто инопланетяне зализывали раны. Доселе безнаказанные их набеги вдруг оказались не таким уж безопасным делом – земляне учились защищаться и порой переходили в наступление. Небольшие тарелки, сбиваемые в самых разных уголках планеты, захватывались без людских жертв. Пир уже перестал считать миссии – счет перевалил за второй десяток. Кроме операции по захвату абдуктора, оперативники по-прежнему сталкивались лишь с сектоидами и, реже, – с человекозмеями, но научники, усердно вытягивающие информацию из пленных инопланетян, сказали, что помимо трех рас, с которыми уже встречались икс-комовцы, в экспансии чужаков на Землю участвуют еще несколько. Так что нужно быть готовыми к столкновению с самыми разными созданиями. Изучили флоатеров как биологический вид. Если разобраться, то эти чужаки были больше чем наполовину машинами. Масса кибернетических внедрений и сращиваний искусственных элементов с живыми тканями делали их очень опасными противниками. Тот самый непонятный шар, на который опиралось тело флоатера, был, ни много, ни мало, миниатюрной антигравитационной установкой. Именно благодаря этой установке флоатеры совершенно свободно летали. С человекозмеями оказалось сложнее: их тела сильно повреждались выстрелами из лазерного оружия, и научники жаждали получить живого инопланетянина. Сильно жаждали.
   В начале апреля завершились работы по проекту «Скорлупа» и на базу доставили десяток защитных костюмов. Теперь даже выстрел из плазменного оружия не означал обязательной смерти оперативника: примерно в половине случаев костюмы спасали жизнь.
   Двенадцатого апреля вернулся из парижской клиники Ооно Ивасаки, врачи постарались, и он явился на базу свежий и здоровый, как раз к получению лейтенантского чина. Лейтенанта дали также Пиру и Завадскому; Везунчик Ревеню и Мбида давно уже ходили в сержантах. Научники докапывались до все новых и новых тайн инопланетного оружия и техники. Поняли, почему поначалу не стреляли в руках икс-комовцев плазменные пистолеты и ружья – тонкий механизм настройки на нервную систему стреляющего сперва нужно было запустить. Во всяком случае, теперь, после таинственных манипуляций нейротехников, любой оперативник мог подобрать в бою ту же серебристую плазменную винтовку и стрелять, пока не опустошится обойма. Правда, пока нейротехники еще не раскодировали разрешающую команду на смену обоймы, но обещали это сделать еще весной. Сейчас они корпели над тяжелым плазменным ружьем, установкой чудовищной мощности и убойной силы, пробивающей даже новую «Скорлупу» практически всегда.
   Еще одна тайна, разгаданная учеными, тотчас была взята на вооружение икс-комовцами. Тот самый тусклый шар, захваченный впервые еще в самой первой миссии. Тот, который считали средством коммуникации чужаков. В общем, оказалось и так, и не так. Шар этот при правильном обращении позволял считывать информацию прямо из мозга живых существ. Он не умел читать мысли в обычном понимании, это был скорее пси-сканер. Оперативники быстро научились им пользоваться и определять, кто перед ними находится – солдат-сектоид, инженер, навигатор, лидер, медик… Захват живых пришельцев сильно упростился, но поймать живого сектоида долго не удавалось, в конце концов все равно приходилось его убивать, потому что жизнь кого-нибудь из икс-комовцев оказывалась под угрозой.
   Проект разворачивался все шире, финансирование возросло, набирался новый штат ученых, закладывались новые лаборатории. Стали поговаривать о третьей базе, в Африке, уж слишком часто засекались вражеские корабли над Сахарой и джунглями.
   А чуть позже, в начале мая, стало известно, что правительство ЮАР заключило некий негласный договор с представителями инопланетян. Едва не разгорелся крупный международный скандал, помешал этому только рассказ одного из охотников, кочующих по территории Мозамбика. По всей видимости, он набрел на базу пришельцев, совершенно случайно. Не раз наблюдал взлетающие и садящиеся корабли, несколько раз натыкался на снующих в окрестностях базы «серых людишек с большими головами». В описании нетрудно было узнать сектоидов.
   ООН урезало финансирование за апрель: слухи о базе чужаков дошли и до Женевы. Ничего не оставалось, как пытаться уничтожить ее. Тем более что несколько абдукторов прошли в разные дни над Европой и ни разу перехватчики не смогли их догнать. А значит, исчезали люди. И икс-комовцы не сумели этому помешать.
   Пятого мая «Рейнджер-Европа» взял курс на юго-восточную Африку. Десятка икс-комовцев самого боевого состава была настроена более чем решительно. Уверенности каждому добавляла тяжесть темно-серой «Скорлупы» на плечах.
   Пир почти всю дорогу бессовестно проспал, потому что летели долго; лишь когда на экране появился ван Торенс, Завадски Пира растолкал.
   – Очнись, Пир! Проспишь все на свете.
   Лихачев через силу открыл глаза.
   – Полчаса до высадки, – добавил Ник. – Разминай мозги.
   – Что мозги, – Пир потянулся. – Я стреляю не мозгами.
   Завадски усмехнулся:
   – Тогда разминай то, чем стреляешь.
   – Привет, ребята! – ван Торенс сегодня был озабочен больше обычного. – Как настроение?
   – Замечательно, – уверил его Везунчик Ревеню. – Вынесем сегодня всех в лучшем виде. Что скажешь? Сколько головастиков окажется на базе?
   – По предварительным прикидкам – десятка два. Включая кибердиски. Ник, Пир и Ивасаки, как всегда, идут с шокерами. Авось кого-нибудь возьмете… Кстати, хорошо бы лидера или коммандера – они обязательно будут на базе. Видите вот этот знак?
   Ван Торенс показал начертанный на куске ватмана символ, отдаленно напоминающий адидасовский трилистник.
   – Вы найдете его на стене шлюза, ведущего в командный центр. А вот это знак медицинских служб; это – технических… Запоминайте, чтоб ориентироваться там, на базе.
   – У меня вопрос! – Макманнаман с надеждой поднял руку. – Мой танк сможет передвигаться по базе? Не застрянет?
   Ван Торенс кивнул:
   – Мы обсуждали этот вопрос. Да, с большим процентом вероятности танк способен проникнуть на базу и передвигаться там без особых проблем. У сектоидов ведь есть кибердиски, а они практически такие же большие, как наш танк. Как-то же они должны маневрировать там, у себя. Верно?
   Макманнаман удовлетворенно хмыкнул.
   – О’кей. Лишь бы мой пульт пробился вниз, под землю…
   – Пир, Ник, Ооно… Научники воют и требуют живого сектоида. В общем, Батт говорил, что если и на этот раз не привезем, будут трудности с ооновцами. Чего-то они кочевряжатся, грозятся урезать бюджет. Нужны новые артефакты. И особенно – чужаки, живые чужаки. Техники, врачи, офицеры, навигаторы. Постарайтесь там…
   – Ладно, постараемся, – вздохнул Завадски. – Моя бабушка…
   Он не успел договорить, из кабины выглянул растрепанный Валерка.
   – Эй, держитесь! Нас пытаются сбить.
   «Рейнджер» основательно тряхнуло, забросив Валерку назад, в кабину.
   – Стреляют, гады! – Мбида покачал курчавой головой и заботливо поправил покосившийся в зажимах «Шкар».
   Вылетевшие вдогонку «Интерсепторы» устроили над оборонительными заслонами сектоидов воздушную карусель. «Рейнджер» тряхнуло еще раз, и он стал стремительно снижаться.
   – Готовность! – предупредил первый пилот. – Сейчас буду высаживать! Касания грунта не будет, прыгнете навзвис. Осторожно, турбины работают в посадочном режиме, не забывайте, а то собьет струями.
   – Йе-эп! – Ревеню щелкнул губами. – Помним, Джонатан, не волнуйся.
   Десантный люк с лязгом отворился, впуская в «Рейнджер» теплый африканский воздух. Макманнаман вцепился в свой неразлучный пульт, и танк, протарахтев гусеницами по железному днищу десантного отсека, вывалился наружу.
   – Начали! – объявил Ревеню и, глянув вниз, ринулся навстречу ветру. За ним отправился Мбида, потом Ивасаки, потом Завадски…
   Следующим шел Пир. До земли было метров пять с небольшим. Он прыгнул в овальный провал люка, почувствовав кожей перегретый воздух, тянущий от турбин. Земля упруго толкнулась в ступни.
   Оставшиеся – Дориго, Чонгради, Миллс, Келлер и Белов – вывалились следом за Пиром. «Рейнджер» тотчас величаво взмыл, урча турбинами на басах.
   Икс-комовцы оказались на круглой поляне, поляну со всех сторон окружали ядовито-зеленые джунгли. О том, что под землей здесь кроется вражеская база, напоминала лишь свеча белесого дыма, поднимающаяся в небо из места, куда свалилась сбитая «Интерсепторами» тарелка внешнего охранения, да небольшая пирамидка маскирующая входной шлюз. Рассыпавшись цепью, оперативники направились к ней, по очереди совершая короткие перебежки и прячась за малейшими неровностями почвы.
   Они успели покрыть половину расстояния до шлюза, когда из него очень быстро и очень неожиданно вырвался сероватый блин кибердиска. Синие молнии под днищем выглядели совсем бледными в свете дня. Пир сразу же залег, потому что плазменная пушка вражеского робота пробивала «Скорлупу» почти наверняка. Трижды грохнул «Шкар», но броня кибердиска выдержала. Мбида выругался, падая в чахлые кустики. Ответный огонь робота не замедлил прижать в земле почти всех.
   Чонгради, улучив момент, вскинул ракетницу и шарахнул тяжелой. Попал: кибердиск окутался черно-оранжевой вспышкой и оглушительно взорвался, выбросив клуб черного, как гуталин, дыма.
   – Горишь, бубновый! – радостно крикнул венгр, почему-то по-русски, и подмигнул соседу, Косте Белову.
   Тот встал:
   – Горит, сволочь! – подтвердил он.
   В башенке-пирамидке обнаружился мертвый сектоид с тяжелым плазменным ружьем. Наверное, его убило взрывом кибердиска. Еще в башенке обнаружился красный квадрат гравитационного лифта, точно такой же, как в абдукторе флоатеров, только побольше в поперечнике.
   – Иду вниз! – объявил Ревеню и исчез из башенки. Следом отправились подоспевшие Миллс и Мбида.
   Когда Пир спустился на нижний уровень базы, ему показалось, что он попал на огромную вражью тарелку – такие же стены, такой же псевдочешуйчатый пол, тот же синеватый, кажущийся неживым, свет. Лифт опустил их в совершенно пустой квадратный отсек. Во всех четырех стенах виднелись широкие арки-тоннели, танк проходил в них с огромным запасом, Макманнаман волновался совершенно зря.
   – Цель! – выкрикнул Мбида азартно. Он был левее Пира. В тот же миг бухнула тяжелая плазма, и камерунец, захрипев, осел на пол. Пробитая «Скорлупа» задымилась и вспыхнула. Мбида умер секундой раньше.
   Сразу несколько лазерников икс-команды ответили на выстрел, и в соседнем отсеке закричал умирающий сектоид. Келлер сунулся туда, осматриваясь на ходу. В отсеке было полно вертикально стоящих контейнеров, наполненных полупрозрачной жидкостью вроде формалина. Внутри что-то смутно шевелилось. В самом центре отсека виднелась квадратная отгороженная комнатка, совсем небольшая. Дверь-бабочка ненадолго отворилась, показался сектоид; увидел людей, выстрелил, и дверь тут же закрылась. Келлер, прячась за контейнерами, подобрался поближе ко входу. Во второй вход уже проник Ооно Ивасаки. Он сразу увидел в дальнем правом углу кибердиск, шныряющий между двух проходов. Прижавшись к стене, Ивасаки выстрелил, и кибердиск тотчас развернулся, готовый ответить. Японец убрался назад, и плазменные импульсы с шипением вгрызлись в стену, где он только что стоял.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →