Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Далматинцы рождаются без пятен.

Еще   [X]

 0 

Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма (Шестаков Вячеслав)

Эта книга описывает жизнь и научное творчество известного английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. По своему влиянию на экономическую теорию он не без основания сравнивается с Карлом Марксом. Об экономической теории Кейнса написано множество работ на всех языках мира. Более того, «кейнсианская экономика» была использована в экономической политике во многих странах мира, в частности в США и Великобритании. Эта книга представляет собой избранные работы Д. М. Кейнса о Версальском договоре, денежной реформе, статьи о России.

Год издания: 2015

Цена: 490 руб.



С книгой «Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма» также читают:

Предпросмотр книги «Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма»

Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма

   Эта книга описывает жизнь и научное творчество известного английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. По своему влиянию на экономическую теорию он не без основания сравнивается с Карлом Марксом. Об экономической теории Кейнса написано множество работ на всех языках мира. Более того, «кейнсианская экономика» была использована в экономической политике во многих странах мира, в частности в США и Великобритании. Эта книга представляет собой избранные работы Д. М. Кейнса о Версальском договоре, денежной реформе, статьи о России.


Вячеслав Шестаков Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма

Предисловие

   Эта книга описывает жизнь и научное творчество известного английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. По своему влиянию на экономическую теорию он не без основания сравнивается с Карлом Марксом. Роберт Скидельский, автор трехтомной монографии о Кейнсе, отмечает глубину и разносторонность мышления Кейнса: «Кейнс был настоящим волшебником, написавшим магические книги. До сих пор не было экономиста, подобного ему, такого, который совмещал столько разнообразных дарований. Он был экономистом с невероятно курьезным умом, блестящим математиком, который поражал совершенно нематематическими рассуждениями, логиком, который использовал логику искусства, чистым теоретиком, способным к прикладным исследованиям, академиком и одновременно слугой общества».[1]
   Об экономической теории Кейнса написано множество работ на всех языках мира. Более того, «кейнсианская экономика» была использована в экономической политике во многих странах мира, в частности в США и Великобритании. Президент США Обама неоднократно признавался, что он «кейнсианец», последователь экономической программы Мейнарда Кейнса. Сегодня в мире наблюдается возрождение кейнсианства, что связано с тем, что Мейнард Кейнс уделял много внимания безработице, причинам экономических кризисов и способам выхода из них.
   Работы, посвященные экономическому учению Кейнса, издаются и на русском языке. B России интерес к экономической теории Кейнса и публикация его работ начались в 20-х годах прошлого века и длятся до сих пор. Из числа этих изданий следует выделить публикацию избранных работ Кейнса, предпринятых в 2007 году[2]. Эта книга, как и основной труд Кейнса, называется «Общая теория занятости, процента и денег», но на самом деле представляет собой ключевые работы Кейнса, включая статьи о Версальском договоре, денежной реформе, а главное – статьи о России. Кроме этого, печатаются дискуссионные и биографические работы о Кейнсе. Поэтому как экономист Кейнс хорошо известен в России.
   Но следует отметить, что Кейнс был не только экономистом, но и философом, историком, публицистом, патроном искусства, коллекционером современной живописи и старинных книг. В Великобритании он был центром интеллектуального движения, объединившего лучших мыслителей и деятелей искусства 20-го столетия. Как пишет Джеймс Пирсон в статье «Культурные противоречия Д. М. Кейнса», «Кейнс был не только экономистом, но и наиболее интеллектуальной фигурой эпохи. Он не просто авторитет в науке, но он представляет собой интеллектуальную мощь, которая выходит за пределы чистой экономики»[3]. Высоко оценивал Кейнса и австрийский экономист Фредерик Хайек, хотя он часто полемизировал с Кейнсом: «Кейнс был единственным великим человеком, которого я знал и которого я высоко ценил. Мир был бы намного беднее без него». Впрочем, таково было мнение всех, кто встречался с Кейнсом. Он отличался остротой ума, трезвостью мышления, высоким интеллектуализмом и, вместе с тем, терпимостью, отзывчивостью и добротой. Интеллектуализм сыграл огромную роль в развитии европейской культуры. Он зародился в эпоху Возрождения, сначала в кружках гуманистов, а затем в бесчисленных академиях, которые представляли собой свободные и независимые от власти сообщества людей науки, искусства и поэзии. В качестве примера, назову знаменитую платоновскую Академию Марсилио Фичино, в которой принимали участие философы, писатели, художники и поэты. Неоплатоническое движение, родившееся в Академии Платона, на несколько столетий определило тематику философских сочинений и иконографию произведений искусства. История интеллектуального движения в Европе интересовала многих авторов. Можно сослаться на книгу Джона Дрэпера, автора книги «Интеллектуальное развитие в Европе» (1862), в который попытался нарисовать прогресс европейской культуры, основанный на слиянии и обогащении многих культур, входящих в европейский континуум.
   Интеллектуализм является мощным стимулом для развития культуры и общественного сознания и в наше время, хотя грязные волны антиинтеллектуализма все чаще захлестывают это свободное проявление интеллектуальной энергии. В XX веке фашизм в Германии и Италии привел к уничтожению крупнейших центров интеллектуализма в Европе, таких, например, как Варбургский институт и Франкфуртская школа философии в Германии, гештальтпсихология и Венская школа истории искусств в Австрии и другие.
   В начале ХХ-го столетия в России также существовали крупные интеллектуальные центры, ознаменовавшие «религиозно-философский Ренессанс», но они были уничтожены большевиками, отправившими цвет российской интеллигенции в плавание на известном «Философском пароходе». Отставшие от рейса были уничтожены в концлагерях и на интеллигенции и российского интеллектуализма, на мой взгляд, продолжается в России и сегодня. Представляется, что для современного обывателя слово «интеллектуал» является скорее ругательным. Престиж интеллектуальных профессий сводится к нулю.
   Существует еще одна причина, которая делает актуальным исследование экономической теории Кейнса. Дело в том, что Мейнард Кейнс уделял большое внимание России, несколько раз приезжал в нашу страну, написал специальную книгу «Краткий взгляд на Россию», встречался и поддерживал русских в Англии. Сегодня многое из того, что говорил Кейнс о будущем России, оказывается реальностью. Поэтому в настоящей книге уделяется значительное внимание теме «Кейнс и Россия», которая, на наш взгляд, недостаточно изучена, а для некоторых и вообще неизвестна. К сожалению, у нас в стране Кейнс и его книги малоизвестны. Его знают только экономисты, и только как экономиста. Но Кейнс был мыслителем широкого профиля, он был и философом, и историком и эссеистом.
   Возникает вопрос, могла бы теория Кейнса помочь России с ее нестабильной экономикой, которая постепенно сползает в кризисную ситуацию? Очевидно, смогла бы, как она помогает бороться с кризисом другим странам. Тем более, что Кейнс специально интересовался экономическим опытом советской России и видел позитивные перспективы в ее развитии. Но предоставим оценивать экономические последствия кейнсианства экономистам.
   Мое знакомство с жизнью и работами Джона Мейнарда Кейнса было связано с работой над книгой об истории Кембриджа. Она не случайно называлась «Интеллектуальная история Кембриджа». В ней я попытался выявить связь Кембриджа с британским интеллектуализмом. Во многом в раскрытии этой темы мне помогла работа в нескольких важнейших научных центрах Кембриджа, которые не всегда доступны для иностранных посетителей, в частности, в архивах Мейнарда Кейнса в Кингз-колледже и в архиве Людвига Виттгенштейна. Эти ученые оказали огромное влияние не только на интеллектуальную жизнь Кембриджа, но и на всю европейскую культуру, в том числе, в отраженном свете и на российскую культуру.
   В Кембридже я встретился однажды и с Робертом Скидельским (р.1939), автором книг о жизни и деятельности Мейнарда Кейнса, его биографом и, в определенной мере, его последователем. Его монументальная биография Кейнса является одной из самых представительных работ на эту тему[4]. Она состоит из трех томов. Первый том «Неоправдавшиеся надежды» – охватывает первую треть жизни Кейнса, с 1883 по 1920 годы, время учебы в школе и университете. Второй том – «Экономист как спаситель» – относится к 1920 и 1937 годам, периоду между двумя войнами и «Великой депрессии». Третий том называется «Сражение за Британию» относится к последнему периоду жизни, с 1937 по 1946 год, относящемуся к периоду с 1937 по 1946.
   По своему жанру книга Скидельского, отмеченная в Англии и США многочисленными премиями, представляет биографию. Она содержит огромный фактический материал, хорошо документирована, в ней приводится обширный справочный и библиографический материал. Как специалиста по политической экономии Скидельского интересует та пограничная зона, которая находится между историей и экономикой. Не случайно, одна из лекций, прочитанная им в 2006 году, называлась «Мое интеллектуальное паломничество от истории к экономике и обратно».
   Именно эту сторону деятельности Кейнса Скидельский описывает лучше всего.
   Отдавая дань солидному исследованию Скидельского, мы пытались найти новые аспекты в биографии Кейнса. В частности, мы стремились в своей книге сделать акцент на отношение Кейнса к России, на его анализ российской экономике и оценке потенциальных возможностей России как одному из членов европейской экономической жизни. Этот аспект в книге Скидельского присутствует, но в сравнительно лапидарной форме. Я попытался сделать на нем акцент, исходя из интересов отечественного читателя. Кроме того, Скидельский не рассматривает такую важную область деятельности Кейнса, как его отношение к искусству и литературе, тогда как это специальный предмет нашего исследования.
   Другим важным источником о жизни Мейнарда Кейнса, помимо монографии Скидельского, был для меня его племянник, профессор Ричард Кейнс, сын Джеффри Кейнса, родного брата Джона Мейнарда Кейнса. Ричарда Кейнса-Дарвина я встретил в Черчилль-колледже, поскольку он был членом этого колледжа, был профессором биологии, и, вместе с тем, автором книг о своем великом пра-пра-дедушке Чарльзе Дарвине, и о своем дяде Мейнарде Кейнсе. Узнав, что я пишу книгу о Кембридже, специально Ричард Кейнс написал для моей книги «Интеллектуальная история Кембриджа», предисловие, связанное с его воспоминаниями о русских в Кембридже. Это живой и оригинальный документ, свидетельствующий о вкладе русских ученых в интеллектуальный потенциал Кембриджа. Воспоминания приводятся в главе «Кейнс и Россия: надежды и разочарования».
   В 2012 году я получил доступ в архив Кейнса в Кингз-колледже. Этот архив хранит рукописное наследство Кейнса, его статьи, речи, выступления по радио, в университете, его личную переписку и т. д. Он состоит из 143 ящиков и 69 томов. В тот момент меня интересовали материалы, связанные с посещением Кейнса России в 1925 году, о которых в российских публикациях о Кейнсе я не встречал никаких ссылок. Льщу себя надеждой, что я был первым русским, который познакомился с этими материалами.
   Благодаря материалам, которые я обнаружил в архивах Кембриджа, – архива Кейнса и архива Виттгенштейна – я опубликовал серию статей: «Философия в Кембридже», «Поездка Людвига Виттгенштейна в Россию», «Джон Мейнард Кейнс и Россия: отношения притяжения и отталкивания», «Лидия Лопухова – посол русской культуры в Великобритании». Основной идеей этих статей был диалог и взаимовлияния английской и Российской культуры, этой идее были посвящены мои книги последних лет.
   Но в это время появился еще один стимул для написания книги на эту тему. В последние два десятилетия из России стал безжалостно изгоняться интеллектуализм. Его объявляли неэффективным, ненужным, неспособным к практической деятельности, враждебным к идеологическим установкам и принципам власть имущих. Университетский профессор, который когда-то был в России центральной фигурой, опускается морально и материально на уровень уборщиц и продавцов магазинов. Роль и значение Российских университетов стремительно падает. Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова из десятки лучших университетов мира переместился в конец второй сотни. В России объявляются «неэффективными» десятки научных институтов, которые десятилетиями способствовали развитию культуры и науки в России. Они объявляются ненужными, обузой для государственной казны. Остракизм по отношению к научной теории привел к радикальным кадровым сокращениям и «слияниям».
   В этой ситуации остается только вспомнить о тех интеллектуальных центрах, которые существовали в Европе в прошлом века и стимулировали развитие науки, культуры и гуманизма.
   Следует предупредить читателя, что эта книга посвящена не экономике Кейнса, во всяком случае, не только экономике. В настоящей книге рассматривается не только экономическая теория Джона Мейнарда Кейнса, но и его философские идеи, его отношение к культуре, искусству, к прошлому и будущему европейской цивилизации, и, наконец, к России. Нельзя забывать, что, будучи экономистом, Кейнс был человеком широких интересов и знаний – философом, писателем, меценатом, коллекционером, руководителем одного из самых блестящих колледжей в Кембридже – Кингз-колледжа.
   В России интеллектуальная сторона деятельности Кейнса не менее важна, чем его критические, и как многие считают, революционные идеи в области экономики. Как сказал один бывший руководитель СССР, «экономика должна быть экономной». Позволю себе плеоназм подобного же рода: «культура должна быть культурной». К сожалению, официальная политика в области культуры не выдерживает критерия «культурности». Во всяком случае, она откровенно анти-интеллектуальна, враждебна лучшим традициям высокой русской культуры и кроме призыва к обогащению и принудительного «патриотизма», никаких ценностей не знает, и знать не хочет. Это приводит к катастрофической деградации культуры. Научное и культурное наследие Мейнарда Кейнса показывает, что отечественная культура движется вспять по отношению к развитию европейской культуры.
   Мне бы хотелось поблагодарить тех, кто помогал мне написанию этой книги. Прежде всего, я благодарен директору архива Кейнса в Кингз-колледже, а также Майклу Нидо, директору архива Людвига Виттгенштейна в Кембридже. Также я выражаю благодарность сотрудникам музея Сергея Дягилева в Перми, которые всячески поддерживают память о своем великом соотечественнике, проводя ежегодные международные семинары в его честь.

Глава 1
Этапы жизненного пути

   Мейнард Кейнс родился в 1883 году в семье кембриджских донов. Его родители были тесно связаны с кембриджским университетом. Отец – Джон Невилл Кейнс – был преподавателем логики и занимал важный пост университетского регистратора. Он – автор книг «Формальная логика» и «Метод политической экономии». Мать – Флоренс Браун – студентка женского Ньюэм-колледжа, а в 1932 году была избрана мэром Кембриджа, став первой женщиной, занявший этот почетный пост.
   В 1899 году Мейнард поступил в престижную школу в Итоне. Здесь он выделялся своими математическими способностями и, вместе с тем, был первым по классической литературе и истории. Еще в школе он начал заниматься коллекционированием книг, перед поступлением в университет у него было уже более трехсот редких книг. В 1902 году Кейнс завоевывает премию для поступления в Кингз-колледже, один из лучших колледжей в Кембридже. Учеба в Кембридже была гарантией на углубленное изучение тех наук, которые выбирал сам студент. В университете Кейнс успешно занимался математикой под руководством Е. Хобсона. Но главной наукой, которой он занимался три года, с 1903 по 1906, была философия.
   В начале XX века философские проблемы были чрезвычайно популярными в Кембридже. К ним обращался в своих лекциях Генри Сидгвик, автор солидного исследования «Метод этики». Мейнард посещал лекции по философии Мак Таггарта. К этому времени относится сотрудничество Альфреда Уайтхеда и Бертрана Рассела. Но самым популярным среди молодых студентов был философ Джордж Эдвард Мур, который обратился к изучению проблем этики. В 1903 году вышла его книга «Principia Ethica», которая привлекла к себе всеобщее внимание. Особенность метода Мура заключалась в попытке логического анализа этических проблем, что ставило под сомнения традиционные нравственные построения. Мур попытался построить этику на основе логического анализа одного понятия – «добро». Он говорил, что добро «является фундаментальным понятием этики»[5]. Мур обратил внимание на трудность логического определения этого понятия. Чаще всего при определении этого понятия допускается «натуралистическая ошибка». Вместо определения сущности самого понятия называются различные предметы, которые называются «хорошими»: еда, погода, книги, поведение человека и т. д. Но если мы будем анализировать эти вещи, мы никогда не поймем что такое «добро», в чем заключается его сущность. И тогда все попытки построения этики будут ошибочными и неудовлетворительными. Поэтому остается только один способ определения «добра» – исследовать добро «само по себе», не как средство для достижения разнообразных целей, а как «цель в себе» (the good it itself). Иными словами, Мур использует определение Канта «вещи в себе». Это помогает ему различить «добро как цель в самом себе» от добра как средства. Мур пишет: «В этике существуют две главные проблемы: одна – это вопрос о том, что является добром само по себе, вторая – вопрос о том, что имеет ценность как средство для достижения добра. Первый из них составляет главную проблему этики, и его решение является условием решения второго»[6].
   Книга Мура произвела большое впечатление на Кейнса. Он говорил, что никто после Платона никто не писал так просто и ясно по проблемам этики. Эта книга вызывала энтузиазм у молодежи, она позволяла по-новому решать вопрос о том, в чем заключаются принципы нравственного поведения в отличие от традиционных моральных догм и нормативов. Что касается Кейнса, то на протяжении всей своей научной карьеры он не упускал из внимания соотношение экономической мыслью с нравственностью и часто ставил вопрос о нравственном последствии того или иного сдвига в области экономики.
   В 1938 году Кейнс написал статью о своих университетских занятиях, которая называлась «Мои ранние верования» (эта статья была опубликована только после смерти Кейнса). В ней он рассказывает, что его «ранним верованием» была нравственная философия Мура. «От Мура мы получили то, что он предлагал нам. Он стоял одной ногой перед входом в новый рай, а другой на Сидгвике и Бентаме с их правилами хорошего поведения. Мы принимали религию Мура, но отказывались принимать его мораль. Но его склад ума становился нашим. Мы заимствовали от него стремление к красоте и правде, идею о том, что главной целью жизни была любовь, творчество, наслаждение эстетическим опытом и стремление к знанию. И любовь стояла на первом месте».
   В Кембридже Кейнс стал активным участником университетского «Дискуссионного общества», которое имело еще одно название – «Апостолы». В него входила группа философов и писателей интеллектуалов: МакТаггарт, Бертран Рассел, Дж. Мур, Бертран Рассел, Литтон Стрэчи, Руперт Брук. Главным принципом общества была абсолютная свобода выражения мыслей, отсутствие всяких табу, всяких ограничений морального, религиозного или политического общества. «Несмотря на различия в идеологии и жизненных перспективах, все «Апостолы» имели общий опыт в поисках истины, скрывающейся под грудами риторики. Для всех них избрание в общество было важным этапом в их личном развитии. Оно было для них «уроком жизни», школой ума и сердца, поисками философского либерализма, знакомством с либеральными интеллектуальными ценностями и людьми, их создававшими».[7] Члены общества избирались, они проводили свои заседание по субботам и расходились далеко за полночь. На заседаниях общества обсуждались проблемы религии, искусства, философии, поэзии, идеального социального устройства. Бертран Рассел в своей «Автобиографии» подчеркивает большую роль в интеллектуальной жизни Кембриджа молодого Кейнса, который был одним из видных Апостолов.
   Наряду с кембриджскими «Апостолами», Кейнс участвует в лондонском элитарном кружке «Блумсбери», получившим название от района Лондона, в котором члены Блумсбери жили в одном многоквартирном доме. В этом кружке состояли ведущие английские писатели и художники авангардистского направления. В течение длительного времени Кейнс жил то в Кембридже, то в Блумсбери. Он как рыба-амфибия то дышал интеллектуальным воздухом Кембриджа, то опускался на дно лондонской повседневности
   В интеллектуальном развитии Кейнса большую роль сыграла дружба с Литтоном Стрэчи, студентом необычайно начитанном, хорошо знающим английскую и мировую литературу, обладающим большим чувством юмора. Стрэчи был студентом Кембриджа шесть лет и стал центром интеллектуального кружка молодежи. Он был инициатором всевозможных розыгрышей, шуточек, изобретением прозвищ. В последующем он написал книгу «Выдающиеся викторианцы», полную юмора и сатирических нападок на традиции викторианской морали. Идея нравственного и интеллектуального бунта, с которой постоянно носился Стрэчи, не могла не оказывать влияния на молодого Кейнса.
   В 1905 году Кейнс успешно сдал экзамены по математике. После этого перед ним встает вопрос о выборе профессии и жизненного пути. В 1907 году Кейнс поступает на государственную службу в департамент Индии. Но служба чиновника не увлекла его, и вскоре он возвращается в Кембридж. Здесь он пишет работу по теории вероятности. В ней Кейнс доказывает, что теория вероятности носит не математический, а логический характер, связанный с проблемой соотношения случайности и необходимости.
   Трактат по теории вероятности» вызвал противоречивые отзывы. Альфред Уайтхед написал положительную рецензию, но вместе с тем появились и критические отзывы на книгу. Кейнс решает отложить работу по философии, так как все больше уделяет времени изучению экономики. Кейнс публикует ее только в 1921 году. Так или иначе, «Трактат» был первой теоретической книгой Кейнса, и она была посвящена вопросам философии и логики. Это было весьма характерно для Кейнса. Занимаясь впоследствии проблемами экономики, он вносит в экономику широкий спектр других дисциплин – логики, математики, этики, юриспруденции.
   Преподаватель Кембриджа Альфред Маршалл рекомендовал Кейнсу изучать экономику, которая недавно была принята в программу обучения. Кейнс следует этому совету и уже в 1909 году публикует книгу «Денежное обращение в Индии». Компетентность Кейнса получает признание, и ему предлагают стать главным редактором «Экономического журнала» (Economic Journal), который он редактирует в течение 30 лет. Помимо редактирования «Экономического журнала», Кейнс становится главой редакционного совета журнала «Нэшн».
   В марте 1910 года его избирают феллоу Кингз-колледжа. С этого времени до конца жизни Кейнс неразрывно связан с этим колледжем. Здесь его избирают сначала вторым, а затем первым бурсаром (казначеем колледжа). Эту должность Кейнс сохраняет на всю жизнь, превратив, благодаря своим экономическим советам, Кингз-колледж в самый богатый и знаменитый колледж в Кембридже. В колледже у Кейнса была своя комната, стены которой Ванесса Белл и Дункан Грант декорировали обнаженными танцующими фигурами, которые должны были символизировать муз. Эти рисунки сохранились в колледже и до сих пор.
   В 1911 году в Лондоне произошло событие, которое оказалось культурным шоком для всей Англии. Сергей Дягилев привез в Ковент-Гарден русский балет. Его представления оказались не только развлечением и музыкальным сюрпризом, но и общественным событием, которое на несколько десятилетий глубоко вошло в культурную жизнь Великобритании. Кейнс был одним их тех, кто открыл для себя русскую музыку и Русский балет. Как пишет Линн Гарафола, «одним из приверженцев первых сезонов Русского балета был Джон Мейнард Кейнс. Летние дни 1911 года он проводил за работой над своим «Трактатом о вероятности», но когда статистика начинала его утомлять, знаменитый экономист ускользал из Кембриджа, чтобы «посмотреть на ноги Нижинского». Через два года Кейнс увидел Бориса Годунова и Весну священную».[8] В последующем, начиная с 1918 по 1924 год, Кейнс продолжает посещать представление Русского балета. Результат существенно сказался на его биографии. Среди исполнителей балетных номеров он встретил свою будущую жену – Лидию Лопухову. Эта встреча определила его будущую судьбу.
   С 1915 Кейнс служит в Министерстве финансов. В качестве советника по финансовым вопросам Кейнс участвует на Парижской мирной конференции, подводящей итоги войны. Вскоре он расходится с комиссией по организации договора, которая выставляла Германии огромный счет по репатриации. Премьер-министр Ллойд Джордж в качестве репарации требовал от Германии 25–30 миллиардов фунтов, тогда как Кейнс считал, что один миллиард вполне достаточная сумма. Кейнс считал, что подобная акция разрушит экономику Германии, а это в свою очередь приведет к развалу всей экономики в Европе. Он полагал, что слишком большая сумма репарации может привести к разрушению германской экономики и содействовать комплексу агрессивной озлобленности немецкого национального сознания. (В конечном счете, это привело к возникновению немецкого нацизма).
   С его советами никто не считается. Поэтому он выходит из Версальской комиссии и издает свой трактат «Экономические последствия мира» (1919), в котором излагает свои критические соображения по отношению е Версальскому договору. Через какие-то десять лет эго предупреждения относительно Германии оправдались. В письме Дункану Гранту от 15 декабря 1917 года Кейнс признавался: «Я работал на правительство. В конце концов, я стал это ненавидеть и чувствовать себя преступником».
   Отказавшись от службы, Кейнс занимается публикацией и популяризацией своих экономических теорий. В 1919 году он издает полемическую книгу «Экономические последствия мира», которая вышла огромным тиражом в сто тысяч экземпляров.
   Вернувшись в Кингз-колледж, Кейнс стал читать здесь лекции. В октябре он прочел лекции на тему «Экономический аспект мирного договора». Эти лекции собрали огромную аудиторию, так как его позиция по отношению к Версалю сделала его героем, и на лекции приходили многие, которые никогда не изучали экономику. Начиная с 1922 года, Кейнс в течение десяти лет читал лекции на тему «Теория денег», а в 1932 году обращается к новой теме – «Монетарной теории производства». Правда, Кейнс не перегружает себя лекциями, читая не более десяти лекций в учебном году, тогда как на заре своей педагогической карьеры в 1910–1911 годах он читал по сотне лекций в год. Но в Кембридже в то время было немного студентов, изучающих экономику. Послевоенная экономика в Англии была не блестящей, и студенты обращались чаще не к экономике, а к истории и психологии, чтобы понять последствия войны и судьбы будущей истории. Зато он посещает Клуб политической экономии, который он сам основал в 1909 году. Кроме того, по субботам Мейнард Кейнс участвовал в собраниях клуба «Апостолов», в котором появились все новые члены.
   В Кембридже Мейнард регулярно посещал дом своих родителей, Нэвилла и Флоренс Кейнсов. Здесь он встречал и других членов семьи. Семья Кейнсов играла большую роль в научной и духовной атмосфере Кембриджа. Брат Мейнарда Джеффри Кейнс (1852–1949) так же сочетал интерес к науке с гуманитарными занятиями. Он учился в Кембридже, будучи членом Пембрук-колледжа, закончив который, получил степень доктора медицины в 1918 году. Джеффри практиковался в лондонской больнице св. Бартоломео. Во время Первой мировой войны он вступил в армию и занимался хирургией в военном госпитале. Он был одним из первых, кто практиковал в Великобритании переливание крови и даже написал на эту тему медицинскую книгу (1922). Кроме того, Джеффри Кейнс был пионером в использовании радия для лечения рака груди. Именно он основал в Великобритании национальную службу переливания крови. Джеффри Кейнс участвовал и во Второй мировой войне, служил в воздушных войсках и по окончанию службы получил высокое воинское звание.
   Вместе с тем, Джеффри Кейнс интересовался искусством и литературой, он собирал библиографию о Джонне Донне, писал книги об Уильяме Блейке, Джейн Остин. Джеффри Кейнс высоко ценил искусство Блейка, считал его центральной фигурой в английском искусства. Он издал несколько книг о поэзии – «Исследования о Блейке» (1949) и книгу о современном поэте Руперте Бруке (1954), с которым он дружил в Кембридже. Кембриджский университет наградил его почетной степенью доктора литературы в 1965 году. Как и его брат, он увлекался балетом. Он сам написал сценарий балета «Иов», который был поставлен в 1931 году на музыку Рамира Уильямса с декорациями его двоюродной сестры Гвен Раверат. Представляет большой интерес его биографическая книга «Врата Памяти», изданная в 1981 году.
   Джеффри Кейнс помогал своему старшему брату Мейнарду Кейнсу собирать старинные и раритетные книги, который дела, помимо достижений в медицине, был настоящим библиофилом. Не случайно он был избран Президентом Библиофильского общества.
   У Джеффри было четверо детей: Ричард Кейнс-Дарвин (19192010), Квинтин (1921–2003), Мило (1924–2009) и Джон (р. 1927). Старший сын, Ричард являлся известным ученым-физиологом.
   По материнской линии он праправнук Чарльза Дарвина, так как его мать – Маргарет – является дочкой Джорджа Дарвина и внучкой Чарльза Дарвина. Поскольку Джон Мейнард Кейнс не имел детей, он часто приходил в семью брата и с удовольствием общался со своими кузенами. Он помогал им выбрать их путь в жизни и советами, и деньгами.
   Ричард Кейнс занимая пост исследователя в Тринити-колледже, работал в физиологической лаборатории с Аланом Ходкиным и Эндрью Хаксли, пытаясь определить реакцию организма, после того, как нервы и мышцы стимулировали воздействием радиоактивных солей. С 1953 по 60 годы он преподавал в Кембриджском университете, возглавлял кафедру физиологии. С 1952 по 60 годы Ричард Кейнс – феллоу Питерхауза, где, по его признанию, была самая лучшая кухня в Кембридже. Но здесь он оказался в конфликте с мастером этого колледжа. В результате в 1960 году он вынужден был уйти из колледжа. Физик Джон Кокрофт, который в это время стал мастером только что созданного Черчилль-колледжа, пригласил его в свой колледж. Таким образом, Ричард Кейнс оказался в числе отцов-основателей нового колледжа (1961).
   Ричард Кейнс автор книги по физиологии, в частности, книги «Нервы и мышцы». Кроме того, он публикует работы, связанные с научным наследием своих знаменитых родственников. Он издал книгу о путевом дневнике Чарльза Дарвина, описывающем его путешествие на корабле «Бигль» (1981), а также переписку Мейнарда Кейнса с Лидией Лопуковой (1989), относящуюся к периоду между 1922 и 1925 годами. Эти письма показывают отношения между Лидией и Мейнардом с момента их знакомства и вплоть до свадьбы». Мейнард, у которого не было своих детей, с удовольствием общался с внуками и внучками. И помогал молодому поколению советами и практической помощью.
   В 1925 году, несмотря на все противодействия со стороны членов Блумсбери, Кейнс женится на Лидии Лопуховой. Они переезжают в Тилтон, где Кейнс купил дом. Хотя Лидия не могла иметь детей, она составила с Мейнардом крепкий союз, и оказалась прекрасной помощницей постоянно занятого работой экономиста.
   Кейнс был практичным человеком. Он умел обращаться с деньгами, не случайно Кингз-колледж пожизненно избрал его бурсаром. Но печатая свои статьи и книги, Кейнс постепенно приумножая свои сбережения. Он начинает играть на бирже, обладая суммой в 10 тысяч фунтов, в результате чего он составляет себе приличное состояние, которое уже в 1936 году исчислялось суммой в 500 тысяч фунтов.
   Кейнс способствовал развитию культурных институтов Кембриджа. Он вложил 20 тыс. фунтов в основание Кембриджского Art Theatre. Он коллекционирует произведения французских импрессионистов – Сезанна, Деренна, Сера. После его смерти коллекция живописи, собранная им, оценивалась в 31 419 фунтов. Сегодня ее цена выросла в десятки раз. По завещанию она должна была быть подарена Кингз-колледжу, чтобы картины были повышены в коридорах колледжа. Но ценность картин такова, что колледж не может обеспечить их сохранность. Поэтому коллекция передана в музей Фитцуильма, лишь некоторые картины остались в помещении архива.
   В марте 1933 года с поста президента США уходит Гувер, и на его место избирается Рузвельт. Кейнс делает некоторые шаги для сближения с американским бизнесом. В этом ему помогает журналист Уолтер Липпман, с которым Кейнс подружился. В декабре 1933 года Кейнс пишет письмо Рузвельту, в котором предупреждает об опасности двух крайностей, с одной стороны, ортодоксии, а с другой стороны революции. Сам Кейнс всегда был сторонником среднего пути. Хотя он резко критиковал капитализм, он стремился к излечению его хронических болезней и противоречий в сфере экономики.
   В 1934 Кейнс на корабле отправляется в Америку. Его сопровождает жена, которая несколько лет прожила в Америке и даже имела намерение получить американское гражданство. В Нью-Йорке они останавливаются в гостинице «Амбассадор». Его приглашают в Колумбийский университет, где награждают почетной степенью. Из Нью-Йорка Кейнс переезжает в Вашингтон, где встречается с политиками и бизнесменами.
   Несомненно, что в 30-50-х годах Мейнард Кейнс был одной из самых влиятельных фигур в Кембридже. Во многом благодаря ему Людвиг Виттгенштейн получил пост профессора философии, сестра Литтона Стрэчи стала директрисой женского колледжа Ньюэм, в Кембридже появилось построенное на деньги Кейнса здание Художественного театра, а сам город приобрел славу центра интеллектуальной элиты.
   В 1936 году Кейнс печатает свою новую книгу «Общая теория занятости, процента и денег». Она становится вершиной в построенной им экономической теории. После этого его карьера как экономиста и финансиста неуклонно идет в гору. Хотя Кейнс стремился быть вне политики, он не отказывался от участия в политических учреждениях. В 1928 году он был избран членом Комитета финансов и промышленности. Начиная с 1940 года, он член Консультативного комитета при министерстве финансов по военным проблемам. В 1942 году он становится членом палаты лордов и получает титул барона Тилтона. В 1944 году его избирают президентом «Экономического общества», и он входит в члены правления нескольких крупных английских банков. 30-e годы самый плодотворный период в жизни Кейнса.
   В период Второй мировой войне Кейнс опубликовал три статьи, которые затем вышли в виде памфлета «Как выиграть войну». Он участвовал в программе ленд-лиза и основании Мирового банка в 1944 году, который создал фонд для послевоенной реконструкции. После окончания войны Кейнс несколько раз ездил в США, где оказывал консультативную помощь в развитии экономики США. Но сравнивая экономику Европы и США, он говорил, что для необходимых реформ «в Европе не хватает средств, а в Америке желания». Тем не менее, американские политики и экономисты до сих пор воздают должное Кейнсу и кейнсианству.
   Кейнс не был лауреатом Нобелевской премии, но его слава, как экономиста-реформатора, была огромной. Она выходила далеко за пределы Кембриджа и делала его широко известным во всем мире. В конце своей жизни Мейнард Кейнс страдал от коронарной болезни, которая свела его в могилу в 1946 году на 63 году жизни.
   22 апреля в «Таймсе» появился некролог: «Вчера от сердечного приступа скончался в Тилтоне, графство Сассекс Лорд Кейнс, великий экономист. С его смертью страна утратила великого Англичанина». Действительно, Кейнс был не только великим экономистом, быть может, самым крупным в 20-м столетии, но и самым великим англичанином. Можно было бы добавить, что он был еще настоящим представителем кембриджского интеллектуализма со всеми его достоинствами и недостатками.
   Кейнс прожил недолгую жизнь. Он умер раньше, чем его родители. Причина его ранней смерти, очевидно, заключается в той огромной работе, которую он вел и как ученый, и как государственный деятель, и как университетский преподаватель. В своей «Автобиографии» Бернард Рассел пишет: «Кейнс всегда много работал и это, на самом деле, послужило причиной его ранней смерти. Однажды, когда я жил в отдельном сельском доме под Кембриджем, он написал мне письмо, в котором просил разрешение провести у него конец недели. Я немедленно ответил, и он приехал. Но через пять минут после его прибытия на него обрушились университетские дела. Без всякого предупреждения приходили люди, в воскресенье на завтраке было целых шесть человек. В понедельник появилось уже двадцать шесть не прошенных гостей, и Кейнс выглядел более уставшим, чем был до его приезда»[9].
   Мейнард Кейнс был неисправимым трудоголиком. Об этом свидетельствует его Собрание сочинений в тридцати томах. Но деятельность Кейнса не ограничивается занятиями экономикой, написанием бесконечного количества статей и книг по различным проблемам экономической жизни Великобритании и других стран Европы и мира. Как свидетельствует биография Кейнса, его жизнь проходила в нескольких измерениях. Прежде всего, в интеллектуальном, о чем свидетельствуют его занятия философией, экономикой, литературой и искусством. Другая сфера – это участие в практической жизни, во всевозможных правительственных и неправительственных организациях общественных комитетах, банках, правлениях университетами. Причем, его всегдашняя позиция консультанта не делала из него чиновника, бюрократа, а была связана с попытками подправить непрофессиональность правительственной бюрократии, как это было в обсуждении договора о мире, о золотом стандарте, инфляции, борьбы с экономическим кризисом и др. Кейнс всегда ориентировался в обсуждении этих проблем на науку, никогда не обвинял университеты в «неэффективности», не предлагал закрыть Британскую академию наук или Королевскую академию искусства, как это с некоторых пор стало принятым в нашей стране, где неэффективность правительственной политики в области науки или образования ставится в вину якобы «неэффективным» учреждениям, которые этими проблемами занимаются. Этический кодекс, полученный в Кембридже при изучении философии Мура, Кейнс сохранил на протяжении всей своей жизни. Свои научные изыскания Кейнс связывал с целью улучшения условий жизни человека, с идеей нравственного совершенствования личности и общества. Незадолго до смерти в одном из своих выступлений на художественном совете в 1946 году Кейнс говорил: «Недалек тот день, когда экономические проблемы отойдут на второй план, на то место, на котором им надлежит быть, когда арена сердца и ума будет занята нашими реальными проблемами: проблемами жизни человеческих отношений, творчеством, религией и нравственного поведения».
   В этой главе мы ограничились предельно кратким описание основных этапов жизни Мейнарда Кейнса. Краткость эта объясняется тем, что мы не стремимся описать его биографию. Краткий обзор основных этапов в жизни Мейнарда Кейнса, проделанный в этой главе, мы попытаемся сочетать с более углубленным исследованием проблем, которые Кейнс подымал в своих не утративших своего значения работах. Эти проблемы будут рассмотрены нами в последующих главах.

Глава 2
Кейнс и кембриджские «апостолы»

   Еще студентом Кингз-колледжа Кейнс становится участником университетского «Дискуссионного общества». Это общество имело еще одно название – «Апостолы». В него входила группа философов-интеллектуалов: Джон МакТаггарт, Бертран Рассел, Дж. Мур, Литтон Стрэчи, Руперт Брук, Френк Рамсей. Главным принципом общества была абсолютная свобода выражения мыслей, отсутствие всяких табу, всяких ограничений морального, религиозного или политического общества. Главным принципом общества была абсолютная свобода выражения мыслей, отсутствие всяких табу, всяких ограничений морального, религиозного или политического общества. Как пишет историк Аллен, «несмотря на различия в идеологии и жизненных перспективах, все «Апостолы» имели общий опыт в поисках истины, скрывающейся под грудами риторики. Для всех них избрание в общество было важным этапом в их личном развитии. Оно было для них «уроком жизни», школой ума и сердца, поисками философского либерализма, знакомством с либеральными интеллектуальными ценностями и людьми, их создававшими».[10] Члены общества избирались, они проводили свои заседание по субботам и расходились далеко за полночь. На заседаниях общества обсуждались проблемы религии, искусства, философии, поэзии, идеального социального устройства.
   Бертран Рассел подчеркивает большую роль в интеллектуальной жизни Кембриджа молодого Кейнса, который был одним из видных Апостолов. «Интеллект Кейнса был самым острым и ясным из всех, кого я когда-либо знал. Когда я спорил с ним, я чувствовал, что держу в руках всю свою жизнь и довольно часто после этого ощущал себя совершенным дураком». [11]
   Главным интеллектуальным центром, которым, фактически, руководил Кейнс, был Кембридж. Здесь находилась вся интеллектуальная элита, которая, чаще всего, находилась под эгидой дискуссионного общества «Апостолов». В него входила группа философов-интеллектуалов: Джон МакТаггарт, Бертран Рассел, Дж. Мур, Литтон Стрэчи, Руперт Брук. В основном это были философы и чаще всего они обсуждали философские проблемы и доклады. Но к кругу «Апостолов» примыкали писатели и художники.
   По признанию Бертрана Рассела тон в Кембридже в начале века задавали два человека – Литтон Стрэчи и Джон Мейнард Кейнс. Рассел пишет в своей «Автобиографии»: «Они принадлежали поколению, которое на десять лет было моложе меня. Но удивительно, какая большая разница была в духовном климате, который разделял нас. Мы были викторианцами, они – эдвардианца-ми. Мы верили в прогресс, достижимый средствами политики и свободной дискуссии. Поколение Кейнса и Стрэчи больше всего боялось быть похожими на обывателей. Для них добро было делом избранных людей, элиты. Эту доктрину они позаимствовали от Дж. Мура, чьими учениками они были».[12] Рассел подчеркивает эксцентризм Стрэчи и интеллектуализм Кейнса. Последний, по его мнению, всегда был нонконформистом. «Это дух нонкофор-мизма Мейнард заимствовал от своего отца, но он обосновывал его такими фактами и аргументами, что это шокировало многих людей, а интеллектуальная самоуверенность, свойственная его характеру, создавали ему дурную славу epater les bourgeois»[13].
   В своих воспоминаниях «Мои ранние верования» (1949) Джон Мейнард Кейнс писал об этом времени: «Я поступил в Кембридж в 1902 году и в это же время вышли из печати книга Мура «Principia Ethica». Я не уверен, что современное поколение читало ее, но на нас она оказала сильное влияние… Сам Мур был пуританином и педантом, Стрэчи – вольтерианцем, Вулф – рабби, я – нонконформистом, Клайв Белл – дружелюбным и веселым псом. Мы не часто видели Е. М. Форстера, который уже тогда выглядел темной лошадкой. Мур совершенно вытеснил МакТаггара, Дикинсона, Рассела. Его влияние было вдохновляющим, оно открывало новый ренессанс, новые небеса на новой земле. Мы были предшественниками нового завета, мы не страшились ничего… Мы отреклись от всех версий доктрины о первородном грехе, который является иррациональным источником вырождения большинства людей. У нас не было никакого уважения по отношению к традиционным добродетелям или ограничивающих нормам»[14].
   В начале века философские проблемы были чрезвычайно популярными в Кембридже. К ним обращался в своих лекциях Генри Сидгвик, автор солидного исследования «Метод этики», который, правда, умер в 1900 году от рака в возрасте 62 лет. Мейнард посещал лекции по философии МакТаггарта. К этому времени относится сотрудничество Альфреда Уайтхеда и Бертрана Рассела. Но самым популярным среди молодых студентов был в то время философ Джордж Эдвард Мур, который обратился к изучению проблем этики. В 1903 году вышла его книга «Principia Ethica”, которая привлекла к себе всеобщее внимание. Мур обосновывал в ней тезис о невозможности определения понятия «добро». Он обратил внимание на трудность приложения теоретических концепций «добра» к практической жизни. Он ставил вопрос: возможно ли одновременно «быть добрым» (be good) и «делать добро» (do good)? Особенность метода Мура заключалась в попытке логического анализа этических проблем, что ставило под сомнения традиционные нравственно-этические построения. Эта книга произвела большое впечатление на Кейнса. Он говорил, что никто после Платона не писал так просто и ясно по проблемам этики. Эта книга вызывала энтузиазм у молодежи, она позволяла по-новому решать вопрос о том, в чем заключаются принципы нравственного поведения в отличие от традиционных моральных догм и нормативов.
   Самым молодым в кругу «Апостолов» был Фрэнк Рамсей (1903–1930). Он происходил из известной в Кембридже семьи. Его отец был Президентом Модлен-колледжа, а брат стал архиепископом Кентерберийским. В 17-летнем возрасте Рамсей становится студентом Тринити-колледжа. Занимаясь там изучением философии и математики. В 1921 году он избирается в клуб «Апостолов». Рамсей серьезно интересовался философией Виттгенштейна.
   Вместе с Огденом он переводит на английский трактат рукопись Виттгенштейна, которую тот прислал, находясь в плену в Италии. Рамсей дружил с Кейнсом, который считал его гением. Кейнс часто полемизировал с Рамсеем, но серьезно отнесся к его критике своего философского «Трактата по теории вероятности». К сожалению, Рамсей умер в 26-летнем возрасте, не успев завершить начатые им работы по математике и философии.
   Членом клуба «Апостолов» и его историографом был Бернард Рассел. В своей «Автобиографии», описывая атмосферу, царящую в Кембридже в начале века, он отмечает, что тон в то время задавали два человека, которые по своему поведению и знаниям отличались от окружающих коллег – Литтон Стрэчи и Джон Мейнард Кейнс. Рассел писал в своей «Автобиографии»: «Они принадлежали поколению, которое на десять лет было моложе меня. Но удивительно, какая большая разница была в духовном климате, который разделял нас. Мы были викторианцами, они – эдвардианцами. Мы верили в прогресс, достижимый средствами политики и свободной дискуссии. Поколение Кейнса и Стрэчи больше всего боялось быть похожими на обывателей. Для них добро было делом избранных людей, элиты. Эту доктрину они позаимствовали от Дж. Мура, чьими учениками они были».[15] Рассел подчеркивает эксцентризм Стреэчи и интеллектуализм Кейнса. Последний, по его мнению, всегда был нонконформистом. «Это дух нонкоформизма Мейнард заимствовал от своего отца, но он обосновывал его такими фактами и аргументами, что это шокировало многих людей, а интеллектуальная самоуверенность, свойственная его характеру, создавали ему дурную славу epater les bourgeois».[16]
   Бертран Рассел был членом знатной семьи Расселов, корни которой уходили далеко во времена Генриха VIII. Его дед лорд Джон был дважды премьер-министром при королеве Виктории. Уже в раннем детстве Бертран ощутил чувство утраты и одиночества. Его мать и сестра умерли, когда ему было три года. Он был передан на воспитание к дедушке и бабушке в Пембрук-Лодж, но вскоре умер и его дед. Он получил хорошее домашнее воспитание, занимаясь с частными преподавателями. В одиннадцать лет он получил огромное интеллектуальное удовлетворение, когда познакомился с «Элементами» Эвклида. В мире, где все казалось непрочным и непостоянным, он обнаружил железную и неизменную логику математических аксиом.
   В 1890 году Рассел решает для изучения математики поступить в Кембриджский университет. Он приезжает в Кембридж и сдает приемные экзамены. Как он рассказывает, он был настолько стеснительным, что даже боялся пользоваться университетским туалетом, так что ему приходилось бегать по нужде в общественный туалет на вокзале. Экзамены он выдержал удачно. «С того момента, как я прибыл в Кембридж, у меня стало все получаться. Все соседи по Тринити-колледжу вскоре стали моими друзьями. А Уайтхед, который возглавлял приемную комиссию, рекомендовал преподавателям обратить внимание на меня и еще одного поступающего – Санжера».[17] В университете Рассел слушал лекции по философии МакТаггарта, который приверженцем философии нео-гегельянства. Однако под воздействием скептицизма Дж. Мура Рассел отходит от немецкой метафизики к традиционному английскому эмпиризму.
   Сам Рассел многие годы участвовал в собраниях «Апостолов». Когда профессор МакТаггарт уезжает на год в Новую Зеландию, Расселу предлагают прочесть в университете курс лекций по Лейбницу. Результатом явилась книга «Философия Лейбница», которая вышла в 1900 году. Следующей его работой были «Принципы математики», которую он издал в 1903 году. В ней он исследует логические принципы математики, доказывая, что математические теоремы являются приложением нескольких логических аксиом. В дальнейшем он продолжает работу над этой темой совместно с Уайтхедом. В результате этого сотрудничества появляется трехтомное исследование «Principia Mathematica” (1910–1913).
   Во время Первой мировой войны Рассел занимает пацифистскую позицию, выступает против участия в войне. В 1916 году он пишет листовки против войны, подписывая их именем Эверетт. Но когда в Ливерпуле несколько человек было арестовано за распространение этих листовок, он пишет в газету «Таймс» письмо, в котором признает за собой авторство этих листовок. В результате он был вызван в суд и оштрафован на 100 фунтов. Но этим дело не кончилось. Пацифистские позиции дорого обошлись Расселу. Он был отлучен от «дома» на тридцать лет. В 1915 году он должен был стать феллоу Тринити-колледжа. Но колледжу нужен был преподаватель философии, а не политический деятель. В результате Совет колледжа смещает Рассела с поста лектора.
   Расселу не остается ничего делать, как путешествовать. Он посещает Китай. В 1920 году вместе с группой англичан он приезжает в Петроград. В отличие от его соотечественника Герберта Уэллса, революционная Россия разочаровала его и в своей «Автобиографии» он оставил весьма критическое ее описание. «Время, проведенное в Петрограде, было нескончаемым кошмаром. Жестокость, бедность, подозрительность, мания преследования наполняли воздух, которым мы дышали. Посреди ночи раздавался выстрел и это означало, что еще одного идеалиста убивали в тюрьме. К тому же все было проникнуто лицемерными претензиями на равенство, все называли друг друга «товарищами», но было удивительно, как отличалось это слово в зависимости от того, кому оно было адресовано – Ленину или слуге… Мне не позволили встретиться с Кропоткиным, который вскоре после этого умер. Правящий класс испытывает к самому себе такое самоуважение, как будто бы все они окончили Итон или Оксфорд. С каждым днем пребывания в России мой ужас усиливался, пока я вообще не потерял способность к сбалансированным суждениям».
   Рассел хотел вернуться в Кембридж, чтобы заняться философией. В середине 30-х годов он пишет письмо Муру, с просьбой получить пост лектора. Но ответ на его письмо было отрицательным. Оторванный от «дома» Рассел слоняется по свету. С 1938 по 1944 годы он живет в США, преподает философию во многих американских университетах – в Чикаго, Лос-Анджелесе, Принстоне, Нью-Йорке, Гарварде. Он высоко отзывался о Гарвардской школе философии, с которой связаны имена Джеймса, Сантаяны, Ройса. Любопытно, что в эти годы Рассел работает на доктора Барнса, обладателя самой богатой в мире частной коллекции произведений искусства, как классического, так и современного. Барнс составил себе целое состояние, изобретя лекарство против насморка. Он вложил это состояние в покупку картин, которая и сегодня демонстрируется в галерее в Филадельфии. Барнс был новоявленным конессером, дилетантом-философом, человеком с плохим характером. Рассел рассказывает смешную и вместе с тем грустную историю о том, как Барнс не дал возможность посмотреть свою коллекцию Корбюзье. Для Фонда Барнса Рассел несколько лет читал лекции о французских импрессионистах, акцентируя внимание на изображение ими обнаженного тела.
   Скитания Рассела по свету кончаются в конце войны. История отношений Рассела с колледжем Тринити стала предметом книги математика Д. Харди «Бернар Рассел и Тринити». Харди еще в начале 20-х годов предлагал вернуть Рассела в колледж, но тогда его не послушали. Теперь же эта история выглядела совершенно не в пользу колледжа. Это заставило кембриджских донов пересмотреть свое отношение к своему бывшему преподавателю, который так славно начинал свою научную карьеру и так неожиданно ее прервал. В 1944 году Рассел получает от Тринити-колледжа феллоушип сначала на пять лет, а затем пожизненно. Он возвращается в колледж и пишет здесь книги «Философия и политика» (1947) и «Человеческое знание» (1948). Теперь колледж не возражает против занятия Рассела политикой. Тем более, что политика делает известным имя Расселу всему миру. В 1949 году его награждают орденом «За заслуги», а в 1950 году получает Нобелевскую премию по литературе как автор книги «Непопулярные эссе».
   В конце своей жизни Бертран Рассел получил широкую известность своей активной борьбой за мир, против атомной бомбы. Он выступает с общественными лекциями и заявлениями на радио, предупреждая об опасности атомной войны. С 1951 по 1957 годы он президент Пагуошского движения в защиту мира.
   Таким образом, с Кембриджем Рассела связывали силы притяжения и отталкивания. Здесь он чувствовал себя «дома», но он не хотел вести себя согласно принятым в доме правилам поведения. Он восставал против них, вынужден был покинуть дом и блуждать по свету до тех пор, пока «дом» не пересмотрел свои устаревшие правила и не признал своего отверженного сына в отеческие пенаты. В возрасте 76 лет Бертран Рассел наконец вернулся домой…
   В кругу «Апостолов» были не только философы, но и поэты и писатели. Трагическая судьба поэта Руперта Брука (1887–1915), с которым Кейнс общался до того, как тот погиб на войне, а затем всю жизнь собирал его поэзию. Руперт Брук был яркой фигурой в Кембридже: стройный, красивый, талантливый молодой человек.
   Сын преподавателя известной закрытой школы Регби, в которой он и сам учился. Поступив в Кембриджский университет в 1906 году, он изучал классическую литературу в Королевском колледже в Кембридже. Еще на студенческой скамье проявил интерес к социализму, был членом и даже президентом фабианского общества в Кембридже. На одном из его заседаний прочел доклад “Демократия и искусство”.
   Руперт Брук начал рано стал писать стихи. Две его поэмы – “Бастилия” и “Пирамиды” – получили школьную премию 1904 и 1905 годах. В молодости он увлекался Браунингом, затем в его вкусах стали преобладать современная поэзия – Бодлер, Суинберн, Россетти, Доусон, Уайльд. В то же время, он изучал елизаветинскую поэзию и написал диссертацию “Уэбстер и елизаветинская драма”. Эта диссертация позволила Бруку стать феллоуз Кингз-колледжа в 1913 году. Кроме того, Руперт был частым посетителем клуба «Апостолов».
   В 1909 году он покинул Кембридж и поселился в деревушке Гранчестер, сохранившей древнее название реки Кем – Гранта. Сначала он жил в небольшом домике в имении “Оршед”, а затем перебрался в соседний дом под названием “Олд Викараж” – “восхитительные руины с солнечными часами, но без канализации”. В деревенском уединении Руперт Брук он писал стихи, прославляющие единение с природой, вечную молодость, вечные ценности. Его окружал кружок единомышленников, которые с легкой руки экономиста Мейнарда Кейнса получили название “новых язычников”. В гости к молодому поэту приезжали представители кембриджской интеллигенции, внучка Чарльза Дарвина Френсис, ее муж, профессор античной философии Френсис Корнфорд, художники Огастас Джонс и Жак Раверат, ученые Джеффри и Мейнард Кейнс. Среди его гостей были и представители лондонского интеллектуального кружка Вирджиния Вулф, Литтон Стрэчи.
   В 1911 году в Лондоне появляется Русский балет в Лондоне. Руперт становится его постоянным посетителем, соревнуясь с Мейнардом Кейнсом, он посмотрел в том сезоне пятнадцать спектаклей. «Все лето, – писал он, – я то смотрел Русский балет в Ковент-Гардене, то писал сонеты на лужайке в Кембридже».
   Впрочем, не только он один был под влиянием русского балета. Все члены Блумсбери, включая Кейнса, были под большим влиянием русского искусства.
   В Грантчестере Руперт Брук прожил до конца 1911 года. Затем наступает период странствий, в течение трех лет Брук путешествует по разным странам. В 1912 году в своем любимом берлинском кафе пишет ностальгическую поэму “Дом Викария, Грантчестер”. Поэма эта – воспевание Кембриджа и его окрестностей, утверждение связи с природой, которую символизирует река Кем. В поэме нашли отражение местная мифология и особенности местной этнографии.
   Я знаю в Англии одно лишь место,
Где чувствую себя всегда прелестно.
Кембридж это и все, что рядом,
Живут здесь люди с просветленным взглядом.
Из всех окрестных мест, скажу вам честно,
Милей всего мне мой Грантчестер.
Кто в городе живет, не любит улыбаться,
Ведь горожане выглядеть смешно боятся.
Но Грантчестер, ах Грантчестер любимый мой!
Здесь тишь вокруг и ласковый покой,
На небе мирные пасутся облака,
И все открыто смотрят вам в глаза.
Младенцы здесь нежнее, чем мечта,
Сонливые ручьи, уснувшие леса,
И тихий ветерок, что робко теребит
Кустарник на полях, который мирно спит.
Здесь кожа у людей чиста, бела,
Они купаются в реке весь день с утра.
Здесь женщины свободны, как в день творенья,
Мужчины изучают правила мышленья.

   Поэму завершает фраза, которая до сих пор известна каждому, кто живет в Кембридже или в его живописных окрестностях.
Церковные часы без десяти три отмечают,
Найдем ли мы здесь мёда к чаю?

   Эта популярная строфа о чаепитии, когда церковные часы показывают без десяти три, в известной мере, поэтическая фантазия, так как вплоть до 1920 года часы на церкви в Грантчестере стояли, показывая без четверти восемь. Сегодня они символически стоят, показывая без десяти три – время чаепития.
   При жизни Брук опубликовал в 1911 году томик своих стихов, содержащий 50 поэм, написанных в период с 1905 по 1911 годы. После его смерти его друг и биограф Эдвард Марш издал в 1915 году 32 поэмы, относящиеся к периоду 1911–1914 годов. Эта книга начиналась военными стихами и завершалась стихотворением о Грантчестере. Собирателем и издателем поэзии Руперта Брука стал Джеффри Кейнс, который в издательстве “Фабер” издал “Поэтические труды Руперта Брука”, включающие как стихотворения школьного периода, так и произведения последних лет жизни.
   Руперт Брук был патриотом, в сентябре 1914 года он добровольцем вступил в Королевский военно-морской флот. Он был отправлен сначала в Бельгию, а затем в Константинополь. В марте его корабль остановился в Порт Саиде, где Брук заболел дезинтерией. Он умер от белокровия в военном госпитале 23 апреля 1915 года в возрасте 27 лет. Похоронен на острове Скирос в Эгейском море. В память о поэте в часовне школы Рэгби установлена стела с портретом поэта работы скульптора Ховарда Томаса и текстом стихотворения «Воин», выгравированном скульптором и графиком Эриком Гиллом:
Если я умру, помните обо мне,
Что погиб я на чужих полях,
За Англию, чтоб мир был на ее земле,
И чтоб цвела она врагам на страх.

   Руперт Брук не просто поэт. Для всех жителей Кембриджа он культовая фигура. Выпускник Кембриджского университета, он погиб на фронте в Первую Мировую войну. Поэтому память о нем жива как о человеке, и как о поэте. В деревне Грантчестер и сегодня существует маленький музей, в котором собраны документы о жизни и творчестве поэта и издается ежеквартальный журнал общества Руперта Брука[18].
   Таким образом, память о членах клуба «Апостолов» жива в Кембридже и в наши дни. Это часть культурного наследия, которое сохраняется и передается из поколения в поколение. Кейнс принадлежит к этому наследию. Молодой Кейнс был тесно связан с кембриджскими «Апостолами». Достоинство этого общества заключалось в свободе слова и жажде дискуссии. Даже первый философский трактат Кейнса по теории вероятности прошел через горнило беспощадной критики, и поэтому его публикация задержалась как минимум на десять лет. Но все это приносило пользу, приучало к дискуссии, искусству аргументации, приобщению к интеллектуальным ценностям. Философский опыт пригодился Кейнсу в более зрелом возрасте, когда он от обсуждения философских проблем перешел к обсуждению теоретических и практических проблем экономики. Из философского Апостола в скором времени он стал Апостолом экономики.

Глава 3
Кейнс как философ

   Кейнс был человек широких интересов и знаний. Помимо того, что он был ведущим экономистом Европы, он был также философом, экспертом по международным проблемам, собирал старинные книги и живопись, хорошо знал театр и балет. Кейнс известен, прежде всего, как выдающийся экономист XX века, но начинал он свою научную карьеру с философии, с тех дискуссий о моральных и лингвистических проблемах, которые были популярны в кругу кембриджских «Апостолов».
   Учился Мейнард в престижной школе в Итоне, а потом в Кингз-колледже в Кембридже. Его родители были тесно связаны с кембриджским университетом. Их сын наследовал эту прочную и плодотворную связь. Поступив в кембриджский университет, Мейнард поселился в Кингз-колледже, одном из самых больших и прославленных колледжей Кембриджа. Он стал активным участником университетского «Дискуссионного общества», основанного еще в 1820 году. Оно имело еще одно название – «Апостолы». В него входила группа философов-интеллектуалов: МакТаггарт, Бертран Рассел, Джордж Мур, Литтон Стрэчи, Руперт Брук.
   В начале века философские проблемы были чрезвычайно популярными в Кембридже. К ним обращался в своих лекциях Генри Сидгвик, автор солидного исследования «Метод этики» (умер в 1900 году от рака в возрасте 62 лет). Мейнард посещал лекции по философии МакТаггарта. К этому времени относится сотрудничество Альфреда Уайтхеда и Бертрана Рассела. Самым популярным среди молодых студентов был в то время философ Джордж Эдвард Мур, который обратился к изучения проблем этики. В 1903 году вышла его книга «Principia Ethica”, которая привлекла к себе всеобщее внимание. Мур обосновывал в ней тезис о противоречивости в определении понятия «добро». Он обратил внимание на трудность приложения теоретических концепций «добра» к практической жизни. Он ставил вопрос: возможно ли одновременно «быть добрым» (be good) и «делать добро» (do good)? Особенность метода Мура заключалась в попытке логического анализа этических проблем, что ставило под сомнения традиционные нравственно-этические построения. Эта книга произвела большое впечатление на Кейнса. Он говорил, что никто после Платона не писал так просто и ясно по проблемам этики. Эта книга вызывала энтузиазм у молодежи, она позволяла по-новому решать вопрос о том, в чем заключаются принципы нравственного поведения в отличие от традиционных моральных догм и нормативов.
   В 1905 году Кейнс успешно сдал экзамены по математике. После этого перед ним встает вопрос о выборе профессии и жизненного пути. Именно в это время он начинает писать первую свою научную книгу «Трактат по теории вероятности». Эта работа занимает четыре года его жизни. Он заканчивает ее в 1909 году, но публикует ее только в 1921 году. Это объясняется несколькими причинами. Во-первых, тем, что трактат вызвал противоречивые отзывы. Бертран Рассел написал положительную рецензию, но у Джорджа Мура она вызвала критические отзывы, Ответить на них не удалось, так как началась мировая война и Кейнс вынужден был отложить работу над рукописью. Только 1920 года он возвращается к своему философскому исследованию. Об этом свидетельствует письмо к матери: «Я нашел рукопись трактата о теории вероятности. Я не говорил тебе, что потерял его?»
   Кейнс садится за рукопись и вскоре посылает 200 страниц текста в издательство Макмиллан. В августе 1921 года из печати появляются 2 тысячи экземпляров книги, за которую Кейнс заплатил 767 фунтов, довольно большую сумму для того времени.
   «Трактат по теории вероятности» был задуман Кейнсом как часть более обширной работы «Сборник по этике», который делился на две части: спекулятивную и практическую этику. Первую должен был писать Мур. Второй частью должен был заниматься Кейнс, которого интересовало приложение морали к политике и воспитанию. «Трактат по теории вероятности» был обязан своим появлением дискуссиям по этике, которые происходили в среде «Апостолов».
   Основными философскими источниками, на которых ориентировался Кейнс, были работы Мура «Рпмфт Ethica» и «Принципы математики» Бертрана Рассела. От них он заимствовал идею, что в основе философии должна лежать логика. Более того, все другие науки, связанные с философией, – этика, математика – должны включать в себе логические основания. Научная истина доказывается логическим путем. Поэтому истина – это то, что логически обосновано, а то, что логически не доказуемо не может рассматриваться как область научного знания. Впрочем, Кейнс приводит и другие философские источники для обоснования своей концепции вероятности. В седьмой главе своего трактата он ссылается на Аристотеля, для которого вероятность это то, что «обычно случается». Мы считаем, что то или иное событие произойдет, если подобное событие происходило и в прошлом. Кейнс также приводит теории философов 18 века, в частности французского философа Жака Бернулли. Он считал, что суждения о вероятности того или иного события не зависят от нашего опыта. Как мы узнаем, что брошенная монета упадет на землю на орла или орешку? В связи с этим Бернулли выдвигал принцип a priori, согласно которому следует полагаться на математических принцип о равенстве вероятностей.
   Эта математическая теория a priori опровергалась английским философом Джоном Венном, который доказывал эмпирический характер вероятностных возможностей в своей книге «Логика шанса» (1866). Венн считал, что определение вероятности зависит от количества наблюдаемых фактов, которые, в конце концов, свидетельствует о равенстве повторяемых случаев.
   Кейнс анализирует концепции вероятности, выдвигаемые в прошлом, но, в конце концов, он возвращается к логической теории Мура и Рассела. Он приходит к выводу, что мы «в состоянии судить и делать выводы о том, что произойдет» и таким образом рассматривать «вероятность как предпосылку». Таким образом, Кейнс предлагает рациональную и логическую интерпретацию теории вероятности, рассматривая непредвиденную возможность как естественное «руководство к жизни»
   «Трактат» был первой книгой Кейнса, и она была посвящена вопросам философии и логики. Это было весьма характерно для Кейнса. Занимаясь впоследствии проблемами экономики, он вносит в экономику широкий спектр других дисциплин – логики, математики, понятий юриспруденции. Но в отличие от Мура, философия которого носила спекулятивный характер, его теория вероятности была не спекулятивной, а практической, приложимой к поведению человека в обществе, моральному выбору, принятию практических решений и т. д.
   Обычно теория вероятности связана с двумя подходами: логическим и статистическим. Кейнс с самого начала избрал путь логического анализа. Парадоксально, что будущий экономист не придерживался в своей теории вероятности статистическим методам, не использовал магическую силу чисел для определения вероятности того, что событие обязательно произойдет. Как сказал один из членов «Апостолов» Чарльз Сенгер, «Кейнс предпочел земную реальность алгебре».
   Основным предметом критики Кейнса была популярная в его время теория повторяемости. Эта теория исходила из того, что главным критерием в определении будущего является повторяемость событий. Если десять курильщиков их ста умирают от рака, это означает, что вероятность умереть от этой привычки равна десяти процентам. Если на небе появляются тучи, значит пойдет дождь и надо брать на прогулку зонтик. Кейнс считал, что повторяемость это предмет статистики, но она ничего общего не имеет с теорией вероятности.
   Если повторяемость пригодна для определения явлений и фактов природы, то теория вероятности имеет дело с поведением в условиях неуверенности и неопределенности социальных событий. Здесь главными условиями принятий решения являются рациональные факторы: «способность познания» и «моральный риск». Кейнс считал, что многое зависит от знания, рассудительности, интуиции и проницательности. Иными словами, вероятность того, что событие станет реальностью подвержена изменениям. Если существуют две похожие друг на друга вероятности, победить может та, в которую был которую вложено больше знания и морального риска. Нельзя не признать, что теория вероятности Кейнса была заряжена большим оптимистически потенциалом.
   Впрочем, в послевоенные годы мысль Кейнса удаляется от опыта философской традиции 18-го века и ориентируется на актуальные проблемы современной экономической и социальной жизни. В заметке по поводу теории вероятности, относящейся 1923 году, он пишет: «Прогресс чернит наши верования угольной пылью и порохом, но мы не отказываемся от них. Мы верим и не верим, и смешиваем веру с сомнением. Сегодня мы люди, лишенные веры. Весь наш религиозный опыт и политические устройства устаревают. Мы больше не смешиваем их с воинствующим скептицизмом Вольтера или Юма, или с гуманитарным оптимизмом Бентама, Конта или Милля, или с крайними абстракциями Гегеля. Наш новый Спиноза (Виттгенштейн) приводит нас к окончательному выводу: «Мы чувствуем, что если даже все наши возможные вопросы о знании получат ответ, это никак не отразится на нашей жизни. Но это, очевидно, означает, что вопросы не исчезают, и в этом заключается весь ответ» [20].
   Публикация «Трактата по теории вероятности» вызвала оживленную полемику в кембриджских философских кругах, и, прежде всего, в среде Апостолов. Она рецензировалась десятки раз, в числе ее рецензентов был Рассел, Мур, Рамсей. Есть основания полагать, что в обсуждении теории Кейнса принял участие и Виттгенштейн, когда он вернулся в 1929 году в Кембридж, хотя никаких письменных документов на этот счет не сохранилось. Оценки были различные. Самую положительную рецензию положительную рецензию на книгу Кейса публикует молодой автор, ученик Кейнса К.Броуд в журнале «Майнд». Рассел отделался незначительными критическими замечаниями. Из всего этого моря вопросов, аргументов, замечаний Кейнс больше всего оценил критику Рамсея. Последний утверждал, что теория Кейнса «очень загадочна» (very puzzling). По мысли Рамсея, Кейс смешивает в своей теории вероятности фактические и логические аргументы. Тем самым у него логика открытия смешивается с логикой импликации.
   Кейс был согласен с некоторыми аргументами Рамсея, но признавал, что они представляют интерес для «будущего исследования». Однако Рамсей вскоре умирает, а Кейс больше не возвращается к исследованию теории вероятности. Философские проблемы в его работах вытесняются теоретическими и практическими вопросами экономики. Но философия явилась для Кейса хорошей школой изучения логики, шлифовки системы аргументации и доказательства. Поэтому в основании кейнсианской экономической теории лежит довольно длительный опыт занятия философскими проблемами. По всей видимости, без этой основы экономические работы Кейнса не имели бы такой логики и доказательности.
   Помимо трактата по теории вероятности Кейнсу принадлежат еще несколько работ, также относящихся к философии. Это статья «Политическая доктрина Эдмунда Бёрка», представляющая собою текст на 100 страниц. Правда, она так и не была напечатана и осталась в собрании рукописей в архиве Кейнса. Бёрк, как известно, известен как автор знаменитого трактата о возвышенном, но он занимался и политической философией. Главным принципом ее была идея всеобщего счастья, которая, по его мнению, должна составляет цель этики и политики. Статья о Бёрке была развитием философских принципов Кейнса, изложенных им в «Трактате по теории вероятности». От Бёрка Кейнс заимствовал метод рационального исследования и поисков демократического устройства общества.
   Другая философская работа Кейнса посвящена сущности трагедии. Эту тему Кейнс читал в виде доклада для членов общества «Апостолов» в 1909 и 1921 годах. Кейнс не исследует историю трагедии, или какой-то период в этой истории искусства трагедии. Его интересует главным образом философский смысл трагедии, ее логическое основание. Здесь опять не обошлось без влияния Мура. Ссылаясь на своего философского учителя, Кейнс пишет: «В основе трагедии лежит моя излюбленная дилемма – сложность и даже невозможность быть одновременно добрым (being good) или делать добро (doing good). В трагедии изображаются добрые люди (beinggood), но в обстановке, лишенной высокого значения, и поэтому мы не должны оценивать совершенство этих людей, сравнивая с последствиями их поведения и событиями с ними связанными».
   Таким образом, в начале своей научной деятельности Кейнс серьезно занимался философскими исследованиями самых различных проблем. Все это создавало основу для его последующих работ экономического характера. Кейнс основательно изучил стиль и методику классической философии и широко использовал их в своих работах. Он умело рисовал вероятностные модели развития экономических систем, основываясь на своей работе о теории вероятности. Его излюбленным приемом было сведение к абсурдному (reduction ad absurdum), что часто демонстрировало несостоятельность аргументации его оппонентов. Кроме того, для методологии Кейнса было характерно рассматривать европейскую и мировую экономику не как конгломерат отдельных, изолированных систем, а как целое, в котором все части взаимосвязаны. Это позволяло Кейнсу выходить за пределы различных политических систем и демонстрировать универсальность экономических законов. Именно поэтому Кейнс положительно оценил потенциальные возможности советской экономики в своей книге «Краткий взгляд на Россию», не ограничиваясь описанием ущербной политической ситуации в России. Несомненным достоинством методологии Кейнса было рассматривать современную экономическую ситуацию в перспективе будущего. Как говорил один из его учеников, а впоследствии университетских коллег Деннис Робертсон, в своих работах Кейнс всегда «рисовал дорогу, а не пейзаж».
   Связь философии и экономики Кейнса отмечается во многих работах, исследующих его научное наследие[21]. Он представлял собой редкий синтез философии и экономики, созданный на основе логики и эстетики.
   Характерно, что став известным экономистом, Кейнс не оставил занятия философией. Он писал небольшие блестящие статьи на философские темы – о философии Ньютона, Эйнштейна. В мемориальной статье о кембриджском философе Ф Рамсее, напечатанной в 1931 году, Кейнс обращается к вопросу о предмете философии и о ее значении. В этих высказываниях сказывается опыт, полученный в клубе «Апостолов», а также дискуссии вокруг лингвистической философии Людвига Виттгенштейна. Здесь Кейнс дает свое определение философии: «Философия – это система понятий. Она должна прояснить понятия, высказанные ранее, а также понятия неясные и запутанные». Следует сказать, что Кейнс философски подходил к понятиям экономической теории, он давал и парадоксальные определения установившимся понятиям, расшатывая устаревшую логику традиционных понятий и определений.
   Вызывает интерес и мысль Кейнса о началах философского мышления. В эссе о Рамсее он пишет: «Рамсей, так же, как и Мур, и Виттгенштейн, считал, что философия начинается с удивления, то есть с выявления неясности или неопределенности». Понятие «неопределенности» Кейнс сам вводил в систему своих определений, с помощью которых он анализировал систему экономических отношений в современном обществе. Не случайно, что свою главную работу «Общая теория занятости, интереса и денег» он начинает с определений таких понятий, как доход, сбережения, инвестиции.

Глава 4
Бегство из Блумсбери

   С 1918 по 1925 года Кейнс снимал квартиру на Гордон сквер, в пятиэтажном большом здании, в районе, получившем название Блумсбери. Это был район в центре Лондона близ университета и Британского музея, куда в начале ХХ столетия перебрались две сестры – Ванесса и Вирджиния Стивен. Ванесса училась живописи, Вирджиния начинала писать. Вскоре вокруг них образовался интеллектуальный художественный кружок, оказавший сильное влияние на развитие английского искусства, в особенности английского модернизма.
   В числе его членов были художники Роджер Фрай, Дункан Грант, Клайв Белл, писатели Е. М. Форстер и Литтон Стрэчи, наконец, Мейнард Кейнс. Это было неформальное объединение, не имеющее какого-то определенного устава или программы. Тем не менее, их объединяли общие вкусы и интересы, неприятие викторианской морали, высокий интеллектуализм, поиски новых художественных форм.
   Кружок Блумсбери появился в переходный период, викториан-ство умирало и на его смену приходила новая эпоха, содержащая много надежд. Как пишет Леонард Вулф в своей «Автобиографии», «в мрачный, сырой, дождливый день 1901 года королева Виктория умерла, и мы почувствовали, что живем в новую эпоху, основанную на бунте».
   Почти все члены этой общины учились в Кембридже, Клайв Белл, Леонард Вулф, Литтон Стрэчи были членами «Тринити-колледжа» в Кембридже, Мейнард Кейнс и писатель Форстер принадлежали «Кингз-колледжу». Здесь в обществе «Апостолов» формировалось новое, анти-викторианское направление мысли. Членом «Апостолов» был молодой философ Джордж Мур, который в 1903 году издал свой трактат «Principia Ethica». В этой книге Мур пересматривал этические ценности, такие как «добро», «истина», «значение», освобождая их от викторианского ригоризма и интерпретируя их в направлении бентамовского гедонизма.
   Свобода от нравственных табу, открытое обсуждение всех вопросов философии, политики, морали перешло в наследство из Кембриджа в лондонский район Блумсбери, где поселилось большинство выпускников бывших студентов Кембриджа. Здесь обсуждались проблемы морали, эстетики, писались романы. Леонард Вулф, муж писательницы Вирджинии Вулф, открыл собственное издательство «Хогарт пресс», которое издавало либеральные и критические книги.
   Историографом этой общины стала Вирджиния Вулф, которая в своих книгах описывала характеры тех, кто жил в Блумсбери. Она долгое время переписывалась с Кейнсом, но за внешней доброжелательностью стояло плохо скрываемое недовольство. Вот как выглядит портрет Кейнса в одном из ее писем: «В свете лампы был ясно виден Мейнард. Он напоминал большого моржа, с двойным подбородком, выпуклыми красными губами, маленькими глазами, чувственный, брутальный, лишенный воображения. Это – иллюстрация того, что я чувствовала в нем. И к тому же, он не читал ни одной моей книги[22]».
   Несмотря на то, что члены группы Блумсбери избегали участия в политической деятельности, их политические взгляды были радикальны. Леонард Вулф был членом лейбористской партии, его жена Вирджиния была автором феминистских программ, сын Клайва и Ванессы Джулиан Белл погиб в Испании, воюя на стороне республиканцев против фашистов, Мейнард Кейнс поддерживал в Кембридже таких интеллектуалов как, как например, итальянского экономиста Пьеро Сраффа, австрийского философа Людвига Виттгенштейна и русского физика Петра Капицу.
   Эстетика и художественная программа Блумсбери складывалась из многих различных параметров. Прежде всего, в ней проявлялась традиция, идущая от прерафаэлитов и Уильяма Морриса. Дункан Грант декорировал жилище свое собственное и своих друзей в Лондоне и Кембридже в духе движения «Арт энд Крафт». Роджер Фрай поддерживал деятельность группы «Омега Уоркшоп», которая занималась изготовлением мебели и декорированием жилища.
   Другая тенденция в эстетике Блумсбери была связана с адаптацией английским искусством передовых течений в зарубежном искусстве, прежде всего, искусства Франции и России. Из Франции Роджер Фрай экспортировал пост-имрессионизм. Из России блумсберийцы экспортировали стилистику и энергетику «Русского Балета», в котором они обнаруживали, с одной стороны, традиции искусства Византии, а, с другой, свободу к эксперименту, свойственную искусству модернизма[23].
   Теоретиком и идеологом группы был Роджер Фрай. Он получил образование в университете Кембриджа, где он, поступив в Кингз-колледж, стал заниматься изучением естественных наук. В 1880 году Фрай был избран членом общества «Апостолов», членами которого были Мур, Кейнс, Стрейчи. В Кембридже Фрай подружился с К. Эшби, возглавлявшим гильдию ремесленного труда, возникшего под влиянием моррисовского движения «Арт энд Крафт». Его собственная жена, которая умерла в 1910 году от неизлечимой болезни, была художником по витражам. Окончив с отличием Кембридж, Фрай едет в Италию, а затем в Париж, где он занимается изучением искусства. В 1899 году он издает первую свою книгу о Джованни Беллини, предисловие к которой написал историк искусства Бернард Беренсон. В 1903 году он приглашается в редакционную коллегию вновь созданного артистического журнала «Барлингтон мегезэн».
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →